WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


На правах рукописи

ВАСИЛЬЧУК АЛЛА КОНСТАНТИНОВНА

ПАЛИНОЛОГИЯ И ХРОНОЛОГИЯ ПОВТОРНО-ЖИЛЬНЫХ ЛЬДОВ

Специальность 25.00.31 – гляциология и криология Земли

Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора географических наук

МОСКВА 2009

Работа выполнена в Лаборатории геоэкологии Севера географического факультета Московского государственного университета им. М.В.Ломоносова

Официальные оппоненты:

доктор географических наук, профессор Елена Вячеславовна Безрукова доктор геолого-минералогических наук, профессор Юрий Александрович Лаврушин доктор геолого-минералогических наук, профессор Сергей Михайлович Фотиев

Ведущая организация: Учреждение Российской Академии наук СевероВосточный Комплексный научно-исследовательский институт ДВО РАН

Защита состоится 15 мая 2009 г. в 11 часов на заседании диссертационного Совета Д 002.046.04 в Учреждении Российской Академии наук Институте географии РАН по адресу 119017, Москва, Старомонетный пер. 29. Тел. (495) 959-00-

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Учреждения Российской Академии наук Института географии РАН.

Текст объявления и автореферат размещены на сайте ВАК.

Автореферат разослан 2 апреля 2009 г.

Отзывы на автореферат (в двух экземплярах, заверенные печатью) просим отправлять Учёному секретарю диссертационного совета Д 002.046.по адресу 119017, Москва, Старомонетный пер. 29. факс (495) 959-00-e-mail: igras@igras.geonet.ru ; direct@igras.geonet.ru

Ученый секретарь диссертационного совета к.г.н. И. С. Зайцева ВВЕДЕНИЕ

Актуальность проблемы. Работа выполнена на основе полевого и комплексного лабораторного изучения палиноспектров подземных льдов и многолетнемерзлых пород, область распространения которых занимает около 70% территории России. В отдельные периоды позднего плейстоцена в эту область входила почти вся территория России, а также большая часть Западной Европы и Центральной Азии.

Экосистемы, сформировавшиеся в криолитозоне, весьма чувствительны к колебаниям климата Земли, поэтому палинологическое изучение опорных разрезов синкриогенных многолетнемёрзлых толщ дает ценную информацию для понимания изменений географической среды.

Оценка масштабов и географических закономерностей изменения природной среды при высоких скоростях естественных климатических изменений в позднем плейстоцене позволяет выявить специфические реакции ландшафтов низкотемпературных районов Земли для прогноза развития природной среды при резких климатических изменениях в будущем.

Изучение особенностей накопления органики и формирования палиноспектров в зоне развития многолетнемерзлых пород может дать ответы на многие спорные палеогеографические вопросы, на которые трудно ответить, не учитывая криогенный фактор. К таким вопросам относятся: инверсии радиоуглеродных датировок в разрезах, наличие незрелой пыльцы, дальний занос пыльцы и спор, низкая пыльцевая продуктивность тундровых растений, хорошая сохранность органического вещества и возможность его многократного переотложения, значимое участие переотложенных дочетвертичных и четвертичных палиноморф в палиноспектрах криолитозоны.

Решение этих вопросов дает ключ к палеопалинореконструкциям в криолитозоне.

Основная цель работы - реконструкция позднечетвертичного сценария изменений температур сезона вегетации на основе палинологии и радиоуглеродной хронологии, детально датированных арктических и субарктических синкриогенных толщ с повторно-жильными льдами, выявление отражения в палиноспектрах палеоклиматических вариаций разной периодичности.

Изменения растительного покрова в северных районах в течение последних 40 тыс. лет позднего плейстоцена, обусловленные глобальными климатическими изменениями, в большинстве регионов Арктики зафиксированы изменениями в составе палиноспектров синкриогенных толщ.

Однако палиноспектры в разрезах сингенетических многолетнемёрзлых отложений не имеют выраженных морфологических особенностей и обычно не сопровождаются резкой сменой доминирующих таксонов. Поэтому отличить тот или иной этап развития растительного покрова в Арктике в позднем плейстоцене на основании только палинологических данных практически невозможно. Особенное значение для интерпретации спорово-пыльцевых данных приобретает сопоставление палинологических и радиоуглеродных данных, позволяющее воссоздать позднечетвертичную хронологию повторножильных льдов и мёрзлых отложений.

Для достижения поставленной цели были решены следующие задачи:

1. Исследовать особенности современных палиноспектров, формирующихся в разных мерзлотно-фациальных обстановках и ледниках.

2. Изучить влияние криолитогенеза на сохранность и переотложение пыльцы и спор.

3. Исследовать тафономические условия формирования спорово-пыльцевых спектров в многолетнемерзлых отложениях, повторно-жильных льдах, в снежном покрове и ледниках.

4. Выделить сезонные компоненты спорово-пыльцевых спектров в ледниковых толщах и сопоставить, палиноспектры зимних слоёв с палиноспектрами из ледяных жил, систематизировать имеющиеся данные по палинологии подземных льдов, снежного покрова и ледников.

5. Разработать подход к датированию органического вещества криолитозоны с учетом результатов палинологического анализа датируемых образцов.

6. Оценить достоверность датированных по С образцов синкриогенных отложений и повторно-жильных льдов в разных физико-географических и ландшафтных зонах.

7. Датировать спорово-пыльцевой концентрат в синкриогенных повторножильных льдах в тундровой и лесотундровой зонах и верифицировать результаты датирования, используя палинологическую характеристику датированных образцов, из разрезов полигонально-жильных комплексов.

8. Выявить палеотемпературный и палеофациальный сигналы посредством сравнения данных по повторно-жильным льдам и вмещающим отложениям.

9. Хронологически привязать и палинологически зонировать споровопыльцевые диаграммы из сингенетических повторно-жильных льдов и вмещающих их отложений.

10. Сравнить палеотемпературные кривые по полигонально-жильным структурам с данными по кернам GRIP, NorthGRIP и GISP2 и с данными по озёрным и морским осадкам.

11. Сопоставить масштабы долговременных и среднепериодных вариаций палиноспектров и температур вегетационного периода и выделить события средней периодичности на диаграммах полигонально-жильных комплексов.

Основной объект исследования – палиноспектры сингенетических многолетнемёрзлых пород и повторно-жильных льдов Арктических районов России, снежный покров криолитозоны.

Фактический материал. Основой для выполнения работы послужили данные полевых исследований 45 новых разрезов позднеплейстоценовых и голоценовых многолетнемёрзлых отложений и подземных льдов, а также снежный покров и ландшафты севера Западной Сибири, Северной Якутии, Чукотки, Магаданской области, Европейского севера России и палиноспектры на снежного покрова и льда ледников Кавказа и Полярного Урала, полученные автором в течение более чем 30 лет: с 1978 по 2009 гг.

Основные методы исследования – палинологический и радиоуглеродный (стандартный сцинтилляционный и метод ускорительной масс-спектрометрии).

Методика исследований. Основой для создания методики исследований палиноспектров из разрезов многолетнемерзлых отложений явилось выявление связей между палиноспектрами повторно-жильных льдов и вмещающих отложений, между содержанием переотложенных палиноморф и фациальной принадлежностью отложений, между концентрацией пыльцы и спор, составом палиноспектров и диапазоном сумм положительных температур. Все построения выполнены с широким применением радиоуглеродного датирования разных фракций органического материала, включая прямое AMSдатирование пыльцевого концентрата. Исследования включают полевые наблюдения, лабораторные эксперименты и обобщение опубликованных материалов.

Основные защищаемые положения:

1. Особенности сохранения и переотложения органического вещества в криосфере определяют структуру палиноспектров синкриогенных образований. Палиноспектры сингенетических отложений содержат в значительном количестве переотложенные дочетвертичные (кайнозойские, мезозойские и палеозойские) палиноморфы и переотложенные четвертичные пыльцу и споры. Палиноспектры, формирующиеся на поверхности ледников содержат региональные и дальнезаносные компоненты, синхронные времени формирования снежного покрова. Соотношение синхронных и переотложенных пыльцы и спор в палиноспектрах сингенетических повторно-жильных льдов определяется фациальной обстановкой формирования льдов.

2. Колебания, отразившиеся в палиноспектрах повторно-жильных льдов, соответствуют в основном региональным изменениям растительного покрова. Сопоставление палиноспектров из сингенетических повторно-жильных льдов и вмещающих их отложений позволяет разделить региональный фон и локальные компоненты палиноспектров, выделить дальнезаносную составляющую в спектрах.

3. Радиоуглеродное AMS-датирование концентрата пыльцы и спор из повторно-жильных льдов в сочетании с датированием органики из вмещающих отложений обеспечивает надежную геохронологическую привязку полигонально-жильных комплексов. Степень синхронности и аутентичности спорово-пыльцевого спектра в повторно-жильных льдах и сингенетических отложениях различается в тундровых и лесотундровых ландшафтах.

4. Палеотемпературный сценарий изменений сезона вегетации, полученный на основе интерпретации спорово-пыльцевых диаграмм синкриогенных полигонально-жильных структур, датированных по С в интервале 10-40 тыс. лет назад, наглядно отражает эпизоды заметных изменений природной среды, которые удовлетворительно коррелируют с палеотемпературными реконструкциями по ледниковым, озерным и океаническим кернам.

Научная новизна работы. Разработан и реализован новый принцип обобщения данных палинологических исследований, выполненных автором для 45 разрезов различных регионов криолитозоны России. Этот принцип использован для интерпретации наиболее полно охарактеризованных разрезов криолитозоны из фондовых и литературных источников. Его суть заключается в следующем: а) для палеопостроений использованы только надежно датированные по С опорные разрезы, детально охарактеризованные палинологически; б) выявлены и учтены в расчетах переотложенные пыльца и споры, как дочетвертичные, так и четвертичные; в) идентифицирован фациально-генетический сигнал в спорово-пыльцевых спектрах синкриогенных отложений повторно-жильных комплексов; г) для реконструкций и корректировки использованы палиноспектры из сингенетических повторножильных льдов; д) палеопалинореконструкции выполнены для сумм положительных температур сезона вегетации.

Реализация этого принципа привела к получению новых научных результатов:

1. Выделены фациально-генетический и температурный сигналы в палиноспектрах зоны развития многолетнемерзлых пород. Выявлена широкая изменчивость состава палиноспектров в отложениях различного литологического состава, а также условия, при которых зональный сигнал в палиноспектрах может быть ретуширован фациальным.

2. Установлено, что палиноспектры отложений и льдов, сформировавшиеся в условиях синкриогенного седиментогенеза, отличаются большим содержанием легко разрушающейся пыльцы с тонкой экзиной, такой как Salix, Larix, Liliaceae и недоразвитой пыльцы двудольных трав.

3. Прослежены изменения концентрации локальных, региональных и дальнезаносных компонентов палиноспектров тундровой и лесотундровой зон Евразии и выработан подход к оценке этих изменений для интерпретации палинологических данных в опорных разрезах криолитозоны.

4. Предложен и разработан новый подход к оценке достоверности радиоуглеродного датирования отложений из криолитозоны на основании палинологической характеристики датируемых образцов.

5. Впервые систематически изучены пыльца и споры, экстрагированные непосредственно из сингенетических пластовых и повторно-жильных льдов.

6. Впервые в мире с применением AMS датирован концентрат пыльцы и спор из позднеплейстоценовых повторно-жильных льдов.

7. Исследованы изменения сумм положительных температур в заключительный период позднего плейстоцена от 40 до 10 тыс. лет назад в различных районах Российской Арктики. Выполнена корреляция изменений палиноспектров на датированных диаграммах повторножильных льдов и вмещающих отложений с событиями Хайнриха, рубежными изменениями на границе голоцена и плейстоцена: т.е.

существенными колебаниями фациальных и/или палеотемпературных условий в течение последних 40 тыс. лет.

Реализация результатов исследований и практическое значение работы.

В работе обобщено большое количество новых палинологических данных по синкриогенным повторно-жильным комплексам криолитозоны Арктики, вновь проинтерпретированы палинологические данные по ранее изученным разрезам и на основе разработанной методологии палеотемпературной и палеофациальной интерпретации палиноспектров получены новые палеотемпературные реконструкции. Установленный факт широкой фациальной изменчивости палиноспектров позволил более обоснованно и корректно выполнить интерпретацию полученных автором палинологических диаграмм по разрезам опорных глубоких скважин (Харасавэй, Ямбург, Новый Уренгой) для обоснования нефтегазодобычи.

Полученный сценарий развития растительности криолитозоны может быть использован для реконструкции региональных и глобальных климатических изменений последних 40 тыс. лет и для прогноза изменений природной среды в ближайшем и отдаленном будущем.

Автором лично отобраны 4000 образцов отложений и льдов и проанализированы их палиноспектры, а также палиноспектры 8поверхностных проб Арктики, Субарктики и приледниковых районов.

В радиоуглеродных лабораториях Аризонского, Гронингенского, Сеульского и Хельсинского университетов и Геологического института РАН по сборам автора и при её непосредственном участии выполнены радиоуглеродные определения более чем в 200 образцах мамонтовых костей, пыльцы, растительных остатков, а также AMS - C определения возраста концентрата пыльцы и спор из подземных льдов.

В Тульском педагогическом университете им. Л.Н.Толстого (Е.М.Волковой), на кафедре высших растений биологического факультета МГУ (О.Л.Лисс и О.С.Туркиной) и в Нижегородской торфяной лаборатории по сборам автора был выполнен ботанический анализ около 150 образцов торфа из палинологически изученных автором полигональных торфяников и бугров пучения.

Апробация работы. Полученные результаты и основные теоретические положения диссертационной работы изложены в докладах на Всероссийских палинологических конференциях (Тюмень, 1981, Москва, 1996, 1999, 2002), Европейской палинологической конференции (Афины, 2002), 14, 15 и международных конференциях по С датированию (Гронинген, 1997;

Иерусалим, 2001 и Веллингтон, 2003), 8, 9, 10 и 11 международных конференциях по ускорительной масс-спектрометрии (Вена, 1999; Нагойя, 2002; Лафайет 2005; Рим, 2008), 4 международном Геоморфологическом конгрессе (Болонья, 1997), 27 и 30 геологических конгрессах (Москва, 1984;

Пекин, 1996), международных конференциях по проблемам криологии Земли (Пущино, 1997, 1999, 2000, 2001, 2002, 2005), Всероссийском совещании “Главнейшие итоги в изучении четвертичного периода и основные направления исследований в XXI веке” (Санкт-Петербург, 1998), 22-й и 24-й Генеральной Ассамблеи Европейского геофизического общества (Вена, 1998; Гаага, 1999), 7, 8 и 9 международных конференциях по мерзлотоведению (Йеллоунайф, 1998, Цюрих, 2003, Фэрбенкс, 2008), 1, 2 и 3 конференциях геокриологов России (Москва, 1996, 2001, 2005), 1 и 2 Европейских конференциях по мерзлотоведению (Рим, 2001; Потсдам, 2005).

Диссертация была полностью доложена на семинаре секции четвертичной палинологии Палинологической комиссии России (апрель, 2004), на НТС Лаборатории новейших отложений и палеогеографии плейстоцена географического факультета МГУ (октябрь, 2001, май, 2004, апрель 2005) и на НТС Лаборатории геоэкологии Севера географического факультета МГУ (декабрь, 2004; май, 2008), отдела гляциологии ИГРАН (апрель, 2007), на совместном заседании отдела гляциологии и лаборатории эволюционной географии ИГРАН (октябрь, 2008).

Публикации. По теме диссертации опубликовано 134 работы, из них монографии (из них 1 в соавторстве), 79 – статей, из них 21 статья в журналах, рекомендованных ВАК (из них 6 в моноавторстве) и 14 статей в иностранных журналах, рекомендованных ВАК и крупные разделы в 3 монографиях.

Во всех работах, опубликованных в соавторстве, автор принимала непосредственное участие в разработке проекта исследований, полевом сборе материалов, палинологических определениях, экстракции органических материалов, включая пыльцевой концентрат, для радиоуглеродных определений, подготовке текстов и их доработке после рецензирования.

Структура и объем работы. Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения и списка литературы и содержит 362 страницы текста, включающих 74 рисунка, 18 таблиц и список литературы, состоящий более чем из 500 названий работ отечественных и зарубежных авторов.

Благодарности. Диссертация выполнялась в Лаборатории геоэкологии Севера (2004-2009 гг.), материалы в нее подбирались и во время обучения в докторантуре в Лаборатории новейших отложений и палеогеографии плейстоцена географического факультета Московского государственного университета им. М.В.Ломоносова (1999-2001 гг.), а также во время работы в Институте биофизики клетки РАН (1985-1998 гг.). Автор признательна сотрудникам этих организаций: к.г.н. Ю.Б.Баду, д.ф.-м.н. В.А.Большакову, к.г.н. М.А.Великоцкому, профессору П.А.Каплину, к.г.н. С.А.Огородову, д.г.н.

Е.И.Поляковой, к.б.н. С.И.Розанову, к.г.н. Ф.А.Романенко, профессору, А.А.Свиточу, профессору В.И.Соломатину, д.г.н. Н.Г.Судаковой, к.г.н.

Г.Н.Шиловой, д.г.н. Н.А.Шполянской за внимание к работе. Выражаю признательность д.г.н. Н.С.Болиховской за рецензирование двух моих монографий и консультации по палинологическим аспектам.

Автор благодарна профессору Т.Джаллу, профессору Ч.Ч.Киму, профессору О.Лонгу, профессору Й. ван дер Плихту, Л.Д.Сулержицкому и профессору Х.Юнгнеру за проведение AMS-датирования пыльцевого концентрата, микровключений органики во льду и органического материала из многолетнемёрзлых отложений, Е.А.Петровой, С.И.Пуртовой, Т.Г.Семочкиной за помощь в палинологической идентификации спектров, д.г.н. О.К.Борисовой, профессору, действительному члену РАЕН А.А.Величко, профессору Б.И.Втюрину, д.г.-м.н. В.А.Зубакову, д.г.-м.н. Т.Н.Каплиной, д.г.н., профессору, действительному члену РАЕН А.В.Кислову, академику А.П. Лисицыну, академику А.С. Монину, члену-корреспонденту РАН И.А. Зотикову, д.г.н. В.Н.

Михаленко, к.г.-м.н. О.Д.Найдиной, к.б.н. Г.А.Корнеевой, членукорреспонденту РАН О.Н.Соломиной д.б.н. В.В. Украинцевой, за полезную дискуссию, к.г.н. Н.А.Буданцевой и к.г.н. Ю.Н.Чижовой за поддержку и содействие в полевых и лабораторных работах.

Автор глубоко благодарна за поддержку, многолетнее сотрудничество и консультации по криолитологическим и гляциологическим аспектам профессору, действительному члену РАЕН, д.г.-м.н. Ю.К.Васильчуку.

Финансовая поддержка полевых и лабораторных исследований частично осуществлялась благодаря грантам РФФИ (02-05-64177, 07-05-01100) и экспедиционному гранту по программе ФЦП “Интеграция” (5.1-425).

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Работа состоит из 4 глав: первая глава посвящена рассмотрению принципов анализа и интерпретации палинологических данных для Арктики и Субарктики, во второй главе рассмотрены изученные автором палиноспектры опорных синкриогенных позднеплейстоценовых комплексов с повторножильными льдами, третья глава посвящена палиностратиграфическому анализу позднеплейстоценовых разрезов повторно-жильных комплексов криолитозоны Евразии, в четвёртой главе выполнена межрегиональная корреляция палиноспектров и показана их связь с глобальными изменениями климата.

ГЛАВА 1. Основы анализа и интерпретации палинологических данных для Арктики и Субарктики Исследование опорных разрезов в Арктике и Субарктике проводилось автором с 1978 по 2009 гг. За этот период были выработаны подходы к интерпретации палинологических данных для криолитозоны в целом и для синкриогенных повторно-жильных комплексов (Васильчук, 2005).

Интерпретация палинологических данных базируется: на изучении накопления пыльцы и спор в отложениях и льдах повторно-жильных комплексов, на изучении формирования тундровых палиноспектров; на выделении биомов, на выявлении автохтонной и аллохтонной составляющих палиноспектров, на дифференцированном подходе к результатам радиоуглеродного датирования;

на гипотезе макроциклического формирования сингенетических повторножильных льдов; на выделении темпоральных среднемасштабных перестроек растительного покрова криолитозоны, связанных с глобальными климатическими событиями (Васильчук, 2007).

Разделение палиноспектров на дальнезаносные и локальные компоненты позволило адекватно подойти к оценке зонально-температурной принадлежности палиноспектров. На основании анализа 876 поверхностных проб получены данные о снижении содержания региональных и локальных пыльцы и спор при движении с юга на север и закономерном увеличении содержания дальнезаносных компонентов палиноспектров в поверхностных пробах в тундровых районах криолитозоны (Васильчук, 2005). В результате исследования различий современных палиноспектров, формирующихся в различных мерзлотно-фациальных обстановках и на поверхности ледников (Васильчук, 2003, 2005, 2007) разработан критерий разделения палиноспектров, сформировавшихся в субаквальной и субаэральной среде, выделен фациальногенетический сигнал на основе подсчета пыльцы и спор с разрывными нарушениями.

На севере Западной Сибири (п-ова Ямал, Гыданский и Тазовский), в низовьях Колымы и на севере Чукотки статистическое распределение значений содержания палиноморф с разрывными нарушениями практически одинаково для всех исследованных точек. Большинство образцов (95-80%) из отложений субаквального генезиса содержат поврежденные палиноморфы в количестве более 10%, при этом палиноспектры из отложений пляжа в 90% случаев содержат 20–30% поврежденных пыльцевых зерен и спор. Для палиноспектров их отложений субаэрального генезиса около 95% исследованных образцов содержат менее 10% пыльцевых зерен и спор с разрывными нарушениями.

Полученная оценка позволила выделять субаэральные и субаквальные этапы формирования полигонально-жильных комплексов и адекватно оценить переотложение пыльцы и спор в субаквальных отложениях.

Для севера Западной Сибири выработан дополнительный критерий разделения субаквальных и субаэральных фаций на основании содержания переотложенных палиноморф. На побережье Ямала в отложениях пляжа максимальная величина переотложения достигает 50,8%, на побережье Гыданского п-ова - 59,5%, среднее значение содержания переотложенных палиноморф, полученное в результате статистической обработки - 35% и для Ямала, и Гыданского п-ова. Для пойменных отложений статистически рассчитанное среднее содержание переотложения составляет 5-10%.

Для выделения зонального и палеотемпературного сигналов изучены палиноспектры повторно-жильных льдов и выполнен сопряженный анализ палинологических данных по повторно-жильным льдам и вмещающим их отложениям. Установлено, что концентрация пыльцы и спор во льду жил составляет в среднем 300-700 экз./л, в отдельных случаях достигая нескольких тысяч пыльцевых зерен на литр. Эта величина примерно соответствует осредненной концентрации пыльцы и спор в ранневесеннем снежном покрове тундровой зоны. Палиноспектры повторно-жильных льдов отражают изменения весенне-летнего пыльцевого дождя и фиксируют дальний занос пыльцы. Так, например, в голоценовых повторно-жильных льдах в зоне арктических тундр (п-ов Мамонта) содержание пыльцы древесных около 11% (хотя ближайшие деревья находятся на расстоянии боле 500 км).

Выполненное нами разделение на однородные части (фракции) органического материала и раздельное AMS-датирование каждой части продемонстрировало, что в едомных отложениях органический материал, как правило, состоит из разновозрастных компонентов (рис. 1).

В разрезе Дуванный Яр образец с глубины 34 м, датированный 44200 лет назад, содержал фрагменты семян, окатанные веточки и остатки трав.

Датировки по каждой из перечисленных фракций различаются более чем на тыс. лет, следовательно, полученная ранее дата удревнена и не может даже ориентировочно отражать возраст образца. Из образца торфа, датированного 44600 лет назад на глубине 38 м, в том же разрезе выделены крылышки жуков.

Полученная датировка - 34900 лет назад.

Эта же закономерность прослежена и в разрезе Сеяха, где из образца датированного торфа (36800 лет назад) была выделена веточка карликовой березки, которая была датирована 31200 лет назад. Очевидно, что наиболее молодая дата ближе отражает истинный возраст накопления многолетнемерзлой толщи. Подробное рассмотрение состава датированного концентрата пыльцы и спор (Васильчук, 2007) также подтверждает широкое распространение переотложенной органики, в том числе и переотложенных палиноморф, в синкриогенных толщах.

Радиоуглеродное AMS-датирование органики и палиноморф из повторножильных льдов, производилось как вдоль оси ледяной жилы, так и поперек (Васильчук, 2005, 2007).

Для хронологической привязки палинологических данных использовались радиоуглеродные датировки, полученные как стандартным методом, так и методом ускорительной масс-спектрометрии по разным видам органики.

Датировалась органика из вмещающих отложений (в том числе кости, макроостатки растений, щелочная вытяжка), а также из жильных льдов (микроостатки, щелочная вытяжка и концентрат пыльцы и спор).

Рис. 1. AMS радиоуглеродное датирование однородных частей, органического материала датированного стандартным методом из разрезов Дуванный Яр (а, б) и Сеяха (в) Разработка нашей методики извлечения пыльцы и спор из повторножильного льда для 14С датирования (Васильчук, 2003, 2005, A.Vasil’chuk et al., 2003, 2004, 2005) базировалась на исследованиях палинологов и радиометристов, датировавших пыльцевой концентрат из отложений различного происхождения: болотных, эоловых, озерных, морских (Brown et al., 1989, 1992; Chester, Prior, 2004; Gillespie, 1990; Herzuh et al., 2009; Kilian et al., 2002; Kretschmer 1997, 1999; Krivonogov et al., 2004; Long et al., 1992;

Madsen et al., 2003; Mensing, Southon, 1999; Moss et al., 2007; Newnham et al., 2006, 2007; Prebble et al., 2007; Regnel, 1992; Regnll, Everitt. 1996; Richardson, Hall, 1994, Stevenson, Hope, 2005; Stevenson, 2007; Vandergoes, Prior, 2003; Zhou et al., 1997, 1999).

Так как спорополленин устойчив к ацетолизу, к анаэробному биологическому и неокисляющему химическому воздействию, но химически ненасыщен и легко подвергается окислению, для экстрагирования пыльцы и спор автором была разработана методика обработки образцов, в которой химические реакции, при которых спорополленин может быть подвергнут окислению, были исключены (Васильчук, 2005). Процедура пропободготовки позволила извлекать достаточное для AMS датирования количество пыльцы и спор из образцов льда ледяных жил, объемом от 30 л до 0,1 л.

Результаты датирования спорово-пыльцевого концентрата из повторножильных льдов в разрезе позднеплейстоценовой террасы у пос. Сеяха (рис. 2) находятся в соответствии с составом палиноспектров датируемых образцов.

Во всех случаях датировки пыльцевого концентрата старше датировок по микроорганике на 7-10 тыс. лет. Это свидетельствует о том, что более древнее органическое вещество, содержащееся в пыльцевом концентрате, оказывает существенное влияние на С дату. Наши данные подтверждаются исследованиями Д.Чармена и М.Гарнетта, которые продемонстрировали, что примесь древнего углерода играет роль даже при датировании таких классических объектов как верховые торфяники (Charman, Garnett, 2005).

Попадая в них в виде мелких древних угольных частиц оседающих на поверхности торфа из воздуха, а также за счёт фиксации растениями ископаемого углекислого газа, эманация которого идёт из глубоких слоёв торфа.

Отметим, что даже для голоценовых образцов растительного и животного происхождения отклонение от калибровочной кривой составляет около 350 лет (Hormes et al., 2009), поэтому калибрование результатов датирования по смешанной органике повторно-жильных комплексов требует специальных работ.

В качестве надёжного индикатора заноса древней органики в отложения и повторно-жильные льды нами использовались доплейстоценовые пыльца и споры. Жилы в этой толще активно формировались в супрааквальной среде – т.е. на пляже Обской губы, где накапливалась органика, отсепарированная из более древних толщ. Палинологическое изучение всего массива датированных по радиоуглероду образцов позволило сделать вывод о существенном содержании переотложенной органики, в том числе пыльцы и спор, в отложениях и повторно-жильных льдах, накапливавшихся в условиях открытых ландшафтов.

По пыльцевому концентрату из ледяных жил разреза Бизон получено радиоуглеродных датировок (рис. 3) в возрастном интервале от 43,6 до 26,тыс. лет. Занос органики с оголенных минеральных грунтов фиксируется заметным участием в палиноспектрах спор Selaginella sibirica.

Близкое совпадение датировок по микровключениям и концентрату пыльцы и спор в данном разрезе сопровождается палиноспектрами с разнообразным составом пыльцы двудольных трав, осок, пушиц, с участием пыльцы карликовой березки, ольховника, кедрового стланика, что соответствует локальным гидроморфным ландшафтам плейстоценовых гипоарктических тундр с островками кустарников.

Автохтонность палиноспектров жилы №2 в обнажении Бизон подтверждена серией 14С дат от 26 до 35 тыс. лет по пыльцевому концентрату без инверсий (табл. 1).

Рис. 2. Радиоуглеродные датировки по пыльце и спорам и микроорганике из позднеплейстоценовых сингенетических повторно-жильных льдов в разрезе Сеяха на Ямале: 1 – песок; 2 – супесь; 3 – аллохтонный торф; 4 – жильный лед; 5 – 6: точки отбора образцов жильного льда для радиоуглеродных AMS определений: 5 – по спорово-пыльцевому концентрату, 6 – по микроорганике фракции более 200 микрон Рис. 3. Радиоуглеродные датировки по пыльце и спорам и микроорганике из позднеплейстоценовых сингенетических повторно-жильных льдов в разрезе Бизон в низовьях р. Колымы: 1 – супесь; 2 – торф; 3 – жильный лед; 4 – 5: точки отбора образцов жильного льда для радиоуглеродных AMS определений: 4 – по споровопыльцевому концентрату, 5 – по микроорганике фракции более 100 микрон Таблица 1. Сопоставление AMS радиоуглеродных датировок, полученных по органике различной размерности и спорово-пыльцевому концентрату из одних и тех е образцов повторно-жильного льда. Полужирным шрифтом выделены валидные датировки.

14 14 Полевой Высота над С возраст С возраст С возраст номер уровнем моря / органических щелочного щелочного глубина, м микровключений, концентрата, концентрата, лет лет лет и лабораторный номер Повторно-жильный лёд из разреза Сеяха на Ямале, тундра 363-YuV/27 +20,2/1,8 14550 ± 100 19920 ± 130 25200 ± 1(SNU01-214) 363-YuV/87 14720 ± 100 23620 ± 160 22400 ± 1(SNU01-215) Повторно-жильный лёд из разреза Бизон на Колыме, северная тайга 378-YuV/195 +18.0 / 2.6 26460 ± 350 27790 ± 400 31400 ± 5(SNU02-128) 378-YuV/90t +16.6 / 4.0 29500 ± 500 32200 ± 650 26200 ± 3(SNU02-147) 378-YuV/100 +13.0/ 7.6 32600 ± 700 36300 ± 1000 28200 ± 6(SNU02-150) 378-YuV/102 +13.0 / 7.6 30750 ± 550 33500 ± 75 35600 ± 8(SNU02-124) 378-YuV/146 +9.6/ 11.0 30500 ± 550 >38,400 43600 ± 11(SNU02-125) При этом в тех образцах, в которых даты по концентрату пыльцы и спор и микроорганике близки, отмечается присутствие пыльцы кедрового стланика, ивы, а также высокое содержание пыльцы осок, пушицы и спор хвощей и разнотравья высокой степени сохранности. Пыльца березы, кедрового стланика и полыни, вероятно, не сразу попала в ледяную жилу, так как зафиксированы (18%) разрывные повреждения, характерные для переноса водой, при этом она агрегирована в глинистые частицы, что также указывает на режим подтопления.

В образце из нижней жилы концентрат пыльцы и спор из повторножильного льда, датирован в 43,6 тыс. лет, по микроорганическим включениям этот образец получил существенно более молодую датировку - 30,5 тыс. лет, по щелочной вытяжке получена запредельная датировка.

В данном образце наиболее высокая концентрация пыльцы и спор, разнообразен состав пыльцы разнотравья. Индикатором переотложения пыльцы и спор является присутствие пыльцевых зерен, которые сохранили форму, но непрозрачны в проходящем свете, под микроскопом они имеют черный цвет (эти формы не входят в число подсчитанных палиноморф, составляют 25% по отношению к общей сумме).

Отмечены переотложенные дочетвертичные формы (1%) Sporites durabilis, Trudopollis sp., Leotriletes sp. Очевидно, что переотложение наблюдается преимущественно во фракции размерности пыльцы. Таким образом, датировка пыльцевого концентрата из этого образца недостоверна, так как в палиноспектре есть признаки переотложения пыльцы и спор, хотя практически все палиноморфы имеют хорошую сохранность.

Датировки пыльцевого концентрата находится в хорошей корреляции с соотношением аллохтонной и автохтонной пыльцы в образцах. Однако пороговые значения содержания переотложенных пыльцевых зерен и спор, выше которых датировки, как правило, удревнены, различаются по регионам.

Так четвертичные отложения на севере Западной Сибири характеризуются повышенным содержанием переотложенных форм (в среднем 10-12% для пойменных отложений), даже в верховых торфяниках и на задернованных поверхностях водоразделов содержание переотложенных дочетвертичных палиноморф в среднем составляет 3-5%. Здесь пороговые значения содержания переотложенных дочетвертичных палиноморф составляют около 15% от суммы подсчитанных пыльцевых зерен и спор. В долине р. Колыма содержание переотложенных палиноморф в четвертичных отложениях существенно ниже.

В пойменных отложениях переотложенные дочетвертичные палиноморфы в среднем встречаются в количестве 1-2%, а в отложениях верховых торфяников единично. Пороговое значение содержания переотложенных форм в образце плейстоценового повторно-жильного льда, по нашему мнению, составляет приблизительно 2-3%, что указывает на возможность переотложения и четвертичных пыльцы и спор.

Анализ данных радиоуглеродного AMS-датирования спорово-пыльцевого концентрата из жил в разрезах Сеяха и Бизон, показал, что датировки фракции микроорганики более 100-200 мкм часто бывают наиболее достоверными (см.

табл. 1). Однако если пыльцевой концентрат содержит пыльцу и споры, отложенные in situ в большом количестве, то наиболее точная дата – это С дата пыльцевого концентрата. Датирование пыльцевого концентрата вместе с датированием других фракций может доказать наличие переотложенных палиноморф в палиноспектре, даже в том случае, когда переотложение нельзя выявить визуально. Анализ палиноспектров датированных образцов пыльцевого концентрата доказал, что для 14С датирования синкриогенных толщ с повторно-жильными льдами более надежными являются наиболее молодые датировки. При формировании едомных отложений на склонах (разрезы Феникс и Утиная в Магаданской области см. Vasil’chuk, Vasil’chuk, 1998), в дельтах рек (терраса Быковского п-ова см. Васильчук, 1988) и на побережье морских заливов (Сеяхинский полигонально-жильный комплекс) переотложение вполне сопоставимо с автохтонным накоплением органического материала. При такой высокой концентрации аллохтонной органики анализ палиноспектров позволяет оценить надежность датирования.

Как было показано, А.А. Величко (2002), растительность севера находится в пограничных условиях по отношению к температурному фактору.

Даже кратковременные колебания температур вегетационного периода приводят к выраженному изменению растительного покрова. Однако, радикальная перестройка ландшафтов, которая происходила при смене вюрмских стадиалов и межстадиалов в лесной зоне Европы или Западной Сибири оказалась не столь выраженной в тундровой зоне Ямала или Таймыра или в тайге южной Якутии, где ландшафты гораздо консервативнее и реагируют менее контрастно на долго- и среднепериодную смену условий вегетации. Тогда как краткопериодные колебания сумм летних температур приводили, как свидетельствуют палинологические данные, к заметным изменениям структуры растительного покрова, в том числе и к формированию мозаичных таежных формаций. Это фиксируется в разрезах едомных толщ в виде периодических гармоник: чередования палинофаз с полным доминированием пыльцы травянистых форм или спор с палинофазами с заметным участием пыльцы деревьев и кустарников. Мощность таких «лесных» слоев в едомной толще и в повторно-жильных льдах и редко превышает 0,5 м, а контрастность со сменяющими их «безлесными» прослоями весьма выражена и по содержанию пыльцы древесных пород может составлять 10% и более.

Для интерпретации палинологических данных севера Евразии мы использовали классификацию биомов на основе выделения функциональных типов растений в подзонах тундры (САРЕ, 2001, 2006; Bigelow et al. 2003). На основании анализа поверхностных проб установлено соответствие между суммами положительных температур и составом палиноспектров, соотнесенных с выделенными биомами (Васильчук, 2005). Наши разработки по изучению соотношения длительности вегетационного сезона и характера палиноспектров соответствующих растительных сообществ позволили включить в характеристику соотношения биомов и палиноспектров сумму положительных температур в качестве синтетического показателя, отражающего и средние летние температуры, и длительность летнего сезона.

Для уточнения использованы результаты анализа поверхностных проб. Были установлены оптимальные широтно-зональные условия для основных палинотаксонов, отмечаемых в тундровой зоне (Васильчук, 2005). На базе максимумов концентрации пыльцы отдельных видов была уточнена температурная интерпретация палиноспектров тундровой зоны. Предложенная методика позволяет сопоставлять спорово-пыльцевые диаграммы разрезов расположенных на значительном удалении друг от друга.

В пределах криолитозоны периоды ухудшения условий вегетации проявляются на спорово-пыльцевых диаграммах более наглядно, так как в эти этапы происходило сокращение числа экологических ниш, что фиксируется в едомных отложениях монодоминантными палиноспектрами. Наличие повторно-жильных льдов в разрезе указывает на периоды сравнительно низкой среднезимней температуры. Реконструкция палеотемпературных условий вегетации выполнена нами с учетом температурных и экологических пределов экстремальных условий выживания растительных таксонов-палеоиндикаторов.

Выполнена оценка возможного снижения на севере Сибири температур воздуха в позднем плейстоцене. Для палеопалинореконструкций повторно-жильных комплексов наиболее эффективным явилось выделение информационных блоков, таких как региональные дальнезаносные и локальные палиноморфы, или микротермные ксерофиты (Dryas, Arctous, Empetrum), а также выделение палинологических таксонов, реагирующих на изменение отдельных факторов, значимых для состава палиноспектров едомных отложений.

В качестве базового принципа интерпретации для привязки радиоуглеродных датировок и данных палинологического анализа повторножильных комплексов к геохронологической шкале использована модель циклически-пульсирующего формирования сингенетических толщ с мощными повторно-жильными льдами (Ю. Васильчук, 1992, 1999, 2006). Согласно этой модели основной рост ледяных жил происходит во время субаэральной фазы, когда накапливается торф или оторфованные отложения, в этот момент в повторно-жильный лед попадает в основном пыльца, принесенная ветром на поверхность снежного покрова тундры ранней весной. Периодически режим сменяется субаквальным. В это время в жилы может проникать пыльца и споры, содержащиеся в морских и речных водах. В этот период жилы накапливаются очень слабо, в палиноспектрах, относящихся к этому моменту, могут появиться дочетвертичные пыльца и споры, а также очень высокое, не соответствующее региональным фоновым значениям содержание пыльцы древесных пород. Палинологические диаграммы повторно-жильных являются, как правило, прерывными во времени и отражают в основном субаэральные стадии формирования повторно-жильных льдов (Васильчук, 2007).

Для понимания процессов формирования палиноспектров в повторножильных льдах были изучены вариации содержания пыльцы в других объектах криосферы: в снегу, на поверхности и в толще ледниковых щитов Арктических островов и горных ледников. Это позволило произвести независимую оценку аккумуляции палиноморф на поверхности снега, и, таким образом, яснее представить себе происхождение пыльцы и спор, содержащихся в повторножильных льдах.

Изучению содержания пыльцы и спор в снежном покрове и во льду горных и арктических ледников посвящен ряд работ (Андреев и др., 1997, Калугина, Рюмин, 1973; Калугина и др., 1979; Сурова, 1982; Украинцева, 2006, Васильчук, 2005, 2007; Ambach et al., 1966; Bourgeois et al., 1985, 2000;

Bourgeois, 1986; 2000; Friedskild, Wagner, 1974; Fredskild, 1996; Heusser, 1954;

Jahren, 2004; Lichi-Fedorovich, 1975; Koerner et.al., 1988; Liu et al., 1998, 2005;

McAndrews, 1984; Nakazawa et al., 2005; Nakazawa, Suzuki, 2008; Ojala et al., 2008; Peteet, 1986; Reese, Liu, 2002, 2003, 2005; Reese et al., 2003; Short, Holdsworth, 1985; Vareschi, 1935).

В снегу полярных ледников обнаружена пыльца Acer, Fraxinus, Quercus, Carpinus betulus, C.orientalis, Fagus, Tilia cardifolia, T. cordata, Ulmus, Juglans, Ulmus campestris, Populus, Rhamnus catharactica, Corylus avellana, Vitis, Humulus, Abies, Juniperus, Brassicaceae, Liguliflorae, Fabaceae, Impatiens, Malvaceae, Pedicularis, Nymphae, Potamogeton, Sparganium и Typha (Андреев и др., 1997; Bourgeois et al., 2000). Это означает, что пыльца столь экзотических для Арктики видов может быть встречена и в повторно-жильных льдах как компонент палиноспектров, синхронный времени формирования льдов.

В голоценовых и современных спектрах Гренландского ледникового щита отмечена пыльца клена, ореха, дуба, вяза, тсуги, амброзии, а в плейстоценовом спектре – пыльца каштана (Friedskild, Wagner, 1974).

Концентрация пыльцы и спор, обнаруженных во льду Гренландского ледникового щита 21-96 экз./л, сопоставима с концентрацией пыльцы и спор в ледниковом льду арктических островов и в повторно-жильных льдах.

Более высокая концентрация пыльцы во льду и снегу горных ледников по сравнению с полярными ледяными кернами позволяют получить более высокое разрешение палеопалинореконструкций. Исследованием миграции пыльцы в процессе таяния снежного покрова горных ледников (Nakazawa et al., 2005;

Nakazawa, Suzuki, 2008) было доказано, что пыльца во время таяния не мигрирует в подстилающие слои и, следовательно маркирует сезонный прослой. Результаты палинологического анализа ледяных кернов купола Дунде позволили проследить климатические колебания и изменения растительного покрова с высоким временным разрешением. Показательное для данного региона соотношение содержания пыльцы Artemisia (преимущественно степные виды) и Chenopodiaceae (преимущественно пустынные виды) A/C позволило установить увеличение плотности растительного покрова и продвижение степей в пустыни в течение раннего и среднего голоцена, которое возможно было обусловлено более высокой суммой летних осадков из-за интенсификации летнего муссона.

Во льду ледника Гарабаши автором отмечено множество пыльцевых зерен с разрывными нарушениями, вызванными воздействием растущих ледяных кристаллов, что обнаружено также в палиноспектрах повторножильных льдов (Васильчук, 2007).

Изучение палиноспектров снежников, а также речных и морских льдов показало, что они формируются в том же режиме, что и палиноспектры ледников, т.е. здесь накапливаются палиноморфы и летнего и зимнего сезонов.

Однако палиноспектры снежников подвергаются трансформации, связанной с режимом существования снежников. Обнаружено, что содержание пыльцевых зерен и спор с разрывными нарушениями близко для всех образцов (от 22,2 до 26,4% от суммы подсчитанных пыльцевых зерен и спор).

В образцах почвенных проб в этих же районах содержание палиноморф с разрывными нарушениями в среднем составляет 3-5% (Васильчук, 2005).

Однако на поверхности почвенного покрова поврежденные пыльца и споры довольно быстро разрушаются, а на поверхности снежника они сохраняются несколько дольше. Особенно подвержены разрывным нарушениям пыльцевые зерна лиственницы, злаков, осок, сосны обыкновенной, а также споры многоножковых папоротников, хвощей и сфагновых мхов.

В целом состав палиноспектров снежников в тундре близок к составу субфоссильных почвенных проб, а по содержанию дальнезаносной пыльцы соответствует зональным палиноспектрам. Споры сфагновых мхов и многоножковых папоротников доминируют в августовских пробах со снежников. Состав палиноспектров снежников, речных и морских льдов также как и состав палиноспектров горных и полярных ледников отражает сезонность накопления пыльцы и спор. Июльские палиноспектры, выделенные с поверхности льдин и снежников очень сходны с палиноспектрами из повторножильных льдов. В них также отражается пыльцевой дождь, состоящий преимущественно из дальнезаносных компонентов. Поскольку основной источник питания повторно-жильных льдов – это талая снеговая вода, то состав пыльцы и спор в толще снежного покрова соответствует составу палиноспектров повторно-жильных льдов.

В зимнем снегу в криолитозоне, также как и в повторно-жильных льдах, отмечено наличие дальнезаносной пыльцы древесных, а также полыни и верескоцветных.

В палиноспектрах из снега, выпавшего в районе разреза Бизон в низовьях Колымы, в конце второй декады августа была обнаружена недоразвитая пыльца разнотравья, трехбороздная с гладкой, тонкой, легко сминающейся экзиной без морфологических признаков. В позднеплейстоценовых палиноспектрах содержание подобной пыльцы может достигать 60-80%. Однако в современных поверхностных пробах в том же районе такая пыльца практически не встречается, поскольку скорость ее разрушения очень велика.

Высокое содержание недоразвитой пыльцы в снегу дает ключ к пониманию условий формирования палиноспектров криолитозоны в позднем плейстоцене. Когда снег выпадал на еще цветущие растения в конце лета, их пыльца консервировалась в снегу и в сингенетически промерзающих отложениях. Из снега эти недоразвитые пыльцевые зерна могли попадать и в повторно-жильные льды во время весеннего снеготаяния.

Сопоставление палинологических данных по ледникам и повторножильным льдам предоставляет редкую возможность получить независимые оценки регионального пыльцевого дождя для областей совместного распространения ледников и, свободных ото льда пространств с повторножильными льдами по периферии ледников, что нередко встречается на многих арктических островах, и описано даже в сухих долинах Антарктиды.

На спорово-пыльцевых диаграммах едомных толщ и их голоценовых аналогов отражается несколько разновидностей цикличности. Во-первых – это цикличность накопления, обусловленная чередованием субаэральных и субаквальных фаз, при этом длительность субаэральных фаз в несколько раз превышает длительность субаквальных, хотя в разрезе соотношение мощности прослоев субаэральных и субаквальных фаз обратное. Как правило мощность прослоев, накопившихся в субаквальной обстановке в несколько раз больше, чем прослоев соответствующих субаэральным фазам. Однако интенсивный рост повторно-жильных льдов наблюдается на субаэральных стадиях, поэтому палиноспектры из повторно-жильных льдов отражают изменения регионального пыльцевого дождя на субаэральной фазе формирования синкриогенного массива.

Во-вторых – это цикличность, связанная с изменениями солнечномагнитной активности и термогалинной циркуляции. Эта цикличность прослежена на изотопных диаграммах полярных ледниковых щитов (события Дансгора-Эшгера с периодом около 1500 лет – Dansgaard, 2004; Dima, Lohmann, 2009), в разрезах океанических колонок (события Хайнриха с периодом 600010000 лет – Heinrich, 1988; Broecker, 1993). Источниками тысячелетних колебаний климата могут быть флуктуации глобальной "конвейерной" ленты термогалинной циркуляции Мирового океана, начинающиеся с миграции её Северо-Атлантического звена от Фарреро-Шетланского порога к Бермудским островам и обратно (Монин, Сонечкин, 2005), что приводило к серджам, которые зафиксированы в океанических осадках как прослои с высоким содержанием айсбергового материала, а также во многих других климатических летописях том числе и континентальных (Zhou et al., 2009).

В-третьих – это цикличность, связанная с реакцией климатической системы на вариации инсоляции, создаваемые возмущениями орбитального движения Земли в Солнечной системе из-за гравитационных взаимодействий с другими планетами. Изменения светимости Солнца, колебания эксцентриситета земной орбиты и наклона оси вращения Земли к плоскости эклиптики, а также замедление скорости вращения Земли приводят к изменениям теплооборота, влагооборота и атмосферной циркуляции, а также географических факторов климата. Вариации колебаний солнечной постоянной также могут объяснить 1500-летний цикл (Кислов, 2001, 2005, 2006; Wen et al., 2009). Сопоставление результатов палеогеографических реконструкций и данных моделирования показывают, что изменения характера циркуляции синхронны климатическим событиям, происходившим в Северной Атлантике.

Реакция растительности Арктики и Субарктики на 1500-летние климатические изменения и колебания уровня моря зафиксирована в палиноспектрах полигонально-жильных комплексов позднего плейстоцена. Эти колебания менее осреднены и поэтому существенно более контрастны, чем долгопериодные циклы климатических изменений.

Развитие повторно-жильных комплексов в позднем плейстоцене происходило в пределах своеобразных мозаичных ландшафтов сочетающих фитоценозы, которые в настоящее время никогда не сосуществуют в пределах одних и тех же местообитаний. Биоразнообразие плейстоценовых сообществ было намного выше, при этом растения, которые встречаются сейчас далеко за пределами тундры в позднем плейстоцене, произрастали на современной территории гипоарктических и даже арктических тундр. Это касается не только травянистых растений, но и древесной растительности. Поэтому не удивительны парадоксальные, на первый взгляд, находки макроостатков лиственницы в позднеплейстоценовых повторно-жильных льдах на побережье Анабарского залива (Соловьев, Станищева, 1983), обнаружение семян тополя на берегу оз. Таймыр (Kienast et al., 2001) находка пыльцы вяза в желудке ископаемой лошади на Индигирке (Украинцева, 1988), экологически необычные сочетания остатков жуков среди мамонтовых останков на р.

Берелёх (Каплина, 1986) и др.

Такой, в корне отличающийся от голоценового, состав растительности в позднем плейстоцене был связан с принципиальным отличием климатической обстановки. Данные палеогеографических реконструкций свидетельствуют о том, что суммы положительных температур в отдельные периоды позднего плейстоцена были не ниже современных, а в северных районах даже выше.

Согласно гипотезе Р.Д.Гатри (Guthrie, 2001) климатическое своеобразие позднего плейстоцена было связано с принципиально иным характером увлажнения. Низкие зимние температуры и короткий вегетационный сезон обеспечивали наличие многолетнемерзлых пород. Малое количество водяного пара в атмосфере в пределах Арктики приводило к резкому переходу от зимы к лету, что создавало условия для интенсивного роста растений, резистентных к суровым зимним условиям. Многолетнемерзлые породы служили водоупором.

Небольшая высота снежного покрова давала возможность существования многих видов животных, предпочитающих открытые пространства. Облик и особенности позднеплейстоценовых растительных сообществ во многом определялись существованием крупных травоядных животных мамонтовой фауны, с которыми было связано поступление азота в почвы (Zimov et al., 1995).

ГЛАВА 2. Палиноспектры опорных синкриогенных позднеплейстоценовых комплексов с повторно-жильными льдами Наиболее подробно автором изучены детально датированные радиоуглеродным методом разрезы едомных толщ в устье р. Сеяха, в устье р.

Монгаталянгъяха, в районе пос. Гыда на севере Западной Сибири и разрезы Зеленый Мыс, Дуванный Яр и Плахинский Яр в низовьях р. Колымы (А.Васильчук, 1987, 2002, 2003, 2004, 2005, 2006, 2007; A.Vasil’chuk et al., 2003, 2004, 2005). На основании сопоставления датированных спорово-пыльцевых диаграмм из полигонально-жильных едомных комплексов Западной Сибири и Якутии нами получена хронологическая корреляция палинозон во временном интервале 40-10 тыс. лет с шагом 1-2 тыс. лет.

Палинозоны, отражая доминанты палиноспектров, фиксируют преобладающее направление ветра и преобладающий тип растительного покрова. В пределах палинозон зафиксированы среднепериодные контрастные изменения структуры спорово-пыльцевых спектров, выразившиеся в резкой смене палинодоминантов длительностью 0,5-2 тыс. лет. Эти циклы обусловлены колебаниями базиса эрозии, а также температурным режимом и длительностью вегетационного периода.

Хотя разрезы повторно-жильных комплексов расположены на расстоянии тысяч километров, наличие данных С датирования позволяет сопоставлять палинологические данные. Наиболее древние отложения охарактеризованы палинологически в разрезе Зеленый Мыс. Палинозона ЗМЛП–1 Pinus+Artemisia датируется 45–37,5 тыс. лет. Здесь выделяется два цикла связанных с изменением сумм положительных температур, которые изменяются от 200–7град. дней. Палинозона ЗМЛП–2 Varia + Betula sect. Nanae, приблизительно датируется в интервале 38–34,5 тыс. лет. Сумма положительных температур составляет 200–400 град. дней. Палинозона ЗМЛП–3 Selaginella sibirica+ Pinus приблизительно датируется 34,5–27 тыс. лет. Сумма положительных температур колеблется в пределах 150– 700 град. дней. На севере Западной Сибири с этими палинозонами можно сопоставить палинозону МЛП-1 PoaceaeArtemisia в основании разреза в устье р. Монгаталянгъяха датированную в интервале 21-29 тыс. лет, а также верхнюю часть палинозоны СЛП-1 в разрезе Сеяха.

Палинозона ПЯЛП-2 в разрезе Плахинский Яр Poaceae–Artemisia датирована примерно 14–17 тыс. лет, сумма положительных температур около 200–300 град. дней и соответствует арктическим тундрам, сопоставляется нами с нижней частью палинозоны ДЯЛП-3 в разрезе Дуванный Яр Betula sect.

Nanae + Ericaceae + Artemisia, датированной 14-19 тыс. лет назад. Эта палинозона характеризуется присутствием пыльцы верескоцветных, локальным максимумом пыльцы карликовой березки и локальным максимумом пыльцы полыни. Сумма положительных температур реконструирована в пределах 300600 град. дней.

На севере Западной Сибири с этими палинозонами в разрезе в устье р.

Монгаталянг сопоставляется палинозона МЛП-2 (Artemisia-Varia), датированная около 21-15 тыс. лет, которая отражает этап максимального развития болотной растительности и кратковременный период повышения уровня моря, с которым связан максимум содержания хлоридов на этой глубине. Возможная реконструкция сумм положительных температур от 4до 600 град. дней. В разрезе Сеяха с данным интервалом можно сопоставить палинозону СЛП-2 Bryales–Artemisia–Pinus+Picea, датированную по радиоуглероду 24–17 тыс. лет. Существенное содержание пыльцы полыни говорит о развитии ландшафтов полынно-злаковых тундр. Здесь также отмечен абсолютный максимум хлоридов. Зона СЛП-3 в разрезе Сеяха Pinus sibirica + Picea, датированная 16–15 тыс. лет, характеризуется высоким содержанием пыльцы древесных пород (82–86%) максимумом переотложения.

Реконструируемая сумма положительных температур 200–250 град. дней.

Для временного интервала 14-12 тыс. лет верхняя граница палинозон выделяется как для севера Якутии, так и для севера Западной Сибири на рубеже 12 тыс. лет. В Якутии верхняя часть палинозоны ДЯЛП-3 (0–5,5 м) Ericaceae + Betula sect. Nanae, датирована 19–12 тыс. лет, сумма положительных температур в пределах 300–600 град дней, сопоставляется с палинозоной ПЯЛП-3 в разрезе Плахинский Яр Poaceae–Betula sect. Nanae (0,1–3,8 м), которая датируется примерно 14–12 тыс. лет, сумма положительных температур здесь варьирует от 250 до 600 град дней. В нижней части разреза второй лагунно-морской террасы в устье р. Сеяха палинозона СЛП-Picea+Pinus+Ericaceae, отнесена к интервалу 13-11 тыс. лет, сумма положительных температур здесь около 600 – 300 град. дней.

ГЛАВА 3. Позднечетвертичная палиностратиграфия и отражение среднепериодных событий Хайнриха на спорово-пыльцевых диаграммах повторно-жильных льдов Радиоуглеродное датирование и палинологическое изучение отложений и льдов повторно-жильных комплексов показало, что та радикальная перестройка ландшафтов, которая происходила при смене вюрмских (вислинских)стадиалов и межстадиалов в лесной зоне Европы или Западной Сибири, была практически не выражена (по данным палинологического анализа) в тундровой зоне Ямала или Таймыра или в тайге южной Якутии, где ландшафты гораздо консервативнее и реагируют менее контрастно на долго- и средепериодную смену условий вегетации. Тогда как средне- и краткопериодные колебания сумм летних температур приводили, как свидетельствуют палинологические данные, к заметным изменениям структуры растительного покрова, в том числе и к формированию мозаичных таежных формаций и, следовательно, к заметной экспансии пыльцы древесных на территорию современной тундры. Это фиксируется в разрезах едомных толщ в виде мелкомасштабных периодических гармоник: чередования палинофаз с заметным участием пыльцы деревьев и кустарников с палинофазами с полным доминированием пыльцы травянистых растений или спор.

Детальное С датирование, проведенное по согласно разработанной стратегии датирования многолетнемерзлых сингенетических отложений позволило связать выделенные палинофазы с глобальными изменениями климатической обстановки, обусловленными событиями Хайнриха.

Датированные проявления событий Хайнриха несколько различаются в разных регионах, однако хронологические рамки примерно определены: Н–5 – 54 тыс.

лет, Н–4 – 40 тыс. лет (38,5), Н–3 – 27(29,5) тыс. лет, Н–2 – 21 (24,5) тыс. лет, H–– 14 (17) тыс. лет, Н-0 - 10,3 тыс. лет (Broecker, 1993; Hinnov et al., 2001; Andrews et al.; 2002, Dima, Lohmann, 2009) (в скобках приведен калиброванный возраст по керну GRIP, по данным Johnsen,. et al., 1997). Длительность событий Хайнриха от позднего дриаса (который соответствует нулевому событию) до четвертого была 2определена на основании датирования по Th в соответствующих прослоях в донных колонках на юге Лабрадорского моря, а также в ледяном керне GISP (Veiga-Pires, Hillaire-Marcel, 1999): Н–0 (поздний дриас) – 0,6–1,0 тыс. лет, Н–1 – 0,8–1,4 тыс. лет, Н–2 – 0,8–1,3 тыс. лет, Н–3 – 0,9–1,5 тыс. лет, Н–4 – 1,3–1,4 тыс.

лет.

Палинологический анализ проведен нами по наиболее показательным компонентам палиноспектров, как локальным, так и региональным. Для низовий Колымы наиболее неблагоприятным условиям вегетационного периода на спорово-пыльцевых диаграммах соответствуют отрезки с высоким содержанием недоразвитой пыльцы трав, т.е. время развития нивальных луговин и низким содержанием спор зеленых мхов, участием спор плаунка сибирского и хвощей (Васильчук, 2005). Растительность этого типа описана А.И. Толмачевым (1939).

В восточном секторе Арктики подобные ландшафты встречаются в настоящее время на равнинах островов Анжу и Ляховских (Михайлов, 1971; Александрова, 1988; Kienast et al., 2008). Благоприятные условия вегетационного периода для рассматриваемого отрезка позднего плейстоцена для низовий Колымы проявлялись в палиноспектрах, отражающих растительные сообщества арктических тундр в сочетании с микротермно-криофитно-степными сообществами, распространенными на щебнистых или мелкоземистых хорошо дренированных участках. Примерным аналогом такой растительности может служить растительность внутренних, а также западных и южных приморских равнин о. Врангеля. А.В.Ложкин и П.Андерсен (2002) отметили довольно высокую пыльцевую продуктивность этих сообществ, выразившуюся в высокой концентрации пыльцы и спор в озерных отложениях о. Врангеля.

События Хайнриха на спорово-пыльцевой диаграмме разреза Плахинский Яр. Спорово-пыльцевая диаграмма вмещающих отложений датируется в интервале от 11 до 26 тыс. лет, повторно-жильных льдов 14–17 тыс. лет (рис. 4), согласно радиоуглеродным датировкам вмещающих отложений и повторножильных льдов (Ю.Васильчук и др., 2002; А.Vasil’chuk, 2002; А.Vasil'chuk et al., 2004). На диаграмме вмещающих отложений можно выделить два интервала, в течение которых снежный покров таял относительно поздно: 21–24 тыс. лет (на глубине 9–12 м) и 14–17 тыс. лет (3–6 м).

Палиноспектры из ледяной жилы верхнего яруса дают возможность проследить структуру изменений растительного покрова в региональном масштабе за период 14–17 тыс. лет, на этот период приходится первое событие Хайнриха. В нижней части диаграммы наблюдается смена доминирования пыльцы злаков пыльцой полыни, на фоне высокого содержания пыльцы разнотравья (до 35%). В основании ледяной жилы встречена пыльца лиственницы (на глубине 8,2–8,8 м), что предполагает произрастание здесь лиственницы на расстоянии, вероятно не более 1,5–2 км.

Рис. 4..Спорово-пыльцевая диаграмма разреза Плахинский Яр в низовьях Колымы по повторно-жильным льдам и вмещающим их отложениям (по А.Васильчук, 2003): 1 – супесь (а) и торф и растительные остатки (б);

2 – сингенетические повторно-жильные льды, 3 – 4: точки отбора образцов для радиоуглеродного датирования:

3– рассеянных растительных остатков, 4 – микровключений органики из повторно-жильного льда, 5 – точки от- бора образцов для палинологического анализа изо льда; 6 – положение радиоуглеродных датировок с индексом- NUTA по M.Fukuda et al., 1997; 7 – отражение холодной фазы события Хайнриха на пыльцевой кри- вой. Латинские буквы рядом с пыльцевыми кривыми – первая буква названия соответствующего растения.

п.з. – количество единичных пыльцевых зёрен Пыльца лиственницы обнаружена и в прослое песка на глубине 6,3 м. По данным спорово-пыльцевого анализа из жил и вмещающих их отложений можно выделить три фазы развития растительного покрова.

Первая фаза характеризуется широким распространением растительности нивальных лугов, злаково-полынными группировками. По-видимому, условия для произрастания лиственницы были, но участие ее в растительном покрове было ограниченным.

Вторая фаза характеризуется более засушливыми условиями, судя по повышению роли пыльцы полыни и снижением температур вегетационного периода и/или сокращением его длительности, этому отвечает максимальное содержание пыльцы разнотравья.

Третья фаза отвечает относительно менее засушливым условиям и возможному повышению температур вегетационного периода. Этот вывод можно сделать на основании повышения содержания пыльцы кедрового стланика. Поскольку имеется хронологическое соответствие датировок между выделенным ритмом на спорово-пыльцевой диаграмме Плахинского Яра и первым событием Хайнриха (14–17 тыс. лет), мы рассматриваем смену фаз этого ритма как характеристику первого события Хайнриха.

Внутри этого цикла синхронного времени первого события Хайнриха (H– 1) выделено три фазы: первая – относительно высокие температуры вегетационного периода и повышенная влажность, вторая – засушливая, низкие температуры вегетационного периода и третья некоторое повышение влажности и температур вегетационного периода.

События Хайнриха на спорово-пыльцевой диаграмме полигональножильного комплекса Зелёного Мыса. Полученная спорово-пыльцевая диаграмма из вмещающих датируется в интервале от 22–23 до 36–38 тыс. лет назад.

Спорово-пыльцевая диаграмма из повторно-жильных льдов на основании радиоуглеродных датировок, полученных непосредственно из повторножильного льда и вмещающих отложений (Васильчук и др., 2002) датируется нами в интервале 13–27 тыс. лет назад (рис. 5).

Максимумы содержания пыльцы разнотравья совпадают с минимумами содержания пыльцы кедрового стланика и спор, в основном спор плаунка сибирского (отметим, что пыльца кедрового стланика здесь даже крупнее, чем пыльца современного кедрового стланика, изученная нами в районе пос.

Марково на юго-западе Чукотки, где он произрастает в оптимальных для вида условиях). Пыльца разнотравья часто представлена пыльцой семейств крестоцветных и розоцветных. Семена Potentilla nivea L., Draba cinerea Adam., Ranunculus repens L., этих растений были обнаружены в норках сусликов в интервале глубин от 5 до 15 м (Губин и др., 2001).

Одновременная реакция и локальных и региональных составляющих спорово-пыльцевых спектров означает, что изменения условий вегетации были обусловлены региональными факторами и связаны с определенными климатическими колебаниями условий периода вегетации.

Рис. 5. Спорово-пыльцевая диаграмма разреза Зелёный Мыс в низовьях Колымы по повторно-жильным льдам и вмещающим их отложениям (по А.Васильчук, 2003, 2007):

1 – сингенетические крупные повторно-жильные льды, 1 – сингенетические мелкие погребённые повторно-жильные льды; 3 – рассеянные растительных остатки и корешки; 4 – супесь; 5 – точки отбора образцов для радиоуглеродного датирования: а – рассеянной органики во вмещающих отложениях, б – семян из норок грызунов, в – костей, г – микровключений органики из повторно-жильного льда, 6 – отражение холодной фазы события Хайнриха на пыльцевой кривой. Латинские буквы рядом с пыльцевыми кривыми – первая буква названия соответствующего растения На спорово-пыльцевой диаграмме вмещающих отложений выделяются три ритма. В основании нижнего ритма выделяется локальный максимум содержания спор плаунка сибирского (до 40%), выше по разрезу на фоне роста содержания пыльцы разнотравья отмечен абсолютный максимум содержания пыльцы полыни до 14,2%, с ним совпадает локальный максимум содержания пыльцы злаков (до 16,4%) и карликовой березки (до 18,1%).

Вероятно это отражение широкого развития полынно-злаковых растительных группировок с участием карликовой березки. К палиноспектрам, отражающим холодные условия в данной точке можно отнести только нижний пик содержания недоразвитой пыльцы разнотравья на глубине 24–22 м.

Этот максимум пыльцы разнотравья отмечен в торфяном прослое и непосредственно над ним. Он, вероятно, отвечает наиболее неблагоприятным условиям вегетационного сезона, его небольшой длительности и позднему таянию снежного покрова.

Осадки содержат переотложенную органику, о чем свидетельствуют полученные здесь запредельные радиоуглеродные датировки. Выше по разрезу содержание недоразвитой пыльцы разнотравья резко падает от 87 до 19%. При этом отмечается рост содержания пыльцы сосны до 21% и карликовой березки до 19% на фоне двойного пика спор плаунка сибирского достигающего 37–41%.

Колебания состава локальных и региональных биоценозов отразили динамику климатических условий, связанных с третьим событием Хайнриха с которым можно также связать некоторое повышение уровня базиса эрозии.

Отмеченный выше на спорово-пыльцевой диаграмме еще один ритм, имеет несколько иную структуру. Здесь максимум содержания пыльцы карликовой березки (22,5%) предшествует максимуму содержания пыльцы сосны (19,8%), а при максимальном содержании спор плаунка сибирского (29,2%) снижается содержание злаков до 1%. Это постепенное изменение составляющих палиноспектров отражает в локальном масштабе увеличение скорости накопления отложений на фоне термического минимума и последующее улучшение условий вегетации.

Структура региональных изменений растительного покрова может быть прослежена по палиноспектрам из повторно-жильных льдов. Поскольку темпы аккумуляции повторно-жильных льдов отличаются от темпов аккумуляции вмещающих их отложений, спорово-пыльцевая диаграмма по данным анализа повторно-жильных льдов имеет иной масштаб. На глубине 20–18 м выражен пик содержания пыльцы сосны, совпадающий пиком содержания разнотравья, при этом максимальное содержание пыльцы злаков и спор плаунка сибирского предшествуют этому пику.

Согласно AMS-14C датировкам изо льда и сходству структуры субрегиональных компонентов можно отнести палиноспектры и повторножильного льда в разрезе Зеленого Мыса этом интервале ко второму событию Хайнриха (примерно 23 тыс. лет назад).

В верхней части диаграммы выклинивается пыльца сосны и наблюдается то же самое сочетание компонентов, что и в разрезе Плахинский Яр. Таким образом, верхний пик содержания пыльцы разнотравья с предшествующим ему максимумом содержания пыльцы полыни в региональном пыльцевом дожде отвечает первому событию Хайнриха. Однако заключительной фазы этого события на диаграмме жильного льда разреза Зеленый Мыс не зафиксировано.

События Хайнриха на спорово-пыльцевой диаграмме полигональножильного комплекса Дуванного Яра. Спорово-пыльцевая диаграмма построена по 93 образцам из вмещающих отложений и 28 из повторно-жильных льдов.

Спорово-пыльцевая диаграмма вмещающих отложений датируется в интервале от 14 до 31 тыс. лет, повторно-жильных льдов 14–25 тыс. лет, согласно радиоуглеродным датировкам вмещающих отложений и повторно-жильных льдов c учётом значительной примеси древней органики во вмещающих отложениях (А.Васильчук, 2000, 2007; Васильчук и др., 2002).

Спорово-пыльцевая диаграмма Дуванного Яра отличается от других диаграмм неизменным соотношением локальных компонентов палиноспектров (рис. 6). Это означает, что при формировании этих отложений не происходило существенных изменений локальных фитоценозов. Отложения накапливались быстро и вновь сформировавшиеся грунты заселялись плаунком сибирским, а в местах, где снежный покров стаивал позже, формировались нивальные луговины.

Рис. 6. Спорово-пыльцевая диаграмма разреза Дуванный Яр в низовьях Колымы по повторно-жильным льдам и вмещающим их отложениям (по А.Васильчук, 2007):

1 – сингенетические крупные повторно-жильные льды, 1 – супесь; 2 – органика во вмещающих отложениях: а – торф и растительные остатки, б – кости млекопитающих мамонтовой фауны; 3 – сингенетические повторно-жильные льды, 4 – точки отбора образцов для радиоуглеродного датирования: а – рассеянных корешков, б – костей, в – веточек; 5 – точки отбора образцов из повторно-жильных льдов: а – для палинологического анализа, б – микровключений органики для радиоуглеродного датирования; 6 – отражение холодной фазы события Хайнриха на пыльцевой кривой.

На спорово-пыльцевой диаграмме вмещающих отложений три небольших пика полыни (4,5–5,1%) фиксируют кратковременные периоды относительно более сухого климата. Интерполируя радиоуглеродные датировки в соответствии с моделью формирования повторно-жильных льдов, можно предположить, что отложения в интервале 15–19 м сформировались в период 27–29 тыс. лет назад и соответствуют третьему событию Хайнриха.

Увеличение содержания пыльцы злаков можно сопоставить с теплой фазой, а пик содержания пыльцы полыни и предшествующий ему пик пыльцы злаков можно соотнести со вторым событием Хайнриха (21–23 тыс. лет назад).

Выше по разрезу наблюдается весьма характерное распределение компонентов, что вероятно свидетельствует об увеличении скорости накопления отложений и в период первого события Хайнриха (16,5–14 тыс. лет назад).

Палиноспектры из повторно-жильных льдов, которые отражают региональные особенности изменения растительного покрова, демонстрируют два ритма. Нижний ритм этой части разреза Дуванного Яра (в интервале глубин 11,6–21 м) имеет структуру аналогичную нижнему ритму, выделенному в повторно-жильных льдах разреза Зеленый Мыс.

Максимуму содержания спор соответствует максимум содержания пыльцы злаков, далее наблюдается максимум содержания пыльцы полыни и последующее снижение содержания пыльцы полыни и рост содержания пыльцы разнотравья. Мы сопоставляем этот ритм со вторым событием Хайнриха.

Структура верхнего ритма этой части разреза Дуванного Яра (11,6–5,5 м) сходна с изменениями основных компонентов палиноспектров в повторно-жильных льдах Плахинского Яра. Колебания содержания пыльцы злаков и полыни находятся в противофазе, после пика полыни отмечается рост содержания пыльцы карликовой березки. Этот ритм согласно полученным датировкам из повторно-жильного льда отражает первое событие Хайнриха (16,5–14 тыс. лет назад).

Проявления каждого события Хайнриха на севере Якутии имеет свои особенности. На основании палинологической характеристики ритма, соответствующего первому событию Хайнриха выделено три фазы для региона низовий Колымы. Первая фаза характеризуется относительно высокими температурами вегетационного периода и повышенной влажностью, и распространением растительности нивальных лугов и злаково–полынных группировок с мозаичными фитоценозами с участием лиственницы и высокоствольных берез. Вторая фаза – засушливая, характеризуется низкими температурами вегетационного периода, максимальным развитием растительности нивальных лугов, в региональном пыльцевом дожде в эту фазу отмечается существенное участие пыльцы полыни. Третья фаза характеризуется некоторым повышением влажности и температур вегетационного периода. Ей отвечает развитие злаково- разнотравных ассоциаций и появление пыльцы кедрового стланика в региональном пыльцевом дожде.

Второе событие Хайнриха выражено сменой сочетания пиков пыльцы злаков и спор плаунка сибирского максимумом пыльцы разнотравья, который быстро сменился пиком пыльцы сосны. Этот ритм изменения климатических условий, отраженный в изменении растительного покрова низовий Колымы, имел асимметричную структуру. Более теплая фаза, предшествующая термическому минимуму была довольно сухой, а фаза термического минимума в реакции растительного покрова в локальных и региональных компонентах палиноспектров отразилась по-разному: максимальное развитие растительных ассоциаций нивальных лугов происходило на фоне появления пыльцы сосны в региональном пыльцевом дожде. Возможно, что в более южных районах проявился эффект континентальности.

Отражение третьего события Хайнриха в спорово-пыльцевых спектрах связано с последовательной сменой локальных максимумов содержания пыльцы карликовой березки и злаков, совпадающих с локальным максимумом пыльцы полыни и полным исчезновением пыльцы кедрового стланика.

Палиноспектры. относящиеся к четвертому событию Хайнриха характеризуются в начале максимальным по разрезу содержанием спор плаунка сибирского, затем на фоне снижения содержания спор плаунка отмечается резкое падение концентрации всей пыльцы и вслед за этим отмечается двойной пик пыльцы полыни и злаков, за которым следует возрастание роли пыльцы карликовой березки.

По северу Западной Сибири автором проанализированы материалы С.Л.

Формана, В.Н.Гатаулина (Forman et al., 2002) и А.А. Андреева с соавторами (Andreev et al., 2006) по разрезам ледового комплекса Марресале, Ямал. По полуострову Таймыр нами проанализированы результаты изучения повторножильных комплексов у оз.Лабаз и Мыс Саблера (Таймыр, 1982, Kienel et al., 1999, Kienast et al., 2001, Andreev et al., 2002, 2003, 2008). На спорово-пыльцевых диаграммах разрезов у оз.Лабаз прослеживается та же последовательность смены локальных максимумов, что и в разрезе Зеленый Мыс. Палинологический анализ по повторно-жильным льда в районе дельты р. Лена проведен нами для 20-25-метровой террасы Быковского полуострова (Васильчук, 2007), эти данные сопоставлены с детально палинологически изученным разрезом Мамонтова Хайота (Томирдиаро, Черненький, 1987, Schirrmeister et al., 2002) и разреза на о.

Курунгнах (Wetterich et al., 2008). Рассмотрены результаты палинологических исследований Л.Л. Козачихиной (Томирдиаро, Черненький, 1987) и Н.О.Рыбаковой (Кондратьева и др., 1976) повторно-жильного комплекса МусХая на Яне. Обнаружено существенное сходство характера палинозон этого разреза и палинозон верхней части разреза Дуванный Яр. По разрезу ледового комплекса Воронцовский Яр на р. Индигирке анализировались данные Н.С.Болиховской (Втюрин и др., 1978, 1984; Болиховская, Болиховский, 1979), а также материалы Ю.А.Лаврушина (1963), который выделил в разрезе Воронцовского Яра неоднократное чередование тонко и толстослоистых суглинисто-супесчаных отложений, что обусловлено разной скоростью накопления осадков и разной длительностью формирования сингенетических льдов и определил эти отложения как русловые и пойменные фации аллювия. По ледовому комплексу Мыс Чукочий в устье реки Большой Чукочьей анализировались материалы Т.Н.Каплиной (1981) и Л.Л.Козачихиной (Томирдиаро, Чёрненький, 1987). По повторно-жильному комплексу Алешкинская терраса проанализированы материалы И.Н. Федоровой и Р.Е Гитерман (Путеводитель…, 1979). Существенное сходство наблюдается между спорово-пыльцевыми спектрами осадков Алешкинской террасы, споровопыльцевыми спектрами песчаных отложений Халлерчинской тундры и верхней части разреза Мыса Большой Чукочий (Чёрненький, Федорова, 1982;

Томирдиаро, Чёрненький, 1987), а также со спорово-пыльцевой диаграммой повторно-жильного льда на Быковском п-ове (Васильчук, 2007).

Н.С. Болиховская и А.Н.Молодьков в разрезе Вока в Эстонии, выделили изменения растительного покрова датированные ЭПР методом в интервале 32,6-38,5 тыс. лет назад. В частности в рамках этого интервала выделены три периода относительно благоприятных условий вегетации и два менее благоприятных, которые сопоставляются с событиями Дансгора-Эшгера под номерами 5, 6, 7, 8 (Bolikhovskaya, Molod’kov, 2007).

Вполне естественно думать, что такие глобальные события отражались и на ландшафтах Сибири и, следовательно, могут быть запечатлены и на споровопыльцевых диаграммах отложений, накапливающихся со скоростью близкой к скорости накопления повторно-жильных комлексов. Так на спорово-пыльцевых диаграммах голоценовых отложений северной части озера Байкал выделены даже более кратковременные изменения, связанные с глобальными климатическими колебаниями (Безрукова и др., 2006, 2008).

Одним из выводов полученным Ю.А.Лаврушиным (1999) при исследовании динамики ледников Арктики было выявление 500-летней ритмичности, и циклов длительностью в несколько тысяч лет, связанных с адвекциями различного типа вод, что вызывало существенные изменения в циркуляции воздушных масс, и приводило к изменениям климата и ландшафтов на прилежащей суше. Это использовано Ю.А.Лаврушиным при разработке высокоразрешающей стратиграфии экстремальных природных событий в Арктическом бассейне по программе исследований в рамках Международного полярного года (2007-2009 гг).

Глава 4. Межрегиональная корреляция и сценарий изменения температур сезона вегетации, основанный на палинологическом изучении позднеплейстоценовых повторно-жильных комплексов Палинологическая характеристика надежно датированных разрезов ледового комплекса позволяет проследить динамку изменений растительного покрова, как в локальном, так и в региональном и масштабе. Она также дает возможность отметить влияние глобальных климатических колебаний и сопоставить эти изменения между собой.

Отложения ледового комплекса, формируясь под воздействием локальных, региональных и глобальных факторов, содержат ценную палеогеографическую информацию. Однако в условиях криолитозоны, когда органический материал может быть многократно переотложен, важно применить четкий критерий для оценки результатов датирования. Мы использовали подход «аутентичности рядов наиболее молодых датировок». На первом этапе по каждому из исследуемых разрезов сопоставлялись все имеющиеся данные С датирования.

Надежность каждой полученной С датировки была оценена на основании палинологических данных по датированному образцу (Васильчук, 2005). Так были определены наиболее надежно датированные участки спорово-пыльцевых диаграмм. На втором этапе были выделены этапы развития растительного покрова, обособленные на основании колебаний содержания региональных компонентов палиноспектров и локальных палинозон с учетом фациального сигнала.

На третьем этапе проводились реконструкции сумм температур вегетационного периода по данным спорово-пыльцевого анализа вмещающих отложений с использованием регионального сигнала по палиноспектрам повторно-жильных льдов. Этот показатель отражает и среднемесячные температуры, и длительность периода положительных температур и, таким образом, дает температурную характеристику вегетационного периода.

После получения палеотемпературных кривых по надежно датированным спорово-пыльцевым диаграммам была проведена оценка изменения скоростей осадконакопления отложений ледового комплекса в рамках циклическойпульсирующей модели сингенетического роста мощных повторно-жильных льдов (Васильчук, 1999) с привязкой к рядам радиоуглеродных датировок по вмещающим отложениям и жильным льдам.

Для сопоставления с глобальными климатическими событиями была выполнена калибровка полученной радиоуглеродной шкалы со шкалой NorthGRIP и осуществлено сопоставление наших палеопалинореконструкций с глобальными климатическими изменениями. Учет особенностей формирования многолетнемерзлых отложений и палеотемпературная реконструкция палинологических данных позволили сопоставить опорные разрезы криолитозоны между собой и привязать полученные данные к ритмам глобальных среднепериодных изменений.

Колебания палеотемпературных кривых в большой степени отражают нестабильность сумм летних положительных температур, а, следовательно, и летнего сезона в позднем плейстоцене в Сибири. В то время как реконструкции зимних температур говорят о существенной стабильности условий зимнего сезона (Васильчук, 1992). Поэтому, несмотря на небольшую длительность сезона положительных температур, изменения условий летнего сезона существенным образом сказывались на состоянии биоты в целом и растительного покрова, в частности.

Интерпретируя полученные данные в рамках гипотезы Р.Д. Гатри (Guthrie, 1990, 2001) наиболее высокие значения сумм летних температур соответствуют периодам, когда в течение летнего сезона облачный покров практически отсутствовал, а экстремально низкие, когда поступление солнечной радиации летом было ограничено из-за облачности.

Сопоставление хорошо датированных (рис. 7) палеотемпературных кривых выявило ряд общих трендов (рис.8). Выявлены региональные различия между полученными палеотемпературными кривыми. Кривые сумм положительных температур Сеяха 3 и Монгаталянгъяха совпадают почти по всем ключевым точкам, как минимумам, так и максимумам.

Палеотемпературные кривые Зеленого Мыса, Дуванного Яра и Плахинского Яра также имеют ряд общих черт. Сходство между кривыми из одного региона выше, чем с кривыми полученными по другим районам арктической криолитозоны.

Разработанная методика интерпретации позволила проинтерпретировать палинологические данные по ранее опубликованным, наиболее представительным разрезам ледового комплекса: Мыс Саблера, Мус-Хая, Мамонтова Хайота, Молотковский Камень, Мыс Чукочий, Воронцовский Яр, Ойгосский Яр, Алешкинская терраса, а также спорово-пыльцевая диаграмма по донным отложениям оз. Эликчан-4 (палинологии П.Андерсен, А.А.Андреев, Н.С.Болиховская, Л. Брубейкер, Р.Е.Гитерман, М.П.Гричук, Г.Г Карташова, Л.Л.Козачихина, А.В. Ложкин П.Е.Тарасов, И.Н.Фёдорова, Г.Н.Шилова).

Это развитие наиболее продуктивных позднеплейстоценовых ландшафтов, сочетающих тундростепные участки с островными лесами. По нашему мнению это время расцвета для мозаичной растительности позднеплейстоценового типа, а так же для тесно связанной с ней фауны крупных травоядных. При этом и древесные и кустарниковые породы проникали за пределы северных границ их современных ареалов благодаря повышенной инсоляции в течение вегетационного периода, а также увеличению его длительности (Guthrie, 1990, 2001).

Ухудшение климатических условий вегетационного периода отражается на спорово-пыльцевых диаграммах как повышение содержания переотложенных палиноморф из-за несомкнутого растительного покрова, наличие пыльцы растений пионерных растительных сообществ, как отметил в едомном разрезе о.Ляховского А.А.Андреев (Andreev et al., 2009) Рассматривая в качестве ориентиров участки спорово-пыльцевых диаграмм, отражающие ухудшение условий вегетации, прослежены изменения палиноспектров в разрезах повторно-жильных комплексов севера Сибири.

Наиболее древние отложения, отражающие ухудшение условий вегетационного периода, в рамках возможностей метода радиоуглеродного датирования около 42-41 тыс. лет выделены на спорово-пыльцевых диаграммах разрезов Зеленый Мыс, Дуванный Яр, Воронцовский Яр, Ойгосский Яр, Мамонтова Хайота.

Рис. 7. 14С датирование разрезов повторно-жильных комплексов Рис.8. Корреляция кривых сумм положительных температур, полученных автором с другими данными. Колебания содержания изотопов кислорода в керне GRIP и привязка событий Хайнриха и Дансгора-Эшгера, согласно данным В.Дансгора с соавторами (Daangaard et al,. 1993), Дж Бонда (Bond et al., 1993 1999), Дж Доудсвелла с соавторами (Dowdeswell et al., 1995) и Л.Хиннов с соавторами (Hinnov et al., 2002). Для реконструкций сумм положительных температур автором использованы датированные по 14С спорово-пыльцевые диаграммы: А.А.Андреева и Г.Н.Шиловой (Andreev et al., 2002, Schirmeister et al., 2002), Н.О.Рыбаковой (Кондратьева и др., 1976), Л.Л.Козачихиной, (Томирдиаро, Черненький 1987), Н.С. Болиховской (Втюрин и др., 1978, 1984; Болиховская, Болиховский, 1979), А.В. Ложкина, П. Андерсен, Л.Брубейкер (Ложкин и др., 1995) В разрезах Зеленый Мыс и Дуванный Яр это похолодание выразилось в преобладании пыльцы разнотравья большей частью недоразвитой и плаунка сибирского, локальным максимумом пыльцы гвоздичных и незначительным содержанием пыльцы полыни.

В разрезе Молотковский Камень к этому периоду, возможно, относится максимум содержания пыльцы гвоздичных. В разрезе Мамонтова Хайота это общее снижение разнообразия. В разрезе Воронцовский Яр этот период проявился слабо, ему, вероятно, соответствует локальный максимум спор плаунка сибирского, этот период также для летнего сезона практически не проявился. Следовательно, условия вегетации ухудшились в основном на северо-востоке криолитозоны. Это подтверждает и минимум на споровопыльцевой диаграмме оз. Эликчан-4 на глубине 750 мм, выраженный сокращением пыльцы деревьев, кустарников и полыни. Ухудшение условий вегетационного периода пессимум, которого пришелся на 42-41 тыс. лет назад практически всюду характеризуется развитием разнотравных группировок, среди которых заметную роль играет пыльца гвоздичных, а также ассоциаций с доминированием плаунка сибирского. На спорово-пыльцевых диаграммах едомных толщ, датированных в этом интервале, можно выделить горизонт, где определяющую роль играет пыльца гвоздичных, арктического разнотравья и споры плаунка сибирского, при отсутствии пыльцы полыни.

Последующее улучшение условий вегетации происходило на наш взгляд постепенно и неравномерно, а термический максимум, выразившийся в росте содержания пыльцы полыни и пыльцы деревьев и кустарников, был кратковременным. Его можно датировать примерно 38 тыс. лет назад. В разрезе Воронцовский Яр этому периоду соответствует небольшой пик пыльцы ели, пик пыльцы кедрового стланика и максимум пыльцы злаков с последующим пиком содержания пыльцы полыни в нижней части разреза.

В разрезе Мыс Чукочий рост содержания пыльцы берез кустарниковых и древовидных вместе с максимумом пыльцы полыни. В разрезе Молотковский Камень это пик полыни, за которым следует максимум карликовой березки, сменившийся пиком кедрового стланика.

В разрезах Дуванный Яр и Зеленый Мыс это одновременная кульминация пыльцы кедрового стланика, карликовой березки и двойного пика полыни. На спорово-пыльцевой диаграмме оз. Эликчан-4 этому периоду соответствуют максимумы пыльцы сосны, ольхи, злаков и полыни. Следовательно, данный эпизод выражается как рост содержания пыльцы древесных и кустарниковых пород на фоне роста содержания пыльцы полыни.

Последующий период снижения сумм положительных температур приходится примерно на 38,5-36 тыс. лет. Этот период оставил след на споровопыльцевых диаграммах Северо-Востока в разрезах Мамонтова Хайота, Ойгоский Яр, Воронцовский Яр, Молотковский Камень, Дуванный Яр и Зеленый Мыс. В разрезе Зеленый Мыс этому эпизоду отвечает максимальное по разрезу содержание пыльцы разнотравья на глубине 20-22 м на фоне общего снижения концентрации пыльцы. В разрезе Дуванный Яр палиноспектры этого эпизода характеризуются максимальным по разрезу содержанием спор плаунка сибирского последующим резким падением общей концентрации пыльцы и спор, вслед за этим отмечается двойной пик пыльцы полыни и злаков. В разрезе Мыс Чукочий зафиксирован двойной максимум пыльцы злаков на глубине 2726м и заметное снижение концентрации на глубине 25 м. В разрезе Мамонтова Хайота двойной пик содержания пыльцы злаков отмечен на высоте 6-10 м. Этот эпизод почти не выражен в разрезе Мус-Хая из-за сильного снижения концентрация пыльцы в целом.

Последующий переход экосистем в состояние повышенной продуктивности отмечен для интервала 34-28,5 тыс. лет назад на споровопыльцевых диаграммах в Западной Сибири, на Таймыре и в Якутии. Для палиноспектров этого времени характерен рост содержания пыльцы карликовой березки и повышенное относительно общего фона содержание пыльцы полыни и злаков. В пределах этого периода для всей территории криолитозоны выделяется максимум пыльцы хвойных, датируемый около 30-тыс. лет назад.

На Таймыре в разрезе Мыс Саблера этому эпизоду соответствует нижняя часть разреза, где выражен максимум пыльцы карликовой березки, совпадающий с максимумом пыльцы сосны обыкновенной и кедра сибирского.

В разрезе Воронцовский Яр максимум содержания пыльцы кедрового стланика совпадает с максимумом пыльцы сосны обыкновенной и карликовой березки.

В разрезе Мус-Хая появляется пыльца кедрового стланика и лиственницы. В разрезе Мыс Чукочий это время также отразилось как доминирование пыльцы карликовой березки и ольховника с участием пыльцы лиственницы и максимумом пыльцы кедрового стланика. В основании разрезов Сеяха и Монгаталянгъяха отмечается пик пыльцы карликовой березки совпадающий с пиком пыльцы березы древовидной и повышенным содержанием пыльцы полыни максимум пыльцы сосны.

Палиноспектры с содержанием пыльцы кедрового стланика до 42% от общей суммы выделены нами из повторно-жильного льда разреза Бизон на Колыме. Концентрат пыльцы и спор из этого образца датирован 31400 ± 5лет назад (SNU02-128). Это дает основание датировать положительный сдвиг условий вегетации, датированный 31-29 тыс. лет, что примерно соответствует интерстадиалу пятого события Дансгора-Эшгера.

Ритм, относящийся к третьему событию Хайнриха (27–29 тыс. лет назад) в разрезах Дуванный Яр и Зеленый Мыс связан с последовательной сменой локальных совпадающих максимумов содержания пыльцы карликовой березки и злаков локальным максимумом пыльцы полыни и полным исчезновением пыльцы кедрового стланика.

В разрезах Мыс Саблера и Мус-Хая концентрация пыльцы очень низка.

На спорово-пыльцевых диаграммах разрезов Молотковский Камень, Мыс Чукочий и Воронцовский Яр радикального изменения характера палиноспектров не произошло, т.е. признаков этого похолодания в вегетационный период не выделено.

Интервал между концом третьего и началом второго событий Хайнриха составляет около 3 тыс. лет. В разрезе Дуванный Яр обнаружены единичные пыльцевые зерна лиственницы. Пыльца лиственницы обнаружена также в разрезе Мамонтова Хайота.

На Таймыре свидетельством высоких летних температур является видовой состав растительных остатков определенных в разрезе Мыс Саблера для образца датированного 27 тыс. лет. В этом образце обнаружены остатки Populus tremula, Ranunculus reptans, Eriophorum gracile, что свидетельствует о более высоких, чем в настоящее время температурах сезона вегетации (Kienast et al., 2001).

На спорово-пыльцевых диаграммах низовий Колымы Дуванный Яр, Плахинский Яр и Зеленый Мыс ритм, предположительно относящийся ко второму событию Хайнриха (20–24,5 тыс. лет назад) выражен сменой сочетания пиков пыльцы злаков и спор плаунка сибирского максимумом пыльцы разнотравья который быстро сменился пиком пыльцы сосны. Это событие зафиксировано в палиноспектрах повторно-жильных льдов, где наблюдается последовательная смена максимумов пыльцы злаков максимумом пыльцы полыни в разрезе Дуванный Яр.

Для разреза Мус-Хая характерно доминирование пыльцы злаков и разнотравья. Максимальное развитие растительных ассоциаций нивальных лугов происходило на фоне появления пыльцы сосны в региональном пыльцевом дожде.

В разрезе Мыс Саблера на Таймыре отмечено развитие разнотравнозлаковых группировок с участием карликовой березки, этой растительности соответствуют палиноспектры с доминированием пыльцы разнотравья.

Интервал 22-17 тыс. лет назад можно определить как период снижения сумм положительных температур на севере Западной Сибири и довольно стабильных условий вегетации на северо-востоке Сибири. Около 16 тыс. лет назад в разрезах повторно-жильного комплекса Западной Сибири появляется пыльца древесных пород, что означает рост суммы положительных температур.

Ритм предположительно соответствующий первому событию Хайнриха, (датируемому 14–17 тыс. лет назад) отражается на спорово-пыльцевых диаграммах Плахинский Яр, Дуванный Яр Зеленый Мыс, Мыс Чукочий, Алешкинская терраса фазой полынно–злаковых группировок с растительностью нивальных лугов и злаково-полынных группировок с ограниченным участием лиственницы, которая сменилась фазой максимального развития растительности нивальных лугов, за которой последовало развитие злаково-разнотравных ассоциаций.

Отметим, что спорово-пыльцевая диаграмма повторно-жильного льда на Быковском полуострове практически полностью подобна спорово-пыльцевой диаграмме Алешкинской террасы. Можно предположить, что повторножильные льды верхнего яруса на Быковском сформировались в интервале 14-тыс. лет во время первого события Хайнриха. На Таймыре в разрезе Мыс Саблера изменения палиноспектров, связанные с похолоданием вегетационного периода не выделены, однако есть прослои с низкой концентрацией пыльцы и спор, которые соответствуют периодам похолоданий. На севере Западной Сибири в разрезах Сеяха и Монгаталянг данный период проявился снижением концентрации локальных компонентов и доминированием пыльцы сосны и кедра. На наш взгляд в Западной Сибири это событие проявилось особенно контрастно. Также контрастно на севере Западной Сибири проявился эпизод связанный с бёллингом-аллерёдом. Это потепление на севере Западной Сибири проявилось несколько ярче и с большей амплитудой по сравнению с СевероВостоком. В разрезе 14-м террасы в устье р.Сеяха зафиксирован эпизод, соотносимый с аллередом-бёллингом. В разрезе отмечаются два пика пыльцы ели. Реконструкция сумм летних температур составила примерно 600-800 град.

дней. Снижение сумм положительных температур до 400 град. дней произошло на границе аллерёда-бёллинга. Между максимумами содержания пыльцы ели и сосны отмечается максимум пыльцы полыни и злаков.

Повторно-жильные льды также содержат палиноспектры с повышенным содержанием пыльцы ели, что подтверждает синхронный характер палиноспектров. Появление сингенетических повторно-жильных льдов свидетельствует об усилении континентальности в течение бёллинга. Данные спорово-пыльцевого анализа погребенного торфяника на о. Свердрупа (Тарасов и др., 1995) показывают существенное потепление в течение аллерёда.

Судя по составу палиноспектров, этому потеплению соответствуют ландшафты северных гипоарктических тундр с суммой летних температур около 600 град.х дней, сходные с современными тундрами в районе пос. Сеяха. Переход к позднему дриасу связан с повышением содержания пыльцы тундрового разнотравья, ивы и полыни и полным исчезновением пыльцы деревьев. Также контрастно это глобальное изменение климатических условий отразилось на растительности Большого Ляховского острова, где А.А.Андреев с соавторами реконструирует растительность кустарниковых тундр и температуры самого теплого месяца выше современных (Andreev et al., 2009). Палиноспектры кустарниковых тундр получены также для этого периода на о.Котельном (Makeyev et al., 2003). Палинологические исследования многослойных археологических памятников Берингии выполненные А.В.Ложкиным (2006) продемонстрировали, что в Западной Берингии кустарниковая береза, появляется около 12 400 лет назад, а лиственница около 11 000 лет назад.

Палиноспектры аллерёда на севере и северо-востоке Европы севернее 67о с.ш.

характеризуются тундровыми спектрами с участием Artemisia, Helianthemum, Ephedra. (Velichko, 1995; Isarin, Bonke, 1999).

Снижение сумм положительных температур, соответствующее позднему дриасу зафиксировано в разрезе в устье р.Гыда, в верхней части разреза Мус Хая, Мамонтова Хайота, Воронцовский Яр, Мыс Чукочий, Алешкинская терраса. Переход к позднему дриасу возможно прослеживается в разрезе низкой террасы у пос. Гыда. В нижней части разреза выделяются палиноспектры соответствующие сумме положительных температур около 200300 град. дней, примерно растительность о. Вилькицкого в настоящее время.

Это свидетельства, что в отдельные отрезки времени в позднем дриасе на севере Западной Сибири снижались и зимние и летние температуры, а также существенно сокращалась длительность безморозного периода.

Корреляция палеогеографических событий по меридиональному профилю Центральной Азии от зоны арктической тундры России до степной зоны Монголии, проведенная Е.В. Безруковой с соавторами показала, что растительность более южных районов Восточной Сибири откликалась на глобальные изменения климата параллельно с изменениями растительности в других регионах (Безрукова, 2000; Безрукова, Летунова, 2001; Безрукова и др., 2005, 2008; Белов, Безрукова и др., 2006; Кузьмин и др., 2007).

В пределах ритмов, соответствующих событиям Хайнриха выделяются три фазы. Первая фаза, как правило, характеризуется относительно высокими температурами вегетационного периода и повышенной влажностью, и распространением растительности нивальных лугов и злаково–полынных группировок. Вторая фаза – засушливая, характеризуется низкими температурами вегетационного периода, максимальным развитием растительности нивальных лугов со значительным участием плаунка сибирского в Якутии и преимущественно осок и гвоздичных на севере Западной Сибири. В региональном пыльцевом дожде в эту фазу отмечается существенное участие пыльцы полыни. Третья фаза отвечает некоторому повышению температур вегетационного периода и влажности. На севере Якутии ей отвечает развитие злаково-разнотравных ассоциаций и появление пыльцы кедрового стланика в региональном пыльцевом дожде, на севере Западной Сибири – рост содержания пыльцы полыней, злаков и пыльцы древовидных берез в региональном пыльцевом дожде.

Корреляция колебаний сумм положительных температур в Арктической криолитозоне продемонстрировала много общих черт в реакции растительных сообществ на существенные изменения климатической обстановки в позднем плейстоцене. Палеоклиматический ответ на изменения термогалинной циркуляции естественно варьирует в различных регионах, в одних случаях реакция почти адекватна и тогда отмечается не только совпадение во времени, но и по интенсивности изменения климатического сигнала, в других случаях более стабильный локальный климат может или не отреагировать вовсе на сигнал события Хайнриха, или дать весьма слабый палеоклиматический отклик (Кислов, 2001, 2005). В этом аспекте обнаруженная нами чётко выраженная реакция палиноспектров на события Хайнриха позволяет говорить о палеоклимате летних сезонов севера Сибири как о закономерном ответе на глобальный сигнал.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 1. Исследование субфоссильных палиноспектров, формирующихся в разных мерзлотно-фациальных обстановках и снежном покрове показало, что криолитогенез оказывает существенное влияние на сохранность и переотложение органического материала, в том числе пыльцы и спор в процессе формирования многолетнемерзлых отложений.

2. Хорошая сохранность пыльцы и низкая пыльцевая продуктивность растительных сообществ в криолитозоне определяют высокую вероятность участия в палиноспектрах более древней пыльцы как четвертичной, так и дочетвертичной.

3. В составе спорово-пыльцевых спектров синкриогенных полигональножильных комплексов содержится информация о мерзлотно-фациальной и палеотемпературной обстановке. На основании содержания переотложенных и поврежденных палиноморф можно сделать выводы о фациальных условиях формирования палиноспектров и условиях криоконсервации палиноморф, а на основании соотношения основных таксонов выявить палеотемпературный сигнал.

4. На спорово-пыльцевых диаграммах повторно-жильных льдов структура изменений растительного покрова выражена в региональном масштабе по сравнению с палинологическими диаграммами вмещающих отложений, где в большей мере отражены изменения структуры локальных растительных сообществ. Палиноспектрам ледяных жил в ледниковых толщах соответствуют палиноспектры прослоев льда, сформировавшихся поздней осенью зимой и весной, т.е. палиноспектр из повторно-жильного льда соответствует осредненному палиноспектру за период поздняя осень - зима - весна из ледниковых толщ данного региона.

5. Определение содержания переотложенных доплейстоценовых палиноморф в датированных по С образцах органического вещества из синкриогенных толщ позволяет оценить надежность полученного результата. Выделение ряда наиболее молодых радиоуглеродных датировок в разрезах сингенетических многолетнемерзлых пород позволило получить датированные палиностратиграфические кривые, отражающие развитие растительного покрова арктической криолитозоны в позднечетвертичное время 6. Состав палиноспектров, из повторно-жильных комплексов, формирующихся в условиях тундровых и лесотундровых ландшафтов, существенно различается. На основании результатов С датирования органического вещества синкриогенных отложений и содержащиеся в повторно-жильных льдах, установлено, что палиноспектры, сформировавшиеся в условиях открытых малопродуктивных ландшафтов содержат большое количество пыльцы асинхронной времени формирования. В этом случае С датирование микроорганических включений дает более точное соответствие возрасту повторно-жильных комплексов. В условиях закрытых ландшафтов, спорово-пыльцевые спектры представлены в основном синхронными пыльцой и спорами. В этом случае наиболее точными 14С датировками являются датировки концентрата пыльцы и спор.

7. AMS-14С датирование концентрата пыльцы и спор из позднеплейстоценовых повторно-жильных льдов позволило оценить условия время формирования льдов и ландшафтно-фациальные условия их формирования.

8. Совмещение данных спорово-пыльцевого анализа и повторно-жильных льдов и вмещающих отложений позволило проследить структуру изменений растительного покрова в отдельные этапы позднего плейстоцена. Реконструкция отдельных климатических событий позднеплейстоценового криохрона на базе реконструкции сумм положительных температур дала возможность сопоставить изученные разрезы криолитозоны между собой и с глобальными и региональными климатическими событиями.

9. В палинологически изученных и подробно датированных по 14С разрезах Сибири с синкриогенными повторно-жильными льдами фиксируются среднепериодные контрастные изменения структуры споровопыльцевых спектров, выразившиеся в резкой смене палинодоминантов.

Основная смена палиноспектров происходит с периодами длительностью 1,5-2 тыс. лет. Как правило, это связано с различной длительностью и температурным режимом сезона вегетации, резким изменением базиса эрозии, повышением облачности в течение вегетационного периода, резким изменением направления и скорости ветра, влажности воздуха, различной длительностью существования устойчивого снежного покрова.

10. В позднеплейстоценовых синкриогенных повторно-жильных комплексах датированных по 14С в интервале 10-40 тыс. лет отмечены эпизоды резких изменений природной среды, которые удовлетворительно коррелируют с палеотемпературными реконструкциями по ледниковым (GRIP, NorthGRIP и GISP2), озерным и океаническим кернам.

11. Растительный покров Арктики реагировал на колебания климата, в том числе на средне- и кратковременные существенные перестройки климата. Хронология этих изменений прослеживается на датированных по С спорово-пыльцевых диаграммах повторно-жильных льдов и вмещающих их синкриогенных отложений. Масштабы и длительность этих эпизодов позволяют сопоставить их с глобальными климатическими событиями, называемыми событиями Хайнриха.

Основные результаты диссертации отражены в 134 работах, в том числе:

в 3 монографиях 1. Особенности формирования палиноспектров в криолитозоне России. М.: Изд-во Моск. унта, 2005. – 245 с.

2. Палинология и хронология полигонально-жильных комплексов в криолитозоне России. М.:

Изд-во Моск. ун-та, 2007. – 488 с.

3. Выпуклые бугры многолетнемёрзлых торфяных массивов. М.: Изд-во Моск. ун-та, 2008. – 571 с. (соавторы Васильчук Ю.К., Буданцева Н.А., Чижова Ю.Н.).

в статьях, опубликованных в рекомендованных ВАК журналах:

4. Палиноспектры С датированных образцов синкриогенных пород севера Западной Сибири и Якутии // Криосфера Земли. 2002. Том VI. №2. С. 3 – 21.

5. Отражение событий Хайнриха на датированных по радиоуглероду спорово-пыльцевых диаграммах повторно-жильных льдов и вмещающих их едомных отложений низовий р.Колымы // Криосфера Земли. 2003. Том VII. №4. С. 3 – 13.

6. Радиоуглеродное датирование пыльцы и спор из повторно-жильных льдов Ямала и Колымы // Известия Российской Академии Наук. Серия биологическая. 2004. №2. С. 2– 237. Radiocarbon Dating of Pollen and Spores from Ice Wedges of the Yamal and Kolyma Regions // Biology Bulletin of the Russian Academy of Sciences. 2004. Vol. 31. N2. P. 182 – 192.

7. Региональная и дальнезаносная пыльца в тундровых палиноспектрах Известия Российской Академии Наук. Серия биологическая. 2005. №1. С. 85 – 99. Regional and extra-local pollen in tundra pollen samples // Biology Bulletin of the Russian Academy of Sciences. 2005.

Vol. 32. N1. P. 75 – 84.

8. Особенности тафономии пыльцы и спор в Арктике // Известия Российской Академии Наук. Серия биологическая. 2005. №2. С. 240 – 252. Taphonomic features of Arctic pollen // Biology Bulletin of the Russian Academy of Sciences. 2005. Vol. 32. N2. P. 196 – 206.

9. Палиноспектры позднеплейстоценовых и голоценовых повторно-жильных льдов в устье реки Сеяха на Восточном Ямале // Криосфера Земли. 2005. Том IX. №2. С. 43 – 53.

10. Новые данные по содержанию стабильных изотопов кислорода в сингентических повторно-жильных льдах позднеплейстоценового возраста низовий р.Колымы // Доклады АН СССР. 1985. Том 281. N 4. С. 904 – 907 (соавторы Васильчук Ю.К., Есиков А.Д., Опруненко Ю.Ф., Петрова Е.А., Сулержицкий Л.Д.) New data on the concentrations of stable oxygen isotopes in syngenetic Late Pleistocene wedge ice of the lower Kolyma River // Transactions (Doklady) of the USSR Academy of Sciences. Earth Science Sections.

Published by Scripta Technica, Inc. A Wiley Company. New York. Vol.281. N2. P. 91 – 94) (co-authors Vasil'chuk Yu.K., Yesikov A.D., Oprunenko Yu.F., Petrova Ye.A., Vasil'chuk A.C., Sulerzhitsky L.D.).

11. Гидробиохимический состав сингенетических льдов Сеяхинской толщи как индикатор уровня Обской губы в плейстоцене // Криосфера Земли. 1998. Том 2. N1. С.48 – (соавторы Васильчук Ю.К., Юнгнер Х., Корнеева Г.А., Буданцева Н.А.).

12. Формирование сингенетических повторно-жильных льдов во время голоценового оптимума в условиях быстрого накопления торфа на Центральном Ямале // Криосфера Земли. 1999. Том 3. N1. С. 11 – 22 (соавторы Васильчук Ю.К., Юнгнер Х., ван дер Плихт Й.).

13. Первые радиоуглеродные датировки сингенетических позднеплейстоценовых повторножильных льдов // Доклады Российской Академии Наук. 2000. Том 371. № 1. С. 114 – 1(соавторы Васильчук Ю.К., ван дер Плихт Й., Юнгнер Х., Соннинен Э.) First radiocarbon dating of syngenetic Late Pleistocene ice wedges // Doklady Earth Sciences. 2000. Vol. 371.

N2. P. 381 – 384 (co-authors Vasil'chuk Yu.K., van der Plicht J, Jungner H., Sonninen E.).

14. Новые данные о популяции мамонтов в позднеплейстоценовой криолитозоне Евразии // Доклады Российской Академии Наук. 2000. Том 370. № 6. С.815 – 818 (соавторы Васильчук Ю.К., Джалл Э.Дж.Т., Сулержицкий Л.Д.). New data of the mammoth population in the Late Pleistocene permafrost zone of Eurasia // Doklady Earth Sciences.

2000. Vol. 371. N2. P. 335 – 338 (co-authors Vasil’chuk Yu.K., Long O., Jull E.J.T., Sulerzhitsky L.D.).

15. О южном пределе формирования сингенетических повторно-жильных льдов в оптимум голоцена на севере Западной Сибири // Криосфера Земли. 2000. Том 4. № 2. С. 3 – (соавторы Васильчук Ю.К., Юнгнер Х., Гей М., ван дер Плихт Й., Соннинен Э., Буданцева Н.А.).

16. Возраст, изотопный состав и особенности формирования позднеплейстоценовых синкриогенных повторно-жильных льдов Дуванного Яра // Криосфера Земли. 2000. Том 5. № 1. С. 24 – 36 (соавторы Васильчук Ю.К., Сулержицкий Л.Д., Буданцева Н.А., Кучера В., Ранк Д., Чижова Ю.Н.).

17. Радиоуглеродное датирование позднеплейстоценовых повторно-жильных льдов в обнажении Бизон в низовьях Колымы // Доклады Российской Академии Наук. 2001. Том 379. № 1. С. 104 – 109. (соавторы Васильчук Ю.К., ван дер Плихт Й., Кучера В., Ранк Д.) Radiocarbon dating of the Late Pleistocene ice wedges in the Bison section in the lower reaches of the Kolyma River // Doklady Earth Sciences. 2001. Vol. 379. N5. P. 589 – 593 (coauthors Vasil’chuk Yu.K., van der Plicht J., Kutschera W., Rank D.).

18. Первые радиоуглеродные датировки пыльцы из сингенетических повторно-жильных льдов // Доклады Российской Академии Наук. 2002. Том 383. №1. С. 111 – 115 (соавтор Васильчук Ю.К.) First radiocarbon dating of the pollen extracted from syngenetic ice wedges // Doklady Earth Sciences. 2002. Vol. 383. N2. P. 206 – 210 (co-author Vasil’chuk Yu.K.).

19. Радиоуглеродные датировки и голоценовая динамика бугров пучения в долине реки Уса // Доклады Российской Академии Наук. 2002. Том 384. №3. C. 395 – 401 (соавторы Васильчук Ю.К., Буданцева Н.А., Волкова Е.М., Сулержицкий Л.Д., Чижова Ю.Н., Юнгнер Х.) Radiocarbon age and Holocene dynamics of palsa in the Usa River valley // Doklady Earth Sciences. 2002. Vol. 384. N4. P. 442 – 447 (co-authors Vasil’chuk Yu.K., Budantseva N.A., Volkova Ye.M., Sulerzhitsky L.D., Chizhova Ju.N., Jungner H.).

20. Первые изотопные данные голоценовых сингенетических повторно-жильных льдов Мерзлого Яра в верховьях Енисея // Доклады Российской Академии Наук. 2002. Том 383. №2. С. 251 – 255 (соавторы Васильчук Ю.К., Алексеев С.В., Аржанников С.Г., Папеш В., Ранк Д.) First data on isotopic dating of Holocene syngenetic ice wedges from the Myorzlyi Tar area, Upper Yenisei River // Doklady Earth Sciences. 2002. Vol. 383. N2. P.

225 – 229 (co-authors (Vasil’chuk Yu.K., Alexeev S.V., Arzhannikov S.G., Papesch W., Rank D.).

21. Радиоуглеродные AMS-датировки изотопных диаграмм позднеплейстоценовых повторно-жильных льдов // Доклады Российской Академии Наук. 2002. Том 383. №3. С.

390 – 396 (соавторы Васильчук Ю.К., Ким Ч.Ч.). Radiocarbon AMS dating of isotopic diagrams of Late Pleistocene ice wedges // Doklady Earth Sciences. 2002. Vol. 383A. N3. P.

282 – 287 (co-authors Vasil’chuk Yu.K., Kim J.-C.).

22. Радиоуглеродная хронология бугров пучения Большеземельской тундры // Доклады Российской Академии Наук. 2003. Том 393. №1. С. 101 – 105 (соавторы Васильчук Ю.К., Сулержицкий Л.Д., Буданцева Н.А., Волкова Е.М., Чижова Ю.Н.) Radiocarbon chronology of palsa in the Bol’shaya Zemlya tundra // Doklady Earth Sciences. 2003. Vol.

393. N8. P. 1160 – 1164 (co-authors Vasil’chuk Yu.K., Sulerzhitsky L.D., Budantseva N.A., Volkova Ye.M., Chizhova Ju.N.).

23. Радиоуглеродное AMS-датирование пыльцевого концентрата из позднеплейстоценовых повторно-жильных льдов в разрезе Бизон на Колыме // Доклады Российской Академии Наук. 2003. Том 392. №6. С. 813 – 817 (соавторы Васильчук Ю.К., Ким Ч.Ч.) The AMS radiocarbon dating of pollen concentrate from the Late Pleistocene ice wedges of the Bison section, Kolyma Region // Doklady Earth Sciences. 2003. Vol. 393. N8. P. 1141 – 1145 (coauthors Vasil’chuk Yu.K., Kim J.-C.).

24. Первые для севера Европы С-датированные изотопно-кислородная и дейтериевая диаграммы из повторно-жильного льда близ города Воркуты // Доклады Российской Академии Наук. 2005. Том 400. №5. С.684 – 689 (соавторы Васильчук Ю.К., Папеш В., Ранк Д., Сулержицкий Л.Д., Буданцева Н.А., Чижова Ю.Н.) Oxygen isotope and deuterium diagrams for ice wedge near Vorkuta: first 14C dated plots for northern Europe // Doklady Earth Sciences. 2005. Vol. 401. N2. P. 221 – 225 (co-authors Vasil’chuk Yu.K., Papesch W., Rank D., Sulerzhitsky L.D., Budantseva N.A., Chizhova Ju.N.).

25. 14С-датированная изотопно-кислородная диаграмма из голоценового повторно-жильного льда на реке Чара, Забайкалье // Доклады Российской Академии Наук. 2006. Том 405.

№5. С. 694 – 700 (соавторы Васильчук Ю.К., Зайцев В.Н.). A C dating and oxygen isotope diagram of a Holocene ice wedge on the Chara River (Transbaikal Region) // Doklady Earth Sciences. 2006. Vol. 407. N2. P. 265 - 270 (co-authors Vasil’chuk Yu.K., Zaitsev V.N.).

в статьях, опубликованных в иностранных журналах, рекомендованных ВАК:

26. Ice-wedge formation in Northern Asia during the Holocene // Permafrost and Periglacial Processes. 1995. Vol. 6. N3. P. 273 – 279 (co-author Vasil'chuk Yu.K.).

27. Radiocarbon ages of mammoths in Northern Eurasia: implications for population development and Late Quaternary Environment // Radiocarbon. 1997. Vol. 39. N 1. P. 1 – 18 (co-authors Vasil'chuk Yu.K., Punning J.-M.).

28. Radiocarbon dating and oxygen isotope variations in Late Pleistocene syngenetic ice-wedges, northern Siberia // Permafrost and Periglacial Processes. 1997. Vol.8. N3. P. 335 – 345 (coauthor Vasil'chuk Yu.K.).

29. 14С and 18O in Siberian Syngenetic Ice Wedge Complexes // Radiocarbon. 1998. Vol.40. N2.

(Proceedings of the 16th International 14C Conference. Eds. Mook W.G. and van der Plicht J.). P. 883 – 893 (co-author Vasil'chuk Yu.K.).

30. Oxygen-Isotope and C Data Associated with Late Pleistocene Syngenetic Ice-wedges in Mountains of Magadan Region, Siberia // Permafrost and Periglacial Processes. 1998. Vol.9.

N2. P. 177 – 183 (co-author Vasil'chuk Yu.K.).

31. AMS-dating of Late Pleistocene and Holocene syngenetic ice-wedges // Nuclear Instruments and Methods in Physics Research B. 2000. Vol.172. P. 637 – 641 (co-authors Vasil'chuk Yu.

K., van der Plicht J., Jungner H.).

32. First direct dating of Late Pleistocene ice-wedges by AMS // Earth and Planetary Sсience Letters. 2000. Vol.179. N2. P. 237 – 242 (co-authors Vasil'chuk Yu. K., van der Plicht J., Jungner H., Sonninen E.).

33. AMS dating of mammoth bones: comparison with conventional dating // Radiocarbon. 2000.

Vol.42. N2. P. 281 – 284 (co-authors Vasil'chuk Yu.K., Long A., Jull T., Donahue D.J.).

34. Radiocarbon dating of 18O–D plots in Late Pleistocene ice–wedges of the Duvanny Yar (Lower Kolyma River, norhtern Yakutia) // Radiocarbon (Proceedings of the 17th International Radiocarbon Conference edited by I. Carmi and E.Boaretto). 2001. Vol. 43.

N2B. P. 541 – 553 (co-authors Vasil'chuk Yu.K., Rank D., Kutschera W., Kim J.-C.).

35. 14C dating of peat and 18O – D in ground ice from Northwest Siberia // Radiocarbon. 2001.

Vol.43. N2B. P. 527 – 540 (co-authors Vasil'chuk Yu. K., Jungner H.).

36. Southern limit of syngenetic ice-wedge formation during the Holocene climatic optimum in north-west Siberia // Earth’s Cryosphere. 2003. Special Issue. Russian Academy of Sciences.

Siberian Branch. Scott Polar Research Institute. University of Cambridge. P. 19 – 31 (coauthors Vasil'chuk Yu.K., Jungner H., Geyh M., van der Plicht J., Sonninen E., Budantseva N.A.).

37. The AMS dating of pollen from syngenetic ice-wedge ice // Nuclear Instruments and Methods in Physics Research. Section B: Beam Interactions with Materials and Atoms. Vol. 223-224.

P. 645 – 649 (co-authors Kim J.-C., Vasil’chuk Yu.K.).

38. AMS C dating and stable isotope plots of Late Pleistocene ice-wedge ice // Nuclear Instruments and Methods in Physics Research. Section B: Beam Interactions with Materials and Atoms. Vol. 223-224. P. 650 – 654 (co-authors Vasil’chuk Yu.K., Kim J.-C.).

39. AMS C dating of pollen concentrate from Late Pleistocene ice wedges from the Bison and Seyaha sites in Siberia // Radiocarbon. 2005. Vol. 47. N2. P. 132 – 145 (co-authors Kim J.-C., Vasil’chuk Yu.K.).

в крупных разделах монографий:

40. Изотопная геохронология // Изотопы: свойства, получение, применение. Гл.11 / Под ред.

В.Ю.Баранова. М. ИздАТ. 2000. С. 447 – 471.

41. Изотопная геохронология // Изотопы: свойства, получение, применение. Том 1. Гл.13 / Под ред. В.Ю.Баранова. М. Физматлит. 2005. С. 550 – 580.

42. Спорово-пыльцевые спектры и палеогеографические условия накопления отложений // Геокриология нефте-газоконденсатных месторождений полуострова Ямал. Часть 1.

Криосфера Харасавэйского газоконденсатного месторождения. Раздел 4.2. ТюменьСПб.: Недра. 2006. С. 64 – 79.

в статьях в рецензируемых российских и иностранных журналах и в сборниках трудов:

43. Применение палинологического анализа при изучении динамики криогенных явлений и генезиса подземных льдов // Материалы VI научной конференции аспирантов и молодых ученых. Мерзлотоведение. Геологический ф-т МГУ. М. Деп. в ВИНИТИ N3901-79. 1979. С. 118 – 144 (соавтор Васильчук Ю.К.).

44. Палинологическая характеристика поверхностных проб тундровой зоны Западной Сибири // Труды Западно-Сибирского науч.-иссл. геологоразведочного нефтяного инта. Тюмень. Вып. 172. 1982. С. 86 – 90.

45. Некоторые черты палеогеографии голоцена Ямала // Бюллетень Комиссии по изучению четвертичного периода, вып. 52. 1983. С. 73 – 89 (соавторы Васильчук Ю.К., Петрова Е.А.).

46. Новые данные об условиях накопления каргинских отложений на севере Западной Сибири // Бюллетень Комиссии по изучению четвертичного периода. М.: Наука. 1984.

N 53. С.28 – 35 (соавторы Васильчук Ю.К., Трофимов В.Т.).

47. Некоторые замечания о стратиграфическом значении залежи пластового льда в казанцевских отложениях центрального Гыдана // Бюллетень Комиссии по изучению четвертичного периода, вып. 55. М.: Наука. 1986. С. 111 – 117 (соавторы Васильчук Ю.К., Петров О.М.).

48. Развитие фитоценозов окрестностей Пущина в субатлантический период голоцена // Биоценозы окрестностей Пущина. Сборник научных трудов Института почвоведения и фотосинтеза. 1990. С. 56 – 62.

49. Ландшафтные особенности окрестностей г.Пущина // Биоценозы окрестностей Пущина.

Сборник научных трудов Института почвоведения и фотосинтеза. 1990. С. 8 – 16.

(соавтор Розанов С.И.).

50. Аллергические болезни у детей и экологическая обстановка // Биоценозы окрестностей Пущина. Сборник научных трудов Института почвоведения и фотосинтеза. 1990. С.

142 – 147 (соавторы Авдеенко Н.В., Иродова Е.В., Литинская Е.П.).

51. Влияние аэропалинологической ситуации на течение поллинозов в детском возрасте // Иммунология. 1992. №3. С. 13 – 25 (соавторы Авдеенко Н.В., Балаболкин И. И.

52. Climate variations last Late Pleistocene cryochron 40 – 10 Kyr B.P. in Northern Eurasia // International Conference on Past, Present and Future Climate. Proceedings of the SILMU conference held in Helsinki. 1995. P. 67 – 70. Publications of the Academy of Finland, Helsinki (co-author Vasil'chuk Yu.K.).

53. Палинология в решении проблем генезиса льдов и условий их формирования // Материалы Первой конференции геокриологов России. Том 3. М.: Изд – во Моск. ун – та. 1996. С. 414 – 429 (соавтор Васильчук Ю.К.).

54. Late Pleistocene Oxygen-Isotope Curves and Radiocarbon Dating for Syngenetic Ice-Wedges // 11 International Workshop on isotope-geochemical research in the Baltic Region.

Proceedings. Eds.: J.van der Plicht, J.-M. Punning. 1996. Groningen Isotope Centre Publ. P.

77 – 96 (co-author Vasil'chuk Yu.K.).

55. К созданию палеотемпературного сценария развития криосферы северного полушария в позднечетвертичное время: сравнение изотопно-кислородных данных в ледяных жилах и в ледниках // Итоги фундаментальных исследований криосферы Земли в Арктике и Субарктике. Новосибирск. Наука. 1997. С. 9 – 19 (соавтор Васильчук Ю.К.).

56. The application of Pollen and Spores to determine the Origin and Formation Conditions of Ground Ice in Western Siberia // Permafrost. Seventh International Conference. Proceedings.

Yellowknife. Canada. Eds. A.G.Lewkowicz, M.Allard. Universite Laval, Collection Nordicana, no 57. Canada. 1998. P. 1071 – 1086 (co-author Vasil'chuk Yu.K.).

57. Oxygen-Isotope and Enzymatic Activity Variations in the Syngenetic Ice–Wedge Complex Seyaha of the Yamal Peninsula // Permafrost. Seventh International Conference. Proceedings.

Eds.: A.G.Lewkowicz, M.Allard.. Yellowknife. Canada. Universite Laval, Collection Nordicana, N57. Canada. 1998. P. 1077 – 1082 (co-author Vasil'chuk Yu.K.).

58. Аномалии в распределении изотопов кислорода и водорода в снежном покрове горных территорий и в мерзлых толщах // Материалы гляциологических исследований. Вып. 91.

2001. С. 34 – 42 (соавторы Васильчук Ю.К., Чижова Ю.Н., Буданцева Н.А.).

59. Спорово-пыльцевые спектры бугров пучения // Материалы Второй конференции геокриологов России. 6-8 июня 2001 г. Москва). Том. 3. Региональная и историческая геокриология. Изд-во Моск. ун-та. 2001. С. 15 – 22.

60. Спорово-пыльцевые спектры голоценовых повторно-жильных льдов Западной Сибири // Материалы Второй конференции геокриологов России. 6-8 июня 2001 г. Москва). Том.

3. Региональная и историческая геокриология. Изд-во Моск. ун-та. 2001. С. 22 – 28.

61. First radiocarbon dating of pollen and spores from syngenetic ice-wedge ice // Proceedings, Eighth International Conference on Permafrost, Zurich, 21-25 July 2003. Eds.: by M.Philips, S.M.Springman, L.U.Arenson. Vol. 2. Zurich, Zwitzerland. A.A.Balkema Publishers. Swets & Zeitlinger B.V. Lisse. The Netherlands. 2003. P. 1167 – 1172 (co-authors Kim J.-C., Vasil'chuk Yu.).

62. Glaciers, Icebergs and Ground Ices. The Encyclopedia of Life Support System. UNESCO.

Chapter 2.3.1.6. EOLSS Publishers Co. Ltd. Oxford. UK. 2004 (co-author Vasil’chuk Yu.K.).

63. Фациальный сигнал в палиноспектрах криолитозоны // Материалы Третьей конференции геокриологов России. МГУ им. М.В.Ломоносова, 1–3 июня 2005 г. Москва. Том. 3. Часть 6. Региональная и историческая геокриология. Изд-во Моск. ун-та. 2005. С. 29 – 35.

64. Корреляция палиноспектров из позднеплейстоценовых сингенетических полигональножильных комплексов // Материалы Третьей конференции геокриологов России. МГУ им. М.В.Ломоносова, 1–3 июня 2005 г. Москва. Том. 3. Часть 6. Региональная и историческая геокриология. Изд-во Моск. ун-та. 2005. С. 35 – 42.

65. Мощные ледяные линзы в ядрах миграционных бугров пучения – пальза // Перспективы развития инженерных изысканий в строительстве в Российской Федерации.

Материалы третьей общероссийской конференции изыскательских организаций. М.

2008. С. 116 – 125 (соавторы Васильчук Ю.К., Буданцева Н.А., Чижова Ю.Н.).

66. Dansgaard-Oeschger events on isotope plots of Siberian ice wedges // Proceedings of the Ninth International Conference on Permafrost, Vol. 2. University of Alaska, Fairbanks, June 29– July 3, 2008. Eds.: D. L. Kane and K.M. Hinkel. Institute of Northern Engineering. University of Alaska, Fairbanks. 2008. P. 1809 – 1814 (co-author Vasil’chuk Yu.K.).

67. Appearance of Heinrich Events on Pollen Plots of Late Pleistocene Ice Wedges // Proceedings of the Ninth International Conference on Permafrost, Vol. 2. University of Alaska, Fairbanks, June 29–July 3, 2008. Eds.: D. L. Kane and K.M. Hinkel. Institute of Northern Engineering.

University of Alaska, Fairbanks. 2008. P. 1803 – 1808 (co-author Vasil’chuk Yu.K.).

и в сборниках тезисов 66 докладов конференций, важнейшие из которых:

68. AMS-dating of Late Pleistocene and Holocene syngenetic ice-wedges // 8th International Conference on Accelerator Mass Spectrometry (AMS-8). Vienna, Austria 6–10 September 1999. Abstracts. P. 141 (co-authors Vasil'chuk Yu.K., Jungner H., van der Plicht J.).

69. The first AMS dating of pollen from syngenetic ice-wedge ice // 9th International Conference on Accelerator Mass Spectrometry (AMS-9). Nagoya University, Nagoya, Japan. September 9-13, 2002. Abstracts. P. 224 – 225 (co-authors Kim J.-C., Vasil’chuk Yu.).

70. AMS-dating Dansgaard-Oeschger events in Siberian ice-wedge ice // 10th International Conference on Accelerator Mass Spectrometry (AMS-10). Berkeley, Calofornia, September, 5-10, 2005. Conference Agenda & Abstracts. P. 35 – 36 (co-authors Vasil’chuk Yu.K., Kim J.-Ch., van der Plicht J., Papesch W.) 71. Strategy of valid AMS-radiocarbon dating of syngenetic permafrost // 11th International Conference on Accelerator Mass Spectrometry (AMS-11). Rome, 14th-19th September, 2008.

Abstracts. P. 92 (co-author Vasil’chuk Yu.K.).







© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.