WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

Каминский Александр Маратович

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ

КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОГО АНАЛИЗА

ОРГАНИЗОВАННОСТИ ПРЕСТУПНОЙ

ДЕЯТЕЛЬНОСТИ И ВОЗМОЖНОСТИ

ЕГО ПРАКТИЧЕСКОГО ИСПОЛЬЗОВАНИЯ

Специальность: 12.00.09 – уголовный процесс; криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора юридических наук

Нижний Новгород 2008

Работа выполнена на кафедре криминалистики и судебной экспертизы ГОУ ВПО «Удмуртский государственный университет».

Официальные оппоненты:        доктор юридических наук, профессор,

заслуженный деятель науки

Российской Федерации

Драпкин Леонид Яковлевич;

доктор юридических наук, профессор,

заслуженный юрист Российской Федерации

Волынский Александр Фомич;

доктор юридических наук, профессор,

заслуженный юрист Российской Федерации

Маркушин Анатолий Григорьевич

Ведущая организация:        Московская государственная юридическая

академия

Защита состоится «___» ноября 2008 года в 9 часов на заседании диссертационного совета Д-203.009.01 при Нижегородской академии МВД России по адресу: 603600 г. Нижний Новгород, ГСП-268, Анкудиновское шоссе, д. 3. Зал ученого совета.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Нижегородской академии МВД России.

Автореферат разослан «____» ____________ 2008 года.

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат юридических наук, доцент                                Миловидова М.А.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Одной из главных проблем, стоящих сегодня перед человечеством, является организованная преступность (ОП), для которой не существуют ни государственные границы, ни международное, ни национальное законодательства. Социально-политические и экономические преобразования, протекающие в современной России, наряду с демократизацией общественной жизни и общей гуманистической направленностью социальных преобразований, породили ряд социальных процессов, серьезно осложняющих развитие общества.

Крайние оценки ситуации, сложившиеся в современной России, сводятся к тому, что есть опасность превращения ее в преступно-синдикалистское государство, контролируемое коррумпированными правительственными бюрократами, политиками, бизнесменами и преступниками, с которыми нормальные отношения будут невозможны1.

Встав на путь рыночной экономики и активной интеграции в мировые процессы, Россия ратифицировала Конвенцию ООН против транснациональной преступности от 15 ноября 2000 года, (Федеральный закон от 26 апреля 2004 г.) и Конвенцию ООН против коррупции от 31 октября 2003 года, (Федеральный закон от 8 марта 2006 г.). Процесс координации усилий правоохранительных органов по борьбе с ОП протекает и внутри СНГ, о чем свидетельствует, например, Решение о перечне статистических показателей результатов работы по борьбе с организованной преступностью на территориях государств – участников СНГ (Минск, 4 июня 1999 г.).

В Концепции национальной безопасности Российской Федерации, утвержденной Указом Президента Российской Федерации в январе 2000 года, в качестве одной из основных угроз безопасности страны выделяется угроза криминализации общественных отношений, роста ОП и коррупции. Реальность угроз национальной безопасности со стороны организованного криминалитета предо­пределила включение органов Федеральной службы безопасности в борьбу с ним, что способствовало и способствует сдерживанию «обвального» роста в стране организованной преступности и коррупции, препятствует превращению России в государство мафиозного типа.

По данным Главного управления МВД России по Приволжскому федеральному округу (ПФО), пятая часть (22,8%) от всех зарегистрированных по России уголовно наказуемых деяний приходится на этот округ. По линии криминальной милиции только в 2005 году совершено 290 662 преступления, что на 27% больше, чем в 2004 году. В подразделениях по борьбе с организованной преступностью округа в 2007 году выявлено преступлений на 51,4% больше, чем в 2006 году. В поле зрения УБОП округа находится 67 организованных преступных формирований (ОПФ), в которые входит более 150 организованных групп численностью свыше 1400 участников.

Состояние противодействия ОПФ в Удмуртской Республике характеризуется следующими показателями: в течение 2007 года в Удмуртии зарегистрировано 53 035 преступлений; за 2007 год правоохранительными органами выявлено 160 преступлений с квалифицирующим признаком «совершено в составе организованной группы»; к уголовной ответственности привлечено 96 участников организованных групп, в том числе 25 лидеров.

Среди негативных тенденций развития ОП в последнее время появилась и тенденция к контакту этих структур с террористическими организациями. И хотя ни о слиянии, ни о симбиозе этих форм преступности говорить пока не приходится, взаимная выгода таких контактов бесспорна:

во-первых, представляется очевидной экономическая целесообразность разделения и координации преступной деятельности по сферам влияния;

во-вторых, для террористических организаций возникает реальная возможность использовать разветвленную конспиративную структуру ОПФ;

в-третьих, коррупционная составляющая ОП является общим катализатором для обеих форм противоправной деятельности.

Уровни и содержание мощного фактора организованности преступных формирований порождает их качественное отличие от общеуголовной преступности. Наличие отлаженной структуры позволяет им совершенствовать тактические схемы и приемы совершения преступлений, механизм преступной деятельности и за счет этого планомерно вторгаться в экономические и политические сферы общества, эффективно воздействовать на социальную среду системой особых действий и преобразовывать ее для нужд расширенного воспроизводства организованной преступной деятельности (ОПД). Наличие гибкой структуры управления обеспечивает и феноменальную пластичность ОПД в широком спектре ситуаций, что требует от правоохранительной практики поиска новых стратегических путей противостояния ей.

В сложившихся условиях общество и государство активно ищут пути противодействия ОП как на социальном уровне, так и в правоохранительной сфере. Но, несмотря на значительные усилия, прилагаемые в этом направлении, и некоторые успехи последних лет, главная задача по декриминализации общества остается нерешенной. Решение ее лежит в плоскости воздействия на структуры организованности нового социального слоя – преступного мира (ПМ) и различных его составляющих. Это принципиально новая задача правоохранительной практики.

Эффективность такого воздействия во многом зависит от результатов комплекса научных исследований многогранного феномена ОПД, а в этом русле и криминалистических исследований, выявляющих закономерности становления организованности и функционирования структур этой деятельности. Полагаем, что именно это направление исследований особенно актуально в сложившейся ситуации, именно в его русле возможно формирование базовых теоретических положений и методик криминалистического анализа организованности ПМ.

Особая актуальность работы состоит и в том, что, поскольку описательно-эмпирическая методология криминалистических исследований во многом изжила себя, необходим научный анализ, ориентированный на формирование моделей, обеспечивающих выявление внутренней детерминации тех процессов и явлений, которые и образуют сущность исследуемого объекта. Эту криминалистическую сущность можно выявить только путем реализации принципа восхождения от абстрактного к конкретному.

Все вышеизложенное и определяет в конечном счете актуальность настоящего исследования как в научном, так и в практическом аспектах.

Степень научной разработанности проблемы. Организованная преступность с момента своего возникновения была объектом пристального научного интереса не только криминалистики, но и всего цикла уголовно-правовых наук, однако методология криминалистического исследования свойства организованности преступной деятельности никогда не выступала предметом монографического анализа. В то же время не было ни одного крупного криминалиста или криминолога, которые обошли бы своим вниманием отдельные стороны многогранного феномена организованной преступной деятельности.

В общенаучном плане совокупные общеюридические знания о феномене этой деятельности существенно обогатили результаты исследований таких ученых-криминологов, как А.И. Долгова, Б.А. Гилинский, Г.Н. Горшенков, А.И. Гуров, П.А. Кабанов, И.И. Карпец, А.А. Конев, А.Н. Олейник, Е.В. Топильская, В.С. Устинов, В.Е. Эминов и др.

Трудно переоценить и тот вклад в изучение организованной преступности, который внесли специалисты в области оперативно-разыскной деятельности: А.С. Овчинский, В.С. Овчинский, С.С. Овчинский, Н.Н. Васильев, Н.П. Водько, В.Ю. Голубовский, В.П. Кувалдин, А.Г. Маркушин и др.

Усилиями таких криминалистов, как Р.С. Белкин, Н.П. Яблоков, В.И. Куликов, созданы основы криминалистической теории ОПД, что способствовало созданию частных методик раскрытия наиболее типичных для ОПД преступлений и тактических рекомендаций по производству комплексов отдельных следственных действий и оперативно-тактических комбинаций.

Существенный вклад в криминалистические исследования отдельных сторон ОПД внесли А.Ф. Волынский, В.П. Лавров, А.Ф. Лубин, О.В. Челышева, С.Н. Иванов, С.Ю. Журавлев, В.В. Бугай, Ю.П. Гармаев, М.С. Гурев, М.В. Феськов, И.И. Рожков, Г.А. Шкляева, А.В. Щербаков, М.М. Яковлев и др.

О неослабевающем внимании к изучению феномена ОПД западных ученых свидетельствуют работы Г. Абадинского, Э. Адамски, Ф. Вильямса, Г. Глонти, Дж. Джакобса, Ф. Кальви, Т.М. Крюссмана, Л. Шелли.

Наряду с этим, нужно признать, что по-прежнему механизм функционирования ОПД подобен черному ящику: основные закономерности феномена организованности не исследованы. Однозначно и с уверенностью можно констатировать лишь пирамидальный принцип построения организованной преступной группы (сообщества) – ОПГ(С). Более или менее понятна иерархичность структуры ОПД, имеются все основания говорить и о наличии преступной специализации.

Что же касается криминалистического анализа организованности преступной деятельности, то в явном виде эта сфера практически не исследована. Между тем данный фактор является системообразующим. Организованность – необходимое, существенное, неотъемлемое свойство и состояние практически всех систем любой природы. Поскольку понятие об отношениях лежит в основе понятия организации, принять исходную организационную идею – значит изучать любую систему с точки зрения как отношений всех ее частей, так и отношений ее как целого с иными системами взаимодействия, иными словами, изучать интегрированные системы, сущность которых выражается через понятие «структура». Исследовать структуру системы – значит не столько констатировать связи между ее элементами, сколько выявить законы их отношений в различных композициях. Главное – найти в системе организованности преступной деятельности (ПД) слабые звенья. Исследование этого фактора (свойства) связано с решением многих методологических предпосылок: корректировкой объекта науки криминалистики, ее предмета, различием концептуальных подходов в криминалистическом анализе явлений и закономерностей. Эти и другие аспекты сложившейся ситуации в криминалистической науке и практике правоохранительных органов обусловили выделение объекта и предмета диссертационной разработки.

Объект и предмет исследования. При определении содержания и сущности объекта и предмета исследования автором учитывалось, во-первых, отсутствие в криминалистической литературе общепризнанного определения объекта науки криминалистики, а во-вторых, наличие в современных работах по методологии обоснованного различения этих категорий. Разделяя те научные взгляды, где объектом криминалистики выступает взаимодействие (взаимосвязь, взаимовлияние) двух видов деятельности – ПД и ДВРП (деятельности по выявлению и раскрытию преступлений), отметим, что никакие собственно криминалистические исследования не могут выйти за рамки этой объективно существующей действительности. В такой же мере конкретное криминалистическое исследование не может охватить все стороны объекта.

В связи с этим объектом настоящего исследования выступает особый ракурс взаимодействия ОПД и ДВРП – теоретические основания и процесс криминалистического анализа организованности ПМ, проявляющейся в структурах ОПФ различного уровня. Сложность объекта, его многогранность и многоаспектность объективно подводят к необходимости выделить в нем особый срез, особую сторону – предмет исследования, который всегда образуется из совокупности закономерностей, на основе которых и протекает процесс функционирования и развития объекта. На этом основании представляется логичным определить предмет исследования как систему двух групп закономерностей: закономерностей возникновения, функционирования и развития структуры ОПД и закономерностей криминалистического анализа организованности ОПД.

Цель и система задач исследования. Конечной целью диссертационной разработки является создание реализуемой и универсальной программы выявления объективных закономерностей организованности ПД. Достижение этой цели позволяет сделать методо­логиче­ски верными и явными (доступ­ны­ми для критики и улуч­шения) общую и частные схемы исследовательского процесса.

Основная гипотеза исследования, выдвинутая в соответствии с его целью, состоит в предположении о том, что результаты криминалистического исследования фактора организованности преступной деятельности, проведенного с описанных методолого-теоретических позиций, могут служить основой для формирования ее целостной криминалистической модели.

Для достижения сформулированной цели необходимо решить следующие конкретные задачи исследования:

– провести анализ методологических основ теоретико-криминалистичес­ких исследований взаимодействия ПД и ДВРП;

– скорректировать и развить применительно к объекту исследования методологические предпосылки криминалистического анализа организованности ПД;

– уточнить социально-экономические предпосылки исторического зарождения и становления организованной преступности в России;

– исследовать развитие научных взглядов на сущность ОПД;

– раскрыть функции моделирования в теоретико-криминалистическом познании фактора ОПД;

– обосновать теоретико-криминалистическую модель функционирования ОПД;

– рассмотреть основу и содержание взаимосвязи в системе «организованное преступное сообщество – коррумпированные компоненты властных структур»;

– разработать общую и частные криминалистические модели организованности преступного сообщества;

– сформулировать методические предписания для криминалистического анализа организованности преступной деятельности;

– определить пути практического использования методических предписаний для криминалистического анализа организованности преступной деятельности.

Методология и методика исследования. Методологическим основанием настоящего диссертационного исследования выступают положения диалектического материализма, из содержания которого диссертантом выделены в интересах исследования следующие основные методологические идеи:

– отражение как объективное свойство материи. При этом используется как идея сложного, многократного отражения информации в процессах деятельностного взаимодействия ПД и ДВРП, когда отраженная информация многократно перекодируется, так и идея опосредованного отражения структуры ОПД в системе ее следов;

– системность как особое свойство организации действительных объектов и их взаимодействия, что позволило использовать принцип цикличности во взаимодействии ПД – ДВРП при анализе организованности ОПД;

– деятельностный подход, в соответствии с которым криминалистическому анализу подвергается как преступная деятельность и деятельность по раскрытию и расследованию преступлений, так и их взаимосвязь, взаимовлияние, взаимодействие;

– в русле методологической идеи о необходимости криминалистического анализа по единицам, где в качестве основной методологической единицы выступает «след преступления», в целях повышения эффективности криминалистического анализа ОПД предложена идея «сложного действия», выступающего в качестве единицы такого анализа наряду с категорией «след преступления»;

– сложность проводимого исследования объективно требует придания принципу восхождения от абстрактного к конкретному статуса методологического ориентира.

Для решения поставленных задач использовались следующие методы: структурно-криминалистического анализа и моделирования (СКАМ), теоретического анализа как единство логического и исторического, моделирования, интервьюирования.

Теоретическая основа исследования. Настоящая работа базируется на теоретических моделях процессов человеческой деятельности и мышления, разработанных в трудах Р. Декарта, Г. Гегеля, К. Маркса, А.А. Зиновьева, Б.Г. Юдина, В.А. Лефевра, Г.П. Щедровицкого, П.Г. Щедровицкого. Диссертант опирался также на теоретические идеи понимания и осознания в деятельности, выраженные в работах М.К. Мамардашвили, Э.В. Ильенкова, Г.П. Щедровицкого. При анализе психологических аспектов системы функционирования взаимосвязей в организованности ПД использованы теоретические построения Л.С. Выготского, А.Н. Леонтьева, А.Р. Лурия, В.П. Зинченко.

Анализ информационных основ следообразования в системе функционирования различных видов организованности ПД потребовал использовать теоретические концепции информирования и отражения, содержащиеся в работах М.К. Каминского, С.П. Голубятникова, А.Ф. Лубина. Основную теоретическую базу данной работы образуют модели общей теории криминалистики и системы ее частных теорий, нашедших свое выражение в трудах А.И. Винберга, Р.С. Белкина, С.М. Потапова, Г.Г. Зуйкова, А.М. Эйсмана, Г.А. Самойлова, И.М. Лузгина, В.Я. Колдина, Н.П. Яблокова, Е.Р. Россинской, Т.В. Аверьяновой, Л.Я. Драпкина, И.Ф. Герасимова, А.Ф. Волынского, Е.П. Ищенко, В.П. Лаврова, В.А. Образцова, В.А. Жбанкова, В.Г. Коломацкого. Диссертант ориентировался также на теоретические положения, изложенные в трудах криминологов и специалистов в области ОРД.

Нормативно-правовую базу исследования составили Конституция РФ, нормы международного права, Федеральный закон от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-разыскной деятельности в Российской Федерации» в редакции от 24 июля 2007 года, Закон РФ от 18 апреля 1991 года № 1026-1 «О милиции» в редакции от 2 октября 2007 года, Закон РФ от 1 марта 1992 года № 2487-1 «О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации» в редакции от 24 июля 2007 года, Указ Президента Российской Федерации от 1 сентября 1995 года № 891 «Об упорядочении организации и проведения оперативно-разыскных мероприятий с использованием технических средств», Концепция национальной безопасности РФ, утвержденная Указом Президента РФ от 26 декабря 1997 года № 1300 в редакции от 10 января 2000 года, ведомственные документы.

Эмпирическую базу исследования составили официальные (опубликованные) статистические данные о результатах деятельности правоохранительных органов в РФ за 2004–2008 годы; официальные материалы аналитических докладов по проблеме ОП в России; ведомственные инструкции и методические указания; материалы собственных эмпирических исследований, проведенных диссертантом в 2004–2008 годах на территории ПФО. В процессе сбора эмпирического материала было проинтервьюировано более 300 следователей и оперативных работников ОВД, изучены материалы 407 уголовных дел, возбужденных в связи с различными проявлениями ОПД.

При выполнении диссертации был использован и личный более чем двадцатилетний практический опыт в раскрытии преступлений и опыт преподавания криминалистики как в вузах МВД России, так и в Удмуртском государственном университете.

Научная новизна исследования состоит в том, что впервые в криминалистической науке с учетом достижений криминологии, теории оперативно-разыскной деятельности, социологии, теории организации и управления и других наук осуществлена попытка создания целостной криминалистической концепции анализа организованности ПД.

Исходным пунктом исследования является признание необходимости подхода к изучению преступной деятельности с точки зрения ее организованности. Это необходимый вывод из прошлых представлений, необходимое продолжение того, что делалось и делается в смежных науках криминального цикла. В русле этого главного направления эксплицирована и оформлена методологическая база исследования, в которой нашел свое конкретное выражение диалектический принцип познания – восхождение от абстрактного к конкретному.

С опорой на основные положения системно-деятельностного подхода в теории криминалистики построен ряд теоретических моделей – от базовой криминалистической модели функционирования и развития структуры организованной преступной деятельности до частных криминалистических моделей организованности таких составляющих элементов, как «организованное преступное сообщество – коррумпированные компоненты властных структур», и подсистемы «организованное преступное сообщество». На указанной теоретической основе разработана система эмпирических схем и методических предписаний по производству криминалистического анализа содержания, форм и сущности проявления фактора организованности.

Положения, выносимые на защиту:

1. В современной России ОПД реализуется новым сложившимся социальным слоем – преступным миром. Уже в силу своего существования ПМ является носителем специфической субкультуры, которая аккумулирует в себе, помимо специфических средств общения, норм и правил поведения, еще и обобществленные знания организационно-методического аспекта ОПД, относящиеся к замышлению, подготовке, исполнению, сокрытию отдельных видов преступлений и последующего их воспроизводства на более высоком уровне, что создает высокий рисковый фон расследования.

2. ОПД, являясь ведущим видом деятельности субъектов ПМ, реализуется как на уровне социальной реализации, так и на уровне индивидуально-групповой реализации. Конкретное ОПФ как составная часть субкультуры ПМ строит свою деятельность в четко локализованных сферах:

– в плоскости взаимодействия конкретного ОПС и ассоциации ОПС (АОПС);

– в плоскости взаимодействия ОПС с конкретными ОПГ, как составляющими ОПС, так и иными;

– в плоскости взаимодействия конкретной ОПГ и социума, среды.

3. Для реализации ОПД, как при выполнении отдельных преступлений, так и при реализации стратегических задач воздействия на социальную среду в целях ее изменения для нужд расширенного воспроизводства ОПД, в отличие от общеуголовной преступности, характерно достижение намеченной цели системой особых действий криминального и некриминального характера, выполняемых ее субъектами.

4. Научное криминалистическое исследование организованности ОПД требует выделения особой единицы анализа, в качестве которой предложена категория «сложное действие». Под сложным действием следует понимать научную абстракцию, интегрирующую в себе криминальные и некриминальные действия, движения и операции, руководимые и выполняемые различными индивидами коллективного субъекта ОПД, в которых их усилия не складываются арифметически, а интегрируются дополняя друг друга. При этом действия выполняются в разное время, разными средствами и в различных «полях» ОПД и объединены единым стратегическим замыслом и единым руководством для решения единой задачи ОПД тактического или стратегического характера.

5. С эмпирической точки зрения, организованность преступной деятельности понимается как практическая возможность выполнения системы сложных действий на различных уровнях достижения конечных результатов в различных социальных сферах. С сущностной же стороны организованность ПД задается структурой системы функционирования и развития интегрального процесса, направленного в конечном счете на получение преступной прибыли структурами различного уровня ПМ.

6. Наличие структуры ОПФ делает возможным возникновение в этих формированиях эффективного механизма управления, организованного по двухканальному принципу, позволяющего на основе целенаправленного многоцикличного преобразования поступающей информации, ее отбора и накопления не только сохранять устойчивость ОПФ, но и осуществлять дальнейшее повышение уровня его организованности.

7. Фактор организованности развивается на деятельностной основе, что объективно предполагает выделение в ПМ слоя управленцев, чья деятельность все дальше отстоит от исполнения преступных акций. Таким образом, ОПД в содержательно-криминалистическом аспекте является деятельностной системой со специфической структурой организации управления, и в таком качестве, под таким углом зрения она должна стать объектом изучения криминалистики.

8. Хотя структура (понимаемая как закон упорядочения элементов в композициях компонентов системы) конкретного ОПФ непосредственно и не отражается в единичных следах ПД (существующих независимо от воли субъектов ОПД), принципиальная возможность ее познания заключается в двух положениях:

1) организация управления в ОПД имеет характер, родственный управлению в иных социальных системах, подчиняется тем же базовым закономерностям, а они едины для систем любого вида;

2) потенциальная информационность следовой картины системы сложных действий конкретного ОПФ только в совокупности со знанием субъектом ДВРП теоретических положений криминалистического анализа организованности преступной деятельности создают реальную возможность опосредованного но, тем не менее, достоверного познания структуры.

9. Методология криминалистического анализа организованности ОПД, исходя из системы основных идей диалектико-материалистической философии и их частного проявления в теории криминалистики – системно-деятельностного подхода, ввиду сложности, многогранности и закрытости для исследования объекта познания, наличия прямого противодействия должна строиться на реализации принципа восхождения от абстрактного к конкретному.

10. Эффективность криминалистического анализа организованности ОПД в деятельности по выявлению и раскрытию преступлений прямо зависит от возможности выполнения субъектом ДВРП системы поисковых (отражательных) действий, состоящей из следующих трех компонентов:

– знания о природе механизмов преобразований и формах их выражения в конечных состояниях преобразованных объектов;

– возможности выполнения физических действий по обнаружению, фиксации, изъятию и оперированию с этими объектами;

– технологии актуализации потенциально содержащейся в них информации и процедур использования результатов этого процесса.

11. Базовая криминалистическая модель функционирования и развития структур управления в ОПД строится по блоково-функциональному принципу. Для ее корректного построения необходимо и достаточно наличия следующих блоков:

– принятия решений,

– фильтров,

– поискового,

– памяти и программ.

Конечной целью созданной модели является выявление «узлов» отражения следовой информации об организационно-управленческой составляющей в деятельности ОПФ, что выполняется проведением системы последовательных декомпозиций по ряду выбранных отношений.

12. Криминалистический анализ взаимодействия ОПД – ДВРП в соответствии с криминалистической моделью, ориентированной на конкретный сегмент ОПД, закономерно должен строиться по блоковому принципу и включать в себя следовый, операционный, фазовый и субъектный блоки, а также блок ДВРП. В технологии анализа в соответствии с заявленной целью исследования заложены потенциальные возможности для его широкой модификации в различных ситуациях.

13. Результаты анализа могут быть эффективно использованы в трех основных направлениях:

– в методологии и теории криминалистики и базирующихся на них частнонаучных криминалистических исследованиях различных аспектов ОПД;

– в практике ДВРП – для долгосрочного стратегического планирования конкретных организационно-управленческих мероприятий по сдерживанию ОПД и угнетению развития ее структуры и в целях дальнейшего совершенствования процесса раскрытия преступлений, совершенных ОПФ;

– в процессе обучения и переподготовки как юридических кадров, так и управленцев различных уровней.

Теоретическое значение исследования определяется существенным вкладом диссертанта в методологию и теорию криминалистики, в частности в криминалистические исследования ОПД. Значимость диссертационного исследования, во-первых, состоит в том, что методологическая позиция автора отражает, с одной стороны, новый крупномасштабный подход к созданию универсальной модели криминалистического анализа фактора организованности преступной деятельности, а с другой – представляет собой исследовательскую программу анализа построенной модели.

Во-вторых, теоретическая модель фактора организованности преступной деятельности отличается от прежних:

а) по предпосылкам создания;

б) по структуре;

в) по цели и задачам исследования;

г) по возможностям верификации и развития (по законам «открытой архитектуры»).

В-третьих, удалось выявить основные условия развития фактора организованности в преступной деятельности: (1) наличие функций управления и принятия решений, (2) тесноты связей между различными элементами структуры формирования. Отсюда оказалось возможным получить предпосылки «зеркального» соответствия структуры модели деятельности по выявлению и расследованию проявлений организованной преступности.

Установленные закономерные связи между элементами модели организованной преступной деятельности в конечном счете имеют многоаспектное значение: они подтверждают правильность предпосылок и гипотез диссертационного исследования, продуктивность созданных моделей, адекватность использованных средств анализа, реальность и универсальность исследовательского подхода в целом.

Результаты настоящей работы могут быть использованы в качестве теоретической и методологической базы для последующих криминалистических исследований:

1) отдельных видов и групп преступлений, характерных для ОПД;

2) типологии механизма ОПД;

3) систем криминалистических учетов;

4) тактики и техники с применением методов многоуровневого моделирования и факторной статистики.

Разработанная методологическая концепция криминалистического исследования механизма преступной деятельности, введенные понятия категориального аппарата выступают теоретико-методологической основой для практической организации продуктивных разработок в сфере теории криминалистики. Эти разработки позволяют привести методики расследования в соответствие с интересами органов предварительного следствия и дознания.

Содержание материалов диссертационного исследования может быть использовано в качестве научно-методической основы для разработки учебных пособий и рекомендаций для подготовки и переподготовки кадров научных и образовательных учреждений системы МВД России, ФСБ, прокуратуры.

Практическое значение исследования состоит в том, что его результаты могут быть непосредственно использованы в совершенствовании практики ДВРП и в процессе принятия значимых управленческих решений в социально-экономической сфере, направленных в конечном счете на декриминализацию общества.

При этом в практике ДВРП результаты исследования могут быть использованы в процессе выявления и раскрытия длящихся, многоэпизодных преступлений, совершаемых ОПФ, а также для принятия стратегических и тактических организационно-управленческих решений в процессе реализации долгосрочных планов по профессиональному противодействию ОП. Результаты исследования позволят проводить эффективный криминалистический анализ состояния ОПД как в отдельных населенных пунктах, так и в крупных регионах РФ, и на этой основе вносить существенные коррективы в комплексные программы по борьбе с ОП. Практическое значение диссертационного исследования заключается в возможности его использования:

– в общетеоретических и отраслевых научных исследованиях, связанных с изучением проблем борьбы с организованной преступностью;

– для оптимизации криминалистического анализа фактора организованности преступной деятельности;

– для совершенствования общей и частных методик расследования отдельных видов и групп преступлений;

– в преподавании криминалистики и оперативно-разыскной деятельности, при подготовке лекций, учебных пособий, практикумов и другой учебно-методической литературы;

– в учебном и воспитательном процессе с целью повышения качества криминалистической подготовки.

Диссертация представляет интерес в качестве учебного материала при повышении квалификации практических работников правоохранительных органов.

Апробация результатов исследования. Основные результаты диссертационного исследования получили отражение более чем в 30 опубликованных научных трудах автора (двух монографиях, двух курсах лекций, четырех учебных пособиях, статьях и тезисах в различных научных изданиях) общим объемом более 40 п. л.

Основные положения работы изложены в выступлениях и тезисах докладов (1999–2008 гг.) на международных научно-практических конференциях «Современное состояние и перспективы развития криминалистики и судебной экспертизы» (Санкт-Петербург, 10 декабря 2004 г.), «Пути повышения эффективности взаимодействия подразделений МВД России с другими государственными органами в области противодействия легализации преступных доходов» (Нижний Новгород, 25–27 мая 2005 г.), «Состояние и перспективы развития юридической науки» (Ижевск, 30–31 марта 2006 г.); Всероссийской научно-практической конференции «Вопросы теории и практики раскрытия и расследования преступлений» (Волгоград, 22–23 июня 2006 г.), I и III Всероссийских криминалистических чтениях (Ижевск, 18 июня 1999 г.; Ижевск, 28–29 октября 2004 г.); межвузовских научно-практических конференциях «Государство и право (Актуальные проблемы современности)» (Ижевск, 24–25 ноября 2005 г.), «Наука и образование в вузе: проблемы и пути интеграции» (Ижевск, 12 марта 2008 г.).

Методические рекомендации автора по криминалистическому анализу ОПД неоднократно апробированы и эффективно используются в подготовке студентов магистратуры Удмуртского государственного университета, Нижегородской академии МВД России, Ижевского филиала Нижегородской академии МВД России.

Разработки, включающие алгоритмы действий по криминалистическому анализу ОПД в практике ДВРП, внедрены в деятельность Управления по экономическим преступлениям МВД по Удмуртской Республике.

Структура диссертации обусловлена объектом, предметом, целью, задачами исследования и состоит из введения, пяти глав, включающих двенадцать параграфов, заключения, библиографического списка и приложений.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность и анализируется степень разработанности темы, определяются объект и предмет исследования, его цель и задачи, методология и методика исследования, раскрывается научная новизна диссертации, формулируются основные положения, выносимые на защиту, содержится информация о теоретической и практической значимости работы, об апробации, о внедрении ее результатов и структуре.

Первая глава «Историко-криминалистический очерк зарождения и развития организованной преступной деятельности и взглядов на ее сущность» состоит из двух параграфов.

В первом параграфе «Социально-экономические предпосылки зарождения и становления организованной преступности в России. Обзор состояния борьбы с организованной преступностью» обосновывается методология историко-криминалистического исследования социально-экономических предпосылок феномена ОПД, сущность которой состоит в том, что принцип историзма должен реализовываться не как перечисление ряда календарных дат и событий, а как выявление и осмысление тех исторических и социально-политических тенденций и закономерностей, которые во многом и определяют современное состояние объекта исследования.

Отмечается, что сущность преступности, проблемы противодействия ей всегда интересовали ученых, а на рубеже XVIII–XIX веков сложилась весьма специфическая ситуация в области борьбы с преступностью: с одной стороны, наблюдался не просто рост количества преступлений, а повышение их качества, с другой – отсутствовали эффективные средства выявления и расследования преступлений. Отмечается и тот объективный факт, что на этом же историческом отрезке протекало и другое явление юридической природы. На смену эффективно действующим длительное время уголовным законам, где задача выявления конкретного преступника не ставилась во главу угла практической деятельности, в короткий исторический срок пришли такие, где эта задача уже не могла решаться старыми методами и приемами, а требовала все возрастающих знаний и навыков. Опора исключительно на юридическую форму серьезно затрудняла борьбу с преступностью. Именно для обеспечения научной стороны этой новой правовой системы, для решения практических задач, возникающих в связи с выявлением и изобличением конкретного виновного в совершении преступления, и возник ряд новых наук, в том числе криминалистика.

В результате проведенного исследования констатируется, что, несмотря на насущную потребность времени, теорию преступления юридическая наука XIX века создать не смогла. Не овладев диалектическим материализмом, ученые закрыли себе доступ к диалектическому методу в исследовании теории. Для научной теории, развивающейся в русле диалектического материализма, такой объяснительный принцип неприемлем. Исходное положение материалистической диалектики состоит в том, что и преступление, и его раскрытие производятся людьми, являются сугубо человеческим, а значит, и общественным явлением, если общество понимается как продукт взаимодействия людей.

Констатируется, что существование сплоченной воровской среды в России было отмечено исследователями в конце ХV – начале ХVI века, когда произошел массовый отъем земли у крестьян. В качестве важных исторических детерминантов отмечается, что: во-первых, Россия была преимущественно аграрной страной с прочными патриархальными традициями и преобладающим сельским населением; во-вторых, Россия являлась крепостнической державой, что не могло не оказывать влияния на структуру и динамику преступности. Преступный мир царской России характеризовался пестротой, в целом отмечается его кастовость и многоукладность, что представляется закономерным на фоне многоукладности российской экономики того времени, и высокий профессионализм авторитетов криминальной среды того времени.

В ходе дальнейшего исторического исследования ОПД отмечается, что становление организованной преступности в России закономерно связано с переходом страны к рыночным отношениям. Криминальная ситуация в России в начале XXI века характеризуется, с одной стороны, сложностью экономической, социально-политической, организационно-управленческой обстановки, в которой государству пока не удается выйти из кризисного положения развития экономики, полномасштабно обеспечить систему мер борьбы с криминалом, сосредоточить усилия не на решении сиюминутных задач раскрытия отдельных преступлений, а на декриминализации общества, а с другой – устойчивым ростом преступлений как реализацией функции преступной деятельности новым социальным слоем России – преступным миром.

Таким образом, применяя принцип историзма к исследованиям ОП мы можем отметить, что российская организованная преступность возникла, развивалась и функционирует по общим законам развития социальных феноменов, однако имеет свою яркую специфику, обусловленную в первую очередь спецификой социально-экономического развития России. Среди этих особенностей можно выделить: во-первых, то, что российская ОП сравнительно молодой социальный феномен, находящийся в фазе становления, и в своем нынешнем виде она возникла одномоментно с переходом страны к рыночной форме экономики, хотя предпосылки к ее возникновению имелись и ранее, но не были реализованы в силу складывающейся обстановки; во-вторых, российская ОП многоукладна, в ней представлен большой спектр форм организации структуры, отражающих уровень социально-экономического развития тех регионов, где сложились и функционируют ее формирования, их этническую специфику.

Сказанное позволяет констатировать: с позиций исследования особую актуальность приобретает тот факт, что любое социальное явление, рассматриваемое как система, объективно стремится самоорганизоваться наиболее эффективным образом. Особое место формы организации занимают в масштабных социальных феноменах, к которым относится и ОПД. Можно также констатировать, что различные формы организации неотъемлемо присущи всем видам преступности, однако до момента возникновения ОП организованность не приобретает той ключевой роли, которую играет сейчас в функционировании ОПФ.

Во втором параграфе «Развитие научных взглядов на сущность организованной преступной деятельности» проанализирован генезис научных взглядов на сущность ОПД. Отмечается, что научные исследования ОП в СССР сдерживались целым рядом трудностей и прямых запретов, а руководством страны из политических соображений отрицался факт существования организованной преступности.

Закономерно, что с момента создания в бывшем СССР предпосылок для возникновения феномена организованной преступности (выделение в недрах административно-хозяйственной командной экономической системы клана «цеховиков» и его сращивание с общеуголовными элементами), а затем и становления ее (конец 80-х – 90-е годы ХХ в.) наиболее значимые научные данные получены криминологией. Такими известными криминолами, как В.Е. Эминов, А.И. Гуров, А.И. Долгова и другие, создана целостная криминологическая теория ОП. Главным научным достижением в сфере исследования ОП явилось осознание учеными того основополагающего факта, что организованная преступность есть иное качество преступности, закономерная ступень в эволюции этого социального феномена, а это значит, что для научного познания организованной преступности необходимы существенная модернизация наличных средств и методов и создание принципиально новых.

Отмечено, что изучение ОП криминалистикой в силу особенностей ее предмета и объекта складывалось по-иному. Будучи наукой о деятельностных реалиях преступности, криминалистика исследует более частные стороны ОПД. На данный момент такими учеными, как Н.П. Яблоков, В.Н. Куликов, Р.С. Белкин, заложены основы криминалистической теории ОПД. Пройден первый – «морфологический» этап исследования: выявлены основные компоненты системы ОПД, построен ряд в целом удовлетворительных моделей функционирования ОПД в отдельных областях, сферах, сделана попытка построения принципиальной модели функционирования ОПД, рассматриваемой как криминалистически значимое явление. Ряд кандидатских диссертаций последних лет посвящен исследованию отдельных сторон ОПД.

В то же время констатируется, что продвижение криминалистики по пути познания закономерностей, управляющих ОПД, отстает от запросов практики. Ряд вопросов до сих пор остается неисследованным. В самом общем виде это вопросы о природе организованной преступности, о содержании, средствах и методах борьбы с ней. Анализ научных изысканий последних лет выявил два принципиальных положения:

во-первых, результаты криминалистических исследований ОПД тем эффективней, чем строже выдерживается методологическая ориентация по познанию отражательно-информационных закономерностей взаимодействия ОПД и ДВРП;

во-вторых, это тот факт, что не происходит существенного прироста знаний об ОПД, в частности падает интенсивность криминалистических исследований в этой области. Именно это положение объективно подводит нас не к пересмотру техник выполнения конкретных частных исследований, а заставляет проанализировать методологические основания, а отсюда и теоретические конструкции этих исследований. В этой ситуации закономерно встает вопрос о методе исследования. Констатируется, что принципиально имеются две возможности.

Первая состоит в том, что можно осуществить попытку сбора эмпирического материала, содержание которого отражает некоторые стороны функционирования ПМ. На этом пути возможна реализация методов анкетирования, интервьюирования, изучения материалов оперативно-разыскных мероприятий, а также анализа содержания уголовных дел по раскрытым преступлениям. На основе обобщения собранного эмпирического материала можно строить абстрактные криминалистические модели функционирования преступного мира в части организации управления преступной деятельностью.

Такой метод, несмотря на его кажущуюся логичность и последовательность, таит в себе опасность именно в части построения абстрактных криминалистических моделей, исходя из которых и должны строиться конкретные криминалистические рекомендации для выявления и раскрытия преступлений, совершаемых ОПГ. Реальность этой опасности определяется тем обстоятельством, что так называемое обобщение практики, то есть эмпирический этап исследования, принципиально не может охватить все ее мнообразие, что, в свою очередь, приведет к существенным трудностям построения абстрактных моделей.

Второй путь – это путь восхождения от абстрактного к конкретному. Его реализация требует вначале построить абстрактные модели организации управления преступной деятельностью в преступном мире, использовав возможности всех управленческих дисциплин, а затем вести их эмпирическую проверку с помощью вышеуказанных методик. В этом случае обобщение эмпирического материала будет являться научно-проверочным действием правильности исходных абстрактных моделей организации управления преступной деятельностью в преступном мире.

Вторая глава «Система методологических предпосылок построения теории научно-криминалистического анализа организованной преступной деятельности» состоит из трех параграфов.

В первом параграфе «Место и роль методологии в научно-кримина­листическом познании» указаны функции методологии в научном познании и очерчена научная парадигма данного исследования. Ею является то направление в диалектико-материалистической философии, главный объяснительный принцип которого в методологии науки означает не что иное, как убеждение, что все «вещи» или «предметы» даны человеку через деятельность, что их определенность как «предметов» обусловлена в первую очередь характером человеческой социальной деятельности, детерминирующей как формы материальной организации мира, так и формы человеческого сознания. Говоря об их действительном существовании, мы должны иметь в виду, прежде всего, рамки и контекст человеческой социальной деятельности. Отмечена в создании и разработке этого подхода роль философской школы Г.П. Щедровицкого. На этом основании проведен анализ места и роли онтологических построений в криминалистике. Из этих философских положений следует, что учеными-криминалистами все более явно осознается потребность в коррекции методологии исследований в сторону формирования абстракций и идеализаций все более высокого уровня.

Дальнейшая схема последовательности постановки и решения задач с учетом генетического характера их связей может быть выражена следующим образом. Во-первых, требуется обосновать актуальность отдельного учения, потребность в нем науки и практики на современном этапе их развития. Во-вторых, аргументированно определить тип и характер научного знания, составляющего содержание разрабатываемого учения, признав достаточным для достижения целей учения эмпирический уровень исследования или, наоборот, доказав необходимость в данном конкретном случае перехода на теоретический уровень познания.

Наконец, исходя из результатов решения двух первых методологических задач, исследователь должен разработать свое научное видение той сферы, в которой лежат объект, предмет и конкретные проблемы исследования. Подчеркивается, что в криминалистической науке последнего десятилетия это методологическое положение тоже начинает довольно строго выполняться. Продиктованная внутренней логикой исследования необходимость разграничения собственно научной и методической деятельности находит в этой части работы свое завершение. Сформулированное положение сводится к тому, что необходимо различать научную деятельность, объектом которой выступает взаимодействие исследователя и методиста, и методическую деятельность, в результате которой конструируется методика как практическое предписание.

Если ранее считалось, что методологическую функцию в криминалистике выполняет ее общая теория, то по мере развития криминалистики, ее теоретических исследований в общей теории криминалистики на нынешний момент совершенно отчетливо прослеживается пласт собственно методологических исследований.

Наряду с изложенным, отмечается и тот принципиальный факт, что системно-деятельностный подход, являющийся частным проявлением материалистической диалектики в конкретной области научных исследований, считается большинством ученых эффективным «инструментом» теоретико-криминали­стического анализа. Отмечается, что системный подход представляет собой методологическое направление современной науки, в силу чего он не подменяет и не может подменить исследования частнонаучных проблем, а эффективность его применения обусловлена тем, насколько органично и последовательно его установки и принципы проводятся в ходе такого исследования.

Таким образом, в данной части исследования обозначена система методологических идей современной отечественной криминалистики, в решающей мере определяющих направления подавляющего большинства перспективных научных исследований, в том числе и криминалистических исследований ОПД.

Во втором параграфе «Система методологических идей криминалистики» проведен анализ системы методологических идей криминалистики. Констатируется, что в качестве первого и важнейшего объяснительного принципа системно-деятельностного подхода в криминалистике выступает идея деятельностного рассмотрения и преступления, и его выявления, и раскрытия. При этом рассматриваемая деятельность и те отношения, которые в ней порождаются, берутся не изолированно, не статично, не автономно, но во взаимодействии. Иными словами, первый объяснительный принцип состоит в том, что преступление и его раскрытие могут быть поняты, если они будут в криминалистической теории представлены как взаимодействующие деятельности людей. Объяснительный принцип деятельности в теории криминалистики выступает в нескольких методологических планах. Во-первых, это рассмотрение собственно ПД через «методологическую призму» деятельности. На этой методологической базе в теории криминалистики было создано криминалистическое учение о механизме преступления, способах его подготовки, совершения и сокрытия. Во-вторых, и это главное, на основе доминирования идеи деятельности была построена базовая принципиальная модель взаимодействия ПД и ДВРП.

С этих позиций второй объяснительный принцип криминалистической теории выступает как единство деятельности и отражения. Будучи спроецирован на познавательное отношение, порождаемое взаимодействием «субъект объект», он показывает, что само единство деятельности и отражения обусловливается социально-культурными и историческими факторами, что предметно-практическая и познавательная деятельность субъекта опосредована отношением субъекта к объекту. Реализация этого объяснительного принципа потребовала привлечения, помимо идеи деятельности, идей отражения, информирования и системности, что и было выполнено в разное время и разными учеными-криминалистами в рамках развивающегося системно-деятель­ностного подхода.

Констатируется и привлечение в качестве объяснительного принципа идеи системности. Отмечается, что для рассмотрения взаимодействия деятельностей по замышлению, подготовке, выполнению, сокрытию преступления и деятельности по его выявлению и раскрытию через призму системности требуется, прежде всего, обосновать системообразующие факторы, относящие все компоненты системы к одной объективной области, установить между ними связи, характерные именно для этой части действительности, не выходя за рамки ее структур. Иными словами, привлечение идеи системности в качестве объяснительного принципа для исследования процессов и механизмов взаимодействия рассматриваемых деятельностей гарантирует получение собственно криминалистических результатов, способствует отграничению криминалистического аспекта от уголовно-правового, уголовно-процессуального, естественно-науч­ного и иных аспектов научного знания. Именно под таким углом зрения рассматривают принцип системности те ученые, которые применяют его для исследования сложных закономерностей общественных явлений.

Логика методологического обоснования исследования требует решить также вопрос о единицах анализа, которые сохраняют свойства криминалистического целого и именно поэтому позволяют построить криминалистическую систему. Единицы анализа выступают опорными моментами, позволяющими контролировать выход за пределы предмета науки. В криминалистике это понятие «след преступления». В нем в явном виде содержится указание на его принадлежность к криминальной деятельности, но так как любой след в криминалистическом отношении, то есть актуально, проявляется только в деятельности обнаружения и раскрытия преступления, то именно понятие «след преступления» и есть тот криминалистический «модуль», который задает размерность (масштаб) всего исследования, ориентируя движение мысли по собственно криминалистическому объекту. Отмечено, что наличие модульной единицы в криминалистике отнюдь не означает, что наряду с ней не может существовать иных единиц. Анализ теоретических изысканий в криминалистике свидетельствует как раз об обратном: для решения частных теоретических задач криминалисты идут по пути выделения, абстрагирования различных единиц криминалистического анализа.

Наконец, в параграфе рассмотрены место и роль методологической рефлексии в теории криминалистики. Выполненный в этой части работы анализ позволяет перейти к рассмотрению более частного вопроса о работе системы методологических идей криминалистики в анализе ОПД.

Третий параграф «Система методологических идей в теоретико-криминалистическом анализе организованной преступной деятельности» начинается с констатации того положения, что развитие криминалистики детерминировано не только развитием собственно ее методологии и теории, но и системой более частных исследований, в которых методолого-теоретические изыскания выполняют функцию базиса.

Особо подчеркивается, что системно-деятельностный подход совершенно осознанно брался криминалистами в качестве методологического ориентира при построении криминалистической концепции ОПД. С этих методологических позиций научно-криминалистический анализ организованной преступной деятельности необходимо начинать с ее исследования как деятельностного социального феномена. В этом случае становится ясно, что в сегодняшней России ОПД реализуется сложившимся социальным слоем субъектов, втянутых в организованную преступную деятельность. Этот социальный слой уже в силу факта своего существования (для криминалистики это в первую очередь значит выполнение специфической деятельности специфическими приемами и средствами) является носителем своей собственной оформившейся преступной субкультуры. Реализуется же ОПД, как и любой социальный феномен, на двух уровнях: социальной реализации и индивидуально-групповой реализации.

Из этого теоретического положения следует весьма важный практический вывод о том, что конкретное ОПС строит и разворачивает свою деятельность, по крайней мере, в трех плоскостях:

– в плоскости взаимодействия конкретного ОПС и АОПС;

– в плоскости взаимодействия ОПС с конкретными ОПГ, как являющимися его компонентами, так и иными;

– в плоскости взаимодействия конкретной ОПГ и социума, среды, в которой она осуществляет ПД, совершает конкретные преступления, противостоит ДВРП.

Дальнейшие исследования позволяют констатировать, что исследования только уровня индивидуально-групповой реализации ОПД (как это в подавляющем большинстве случаев делается до сих пор) в достаточной мере исчерпали себя, не дав ответа на вопросы о внутреннем устройстве и механизме ОПД, в частности о специфике процессов управления и воспроизводства. Можно с большой долей уверенности предполагать, что нельзя рассчитывать получить в будущем сколько-нибудь значительные научные результаты исследованиями только этого уровня ОПД, если не относить к ним множащееся количество эмпирических и статистических данных, подтверждающих выдвинутые ранее бесспорные тезисы и положения. Уже на эмпирическом уровне исследования ОПД в принятой онтологии становятся ясны перспективы криминалистических изысканий, направленных на изучение уровня социальной реализации организованной преступной деятельности с учетом его генетической связи с уровнем индивидуально-групповой реализации ОПД.

Учитывая материал, изложенный в работе, предлагается для криминалистического анализа ОПД ввести особую единицу криминалистического анализа – сложное действие. Под сложным действием понимается научная абстракция, служащая единицей криминалистического анализа ОПД и интегрирующая в себе криминальные и некриминальные действия, движения и операции, выполняемые различными индивидами коллективного субъекта ОПД, в котором их усилия не складываются арифметически, а интегрируются дополняя друг друга. При этом зачастую эти действия выполняются в разное время, разными средствами и в различных «полях» ОПД и объединены единым стратегическим замыслом и единым руководством для решения единой задачи ОПД тактического или стратегического характера.

Это положение, как представляется, имеет и научное, и практическое значение. В научном плане это, прежде всего, даст возможность четче определить контуры объекта исследований, в практическом – возможность избежать многих недоразумений при решении вопроса об отнесении той или иной конкретной ПГ к категории организованных или общеуголовных. Выделение этой модульной единицы ОПД в самом общем виде открывает перспективу для решения вопроса об отграничении ОПД от проявлений общеуголовной преступности: преступная группа может считаться организованной, когда она имеет реальные технические, интеллектуальные и организационно-управленческие возможности выполнения сложных действий (в изложенной интерпретации).

Третья глава «Теоретические концепции и модели функционирования и развития организованной преступной деятельности» состоит из двух параграфов.

Первый параграф «Функции моделирования в теоретико-криминали­стическом познании» начинается обзором процесса моделирования. Отмечается, что моделирование в криминалистике – большая и сложная проблема, в разработке которой приняли участие крупнейшие криминалисты. Все виды моделирования строятся на единых методолого-теоретических основах и должны подчиняться единой системе объективных закономерностей. Разработка теории моделей и теории процессов моделирования последних десяти лет вносит существенные уточнения в понимание сути модели и моделирования. Именно в силу этих обстоятельств и возникла необходимость сделать обзор общей проблемы моделирования в части ее научно-криминалистического решения и практики ДВРП.

Отмечено, что в работах по данной проблеме акцентируется внимание на том, что материальный объект или знаково-символическая система могут представлять собой модель оригинала только в том случае, если между оригиналом и моделью существуют изоморфные между собой гомоморфные образы. В современной криминалистической науке и практике ДВРП используются следующие виды моделей и моделирования:

1) предметное или материально реализованное моделирование, которое является созданием материальных объектов или подбором вещественных аналогов;

2) логико-математическое моделирование – описание логическими и математическими средствами многообразных авто-, гомо-, изоморфных отношений между оригиналом и его моделью;

3) мысленное (идеальное) моделирование. Природа этих моделей и особенно закономерностей, на которых строятся процессы мысленного моделирования, в современной науке исследована в значительно меньшей степени, чем моделей предметного и логико-математического вида.

Собственно теоретические модели в криминалистике возникают позже, в период формирования основ ее общей теории и системы частных теорий. Одно из самых заметных достижений криминалистической науки, так называемая криминалистическая характеристика преступлений, при существенно различном ее понимании учеными-криминалистами, по сути, есть модельное представление содержания действий, средств, условий преступления. Отмечается, что если в решении частной теоретической проблемы онтология выполняет роль методологического базиса, то содержание, «механизм» изучаемого объекта отражает система теоретических моделей, являющихся продолжением онтологии на теоретическом уровне и выполняющих иную эпистемологическую функцию. Такая система прогностических моделей и должна составлять ядро любой, в том числе и криминалистической, теории. Научно-криминалистичес­кая рефлексия показывает, что процесс выявления и раскрытия преступления должен идти от абстрактной модели процесса к более конкретным моделям проявления вовне структуры ПД и, наконец, установлению этой структуры субъектом ДВРП. Именно на этом пути восхождения от абстрактного к конкретному и складывается технолого-методологическая схема процесса раскрытия преступлений.

На этой теоретической основе делается вывод о том, что построение теоретической модели взаимодействия ОПД – ДВРП в русле системно-деятельност­ного подхода возможно, если по существенным основаниям отобрать те компоненты, из которых будет состоять система, образовать их начальное множество, определить виды композиций, выделить между ними отношения упорядоченности. Эвристика построения криминалистической модели взаимодействия ОПД – ДВРП как системы должна строиться не произвольно, а ориентироваться на совокупность принципиальных положений. Первым положением при отборе компонентов системы взаимодействия деятельностей выступает то положение, что любую систему можно понимать как единство пяти планов существования: процессов, структур связей, функциональных структур, организованности материала и материала. Вторым положением при отборе компонентов системы выступает то положение, что основанием отбора должна выступать такая характеристика взаимодействия, которая бы отображала главное свойство системы, относящееся в равной мере к обеим взаимодействующим частям. Третьим положением выступает тот факт, что любая открытая материальная система подвергается внешним воздействиям среды и в силу этого должна быть специфически организована. Весь ход эволюционного процесса приводит к тому, что возникают системы, способные не только решать задачи саморегулирования, но и задачи развития в многофункциональных воздействиях материального мира, к которым и относится ОПД, обладающая управлением.

Механизм управления есть закономерно возникшая в процессе эволюции специфически организованная форма движения материи, заключающаяся в целенаправленном многоцикличном преобразовании информации в двух взаимосвязанных, замкнутых обратными связями контурах, и функционально реализующая как сохранение устойчивости управляемого объекта, системы, так и развитие, дальнейшее повышение уровня его организации (или создание новых структур) путем отбора и накопления информации. Именно наличие такой формы организации материи, как управление, позволяет решать организованной преступности проблему воспроизводства ПД. Уже на эмпирическом уровне можно сделать вывод о том, что ОПД ориентирована на расширенное воспроизводство, то есть производство ПД все более высокого качества. На этом же уровне анализа фиксируется цикличность процессов воспроизводства ОПД, что детерминировано объективно существующими факторами, которые в своей совокупности либо способствуют, либо препятствуют развитию ОПД в определенной сфере.

Наряду с изложенным отмечено, что в большинстве современных юридических исследований структура понимается именно как совокупность составных частей системы, при этом констатируется, что они связаны между собой, что и отличает систему от простого множества. При этом ни о типе, ни о виде связи, ни о том, что эти составные части могут составлять композиции по многим отношениям, речи, как правило, не идет. Ученые не ставят перед собой задачу изучить закономерности, по которым живут и функционируют эти композиции. Этот пробел в исследованиях ОПД и призвана разрешить данная работа на основе разработанной методологии и теории.

Второй параграф «Теоретико-криминалистическая модель функционирования организованной преступной деятельности» констатирует, что ключевое место в структуре сложноорганизованной системы ОПД занимает именно функция управления, возникающая на определенном этапе развития системы и являющаяся гарантией ее дальнейшего существования, основным условием которого является непрерывное видоизменение системы под воздействием среды.

Учитывая сказанное, отмечаем, что дальнейшая задача исследования – в построении (уже на теоретическом уровне) принципиальной модели процесса управления в ОПД, которая являлась бы органическим следствием той онтологической картины, основные положения которой были намечены выше. При проведении анализа выдержана строгая ориентация на технологию СКАМ (структурно-криминалистического анализа и моделирования). Подчеркивается, что модель должна описывать характеристику субъекта, включенного в процесс управления, воздействия на вход этого субъекта, механизмы преобразований входных воздействий и получаемые продукты на выходе. Взаимосвязь и функции указанных компонентов, а также отношения их элементов будут определять содержание и структуру управления. Наконец, необходимо не упускать из внимания тот факт, что в работе стоит задача криминалистического моделирования. А это значит, что в данном случае совершенно недостаточно выявления компонентов и их функционирования в организации управления в ОПД, так как наиболее важным для нас является задача моделирования процессов и результатов отражения следовой информации об этой составляющей преступной деятельности ОПС.

Первым шагом на этом пути должно быть введение блока субъекта, в той или иной степени являющегося групповым, который будем называть «блоком принятия решений» (БПР) и «блоком фильтров» (БФ). При этом под БФ в работе понимаются средства и методы охраны информации о своем строении и функционировании, которыми пользуется ОПС как закрытая система. Таким образом возникает начальное ядро модели. Исходя из того, что речь идет об организации управления преступной деятельностью системных структур, подчиненных ОПС, то есть о конкретных видах преступной деятельности, которая является главным источником финансирования самого ОПС, логично полагать, что БПР должен генерировать и через блок фильтров предавать специально организованному поисковому блоку (ПБ) задание на поиск, фиксацию и поставку информации. БПР, получив от ПБ добытую информацию, должен выполнить ее анализ и оценить полученные результаты. Так выглядит задача в синкретичном, то есть нерасчлененном, виде. В действительности же субъекту БПР необходимо решить целую цепочку взаимосвязанных задач, например, уяснение сложившейся в среде ситуации, оцениваемой с точки зрения перспектив развития преступной деятельности, ее эффективности и особенно рисков, связанных как с противодействием конкурентов на преступном поприще, так и с деятельностью правоохранительных органов, то есть связанных с возможностью раскрытия преступлений и судебным разбирательством.

Моделирование, проведенное на предшествующем этапе, учитывало закрытость системы управления ОПС. Однако надо иметь в виду, что при всей закрытости организация управления ОПС нуждается в информационных и организационных связях еще с двумя образованиями. Одно из них – внешнее по отношению к ОПС. Это органы и представители власти, внешние финансовые структуры, средства массовой информации, наконец, иные, чаще всего конкурирующие, организованные преступные сообщества.

Вторым из указанных образований выступают структуры, подчиненные данному ОПС. Это система посредников (связных, контролеров), стоящих между руководством ОПС и подчиненными ОПГ, руководство организованной преступной группы, система посредников между ним и группой исполнителей конкретного случая преступления. Конечной целью создаваемой модели является выявление мест отражения следовой информации об организационно-управленческой составляющей деятельности руководства ОПС в целях создания условий, способствующих противодействию функционирования и особенно развитию преступной деятельности ОПС. Именно поэтому было необходимо построить, прежде всего, структурно-функциональную основу модели, которая бы позволяла в конечном счете решить поставленную задачу.

Методика решения этой задачи предполагает выполнение последовательного ряда декомпозиций и графическое их выражение с помощью системы взаимосвязанных формализованных диаграмм, что и выполнено в этой части работы.

Четвертая глава «Криминалистический анализ организации, функционирования и развития преступной деятельности в системе "организованное преступное сообщество коррумпированные компоненты властных структур"» состоит из трех параграфов.

Первый параграф «Эмпирическая база построения криминалистической модели организованности ОПД в системе "организованное преступное сообщество коррумпированные компоненты властных структур"» посвящен анализу эмпирической базы данной части исследования. Внимание акцентировано на том, что главным стержнем проблемы, как это вытекает из системно-криминалистического анализа процесса раскрытия и содержания раскрытых преступлений в экономике, в частности такой ее сферы, как потребительский рынок, является процесс генерирования современной преступной деятельности. Утверждается, что преступная деятельность не безлика, в отличие от уголовно-правовой трактовки понятия преступления. Напротив, как система она характеризуется, прежде всего, особым процессом своего воспроизводства, особым компонентным составом субъектов, мотивацией, целями, задачами, системой операционализмов, системой технических и интеллектуальных средств, способов воздействий на объекты и людей с учетом конкретных наличных условий. Для нее характерны особые механизмы зарождения и развития, обязательное прохождение четырех фаз – от формирования замысла до расширенного воспроизводства, она закономерно порождает в окружающей среде разнообразную следовую информацию. В научной криминалистической школе, парадигмальные основы которой предусматривают системно-деятель­ностный подход, достаточно полно проанализирована преступная деятельность в трех аспектах, а именно: выявлен ее компонентный состав и связи, раскрыто содержание фаз зарождения, функционирования и развития и, наконец, хотя и в меньшей степени, исследованы закономерности информирования.

Вместе с тем, становится ясно, что для решения проблем декриминализации выполненная научная работа недостаточна, так как научным анализом, проводимым ранее, охватывалась преступная деятельность как таковая, а не как функция деятельности преступного мира. Конструирование такой модели, протекающее в рамках системно-деятельностного подхода, должно происходить на основе положения, что любая по форме ПД так или иначе в своем развитии и функционировании решает задачи по воспроизводству преступной деятельности.

Задача воспроизводства ПД и общеуголовной, и организованной преступностью может решаться только одним путем – путем воздействия на среду в целях создания ситуации, максимально благоприятствующей эффективному совершению преступлений. Но если общеуголовная преступность имеет относительно скромные возможности влияния на ситуацию, то ОПФ не только влияют на среду, но и в силах осуществлять длительное целенаправленное воздействие на социум, создавая нужную обстановку для реализации ОПД, иными словами, изменять среду для наиболее эффективного существования в ней.

Таким образом, противоречие между потребностями воспроизводства ПД в максимально эффективном варианте (расширенное воспроизводство) и отсутствием таких возможностей на конкретном этапе выступает в качестве мотива для поиска организованными преступными формированиями коррупционных связей, используемых и как инструмент решения проблем собственной безопасности, и как канал проникновения в экономический и политический сектора. Иными словами, на определенном этапе развития перед конкретной ОПГ(С) встают задачи по максимальному воздействию на среду (социум), которые должны решаться теми средствами и методами, которых в арсенале ОПФ нет. При всей своей мощи ОПФ не обладают системой средств по решению таких задач, но этими средствами обладают чиновники самых разных ведомств и уровней. Отсюда – целенаправленная деятельность ОПФ по налаживанию взаимовыгодных контактов с отдельными представителями власти.

Во втором параграфе «Криминалистическая модель организованности системы "организованное преступное сообщество коррумпированные компоненты властных структур"» диссертант отмечает, что если изложенные в предыдущем параграфе теоретические предпосылки верны, то из них следует несколько выводов. С них и нужно начинать процесс построения криминалистической модели организованности интересующей нас сферы ОПД.

1. Процесс становления коррумпированных связей в системе «организованное преступное сообщество – коррумпированные компоненты властных структур» есть процесс становления во времени и социальном пространстве, носящий эволюционный характер. При этом явно обозначается корреляционная связь между наличием определенного типа и вида коррупционных связей, с одной стороны, и степенью организованности конкретного ОПФ (а следовательно, и возможности выполнения им все более сложных действий) – с другой. Таким образом, тип ОПФ, обусловленный социальной средой его возникновения, направленность его преступной деятельности (базовый элемент) во многом предопределяют наличие или отсутствие изначальных, «стартовых» коррупционных связей, степень организованности группы, а отсюда и степень сложности выполняемых ими действий. Поэтому и возникает потребность провести криминалистический анализ структуры системы «организованное преступное сообщество – коррумпированные компоненты властных структур» по отношениям: «время», «степень организованности структуры ОПФ», «сложность выполняемых действий».

2. Во временном плане первыми коррупционными связями выступают коррупционные связи ОПФ в среде правоохранительных органов. Это обусловлено тем, что связи в правоохранительных органах во многом способствуют решению насущных, первоочередных задач ОПФ по противодействию расследованию, получению секретной информации, обладание которой позволяет «играть на опережение», «разваливать» уголовные дела, фальсифицировать доказательства. Особо подчеркнуто, что поддержание в «рабочем состоянии» этого вида коррумпированных связей объективно требует усложнить управление в ОПФ, создав в структуре формирования такие элементы, функции которых заключались бы в подыскании и изучении кандидатов на установление подобных связей, осуществлении процесса их привлечения к сотрудничеству, поддержании эффективной связи с ними. Такая форма ПД в рассматриваемой сфере требует соблюдения особой конспирации, что диктуется спецификой среды, в которой она осуществляется. Эти обстоятельства обусловливают особые требования к процессу функционирования тех элементов в структуре ОПФ, которые осуществляют эту деятельность. Таким образом, уже на этом этапе происходит процесс усложнения структуры ОПГ в силу появления новых компонентов системы.

3. По мере накопления первоначального капитала в полном соответствии с законами экономики перед ОПФ встают задачи по внедрению в экономический сектор, размещению этих капиталов в экономике. Эти задачи принципиально невыполнимы без коррупционных связей в органах власти, управления экономикой, банковской сфере, контрольно-ревизионных органах. Впервые в криминалистике в качестве иллюстрации этого положения в параграфе даны основы криминалистической модели рейдерских захватов.

4. Накопление в руках преступников значительных материальных средств неизбежно влечет за собой потребность в политическом обеспечении их специфических экономических интересов. В качестве базовых положений данной криминалистической модели выступают следующие. Для решения задачи по приобретению коррумпированных связей БПР обращается к блоку памяти и программ, где на пересечении потоков информации из прошлого и настоящего хранится информация об этой сфере жизни социума. Она объективно существует в двух видах: информация из обобществленного опыта других субъектов ОПД, полученная в результате постоянных контактов с ними, и информация из личного жизненного опыта субъектов БПР (как преступного, так и бытового).

Затем БПР должен сравнить имеющуюся в его распоряжении информацию с реально существующей ситуацией для принятия грамотного управленческого решения. В этом случае возможен вариант, когда для принятия оптимального управленческого решения информации недостаточно и подобный анализ не даст достоверных результатов. Тогда БПР разворачивает деятельность по сбору дополнительной информации в двух направлениях, полях – сбор информации в среде и сбор информации в системе ПМ.

При этом механизм сбора информации в среде, социуме не носит принципиального отличия от описанной ситуации сбора информации о потребительском рынке. Сбор же информации в системе ПМ выражается в увеличении частоты контактов субъектов БПР с представителями иных ОПФ, обладающими достаточно большим жизненным и преступным опытом, коррупционными связями. Особо отмечается, что если сбор информации в социуме проводится информационными разведчиками, то для сбора информации в такой его составляющей, как ПМ, необходимы личные контакты субъектов ОПД достаточно высокого ранга. Следует учитывать, что если речь идет о поиске варианта решения на уровне ОПС, то сбор информации в системе ПМ распадается на два потока – «внешний» по отношению к конкретному ОПС и «внутренний» (поиск решения внутри ОПС).

В процессе этого предварительного этапа происходит и конкретизация задачи, которая первоначально выступала перед субъектами БПР в синкретичном виде. Получив дополнительную информацию, субъекты БПР в состоянии выполнить ее анализ, конкретизацию и перепроверку, переходя к разработке программы действий в конкретной ситуации приобретения коррупционных связей. Теперь БПР наглядно представляет себе, систему каких действий необходимо предпринять, какие задействовать силы и средства, какие имеющиеся ресурсы необходимо подключить.

Третий параграф «Эмпирические схемы криминалистического анализа организованности преступной деятельности в системе "организованное преступное сообщество коррумпированные компоненты властных струк­тур" и методические предписания по его проведению» содержит ряд методологических положений, главными из которых выступают следующие:

– ПД на социальном и индивидуальном уровнях реализаций существует не автономно, но только во взаимодействии (взаимовлиянии) с деятельностью по выявлению, раскрытию и расследованию преступлений;

– выявление и изучение системы закономерностей, которым подчиняются процессы запечатлений сторон ПД в измененных состояниях объектов, втянутых в ПД, и процессы их актуализации в отражательных процессах ДВРП, требуют целостного, а значит системного рассмотрения взаимодействия ПД и ДВРП;

– запечатлевая непрерывно и объективно все свои стороны в измененных состояниях криминалистических объектов, ОПД создает тем самым потенциальные возможности своего выявления и раскрытия;

– ДВРП существует только как кооперативная деятельность и на уровне социальных, и на уровне индивидуальных реализаций.

По своему криминалистическому содержанию деятельность по выявлению и раскрытию преступлений является деятельностью восстановления, с точностью до изоморфизма, преступной деятельности. Развитие процесса восстановления ПД возможно лишь тогда, когда субъект ДВРП готов, может и умеет действовать, руководствуясь эвристическим предписанием, с помощью которого:

а) осуществляется переход от общетеоретических моделей взаимодействия ПД и ДВРП к построению их проекции на конкретный случай практики;

б) на этой основе строится прогноз наличия, форм и мест существования запечатлений сторон ПД конкретного случая;

в) создается и реализуется программа выявления и упорядочения запечатлений, построение системы следов преступления.

Проведенное в ориентации на эти постулаты исследование позволяет выявить главный методологический узел в анализе коррупционных связей в ОПД – сложность выполняемых ОПФ действий в различных полях социума. Далее предложена блоковая конструкция, отражающая процесс криминалистического анализа исследуемой сферы ОПД.

Центральным должен выступать следовой блок, где каждому обнаруженному следу соответствует отдельная ячейка. При этом ячейка делится на две части: в одной части фиксируются обнаруженные следы, в другой – предполагаемые, то есть те, которые должны либо однозначно сопутствовать следам обнаруженным, либо быть в наличии лишь при определенном стечении обстоятельств. Материалом для заполнения ячейки на первоначальном этапе служат данные криминалистического анализа сложных действий, выполненного по приведенным предписаниям.

Следующим должен формироваться блок, отражающий средства, задействованные субъектами коррупционного канала, выполненные ими действия, а иногда и отдельные движения. Он может называться операционным. Количество ячеек в нем детерминируется количеством заполненных ячеек в следовом блоке, и в принципе появление новой заполненной ячейки в следовом блоке должно детерминировать появление новой ячейки (не всегда заполненной) в операционном блоке.

Третьим блоком схемы видится фазовый блок. Это вызвано тем обстоятельством, что ОПД в подавляющем большинстве случаев реализуется в четырех фазах, в связи с чем ячейки блока и должны соответствовать информационно-поисковой, подготовительно-организационной, деятельностно-операционной фазам и фазе воспроизводства. Кроме того, необходимо особо выделить ячейку, соответствующую маскировочным действиям преступников на каждом этапе.

Четвертым блоком выступает субъектный блок. В зависимости от уровня и объекта анализа количество ячеек в нем наиболее варьируемо, по сравнению, например, с фазовым блоком, где их может быть максимум пять. Отмечается, что анализ содержания и сути коррупционной деятельности с использованием данной части схемы должен развиваться в двух направлениях: по горизонтали в следовой части блока и по вертикали во всей описанной части схемы – от следов к операциям, от операций к фазам, от них к субъектам.

С учетом того факта, что проведение анализа не является самоцелью и проводится реальными индивидами ДВРП, схема не была бы закончена, если бы в ней не было пятого блока – блока ДВРП. Для его построения необходимо вернуться к центральному – следовому блоку и, отталкиваясь от него, выразить в схеме состав и строение ДВРП. По вертикали этот блок целесообразно разбить на ячейки, соответствующие ячейкам следового блока, то есть реально выявленной информации о функционировании канала. По горизонтали блок следует разбить в соответствии с тремя направлениями:

1) что сделано реально;

2) что в принципе рекомендует криминалистика сделать в подобной ситуации;

3) что реально можно и нужно сделать.

Глава пятая «Криминалистический анализ организации, функционирования и развития преступной деятельности в системе организованного преступного сообщества» состоит из двух параграфов.

В первом параграфе «Криминалистическая модель организованности системы организованного преступного сообщества» констатируется, что факт консолидации преступной среды выступает краеугольным камнем многих научных исследований феномена ОП. Представляется, что для криминалистических исследований ОПД это положение требует весьма серьезного уточнения, состоящего в том, что консолидация ОПГ реально протекает на деятельностной основе. Подчеркивается, что только возможность осуществления корпоративной, согласованной ПД, взаимовыгодного использования финансовых, материальных, людских (в том числе и коррумпированных), информационных и территориальных ресурсов позволяет временно преодолеть взаимное недоверие и разногласия в среде ПМ и осуществить ее консолидацию в различных организационных формах.

Отмечено, что сложившаяся ситуация требует от руководителей ОПС создания в системе организации управления ПД информационно-разведывательного аппарата, задачей которого являются сбор и обработка первичной информации. Решение этой задачи зависит от правильного определения и обеспечения сканирования информационных зон. Принимая во внимание территориальный принцип функционирования и развития ОПС, можно утверждать, что все информационные зоны и соответствующие информационные потоки делятся на два вида.

Первый вид информационных зон обозначен как внешний, распадающийся на два типа:

1) зону, содержащую и несущую управленческую информацию от межрегиональных и общероссийских воровских сходок – сходняков, деловых встреч, совещаний руководителей ОПС;

2) зону, содержащую ориентирующую и «деловую» информацию от зарубежных источников, так или иначе связанных с отдельными ОПС.

Второй вид информационных зон обозначается нами как внутренний. Он разделяется на четыре самостоятельных сектора:

  1. сектор формирования устойчивых тенденций спроса и предложения на потребительском уровне на товары и услуги, вообще тенденции функционирования потребительского рынка;
  2. информационный сектор с соответствующей ему информацией о содержании социально-правовой ситуации;
  3. информационный сектор с соответствующей ему информацией об эффективности функционирования власти, правоохранительных органов и судов;
  4. информационный сектор с соответствующей ему информацией о деятельности конкурентов.

Изложенное выше позволяет сформулировать систему промежуточных выводов аксиоматического характера, которые будут выступать в качестве базы для дальнейших теоретических изысканий.

1. Консолидация ПМ протекает на деятельностной основе, что позволяет ОПФ путем взаимовыгодной интеграции сил и средств активно воздействовать на среду выполняя все более сложные действия в целях ее преобразования, более эффективного функционирования ОПС и расширенного воспроизводства.

2. Усложнение форм и видов организации ОПД, продиктованное необходимостью выполнения сложных действий, объективно предполагает выделение в среде ПМ слоя управленцев, решающих организационные, финансовые, кадровые и иные задачи тактического и стратегического характера с помощью системы специфических средств и методов, чья деятельность все дальше отстоит от собственно ПД. Таким образом, ОПС в содержательно-криминалистическом аспекте является деятельностной системой со специфической структурой организации управления.

3. Именно полнота внутренних структур ОПС, его центральное место на пересечении информационных потоков в иерархии ПМ, с одной стороны, и сравнительная доступность для научного анализа – с другой, делают его криминалистически значимым узлом исследования, объективно подводя к необходимости провести эмпирическую часть криминалистического анализа организованности ОПД именно на этом уровне.

4. Принципиальная возможность построения должной степени абстракции криминалистической модели управления в ОПС видится в том положении, что организация управления в ОПФ имеет характер, родственный организации управления в иных социальных системах, подчиняется тем же базовым закономерностям. Обоснование этого утверждения состоит в том, что в основе любого социального управления лежат закономерности управления, то есть закономерности процесса связей и развития в материальном мире, а эти закономерности, как известно, едины для систем любого вида.

5. Деятельность по организации управления в ОПФ, помимо воли и желания субъектов этой деятельности, оставляет систему следов сложных действий, связывающую ОПС – ОПГ – систему конкретных преступлений (иногда конкретный случай ПД) и ОПС – ОПГ – систему сложных действий некриминального характера, выступающих составной частью ОПД.

Во втором параграфе «Эмпирические схемы криминалистического анализа организованности преступной деятельности в системе организованного преступного сообщества и методические предписания по его проведению» констатируется, что важным элементом эффективной организации управления в ОПД является наличие программы функционирования и развития ОПС. Разработкой такой программы на уровне ОПС занимаются субъекты БПР, соотнося ее, с одной стороны, с результатами анализа конкретной обстановки, наличными силами и средствами, с другой – с анализом подобных программ, доступных сканированию возможностями конкретного ОПС в системе ПМ. Исходя из изложенного, предложена схема криминалистического анализа организованности ПД применительно к ситуациям расследования преступлений, совершенных членами конкретного ОПС. Первым шагом в этом направлении должно стать объединение отдельных разрозненных криминальных и некриминальных действий, событий, фактов в единое сложное действие или даже в систему сложных действий.

В процессе анализа выясняется, что проблема состоит еще и в том, что, несмотря на большой объем проделанной работы, отсутствует поступательное развитие процесса раскрытия совершенного преступления: он не приближается к воссозданию объективных характеристик функционирующей преступной деятельности, к юридическому доказательству состава и события преступления, к судебной оценке содеянного. Складываются тупиковые ситуации в процессе раскрытия преступлений, когда, несмотря на повышение интенсивности действий (содержательное и демонстрационное), качественных изменений в достижении целей не происходит. Это пробуксовывание деятельности по раскрытию и расследованию преступлений далеко не всегда лежит на поверхности, далеко не всегда его суть можно обнаружить простым ознакомлением с материалами расследуемого уголовного дела. Напротив, в явном виде тупиковость ситуаций процесса раскрытия преступления проявляется лишь спустя длительное время, что, в свою очередь, в огромной степени усложняет задачу устранения условий тупиковости, возврата деятельности по раскрытию преступлений к своей главной цели. Выполненное исследование тупиковых ситуаций расследования позволяет выделить их типологические ряды. Следует различать истинные тупиковые ситуации, то есть такие, в которых наращивание интенсивности следственных действий и оперативно-разыскных мероприятий не приводит к продвижению, к раскрытию преступлений, и ложные, в которых имеется лишь внешняя активность действий, но на самом деле не выполнены действительно необходимые.

Если анализировать истинные тупиковые ситуации, то анализ выделяет среди них простые и сложные. Первые должны быть выделены на том основании, что субъект деятельности расследования, выйдя в рефлексивную позицию достаточно простыми действиями анализа имеющихся в его распоряжении материалов, может обнаружить причины тупиковости, достаточно просто наметить план мер по выходу из такого типа ситуаций. Сложные тупиковые ситуации отличаются тем, что требуют системы специальных действий рефлексивного анализа, причем действий, выполняемых по методикам, а это предполагает высокий уровень специальной профессиональной подготовки самого рефлектирующего субъекта.

В типологическом плане следует различать тупиковые ситуации и по такому критерию, как «степень кооперированности деятельностей рефлектирующего субъекта». Представляется оправданным выделение такой типологической пары тупиковых ситуаций, которую можно обозначить как естественные тупиковые ситуации и искусственные тупиковые ситуации. Первые возникают без замысла со стороны субъекта преступной деятельности в силу различных естественных причин, вторые, напротив, как продуманный продукт преступной деятельности. Наконец, следует различать разрешимые и неразрешимые тупиковые ситуации, то есть такие, в которых рефлектирующий субъект не может найти выхода то ли в силу отсутствия научного познания явлений, имеющихся в преступной деятельности, новых способов их совершения и маскировки, то ли в силу иных объективных причин. Это нераскрываемое в современных условиях преступление. Соответственно, разрешимые тупиковые ситуации – те, которые содержат потенциальную возможность их разрешения. На этой основе и созданы методические схемы криминалистического анализа этой части ОПД.

В заключении сформулированы основные выводы исследования.

Основные положения диссертационного исследования

отражены в следующих работах автора:

Статьи в рецензируемых изданиях, рекомендованных ВАК Минобрнауки для публикации результатов диссертационных исследований:

    1. Каминский А.М. Захват группы преступников в системе криминалистических средств борьбы с организованной преступностью / А.М. Каминский, О.В. Ромоданов // Вестник Южно-Уральского государственного университета. – Сер.: Право. – 2004. – Вып. 5. – № 11 (40). – С. 164–166.
    2. Каминский А.М. Феномен управления в организованной преступной деятельности // «Черные дыры» в Российском Законодательстве. – 2006. – № 3. – С. 299–304.
    3. Каминский А.М. Основания криминалистического анализа организованной преступной деятельности // Экономическая безопасность России: политические ориентиры, законодательные приоритеты, практика обеспечения: Вестник Нижегородской академии МВД России. – 2006. – № 6. – С. 124–133.
    4. Каминский А.М. Тупиковые ситуации в расследовании преступлений, совершенных организованными преступными формированиями / А.М. Каминский, С.Н. Ива­нов // Российский криминологический взгляд. – 2007. – № 4 (12). – С. 184–188.
    5. Каминский А.М. Криминалистическая модель организации преступной деятельности в системе «организованное преступное сообщество – коррумпированные компоненты властных структур» // «Черные дыры» в Российском Законодательстве. – 2008. – № 2. – С. 244–245.
    6. Каминский А.М. Методологические и теоретические основания построения криминалистической модели организованности преступной деятельности в системе организованного преступного сообщества // «Черные дыры» в Российском Законодательстве. – 2008. – № 2. – С. 255–257.
    7. Каминский А.М. Криминалистический анализ организованной преступной деятельности: проблемы теории / А.М. Каминский, А.Е. Шуклин // Российский юридический журнал. – 2008. – № 3. – С. 101–105.

Монографии и учебные пособия:

    1. Каминский А.М. Теоретические основы криминалистического анализа организованности преступной деятельности и возможности его практического использования: Монография: В 2 ч. – Ижевск: Детектив-информ, 2006. – Ч. 1. – 184 с.
    2. Каминский А.М. Теоретические основы криминалистического анализа организованности преступной деятельности и возможности его практического использования: Монография: В 2 ч. – Ижевск: Детектив-информ, 2007. – Ч. 2. – 176 с.
  1. Каминский А.М. Рефлексивный анализ и моделирование как средство преодоления тупиковых ситуаций расследования: Учебное пособие. – Ижевск: ИФ ЮИ МВД России; УдГУ ИПСУиБ, 1998. – 82 с.
  2. Каминский А.М. Основы методики расследования отдельных видов вымогательства: Лекция. – Ижевск: Детектив-информ, 1999. – 68 с.
  3. Каминский А.М. Криминалистическая модель преступной деятельности в сфере незаконного оборота наркотиков и ее использование в практике раскрытия преступлений: Учебное пособие / А.М. Каминский, Г.М. Баласанян. – Ижевск: Детектив-информ, 2005. – Ч. 1. – 70 с.
  4. Каминский А.М. Организация и тактика раскрытия отдельных видов преступлений: Учебное пособие / Н.И. Вытовтова, А.М. Каминский, М.К. Каминский, Н.В. Матушкина, С.В. Соболев. – Ижевск: Детектив-информ, 2007. – 327 с. (С. 167–175).
  5. Каминский А.М. Тактика захвата преступников в системе борьбы с организованной преступностью: Учебное пособие / А.М. Каминский, О.В. Ромоданов. – Ижевск: Детектив-информ, 2008. – 124 с.

Иные публикации:

  1. Каминский А.М. Логико-рефлексивный анализ как средство деятельности по выявлению и раскрытию преступлений // Проблемы юридической науки и практики в исследованиях адъюнктов и соискателей. – Н. Новгород: НВШ МВД России, 1995. – Вып. 1. – С. 28–34.
  2. Каминский А.М. Рефлексивно-криминалистический анализ системы следов раскрываемого преступления // Проблемы юридической науки и практики в исследованиях адъюнктов и соискателей. – Н. Новгород: НВШ МВД России, 1996. – Вып. 2. – С. 16–21.
  3. Каминский А.М. Фундаментальная наука на службе криминалистики // Судьбы российской интеллигенции: Материалы межвузовской конференции. – Н. Новгород, 1996. – С. 112–116.
  4. Каминский А.М. Проблемы применения контрольной закупки в деятельности подразделений по борьбе с незаконным оборотом наркотиков // Некоторые проблемы оперативно-разыскной деятельности. – Н. Новгород: НЮИ МВД России, 1996. – Вып. 2. – С. 19–21.
  5. Каминский А.М. Криминалистическая модель тупиковых ситуаций расследования // Проблемы правового регулирования в современных условиях: Материалы межвузовской конференции. – Ижевск: Детектив-информ, 1998. – С. 34–39.
  6. Каминский А.М. О некоторых вопросах преподавания криминалистической методики // Вестник Удмуртского университета. – 1998. – № 1: Правоведение. – С. 188–192.
  7. Каминский А.М. Проблемы преподавания криминалистической методики в свете требований практики // Проблемы многоуровневого образования в вузах МВД России: Материалы межвузовской научно-практической конференции. – М.; Ижевск, 1998. – С. 36–41.
  8. Каминский А.М. Создание электронных пособий по криминалистической методике в свете современной концепции криминалистического образования // Криминалистика, криминология и судебные экспертизы в свете системно-деятельностного подхода: Сборник статей. – Ижевск: Детектив-информ, 2001. – Вып. 3. – С. 62–66.
  9. Каминский А.М. Некоторые методологические положения теоретико-криминалистического анализа организованной преступной деятельности // Вестник криминалистики / Отв. ред. А.Г. Филиппов. – М.: Спарк, 2004. – Вып. 4 (12). – С. 60–66.
  10. Каминский А.М. Некоторые вопросы онтологии организованной преступной деятельности // Современное состояние и перспективы развития криминалистики и судебной экспертизы: Материалы международной научно-практической конференции. – СПб., 2004. – С. 165–168.
  11. Каминский А.М. Место и роль методологической рефлексии в криминалистических исследованиях преступной деятельности // Вестник криминалистики / Отв. ред. А.Г. Филиппов. – М.: Спарк, 2005. – Вып. 4 (16). – С. 90–93.
  12. Каминский А.М. Проблема целостности в криминалистических исследованиях организованной преступности // Вестник Удмуртского университета. – 2005. – № 6. – Вып. 2: Правоведение. – С. 214–220.
  13. Каминский А.М. Соотношение предметов криминалистики и оперативно-разыскной деятельности в свете комплексного противодействия организованной преступности // Криминалистика, криминология и судебные экспертизы в свете системно-деятельностного подхода: Сборник статей. – Ижевск: Детектив-информ, 2006. – Вып. 7. – С. 11–17.
  14. Каминский А.М. Организованная преступность как объект исследования криминологии и криминалистики // Состояние и перспективы развития юридической науки: Материалы Международной научно-практической конференции, посвященной 75-летию Удмуртского государственного университета. 30–31 марта 2006 г.: В 3 ч. – Ижевск: Детектив-информ, 2006. – Ч. 3. – С. 23–29.
  15. Каминский А.М. Криминалистические аспекты борьбы с организованной преступностью // Государство и право (Актуальные проблемы современности): Материалы межвузовской научно-практической конференции, посвященной 35-летию Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации: (Ижевск, 24–25 ноября 2005 года): Сборник / Отв. ред. А.Р. Усиевич. – М.: ИЮИ МЮ России, 2006. – С. 189–191.
  16. Каминский А.М. Некоторые онтологические и методологические предпосылки криминалистического анализа организованной преступной деятельности // Вестник Российской правовой академии. – 2006. – № 5. – С. 31–34.
  17. Каминский А.М. Феномен управления в криминалистическом анализе организованной преступной деятельности // Воронежские криминалистические чтения: Сборник научных трудов / Под ред. О.Я. Баева. – Воронеж: Изд-во Воронежского университета, 2007. – Вып. 8. – С. 150–166.
  18. Каминский А.М. Ситуационные и субъектные составляющие криминалистической модели рейдерства, совершаемого в процессе организованной преступной деятельности // Воронежские криминалистические чтения: Сборник научных трудов / Под ред. О.Я. Баева. – Воронеж: Изд-во Воронежского университета, 2008. – Вып. 9. – С. 177–186.
  19. Каминский А.М. Некоторые аспекты криминалистического анализа информационно-следовой картины организованной преступной деятельности // Актуальные проблемы юридической науки и образования: Сборник научных статей / Под ред. С.Н. Иванова. – Ижевск, 2008. – Вып. 8. – С. 33–40.
  20. Каминский А.М. Типичные ситуации рейдерских захватов, осуществляемых организованными преступными формированиями // Криминалистика, криминология и судебные экспертизы в свете системно-деятельностного подхода: Сборник статей. – Ижевск: Детектив-информ, 2008. – Вып. 8. – С. 10–19.
  21. Каминский А.М. Теоретические основания криминалистического анализа организации преступной деятельности в системе: «организованное преступное сообщество – коррумпированные компоненты властных структур» // Вестник Российской правовой академии. – 2008. – № 1. – С. 59–62.
  22. Каминский А.М. Эмпирические схемы и методические предписания криминалистического анализа организованности преступной деятельности в системе: «организованное преступное сообщество – коррумпированные компоненты властных структур» // Вестник криминалистики / Отв. ред. А.Г. Филиппов. – М.: Спарк, 2008. – Вып. 1 (25). – С. 87–91.

Общий объем опубликованных работ – 48,28 п. л.

Корректор Т.Р. Краснолобова

Компьютерная верстка Г.А. Федуловой

Тираж 100 экз. Заказ № _____.

Отпечатано в отделении оперативной полиграфии

Нижегородской академии МВД России.

603600, г. Нижний Новгород, ГСП-268, Анкудиновское шоссе, 3.


1 См.: Мохов Е.А. Организованная преступность и национальная безопасность России. – М., 2002. – С. 67.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.