WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

УЧРЕЖДЕНИЕ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК

ИНСТИТУТ ОКЕАНОЛОГИИ им. П.П. ШИРШОВА РАН

 

На правах рукописи

УДК 550.42: 551.463.

 

ДЕМИНА

Людмила  Львовна

БИОГЕННАЯ МИГРАЦИЯ МИКРОЭЛЕМЕНТОВ

В ОКЕАНЕ

25.00.08 – Океанология

АВТОРЕФЕРАТ

диссертация на соискание ученой степени

доктора геолого-минералогических наук

Москва 2010

Работа выполнена в Учреждении Российской академии наук Институте океанологии им. П.П. Ширшова РАН

Официальные оппоненты:

  доктор геолого-минералогических наук, профессор Романкевич

  Евгений Александрович, Учреждение Российской академии наук

  Институт океанологии им.П.П.Ширшова РАН

  доктор биологических наук, член-корреспондент РАН Моисеенко

  Татьяна Ивановна, Учреждение Российской академии наук Институт

  Геохимии и аналитической химии им.В.И.Вернадского РАН

  Доктор географических наук, профессор  Федоров Юрий

  Александрович, Геолого-географический факультет Южного

  федерального университета (Ростов-на-Дону)

Ведущая организация:

ВНИИОкеангеология МПР РФ, г.Санкт-Петербург

Защита состоится «22»  июня  2010 г. в 14 часов  на заседании

диссертационного Совета Д 002.239.03  при  Учреждении Российской академии наук –Институте океанологии им. П.П.Ширшова РАН по адресу Москва 117997, Нахимовский проспект, 36.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института океанологии им. П.П.Ширшова РАН.

Автореферат разослан  «_____»_____________2010 г.

Ученый секретарь диссертационного Совета Д 002.239.03 

кандидат биологических наук  Т.А.Хусид

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

ВВЕДЕНИЕ

Под термином биогенная миграция понимается  перенос химических элементов в процессе жизнедеятельности организмов, главным свойством которых является интенсивный энерго- и массообмен с окружающей средой (Вернадский,1923).  Живое вещество океана на 99,9% состоит из 12 химических элементов: H, C, N, O, P, Al, S, Na, K, Ca, Mg, Cl, и лишь на оставшиеся 0,1% в сумме  приходится  около 100 микроэлементов с содержанием 10-2 - 10-8 %. Основными геохимическими предпосылками  биогенной миграции микроэлементов являются следующие: 1) способность к образованию устойчивых растворенных металлорганических комплексов, что способствует повышению их миграции; 2) участие большинства микроэлементов (Fe, Mn, Zn, Cu, Сd, Ni, Co, Cr и др.) в процессах фотосинтеза, окисления-восстановления, углеводного обмена, гидролиза, активизации ферментов и гормонов и др.; 3) «всюдность жизни» (Вернадский, 1967) - повсеместная заселенность вод океана живыми организмами, которые в процессе метаболизма выделяют в воду органические лиганды, связывающие микроэлементы. Первичная продукция и сукцессия фитопланктона в значительной мере зависит от наличия биодоступных форм металлов (Sunda, 1989; Bruland et al., 1991).

Одной из важнейших биогеохимических функций живого вещества  служит концентрационная, т.е. биоаккумуляция химических элементов из состояния рассеяния, которая осуществляется наряду с кислородной, газовой, окислительно-восстановительной, деструктивной, биоминеральной и другими функциями (Вернадский, 1934).

За последние полвека установлена важная роль биогенной седиментации в океане (Лисицын, 1966,1974, 1978, 1986, 2001; Богданов, 1979, 1981), обусловленной процессами биопродуцирования (Богоров,1959,1968; Романкевич, 1977, 1988). А.П.Лисицыным и М.Е. Виноградовым создана концепция живого океана (1981, 1982), согласно которой осадочный материал, поступивший в океан из разных источников (с речным стоком, аэрозолями, эндогенным веществом), трансформируется под влиянием живого вещества А.П.Лисицын (1986). Термин «биофильтр», сначала применявшийся при изучении активности зоопланктона  и фильтрующих бентосных организмов (Богоров, 1959; Зенкевич, 1963) позднее был расширен для характеристики биоседиментационной деятельности морских организмов, использующих, наряду с фильтрацией, и биосинтез  (Лисицын, 1986). В океане действует трехступенчатая система биофильтров. Фитопланктон, осуществляющий первичное биопродуцирование в зоне фотосинтеза, является энергетической основой биогеохимических процессов, это – глобальный биофильтр-1. Зоопланктон, улавливающий при фильтрации фитопланктон, производит вторичное биопродуцирование и вертикальные потоки биогенных частиц - глобальный биофильтр–2. Бентосные сообщества, перерабатывающие осадочный материал на дне, - глобальный биофильтр-3  (Лисицын, 1983, 2001, 2004, 2008).

  Актуальность темы связана с необходимостью получения не только качественной, но и количественной оценки роли живого вещества океана в геохимической миграции группы микроэлементов, включающей тяжелые металлы и металлоиды,  в различных геохимических условиях океана.

  Возросший в последние десятилетия антропогенный привнос группы тяжелых металлов в атмо- и гидросферу, нередко превышающий их природную поставку до пяти раз (Callender, 2004), вызывает необходимость исследования процессов взаимодействия ТМ и живого вещества. Изучение биоаккумуляции тяжелых металлов важно при проведении биомониторинга акваторий, поскольку донные беспозвоночные являются одним из наиболее массовых компонентов биотической системы самоочищения водоемов (Зенкевич, 1963; Лисицын,  1994; Моисеенко, 1997; Остроумов, 2000).

  Согласно геохимической классификации В.И.Вернадского (1983), тяжелые и переходные металлы и металлоиды входят в группу циклических или органогенных элементов (наряду с C, O, H, N, P, S). Для этой группы характерны разнообразные геохимические обратимые процессы в водной среде: при поглощении и/или адсорбции биотой они метаболируются, накапливаются и выделяются. Это является одним из главных их отличием от других опасных загрязнителей - углеводородов и радиоактивных элементов, которым свойственно разложение со временем.

Появление в начале 70-ых годов высокочувствительных методов анализа, главным образом, атомной абсорбции и нейтронной активации,  позволивших надежно определять микроконцентрации элементов на уровне <10-3 %, обусловили развитие нового направления - биогеохимии группы тяжелых металлов и металлоидов в организмах фито- и зоопланктона, макрофитах, бентосе (Martin, Knauer, 1973; Bruland,1983; Brewer, 1975; Патин и др., 1976, 1977; Eisler,1981; Морозов, 1983;  Collier, Edmond, 1984; Саенко, 1981, 1989, 1992; Романкевич, 1988; Савенко, 1988; Христофорова, 1989,1994; Li, 1991; Szefer et al.,1997, 2000, 2006; Ruelas-Insinza et al., 2001; Кузнецов, Демина, 2002; Ho et al., 2006, 2007; и др.). Свойство токсичных металлов - биоаккумуляция - используется на практике как важный инструмент  при  проведении экологического мониторинга загрязнения прибрежных экосистем (Goldberg,1975; Христофорова, 1994). Морские организмы в процессе жизнедеятельности, кроме трансформации химических элементов, производят биоминерализацию, т.е. образование из растворенных форм скелетного материала  карбонатного (фораминиферы, коккосферы, птероподы, кораллы, моллюски, иглокожие) – в виде минеральных фракций кальцита и арагонита или кремневого, в основном опалового (диатомовые водоросли,  радиолярии, губки и т.д.) состава. Биоминералы служат не только защитными панцирями, но и служат первичным звеном формирования биогенных осадков океана, состоящим в среднем на 40-50% из (CaCO3+SiO2+2Cорг (Лисицын, 1978).

В работе рассматриваются 14 микроэлементов, которые представлены группой тяжелых и переходных металлов (Cr, Mn, Fe, Co, Ni, Cu, Zn, Cd, Ag, Hg, Pb), а также металлоидами (As, Sb, Se). Большинство из них элементов выполняют в организмах важные биохимические функции (катализаторы фотосинтеза, реакций окисления-восстановления и биосинтеза, коферменты, энзимы, гормоны, индукторы синтеза металлотионеинов, антиоксиданты). В то же время при превышении определенных концентраций они становятся опасными загрязнителями морской среды, наряду с такими токсичными микроэлементами как Ag, Hg, Pb, Cd, As, Sb, а также радионуклидами и улеводородами (Goldberg, 1975; Патин, 1977; Израэль, Цыбань, 1989).

В открытых с помощью подводных аппаратов около 30 лет назад глубоководных гидротермальных областях обнаружено обилие жизни (Corliss, 1977), источником которой служит хемосинтез (Jannasch, Wirsen, 1979; Гальченко и др., 1988). Гидротермальные организмы функционируют в условиях экстремально высоких температур, давления, концентраций восстановленных газов, тяжелых металлов и радионуклидов, которые не встречаются  в  обычных биотопах зоны фотосинтеза. В виде массивных рудных построек на дне концентрируется лишь около 5 % рудного вещества, остальная часть рассеивается и/или осаждается за их пределами (Rona, 1984; Лисицын,1993). Уровни концентрации тяжелых металлов в воде гидротермальных биотопов близки по порядку величин к районам, испытывающим антропогенные нагрузки (Kadar et al., 2005; Демина, Галкин, 2008). Отсюда исследование биоаккумуляции металлов в гидротермальной фауне интересно как для практической оценки границ устойчивости организмов в условиях сверхвысоких уровней металлов, так и с точки зрения фундаментальной проблемы - геохимической миграции элементов в океане. Несмотря на ряд публикаций по биогеохимии микроэлементов в отдельных группах организмов (Roesijadi et al., 1984; Flegal, Smith, 1989; Леин и др., 1989, Лукашин и др., 1990; Rousso et al., 1998; Сolaso et al., 2000; Kadar et al., 2005; 2006, 2007; Cosson et al., 2008; и др.), остается ряд нерешенных вопросов, обусловленных сложностью и труднодоступностью океанских гидротермальных систем. Это, прежде всего, связь между аккумуляцией микроэлементов в фауне и абиотическими условиями среды обитания, биологическими факторами, а также характером распределения и биомассой донных сообществ  гидротермальных областей Срединно-Атлантического хребта (САХ) и Восточно-Тихоокеанского поднятия (ВТП), которые различаются по геологическим характеристикам.

Цель работы – исследовать биогенную миграцию ряда тяжелых металлов и металлоидов в океане и оценить  роль глобальных биофильтров в их накоплении.

  Основные задачи исследований

  1. Исследовать распределение металлов в организмах доминирующих сообществ, обитающих  в трех геохимически различных обстановках океана: маргинальный фильтр, фотическая зона и пелагиаль океана,  глубоководные гидротермальные поля рифтовых зон САХ и ВТП.
  2. Выявить влияние основных абиотических и биотических факторов на аккумуляцию микроэлементов в биоте океана.
  3. Оценить вклад карбонатной биоминерализации в накопление микроэлементов в биомассе организмов.
  4. Дать количественную оценку концентрирующей функции биосообществ в миграции микроэлементов.
  5. Оценить геохимические последствия биоаккумуляции микроэлементов в биомассе организмов.
  6. Провести сопоставление биоаккумуляции микроэлементов в трех глобальных биофильтрах океана (в расчете на биомассу доминирующих сообществ в биотопе).

Научная новизна. В работе впервые:

1) Проведен сравнительный анализ распределения ряда микроэлементов в  доминирующих биосообществах, обитающих в геохимически различных обстановках океана – маргинальном фильтре и глубоководных областях океана, который показал, что среднее содержание  каждого из металлов (мкг/г сух.в.) варьирует в пределах десятичного порядка величин: Fe n102-103; Zn n101- n102; Cu, Ni, Mn 101-102 ; Pb, As 1 -101; Ag, Cr, Co, Cd, 0,1-1; Hg <0,1.

2) Показано, что биоаккумуляция в глубоководных гидротермальных областях определяется как абиотическими (содержание и биодоступность микроэлементов в воде биотопов), так и биотическими факторами (трофические взаимодействия, онтогенез).

  1. Предложен метод оценки биоаккумуляции, основанный на расчете содержания микроэлементов на массу целых организмов (с учетом весовой доли составляющих их органов) и биомассу их в биотопе.
  2. Количественно оценена роль биоминерализации в накоплении тяжелых металлов на примере карбонатных скелетов двустворчатых моллюсков (с шельфа и глубоководной гидротермали). Преобладающая масса Fe, Cr, Co, Pb, Ni, Mn (от 70 до 97%) и почти половина Zn, As, Ag и Hg сосредоточена в раковинах, которые служат служат своеобразным резервуаром для накопления ряда микроэлементов, который сохраняется в геологических разрезах и является важным источником информации о среде и климате геологического прошлого.

5)  Выявлено аномальное (трех- и > кратное превышение над фоном) соотношение взвешенных и растворенных форм Fe, Mn, Zn, Cu, Cd, Co и др. микроэлементов в водной толще в районах выхода  холодных сипов (Парамуширский подводный склон).

  Методология, материал  и методы исследования

Автор использовал методологию системного подхода, при котором биогеохимические процессы, в частности, биоаккумуляция микроэлементов,  рассматриваются  во взаимосвязи со средой обитания (Кузнецов и др., 1992). Отбор, химическая подготовка и анализ образцов проводился в течение многих лет по единому плану и единообразным методикам полевого и лабораторного исследования с помощью современных приборов, что является основой для корректного сопоставления полученных результатов.

  В основу диссертации положены данные, полученные автором в результате многолетних (начиная с 1978 г.) исследований. Научные материалы были получены в экспедициях на научно-исследовательских судах Института океанологии им.П.П.Ширшова РАН в Тихий, Атлантический и Индийский океаны, Черное, Балтийское, Белое и Карское моря. Экспедиционный материал включал 835 проб растворов (включая формы нахождения), 950 проб взвеси на фильтрах, 166 пробы бентосных организмов из зоны фотосинтеза и 213– из гидротермальных зон; 97 проб планктона и макрофитов, 21 проба альгобактериальных матов; 45 проб аэрозолей, 20 проб осадочного материала из седиментационных ловушек, 158 проб донных осадков. Во многих образцах были определены формы нахождения микроэлементов. Всего было отобрано и проанализировано 2505 природных образцов из различных районов океана,  выполнено в сумме свыше 15 тысяч элементо-определений.  Содержание химических элементов было определено с помощью современных высокочувствительных методов анализа: атомно-абсорбционная спектрометрия (пламенный и электротермический варианты), атомно-эмиссионная спектрометрия с индуктивно связанной плазмой,  инструментальный нейтронно-активационный анализ, инверсионная вольтамперометрия, рентгеновский микроанализ с микрозондом,  рентгено-диффрактометрический анализ.

Учитывая низкий уровень концентраций большинства исследуемых элементов, важное внимание уделялось особым условиям чистоты при пробоотборе, хранении и аналитической обработке проб. 

Достоверность результатов основана на метрологическом обеспечении результатов, которое предусматривает постоянный контроль качества получаемых результатов анализа с помощью международных стандартных образцов речной и эстуарной воды (SLRS-4, SLEW-3), тканей беспозвоночных (NIST SRM 2976 mussel tissue, IAEA MA-A-2/T fish flash) и различных донных отложений (BCSS-1, GSD-3, 5, 7; QTM-073MS). Автор неоднократно участвовал в международных интеркалибрациях. Результаты исследований получены с помощью современных высокочувствительных методов количественного химического анализа в аккредитованном Аналитическом центре Института океанологии им.П.П.Ширшова РАН (№ РОСС RU.0001.514963).

Практическая значимость работы. Выполненное в процессе исследований научное обобщение вносит вклад в развитие фундаментальной и прикладной биогеохимии.

1) Результаты изучения биоаккумуляции группы токсичных металлов (Cd, Pb, Ag, As, Hg) в двустворчатых моллюсках можно использовать для оценки уровня загрязнения прибрежных областей. Показано, что содержание металлов в целом организме мидий с учетом весового вклада раковин, в биомассе которых сосредоточены многие токсичные металлы, более корректно отражает реальную ситуацию с накоплением металлов. Этот факт следует учитывать при проведении эколого-геохимических оценок биотического самоочищения водоемов и использовании ракушняка в качестве минеральных добавок.

2) Предложенный в работе подход к определению биоаккумуляции тяжелых металлов в организмах в расчете на их биомассу на единицу площади биотопа  может служить количественной оценкой доли металлов, поглощаемой прибрежными донными сообществами из морских водоемов в процессе самоочищения, что важно принимать во внимание при геоэкологических исследованиях.

3) Данные по соотношению форм нахождения металлов, особенно, железа и марганца, в придонных водах континентального склона о. Парамушир могут иметь поисковое значение при исследованиях в областях газогидратной разгрузки (холодный сипинг).

4) Результаты изучения распределения токсичных металлов в животных, обитающих в гидротермальных областях, можно использовать для биотехнологических целей и моделирования адаптаций организмов к обитанию в сверхреакционной среде с предельно высокими концентрациями металлов в воде.

Личный вклад автора. В основу диссертации положены исследования, проведенные  автором. Автор принимал участие в сборе и обработке значительной части экспедиционного материала. Фактический материал базируется на данных  химических анализов, выполненных автором или при его участии. Некоторые методики были разработаны/внедрены при участии автора: концентрирование металлов из морской воды (Тр.ВНИРО, 1974; ЖАХ, 1984; Геохимия, 1988), подготовка водной взвеси и формы нахождения химических элементов в ней (Океанология, 1982; ДАН СССР, 1986), выделение органической фракции металлов из воды и взвеси (Океанология, 1986).

Постановка задач исследования и все выводы работы принадлежат автору.

Публикации и апробация работы. Материалы диссертации докладывались на одиннадцати Международных Школах морской геологии (1978-2009 г.г.), Всесоюзных конференциях по методам морской геологии (1985, 1987 г.г., Светлогорск), Международном симпозиуме по биогеохимии окружающей среды (1989 г., Москва), Международном совещании по взаимодействию суши и океана в Российской Арктике (2004 г., Москва); Международной конференции по биологии гидротерм (2006 г., Саутхемптон, Англия), Международной конференции по геохимии биосферы (2006 г., МГУ, Москва), Международной конференции по тяжелым металлам и радионуклидам (2008 г., Семипалатинск), 4-ом Международном симпозиуме по биологии хемосинтетических биосфер (2009, Окинава,  Япония). Главные разделы диссертации неоднократно обсуждались на семинарах и коллоквиуме в Лаборатории физико-геологических исследований, а также докладывались на Ученом совете геологического направления и Ученом совете Института океанологии им. П.П.Ширшова РАН.  

  По теме диссертации опубликовано 113 работ, в том числе 42 статьи в рецензируемых журналах, рекомендованных Перечнем ВАК, одна личная монография, 4 главы в книгах и 24 статьи  -  в сборниках издательства РАН «Наука» и др. Четыре статьи находятся в печати в рецензируемых журналах.

Благодарности. Автор выражает искреннюю признательность всем сотрудникам, принимавшим участие в сборе и анализе экспедиционного материала и обсуждении полученных результатов.  Прежде всего, автор  приносит глубокую благодарность академику А.П.Лисицыну - основателю Научной школы морской геологии, который в своих трудах заложил основы теории биодифференциации осадочного вещества в океане и поддержал эту работу. Автор благодарит своих коллег Богданова Ю.А., В.В.Гордеева, С.В.Галкина,  А.Ю.Леин, В.Н.Лукашина, Н.С.Оськину, Н.М.Келлер, И.Ф.Габлину, Т.А.Хусид, В.П.Шевченко за предоставление уникальных образцов, помощь в анализах и полезную дискуссию, В.Д.Коржа, И.А.Немировскую за внимание к работе, О.М.Дара за рентгеновско-диффраткометрический анализ, Т.Г.Кузьмину – за РФА, Л.В.Демину – за анализ Сорг., В.И.Пересыпкина и Н.Г.Шульгу – за анализ липидов, М.В.Кравчишину, А.Н.Новигатского, А.С.Филиппова за экспедиционные материалы из Белого моря, Т.А.Воробьеву, О.Б.Дмитренко, Н.В.Политову – за всестороннюю помощь и поддержку. 

Структура и объем диссертации. Диссертация состоит из введения, семи глав, заключения, списка литературы, включающего 347 наименований. Общий объем диссертации составляет 317 страниц, включая 81 рис. и 77 таблиц.

  Содержание работы. Во введении сделан краткий обзор по изученности проблемы биогенной миграции микроэлементов в океане, приведены основные используемые термины, обоснована актуальность темы, определены цель и задачи исследования, сформулированы положения, выносимые на защиту, отмечается научное и практическое значение работы, показана апробация работы,  личный вклад и публикации автора.

В первой главе рассмотрена методология исследований, описаны объекты и методы исследований, приведены методики пробоподготовки и проведения анализов, метрологические сведения. Указан объем выполненных анализов.

Во второй главе описываются геохимические условия биогенной миграции металлов в маргинальном фильтре. На основании собственных и литературных данных описаны процессы биогенной миграции, сделана количественная оценка (с учетом биомассы организмов) биопоглощения микроэлементов биотой и седиментологической роли бентоса. Оценена доля адсорбированного комплекса некоторых металлов на поверхности раковин. Показано, что раковины двустворчатых моллюсков, недооцененные в предшествующих исследованиях, служат важным депо тяжелых металлов в эстуариях, что имеет существенное практическое значение.

  Третья глава посвящена биогенной миграции микроэлементов в фотической зоне океана. Дана оценка их поступления в океан из разных источников, рассмотрены типы распределения металлов в водной толще в зависимости от биологической  структуры вод. Сделан анализ форм нахождения металлов в планктоне и поверхностной взвеси Тихого и Индийского океанов. На основании оценок масс микроэлементов, захватываемых фитопланктоном, рассчитана продолжительность их биологических циклов в океане, которая оказалась значительно меньшей, чем время пребывания микроэлементов в воде.

В четвертой главе рассмотрены особенности биогенной миграции металлов в уникальных областях совместного проявления процессов фото- и хемосинтеза на примере метановых сипов Парамуширского склона в Охотском море и термальных вод Камчатки. Выявлено влияние бактериальных сообществ на биогенную миграцию микроэлементов, оценена концентрационная функция сообществ альгобактериальных матов Камчатских термальных источников. Выявлено аномальное соотношение миграционных форм металлов в районе метановых сипов на подводном Парамуширском склоне.

Пятая глава  посвящена биогеохимии микроэлементов в недавно открытых глубоководных гидротермальных областях (на примере семи гидротермальных полей САХ и ВТП). Показана роль металлов  как трассеров гидротермальной поставки вещества. Охарактеризованы  физико-химические условия среды обитания гидротермальных организмов, в том числе, проведен анализ распределения микроэлементов в воде биотопов разных сообществ. Показано влияние разбавленных гидротермальных флюидов как главного абиотического фактора среды, который определяет процессы биоаккумуляции микроэлементов. Выявлены различия, обусловленные некоторыми биотическими факторами (стадия онтогенеза, трофический уровень). Оценена концентрационная функция  гидротермальной фауны.

В шестой главе рассмотрена роль карбонатной биоминерализации  донных беспозвоночных в процессах накопления металлов и биогенной миграции микроэлементов на примере глубоководных склерактиниевых кораллов, планктонных и бентосных фораминифер Атлантики, а также  раковин двустворчатых моллюсков разных гидротермальных полей океана. Выявлено влияние среды обитания на биоаккумуляцию металлов в карбонатных донных организмах. Представлены результаты изучения минерального состава карбонатных раковин и адсорбированного комплекса металлов.  Описаны особенности минерального и химического состава Fe-Mn гидроксидных покрытий на раковинах гидротермальных моллюсков и оценено накопление в них. Рассчитан вклад раковин моллюсков в биоаккумуляцию металлов гидротермальными организмами.

В седьмой  главе  сопоставляются процессы биогенной миграции микроэлементов в трех геохимически различных областях: биологической части маргинального фильтра, фотической зоне океана и глубоководных гидротермальных областях. Показано, что в процессе миграции от континента к океану и внутри гидротермальных областей  происходит разделение Fe и Mn. Приводится баланс бионакопления микроэлементов в  расчете на биомассу доминирующих биосообществ в трех биофильтрах на единицу площади биотопа.

ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ, ВЫДВИГАЕМЫЕ НА ЗАЩИТУ

Главное защищаемое положение:

  Геохимическая миграция группы тяжелых металлов и металлоидов в океане тесно связана с процессами биологического продуцирования и деструкции органического вещества, т.е. миграция изученных металлов в океане это биогенная миграция. Особенно ярко биогенная миграция металлов проявляется на границах геохимически различных сред, т.е. на геохимических барьерах и  в маргинальных фильтрах, где отмечаются резкие градиенты физико-химических параметров, а также максимальные биомассы макро- и микроорганизмов.

Составляющими главное защищаемое положение являются следующие:

1. В маргинальном фильтре океана в процессах бипродуцирования происходит интенсивная биоаккумуляция металлов, при которой массы микроэлементовв многократно утилизируются биосообществами, фиксируются в биоминеральных скелетах и частично выбывают из дальнейшей миграции.

  Маргинальный фильтр (Лисицын, 1994) - пограничная зона между континентом и океаном, которая охватывает в глобальном масштабе устьевые и эстуарные зоны  и играет важную роль в миграции химических элементов от континента в океан. Ключевым элементом маргинального фильтра служит геохимический барьер река-море с градиентами скоростей течения, солености, мутности, температуры вод и др. Здесь, в пределах солености до 3-5%о, в результате взаимосвязанных  гидрофизических и химических процессов происходит осаждение основной массы (до 95%) речной взвеси (Milliman et al., 1975; Лисицын, 1994) и около 90% взвешенного органического углерода (Романкевич, 1977). Причем пассивное удаление по гидродинамическим законам свойственно лишь более крупным частицам (> 2мкм),  тогда как преимущественная часть взвеси, состоящая из тонкопелитового материала, осаждается в результате как коагуляции (Скопинцев, 1947), так и флоккуляции (Sholkovitz, 1978). Это приводит к коренному изменению соотношения двух главных форм миграции микроэлементов – взвешенной и растворенной -  в пользу последней за пределами маргинального фильтра (Bewers, Yeats, 1977;;  Демина и др., 1978; Демина, 1982; Артемьев и др., 1982; Гордеев, 1983, 2009; Gordeev et al., 2007).

  Биологическая часть маргинального фильтра обычно располагается во внешней части маргинального фильтра и маркирует область максимальных значений первичной продукции и биомасс в период цветения фитопланктона (Богоров, 1959; Зенкевич, 1960, 1963, Лисицын, 2004, 2008). Здесь, в просветленных от взвеси водах создаются благоприятные условия для фотосинтеза и активизируются биопродукционные процессы (Лисицын, 1994).

  При смешении речных и морских вод формы миграции разных металлов изменяются по-разному, что определяется их геохимическими свойствами, главным образом,  растворимостью соединений и склонностью к образованию стабилизированных от осаждения металлорганических комплексов. Результаты многолетних исследований показали ряд общих черт в балансе миграционных форм металлов в зонах смешения река-море разных климатических зон Мирового океана (Eisma et al., 1978; Демина и др., 1978; Артемьев, Горшков, 1982; Гордеев, 1983; Демина, Артемьев, 1984; Gordeev et al., 2004; Демина и др., 2009). В эстуарных водах с соленостью до 5-10%о взвешенная форма остается преобладающей для Fe как элемента с низкой растворимостью соединений (70-98%), а такжеи имеет важное значение для Mn, Zn и Pb (50-90% от содержания в воде). В отличие от этих элементов, подавляющая часть Cu (65-90%), Cd  (85-98%) и As (75-95%) находится в растворенной форме, доля которой заметно увеличивается при уменьшении мутности и увеличении солености вод. С нарастанием солености относительная геохимическая подвижность (Мет.раст. /Мет.взв.) микроэлементов стремится к увеличению (рис.1), что способствует повышению их биодоступности. 

Рис. 1. Относительная подвижность микроэлементов в эстуарии р. Обь.

В растворенной  фракции (<0,45мкм)  важное значение имеют металлорганические комплексы, представленные как гидрофобными липидоподобными, так и гидрофильными высокомолекулярными соединениями, на долю которых в среднем приходится от 40 до 70 % от растворенных Fe, Mn,  Zn и Cu (Демина, 1982; Демина, Артемьев, 1984). Нахождение металлов в форме металлорганических комплексов, устойчивых к осаждению при рН 7-8, значительно повышает их миграционную способность. Соответственно от 30 до 60% от общего содержания этих металлов в растворе находится в форме неорганических комплексов в различной степени диссоциации, которые являются наиболее биодоступными для организмов (Будников, 1995). Преобладающая масса так называемых растворенных металлов представлена коллоидами (>200 КД), которые и удаляются при смешении вод в результате флоккуляции, а истинно растворенная фракция (<200 КД) проявляет консервативное поведение (Dai, Martin, 1995; Wells et al., 2000).

В придонной взвеси эстуария р.Обь нам удалось выявить связь между распределением взвешенного органического углерода и адсорбированных форм Fe, Mn (рис. 2а), Zn, Cu, As и Pb (рис.2б). С увеличением солености возрастает  доля адсорбированной формы этих микроэлементов, достигая максимума  в морских водах на станции, где обнаружен максимум (12,4%) взвешенного органического углерода (ВОУ) (Беляев и др., 2009), который обусловлен интенсивным биопродуцированием фито-, а затем зоопланктона внутри фронтальной зоны эстуария (Флинт и др., 2007).

 

  а)

  б)

 

Рис.2. Изменение взвешенного органического углерода (ВОУ), адсорбированных

  форм Fe, Mn (а)  и Zn, As, Cu, Pb (б) в придонной взвеси  на разрезе эстуарий

р.Обь –Карское море.

  На примере эстуариев Оби, Енисея (Карское море) и Кеми (Белое море) нами показано, что в среде обитания донных организмов - поверхностных донных осадках -  основное количество Fe, Mn, Zn, Cu, Co, Cr, Ni, Pb и Cu  (в среднем около 85%) находится в геохимически инертной форме, не представляющей опасности для питания детритофагов (Демина и др., 2005; 2006). 

  В биологической части маргинального фильтра доминируют биосообщества двух

основных типов: 1) автотрофы – фитопланктон, макрофиты; 2) гетеротрофы – зоопланктон, двустворчатые моллюски, брахиоподы, иглокожие, ракообразные, полихеты и др. Автотрофы, будучи первичными продуцентами фотосинтетического органического углерода, интенсивно поглощают ионы и неорганические комплексы металлов. В период своего цветения они в наибольшей степени захватывают растворенные микроэлементы в результате как внутриклеточного поглощения, так и адсорбции на поверхности клеток, как это следует из экспериментальных и полевых данных (Sunda, 1988, 1992; Cloern, 1996; Luoma et al., 1998; Линник, 1999). Для зоопланктона, который является консументом фитопланктона и безвыборочным фильтратором, биодоступная форма не имеет решающего значения (Лисицын, 1983). Двустворчатые моллюски – фильтраторы, сестонофаги и детритофаги – усваивают, наряду с растворенной и коллоидной формой, также и тонкую взвесь.

Анализ литературных и собственных данных выявил пространственно-временную изменчивость содержания микроэлементов в различных организмах, достигающую для каждого из элементов 1-3, а  между разными элементами - 5 порядков величин. Вариабельность микроэлементов обусловлена совокупностью абиотических и биотических факторов. К абиотическим относят физико-химические параметры среды обитания: концентрация биогенов, соленость,  содержание и формы нахождения микроэлементов, субстрат. Биотические факторы включают видовую специфику, трофические взаимодействия (трофическая структура), онтогенез, физиологический (пол, репродукция) и биохимический статус.

Как правило, повышенное содержание микроэлементов, особенно тяжелых металлов, в воде, планктоне, макрофитах и бентосе является результатом антропогенного воздействия (Goldberg et al., 1975; Патин и др., 1977; Морозов, 1983; Windom et al., 1989;  Израэль, Цыбань, 1989; Fowler, 1990; Демина, 1984; Демина, Артемьев, 1984;  Luoma et al., 1998; Zwolsman, van Eck, 1999; Хрусталев и др., 2001; Гордеев, Демина, 2001;  Szefer et al., 2002; 2006;  Rejomon et al., 2008; и др.). Как показали наши исследования, уровни биоаккумуляции токсичных металлов в доминирующих таксонах литорали м. Картеш Кандалакшского залива Белого моря не превышают фоновые содержания в мягких тканях моллюсков Mytilus edulis (Zn < 200, Cu < 10, Pb < 5, Cd <2 мкг/г.сух.в.) (Laane, 1992), что  позволяет рассматривать эту акваторию в качестве фоновой  (Демина и др., 2009). Для других металлов и металлоидов установлены следующие фоновые значения в мягких тканях мидий (мкг/г. сух.в.): Hg 0,02; As 2; Se 1,5 (программа АМАР, Riget et al., 2000).

  В ряде случаев локальные максимумы металлов в макрофитах и моллюсках отражают металлогеническую обстановку в данном регионе (Саенко и др., 1988; Mndez et al., 2002; Green-Ruiz et al., 2005), либо обусловлены физико-химическими параметрами среды. Так, в красных и бурых водорослях литорали Баренцева моря  источником пиковых содержаний  Mn (до 620 мкг/г сух.в.) может быть его диффузионный подток из иловых вод, обогащенных органическим веществом слабовосстановленных донных осадков (Ваганов и др., 1976). Кроме того, важное значение имеют и видоспецифические особенности макроводорослей и высших растений (багрянки, бурые, зеленые, а также морская трава Zostera), обусловливающие групповое концентрирование в них целого ряда микроэлементов с различиями средних содержаний, достигающих двух порядков величин (Саенко, 1992; Snchez-Rodriguez et al., 2001).

  Существенное изменение видового состава, численности и биомассы фитопланктона и макрозообентоса в маргинальном фильтре вдоль градиента солености (Ильяш и др., 2003; Денисенко, 2009; Галкин и др., 2010), по-видимому, также влияет на интенсивность биоаккумуляции металлов в организмах. Распределение микроэлементов в сестоне Белого моря связано с величиной первичной продукции и содержанием металлов в воде, которые в значительной мере обусловлены гидрологическим режимом моря и влиянием речного стока (Демина, Немировская, 2006). Планктон Белого моря  характеризуется высокой концентрационной функцией, о чем свидетельствуют коэффициенты обогащения по отношению к микроэлементам в морской воде, варьирующие в пределах от 102 (Hg) до 105 (Fe, Pb) (Демина, Немировская, 2006). Различия в уровнях биоаккумуляции металлов в разных органах двустворчатых моллюсков Macoma sp. и Portlandia aestuariorum из эстуария р. Обь лишь отчасти можно объяснить биогеохимическими параметрами среды обитания;  основная причина, по-видимому, связана с видоспецифическими особенностями и/или другими биотическими факторами  (Демина и др., 2010).

  Сезонная изменчивость  бионакопления металлов авто- и гетеротрофными организмами обусловлена следующими факторами: сезонными вариациями в речном стоке и процессами в маргинальном фильтре (изменения биодоступной формы, питательных веществ и т.д.), изменением солености (Philips, 1976; Rainbow et al., 2004), изменениями биохимической активности организмов (Latouche, Mix, 1981; Cadena-Crdenas et al., 2008), а также взаимодействием между различными организмами.

В подавляющем большинстве эколого-геохимических исследований  прибрежных районов используются отдельные внутренние органы двустворчатых моллюсков или их мягкие ткани целиком (Некрасов, 1979; Христофорова и др., 1979; Goldberg, Bertine, 2000; и др.). Это позволяет получить усредненную оценку состояния среды обитания лишь за относительно короткий период (Васильев, 2003), поскольку время полувыведения тяжелых металлов оценивается несколькими неделями (Христофорова, 1989). Мягкие ткани, как правило, обогащены Fe, Zn, Cu, Cd, Pb, As относительно раковин от 2 до 50 раз (Szefer et al., 2002; Демина и др., 2009). Однако, роль карбонатных раковин мидий как биомониторов эволюции среды обитания в целях долговременного (десятки и сотни лет) экологического мониторинга трудно переоценить (Васильев, 1989; Bourgoin,1990);  поскольку карбонатные скелеты сохраняются как на поверхности донных осадков, так и в их разрезах.

  Количественную оценку вклада раковин в биоаккумуляцию микроэлементов двустворчатыми моллюсками можно получить, если от расчетов содержания в мкг/г  сухого вещества мягких тканей или раковин перейти к расчетам содержания металлов на целый организм мидии с учетом весовой доли раковин и мягких тканей. Основываясь на литературных и собственных данных по соотношению веса мягких тканей и раковин мидий, автор получил следующие результаты. В целом моллюске Mytilus spp. со средней длиной раковин (35±10) мм вес сухих мягких тканей составляет в среднем 10%, тогда как на долю раковины приходится 90 % общего сухого веса мидии. В Табл. 1 на основе большого массива литературных и собственных данных по содержанию микроэлементов  в мягких тканях и раковинах моллюсков сделан баланс микроэлементов в целом теле моллюсков с учетом весовой доли мягких тканей и раковин, а также оценена доля раковин в суммарном содержании микроэлементов.

   Таблица 1. Среднее содержание металлов*) в мягких тканях и раковинах Mytilus spp.,

а также в целом теле мидии с учетом весовой доли мягких тканей и раковин. 

Металл

Содержание, мкг/г сух. в.

Содержание (мкг/г) в целом теле  с учетом весовой доли мягких тканей и раковин

Доля раковин (%) в суммарном содержании 

в целом теле

Mягкие ткани

(n=1579)

Раковины

(n=248)

Mягкие ткани

(доля 0,1)

Pаковины

(доля 0,9)

Fe

414 ± 239

67,9 ± 17,8

41,4 ± 23,9

61,1 ± 2,0

  60

Mn

16,5 ± 6,35

21,0 ± 8,2

1,65 ± 0,53

  18,9 ± 4,8

  92

Cu

10,4 ± 5,7

3,14 ± 1,65

1,04 ± 0,6

  2,82 ± 1,41

  73

Zn

124 ± 21

10,6 ± 4,1

12,4 ± 2,2

  9,54 ± 3,5

  44

As**)

11,15 ± 3,24

2,33 ± 1,05

1,11 ± 0,27

  2,1 ± 0,85

  65

Cd

2,32 ± 0,48

0,07 ± 0,02

0,23 ± 0,06

  0,06 ± 0,02

  21

Pb

3,24 ± 1,47

1,25 ± 0,67

0,32 ± 0,16

  1,12 ± 0,53

  78

Hg***)

0,155 ± 0,013

0,016 ± 0,004

0,015±0,007

  0,014±0,003

  49

*) ± среднее квадратичное отклонение; **) n=125 и 78 соответственно; ***) n= 115 и 78 соответственно.

Из Таблицы 1 видно, что при расчете содержаний на целое тело мидий  соотношение доли мягких тканей и раковин  в биоаккумуляции большинства металлов изменяется в сторону карбонатных скелетов, где сосредоточена преобладающая масса Fe, Mn, Cu, As, Pb и Hg. С мягкими тканями связана преобладающая масса Cd и Zn. Отсюда следует вывод о том, что накопление Fe, Mn, Cu, As, Pb и Hg в биоосообществах двустворчатых моллюсков происходит в значительной мере за счет процессов биоминерализации.

  Кроме активного накопления микроэлементов наиболее массовым биосообществом мидий в процессах биоаккумуляции, существует и их пассивное  накопление на поверхности карбонатных раковин, которое можно оценить с помощью экстракции их адсорбированного комплекса. В наших экспериментах для этих целей использовался 25% раствор СН3СООН (рН 4,5) и ультразвуковая ванна САПФИР-1. Результаты экстракции из раковин моллюсков разного возраста (n=32) показали,  что наиболее лабильная адсорбированная форма составляет в среднем до 10% Fe, 30-40% As, Pb, Cd, Cu и преобладает (60-65%) для Zn и Mn. Отмечается подобие кривых, отражающих изменение общего содержания металлов в раковинах и их адсорбированной формы (рис.3).

Рис. 3. Соотношение адсорбированной формы и общего содержания Cu (мкг/г сух.в.)

  в раковинах Mytilus eulis (Кандалакшский залив, Белое море) в зависимости от их длины.

  Биологические процессы в эстуарии, включающие первичное и вторичное биопродуцирование, деструкцию и минерализацию органического вещества, приводят к изменениям концентраций СО2 и  О2, сопровождающимся трансформацией окислительно-восстановительной обстановки  в воде и донных осадках. Очевидно, что интенсивность биогенной миграции микроэлементов определяется уровнями их поглощения биосообществами, которые зависят от таких параметров экосистемы как  биопродукция, биомасса, продолжительность биоциклов.

Как видно из Табл.2, биопродукция фитопланктона, а также биомасса зоопланктона, макрофитов и зообентоса, а также изменяется в несколько раз в пределах маргинального фильтра океана. Время биоциклов колеблется от часов (фитопланктон) до нескольких лет (макрозообентос).

  Таблица 2. Некоторые характеристики прибрежных биосообществ океана.

Биосооб-щество

Биомасса (ссылка)

Биопродукция,

  мг См-2сутки-1

Время биоциклов

Фитопланктон

  -

200- 5 (20)  (Флинт и др. 2007); <150 -800 (Виноградов и др., 1996)

Часы - дни

Зоопланктон

в слое 0-100м

200-500 мгм-3 (Богоров , 1968)

Месяцы

Макрофиты

1,5 109т - сырая; 0,3 109т - сухая  (Блинова, Возжинская, 1971); 0,11109 т Сорг (Романкевич, 1977)

Недели - месяцы

Макрозообен-тос

200- >1000 г/м2 (сырая)

9109т  (Зенкевич и др., 1971)

Годы

 

  Автором проведены расчеты баланса масс металлов, ежегодно поглощаемых биотой глобального маргинального фильтра (М био), по формуле: М био = Сср.Б, где Сср.- среднее (медиана) содержание каждого из микроэлементов в доминирующих таксонах, Б - среднее значение биомассы сообществ (Табл. 3).  Здесь же показаны массы металлов ( М) в водной толще глобального  маргинального фильтра, которые складываются из их поступления с аэрозолями (Duce et al., 1991; Martin, Windom, 1991; Шевченко, 2006), а также из потерь речного стока при смешении с морскими водами (Гордеев, 2009).

Таблица 3. Баланс масс  металлов,  находящихся в воде ( М,103 т год-1)  и поглощаемых биомассой доминирующих сообществ (М био, 103 т ) в глобальном маргинальном фильтре

Мет

М,103 т год-1

М био, 103 т

Аэрозоли 1)

раств. взв.

Речной сток 2)

раств.  взв.

М

Макро-фиты 3)

Фитоп-ланк- тон 4) 

Фито-зоо-планк-тон 3)

Бентос,

мяг.тк.+

раков. 5)

М био.

Mn

25

200

80

12300

12605

22

2120

360 + 252

2752

Fe

224

2030

1245

855000

858499

99

50000

3800 +380

54199

Cu

2,1

0,35

2

672

676

5,1

1220

72 +14,4

1311

Zn

7

2,45

1,2

1920

1931

21

10600

990 +13,2

11624

Ni

0,7

1

0

837

839

2,5

530

36 +25

594

Pb

5,6

0,7

0,8

414

421

3,9

2120

45 +23

2192

Co

0,03

-

3

315

318

0,35

53

9 +3,6

66

Cd  

0,18

0,03

0,6 6) 

0,83

1,5

85

13,5 +0,3

100

1) (Duce et al.,1991);  2)  (Гордеев, 2009);  3)  cух.биомасса 0,3·109 т (Блинова, Возжинская, 1971); 4) - ПП высокопродукт. р-нов 26,5109т С/год (Виноградов, 2008), сод. Сорг. =50%;

5) - 90% биомассы бентоса сосредоточено в прибрежных водах, 9·109т (Зенкевич и др., 1971;

Беляев, 1985); 6) (Martin, Windom, 1991).

Как видно из Табл. 3, суммарное биологическое поглощение (М био.) и суммарная масса в воде (М) примерно одинаковы только для Ni, т.е. практически весь никель поглощается биотой. Значительно меньшее биологическое поглощение выявлено для  Mn, Co (20%)  и Fe (6% от массы в воде). Напротив, суммарное биопоглощение Cu, Pb, Zn и особенно Cd существенно превышает их массу в воде, т.е. эти металлы неоднократно перерабатываются биотой в маргинальном фильтре. Используя данные Табл. 3, оценим продолжительность биологического цикла металлов (Тбио) на примере фитопланктона, который использует исключительно растворенную форму. Для этого массу растворенного металла  (М) поделим на его ежегодное накопление фитопланктоном  (М био) и получим ряд по возрастанию Тбио (годы): Zn, Ni, Pb (0,001); Cd (0,002); Cu (0,003); Fe (0,03); Mn (0,05); Co (0,06). Наиболее быстрый (менее 1 дня)  «планктонный» цикл Zn, Ni, Pb, Cd и Cu по сравнению с Fe, Mn и Co (10-20 дней) можно объяснить различиями в химической реактивности и/или биодоступности этих металлов. 

  Оценка удаления микроэлементов при биопродуцировании сделана в работе (Martin, Windom, 1991), исходя из соотношения C/N =15 в органическом детрите и величины захоронения Сорг. (90%) в составе органогенного детрита  (Romankevich, 1984). Согласно этим авторам, в результате биологических процессов в эстуарных зонах и на прилегающем континентальном шельфе на дно удаляется (103 т /год): Fe 68; Zn 27; Cd 4; Cu, Ni 3; Mn, Pb 2,1; As 1,5 и Сo 0,45. Сравнение этих величин с данными Табл.4 показывает, что массы металлов, которые захороняются в результате биопродукционных процессов, в десятки раз меньше, чем участвуют в биологическом круговороте.

  Геохимическая роль макрозообентоса детально изучена на шельфе Черного моря и в Азовском море детально научной школой под руководством проф. Ю.П.Хрусталева  (Хрусталев и др., 1982, 1984, 2001; Доценко, 2006). Седиментологическим  выводом этих работ является то, масштабы бентосной биофильтрации шельфовых вод Черного моря в 2-5 раз превосходят твердый речной сток всего водосборного бассейна (Хрусталев, Денисов, 2002). Концентрирующая и биоседиментационная функция макрозообентоса подтверждается тем, что биогенный детрит, образовавшийся в экспериментальном микрокосме, оказался обогащенным  рядом металлов (Co, Fe, Mn, Zn, Cu, Cd, Cr) относительно контрольного (Остроумов, Демина, 2009).

В ходе дальнейшей миграции в океане доля растворенной формы и, соответственно, относительная подвижность металлов (Мет.раст./Мет.взв.) увеличивается по сравнению с маргинальным фильтром (рис.4).

  Рис.4. Относительная подвижность металлов в воде маргинального фильтра р.Обь

(Демина и др., 2010) и Карского моря *) (Gordeev et. al., 2007). 

2. В пелагиали океана микроэлементы находятся в геохимически подвижных формах вследствие как прямого, так и опосредованного влияния процессов биопродуцирования.  Геохимическим следствием этого является ускорение миграции микроэлементов в океане.

В океане растворенная форма микроэлементов преобладает над взвешенной, составляя в среднем от 50-55 (Fe, Pb)  до 99 % от общего содержания в воде (Лисицын, Гордеев, 1979; Демина, 1982; Демина и др. 1983, 1985; Гордеев, 2009). Это служит важнейшим фактором, предопределяющим биогенную миграцию микроэлементов в океане, поскольку фитопланктон поглощает из воды именно растворенные химические элементы (ионы и неорганические комплексы). В процессе биоассимиляции фитопланктоном микроэлементы связываются с гидрофильными функциональными белковыми и липидными группами, включенными в клеточную мембрану живых организмов (в том числе, в составе внеклеточных полисахаридов бактериального происхождения), и выделяются в воду в виде экзометаболитов (Романкевич, 1977; Berger et al., 1987). Отсюда следует вторая геохимическая предпосылка биогенной миграции - способность тяжелых и переходных металлов с недостроенной d-оболочкой к образованию металлорганических комплексов в океанской воде, содержащей природные органические соединения с электронодонорными атомами и функциональными группами. Растворимость этих комплексов существенно выше, чем неорганических комплексов металлов, что способствует образованию устойчивых соединений с повышенной миграционной способностью. Для ряда металлов количественно определена доля, закомплексованная органическими лигандами: Ag, Ni, Se – от 20 до 50%; Cu, Zn, Mn, - от 50 до 85 %; Fe, Cd и Co- 90-95% от общей концентрации в растворе (Mantoura et al., 1980; Демина, 1982; Мoffet et al., 1990; Bruland, 1990, 1992; van den Berg, 1995; Boy et al., 2001; Saito, Moffet, 2001).

  Таким образом, в растворе океанской воды на долю неорганических комплексов в разной степени диссоциации, составляющих биодоступную фракцию металлов, приходится менее 10% Fe, Cd, Co;  15-50 % Mn, Zn, Cu и оболее 50% Se, Ni, Ag.

  Количественной оценкой концентрирующей функции биоты служит коэффициент накопления  Кнак (Кнак = Сэлем. в организ. /Сэлем. в воде), который для разных металлов варьирует в широких пределах - от 102 до 106. Для каждого металла в отдельности наибольший Кнак отмечен в фитопланктоне, что обусловлено как физиологическим фактором - более высокой степенью его метаболизма (скорость деления клеток), так и физико-химическим явлением - наибольшей удельной его поверхностью, которая обеспечивает максимальный адсорбционный захват микроэлементов (Морозов, 1983; Sunda, Huntsman,1995). В океанском фитопланктоне содержание микроэлементов многократно выше, чем во взвеси; при этом для группы микроэлементов отмечается пропорциональность между их накоплением в планктоне и взвеси (рис.5). Это согласуется с выявленным ранее подобием химического состава океанской взвеси и планктона (Савенко, 1988).

Рис. 5. Сопоставление Кнак фитопланктоном и отношение Метвзв./Мет раст.

  Если в экспериментах с чистыми культурами фитопланктона установлена прямая зависимость между содержанием металлов и концентрацией неорганических растворенных форм (Sunda, Huntsman,1995), то в природных условиях картина усложняется. Между Кнак. микроэлементов и их относительной геохимической подвижностью (Кподвиж.=Мет.раст./Мет.взв.) выявляется не прямая, а явно обратная зависимость (рис. 6), что, по-видимому, обусловлено немонотоностью видового состава планктона, и тем, что в природной воде, как показано выше, доля металлов в биодоступной форме не столь значительна, как это ставилось в экспериментах. Интересно, что аналогичный вывод получен для зоопланктона континентальных озер (Леонова,2009), т.е. можно предполагать сходство в процессах биогенной миграции микроэлементов в гидросфере.

  Рис. 6. Зависимость между коэффициентами накопления (lg Кнак.) в фитопланктоне

и коэффициентами подвижности ( lg Кподвиж.) в океанской воде. Кподвиж. рассчитан

по данным (Гордеев, 2009).

  В водной толще океана распределение ряда тяжелых металлов (Cu, Zn, Cd, Ni, Fe, Ag, Со, Mo, V) коррелирует с  биогенными элементами - силикатами, фосфатами и нитратами: в фотической зоне вследствие захвата фитопланктоном их концентрация в растворе минимальна, а с увеличением глубины - по мере минерализации планктоногенного органического вещества - нарастает, что свидетельствует о вовлечении микроэлементов в биологический цикл фитопланктона (Brand et al., 1983; Bruland, 1980, 1983; Collier, Edmond, 1984; Martin, Fitzwater, 1988; Wangersky et al., 1989; Rue, Bruland, 1995 и др.).

Исследование вертикального распределения некоторых металлов на широтных и меридиональных разрезах юго-восточной части Тихого и центральной части Индийского океанов показало, что повышенные концентрации Fe, Zn и Cu в составе металлорганических комплексов приурочены к фотическому слою, южная субтропическая конвергенция способствует проникновению вод, обогащенных металлорганическими соединениями, на глубины вплоть до 500-1500м  (Демина, Гордеев, 1979; Демина и др., 1983; Демина и др., 1985).

  В пробах планктона, собранных в поверхностных водах различных районов с сильно различающимся содержанием биогенных элементов, средние значения отношений эссенциальных металлов Fe, Zn и Cd к биогенам оказываются практически постоянными, т.е. изменяются в пределах фактора 3 (Collier, Edmond, 1984; Ho, 2006). Это позволило вывести стехиометрическую формулу среднего состава планктона, наподобие числа Редфильда 106С: 16N: 1P (Redfield et al.,1963): P1000 Fe5 Zn2 (Cu, Mn, Ni, Cd)0,4 (Bruland et al., 1991); P1000 Fe5 (Zn, Mn)2 Ni1, Cd0,5, Cu0,4, Co0,2 (Kuss, Kremling, 1999); P1000 Fe1,8 Mn0,26 , Zn5,4 Ni0,61 (Тwinning et al., 2004).

В планктоне  большая доля (>90%) металлов связанa с нескелетной органической фазой: сверхлабильной фракцией ОВ, быстро высвобождающейся в воду после отбора, и более устойчивыми компонентами, содержащими специфические металлорганические лиганды (Martin, Knauer, 1973; Collier, Edmond, 1984). С помощью традиционных методов последовательного селективного химического выщелачивания (Gibbs, 1977) с некоторыми модификациями диссертанта были оценены основные механизмы накопления металлов в Тихом океане океанским тотальным планктоном, представленным в среднем на 65%  зоопланктоном (копеподы), остальное – диатомовые и перидиевые водоросли. Показано, что в среднем около 80% от общего содержания Fe, Zn, Cu и Mn связано с органическим веществом, извлекаемым раствором пирофосфата и хлорированным спиртом, т.е. биоассимиляция служит главным механизмом накопления металлов (Демина, Фомина, 1978; Демина, 1982). Другой важный процесс накопления – окисление Fe и Mn на границе раздела фаз вода/живое вещество (вероятнее всего, бактериальное) с формированием монослоев  аморфных гидроксидов (извлекаемых реагентом Честера), и пассивная адсорбция на них других металлов (15-25%). Наконец, до 8-10% этих металлов содержится в составе геохимически инертных форм, незатрагиваемых предшествующими реагентами и захватываемых  при безвыборочной фильтрации зоопланктона (рис. 7).

  Рис.7. Формы некоторых тяжелых металлов в тотальном планктоне

юго-восточной части Тихого океана (Демина, 1982).

  Автохтонная биогенная взвесь, которая преобладает в поверхностном слое открытого океана, содержит от 30 до 80% ОВ (Лисицын, 1974). В составе ОВ планктона –биополимеры: белково- и углеводоподобные вещества, липиды, пептиды (Романкевич, 1977, 2008). На долю кремнистых и карбонатных частиц приходится 25-30%  (Богданов и др., 1976;  Lal, 1977; Емельянов, 1977; Клювиткин, 2009). Наши данные показывают, что  различия в биологической продуктивности вод сказываются на характере связи металлов во взвеси с различными носителями. Так,, в олиготрофных водах центральной части Индийского океана в органически-связанной форме присутствует в среднем лишь менее 20% Zn, Mn, Cu и Pb, а доминирующей является наиболее лабильная адсорбированная форма (30-70%) (Демина и др.,1984), в отличие от  высокопродуктивных районов ю-в части Тихого океана, где от 50 до 80% общего содержания Zn, Cu, Fe, Mn связано с ОВ (Демина, 1982). Циркумконтинентальная зональность распределения металлов во взвеси, которая отмечается для как Тихого, так и Индийского океанов (Демина, 1982; Демина и др.,1984), проявляется том, что по мере удаления от континента в пелагиаль снижается относительный вклад геохимически инертного (литогенного) носителя при одновременном увеличении  гидрогенных форм. Особенно заметно это для Zn и Cu, доля органически-связанной формы которых возрастает в водах пелагиали океана в 2 раза (рис.8).

 

Рис.8. Изменение соотношения взвешенных форм Fe, Mn, Zn и Cu на разрезе

  по 23о ю.ш. в юго-восточной части Тихого океана (Демина, 1982).

  1. металлорганические комплексы (пирофосфатная вытяжка); 2- аморфные

Fe-Mn гидроксиды c адсорбированным комплексом микроэлементов; 3-биополимеры (белково-, углеводоподобные вещества-абсолютный хлорированный спирт); 4 – геохимически инертная форма. Стрелками показано направление берег-океан.

  Интересно отметить, что для Al – элемента-индикатора терригенного вещества во взвеси и донных осадках – также установлена его связь с биологическими процессами в воде (Cashetto, Wollast, 1979; Stoffin, 1979; Stoffin, Mackenzie, 1982), а также взвеси и донных осадках пелагиали океана (Демина и др., 1984).

Важная роль биосообществ фито- и зоопланктона в биогенной миграции состоит не только в том, что они концентрируют микроэлементы из рассеянного состояния, но и транспортируют их разнообразными способами: активный перенос зоопланктоном по вертикали (Виноградов, 1959), погружение скелетных структур, линяющих экзоскелетов и органического детрита (Arrhenius, 1963),  Fowler, Small, 1967). Биогенные частицы при погружении (вследствие обратимых адсорбционных процессов и бактериального синтеза и/или разложения) проходят стадию минерализации-регенерации, в ходе которой они как обогащаются, так и обедняются микроэлементами (Craig, 1974). Вертикальный транспорт образованного в фотическом слое ОВ, как показано методом седиментационных ловушек (СЛ), осуществляется в основном потоками оседающего пеллетного материала, скорость погружения которого в десятки раз выше, чем отдельных и агрегированных частиц планктона (Collier, Dymond, 1977; Honjo, 1980; Bishop et al., 1980, 1989;  Лисицын и др., 1990; Тамбиев и др., 1992 и др.). Подобие химического состава пеллетного материала и планктона свидетельствует об унаследованности состава осадочного материала океана от состава живого вещества (Савенко, 1988).

Динамические аспекты биогенной миграции металлов в океане оценим с помощью времени биологического цикла Тбио. по формуле Тбио.фот./Мбио. где Мфот.– масса растворенных металлов в фотическом слое, Мбио. – масса металлов, ежегодно захватываемая фитопланктоном в фотическом слое, которая определяется средним содержанием в фитопланктоне, умноженным на величину первичной продукции в открытом океане, составляющую 61109т Cорг (Романкевич, 2009) (Табл. 4). Время пребывания () является фундаментальной биогеохимической характеристикой циклической системы химических элементов в океане (Вернадский, 1983). Рассчитаем по формуле: Мокеан/Fмет., где Мок. – суммарная масса металлов в океане, Fмет. - ежегодный поток металлов в океан, который складывается из поставки речным стоком с учетом потерь на барьере река-море (Гордеев, 2009), а также поступления c аэрозолями (Duce et al., 1991) и гидротермальными флюидами (German, Angel, 1995).

Таблица 4. Динамические аспекты биогенной миграции металлов в океане: время

  биоцикла  (Тбио.) и время пребывания ().

Металл

Мфот.

106т

Мбио.

106т

Тбио., годы

Мокеан 106т*)

Fмет.

106т

, годы

Сr

15

4,2

1

290

Нет дан.

-

Mn

1,1

4,2

0,3

24

15

1,5

Fe

1,9

43

0,1

130

130

1

Co

0,09

0,18

0,5

1,7

0,04

40

Ni

32

1,22

3

640

0,14

4600

Cu

17

12,1

1

340

0,26

1300

Zn

14

17

1

270

0,64

420

As

120

1,7

60

2360

Нет дан.

-

Se

9

0,49

20

180

Нет дан.

-

Ag

0,15

0,02

6

3

Нет дан.

-

Cd

5,5

0,37

15

93

0,013

7400

Sb

9,5

0,01

950

190

Нет дан.

-

Pb

0,14

2,44

0,1

4,9

0,14

35

Hg

0,014

0,01

1

0,27

Нет дан.

-

  *) сумма (раствор+взвесь) (Гордеев, 2009)

Из  Табл.4 видно, что время биоциклов Тбио в исследованной группе микроэлементов варьирует от 950 лет (Sb)  до <1 года (Co, Mn, Pb, Fe). Время пребывания металлов изменяется в пределах от >1000  (Cd, Ni, Cu) до  <100 (Co, Pb) и даже  < 10 (Mn, Fe) лет. Таким образом, продолжительность биоциклов металлов в фотической зоне в десятки и сотни раз короче, чем их время пребывания в океана. Геохимическим следствием из этого является то, что биологическое поглощение металлов и высокая интенсивность биологических циклов фито- и зоопланктона способствует многократному (от 10 до 1000 раз) ускорению миграции металлов в океане. В группе металлов отмечается следующая тенденция: чем короче биоцикл, тем меньше время пребывания металла. Дефицит биодоступного Fe как элемента, лимитирующего фотосинтез и биопродуктивность существенной части океанских вод с высоким содержанием биогенов и низким – хлорофилла (Martin et al., 1993; Boyd et al., 2007), может обусловливать его самый быстрый биологический круговорот в океане, что подтверждается минимальными значениями Тбио  и (рис.9).

Рис.9. Зависимость между временем пребывания металлов в океане и

  продолжительностью их биологического цикла Тбио.

  В районе Парамуширского склона (на глуб.880 м), где происходит разгрузка  водно-газовых флюидов метанового состава (Зоненшайн и др., 1987), установлена аномальная численность метанотрофных бактерий и интенсивность биогеохимических процессов бактериального метанокисления, на 1-2 порядка величин превышающая фоновые (Гальченко, 1989). Нам удалось выявить аномалии в распределении металлов, обусловленных метановым «факелом» в водном столбе: обогащение взвесью, взвешенным Mn, а также растворенными формами Fe, Сu, Cd, Cr, Co  и Ni (Демина, Атнашев, 1989), а иловые воды газогидратсодержащих донных осадков обогащены металлами на 1-2 порядка по сравнению с фоновыми (Демина и др., 1989). Это может свидетельствовать о тесной взаимосвязи между бактериальными процессами и миграционными формами металлов.

  3. Фауна глубоководной гидротермали, функционирующая на основе хемосинтеза, служит мощным глубоководным биофильтром, концентрирующим металлы на 2-3 порядка величин больше по сравнению с маргинальным фильтром и фотической зоной океана. 

Бентопелагические сообщества глубоководных гидротермальных полей, недоступных фотосинтезу, функционируют на основе хемосинтетической первичной продукции, создаваемой специфическими бактериями, численность и биомасса которых вблизи источников в десятки тысяч раз выше, чем в пелагиали океана (Jannasch, Wirsen, 1979; Гальченко и др.,1988; Fisher, 1990; Леин, Пименов, 2002).  Биомасса гидротермальной фауны (мягкие ткани) достигает 10 кг/м2 (Gebruk et al., 2000), что в десятки и сотни раз выше биомассы бентоса в фоновых районах на аналогичных глубинах. Наиболее массовыми биосообществами в гидротермали являются симбиотрофные организмы - двустворчатые моллюски Bathymodiolus (на полях САХ)  и вестиментиферы Riftia (на полях ВТП), населяющие места выходов теплых диффузных флюидов.

  В данной работе распределение микроэлементов исследовано в доминирующих гидротермальных биосообществах на трех уровнях организации: 1) биосообщества разных гидротермальных полей, 2) различные организмы внутри одного и того же поля, 3) разные органы внутри организмов, а также в среде их обитания (вода биотопов). Исследовано семь гидротермальных полей: Менез-Гвен, Брокен-Спур, Снейк-Пит, Лост-Сити, Рейнбоу на Срединно-Атлантическом хребте (САХ), и  9о50’с.ш., Гуаймас на Восточно-Тихоокеанском поднятии (ВТП). Эти поля различаются по глубине выходов источников (от 850 до 2550 м), геологическому строению, составу пород  и скоростям спрединга (Von Damm, 1990; Богданов, 1997; Богданов и др., 2006), что сказывается на различиях в максимальной температуре исходных флюидов и составе микроэлементов в них. Высокотемпературные  флюиды из черных курильщиков с максимальной температурой 405оС (в расчете на «end-member»-флюид с нулевым содержанием Mg) содержат Fe, Mn, Zn, Cu  и Sb в 50-1000 раз,  а Ni, Co, Cd, Ag и Pb – в 5-20 раз выше, чем низкотемпературные растворы (To до 274оС) поля Менез-Гвен САХ (German, Von Damm, 2004). Турбулентное излияние горячих флюидов, в 102-106 раз обогащенных  многими химическими элементами относительно холодной придонной воды (Lonsdale, 1977; Edmond et al., 1979), создает геохимический барьер с резкими градиентами физико-химических показателей, где в пределах нескольких десятков см от источника температура (То) падает на десятки оС,  а рН возрастает от 2-3,5 до 5,6-6,8. При этом происходит как простое (консервативное) разбавление флюидов морской водой, основным трассером которого служит То (Sarradin et al., 1999), так и различные физико-химические и биогеохимические процессы, приводящие к значительному уменьшению содержания микроэлементов в воде биотопов по сравнению с исходными флюидами. Особенно резко (на три-четыре порядка величин) в придонном слое гидротермали падает содержание «главных» во флюидах металлов -  Fe, Mn (рис. 10), а также Zn и Cu, что обусловлено образованием в зоне смешения  их собственных минеральных фаз – сульфидов и гидрооксидов; концентрация других металлов в воде биотопов в 3-50 раз ниже, чем в исходных флюидах (Desbruyres et al., 2000, 2001; Sarradin et al., 1999, 2008; Kdr et al., 2005; LeBris, 2006; Демина и др., 2007; Демина, Галкин, 2008; Demina et al., 2009). Однако во всех случаях  эти разбавленные в разной степени флюиды оказываются в 50-100 раз обогащены рядом микроэлементов относительно океанской воды.

     

  Рис.10. Неконсервативное поведение Fe и Mn при возрастании рН в зоне смешения флюидов и придонной воды на гидротермальном поле 9о50’с.ш. ВТП (данные автора).

  Анализ литературных и собственных данных показал (Табл.5), что в воде над поселениями фауны на полях с высокотемпературными источниками ВТП, для которого характерны высокие скорости спрединга (>11 см/год) среднее содержание ряда металлов (Fe, Mn, Zn, Cr, Pb и Ag) в несколько раз выше, чем в воде биотопов низкоспредингового (<6 см/год) САХ  как с низко-, так и с высокотемпературными источниками. В пределах  САХ среднее содержание большинства металлов в воде  биотопов полей с высокотемпературными источниками (Брокен-Спур и Рейнбоу) лишь в 2-10 раз выше по сравнению с низкотемпературным полем Менез-Гвен (Табл.6); тогда как в исходных

Таблица 5. Общая концентрация микроэлементов (мкмол/л) в воде биотопов САХ и ВТП. 

Элемент

  САХ

ВТП








низко-То *)

  высоко- То **)

  высоко- То ***)

сред.

миним.

макс.

сред.

миним.

макс.

сред.

миним.

макс.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Fe

0,35

0,21

0,5

4,03

0,16

10,3

18,65

5,0

62,6

Mn

0,44

0,04

0,85

2,29

0,22

7,31

12,97

1,48

43,6

Zn

0,64

0,07

1,21

2,31

0,43

7,64

9,22

0,3

27,3

Cu

0,16

0,06

0,33

1,78

0,14

1,99

1,02

0,27

3,1

Ni

0,24

0,18

0,3

0,6

0,01

1,61

0,25

0,09

0,41

Cr

0,02

0,01

0,03

0,03

0,02

0,08

0,39

0,01

0,76

Co

0,02

0,001

0,03

0,51

0,003

1,29

0,2

0,16

0,29

As

0,23

0,12

0,43

0,66

0,17

1,28

0,33

0,1

0,73

Sb

0,03

0,02

0,05

0,25

0,04

0,72

0,2

0,03

0,57

Pb

0,01

0,003

0,022

0,025

0,001

0,08

0,06

0,01

0,26

Cd

0,002

0,0001

0,012

0,029

1E-04

0,134

0,01

0,001

0,05

Ag

0,016

0,003

0,025

0,006

0,002

0,009

0,017

0,002

0,039

Hg

5E-04

1E-06

3E-04

5E-04

1E-06

0,002

н.д.

н.д.

н.д.

*) Менез-Гвен (Kadar et al., 2005; Демина, Галкин, 2008);**) Рейнбоу (Desbruyres et al., 2001; Демина, Галкин, 2008); Брокен-Спур [данная работа]; ***) 9o с.ш.(Демина и др., 2007); 13oc.ш.(Sarradin et al., 1999, 2008), ***) Гуаймас (Demina et al., 2009).

флюидах эти различия составляют 50-1000 раз. Таким образом, в результате комплекса физико-химических и биогеохимических процессов резкие различия в уровнях металлов,

свойственные исходным  флюидам различного типа гидротермальных полей, заметно сглаживаются в воде биотопов.

Для большинства изучаемых элементов выявлена связь между концентрацией микроэлементов (мкМол/л) в воде биотопа и тканях гидротермальных животных.  Повышенная концентрация микроэлементов в воде биотопа симбиотрофных двустворчатых моллюсков Bathymodiolus на высокотемпературном поле Рейнбоу САХ по сравнению с низкотемпературным полем Менез-Гвен (рис. 11 а, б) отражается на повышенном накоплении микроэлементов в жабрах этих митилид (рис. 11 в, г), где локализованы бактерии-эндосимбионты.

Концентрация микроэлементов в воде биотопов доминантной фауны является важным, но не единственным фактором, контролирующим их бионакопление в мягких тканях. Так, в воде над поселениями митилид концентрация таких эссенциальных (физиологически важных) металлов как Fe, Mn and Zn на поле Рейнбоу значительно выше, чем на поле Брокен-Спур САХ (Демина, Галкин, 2008).

  Рис. 11. Содержание микроэлементов в воде (мкМол/л) биотопа (а, в) и жабрах

(мкг/г сух.в.) (б, г) двустворчатого моллюска Bathymodiolus azoricus  на полях

Менез- Гвен и Рейнбоу (САХ).

  Однако в мягких тканях моллюсков Bathymodiolus  azoricus, особенно в жабрах, заселенных бактериями-эндосимбионтами, на поле Рейнбоу подобного превышения содержания этих металлов не отмечается. Очевидно, это обусловлено влиянием других абиотических факторов. Так, интенсивность первичной продукции хемосинтеза (скорость бактериальной CO2-ассимиляции) на поле Брокен-Спур (2,82 мг C л-1 день-1) в 2 раза выше, чем на поле Рейнбоу (Леин, Пименов, 2002), что, по-видимому, способствует и большему поглощению микроэлементов. Напротив, более высокие потоки частиц в придонном слое поля Рейнбоу, в 200 раз превышающие потоки в пелагиали океана (6,9 и 0,032 г м-2 день-1соответственно), могут снижать фильтрующую активность моллюсков (Desbruyres et al., 2001), которые, согласно изотопным данным, используют, наряду с симбиотрофией, и ОВ, связанное со свободно живущими автотрофными бактериями, а также минерализованное ОВ, поступившее сверху (Van Dover, 2000). По нашим данным, общий поток оседающих частиц в 15 м от дна (1,73 г м-2 день-1) в 3 раза выше, чем в вышележащих горизонтах, что обусловлено дополнительным привносом с гидротермальным и адвективным потоками; основной прирост потоков Fe, Mn, Cu, Zn, Ni связан с увеличением геохимически-подвижных форм – гидрооксидов Fe и Mn, сульфидов и адсорбированного комплекса металлов (Лисицын и др.,1990; Tambiev, Demina, 1992). Скорости осаждения частиц, уловленных СЛ, предельно высоки – до 2000 м в сутки, соответственно время пребывания изученных элементов в наддонном слое колеблется от 0,2 (Fe) до 85 (Sr) дней.

  В карбонатных раковинах арагонитового (Calyptogena) или кальцитового (Bathymodiolus) состава уровень содержания и характер распределения металлов в определенной степени отражает их содержание в воде биотопа. На высокотемпературных полях САХ раковины митилид обогащены Fe и Mn в 20-30 раз по сравнению с их аналогами с поля Менез-Гвен (рис. 12а).

а)

б)

  Рис.12. Среднее содержание (мкг/г сух в.) микроэлементов в раковинах

двустворчатых моллюсков Bathymodiolus sp. с разных гидротермальных полей.

  Такие абиотические факторы среды обитания как морфология гидротермальных построек, распределение активных зон поступления  диффузных флюидов и теплых истечений  определяют фаунистическую зональность, т.е. характер распределения организмов в пределах гидротермального поля (Галкин, 2002). Наибольшая плотность поселения фауны отмечена в температурном диапазоне 25-5оС (Биология гидротермальных систем, 2002).

Внутри гидротермального поля с температурной зональностью связаны и уровни биоаккумуляции микроэлементов в гидротермальных организмах (Демина и др., 2007; Демина, Галкин, 2008). В трубках полихет-альвинеллид поля 9о50’с.ш. ВТП пиковые концентрации  достигают 16,1% Fe, 3,73% Zn, 1,11% Cu,  3,5·10-2 % Pb, нескольких десятков мкг/г Mn, Ni, Cr, Cd, и Se, и около 10 мкг/г Ag, As, Co и Hg.  Полихеты Alvinella pompejana обитают в наиболее высокотемпературной зоне (60-40оС) на сульфидном субстрате, где влияние разгружающихся флюидов сказывается в наибольшей степени. Супертермофилы Alvinella pompejana - грейзеры, которые питаются взвешенным ОВ, созданным бактериями прямо на выходе флюида, что способствует наибольшему их обогащению микроэлементами по сравнению с симбиотрофными организмами - вестиментиферами Riftia pachyptila, Bathymodiolus thermophilus и Calyptogena magnifica, которые селятся в более прохладных (25-6 оС) водах (рис.13). При удалении от гидротермального источника среднее содержание тяжелых металлов в мягких тканях организмов уменьшается по-разному для разных групп элементов. Накопление в таксонах эссенциальных и сульфидобразующихметаллов - Fe, Zn и Cu, среднее содержание которых многократно выше, чем остальных металлов, наиболее резко (на 2-3 порядка величин) снижается при переходе от источника к периферии.

Рис.13. Распределение металлов и металлоидов в мягких тканях организмов, обитающих

в трех температурных зонах и периферии поля 9о50’с.ш. ВТП (Демина и др., 2007).

  Для остальных микроэлементов (Mn, As, Pb, Ni, Ag, Cr, Se, Sb, Hg и Cd), имеющих более низкие уровни содержания в биоте (от 120 до менее 10 мкг/г сух.веса), сильное превышение отмечено лишь в наиболее теплолюбивых  альвинеллидах (рис. 13).

  На гидротермальных полях САХ наиболее представительными теплолюбивыми организмами являются специализированные креветки Rimicaris exoculata, роящиеся при температуре 20-30оС в «муарах» (Верещака, 1996). В ротовых конечностях (максиллопедах) этих симбиотрофных креветок, где функционируют нитчатые бесцветные серобактерии (Верещака и др., 2004), также содержатся предельно высокие количества металлов: до 3 % Fe, 0,58% Zn, 0,71% Mn, 0,41% Cu; до 200 мкг/г Cd, Ni, Co и Cr (Демина, Галкин, 2008).  Внутри поля Рейнбоу САХ в креветках Rimicaris exoculata, обитающих в более высокотемпературных и, следовательно, более подверженных влиянию флюидов биотопах, найдено  более высокое содержание микроэлементов по сравнению с другим массовым таксоном САХ – двустворчатыми моллюсками Bathymodiolus spp.

  Выживаемость фауны в высокотемпературной среде обитания обеспечивается при естественной детоксикации сероводорода, когда наиболее токсичные формы серы - H2S и HS- - замещаются на менее токсичные гидратированные комплексы FeS-nH2O (Le Bris et al., 2006). Другой важный механизм защиты от вредного воздействия среды обитания - формирование металлотионеинов, т.е. низкомолекулярных белковых комплексов, связывающих тяжелые металлы в нетоксичные для организмов формы, присутствующих не только в гидротермальных (Rousse et al., 1998), но и в прибрежных (Phillips, Rainbow, 1989) организмов.

  Из литературных и собственных данных следует, что среди отдельных органов и тканей наибольшие содержания микроэлементов, на 1-2 порядка выше, чем в других тканях, отмечаются в органах, где сконцентрированы сероокисляющие бактерии-эндосимбионты; это жабры двустворчатых моллюсков Bathymodiolus и Calyptogena, трофосома вестиментиферы Riftia и максиллопеды креветок Rimicaris. Проведенные нами измерения содержания органического углерода (Сорг) в более чем ста пробах различных органов гидротермальных животных показали, что именно в жабрах Bathymodiolus и трофосоме Riftia определены предельно высокие содержания  Сорг (до 63 %). Очевидно, обогащение металлами этих беспозвоночных обусловлено образованием стойких в этих условиях биополимеров.

Геохимические особенности поля Гуаймас (Калифорнийский залив) обусловлены сочетанием мощного осадочного чехла с высоким содержанием Cорг (до 6.21%) (Пересыпкин и др., 2005)  и высокой продукции бактериального хемосинтеза, которая в бактериальных матах достигает 27 мг Cорг м-2день-1(Леин и др., 1988), а в верхнем 50-см слое донных осадков - 91 мг Cорг  м-2день-1 (Гальченко и др., 1989), что в несколько раз выше, чем на других полях. Обогащенность среды обитания органическим веществом, очевидно, способствует проявлению миксотрофии двустворчатых моллюсков – т.е. питания за счет фильтрации и сестнофагии, наряду с симбиотрофией (Von Dover, 2000).

Наибольшая биоакумуляция микроэлементов найдена нами не только в органах, связанных с бактериальным хемосинтезом: пиковые содержания Fe, Cu, Ag, Pb, Cd, As, Sb определены в мантии моллюсков-везикомеид Archivesica gigas. Высокие биоакумуляционные свойства проявились и у неспециализированных организмов - моллюсков Leda (Nuculana grassley), актиний Actiniаria и  губок Spongia. Обнаружение в  губке Spongia пиковой концентрации Mn ( 2915 мкг/г сух.в.), которая  в 4 раза выше, чем Fe, и почти в 15 раз выше, чем Zn, а также близость мольного отношения Fe/Mn в организме Spongia и воде микробиотопа, является следствием геохимических особенностей бассейна Гуаймас, во флюидах которого Mn преобладает над другими металлами.

  Среди биотических факторов, контролирующих биоаккумуляцию металлов в гидротермальных организмах, рассмотрим трофическую структуру (тип питания), стадии онтогенеза (возраст), содержание Cорг в тканях, влияние бактерий.

  Трофическая структура гидротермальных бентопелагических сообществ отражает специфику гидротермальной среды, находящейся под влиянием флюидов. В основании пищевой цепи здесь находятся хемосинтезирующие бактерии - первичные продуценты ОВ, что является коренным отличием глубоководных гидротермальных сообществ от фотосинтетических. Специализированные гидротермальные организмы являются консументами 1-го трофического уровня, это преимущественно животные- эндосимбиотрофы: двустворчатые моллюски Bathymodiolus spp., Calyptogena magnifica, вестиментиферы Riftia, существующие в симбиозе с внутриклеточными бактериями, и экзосимбиотрофы (креветки Rimicaris и полихеты Alvinella, питающиеся серобактериями). Кроме того, сюда относятся и неспециализированные животные - бактериофаги (грейзеры, детритофаги и фильтраторы). На 2-ом трофическом уровне существуют плотоядные животные – хищники и некрофаги: гастроподы, крабы Segonzacia, Bythograeidae, Munidopsis, полихеты и креветки Alvinocaris (Галкин, 2002).

Трофическая структура имеет важное значение в биоаккумуляции микроэлементов: организмы более  низкого трофического уровня характеризуются и пониженной концентрационной функцией (Кнак.). В первичных продуцентах (хемоавтотрофных бактериях) Кнак  Fe, Cu и Zn составляет n·103, что примерно на порядок ниже, чем в симбиотрофных фильтраторах (двустворчатых моллюсках) и хищниках (крабах) в гидротермали САХ (Kadar et al., 2007). Аналогичным образом,  в гидротермали бассейна Гуаймас ВТП  Кнак  металлов на 1-2 порядка выше в актиниях и губках (т.е. в хищниках и фильтраторах-сестонофагах, относящихся к более высокому трофическому уровню), чем в вестиментиферах и двустворчатых моллюсках - специализированных организмах-симбиотрофах более низкого трофического уровня (Demina et al., 2009).

Мягкие  ткани моллюсков существенно (в 20-30 раз) обогащены Сорг относительно раковин.  На различных полях САХ и ВТП в среднем содержании Сорг, составляющем (34,5±10,1)%, сильных различий не обнаруживается. Статистическая обработка данных не показала значимых ранговых коэффициентов корреляции (критерий Пирсона) каждого из микроэлементов с содержанием Сорг.; биоаккумуляция в мягких тканях, по-видимому, слабо контролируется общим содержанием в них Сорг.. Из экспериментов по экстракции липидов, проведенных совместно с сотрудниками Лаборатории химии океана (В.И.Пересыпкин, Н.Г.Шульга), выяснилось, что Cu, Zn, Cr, Se и Sb в большинстве случаев накапливаются в липидной фракции ОВ с коэффициентом обогащения  50 до 1000 относительно их общего содержания в мягких тканях симбиотрофных таксонов.

Влияние онтогенеза на биоаккумуляцию микроэлементов изучено нами на примере моллюсков Bathymodiolus azoricus разновозрастной серии  (n=22) с длиной раковины от 24 до 116 мм. В мягких тканях с увеличением длины раковины (т.е. на более зрелых стадиях онтогенеза), существенных изменений в содержании микроэлементов (кроме Hg) не отмечается. В карбонатном скелете раковин с возрастом содержание Fe, Mn, Ni и Cu уменьшается почти в 10-20 раз (рис. 14). Для остальных микроэлементов каких-либо 

  Рис. 14. Содержание микроэлементов в раковинах двустворчатых моллюсков

  Bathymodiolus azoricus  в зависимости от их длины  (поле Рейнбоу САХ).

закономерностей не просматривается. Это дает основание сделать вывод о том, что более молодые моллюски со средней длиной 30мм, обладающие  более высокой степенью метаболизма, более интенсивно накапливают эссенциальные, т.е. жизненно необходимые металлы - Fe, Mn, Ni и Cu.

  Автором рассчитан баланс весовой доли мягких тканей и карбонатного скелета в содержании микроэлементов на целый организм двустворчатого моллюска Bathymodiolus, который показал важную роль карбонатных скелетов в биоаккумуляции микроэлементов. Mn и Ni отличаются от других металлов тем, что они почти нацело (97% в среднем) сосредоточены в карбонатной раковине, что соответствует их высокому геохимическому сродству к карбонатной матрице раковин, где они могут изоморфно замещать Са.  Преобладающая масса (70-80%) в балансе Fe, Pb, Co, Cr и Se также концентрируется веществом раковин. Напротив, лишь 25% Cu входит в состав раковин и 75% - в состав жабер, обогащенных органическим углеродом. Это отличает Cu как металл, наиболее склонный к образованию металлорганических соединений.  Баланс между мягкими тканями и раковинами остальных микроэлементов примерно одинаковый (рис. 15).

Рис.15. Относительная роль биоассимиляции и биоминерализации в аккумуляции

микроэлементов двустворчатыми моллюсками  Bathymodiolus azoricus.

На поверхности кальцитовых раковин моллюсков  Bathymodiolus с двух гидротермальных полей Рейнбоу и Брокен-Спур нами были отмечены охристые рассыпчатые пленки толщиной до 3 мм (Демина, Галкин, 2008). Изучение минерального состава (О.Ю.Богданова) выявило наличие ферригидрита (вероятно, бактериального происхождения), гетита, гематита, безжелезистого вернадита. Средний состав микроэлементов в этих пленках- (%): Fe 39,1; Mn 0,48; Zn 0,022;  (мкг/г сух.в.): As 107, Cu 36, остальные <10 (Демина, Галкин, 2008). На основании отношения содержания металлов в корках к содержанию в жабрах (Мет.корки/Мет.жабры) выявлено, что кроме Fe (102) и Mn  (104), корки обогащены Ni (3,6), Sb (3,2), Se (3), As(2,2), Zn (2,8), Co (2); Cr (1,4) распределяется почти поровну, тогда как Cu (0,3), Hg (0,2) и Ag (0,1) тяготеют к  накоплению в жабрах. Исходя из этого, можно считать, что гидроксидные корки на раковинах служат накопителями большинства микроэлементов (Демина, Галкин, 2008).

Сходная биогеохимическая роль в постседиментационном накоплении микроэлементов выявлена недавно и для кальцитовых раковин планктонных фораминифер в разных фракциях (от <0,1 до >0,5 мм) рудоносных и металлоносных осадков поля Ашадзе-1 САХ (Габлина и др., 2009).  Содержание Fe, Ni, Co, Cr,  Cu и Ag в них в 10 раз выше, чем в фоновых фораминиферах из южной Атлантики, а среднее отношение Fe/Mn (81) совпадает с таковым в Fe-Mn гидроксидных пленках на раковинах Bathymodilus с поля Рейнбоу.

  Бактериальные внеклеточные полимерные соединения (EPS) способны эффективно связывать металлы  (Mittelman, Geesey, 1985). Однако, количественная оценка этих бактериальных процессов для гидротермальных организмов, представляется сложной задачей в силу трудностей методического и аппаратурного характера, связанных с адекватным количественным выделением микробной биомассы. Очевидно, этой причиной обусловлена малочисленность публикаций – всего одна (Kadar et al., 2006), в которой показано, что в биомассе бактерий-эндосимбионтов,  выделенных из жаберной ткани моллюсков Bathymodiolus, содержится 75% Cu от ее общего содержания в мягких тканях.  Известно, что в гидротермальных экосистемах,  кроме такой разновидности бактерий, существуют еще две: 1) бактериальная взвесь и 2) свободно-живущие колонии и маты. Автором была сделана попытка оценить среднее содержание металлов в составе бактериальных матов на пористом арагоните, содержащем 4,3 % Сорг. (А.Ю.Леин), поднятом с гидротермального поля Лост-Сити. Из рис. 16 видно, что среди металлов их доля, связанная с бактериальным ОВ различна для разных металлов. Ряд по убыванию доли металлов, связанных с бактериальными матами (% от общего содержания в арагонитовой массе): Cu (97) > Fe(83)> Cd (68)>Pb,Mn,Ni (58) >As(43) > Co(34)>Cr(17) >Ag, Sb, Se (7).

Рис. 16. Распределение микроэлементов в пористом арагоните и

  бактериальном мате (поле Лост-Сити САХ).

Концентрационная функция гидротермальных симбиотрофных моллюсков (в расчете на целый организм), изученная для шести полей САХ  и ВТП, проявляется в эффективном извлечении (Кнак. от 102 до n·105) из воды не только Fe, Cu, Zn, Co и Ni, являющихся до определенного предела биохимически важными элементами, но и таких токсичных металлов как Hg, Ag, и Pb.  Так, Кнак. Hg  оказался почти равен Кнак. Fe, по нашим данным, а по данным (Kadar et al., 2007) – даже выше почти на порядок, т.е. коэффициенты накопления металлов в биоте, по-видимому, мало зависят от биохимической значимости металла. Максимальные Кнак. металлов (кроме Hg) зафиксированы в фауне, обитающей на высокотемпературных полях САХ и ВТП. Более высокие концентрации Hg в фауне  низкотемпературного поля Менез-Гвен, отмечавшиеся и ранее, можно объяснить фазовой сепарацией флюидов, в ходе которой Hg  связывается с легкой газовой фазой,  преобладающей во флюидах этого поля. Попутно заметим, что Кнак. Mn (до 102) существенно меньше, чем Fe (до 105), несмотря на их близкие концентрации  в воде биотопов, что, возможно, свидетельствует о разной степени биодоступности Fe и Mn. Изменение мольного отношения Fe/Mn от <10 до  >100 в ряду:  флюиды - вода биотопов – раковины - внутренние органы моллюсков, позволяет допустить, что в  процессе  биоаккумуляции и биоминерализации происходит разделение Fe и Mn. Контрастное геохимическое поведение показывают также Cu и Мn: Cu накапливается  преимущественно в мягких тканях (биоассимиляция), тогда как Mn – в карбонатных раковинах (биоминерализация).

  Таким образом, высокие биомассы гидротермальных донных  организмов и интенсивное концентрирование биотой микроэлементов,  позволяют рассматривать эту фауну как  новый мощный глубоководный биологический фильтр океана. 

  Автором проведен сравнительный анализ биогенной миграции микроэлементов, осуществляемой биоосообществами трех геохимически различных сред - маргинального фильтра, фотического слоя океана и глубоководной гидротермали. Средние медианные  содержания каждого из микроэлементов (мкг/г сух.в.) в макрофитах, планктоне, моллюсках (мягкие ткани) маргинального фильтра, фитопланктоне океана и моллюсках-симбиотрофах (мягкие ткани) гидротермали  варьируют в пределах десятичного порядка величин. В то же время концентрации микроэлементов в воде биотопов, нормализованные по концентрации в океане, оказались в 10-100 раз ниже в маргинальном фильтре  по сравнению с водой биотопой в гидротермали. При этом в обоих случаях  log Кнак каждого из микроэлементов, также нормализованные по Кнак. фитопланктоном океана, лежат в пределах одного порядка величин (рис. 16). Это может свидетельствовать о единообразии и универсальности концентрирующей функции биоты океана.

Рис.16. Log  коэффициентов накопления (Кнак.) микроэлементов биотой глобальных

биофильтров, нормированные по Кнак  фитопланктоном в океане. 

Однако, если сделать расчет биоаккумуляции микроэлементов на основе биомассы доминирующих сообществ на единице площади биотопа трех глобальных биофильтров (гм-2) получаются другие результаты. Наиболее емким оказывается донное сообщество моллюсков с гидротермальных полей САХ и ВТП: в биофильтре глубоководной гидротермали микроэлементы накапливаются в 100-1000 раз больше, чем в маргинальном и океанском (рис.17).

 

  Рис.17. Сравнение биоаккумуляции микроэлементов в доминирующих

  биосообществах трех глобальных биофильтров с учетом биомасс организмов

  на единицу площади биотопа.

Как показали наши исследования, наряду со значительно большей биомассой бентоса в гидротермах по сравнению с маргинальным фильтром, этому способствует и намного большая «емкость» биополимеров, слагающих организмы гидротерм; в этом можно убедиться, если сравнить накопление микроэлементов на единицу Сорг.. Отношение Элемент/ Сорг.  для Cr, Ni, Cu, As и Pb .(рис. 18) , а также Fe, Zn примерно на порядок выше в органах гидротермальных животных, содержащих бактерии-эндосимбионты, по сравнению  с другими таксонами.

  Рис. 18. Отношение Элемент/Сорг.  в организмах маргинального фильтра (1-макрофиты, 2 – мягкие ткани моллюсков), океанского планктона (3), органы с бактериями: жабры, трофосома, максиллопеды (4), остальные мягкие ткани животных-симбиотрофов(5). 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

  В результате проведенных многолетних исследований удалось установить основные закономерности биогенной миграции ряда тяжелых металлов и металлоидов в океане.

  Исследовано распределение микроэлементов в организмах доминирующих биосообществ и среде их обитания в трех геохимически различных зонах - глобальных биофильтрах: маргинальном, океанском фотическом и глубоководном гидротермальном. Эти части Мирового океана, различающиеся по ряду параметров, объединяются одним важным  качеством – они являются геохимическими барьерными зонами с характерными максимальными биомассами макро- и микроорганизмов.

1.  Выявлена общность главных абиотических и биотических факторов, определяющих биогенную миграцию микроэлементов в трех глобальных биофильтрах океана. Основным служит абиотический фактор – преобладание или существенная роль растворенной формы, неорганическая компонента которой является наиболее биодоступной. Важное значение имеют также насыщенность среды обитания органическим веществом. Биотические факторы проявляются в различающихся уровнях биоаккумуляции микроэлементов в зависимости от трофической структуры и стадии онтогенеза (для некоторых металлов).

2. Сравнение концентрирующей функции показало, что различия в К нак. биотой трех биофильтров для каждого из микроэлементов лежат в пределах одного порядка величин, что может свидетельствовать о единообразии процессов биоаккумуляции.

3. Высокие биомассы на геохимических барьерах способствуют биопоглощению микроэлементов, захватываемых в процесах биопродуцирования, и их интенсивному круговороту. В результате продолжительность биологических циклов металлов в биофильтрах многократно (в 5-1000 раз) понижается по сравнению со временем их пребывания в океане, т.е. происходит ускорение геохимической миграции. Минимальная продолжительность биоцикла установлена для железа (0,1 года), корррелирующая с минимальным его временем пребывания в океане (1 год).

4. Выявлена важная роль процессов карбонатной биоминерализации в аккумуляции  ряда тяжелых металлов на примере двустворчатых моллюсков, доля которой превышает в среднем 70% от общего содержания Mn, Ni, Fe, Cr, Co, Pb, Se в моллюсках (с учетом весовой доли раковин). Вклад карбонатных раковин в процессах биоаккумуляции некоторых металлов двустворчатыми моллюсками значительно выше, чем вклад их мягких тканей.

5. Оценен аккумуляционный потенциал трех разных типов биофильтров: маргинального, продуктивной зоны открытого океана и глубоководного гидротермального в расчете на биомассу организмов на единице площади биотопа. Показано, что биота глубоководной гидротермали служит мощным глубоководным биофильтром, разделяющим и аккумулирующим микроэлементы на 2-3 порядка величин больше, чем маргинальный биофильтр.

Список основных публикаций по теме диссертации.

1. Демина Л.Л.,  Гордеев В.В., Фомина Л.С. Формы железа, марганца, цинка и меди в речной воде и их изменения в зоне смешения речных вод с морскими (на примере рек Черного, Азовского и Каспийского морей).// Геохимия. 1978, № 8. с.1211-1229.

2. Демина Л.Л., Фомина Л.С. О формах нахождения железа, марганца, цинка и меди в  поверхностной взвеси Тихого океана.// Геохимия. 1978. № 11. с.1710-1726.

3. Демина Л.Л., Гордеев В.В. О формах нахождения  меди и железа в водах юго-восточной части Тихого океана.  В сб. Металлоносные осадки Тихого океана (отв. ред.член-кор.АН СССР А.П.Лисицын). М.: Наука. 1979. С.237-248.

4. Гордеев В.В., Демина Л.Л.  Прямые наблюдения за гидротермами на дне Тихого океана.// Геохимия. 1979, № 6. с.902-917.

5.  Демина Л.Л. Формы миграции металлов в океане (на ранних стадиях океанского осадкообразования).// М.: Наука. 1982. 122 с.

6. Тамбиев С.Б., Демина Л.Л Опыт применения различных видов фильтров для фильтрации морских вод./ / Океанология. 1982,  т. XXII. № 1. с. ______

7.  Лисицын А.П., Демина Л.Л., Гордеев В.В., Артемьев В.Е.  Биокосная система речной воды и ее взаимодействие с океаном. Глава II в книге: Биогеохимия океана (отв. ред. чл.-кор. АН СССР А.П.Лисицын).// М.: Наука. 1983. С.32- 60.

8.  Демина Л.Л., Гордеев В.В., Шумилин Е.В. Биокосная система океанской воды. Глава V в книге: Биогеохимия океана (отв.ред. чл.-кор. АН СССР А.П.Лисицын).//  М.: Наука. 1983.С.90-112.

9.  Демина Л.Л. Ртуть в Балтийском море. В сб. Геологическая история и геохимия Балтийского моря.(отв.ред.чл.-кор.РАН А.П.Лисицын).// М.: Наука. 1984. С.105-109.

10. Демина Л.Л. Формы нахождения некоторых тяжелых металлов в Балтийском море. В сб. Геологическая история и геохимия Балтийского моря (отв.ред.чл.-кор. РАН А.П.Лисицын)// М.: Наука. 1984. С.55-64.

11.  Демина Л.Л., Артемьев В.Е. Формы миграции микроэлементов и органического вещества в эстуарии р.Даугава. В сб. Геологическая история и геохимия Балтийского моря (отв.ред.чл.-кор.РАН А.П.Лисицын). М.: Наука. 1984. С.32-41. 

12.  Демина Л.Л.,  Шумилин Е.В., Тамбиев С.Б. Формы нахождения металлов во взвеси поверхностных вод Индийского океана.// Геохимия. 1984. № 4. с. 565-576.

13.  Демина Л.Л., Лисицын А.П., Лукашин В.Н. Алюминий в биогенном цикле и формы его нахождения в океане. //  Известия АН СССР, сер. Геолог. 1984, № 9 с.79-89.

14. Курильчикова Г.Е., Демина Л.Л. Применение метода инверсионной вольамперометрии при исследовании океанской взвеси.//  Журнал аналитической химии. 1984, , Т.XXXIX, № 12. с.2246-2248.

15. Демина Л.Л.,  Тамбиев С.Б.,  Виженский В.А  Взвешенное вещество в водах пелагиали Индийского океана.//  Геохимия. 1985. № 3. с.400-411.

16. Демина Л.Л.,  Чопоров Д.Я. Применение метода плазменной спектроскопии для изучения гидротерм океана.// Доклады АН СССР. 1986, т.287, С.1201-1204.

17. Демина Л.Л.,  Беляева А.Н. Ультрафиолетовое облучение как метод разрушения металлорганических комплексов океанской взвеси. Океанология. 1986. т. XXVI. № 5. c. 849-851.

18. Демина Л.Л. Биофильность металлов в океане: некоторые геохимические следствия.// В кн.Биодифференциация осадочного вещества в морях и океанах (отв.ред.член-кор.АН СССР А.П.Лисицын). Изд-во Ростов.университета, 1986. С.141-146.

19. Демина Л.Л., Завадская Н.Н. Формы нахождения металлов в осадках авандельты р.Кызыл-Ирмак. В сб. Литология и геохимия осадкообразования в приустьевых районах западной части Черного моря (отв. ред. А.Г.Розанов). М.1987. Ин-т океанологии им.П.П.Ширшова АН СССР. С. 81-93.

20.  Демина Л.Л., Тамбиев С.Б. Геохимические аномалии в придонных водах рифтовой зоны Таджура (Аденский залив).// Известия АН СССР, сер. Геолог. 1987, № 4. с. 110-119.

21. Вирцавс М.В., Пелне А.Р.,  Демина Л.Л.  Метод предварительного концентрирования микроколичеств тяжелых металлов с применением тиооксина и их атомно-абсорбционное определение.// Геохимия. 1988. № 7. с.1037-1043.

22. Ступакова Т.П., Демина Л.Л., Дубинина Г.А.  Накопление меди  бактериями из морской воды.//  Геохимия. 1988. № 10. с.1492-1502.

23. Бордовский О.К., Демина Л.Л. Трансформация марганца в водах фронтальных зон Тихого океана.//  Океанология. 1988. Т. XXVIII. № 6. с. 944-948.

24. Демина Л.Л. Формы нахождения металлов в растворе и взвеси – критерии поиска гидротерм. В кн. Геохимия и геология базальтов и осадков рифта Таджура.(отв.ред.акад. Л.В.Тауссон).  М.: Наука. 1989. с.148-163.

25. Демина Л.Л. Металлы в иловых водах рифта Таджура. В кн. Геохимия и геология базальтов и осадков рифта Таджура. (отв.ред.акад. Л.В.Тауссон). М.: Наука. 1989. с.164-175.

26. Демина Л.Л., Атнашев В.Б.  Аномальное поведение металлов в зоне подводного газового источника о-ва Парамушир (Охотское море).// Океанология. 1989. Т.XXIX. № 6. с.952-959.

27.  Демина Л.Л.,  Пашкина В.И., Давыдов М.П. Поведение металлов в иловых водах у выхода газового источника (северо-западный склон о-ва Парамушир, Охотское море).//  Геохимия. 1989. № 6. с.816-824.

28.  Демина Л.Л. Формы нахождения и скорости осаждения химических элементов в потоках осадочного материала в гидротермальной зоне Калифорнийского залива (котловина Гуаймас).// // Материалы 9-го Международного симпозиума по биогеохимии окружающей среды. Москва, 4-8 сентября 1989. С. 77.

29. Демина Л.Л., Ступакова Т.П., Дубинина Г.А.  Биогеохимическая роль бактериопланктона в океанских циклах микроэлементов // Материалы 9-го Международного симпозиума по биогеохимии окружающей среды. Москва, 4-8 сентября 1989. С. 76.

30. Лисицын. А.П., Демина Л.Л., Тамбиев С.Б., Варванина Г.В. Потоки форм химических элементов в районе подводной гидротермальной деятельности (бассейн Гуаймас, Калифорнийский залив).// Доклады АН СССР. 1990.Т.314. № 3. с.715-719.

31. Ступакова Т.П., Демина Л.Л., Дубинина Г.А. Связь накопления тяжелых металлов бактериальным планктоном со структурным состоянием элементов микробного сообщества морской воды.// Микробиология. 1990. Т.4. С.674-681.

32.  Демина Л.Л., Тамбиев С.Б., Басалаева И.В. Взвешенное вещество и металлы. В кн. Геологическое строение и гидротермальные образования хребта Хуан-де-Фука (отв.ред. чл.-кор. АН СССР А.П.Лисицын). М.: Наука. 1990.С.33-40.

33.  Демина Л.Л. Формы нахождения металлов в свободно оседающем материале, собранном седиментационной ловушкой. В кн. Геологическое строение и гидротермальные образования хребта Хуан-де-Фука (отв.ред. чл.-кор. АН СССР А.П.Лисицын). М.: Наука. 1990.С.40-42.

34.  Демина Л.Л., Серова В.В., Тамбиев С.Б. Потоки осадочного вещества. Изучение с помощью седиментационных ловушек. В кн. Гидротермальные образования Срединного хребта Атлантического океана (отв.ред. чл.-кор. АН СССР А.П.Лисицын).// М.: Наука. 1992. С.68-76.

35. Tambiev S.B., Demina L.L. Biogeochemistry and fluxes of Mn and some other metals in regions of hydrothermal activities (Axial Moutain, Juan de Fuca Ridge and Guyamas basin, Gulf of California).// Deep-Sea Research.1992. Vol.39. No3/4. P.687-703.

36. Тамбиев С.Б., Демина Л.Л., Богданова О.Б. Биогеохимические циклы марганца и других металлов в гидротермальной зоне бассейна Гуаймас (Калифорнийский залив).//  Геохимия. 1992. № 2. С. 201-213.

37. Кузнецов А.П., Демина Л.Л., Шмелев И.П. Об экологически дифференцированном подходе к изучению бионакопления химических элементов и соединений в морских организмах.// Доклады АН. 1992. Т.324. № 6. С.1336-1338.

38. Демина Л.Л. Биоиндикаторы и их роль в экологическом мониторинге прибрежных вод.// Тезисы докладов XIV Международной науч.конфер. (Школы) морской геологии. М.: ГЕОС. 2001. Т.II. C. 92-93.

39. Гордеев В.В. Демина Л.Л. Тяжелые металлы в шельфовой зоне морей России. // В кн. Геоэкология шельфа и берегов морей России (отв.ред.проф.Н.А.Айбулатов). М.: Ноосфера. 2001. С.328-359.

40. Кузнецов А.П., Демина Л.Л. Некоторые тяжелые металлы в донных осадках и

макробентосе присирийского района Средиземного моря.  В сб. Адаптационные аспекты формирования морской фауны (отв.ред А.П.Кузнецов и О.Н.Зезина). М. Изд-во ВНИРО. 2002. С.49-63.

41.  Демина Л.Л., Филипьева К.В., Шевченко В.П., Новигатский А.Н., Филиппов А.С. Геохимия донных осадков в зоне смешения р. Кемь (Белое море).//  Океанология. 2005. Вып.6. С 851-865.

42. Демина Л.Л., М.А.Левитан, Н.В.Политова. О формах нахождения некоторых тяжелых металлов в донных осадках эстуарных зон рек Оби и Енисея (Карское море).//  Геохимия. 2006, №2. с.212-226. 

43. Demina L.L.,  Galkin S.V.  New Data on the Microelements Composition of the Vent Bottom Fauna at the  Menez Gwen, Snake Pit (Mid-Atlantic Ridge) and 9oN (East Pacific Rise) Hydrothermal Fields.// Book of Abstracts -11th International Deep-Sea Biology Symposium. 9-14 July 2006. National Oceanography Centre, Southampton, UK. P.127.

44. Демина Л.Л., Галкин С.В. Биоаккумуляция  микроэлементов донными сообществами на гидротермальных полях Срединно-атлантического хребта.// Геохимия биосферы. Докл. Межд. научной конф. к 90-летию  А.И. Перельмана. М.МГУ-ИГЕМ. 16-18 ноября 2006г. Изд-во Ойкумена. Смоленск. 2006. С. 118-119. 2 стр.

45. Демина Л.Л., Немировская И.А. Пространственное распределение микроэлементов в сестоне Белого моря.//  Океанология. 2007. Т.47. №3. С.390-402.

46. Демина Л.Л.,  Галкин С.В., Леин А.Ю., Лисицын А.П. Первые данные по микроэлементному составу бентосных организмов  гидротермального поля  9о 50’с.ш. (Восточно-ихоокеанское поднятие// Доклады Академии наук. 2007.Т. 415. № 4.С.528-531.

47.  Келлер Н.Б., Демина Л.Л., Оськина Н.С. Вариации химического состава скелетов беззооксантеллятных склерактиниевых (Anthozoa: Scleractinia) кораллов.//Геохимия. 2007. № 8. С.509-519.

48.  Демина Л.Л.,  Оськина  Н.С., Келлер Н.Б., Дара О.М. Особенности биоминерализации глубоководных кораллов.// Геология океанов и морей. Материалы XVII Международной науч.конфер. (Школы) морской геологии. М.:ГЕОС. 2007. Т.III. C. 109-111.

49. Демина Л.Л.,  Галкин С.В.  Роль трофической структуры гидротермальной донной фауны в процессах биоаккумуляции тяжелых металлов.//  Там же. Т.III. C. 106-108.

50. Оськина Н.С., Демина Л.Л., Келлер Н.Б., Дара О.М. Некоторые аспекты биоминерализации на примере изучения глубоководных склерактиниевых кораллов.// Доклады Академии наук.  2008. т. 418.  № 5. с.676-678.

51. Демина Л.Л.,  Галкин С.В. О роли абиогенных факторов в биоаккумуляции тяжелых металлов в гидротермальной фауне Срединно-Атлантического хребта.// Океанология. 2008. Т.48. № 6. С.847-860.

52. Демина Л.Л.,  Галкин С.В. Бионакопление тяжелых металлов в организмах гидротермальных полей Срединно-Атлантического хребта и Восточно-Тихоокеанского поднятия.// Проблемы биогеохимии и геохимической экологии. 2008, № 3 (7), С. 83-91.

53. Демина Л.Л., Галкин С.В. Геохимические особенности биоаккумуляции некоторых тяжелых металлов в бассейне Гуаймас (Калифорнийский залив).// Океанология. 2009. Т.49. № 5. с.751-761.

54. Demina L.L.,  Galkin S.V., Shumilin E.N. Bioaccumulation of some trace metals in the biota of hydrothermal fields of the Guaymas basin (Gulf of California).//        Buletin de la Sociedad Geologica Mexicana. 2009. Vol.61. No1. P.31-45.

55. Остроумов С.А., Демина Л.Л. Экологическая биогеохимия и элементы  (As, Со, Fe, Mn, Zn, Cu, Cd, Cr) в цистозире и биогенном детрите морской модельной экосистемы: определение методом атомно-абсорбционной спектрометрии (ААС).// Экологические системы и приборы. 2009. №9. с.42-45.

56. Demina L.L., N.G. Holm, Galkin S.V.,  Lein A.Yu. Cоncentration function of the deep-sea vent benthic organisms // Abstr. of 4-th Intern. Symposium on Chemosynthesis-based Ecosystems: Hydrothermal vents, Seeps and other reducing habitats. 29 June- 3 July 2009, Okinawa, Japan. P. 91.

57. Демина Л.Л., Мартынова Д.М., Подлесных К.В. Биоаккумуляция тяжелых металлов различными компонентами экосистем  Кандалакшскогo залива Белого моря.// Материалы XXVIII международной конфенренции «Биологические ресурсы Белого моря и внутренних водоемов Европейского севера. 5-8 окт.2009г. Петрозаводск. С.183-188.

58. Демина Л.Л. Микроэлементы в глобальных биофильтрах океана.// Материалы XVIII Международной науч. конфер.(Школы) морской геологии. М.: ГЕОС. 2009.Т.IV. C.56-60.

59. Демина Л.Л., Галкин С.В., Дара О.М.  Роль карбонатной биоминеразизации в концентрировании химических элементов в гидротермальных областях океана.// Материалы XVIII Международной науч. конфер. (Школы) морской геологии. М.: ГЕОС. 2009. Т.IV. C. 66-71.

60. Демина Л.Л., Гордеев В.В., Галкин С.В., Кравчишина М.Д., Алексанкина С.П. Биогеохимия металлов в маргинальном фильтре р.Обь.// Материалы XVIII Международной науч.конфер. (Школы) морской геологии. М.: ГЕОС. 2009. Т.IV. C. 61-66.

61.Тембрел Е.И., Демина Л.Л., Карпов Г.А. Биогеохимические особенности аккумуляции микроэлементов биоценозами некоторых термальных источников Камчатки. // Материалы XVIII Международной науч.конфер. (Школы) морской геологии. М.: ГЕОС. 2009. Т.IV. C. 163-168.

62.  Демина Л.Л.  О концентрационной функции донной фауны гидротермальных областей океана.// Доклады АН. 2010. т. 430. №1. С. 114-118.

 






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.