WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

ЩЕРБАКОВА ЛЮДМИЛА МИХАЙЛОВНА

ЖЕНСКАЯ НАСИЛЬСТВЕННАЯ ПРЕСТУПНОСТЬ

В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ: КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ

Специальность 12.00.08 – уголовное право и

криминология; уголовно-исполнительное право

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

доктора юридических наук

Москва – 2008

Работа выполнена в Государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Ставропольский государственный университет»

Научный консультант

Заслуженный деятель науки РФ, доктор юридических наук, профессор

Побегайло Эдуард Филиппович

Официальные оппоненты:

Заслуженный деятель науки РФ, доктор юридических наук, профессор

Антонян Юрий Миранович, Государственное учреждение «Всероссийский научно-исследовательский институт МВД России» (Москва);

Заслуженный юрист РСФСР, доктор юридических наук, профессор

Долгова Азалия Ивановна,  Академия  Генеральной прокуратуры Российской Федерации (Москва);

доктор юридических наук, профессор

Милюков Сергей Федорович, Российский государственный педагогический университет имени А.И. Герцена (Санкт-Петербург)

Ведущая организация – Московский университет МВД России

Защита состоится «10» июня 2008 г. в  15.15  часов на заседании диссертационного совета Д. 501.001.73 при Московском государственном университете имени М.В. Ломоносова по адресу: 119991,  г. Москва,  ГСП-1, Ленинские Горы, МГУ, 1-й корпус гуманитарных факультетов, юридический факультет, ауд. 826.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова по адресу: г. Москва, Ленинские Горы, МГУ, 2-й корпус гуманитарных факультетов.

Автореферат разослан «___» __________ 2008 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета М.А. Лушечкина

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования определяется необходимостью активизации научного поиска оптимальных путей и средств предупреждения преступности, которая в течение длительного времени имеет достаточно устойчивые тенденции к росту. За период с 1991 по 2005 гг. в России зарегистрировано более 41 млн. преступлений, выявлено 20 млн. лиц, их совершивших. Коэффициент преступности (по фактам регистрации) в расчете на 100 тыс. человек вырос с 407 преступлений в 1961 – 1965 гг. до 2427 преступлений в 2005 г., т.е. в 4,4 раза1. Общество в угрожающих масштабах воспроизводит огромное количество особо опасных, привычных к самому жестокому и изощренному насилию преступников. Наметившаяся в последнее время тенденция стабилизации социальной и криминологической обстановки весьма неустойчива. Судя по прогнозам специалистов, воздействие коренных криминогенных факторов на процессы общественного развития будет ощущаться еще достаточно долго.

Женщины традиционно отличаются значительно более низкой криминальной активностью по сравнению с мужчинами, их удельный вес в структуре преступников начиная с 90-х годов прошлого века характеризуется волнообразными колебаниями в пределах 11,2 – 17,8%. При этом негативные тенденции, наметившиеся в женской преступности, не могут не вызывать тревогу. В абсолютных показателях статистика отчетливо фиксирует увеличение объема женской преступности, причем насильственная ее часть растет более интенсивно, нежели у мужчин. Поведение преступниц, совершающих насильственные действия криминального характера, отмечается возросшей дерзостью и жестокостью, что идет вразрез с традиционным пониманием гендерных отличий. Рост изучаемого вида преступности несет угрозу гуманитарной сфере общественной жизни, ставит под сомнение базовые институты и нравственные ценности российского общества. Социальная «цена» женского криминального насилия огромна, поскольку, кроме причинения вреда жизни и здоровью, влекущего за собой материальные затраты и духовные потери, преступное поведение женщин вносит дезорганизацию в повседневную жизнь, расшатывает семейные устои. Наносится ничем не восполнимый ущерб детям, так как реальное влияние семьи оказывается негативным, а устранить его деятельностью воспитательных организаций становится практически невозможным. Женская насильственная преступность потрясает основы существования общества как такового.

О приближении к критической черте в сфере насильственной преступности свидетельствует то, что на страницах специальных статей и монографий все чаще можно встретить такие понятия, как: «кризис российской уголовной политики», «радикальный либерализм», «криминальный взрыв»2, «криминальный капкан»3. Даваемые экспертами оценки и прогнозы указывают на то, что необходимы срочные, но не поспешные меры. Эти меры должны опираться на надежный фундамент предварительной аналитической проработки эмпирических данных и их теоретического обобщения, что может быть достигнуто только в ходе комплексного исследования источников, причин и движущих сил изучаемого феномена.

Среди факторов, актуализирующих данную проблематику, необходимо отметить появление новых познавательных возможностей, выявленных в ходе развития социальной теории, философии, политологии, психологии, а также потребности реформирования уголовного, уголовно-исполнительного, уголовно-процессуального, административного законодательства. Заставляет по-новому взглянуть на причины, детерминанты и социальные последствия криминальной деятельности и развитие самой криминологической науки, интегрирующей результаты собственного развития и других наук о человеке и обществе. Появляются концептуальные средства для объяснения причин и понимания логики развития феномена женской насильственной преступности как особого явления, в котором гендерная специфика соединяется с характерными чертами этого феномена.

Отличительной особенностью современного исследования женской насильственной преступности является принципиальный отказ от рассмотрения мужского поведения как нормы, образца, расценивающего женское поведение как специфическое копирование или даже повторение мужского, что существенно затрудняет не только понимание причин и мотивов женской насильственной преступности, но и определение эффективной политики ее предотвращения. Необходимо заново проанализировать все аспекты женской насильственной преступности исходя из понимания биологических, социально-психологических и ментальных особенностей изучаемого объекта.

Особую актуальность теме исследования придает взаимная детерминированность женской насильственной преступности и других негативных процессов в российском обществе. Экономический кризис, трансформация политических систем и правовых институтов, переоценка ценностей и девальвация идеалов привели к росту криминогенного потенциала всей зоны социального риска. Поэтому всесторонний анализ как общих, так и частных проблем, связанных с разработкой концептуальных основ предупреждения женского криминального насилия, является одним из наиболее актуальных направлений современных криминологических исследований, что и обусловило выбор темы диссертационного исследования.

Степень разработанности темы исследования. Проблемы женской преступности в разное время получили свое освещение в трудах многих ученых, среди которых Л.А.Ж. Кетле, Ч. Ломброзо, П.Н. Тарновская, И.Я. Фойницкий, Д.А. Дриль, М.Н. Гернет, В.А. Внуков, В.В. Браиловский, Б.С. Маньковский. Несмотря на то, что они являются представителями разных теоретических школ и направлений в криминологии, многие из них в своих исследованиях делали акцент на социальных условиях жизнедеятельности и влиянии процессов их изменения на формирование преступного поведения у женщин, что впоследствии нашло подтверждение и дальнейшее развитие в работах ученых, посвященных различным аспектам женской преступности. Это труды Ю.М. Антоняна, Л.Ш. Берекашвили, Т.Н. Волковой, А.А. Габиани, М.Н. Голоднюк, С.Н. Ершова, В.Н. Зырянова, И.А. Кирилловой, И.В. Корзуна, Е.В. Кунц, Е.Б. Кургузкиной, В.П. Кутиной, М.М. Мартиросовой, Л.А. Меликишвили, А.Ю. Морозова, А.Т. Потемкиной, В.А. Серебряковой, Е.В. Середы, И.Б. Степановой, Е.Р. Чернышевой, Т.М. Явчуновской и др. В исследованиях этих авторов отмечались особенности женской преступности, анализировались количественные и качественные характеристики, позволяющие выявить ее основные тенденции и объяснить отличия от мужской преступности. Женскую преступность они рассматривали как самостоятельную систему, характеризующуюся рядом признаков, присущих преступности в целом, но и имеющую свои специфические свойства.

В качестве отдельного блока в системе всей преступности выступает преступность насильственная. Ее проблемам уделяли внимание многие отечественные ученые-юристы. В конце XIX – начале XX в. проблемы борьбы с насильственными посягательствами освещались в работах таких ученых, как Н.А. Неклюдов, Н.С. Таганцев, И.Я. Фойницкий и др. В более позднее время общие и частные уголовно-правовые и криминологические аспекты криминального насилия анализировались в трудах С.Н. Абельцева, С.Б. Алимова, Ю.М. Антоняна, Р.А. Базарова, А.И. Бойцова, В.Г. Бужора, Л.Д. Гаухмана, А.Э. Жалинского, И.Я. Козаченко, Л.Л. Кругликова, В.В. Лунеева, А.В. Наумова, Э.Ф. Побегайло, Л.В. Сердюка, О.В. Старкова, А.В. Тюменева, Р.Д. Шарапова, М.Д. Шаргородского, а так же С.В. Бородина, Б.В. Волженкина, А.П. Дьяченко, А.Н. Игнатова, А.Н. Ильяшенко, А.А. Станской, Г.В. Назаренко, А.Н. Попова, Д.А. Шестакова и многих других авторов.

Фундаментальные труды по природе агрессии принадлежат в основном зарубежным исследователям, таким как Р. Ассаджоли, Л. Берковиц, Р. Бэрон, С. Гроф, К. Лоренц, Д. Ричардсон, З. Фрейд, Э. Фромм, К.Г. Юнг, среди отечественных ученых – А.С. Андреев, Л.М. Барденштейн, А.О. Бухановский, Т.Б. Дмитриева, К.Л. Иммерман, М.А. Качаева, В.Ф. Кондратьев, И.А. Кудрявцев, В.Д. Менделевич, Ю.Б. Можгинский, Н.А. Ратинова, Ф.С. Сафуанов, Б.В. Шостакович.

Вопросы половых различий в поведении находят отражение в исследованиях известных психологов, социологов: М.И. Еникеева, Е.П. Ильина, И.С. Кона, особенности преступных насильственных действий – в работах А.Ф. Зелинского, Д.В. Ольшанского, Е.Г. Самовичева, Г.Г. Шиханцова и др.

В качестве методологической и общетеоретической базы исследования использовались труды Г.А. Аванесова, А.И. Алексеева, Ю.М. Антоняна, М.М. Бабаева, В.Н. Бурлакова, Я.И. Гилинского, С.И. Дементьева, А.И. Долговой, А.Э. Жалинского, А.И. Зубкова, К.Е. Игошева, С.М. Иншакова, И.И. Карпеца, В.Е. Квашиса, В.С. Комиссарова, Н.Ф. Кузнецовой, В.Н. Кудрявцева, Л.В. Кондратюка, Д.А. Корецкого, Н.М. Кропачева, С.Я. Лебедева, Н.С. Лейкиной, В.В. Лунеева, С.В. Максимова, С.Ф. Милюкова, Г.М. Миньковского, А.С. Михлина, С.С. Овчинского, В.С. Овчинского, Э.Ф. Побегайло, В.П. Ревина, Д.В. Ривмана, О.В. Старкова, В.С. Устинова, Г.И. Чечеля, Г.Ф. Хохрякова, Л.В. Франка, Д.А. Шестакова и др. Работы указанных авторов имеют, безусловно, неоценимое научное и практическое значение, однако в них не рассматривались многие вопросы, связанные со спецификой женской насильственной преступности, с учетом кардинального изменения экономических, политических, демографических и других условий жизни нашего общества. По ряду проблем высказаны спорные суждения, имеются вопросы, требующие дальнейшего изучения.

В области смежных наук использовались теоретические разработки таких ученых, как В.А. Авксентьев, В.А. Бачинин, В.С. Белозеров, А.А. Гусейнов, Г.Н. Киреев, В.И. Пржиленский, Л.В. Скворцов, В.А. Шаповалов и др.

Объектом исследования выступают общественные отношения, определяемые объективными закономерностями, обусловливающими женскую насильственную преступность, а также возникающие в процессе разработки и реализации государственной стратегии предупреждения насильственных преступлений, совершаемых женщинами.

Предметом исследования являются: насилие как социальное явление и разновидность криминальной активности женщин; состояние и тенденции женской насильственной преступности в современном российском обществе; личность женщин-насильственных преступниц; система причин и детерминант женской насильственной преступности в аспекте ее предупреждения; практика борьбы с нею.

Цель и задачи исследования. Цель исследования заключается в разработке государственной стратегии криминологической политики в области профилактики насильственных преступлений, совершаемых женщинами, и в сфере совершенствования практики социально-правового контроля над преступностью среди женщин.

Данная цель предполагает постановку и решение следующих задач:

- определение концептуальных оснований исследования преступного насилия среди женщин в современной криминологии;

- выявление факторов, обусловливающих особенности агрессивности и криминальных насильственных действий женщин;

- рассмотрение соотношения социальных, антропологических и культурно-исторических факторов в природе женского криминального насилия;

- проведение ретроспективного анализа женской насильственной преступности в контексте системного и динамического аспектов;

- составление статистико-криминологической характеристики современного состояния насильственной преступности женщин: определение ее уровня, тенденций, раскрытия структуры;

- выявление общих закономерностей и региональных особенностей женской насильственной преступности на основе коррелятивного анализа статистических данных;

- определение социально-экономических, социокультурных и психологических детерминант криминального насилия женщин;

- выявление и описание виктимологических характеристик причинного комплекса насильственных преступлений женщин;

- разработка криминологически обоснованной типологии личности женщин-насильственных преступниц;

- определение основных направлений предупреждения насильственных преступлений, совершаемых женщинами;

- анализ уголовного и уголовно-исполнительного законодательства в контексте дифференциации уголовной ответственности по признаку пола за насильственные преступления;

- проектирование путей совершенствования криминологической профилактики насильственных преступлений, совершаемых женщинами.

Методологическую основу исследования составляет классический системный анализ. Среди методологических принципов центральное место отводится принципам объективности, обоснованности и историзма. Для их реализации использованы общенаучные методы (исторический, системно-структурный, формально-логический, сравнительно-правовой и др.), а также специальные методы социолого-криминологической направленности (статистическое наблюдение, сводка и группировка, сравнительно-криминологический анализ, контент-анализ средств массовой информации, метод экспертных оценок, анкетный, анализ документов и др.). Для исследования индивидуально-психологических особенностей личности женщин-насильственных преступниц использовались 16-факторный опросник Р.Б. Кеттелла, опросник А. Басса – А. Дарки, тест К. Леонгарда – Н. Шмишека. В целях установления связи между различными видами насильственных преступлений, совершенных женщинами, и факторными переменными (коэффициентом Джини, коэффициентом инфляции и др.) применялся метод математического анализа статистических данных. Для обработки статистических данных использовалось программное средство Mathcad.

Эмпирической базой для исследования явились итоги Всероссийской переписи населения 2002 г.; данные уголовной статистики за 1989 – 2007 гг., опубликованные Госкомстатом РФ, МВД РФ, ГУВД по Ставропольскому краю, о состоянии преступности и результатах расследования преступлений по годам; сведения о лицах, совершивших преступления; отчеты Судебного департамента при Верховном Суде РФ, Управления Судебного департамента при Верховном Суде РФ в Ставропольском крае о составе осужденных, месте совершения преступления; статистические данные о социально-экономических, демографических и иных социальных процессах, происходящих в России; результаты обобщения документации субъектов профилактики, опубликованные материалы судебной и следственной практики по стране в целом и по Ставропольскому краю.

Важные социально-психологические аспекты темы изучены на основе проведенного конкретного социологического исследования: анкетирования и интервьюирования оперативных работников криминальной милиции, следователей, участковых уполномоченных милиции (120 чел.), осужденных (360 женщин, совершивших насильственные преступления), представителей администрации и начальников отрядов исправительных учреждений (100 чел.). Информация содержала данные более чем о 2000 осужденных за насильственные преступления женщин. Кроме того, для получения необходимых сведений изучались материалы уголовных дел о насильственных преступлениях, совершенных женщинами, рассмотренных судами Ставропольского края за период с 1989 по 2007 гг. (550 дел); личные дела осужденных (150 дел), иные документы информационно-справочного характера.

Эмпирический материал, сделанные на его основе выводы отвечают требованиям репрезентативности. Анализ и интерпретация первичного эмпирического материала производились с широким привлечением вторичных эмпирических источников, что позволило провести сравнение с данными других исследований и сделало выводы более обоснованными.

Научная новизна и теоретическая значимость исследования определяются прежде всего постановкой научной проблемы и программой исследования, а также полученным эмпирическим материалом и теоретическими обобщениями. Природа и сущность изучаемого явления потребовали интеграции различных предметных областей и дисциплинарных подходов, что и обусловило отличительную черту авторской концепции.

На теоретическом и эмпирическом уровнях исследования в работе обосновано, что женская насильственная преступность в силу ее своеобразия, в частности специфической динамики, темпов роста, уникальной нравственно-психологической атмосферы, эксклюзивности влияния на общество и на другие составные части преступности должна рассматриваться отдельно, как самобытный и самостоятельный феномен. Сочетание характерных черт женской преступности и насильственной преступности не позволяет редуцировать женскую насильственную преступность ни к одному из исходных явлений, но конституирует такую сложную систему, как насильственная преступность и женская преступность (в рамках системы в целом), а также самостоятельная подсистема.

В работе сделан упор на уникальность женской насильственной преступности как в социальном, так и в психологическом, а также в психолого-психиатрическом смысле, что обусловлено разрывом с традиционными гендерными образцами поведения, тогда как мужская насильственная преступность, хотя и является примером девиации, значительно органичнее сочетается с традиционными мужскими моделями действия. Показано, как социально-экономические и социокультурные факторы накладываются на психологические и психолого-психиатрические детерминанты преступного насильственного поведения среди женщин.

В работе выявлены механизмы формирования криминальной агрессии – насилия у женщин, показано значение их личностных психологических и нравственных качеств, что позволяет лучше понимать данное явление, а следовательно и учитывать в процессе организации работы по предупреждению такого криминального насилия.

В целом теоретическая значимость исследования заключается в следующем:

  • во-первых, изучение природы насилия и его криминальной разновидности, определение характерных признаков насилия как криминологической категории позволяет обозначить причины криминальных насильственных действий женщин, выявить детерминанты, тенденции и закономерности женской насильственной преступности;
  • во-вторых, ретроспективный анализ женской насильственной преступности способствует осмыслению системы идей и категорий, образующих его современный уровень, а также обоснованию прогностических трендов в этой сфере;
  • в-третьих, анализ статистико-криминологической характеристики женской насильственной преступности, выявление ее характерных особенностей позволяет взглянуть под иным углом зрения на мужскую насильственную преступность;
  • в-четвертых, исследование негативных социальных, экономических явлений в связи с их влиянием на насильственное преступное поведение женщин дает криминологам возможность эксплицировать причины и условия разных видов насильственной преступности и пути их профилактики;
  • в-пятых, анализ механизма формирования криминальных насильственных действий женщин дополняет криминологическую теорию личности преступника;
  • в-шестых, результаты криминологического исследования женской насильственной преступности обогащают теоретическую и эмпирическую базу новых научных изысканий и обобщений в изучении преступного насилия.

Основные положения, выносимые на защиту. 1. Женская насильственная преступность – вид преступности, выделяемый на основе использования таких категорий, как, во-первых, пол субъекта преступления и, во-вторых, криминальное насилие.

- Феномен пола весьма многогранен, широк и значим для понимания агрессивного поведения личности. Это один из фундаментальных компонентов индивидуальности, данный человеку от рождения, пронизывающий все его свойства и не только природно, но и социально обусловливающий его диспозиции в поведении, в том числе и преступном. Изучение взаимодействия данного признака с другими личностными составляющими позволяет лучше понять соотношение биологических и социальных факторов в характеристике природы преступного насилия.

- Насилие в уголовно-правовом аспекте – это умышленное, общественно опасное, противоправное физическое или психическое воздействие на другого человека, совершаемое вопреки или помимо воли последнего, представляющее опасность для общественных отношений, обеспечивающих гарантированное Конституцией РФ право граждан на личную неприкосновенность (в физическом и духовном смысле).

Насилие в криминологии является более широким понятием, охватывающим множество видов поведения, в которых насилие выступает как наиболее угрожающий способ общественно опасного поведения, чаще преступного, но иногда и неурегулированного уголовным законом.

2. Ретроспективный анализ женской насильственной преступности свидетельствует о том, что на протяжении последних 150 лет уровень женской преступности по сравнению с мужской был незначителен и колебался в интервале от 6,8 (1856 – 1860 гг.) до 21,3% (1987 г.). При этом имеет место такая закономерность: а) в советский период (вторая половина XX в.) динамика женской преступности носила волнообразный характер, периодически отмечалось «нарастание», в основном, корыстной преступности среди женщин, с превалированием в ней доли преступлений, связанных с профессиональной деятельностью женщин; б) в Российской империи (вторая половина XIX в.) в структуре женской преступности корыстные преступления совершались реже, преобладали насильственные. В этот период для женщин были характерны практически все виды преступлений, предполагающие насильственные действия, однако чаще это были преступления против жизни детей (детоубийство и изгнание плода), убийства путем отравления. В этой категории число осужденных женщин в несколько раз (в отдельные периоды в 2,5 раза) превышало число осужденных мужчин.

3. В период с 1989 по 2007 гг. индексные4 насильственные преступления, совершаемые женщинами, в общем массиве преступности (по фактам регистрации) в среднем составляли 1,7 %, в структуре женской преступности – 11,8%, в пределах индексной насильственной преступности – 8,4%. В характеристике этого вида преступности отмечаются негативные тенденции: во-первых, последовательный рост данного вида преступности (в 2006 г., по сравнению с 1989 г., количество этих преступлений возросло на 133%, а их доля, в частности, в структуре женской преступности – с 6,8 до 9,4%); во-вторых, коэффициент женской насильственной преступности в расчете на 100 тыс. женского населения вырос с 11 в 1989 г. до 25 преступлений в 2006 г., среднегодовой прирост составил 6,9%; в-третьих, темпы роста числа женщин, совершивших тяжкие насильственные преступления, опередили аналогичные показатели по мужской преступности. Так, в 1993 – 2000 гг. они оказались в 1,4 раза выше темпов прироста числа мужчин-преступников, а применительно к умышленному причинению тяжкого вреда здоровью анализируемые показатели оказались еще контрастнее: число мужчин, виновных в совершении этого преступления, сократилось на 5,6%, а число женщин-преступниц возросло на 15,6%; в-четвертых, женщины чаще стали совершать традиционно «мужские» преступления: грабежи (в 1989 г. – 2145, в 2006 г. – 7400), разбойные нападения (в 1989 г. – 504, в 2006 г. – 1709). 10% лиц, участвующих в похищении человека, составляют женщины-преступницы. Нередко женщина выступает в роли организатора преступления. По нарастающему числу специфических показателей женская насильственная преступность практически соотносима с мужской.

4. В структуре причинного комплекса насильственной преступности женщин выделяются:

- деформации индивидуальной и групповой психологии, обусловленные ухудшением материальных и духовных условий жизни;

- превращение внешней социальной среды во враждебную и даже угрожающе-агрессивную;

- разрушение прежней системы ценностей на фоне недостаточно сформировавшихся новых механизмов социального и индивидуального целеполагания;

- неизбежные негативные последствия перехода от патриархальной и коллективистской этики традиционного общества к ценностям индивидуализма и этике инновационного общества;

- отказ от прежней системы гендерно-ролевых распределений и отсутствие новых социально приемлемых образцов гендерного поведения.

Основанный на социально-психологической концепции причинности, криминологический анализ причинного комплекса насильственной преступности женщин позволил выявить некоторые специфические деформации групповой психологии, детерминирующие существование данного вида преступности, а также ряд объективных противоречий, формирующих выявленные деформации. Нашло подтверждение мнение о том, что неравенство в распределении доходов населения является дестабилизирующим фактором и одной из основных причин преступности. Установлено, что динамика убийств, умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, грабежей и разбоев, совершенных женщинами, имеет очень тесную положительную корреляционную связь с динамикой неравенства в распределении доходов населения (коэффициент Джини). Выявлено, что динамика индексных насильственных преступлений, совершенных женщинами, находится в существенной корреляционной связи с показателями инфляции. Проведенные расчеты дают основание утверждать, что на современном этапе факторы экономического характера служат одним из источников социально-психологической напряженности женской части населения в обществе, что нередко и приводит к различным криминальным ситуациям.

5. Одним из основных элементов социально-демографической характеристики личности женщин-насильственных преступниц является возраст, который, будучи существенным психофизическим свойством человека, оказывает влияние на поведение и формирование личности. Существует некоторое характерное соответствие между возрастом и различными видами преступности, что позволяет говорить о тяготении того или иного вида преступности к той или иной возрастной группе. Так, среди женщин, осужденных за насильственные преступления, наиболее активными в криминогенном отношении являются возрастные группы 25 – 29 и 36 – 49 лет. При этом если убийство и умышленное причинение тяжкого вреда здоровью характерны для женщин более зрелого возраста, то грабежи и разбои – для женщин в возрасте 18 – 24 и 25 – 29 лет. Каждый пятый грабеж совершается несовершеннолетними.

Сравнительный анализ данных относительно возраста осужденных лиц, совершивших насильственные преступления в 2005 г., в частности, в Ставропольском крае, показывает, что коэффициенты криминальной активности мужчин и женщин в расчете на 10 тыс. человек соответствующего пола и возраста не совпадают. Самая высокая степень криминальной активности наблюдается у мужчин в возрасте 18 – 24 года, у женщин – в возрасте 25 – 29 лет. Следующая возрастная группа по степени криминальной активности: у мужчин - 25 – 29 лет, у женщин - 30 – 49 лет. Возрастная группа 50 лет и старше у мужчин находится на последнем месте, у женщин – на четвертом из пяти мест. В возрастной группе 18 – 24 года соотношение криминальной активности мужского и женского населения 12:1, а в возрастной группе 50 лет и старше это соотношение 3:1. Имеющая место тенденция к старению населения и увеличению удельного веса в нем женщин позволяет предположить возрастание в общей структуре преступности доли женской насильственной преступности.

6. Комплексное, системное рассмотрение психологических свойств личности преступниц, совершивших убийство, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, необходимое для дифференцированного подхода, для более правильного определения системы индивидуально-профилактического воздействия на них, позволяет сделать вывод о том, что свойства психики, приводящие к криминальному поведению, проявляются в мозаичном сочетании доминирующих акцентуаций [аффектно-экзальтированный и застревающий (ригидный) тип], агрессивности и вражды на фоне низкого интеллекта и эмоциональной нестабильности. Значимыми также являются высокая конфликтность, злопамятность, подозрительность, обидчивость, враждебность и мстительность.

7. В качестве оснований типологии личности женщин, совершивших насильственные преступления, можно определить четыре базовых измерения:

  • уровень выраженности психотравмирующего воздействия ситуации;
  • уровень выраженности тормозящих агрессию структур;
  • уровень агрессивности личности;
  • стойкость и глубину антиобщественной направленности.

По этим характеристикам выделяются три основные типологические модели личности женщин-насильственных преступниц:

- ситуационный тип (примерно 30%): социальная направленность данного типа в основном выражена позитивным компонентом, негативная направленность минимальна; механизм криминальной агрессии обусловлен взаимодействием личности с психотравмирующей или фрустрирующей ситуацией; при этом актуализацию аффектогенных мотивов облегчает наличие высокой базовой агрессивности в сочетании с невыраженностью тормозящих личностных механизмов;

- неустойчивый (промежуточный) тип (45 – 50%): для этого типа не характерно наличие стойких или значительных деформаций в структуре направленности личности; компоненты негативной и позитивной направленности примерно равны, но их тенденции противоречивы, и это может привести как к усилению, так и к ослаблению криминогенности; криминальные агрессивные действия возникают в ответ на психотравмирующие обстоятельства; обвиняемых характеризует невыраженность базовой агрессивности с выраженными структурами, тормозящими проявления агрессии;

- устойчивый (злостный) тип (16 – 20%), здесь выделяются два подтипа: первый характеризуется значительной деформацией в структуре социальной направленности, позитивный компонент слабо выражен, социально-психологические свойства личности неустойчивы и противоречивы, криминальные агрессивные действия возникают вследствие психотравмирующей ситуации у лиц с высоким уровнем агрессивности, который в обычных условиях компенсируется выраженными тормозящими влияниями личностных структур; второй – самый опасный криминогенный тип личности: социальная направленность ее деформирована, негативна; преобладают лица с высоким уровнем агрессивности и низким уровнем тормозящих агрессию личностных структур, совершившие преступления в относительно нейтральных ситуациях.

8. Анализ действующего уголовного и уголовно-исполнительного законодательства применительно к сфере насильственных преступлений, с точки зрения соблюдения им требований гендерного равенства, позволяет утверждать, что при реализации уголовной ответственности женщин, в том числе находящихся в состоянии беременности или имеющих малолетних детей, уголовный закон предусматривает для них более «льготные» условия по сравнению с мужчинами. Большинство из имеющихся в уголовно-исполнительном законодательстве привилегий осужденных женщин также связано с их важнейшей социальной функцией – рождением и воспитанием детей. В этих областях сложилась определенная гендерная асимметрия, которая является социально обусловленной и должна быть в российском уголовном законодательстве сохранена.

В целях повышения эффективности деятельности по предупреждению насильственных преступлений, совершаемых женщинами, необходимо обеспечение дифференцированного воспитательного воздействия на осужденных. В качестве критериев классификации (дифференциации) осужденных в местах лишения свободы должны выступать:

- учет мотивов совершенного преступления;

- степень осознания опасности содеянного;

- различие возрастных групп;

- различие интересов;

- другие данные о личности виновной.

Раздельное содержание лиц, совершивших преступление с разной мотивацией и направленностью действий, целесообразно применять в практике расселения осужденных, отбывающих наказание в виде лишения свободы, и это необходимо отразить в законодательстве.

9. Основные направления предупреждения насильственных преступлений, совершаемых женщинами, должны носить системный характер и опираться на стратегическое партнерство государства и общества (сотрудничество правоохранительных органов и институтов гражданского общества). Фундаментальной предпосылкой снижения насильственной преступности женщин должно стать восстановление соответствия между институциональным строем и системой ценностей, когда важнейшие социальные институты – семья, гражданское общество и государство – превращаются в базовые ценности и становятся приоритетными целями общественного развития. Главным принципом повседневной деятельности каждого гражданина должен стать принцип верховенства закона.

10. Всесторонность и эффективность деятельности по предупреждению насильственных преступлений, совершаемых женщинами, зависит от своевременной разработки и принятия таких законов, как: «О предупреждении преступности», «О предупреждении насилия в семье», «Об участии граждан Российской Федерации в обеспечении правопорядка». Нужны законодательные акты, четко регулирующие меры по социальной адаптации лиц, освобождаемых из мест лишения свободы, а также «Об индивидуальной профилактике преступлений», «О криминологической экспертизе» и др. Поскольку профилактика преступности, как правило, всегда предполагает ограничение тех или иных прав человека, ее регламентация правовыми нормами должна осуществляться на уровне не ниже федерального закона.

11. Необходимо совершенствовать методику формирования и нормативную базу уголовной статистики с целью повышения ее достоверности, полноты и сопоставимости. Первым шагом должна стать унификация форм отчетности органов внутренних дел, прокуратуры, судов и других органов, в каждом из которых статистические данные собираются по различным стандартам, что, в силу ведомственной разобщенности, не позволяет уголовной статистике в полной мере быть сопоставимой. Особо выделяется задача снижения латентности насильственной преступности женщин, которая в этом сегменте предельно высока.

Приведенные положения соответственно отражают и конкретные элементы новизны диссертации.

Практическая значимость результатов исследования проявляется в целесообразности использования конкретных его выводов при решении многих актуальных задач правоохранительной деятельности: в частности, разработанная типология личностей женщин-насильственных преступниц применима в работе оперативно-следственных аппаратов, оперативно-режимных подразделений, психологических служб женских уголовно-исполнительных учреждений, в организационной деятельности этих служб по созданию оперативных учетов, а также в процессе повышения квалификации сотрудников перечисленных подразделений.

Реализация вносимых предложений призвана конкретизировать принцип индивидуализации уголовного, уголовно-исполнительного и исполнительно-воспитательного воздействия на женщин, совершивших насильственные преступления.

Результаты исследования могут быть использованы в качестве информационной базы данных, во-первых, государственными структурами в целях улучшения предупредительной деятельности, в том числе органами государственной власти в работе по совершенствованию предупредительного законодательства, защиты прав женщин, во-вторых, в учебном процессе юридических вузов при проведении теоретических и практических занятий по криминологии, в-третьих, в научно-исследовательской деятельности при последующих разработках проблем противодействия преступному насилию.

Апробация и внедрение результатов исследования. Основные положения, выводы и рекомендации, сформулированные в исследовании, отражены в 3 монографиях автора и 32 публикациях, общий объем которых составляет свыше 60 п.л. В периодических изданиях, включенных в перечень ВАК, опубликованы 8 научных статей. Результаты исследования нашли отражение в материалах II Российского Конгресса уголовного права «Системность в уголовном праве», 31 мая – 1 июня 2007 г., МГУ им. М.В. Ломоносова; в материалах I Всероссийской научно-практической конференции «Актуальные проблемы юридических наук», сентябрь 2005 г., Пенза; в материалах международных научно-практических конференций, проведенных в СГУ: «Проблемы беженцев и вынужденных переселенцев на Северном Кавказе» 5 декабря 2003 г., «Тенденции развития юридической науки» 22 апреля 2005 г., «Горные страны: расселение, этнодемографические и геополитические процессы, геоинформационный мониторинг» 25 – 30 сентября 2005 г., «Закон и право: история и современность» 16 декабря 2005 г.; в материалах региональной научно-практической конференции «Женщина в России: роль, статус, возможности и перспективы» (Ставрополь, 10 декабря 2004 г.).

Материалы исследования, практические рекомендации в марте 2003 г. обсуждались на расширенном заседании (с участием работников Управления исполнения наказаний по Ставропольскому краю) общественного Экспертного совета по оценке соблюдения прав и свобод человека при Уполномоченном по правам человека в Ставропольском крае5, в декабре 2004 г. - на пленуме Ставропольского краевого совета женщин при поддержке Правительства края (с участием глав администраций муниципальных образований края), использовались при составлении экспертных заключений по ряду проектов нормативных правовых актов Государственной Думы Ставропольского края, где диссертант являлась членом научного экспертно-аналитического консультативного совета. Отдельные предложения внедрены автором в практическую деятельность ГУВД по Ставропольскому краю, Ставропольского краевого суда, целого ряда районных (городских) судов Ставропольского края. Результаты исследования внедрены в научно-исследовательскую деятельность и учебный процесс Ставропольского государственного университета, Северо-Кавказского социального института, где используются в процессе преподавания по курсу «Криминология» и спецкурсу «Актуальные проблемы криминологии».

Структура работы представлена введением, пятью главами, заключением, списком источников и литературы, приложениями.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность избранной темы исследования, показаны степень ее разработанности и теоретическая база, определяются объект, предмет, цели, задачи, методология и методика исследования, ее научная новизна и теоретическая значимость, излагаются выносимые на защиту положения, определяется их практическая значимость, приводятся сведения об апробации результатов исследования.

Первая глава – «Проблемы насилия как социального феномена и разновидности криминальной активности женщин» – состоит из двух параграфов. В первом - анализируются сложившиеся в отечественной науке традиции экспликации и операционализации понятия насилия. Автор обращает внимание на то, что и в правотворческой, и в правоприменительной практике необходимо определять понятие насилия прежде всего исходя из социальной обусловленности данного феномена, который подлежит уголовно-правовому обозначению и запрещению в его наиболее острых реально существующих проявлениях. В работе реализуется исследовательская программа последовательного изучения двух уровней – общетеоретического (анализ общетеоретических аспектов социального насилия в широком смысле) и специального (постановка проблем теоретико-прикладного характера и выработка подходов к их решению).

Отмечая, что вычленение «насильственной преступности» как таковой зачастую весьма проблематично (не всегда полно учитывается разнообразие проявлений насилия или деятельности, в рамках которой насилие используется), диссертант раскрывает сущностную характеристику насилия в уголовно-правовом смысле и на ее основе дает определение насилия в уголовно-правовом аспекте как умышленного, общественно опасного, противоправного физического или психического воздействия на другого человека, которое совершается вопреки или помимо его воли, представляющего опасность для общественных отношений, обеспечивающих гарантированное Конституцией РФ право граждан на личную неприкосновенность (в физическом и духовном смысле).

В числе насильственных преступлений рассматриваются деяния, предусмотренные ст.ст. 105-107, 111-113, 115, 116, 117, 119, 126, 127, 130, 131, 132, 156, 161-163, 179, 205, 206, 213, 214, 277, 295, 296, 302, 317, 318, 319, ч. 2 ст. 330 УК РФ. Насильственными могут быть названы и другие преступления, но они, по мнению автора, регистрируются редко и статистического значения не имеют.

Во втором параграфе с позиций комплексного, междисциплинарного подхода исследуются дискуссионные вопросы половой (гендерно-половой) дифференциации, основания которой лежат как в сфере социальных, так и биологических начал человеческой природы. Подчеркивается, что до настоящего времени отсутствуют специальные исследования, касающиеся различий мужской и женской агрессии, имеются лишь отдельные упоминания, основанные на единичном эмпирическом опыте. Вместе с тем данные статистических и криминологических исследований как отечественных, так и зарубежных ученых убедительно доказывают, что криминальное насилие женщин обладает определенными особенностями. Среди наиболее значимых отмечаются: а) невысокий удельный вес участия женщин в совершении насильственных преступлений; б) изменения в женской насильственной преступности не всегда совпадают с изменениями в характере преступлений, совершаемых мужчинами; в) женская насильственная преступность по своей структуре не повторяет мужскую, отличаясь от нее не только количественно, но и качественно. Акцент делается на таком виде преступлений, как убийство, который наиболее ярко иллюстрирует половой диморфизм в преступности. Обращается внимание на то, что в последние годы преступления женщин дополнились новыми формами агрессивного поведения (заказные убийства). Сравнительно новым является то, что преступницы иногда объединяются в устойчивые группы для совершения разбойных нападений и других опасных правонарушений, связанных с грубым и циничным насилием над личностью. Часто женщина не только возглавляет криминальную группу, но и организовывает и совершает наиболее жестокие и изощренные преступления. Вместе с тем среди женщин, совершающих насильственные преступления, редки случаи преступлений на сексуальной почве, по сравнению с мужчинами, а такие уголовно-правовые деликты, как убийства, носящие маниакально-сексуальный характер, являются для женщин скорее исключением, чем правилом, причем даже среди лиц, страдающих различными психическими расстройствами.

Основные научные позиции, связанные с воззрениями на природу агрессии, разработаны в большинстве своем зарубежными исследователями. В работе анализируются различные теории происхождения агрессии, при этом они суммируются в виде таких основных направлений, как психоаналитическое: психоанализ (З. Фрейд) и аналитическая психология (К. Юнг); теории перинатальных матриц (С. Гроф) и психосинтеза (Р. Ассаджоли); фрустрационное (D. Dollard, L. Berkowitz); бихевиористское (A. Buss, A. Bandura). Отмечается, что истинное содержание криминальной мотивации может значительно отличаться от очевидных побудительных причин преступного поведения, поэтому психоаналитические воззрения З. Фрейда, К. Юнга, их концепции бессознательного по-прежнему являются отправными точками для всех последующих теорий, изучающих инстинкты и влечения, гнездящиеся в «преисподней сознания» и лежащие в основе деструктивной агрессии. При этом подчеркивается, что психоаналитическими и социально-психологическими теориями может быть объяснено влияние различных факторов на насильственную преступность женщин на уровне индивидуального преступного поведения. Социологический уровень предполагает обращение к тем социальным противоречиям, которые связаны с характером деятельности женщины в обществе, то есть со всеми теми ситуациями, которые возникают при выполнении ею социальных ролей.

Психологическую специфику деяниям преступниц придает то обстоятельство, что у многих из них имеются психические аномалии и расстройства, в том числе и из-за возрастных изменений. Психические нарушения у совершивших убийства женщин выявляются значительно чаще, чем у мужчин. Реализации агрессивных действий у женщин, страдающих психическими расстройствами различных нозологических форм, в значительной степени способствует алкогольное опьянение, которое относительно женщин в последние годы выделено в самостоятельную проблему. Криминогенное же значение психических аномалий заключается в том, что они при главенствующей роли социально приобретенных особенностей личности, взаимодействуя с ними, облегчают совершение преступления, выступая не причиной, а его внутренним условием.

Взаимодействие социальных факторов и психических расстройств у женщин особенно ярко выявляется при исследовании феномена «впервые приходящих» в криминальную деятельность женщин. Многие из «поздно приходящих» в криминальную деятельность – социально изолированные женщины с разрушенными браками, у которых часто выявлялись депрессии и склонность к злоупотреблению алкоголем, наряду с такими психологическими факторами, как одиночество и отсутствие чувства безопасности.

Автор констатирует, что в настоящее время в криминологической литературе все чаще используется понятие К. Леонгарда «акцентуированная личность», которое подчеркивает, что речь идет о крайних вариантах нормы, а не об откровенной патологии (максимум, о ее зачатках, «предпсихопатиях») и что эта крайность проявляется в усилении, акцентуации отдельных черт характера, а не всей личности. Подчеркивается, что в возрасте 14-15 лет акцентуации наблюдаются у 53% подростков, а при достижении 16-17 лет – у 62%. Среди молодых правонарушителей этот показатель выше и достигает 87% (А.Е. Личко).

На основе анализа научных исследований показано, что различия в поведении по полу проявляются в модели используемой агрессии. Женщины, как правило, следуют экспрессивной модели (рассматривают агрессию как средство выражения гнева и снятия стресса «путем высвобождения негативной энергии»), мужчины же чаще относятся к агрессии как к инструменту получения материальной и социальной выгоды. Обращается внимание на необходимость корректнее оперировать общими утверждениями о том, что «мужчины более агрессивны, чем женщины». Сущность криминальной агрессии может быть понята только на основе системного, комплексного подхода к изучению данной проблемы и при отказе от привычной практики объяснения сложного феномена агрессии только одной причиной.

Вторая глава – «Женская насильственная преступность в статистическом выражении» – состоит из четырех параграфов. В параграфе первом исследуются исторические аспекты криминологического анализа данного вида преступности, рассматриваются различные по характеру и содержанию источники. Приведенные автором исторические свидетельства показывают, что одной из особенностей женской преступности является специфика процессов криминализации в отношении женщин – установление уголовно-правовых запретов на такие, например, деяния, которые признавались нормальными для мужчин, а также то, какой чрезвычайно тяжелой была участь женщин, попавших в тюремное заключение.

Анализ уголовной статистики конца XIX в. позволил автору сделать вывод о том, что основную массу тогда составляли насильственные преступления. Отмечается, что в 20-х годах прошлого века и официальная статистика, и научная литература уделяли женской преступности большое внимание. Стали появляться исследования, в которых делалась попытка не только подвергнуть оценке физиологические параметры преступных типов, но и вникнуть в сферу их мироощущения и восприятия окружающей обстановки. Весьма эффективно стал использоваться метод анализа и интерпретации конкретных примеров насильственного преступного поведения женщин.

Большинство исследований проблем женской преступности относилось к советскому периоду, а следовательно, ко времени относительной стабильности социально-экономических отношений в обществе. Процессы и явления, детерминирующие преступность, практически не менялись. При этом, в частности, в 80-е годы отмечалось, что исторически обусловленным (на протяжении 50 лет) является факт, что в женской преступности преобладают правонарушения с корыстной направленностью. Диссертант подчеркивает, что в жизнедеятельности любого общества существовало значительное различие социального положения мужчины и женщины, и это находит отражение в их преступности. При этом разделяется мнение о том, что в периоды стабилизации большое влияние на преступность оказывают ее собственные (криминологические) законы развития, в периоды дестабилизации – социальные закономерности (Г.И. Забрянский). Ретроспективный анализ женской насильственной преступности позволяет лучше понять специфику данного феномена и определить наиболее эффективные средства для ее сдерживания.

Изучению уровня, тенденций, структуры современной насильственной преступности женщин посвящены второй и третий параграфы.

На основе официальных статистических данных автором дается криминологический анализ женской насильственной преступности в России за период с 1989 по 2007 гг. Отмечается непрерывный рост индексных, за исключением хулиганства6, насильственных преступлений, совершаемых женщинами. Темпы этого роста в разные периоды были различны. Автор подчеркивает, что среди женской преступности они практически не совпадают с таковыми среди мужской. Так, в 1999 г., когда зафиксирован был трехмиллионный рубеж преступлений, темп прироста у мужчин составлял 15,3%, всей преступности – 15,9%, у женщин этот показатель был 19,5%. В 1993 – 2000 гг. увеличение числа женщин, совершивших тяжкие насильственные преступления, происходило более быстрыми темпами (в 1,4 раза выше), чем изменения аналогичного показателя у мужчин-преступников, а применительно к умышленному причинению тяжкого вреда здоровью анализируемые показатели оказались еще контрастнее: число мужчин, виновных в совершении этого преступления, сократилось на 5,6%, а число женщин-преступниц возросло на 15,6%.

Сопоставительный статистический анализ мужской и женской насильственной преступности позволил автору выявить такую закономерность: в период с 1989 по 2007 гг. динамика наиболее опасных насильственных преступлений (убийство, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, грабеж, разбой) у женщин более неблагоприятна, по сравнению с мужчинами. Женская насильственная преступность (индексные преступления) росла более быстрыми темпами, чем мужская. В результате удельный вес женщин среди лиц, совершивших убийство, вырос с 9,3 (1989 г.) до 13,5% (2006 г.). Удельный вес женщин среди лиц, совершивших умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, вырос с 6,0 (1989 г.) до 15,2% (2006 г.); грабежи – с 6,3 (1989 г.) до 6,7% (2006 г.); разбойные нападения – с 3,9 (1989 г.) до 4,4% (2006 г.). Наиболее высокий удельный вес женщин, совершивших грабежи, наблюдался в 1999 г. – 8,7%, совершивших разбойные нападения – в 1995 г. (6,6%). Если в 1989 г. уровень грабежей и разбойных нападений в расчете на 100 тыс. женского населения составлял 2,7 и 0,6, то в 2005 г. эти показатели составили 9,0 и 2,3 соответственно. Число женщин, участвовавших в грабежах с 1998 по 2000 гг., выросло на 15,8%, а в разбойных нападениях – на 20,2%.

В структуре современной женской преступности на долю индексных насильственных преступлений приходится в среднем около 12%. Изучаемая составляющая за 2006 г. представлена следующим образом: удельный вес таких преступлений, как убийство и покушение на убийство составил 1,6%; умышленное причинение тяжкого вреда здоровью – 3,1; грабеж – 3,6; разбой – 0,8; хулиганство – 0,3% от всех преступлений, совершенных женщинами. В работе рассматриваются криминологические характеристики каждого из указанных видов преступлений. Особое внимание уделено изучению детоубийства, которое продолжает оставаться для женщин типичным преступлением насильственного характера.

Проведенное исследование основных показателей состояния женской насильственной преступности дает основание для вывода о том, что, как и прежде, убийства, причинение тяжкого вреда здоровью чаще, чем мужчины, женщины совершают на почве бытовых конфликтов, семейных неурядиц, где на первый план как правило выходит виктимное, провоцирующее поведение потерпевших, в лице которых обычно выступают мужья, сожители, родственники, соседи виновных. Автор подчеркивает, что в худшую сторону изменяются качественные характеристики совокупности убийств. Это опережающий рост убийств при отягчающих обстоятельствах, увеличение числа групповых убийств. В настоящее время наблюдается возрастание доли женщин в совершении таких «нетрадиционных» для них преступлений, как убийство из хулиганских или корыстных побуждений, в ходе разбойного нападения, убийство по найму. Тяжкие преступления против личности, со­вершаемые женщинами, не только становятся все более изощренными и жестоки­ми, но и характеризуются повышенной степенью общественной опасности. Несмотря на то, что преступники-мужчины составляют 90% лиц, участвующих, в частности, в похищении человека, современные женщины все чаще осваивают мужские криминальные «профессии». В конце 90-х г. значительно возросло число женщин, совершивших акт терроризма и похищение человека. Далее в работе излагаются результаты проведенного контент-анализа публикаций в средствах массовой информации, отражающие сведения о женщинах, совершивших теракты на территории Российской Федерации на рубеже двух веков.

На основании изложенного в диссертации делается вывод о том, что современную женскую насильственную преступность характеризуют: увеличение тяжких насильственных преступлений в структуре женской преступности, совершенствование ее организованности, рост числа убийств детей старшего возраста, усиление агрессивности и жестокости в поведении женщин, они чаще стали совершать традиционно «мужские» преступления: грабежи, разбойные нападения. По все большему числу показателей женская насильственная преступность становится сопоставимой с мужской.

В четвертом параграфе на основе анализа состояния, уровня и других криминологических характеристик выявляются общие закономерности и региональные особенности современной женской насильственной преступности. Проводя ее статистико-криминологический анализ на федеральном уровне и на уровне субъекта Российской Федерации (Ставропольский край), автор отмечает, что получена совпадающая в общих чертах картина «взлетов» и «падений» показателей, лежащих в его основе, выявлен относительно синхронный характер изменения масштабов женской преступности. По данным Всероссийской переписи населения, в 2002 г. в Ставропольском крае проживало 1455 тыс. женщин, что составляло 1,9% женского населения России. Удельный вес женщин, совершивших преступления в крае, в общем числе женщин-преступниц в стране с 1997 по 2003 гг. находился в интервале от 1,4 до 1,6%. В 2004 г. он составил 2,1, в 2005 – 1,9, в 2006 г. – 1,6%. За период с 1997 по 2007 гг. абсолютная численность выявленных лиц женского пола, совершивших преступления, выросла в крае с 2674 до 3465 чел., т.е. в 1,3 раза. Криминальная активность женщин в анализируемый период на Ставрополье была несколько ниже средних показателей по России, однако анализ статистических данных позволил автору предположить, что реальный уровень женской преступности в крае на несколько порядков выше фиксируемого официальной статистикой. Удельный вес насильственного компонента в преступности женщин в крае в 1997 г. составил 19,1; в 1998 г. – 15,6; в 1999 г. – 15,5; в 2000 г. – 12,6; в 2001 г. – 15,6; в 2002 г. – 18,5; в 2003 г. – 13,6, в 2004 г. – 8,9, в 2005 г. – 10,1%, т.е. каждое пятое (в 1997 г.), каждое восьмое (в 2000 г.) и каждое десятое (в 2005 г.) совершенное женщиной в крае преступление являлось насильственным.

В работе обращается внимание на тенденции роста тяжких и особо тяжких криминальных деяний, совершаемых женщинами. Количество особо тяжких преступлений к уровню 1997 г. имело положительную динамику (в 2001 г. увеличение произошло в 1,96 раза). В период с 1997 по 2002 гг. включительно тяжкие преступления, хотя и несколько меньшими темпами, чем особо тяжкие (в 1,2 раза в 1998-1999 гг., в 1,3 раза в 2000-2001 гг., в 1,1 раза в 2002 г.), но также увеличивались. Некоторое уменьшение количества тяжких и особо тяжких преступлений в 2003-2005 гг., по мнению автора, обусловлено лишь статистическим уменьшением числа уголовно-наказуемых деяний, предусмотренных ч. 4, 5 ст. 15 УК РФ, и объясняется «перетеканием» в регистрируемый массив преступлений средней тяжести (ч. 3 ст. 15 УК РФ) и вызванное изменением в сторону существенного снижения санкции ряда статей УК РФ. Имеют место качественные сдвиги: преступления женщин в последние годы чаще сопровождаются насилием, причем более жестоким, чем это было прежде. Находит подтверждение факт, что дерзкие, циничные и жестокие преступления нередко совершают женщины.

Рассматривая динамику численности убийц в зависимости от пола преступников в расчете на 100 тыс. населения по федеральным округам, автор отмечает, что в 2001 г. в Сибирском, Дальневосточном, Уральском округах количество убийств, совершенных женщинами, на 100 тыс. населения в 2,9; 2,8; 2,4 раза, соответственно, превышало аналогичный показатель по Южному федеральному округу. По такому показателю, как прирост женщин-убийц в 2001 г. по отношению к 1997 г., лидируют Сибирский (26,0%), Приволжский (9,9%), Северо-Западный (8,2%) округа. В Южном федеральном округе этот показатель составил 6,5%, в целом по России – 11,0%. В 2006 г. наибольшей интенсивностью такого рода преступных действий отличались Уральский, Дальневосточный, Сибирский и Приволжский федеральные округа. Результаты регионального анализа указывают на некоторое смещение «эпицентра» насильственной преступности в восточную часть территории Российской Федерации.

Автор обращает внимание на то, что изменения женской насильственной преступности, в том числе и убийств, происходят неравномерно в различных регионах. Ее рост обусловлен многими факторами, имеет в своей основе целый комплекс причин, который необходимо рассматривать только в контексте конкретных социальных условий. В исследуемом периоде Россия преодолевала сложные этапы внутренних преобразований, на каждом из которых показатели преступности в значительной степени были детерминированы влиянием соответствующих социальных, демографических и иных факторов.

Глава третья – «Особенности детерминации насильственного преступного поведения женщин» – посвящена выявлению содержательных характеристик, выбору эмпирических показателей и анализу различных комплексов детерминации насильственного преступного поведения женщин.

В первом параграфе анализируются определяющие факторные комплексы социально-экономического порядка, влияющие на данный вид преступности. К таковым автор относит: экономические факторы, связанные с проблемами расслоения населения по уровню доходов, низкого уровня жизни, высокого уровня безработицы, задолженности в выплате заработной платы, инфляционных процессов; социально-демографические факторы, связанные с ростом числа мигрантов, числа не учащихся и не работающих лиц, изменениями половозрастных структур населения и т.д. При этом диссертант исходит из тезиса о том, что детерминация – это, в первую очередь, связь причинения, обусловливания и корреляции (Н.Ф. Кузнецова). Акцент делается на уровневой классификации детерминант: первый уровень – социальная среда (макросреда) в целом, второй – непосредственные факторы формирования личности (микросреда) и третий – сама личность, взаимодействующая с конкретной жизненной ситуацией (В.Н. Кудрявцев).

Рассматривая первый, социологический уровень проявления криминогенных факторов, автор исходит из того, что именно социальное неравенство порождает акты криминального насилия. Используя аппарат корреляционно-регрессионного анализа, в работе проводится исследование влияния одного из видов социального неравенства (коэффициента Джини) на уровень женской насильственной преступности, в частности, убийств, умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, грабежей и разбоев, совершенных женщинами в Российской Федерации в период с 1990 по 2004 гг. включительно, и подтверждается вывод о том, что динамика указанных видов преступлений имеет очень тесную положительную корреляционную связь (близкую к функциональной, то есть к единице) с динамикой неравенства в распределении доходов населения, по крайней мере в определенное время и в конкретном социально-культурном пространстве (С.Г. Ольков). Полученные результаты дали основание предположить о большем влиянии экономических факторов на женскую насильственную преступность, нежели на таковую преступность лиц мужского пола.

Поскольку, в частности, инфляционные процессы сильнее всего ощущаются населением с невысокими денежными доходами, то это означает, что от них страдает большая часть женщин страны и это неизбежно влияет на их поведенческую модель. В работе излагаются результаты проведенных расчетов, подтверждающих, что прирост объема преступности в стране, в том числе женской насильственной, находится в существенной статистической связи с показателями инфляции. Коэффициент корреляции между индексом потребительских цен и ежегодным показателем прироста (снижения) преступности составляет 0,86, а по женской насильственной преступности – 0,85, что позволило автору сделать вывод о существенной зависимости указанных переменных величин. Бедность, нищета, отсутствие нормальных жизненных перспектив и иные подобные обстоятельства, свидетельствующие об отсутствии у значительного по масштабу слоя населения экономической свободы, – все это порождает целый комплекс остро негативных социальных последствий. Учитывая высокую криминогенность женщин, не имеющих постоянного источника дохода, следует признать, что ситуация безработицы сохранит свое влияние на криминальную картину еще в течение значительного периода времени. Процесс интеграции вынужденных мигрантов в социальную среду остается весьма проблемным аспектом миграционной ситуации.

Автор, являясь противником упрощенной (прямолинейной) причинной связи между материальным неблагополучием населения и совершением женщинами насильственных преступлений, подчеркивает необходимость поиска разноуровневых детерминант, раскрытие характера взаимодействия между ними и выявление закономерных соотношений между составляющими такое поведение компонентами. Акцентируется внимание на том, что между всеми рассмотренными факторами (уровень доходов, занятость, миграция и пр.), с одной стороны, и женской насильственной преступностью – с другой, есть весьма существенное опосредующее звено. Это общественная психология. Данные факторы влияют на преступность не прямо и однозначно, а преломляясь через социально-психологические особенности личности преступницы, что необходимо иметь в виду, анализируя и осмысливая соответствующие статистические показатели.

Делается вывод, что причины экономического характера служат основным источником социально-психологической напряженности в обществе. Различия в доступе к социальным ресурсам, и прежде всего – неравенство доходов, шансов на рынке труда, возможностей профессионального и карьерного роста и т.д., – оборачиваются тем, что женщины чаще, чем мужчины, чувствуют себя социально уязвимыми, незащищенными, чаще испытывают страх перед будущим, неуверенность в завтрашнем дне. Наряду с кризисными экономическими явлениями, существенный криминогенный потенциал остается и за другими (политическими, правовыми, организационными, социально-психологическими и медицинскими, техническими и технологическими) основными факторами внешней (по отношению к женской насильственной преступности) среды. Характерно, что в исследуемом периоде комплекс факторов экономического и финансового содержания превалирует в криминогенной обстановке.

Во втором параграфе подчеркивается, что весьма важным для объяснения причин антиобщественного поведения является рассмотрение вопроса о влиянии социокультурных факторов на формирование таких важнейших характеристик личности, как потребности и интересы, система ценностей и ролевые представления. На основе анализа новейших данных социологии и социальной психологии обосновывается, что женщины в большей мере, нежели мужчины, склонны рассчитывать на помощь со стороны государства. Женщины намного чаще говорят о своей незащищенности перед нуждой и болезнями. Повышенную – в сравнении с мужчинами – тревожность, склонность к мрачным предчувствиям женщины демонстрируют в самых разных ситуациях. В системе ценностей определенной части женского населения обращают на себя внимание эгоцентрическое стремление к получению максимума удовольствий, цинизм и подчеркнутый прагматизм, размывание критериев морали и нравственности, рост проявлений экстремизма и других форм противоправного поведения, равнодушие ко всему окружающему и политическая апатия, возросший интерес к религиозному сектантству. Сознание многих людей пытается сочетать несовместимые стереотипы и установки, то есть деформировано и противоречиво. Уже длительное время люди живут в деструктивной нравственной атмосфере, когда главная составляющая успеха – это не служение общественным интересам, а деньги, стремление к извлечению максимальной наживы. Предпочтение отдается легкодоступным и выгодным видам деятельности, достижению успеха любой ценой. Наряду с деформацией нравственности, которую автор относит к детерминантам преступности, к числу наиболее значимых факторов, детерминирующих криминальное насильственное поведение женщин, относится низкий уровень правового воспитания и, как следствие, невысокий уровень правовой культуры, а также разлагающее влияние средств массовой информации. Последнее обстоятельство к таковым относится тогда, когда формируют антиобщественные свойства сознания человека. Среди экстраординарно значимых факторов особое место занимают алкоголизм и наркомания среди женщин.

Изложенное позволяет диссертанту судить о том, что условия социально-экономического кризиса на рубеже веков, сопровождающегося разрушением морально-нравственных ценностей и ломкой социальных связей, являются основой социально-психологической дезадаптации личности и создают предпосылки для формирования отклоняющегося поведения с тенденцией к агрессивным и антисоциальным действиям.

Для того, чтобы понять пути и механизмы формирования личности насильственных преступниц, необходим анализ основных разновидностей ее микросоциальной среды – этому посвящен третий параграф.

Автор отмечает, что в теории и на практике уже давно доказана связь преступности с фактором семейного неблагополучия, его криминогенная роль и основные механизмы влияния на преступность признаются представителями всех без исключения школ и направлений в криминологии. Причем неблагополучной считается такая семья, в которой нарушена традиционная структура, обесцениваются, игнорируются основные семейные функции, имеются явные или скрытые дефекты воспитания, в результате чего у ее членов происходит искажение личностной позиции, способствующее развитию антиобщественного (в том числе и преступного) поведения, а также виктимизации. Рассматривая семью в качестве социального института, автор полагает не совсем оправданным мнение исследователей о том, что неблагополучие обнаруживает себя только в структуре семьи, акцент делается на необходимости изучения жизнедеятельности семьи. В работе отмечается, что современная российская семья в своем развитии проходит крайне непростую стадию, характеризующуюся проблематичным и не всегда эффективным функционированием этого социального института. Рассуждая о криминологическом значении семейного неблагополучия, автор указывает на важнейшую роль, которую играет семья и особенно мать в социализации ребенка в период раннего детства. Однако, разделяя мнение А.Ф. Зелинского, В.Н. Мясищева, Г.М. Миньковского и основываясь на теории развития личности, разработанной психологом Э. Эриксоном, автор отмечает, что не следует преувеличивать роль неблагоприятных условий раннего детства в становлении личности убийцы, бандита и пр.; вряд ли правильно считать, что личность полностью складывается под влиянием детского опыта. Рассматривая симптомы неблагополучия в коллективе учащихся, необходимо делать акцент на наличие лиц, «отверженных» и «изолированных» в учебной группе или в школе, когда происходит отчуждение от школы и смещение интересов в криминальную сферу. Это должно указывать на необходимость более активного вовлечения подростков в учебный процесс. При этом к такому институту воспитания как школа государство должно изменить свое отношение и оказывать ей реальную поддержку и помощь.

Исследуя виктимологические составляющие причинного комплекса насильственных преступлений женщин в четвертом параграфе, автор отмечает, что в юридической литературе подробно дается криминологическая характеристика жертв насильственной преступности в целом, проанализирована их роль в генезисе данной преступности, исследованы объективные и субъективные факторы, влияющие на превращение человека в жертву преступления, предложена типология жертв, выработаны меры виктимологической профилактики криминального насилия. Традиционно женщина (девушка) рассматривается как наиболее типичная жертва насилия в любое историческое время и у любого народа, во всех без исключения возрастных и социальных группах. Проведенный автором статистический анализ свидетельствует о том, что сегодня каждая третья жертва преступного посягательства в России – женщина. При этом ежегодно в результате преступлений погибают в среднем 16,4 тыс. женщин (из числа погибших – каждая пятая жертва), еще 11,8 тыс. женщин получают тяжкий вред здоровью (из этой категории – каждая шестая жертва). В качестве доминирующего фактора, формирующего у значительной части российских женщин ощущения недостаточной защищенности и безопасности, остаются современные темпы роста криминальной виктимности.

В работе анализируются результаты опроса, осуществленного в 2002 г. в семи регионах России, в том числе и в Ставропольском крае, с целью определения уровня насилия над женами в современных российских семьях. В ходе анкетирования по выявлению четырех видов супружеского насилия – психологического (морального, эмоционального), экономического, физического и сексуального – установлено, что доля женщин, которым муж угрожал физической расправой или к которым применял силу, составляет 56%; почти 80% опрошенных женщин столкнулись хотя бы с одним из проявлений психологического насилия со стороны мужа: их или унижали, в том числе нецензурной бранью, или уничижительно критиковали их личность, или к ним применяли грубое давление в виде разного рода запретов и угроз – это испытали 51% женщин. Более 70% опрошенных женщин чувствуют при общении с мужем различного рода психологический дискомфорт (напряжение, тревога, неуверенность в себе, бессилие, зависимость и пр.). При этом каждая пятая (20%) женщина при общении с мужем переживает чувство безысходности, каждая седьмая (14%) – страх, каждая восьмая (12%) – бесправие.

Наиболее тяжкие насильственные преступления в семье совершаются женщинами чаще всего в экстремальных, остро травматичных, стрессовых конфликтных ситуациях, при которых угроза значимым для преступниц ценностям возникает неожиданно, внезапно и носит ярко выраженный характер. Нередко эти ситуации оказывают длительное психотравмирующее действие и сопровождаются состоянием сильного душевного волнения преступниц. Источником указанных ситуаций, как правило, являются члены семьи мужского пола (мужья, отцы, сыновья и др.), действия которых содержат в себе грубую провокацию насилия, проявляющуюся в оскорблениях, унижениях, издевательствах или применении физической силы. К категории ситуативных конфликтов относятся также и межличностные столкновения, возникающие из-за вмешательства очевидцев в происходящие события. Как правило, подобные столкновения происходят на улице, во дворе, в сквере, в парке, открытой сельской местности, в общежитии, квартире и местах, непосредственно прилегающих к ним.

Анализ преступного поведения позволяет отметить, что виктимизация и криминализация иногда имеют одни и те же источники: к примеру, одинаковые исходные социальные условия или участники этих процессов принадлежат к одной и той же субкультуре. Характерным индивидуальным качеством женщин, совершивших, в частности, убийство, является выраженная зависимость от другого лица, в том числе и от жертвы. Отмечается виктимогенное влияние алкоголя, которое обусловлено, прежде всего, прямым и довольно сильным его воздействием на психику, интеллект, эмоции, волю, мотивацию поведения. Подчеркивается, что как ситуативные конфликты, так и затяжные имеют определенную связь с проблемами, существующими в макросоциуме. Их возникновение вызвано объективно сложившимися противоречиями в обществе, а также с психологическими особенностями личности, ошибками и искажениями межличностного восприятия. Очевидно, в жизни было бы меньше инцидентов с применением насилия, если бы можно было каким-то образом снизить степень эмоционального дистресса людей и научить их понижать или хотя бы контролировать степень собственного душевного смятения, порожденного последствиями конфликта. К сожалению, продолжает оставаться нерешенным вопрос о создании условий, при которых предпосылки для возникновения агрессии были бы сведены к минимуму. Приведенный анализ криминальной виктимизации указывает на то, что ее состояние и последствия в целом до сих пор в полной мере не осознаны обществом и государством. Недостаточно разработана система статистического учета данных о материальном, физическом и моральном ущербе, наносимом личности.

В главе четвертой – «Криминологическая характеристика личности женщин-насильственных преступниц» – проводится криминолого-психологический анализ (на основе разнообразных тестовых методик, психологической информации, выборочных статистических данных, изучения индивидуальных историй) личности женщин, совершивших насильственные преступления, их типологизация. Наиболее важные положения в работе иллюстрируются развернутыми примерами из судебно-следственной практики.

Первый параграф посвящен изучению основных социально-демографических характеристик женщин-насильственных преступниц. Автор отмечает, что рассматриваемая категория преступниц имеет свои характерные криминологические особенности, отличные не только от непреступниц, но и от насильственных преступников-мужчин. Наиболее пораженным в криминальном отношении контингентом у мужчин являются лица молодежного возраста (18 – 29 лет), у женщин криминальная активность смещена в сторону более старшего возраста (25 – 29 и 36 – 49 лет). В возрастной группе 50 лет и старше соотношение криминальной активности мужского и женского населения составляет 3:1, тогда как в возрастной группе 18 – 24 года это соотношение 12:1. Убийство и причинение тяжкого вреда здоровью (тяжких телесных повреждений) характерны для женщин зрелого возраста. В совершении разбоев, грабежей, хулиганства наиболее активными являются женщины возрастных групп «18 – 24» и «25 – 29» лет. Для корыстно-насильственной женской преступности характерна тенденция омоложения. Каждый пятый грабеж совершается несовершеннолетними. Подчеркивается, что высокая криминогенность данных возрастных групп женщин в этих видах преступлений совпадает по возрастным показателям с наиболее криминогенной категорией мужчин. Вышесказанное обусловливает необходимость дифференцированного изучения рассматриваемого контингента преступниц в соответствии с присущей им возрастной структурой и позволяет предположить увеличение в общей криминальной структуре доли женской насильственной преступности, поскольку имеет место тенденция к старению населения и увеличению удельного веса в нем женщин.

Насильственные преступления чаще всего совершают женщины с невысоким образовательным уровнем, который нельзя признать достаточным для нормальной социализации в условиях современного общества, но который во многом детерминирует уровень общей культуры и правосознания, общественную ценность личности. Так, наибольший удельный вес среди преступниц занимают лица со средним и неполным средним образованием (76,4%), лица со средним специальным образованием составляют 18,1% и только 5,5% преступниц имеют высшее образование. Низкий образовательный уровень имеют женщины пожилого возраста, совершившие насильственные преступления, некоторые из них уже ранее привлекались к уголовной ответственности, каждая вторая имеет признаки инвалидности по соматическому и (или) психическому заболеванию.

В отношении социального положения (рода занятий) женщин, совершивших насильственные преступления, автором получены следующие данные. Рабочие, учащиеся и лица без постоянного источника дохода составили 83,7%, при этом основная масса преступниц из числа рабочих обладали относительно невысокой квалификацией и небольшим стажем работы. Около 60% женщин, совершивших грабежи и разбои, на момент совершения преступления не работали. Находит подтверждение мнение о том, что бедность – характерная черта этих преступниц. Отмечается, что расслоение по признаку доходов продолжает ощущаться даже во внешнем виде и в местах лишения свободы.

На момент совершения преступления 19,5% женщин состояли в зарегистрированном браке, в фактическом браке – 29%, никогда не состояли в браке 37%, были разведены 14,5%. Из контингента опрошенных имеют одного ребенка 32,6%, двоих детей – 16,7%, троих и более – 8%, не имеющих детей оказалось 32,9%; лишены родительских прав 9,8%.

Соотношение осужденных по национальному признаку в основном соответствует национальному составу населения, в данном случае Ставропольского края. Некоторое превышение доли осужденных женщин украинской, ногайской, кабардинской, ингушской и чеченской национальностей, по сравнению с их долевым представительством в общем массиве населения, автор объясняет неравномерным их распределением в городской и сельской местности, а также интенсивными миграционными процессами в крае.

Во втором параграфе в целях выявления личностных качеств женщин-насильственных преступниц анализируются результаты исследования, проведенного автором на базе комплексного использования социологических и психологических методик (16-факторный опросник Р.Б. Кеттелла, опросник А. Басса – А. Дарки, тест К. Леонгарда – Н. Шмишека). Изучению было подвергнуто 500 женщин – по 250 в каждой группе: экспериментальной и контрольной.

В программу исследования были включены осужденные женщины, совершившие убийство или умышленно причинившие тяжкий вред здоровью и отбывающие наказание в исправительных учреждениях на территории Южного федерального округа. Возраст испытуемых экспериментальной группы составил от 18 до 50 лет. Наиболее многочисленный (163 чел. – 65,2%) контингент составили женщины в возрасте от 35 до 50 лет. Из всех опрошенных 158 чел. (63,2%) – жители города, 92 чел. (36,8%) – жители села. 173 чел. (69,2%) женщин, совершивших преступление, не имели постоянного места работы. 218 чел. (87,2%) не состояли в браке и не имели стабильных семейных отношений. В контрольную группу вошли женщины той же возрастной категории, не привлекавшиеся к уголовной ответственности: жители городской и сельской местности, разного социального положения (рабочие, служащие, студентки, а также нигде не работающие).

Применение 16-факторного опросника Р.Б. Кеттелла выявило низкие умственные способности, конкретное и ригидное мышление у женщин, совершивших убийство или причинивших тяжкий вред здоровью. Любые высказывания других лиц они понимают в буквальном смысле. Имеет место эмоциональная дезорганизация мышления. Для них характерны субъективное ощущение одиночества, обращенность во внутренний мир мрачных переживаний, интравертированность, ранимость. На этом фоне у женщин-преступниц проявляется повышенная личностная тревожность, а также неуверенность в себе, чрезмерное беспокойство. Они легко ранимы, впечатлительны и в значительной степени чувствительны к реакциям окружающих. Ситуацию противоречивых социальных взаимодействий воспринимают как личную угрозу, испытывают страх, негативные предчувствия, что проявляется в нестабильности эмоциональных состояний и паттернов поведения. Они весьма невротичны и переменчивы в отношениях с окружающими. У 104 (41,5%) женщин-насильственных преступниц определяются черты шизотимии: необщительность, замкнутость, жесткость в общении. 188 (75,2%) преступниц аутичны, им свойственны богемность, поглощенность своими идеями, иллюзии и уход от здравого смысла. 105 (42%) испытуемых обладают ярко выраженной склонностью к аффектотимии. Половине преступниц присущи подозрительность, ревность, высокое мнение о себе и концентрация внимания на неудачах. 165 чел. (66%) обладают заметной конформностью, что проявляется в принятии мнения других, подверженности групповому влиянию и управляемости поведением.

Часть испытуемых имели черты, традиционно свойственные большинству женщин: мягкость, артистичность натуры, склонность к романтизму, мечтательность, капризность, зависимость, стремление к покровительству, требование внимания и помощи.

При использовании опросника А. Басса – А. Дарки получены значения индексов агрессивности и враждебности: в группе преступниц отмечались высокие показатели физической агрессии, в то время как в контрольной группе – вербальной агрессии. При этом у женщин-насильственных преступниц наблюдалась активизация речевых реакций в виде направленных на других ругательств, брани, что предшествовало преступным физическим действиям. Обращают на себя внимание у женщин-преступниц по сравнению с контрольной группой более низкие значения показателя «угрызение совести», что свидетельствует о неадекватной оценке своего поведения и интеризованности норм нравственности и морали. Они не считают себя преступницами, а содеянное – злом. Эта девиация в группе женщин-преступниц коррелирует с низкими значениями показателя чувства вины.

В качестве эмпирического подтверждения полученных результатов исследования вины как личност­ной черты автор рассматривает наблюдение Д.Л. Мошера о том, что вина, вызываемая мыслями, чувствами и поступками враждебного характера (вина враждебного характера), препятствует вербальным проявлениям враждебности. Отмечается, что оценки по шкалам вины, рассматриваемой как черта личности и как состояние, значимым образом связаны с типом преступления и с его тяжестью. Подчеркивается, что показатели вины у совершивших преступления против собственности выше, чем у осужденных за преступления против личности (W.A. Oliver, D.L. Mosher). Женщин, совершивших убийство своих мужей (сожителей) или причинивших тяжкий вред их здоровью, отличает отсутствие чувства вины или раскаяния в содеянном, а также высокий уровень эмоциональности, упрямство (Г.Г. Шиханцов).

В ходе исследования установлено, что среди осужденных женщин-насильственных преступниц много таких, кто имеет невротические нарушения, характерны для них и тревожно-депрессивные состояния. Как правило, при этом отсутствуют позитивные отношения с окружающими, преступницы проявляют особую чувствительность и уязвимость в ситуациях оценки их личностных особенностей или поступков, которые по сути являются психотравмирующими факторами. В связи с этим, по мнению автора, важным представляется определение свойств, которые доминируют в структуре личности и граничат между нормой и патологией, т.е. акцентуаций характера женщин-преступниц. Это позволит понять возникновение нестандартных паттернов поведения в критических ситуациях. Выявление доминирующих акцентуаций проводилось с помощью теста К. Леонгарда – Н. Шмишека: у всех 250 испытуемых (100%) отмечается максимальная выраженность аффектно-экзальтированного и застревающего (ригидного) типов акцентуации характера, что проявляется в широте спектра эмоциональных состояний, экзальтации – бурной реакции, смене направлений активности, высокой впечатлительности. При этом у обследуемых преступниц наблюдалась стойкость аффектов и отрицательных эмоций и чувств. Носители данных акцентуаций конфликтны, злопамятны, подозрительны, обидчивы и склонны проявлять враждебность к обидчикам. У 225 (90%) преступниц преобладает педантичный тип с выраженной тенденцией к четкости, стандартности, предусмотрительности и завершенности действий. 210 (84%) из них – носители демонстративного (истероидного) типа, испытывающие потребность во внимании окружающих, они тщеславны, авантюристичны, добиваются желаемых результатов за счет интриг и коварства. В 70% случаев у 175 преступниц выявлен возбудимый тип, характеризуемый повышенной импульсивностью, раздражительностью, агрессивностью. Моральные устои малозначимы. В порывах гнева нарастание агрессивности сопровождается активизацией соответствующих действий. Осмысление, как правило, затруднено и замедлено. Решающими стимулами поведения являются неконтролируемые побуждения. Автор отмечает, что женской психологии свойственно такое качество, как стремление обращать на себя внимание. Демонстративность присуща и преступницам, однако у них она, определяя главным образом агрессивные преступные проявления, выполняет функцию самоутверждения.

Сравнительный анализ результатов исследования испытуемых двух групп позволил автору сделать вывод о том, что свойства психики, приводящие к криминальному поведению, проявляются в мозаичном сочетании доминирующих акцентуаций [аффектно-экзальтированный и застревающий (ригидный) тип], агрессивности и вражды на фоне низкого интеллекта и эмоциональной нестабильности. Значимы также высокая конфликтность, злопамятность, подозрительность, обидчивость и склонность проявлять враждебность к обидчикам.

Автор отмечает, что для более правильного определения мероприятий индивидуально-профилактического воздействия на женщин-насильственных преступниц необходимо изучение их свойств личности в комплексе, в системе. Эмпирические исследования должны не ограничиваться констатацией тех или иных личностных свойств, а с необходимостью включать в себя анализ их функциональной нагрузки, то есть рассматривать с точки зрения функций, которые выполняют отдельные компоненты или структуры в формировании насильственного преступного поведения женщин.

Исследованию вопросов о мотивации поведения представительниц данного контингента посвящен третий параграф.

Автор обращает внимание на то, что в основе поведения женщин, совершивших такие насильственные преступления, как убийства, причинение тяжкого вреда здоровью часто, наряду с побудительными мотивами, лежит мотив, оправдывающий содеянное. При этом критическая оценка собственного поведения у подавляющего большинства преступниц развита очень слабо. И даже оценивая свое преступное поведение после осуждения, спустя определенное время, преступницы находят много аргументов для оправдания, ссылаясь на сложившуюся жизненную ситуацию. Указанные преступления редко совершаются «бездомными» женщинами. Для женщины, совершившей такое преступление, характерно наличие жилья, семьи, детей. По ее мнению, и действует она для блага либо семьи, либо детей, близкого человека. Большинство преступлений происходит на почве затянувшихся семейно-бытовых конфликтов. На стадии совершения правонарушения преступницы обычно испытывают большое внутреннее напряжение, стремятся к установлению «психической дистанции», что только усугубляет положение и снижает возможность адекватного восприятия действительности. Объектами посягательства выступают чаще всего муж либо сожитель, реже – родственники, друзья, приятели, соседи или знакомые и, наконец, собственные дети.

Подчеркивая мнение о том, что корни совершенного преступления кроются в личностных особенностях индивида, обусловивших выбор из всех различных вариантов выхода из создавшейся актуальной ситуации именно противоправного и наиболее общественно опасного, автор обращает внимание на необходимость изучения мотивов преступного поведения в тесной связи с личностью преступницы, их оценка всегда должна вытекать из понимания самой личности, ее сущности. Только подобный подход позволит выяснить, почему данный мотив свойствен именно данному человеку. Разделяется мнение о том, что между мотивацией и свойствами личности имеется обоюдосторонняя связь: свойства личности влияют на особенности мотивации, а особенности мотивации, закрепившись, становятся свойствами личности (Е.П. Ильин). Возникает сложнейшая психологическая сеть зависимостей, которую трудно разложить в линейную детерминационную цепь причин и следствий.

Отмечается, что снижение уровня мотивации происходит под воздействием алкоголя и наркотиков. Их роль в мотивации преступления состоит в том, что они снимают процессы торможения у конкретного лица, человек пере­стает смотреть на себя глазами других людей. Пьяному кажется, что он ведет себя весьма логично. Фактически же у него нарушаются привычные моти­вация и организация поступков и поведения. Существенные особенности имеет и мотивация конкретного преступного поведения лиц с расстройствами психики, не исключающими вменяемости. Оговаривается, что, анализируя мотивы человеческого поведения, следует иметь в виду сложность, разноплановость и динамизм этого регуляторного механизма.

Далее в работе выделяются и подробно характеризуются ведущие, по мнению автора, мотивы, лежащие в основе насильственных преступлений, совершаемых женщинами. Среди мотивов супружеского убийства рассматриваются: а) стремление избавиться от забот, обусловленных интенсивной конфликтной атмосферой внутри семьи или в ближайшем бытовом окружении, которая создает постоянную напряженность, озлобленность в отношениях, скандалы и драки, приводит к жестокому обращению и т.д. (34%); б) агрессивность или жестокость как самоцель, проявление извращенной потребности в самоутверждении, самореализации (25%); в) страх одиночества, боязнь потерять человека, оказывающего внимание (близкий мужчина, как правило, становится единственным или наиболее значимым адаптирующим каналом), (21%); г) ревность, месть, обида, – все, что связано с тенденцией аффилиации у женщин (стремление войти в соприкосновение с другими, добиться определенной степени интимности (16%); д) материальная корысть, побуждающая к личному обогащению (4%). Отмечается, что мотивация женских насильственных преступлений существенно отличается от таковой у мужчин и, в первую очередь, меньшей тягой к риску, большим влиянием чувства заботы и аффективных состояний. Рейтинг мотива самоутверждения как регулятора деятельности и поведения у женщин не самый высокий, что свидетельствует об уникальной структуре мотивов женской насильственной преступности.

Специфичны и мотивы такого вида убийств, как убийство новорожденных во время родов или сразу после них (ст. 106 УК РФ). Особенностью подобных побуждений является часто присущий им низменный характер, и многие из них являются аморальными.

У женщин, совершающих грабежи и разбои, мотивы аккумулируются в стремлении к удовлетворению, во-первых, корыстных целей, во-вторых, потребности в насилии. При этом корыстный мотив имеет двойную подоплеку: с одной стороны, он является неотъемлемой человеческой чертой, «идет» изнутри, представляет собой свойство личности; с другой – является агрессивной реакцией на отсутствие тех или иных благ. Мотивация конкретно направлена на то, как, каким образом, с помощью каких способов и средств завладеть чужим имуществом. С корыстным мотивом личности связан и способ (средства) ее преступных действий. В данном случае мотив и способ нельзя отрывать друг от друга. Это своеобразное единство.

Отмечается, что мотивы насильственных преступлений в целом последовательно смещаются в сторону корысти. В настоящее время в системе корыстной мотивации женщин доминирует такая ее разновидность, как корысть-потребительство. Ее удельный вес, по сравнению с мотивацией иного порядка, сейчас самый высокий. При этом другие мотивы (месть, зависть, ревность) не исчезают, а «группируются вокруг корысти», сопряжены с нею. Корысть как бы доминирует над другими побуждениями, т.е. в системе мотивов насильственных преступлений зачастую господствует корыстный.

Завершает данную главу четвертый параграф, в котором автор по основным психологическим характеристикам и ведущим мотивам выделяет типы личности женщин, совершивших насильственные преступления.

Отмечается, что в криминологической литературе содержится множество вариантов типологии личности, различающихся между собой, как правило, по критерию типологизации. Автор обосновывает и разделяет мнение Э.Ф. Побегайло и других исследователей о том, что характер антиобщественной направленности является основным критерием при построении типологии криминогенной личности. При этом обращается внимание, что большинство типологий характеризует как преступников-мужчин, так и женщин-преступниц, не учитывая особенности, которыми обладают последние. В диссертации предпринята попытка исследования психологического среза данной проблемы с учетом предложенной типологии криминальной агрессии, разработанной психологом Ф.С. Сафуановым.

В качестве оснований рассматриваемой автором типологии выделяются четыре базовых измерения: 1) уровень выраженности психотравмирующего воздействия ситуации; 2) уровень выраженности тормозящих агрессию структур; 3) уровень агрессивности личности; 4) стойкость и глубина антиобщественной направленности. Первый вектор позволяет рассматривать механизм агрессии как следствие взаимодействия личностных и ситуационных переменных, два последующих вектора раскрывают взаимодействие личностных структур, играющих основную роль в формировании мотивации агрессивных действий, и последний характеризует степень антиобщественной направленности.

Автором выделяются следующие три основных типа личности женщин, совершивших насильственные преступления. 1. Ситуационный тип (примерно 30%). Социальная направленность данного типа в основном выражена позитивным компонентом, негативная направленность минимальная. У обвиняемых женщин этого типа механизм криминальной агрессии обусловлен взаимодействием личности с психотравмирующей или фрустрирующей ситуацией. При этом актуализацию аффектогенных мотивов облегчает наличие высокой базовой агрессивности в сочетании с невыраженностью тормозящих личностных механизмов.

2. Неустойчивый (промежуточный) тип (45 – 50%). Для этого типа не характерно наличие стойких или значительных деформаций в структуре направленности личности. Негативные и позитивные компоненты примерно равны, но их тенденции противоречивы, и это может привести как к усилению, так и к ослаблению криминогенности. Криминальные агрессивные действия данного типа возникают в ответ на психотравмирующие обстоятельства. Обвиняемых характеризует невыраженность базовой агрессивности с выраженными тормозящими проявления агрессии структурами.

3. Устойчивый (злостный) тип (16 – 20%). Здесь выделяются два подтипа. Первый – характеризуется значительной деформацией в структуре социальной направленности, позитивный компонент слабо выражен, социально-психологические свойства личности неустойчивы и противоречивы. Криминальная агрессия при данном типе возникает вследствие психотравмирующей ситуации у лиц с высоким уровнем агрессивности, который в обычных условиях компенсируется выраженными тормозящими влияниями личностных структур. Второй – самый опасный криминогенный тип личности. Ее направленность деформирована и весьма негативна. Этот тип включает лиц с высоким уровнем агрессивности, низким уровнем тормозящих агрессию личностных структур, преступления совершаются в относительно нейтральных ситуациях.

Проведенное автором социологическое и психологическое исследование личности осужденных за насильственные преступления женщин позволило эмпирически подтвердить наличие указанных типов преступниц.

Глава пятая – «Проблемы предупреждения насильственных преступлений, совершаемых женщинами» – посвящена изучению вопроса совершенствования социально-правовых средств профилактики анализируемого феномена.

В первом параграфе автор отмечает, что наука и практика располагают богатым арсеналом средств и методов профилактики преступлений. При этом разделяется мнение о том, что в исследуемом периоде предупредительная деятельность осуществлялась хаотично и в минимально возможном режиме. Обосновывая необходимость более полной реализации антикриминального потенциала государства и общества, автор солидарен с точкой зрения о том, что деятельность по предупреждению преступлений должна являться частью политики государства в области обеспечения национальной безопасности, борьбы с преступностью и иметь цели: 1) противодействовать криминогенным процессам в обществе, обеспечивать сдерживание и сокращение преступности; 2) способствовать созданию и укреплению в обществе атмосферы спокойствия и стабильности; 3) устранять угрозы правам, свободам и законным интересам членов общества и государства, возникающие в связи с возможностью перехода лиц на преступный путь; 4) обеспечивать исправление лиц, вовлекаемых в сферу предупредительного воздействия, и их ресоциализацию (Г.М. Миньковский, В.П. Ревин, Л.В. Баринова). Подчеркивается необходимость пересмотра роли и места женщины в жизни современного общества, оказания помощи в повышении ее статуса, в реализации основных предназначенных для женщины функций в социуме. Улучшение положения женщин должно стать одним из наиболее важных социальных императивов современного общества.

На общесоциальном уровне приоритетным направлением деятельности, способствующей предупреждению женской насильственной преступности, должна являться государственная забота о семье. Автор солидарен с мнением о том, что семейная политика должна стать самостоятельной областью деятельности государства. В связи с этим в диссертации, наряду с анализом антикриминогенного эффекта глобальных мероприятий экономического, социального, политического порядка в таких сторонах жизнедеятельности женщин, как сфера производства, социального обслуживания, образования, здравоохранения, особый акцент делается на проблемах формирования и реализации государственной семейной политики.

Поскольку в ряду социально-психологических факторов криминального насилия женщин особое значение имеют переоценка нравственных ценностей, девальвация идеалов, поэтому, по мнению автора, фундаментальной предпосылкой снижения насильственной преступности женщин должно стать восстановление соответствия между институциональным строем и системой ценностей, когда важнейшие социальные институты – семья, гражданское общество и государство – превращаются в базовые ценности и приоритетные цели общественного развития. При этом составным компонентом идеологической функции государства и общества в целом должно быть правовое воспитание, результатом которого должна стать правовая культура человека.

Особое внимание в диссертации уделяется проблемам специально-криминологического предупредительного воздействия на женскую насильственную преступность и вопросам его совершенствования. Обосновывая необходимость введения новых форм профилактической работы с семьями и детьми, находящимися в социально опасном положении, для своевременного выявления и коррекции проблем на ранней стадии социального неблагополучия, автор солидарен с точкой зрения, что в этом вопросе следует обеспечить продвижение в нескольких направлениях: 1) разрешение семейно-бытовых конфликтов на профессиональном уровне; 2) повышение уровня культуры семьи и особенно внутрисемейного общения; 3) принятие мер к оздоровлению среды, которая окружает семью; 4) принятие предусмотренных законом мер к родителям, ведущим антиобщественный образ жизни и не обеспечивающих должного воспитания детей (Ю.М. Антонян). В связи с последним необходимо расширить профилактические функции органов опеки и попечительства. Важно добиться полноты выявления и учета лиц с психическими аномалиями, чье поведение и образ жизни чреваты возможностью совершения насильственных преступлений, а затем принимать по отношению к ним действенные меры профилактического характера.

Автор, подчеркивая важность повышения эффективности индивидуального профилактического воздействия, полагает возможным дифференцировать индивидуальные предупредительные мероприятия в зависимости как от особенностей личности насильственных преступниц, так и от объекта, на который они должны быть направлены: 1) лица, осужденные за насильственные преступления и находящиеся в местах лишения свободы (пенитенциарная форма); 2) лица, осужденные за насильственные преступления и освободившиеся из мест лишения свободы (постпенитенциарная форма); 3) лица, еще не совершившие насильственное преступление, но потенциально склонные к нему.

Диссертант полагает, что проводимая в стране судебно-правовая реформа должна быть существенно расширена и распространена на всю систему правоохранительных органов, а также на законодательство, с тем чтобы стратегия борьбы с преступностью была сосредоточена на главных направлениях и учитывала как криминальную обстановку в стране, так и реальные возможности всех звеньев юридической системы и гражданского общества. Основные механизмы предупреждения насильственных преступлений, совершаемых женщинами, должны иметь системный характер и опираться на стратегическое партнерство государства и общества (сотрудничество правоохранительных органов и институтов гражданского общества).

Во втором параграфе проводится оценка норм уголовного и уголовно-исполнительного права с точки зрения нахождения в нем особенностей правового регулирования, обусловленных половыми и статусно-семейными различиями субъектов. Отмечается, что большинство норм уголовного права являются гендерно-нейтральными, однако в сфере насильственных преступлений констатируется проявление гендерной асимметрии. Так, законодатель совершенно обоснованно выделил в самостоятельную уголовно-правовую норму убийство матерью новорожденного ребенка (ст. 106 УК РФ) по признаку специального субъекта (мать новорожденного ребенка), со смягчающими вину обстоятельствами (особые изменения в сознании и психике женщины, вызванные родовыми процессами). Обращается внимание на то, что гендерная асимметрия имеет место при решении вопросов об установлении уголовной ответственности и в регламентации путей ее реализации. В первой области проявление гендерной асимметрии напрямую связано с объектом уголовно-правовой охраны: она выше при защите личности и ее благ, а также общественной нравственности и ниже при защите иных объектов, например, собственности, общественной безопасности, общественного порядка и др. Во второй области на проявление гендерной асимметрии первостепенное влияние оказывает суровость конкретного вида наказания, складывающаяся из его содержания, размера и условий отбывания.

При обосновании необходимости обеспечения дифференцированного воспитательного воздействия на осужденных подчеркивается, что в качестве критериев классификации (дифференциации) осужденных в местах лишения свободы должны выступать: а) учет мотивов совершенного преступления; б) степень осознания опасности содеянного; в) различие возрастных групп; г) различие интересов; д) другие данные о личности виновной.

В третьем параграфе автором выделяются следующие основные этапы предупредительной деятельности в целях профилактики женской насильственной преступности в современном российском обществе:

1) систематический мониторинг и системное изучение меняющейся причинной базы преступного насилия, самой преступности, которые должны основываться на серьезной оперативной, информационной, аналитической и прогностической работе. Эта деятельность по борьбе с преступностью и ее предупреждению должна быть согласована с правоприменительной практикой по ее содержанию, цели, месту, времени, функциям и методам работы, а также обусловлена различием в видах преступности (деятельность по предупреждению убийств, умышленного причинения тяжкого вреда здоровью; деятельность по предупреждению грабежей, разбоев; деятельность по предупреждению хулиганства и иных насильственных преступлений);

2) профилактика преступлений должна быть законодательно закреплена в качестве обязанности всех звеньев государственной власти, а не только правоохранительных органов;

3) использование возможностей программно-целевого управления. Необходима подготовка комплексных федеральной и региональных программ борьбы с преступностью. В качестве научно-методического инструмента для разработки и принятия оптимальных решений по распределению ресурсов, а также для реализации программ и мероприятий в соответствии с принятыми решениями следует использовать программное планирование;

4) в целях определения соответствия проектов или действующих законов и иных нормативных актов социальным потребностям общества в области борьбы с преступностью, выявления возможных последствий криминогенного или антикриминогенного характера в результате их принятия и применения должна активно использоваться криминологическая экспертиза, правовая природа которой так и не закреплена;

5) обеспечение эффективного взаимодействия между различными спецслужбами. Отмечая, что эффективность профилактической деятельности во многом зависит от организации продуманного механизма получения и систематизации информации о ненормальных взаимоотношениях в отдельных семьях, между соседями и знакомыми, от более полного учета неблагополучных семей и лиц, склонных к бытовым насильственным эксцессам, угрожающих в своем окружении физической расправой и т.д., от принятия на этой основе решительных упреждающих мер по профилактике и пресечению преступлений, автор обосновывает необходимость восстановления связей между правоохранительными органами и другими государственными структурами, в функциональные обязанности которых входит контроль за деятельностью различных организаций и отдельных граждан. Подчеркивается, что законодательство должно регламентировать функции каждого из субъектов профилактического воздействия на семью и порядок их финансирования;

6) повышение эффективности работы правоохранительных органов по предупреждению, выявлению, пресечению и расследованию актов насильственной преступности и справедливому наказанию виновных в их совершении. По мнению автора, совершенствование деятельности правоохранительных органов должно идти по двум направлениям: во-первых, специализации профессионалов высокого уровня на раскрытии и пресечении насильственных преступлений, улучшении их подготовки и обеспечения спецсредствами, приведении их правового статуса в соответствие со сложностью решаемых задач; во-вторых развития муниципальных правоохранительных структур: оптимизации штатов и совершенствовании форм их деятельности, активном участии их в воспитательной работе. Эти органы максимально приближены к гражданам и имеют возможность предупреждать и пресекать насильственные преступления на ранних стадиях. На определенные положительные результаты в работе с неблагополучными семьями можно рассчитывать с введением должностей семейных инспекторов, в задачи которых входит профилактика домашнего насилия, семейного пьянства, защита детей от побоев и издевательств родителей. Такая специализация уже введена в Ставропольском крае. В целях более эффективной профилактики тяжких преступлений против личности и здоровья граждан правоохранительным органам следует шире применять меры ответственности, предусмотренные ст.ст. 115, 116, 117, 119, 222, 230, 232 УК РФ и некоторые другие нормы с так называемой «двойной превенцией».

Автор разделяет мнение о том, что только комплексное правовое воздействие на основные участки превентивной деятельности способно обеспечить ее всесторонность и эффективность; поскольку профилактика преступности, как правило, всегда предполагает ограничение тех или иных прав человека, поэтому ее регламентация правовыми нормами должна осуществляться на уровне не ниже федерального закона. Отмечается, что к настоящему времени отношение к проблемам борьбы с преступностью, в большей мере в российских правящих сферах, несколько изменилось. На заседании Государственного совета в Казани 26 августа 2005 г. Президентом Российской Федерации В.В. Путиным было дано поручение о воссоздании государственной системы профилактики правонарушений. Во исполнение данного поручения решением Правительства РФ от 16 февраля 2007 г. была образована Правительственная комиссия по профилактике правонарушений под председательством Министра внутренних дел РФ. Введены должности заместителей глав администраций по профилактической работе. Созданы соответствующие межведомственные комиссии. МВД России разработана Базовая многоуровневая модель профилактики правонарушений. На состоявшемся в июне 2007 г. выездном заседании Государственного совета в Ростове-на-Дону специально обсуждалась тема «О первоочередных мерах по реализации государственной системы профилактики правонарушений и обеспечению общественной безопасности». Подчеркивалось, что на первом этапе создания такой системы наметились положительные изменения, однако система нуждается в дальнейшем совершенствовании.

В заключении подводятся итоги исследования, формулируются основные выводы и предложения, наиболее значимые из которых в обобщенном виде сводятся к следующему.

1. В научной литературе наметилась тенденция к многофакторному исследованию проблемы криминального насилия, в котором анализу и всестороннему рассмотрению подвергаются различные аспекты и проявления этого феномена. Комплекс мер, направленных на снижение уровня женской насильственной преступности, необходимо разрабатывать с учетом всех причин и факторов данного явления, а также их влияния друг на друга и даже взаимной детерминации.

2. Статистико-криминологический анализ женской насильственной преступности (исследовались «индексные» насильственные преступления: убийства, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, изнасилование, грабежи, разбои, хулиганство, анализ которых определяет состояние этой преступности в целом) за период с 1989 по 2007 гг. не только позволяет констатировать факт расширения масштабов женского криминального насилия, но и раскрывает специфику современных насильственных преступлений, их особенности и закономерности.

3. Предложенный в работе системный подход к анализу совершаемых женщинами особо опасных насильственных преступлений, поиск разноуровневых детерминант, раскрытие характера взаимодействия между ними заставили иначе взглянуть на роль и значение отдельных факторов в этиологии этого типа криминального поведения. Были выделены содержательные характеристики, выбраны эмпирические показатели и проанализированы четыре аспекта определения насильственного преступного поведения женщин: детерминанты социальные и экономические; социокультурные; на индивидуальном уровне – социальная сфера и условия формирования личности насильственных преступниц; виктимологические составляющие причинного комплекса указанных преступлений женщин. Выделение лишь этих четырех аспектов детерминации насильственного преступного поведения женщин отнюдь не исключает возможности (и насущной необходимости) изучения и других особенностей детерминации такого поведения. Более того, каждый из выделенных автором аспектов, в свою очередь, является сложной системой, включающей свои подсистемы, которые также нуждаются в дальнейшем анализе.

4. В рамках настоящего исследования определенное внимание уделено проблемам изучения личности женщин-насильственных преступниц. Выявление основного социально-демографического статуса женщин-насильственных преступниц свидетельствует о том, что данная категория имеет свои характерные криминологические особенности, отличные как от непреступниц, так и от насильственных преступников-мужчин, что позволяет определить наиболее важные направления предупредительной работы, например, среди тех групп населения, представители которых чаще совершают особо опасные насильственные преступления.

Истоки всех проявлений насилия следует искать не только в социальной среде, но и в индивидуальной психологии людей, в субъективном мире личности. Разработка психологического портрета преступниц должна не ограничиваться лишь составлением реестра их индивидуальных и личностных особенностей, а основываться на анализе их функциональной нагрузки, то есть осуществляться с учетом влияния функций, выполняемых отдельными компонентами или структурами, на формирование насильственного преступного поведения женщин. В дальнейшей разработке нуждается, в частности, проблема психологических механизмов криминального варианта акцентуированной личности.

5. Современная женская насильственная преступность как социально- и индивидуально-психологическое явление, ее экспансия должны вызывать адекватную реакцию со стороны общества и государства, изменять подходы и приоритеты в предупреждении насильственных посягательств. При этом основное внимание необходимо сосредоточить на поиске субъектно-личностных детерминант женского преступного насилия, выявлении и описании индивидуально-психологических особенностей, характерных для преступниц.

В приложения включены таблицы, содержащие статистические расчеты, графики, отражающие количественные зависимости между структурными составляющими женской насильственной преступности и отдельными экономическими, демографическими и другими факторами.

Основные положения и выводы исследования опубликованы в следующих работах.

Монографии

  1. Щербакова Л.М. Особенности предупреждения преступлений, совершаемых женщинами: Монография. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 2000. – 7,9 п.л.
  2. Щербакова Л.М. Женская насильственная преступность: общая характеристика и проблемы предупреждения: Монография. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 2006. – 16,5 п.л.
  3. Щербакова Л.М. Женская насильственная преступность в современной России: динамика, детерминанты и проблемы предупреждения: Монография. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 2007. – 24,4 п.л. [Рецензия: Соломоненко И.Г. Рецензия на монографию Л.М. Щербаковой «Женская насильственная преступность в современной России: динамика, детерминанты и проблемы предупреждения» // Российский криминологический взгляд. – 2007. – № 3. С. 278-279; Волков А.А. – Щербакова Л.М. Женская насильственная преступность в современной России: динамика, детерминанты и проблемы предупреждения. Ставрополь, 2007. 419 с. // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. – 2007. – № 6. – С. 129-130].

Статьи, опубликованные в журналах, рекомендованных ВАК

  1. Щербакова Л.М. Основные направления деятельности по предупреждению насильственных преступлений, совершаемых женщинами // Вестник Ставропольского государственного университета. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 2004. – № 39. – 0,5 п.л.
  2. Щербакова Л.М. Характеристика потребностно-мотивационной сферы личности женщин-насильственных преступниц // Вестник Северо-Кавказского государственного технического университета. – Ставрополь: Изд-во СевКавГТУ, 2004. – № 1(6). – 0,4 п.л.
  3. Щербакова Л.М. Теоретические основы предупреждения насильственной преступности женщин // Уголовное право. – 2005. – № 1. – 0,4 п.л.
  4. Щербакова Л.М. Социальные и экономические компоненты детерминации насильственного преступного поведения женщин // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. – 2005. – № 4. – 0,5 п.л.
  5. Щербакова Л.М. Ретроспективный анализ женской насильственной преступности // Вестник Ставропольского государственного университета. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 2005. – № 41. – 0,5 п.л.
  6. Щербакова Л.М. Некоторые аспекты криминальной агрессии женщин // Российский криминологический взгляд. – 2005. – № 1. – 0,5 п.л.
  7. Щербакова Л.М. Гендерные аспекты индивидуализации наказания за насильственные преступления // Вестник Ставропольского государственного университета. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 2006. – № 44. – 0,5 п.л.
  8. Щербакова Л.М. Психологические черты личности женщин-насильственных преступниц // Российский криминологический взгляд. – 2007. – № 1. – 0,5 п.л.

Статьи в других научных изданиях

  1. Щербакова Л.М. Характеристика учений об особенностях женской преступности // Сб.: Труды юридического факультета СГУ. Вып. 1. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 2002. – 0,4 п.л.
  2. Щербакова Л.М. Причины, условия женской преступности и факторы, ее детерминирующие // Вопросы гуманитарных наук. – 2003. – № 1(4). – 0,5 п.л.
  3. Щербакова Л.М. Гендерный анализ действующего уголовного и уголовно-исполнительного законодательства // Сб.: Гендер. Миротворчество. Современность: Материалы гендерных и миротворческих чтений. – Ставрополь; Ростов-н/Д.: Изд-во СГУ, 2003. – 0,5 п.л.
  4. Щербакова Л.М. К вопросу о положении женщин в обществе // Сб.: Всеобщая декларация прав человека: правовое регулирование и правоприменение: Материалы научно-практической конференции. 6 декабря 2002 г. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 2003. – 0,4 п.л.
  5. Щербакова Л.М. Криминологические основы изучения личности женщин-преступниц // Сб.: Государство и право: теоретико-правовое понимание. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 2003. – 0,5 п.л.
  6. Щербакова Л.М. Гендерный подход в уголовной политике // Сб.: Труды юридического факультета СГУ. Вып. 2. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 2003. – 0,4 п.л.
  7. Щербакова Л.М. Проблемы социального и биологического в женской насильственной преступности // Сб.: Проблемы беженцев и вынужденных переселенцев на Северном Кавказе: Материалы международной научно-практической конференции. 5 декабря 2003 г. – Ставрополь: Сервисшкола, 2003. – 0,4 п.л.
  8. Щербакова Л.М. Осужденные женщины: проблемы защиты их прав и свобод // Сб.: Труды юридического факультета СГУ. Вып. 3. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 2003. – 0,4 п.л.
  9. Казачкова З.М., Щербакова Л.М. Гендерная экспертиза регионального законодательства: к постановке проблемы // Сб.: Женщина в России: роль, статус, возможности и перспективы: Материалы региональной научно-практической конференции. Ставрополь, 10 декабря 2004 г. – Пятигорск: Изд-во ПГЛУ, 2004. – 0,4/0,2 п.л.
  10. Щербакова Л.М. Некоторые аспекты проблемы истоков насилия // Сб.: Проблемы понимания и тенденции развития государства и права в ХХI веке. – Ставрополь: Сервисшкола, 2004. – 0,6 п.л.
  11. Щербакова Л.М. Содержание (совокупность мер) криминологической профилактики насильственных преступлений, совершаемых женщинами // Сб.: Актуальные проблемы юридической науки: Материалы международной научно-практической конференции. 17 сентября 2004 г. – Ставрополь: Сервисшкола, 2004. – 0,4 п.л.
  12. Щербакова Л.М. Некоторые проблемы квалификации преступных деяний, содержащих признак насилия // Сб.: Труды юридического факультета СГУ. Вып. 5. – Ставрополь: Сервисшкола, 2004. – 0,4 п.л.
  13. Щербакова Л.М. Криминологическая характеристика женщин-насильственных преступниц // Человек и общество: на рубеже тысячелетий: Международный сборник научных трудов / Под ред. проф. О.И. Кирикова. Вып. 28. – Воронеж: Изд-во Воронежского госпедуниверситета, 2005. – 0,4 п.л.
  14. Щербакова Л.М. Региональные особенности женской насильственной преступности (на примере Ставропольского края) // Сб.: Тенденции развития юридической науки: Материалы международной научно-методической конференции, проводимой в рамках юбилейной 50-й научно-методической конференции преподавателей и студентов «Университетская наука – региону», посвященной 60-летию Победы в Великой Отечественной войне. – Ставрополь: Сервисшкола, 2005. – 0,4 п.л.
  15. Щербакова Л.М. Сущность насилия и его криминальной разновидности // Сб.: Закон и право: история и современность: Материалы международной научно-практической конференции, посвященной 75-летию Ставропольского государственного университета и 10-летию юридического факультета. 16 декабря 2005 г. – Ставрополь: Сервисшкола, 2005. – 0,5 п.л.
  16. Щербакова Л.М. Региональный подход в исследовании женской насильственной преступности // Сб.: Труды юридического факультета СГУ. Вып. 8. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 2005. – 0,4 п.л.
  17. Щербакова Л.М. Факторы, определяющие особенности криминальных насильственных действий женщин // Актуальные проблемы юридических наук: Сборник материалов I Всероссийской научно-практической конференции. – Пенза: Изд-во РИО ПГСХА, 2005. – 0,4 п.л.
  18. Щербакова Л.М. Уголовно-правовые аспекты преступного насилия // Сб.: Труды юридического факультета СГУ. Вып. 9. – Ставрополь: Сервисшкола, 2005. – 0,5 п.л.
  19. Щербакова Л.М., Шевченко И.С. Социально-демографические процессы и женская преступность. Региональный аспект // Сб.: Горные страны: расселение, этнодемографические и геополитические процессы, геоинформационный мониторинг: Материалы Международной конференции. Ставрополь – Домбай, 25 – 30 сентября 2005 г. – М. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 2005. – 0,5/0,4 п.л.
  20. Щербакова Л.М. Женская преступность: некоторые характерные особенности // Перипетии судеб: Очерки на тему защиты прав и свобод человека. – Ставрополь: ГУП СК «Краевые сети связи», 2006. – 0,5 п.л.
  21. Щербакова Л.М., Зибер А.Э., Шевченко И.С. Психологические особенности личности женщин, совершивших насильственные преступления // Сб.: Общество, право и государство: ретроспективы и перспективы: Материалы научно-методической конференции. – Ставрополь: Сервисшкола, 2006. – 0,5/0,3 п.л.
  22. Щербакова Л.М., Казачкова З.М., Навасардова Э.С. Юридический факультет: направления инновационного развития // Высшее образование в России: научно-педагогический журнал Министерства образования и науки Российской Федерации. – 2006. – № 4. – 0,5/0,4 п.л.
  23. Щербакова Л.М., Казачкова З.М. Реализация приоритетного национального проекта «Образование» посредством совершенствования юридического образования на региональном уровне // IV Всероссийская научно-практическая конференция: Мониторинг правового пространства и правоприменительной практики. Стратегия правового развития России. 20 июня 2006 г. / Издание Совета Федерации – М.2007. – 0,5/0,3 п.л.
  24. Щербакова Л.М. Убийство матерью новорожденного ребенка как проявление гендерной асимметрии в уголовном праве России // Системность в уголовном праве: Материалы II Российского конгресса уголовного права. 31 мая – 1 июня 2007 г. – М.: ТК Велби, изд-во «Проспект», 2007. – 0,4 п.л.

1 Алексеев А.И., Овчинский В.С., Побегайло Э.Ф. Российская уголовная политика: преодоление кризиса. М., 2006. С. 17-18.

2 Алексеев А.И., Овчинский В.С., Побегайло Э.Ф. Указ соч. С. 5 – 12.

3 Лунеев В.В. Преступность ХХ века: мировые, региональные и российские тенденции. Изд. 2-е. М., 2005. С. 859 – 869.

4Индексные показатели включают в себя опасные и наиболее распространенные виды насильственных преступлений: убийства, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, изнасилование, грабежи, разбои, хулиганство, анализ которых позволяет оценить состояние насильственной преступности в целом. Грабежи и разбои отнесены к группе насильственных преступлений также потому, что в исследовании преступности мы исходили из приоритетной ценности безопасности личности по сравнению с отношениями собственности.

5 Селюков А.И. Перипетии судеб: Очерки на тему защиты прав и свобод человека. Ставрополь, 2006. С. 203 – 266.

6До декриминализации части хулиганства (ст. 213 УК РФ) коэффициент криминальной активности женщин по этим видам преступлений был одним из самых высоких. Наибольший уровень был зафиксирован в 1996 г. – 24 преступления на 100 тыс. женского населения в России. В 2004-2006 гг. он составил соответственно 0,9; 0,8; 0,7 преступлений. При этом, в частности, в 2005 г. отмечается значительный прирост насильственных преступлений, предусмотренных ст.ст. 112, 115, 116, 117, 119 и 214 УК РФ.







© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.