WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

СМИРНОВА Марина Геннадьевна

СОЦИАЛЬНЫЕ ПРИТЯЗАНИЯ В ПРАВЕ

Специальность 12.00.01 — Теория и история права и государства;

история учений о праве и государстве

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора юридических наук

Санкт-Петербург - 2011

  Работа выполнена в Федеральном государственном бюджетном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Санкт-Петербургский государственный университет экономики и финансов»

Научный консультант- доктор юридических наук, профессор

Сапун Валентин Андреевич

Официальные оппоненты:          доктор юридических наук, профессор,

                                       заслуженный деятель науки

                                       Российской Федерации

                                       Лазарев Валерий Васильевич

доктор юридических наук, профессор,

                                       заслуженный деятель науки

                                       Российской Федерации

                                       Сырых Владимир Михайлович

                                       

доктор юридических наук, профессор,

заслуженный юрист

Российской Федерации                        

Честнов Илья Львович                                        

Ведущая организация - Федеральное государственное

бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Пермский государственный национальный исследовательский университет»

Защита состоится «____»___________2012 года в «___» часов на заседании диссертационного совета Д 212.237.17 при Федеральном государственном бюджетном учреждении высшего профессионального образования «Санкт-Петербургский государственный университет экономики и финансов» по адресу: 191023, Санкт-Петербург, Москательный пер., д. 4 (юридический факультет), ауд. 102 (конференц-зал).

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Санкт-Петербургский государственный университет экономики и финансов».

Автореферат разослан «___»______________2012 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета                                        Новиков А. Б.

I. Общая характеристика работы

Актуальность темы исследования. Проблемы социальных притязаний в сфере правового регулирования приобретают важную теоретическую и практическую значимость на современном этапе развития российского общества.

Актуальность исследования социальных притязаний обусловлена тем, что юридическая наука должна преодолеть стереотипы правового мышления, деформации сложившегося правосознания формированием нового образа права, источников его формирования и модели создания.

Социальные притязания — это требования, возникающие в обществе, отражающие интересы, на которые правовая система должна реагировать признанием, ограничением, примирением и защитой. Роль права и заключается в том, чтобы примирять конфликты и поддерживать порядок в обществе, одновременно создавая возможности для его развития и изменения. Разумное сочетание стабильности и изменчивости в правовом порядке обеспечивается осуществлением правом функции социальной инженерии.

Право появляется и существует там и тогда, где и когда человек ощущает себя способным реально претендовать на что-то, требовать чего-то. Социальные притязания — это основа права, которая затем облекается законом в ту или иную форму.

В любом последующем поколении каждый человек должен обретать новые права, выдвигая и отстаивая свои социальные притязания, затрачивая на это какой-то объем эмоционально-волевой, интеллектуальной, физической энергии («ногами выхаживая» свои права). Если кто-то этого не делает, то обрекает себя на прозябание в собственном правовом развитии, перечеркивает всякую перспективу для себя как правовой личности.

Проблема социальных притязаний в их правовом опосредовании является в настоящее время практически значимой. Она затрагивает такие жизненно важные вопросы, как удовлетворение возникающих потребностей и запросов людей, повышение их общественной и правовой активности, создание соответствующих позитивных стимулов поведения, трудовой и политической деятельности.

Учет психологических моментов, заинтересованности людей в своих делах и стремлениях, изучение движущих мотивов их поведения, в том числе в сфере правового регулирования, анализ сложного взаимодействия этих факторов составляет одну из важных задач современной юридической науки.

Необходимость в разработке проблем социальных притязаний обусловлена смещением исследовательского внимания к природе права как специфическому социальному явлению, к изучению объективных процессов правообразования и поиску тех социальных интересов и потребностей, которые должны лежать в основе правовых решений. Практика показала, что главным фактором неэффективности принимаемого законодательства является отсутствие механизмов его реализации, а также дефекты социального содержания законов, их неспособность быть инструментом согласования различных социальных интересов, притязаний.

Одна из задач правовой науки заключается в юридическом обосновании, правильном законодательном закреплении социальных притязаний — как в самих правовых нормах, так и в субъективных правах. Благодаря фиксации в позитивном праве у любого участника отношений появляется уверенность: притязание будет постоянно поддерживаться юрисдикцией государства, все иные субъекты обязаны с этим считаться.

Степень разработанности научной проблемы

В отечественной юридической литературе существующие представления о притязаниях в сфере правового регулирования связаны, как правило, с элементами субъективного права (Н. И. Матузов, Р. О. Халфина, Л. С. Явич).

Изучение вопроса «притязаний» в общесоциальном ракурсе, с позиций философии права и социологии права, относится к числу тех проблем общей теории права, которые не разработаны в достаточной степени и даже, по существу, не поставлены. В юридической литературе нет ни одной специальной работы, в которых указанная проблема исследовалась бы как самостоятельная тема. Вопросы социальных притязаний относятся к числу тех проблем юридической науки, которые требуют специальных исследований.

Отдельные положения по исследуемым проблемам содержатся в работах С. С. Алексеева, Ю. И. Гревцова, С. Ф. Кечекьяна, Л. С. Мамута, Н. И. Матузова, Л. С. Явича и др.

В отличие от социальных притязаний проблемы объективного права, субъективного права в настоящее время достаточно разработаны в отечественной науке. Весомый вклад в исследование данных общетеоретических проблем внесли: С. С. Алексеев, М. И. Байтин,  В. М. Баранов, Ю. Я. Баскин, Г. Г. Бернацкий, С. Н. Братусь, Н. В. Витрук, Н. Н. Вопленко, Н. А. Власенко, Ю. И. Гревцов, С. Л. Зивс, В. П. Казимирчук, С. Ф. Кечекьян, В. Н. Кудрявцев, В. В. Лазарев, В. В. Лапаева,  Е. А. Лукашева, А. В. Малько, Г. В. Мальцев, Л. С. Мамут, М. Н. Марченко, Н. И. Матузов, А. С. Пиголкин, С. В. Поленина, А. В. Поляков,  Н. А. Придворов, В. А. Сапун, Л. И. Спиридонов, В. М. Сырых, Ю. А. Тихомиров, Р. О. Халфина, И. Л. Честнов, Д. М. Чечет, В. М. Шафиров, А. Ф. Шебанов, А. И. Экимов, Л. С. Явич и др.

Вместе с тем учение о данных правовых явлениях, а именно — проблема объективного, субъективного права во взаимодействии с социальными притязаниями, нуждается, по нашему мнению, в дальнейших углубленных исследованиях.

Объект и предмет исследования. Объектом диссертационного исследования является социально-правовой феномен — социальное притязание. Теоретико-правовая характеристика рассматриваемого явления предопределила включение в качестве объекта исследования различные формы институционализации социальных притязаний в праве.

Предметом настоящего исследования являются процессы закрепления социальных притязаний в объективном праве и последующее их воплощение в субъективном праве.

Цель диссертационной работы — исследовать социальное притязание как феномен современной правовой действительности во взаимосвязи и взаимодействии с объективным и субъективным правом, а также изучить формы институционализации социальных притязаний в праве.

В рамках диссертационной работы выдвигаются и решаются следующие задачи:

  • проведение комплексного теоретического анализа феномена «социальное притязание» с построением его понятия как концептуального основания предмета исследования и выявлением структуры;
  • определение соотношения социального притязания как явления, предшествующего объективному праву, и притязания как структурного элемента субъективного права;
  • обоснование двуединой природы социального притязания, обусловленного факторами объективного и субъективного характера;
  • выявление структуры социального притязания, анализ составляющих ее элементов;
  • разработка классификации социальных притязаний в сфере права, выделение оснований для их деления;
  • исследование проблем социальных притязаний в их взаимосвязи с объективным правом;
  • выделение критериев институционализации социальных притязаний;
  • проведение комплексного теоретического анализа механизма выявления социальных притязаний;
  • рассмотрение форм институционализации социальных притязаний в праве;
  • изучение проблемы соотношения и взаимодействия социального притязания, нормы права и субъективного права.
  • обоснование взаимосвязи социального притязания и законного интереса.

Теоретическую основу исследования составили труды ученых в сфере юриспруденции, философии, общей и социальной психологии, социологии. Прежде всего это работы специалистов в области общей теории права и отраслевых юридических наук по проблемам методологии и теории правопонимания, правообразования и правотворчества: С. А. Авакьяна, С. С. Алексеева, Ю. Г. Арзамасова, Л. И. Антоновой, В. К. Бабаева, М. И. Байтина, В. М. Баранова, Г. Г. Бернацкого, В. В. Болговой, А. М. Васильева, Ю. Ю. Ветютнева, Н. А. Власенко, Н. Н. Вопленко, И. В. Гранкина, Ю. И. Гревцова, М. Л. Давыдовой, С. Л. Зивса, В. Д. Зорькина, В. Б. Исакова, Д. А. Керимова, С. Ф. Кечекьяна, В. Н. Кудрявцева, В. П. Казимирчука, А. И. Калинина, В. Н. Карташева, Т. В. Кашаниной, А. Н. Кокотова, С. А. Комарова, Г. Н. Комковой, В. Н. Кудрявцева, В. В. Лазарева, В. В. Лапаевой, Е. А. Лукашевой, Д. И. Луковской, А. П. Мазуренко, И. П. Малиновой, А. В. Малько, Г. В. Мальцева, Н. И. Матузова, М. Н. Марченко, Т. В. Милушевой, А. В. Мицкевича, Л. А. Морозовой, Б. Л. Назарова, И. Д. Невважай, В. С. Нерсесянца, Ю. И. Новика, В. В. Ныркова, П. А. Оль, Е. Б. Пашуканиса, А. С. Пиголкина, С. В. Полениной, А. В. Полякова, В. В. Посконина, Н. А. Придворова, Т. Н. Радько, А. Р. Ратинова, Ф. М. Раянова, В. П. Реутова, И. В. Ростовщикова, В. А. Рудковского, В. А. Сапуна, И. Н. Сенякина, В. Н. Синюкова, А. А. Соколовой, Л. И. Спиридонова, В. В. Степаняна, П. И. Стучки, В. В. Субочева, В. М. Сырых, Н. Н. Тарасова, Ю. А. Тихомирова, В. В. Трофимова, В. А. Туманова, Т. Я. Хабриевой, Р. О. Халфиной, О. И. Цыбулевской, И. Л. Честнова, В. М. Шафирова, А. Ф. Шебанова, К. В. Шундикова, А. И. Экимова, В. А. Юсупова, Л. С. Явича, А. М. Яковлева и других ученых.

Для раскрытия проблемы социальных притязаний используется научное наследие таких российских и зарубежных ученых, как Н. Н. Алексеев, Г. Дж. Берман, М. Вебер, П. Г. Виноградов, Ж. Гурвич, К. И. Гололобов, Д. Д. Гримм, Л. Дюги, Э. Дюркгейм, Г. Зиммель, Г. Еллинек, И. А. Ильин, И. Кант, Ж. Карбонье, Б. А. Кистяковский, М. М. Ковалевский, Н. М. Коркунов, Н. Луман, Я. М. Магазинер, С. А. Муромцев, П. И. Новгородцев, Т. Парсонс, Л. И. Петражицкий, И. А. Покровский, Ф. Регельсбергер, А. А. Рождественский, П. А. Сорокин, Н. Тимашев, Г. Ф. Шершеневич, О. Шпенглер, М. Фуко, Ф. А. Хайек, М. Хайдеггер, Е. Эрлих.

Из работ по философским, социологическим, психологическим проблемам деятельности использованы труды Л. П. Буевой, Д. П. Горского, П. К. Гречко, В. В. Давыдова, А. Н. Леонтьева, В. А. Лекторского, Л. А. Микешиной, Т. И. Ойзермана, Г. В. Осипова, Б. Д. Парыгина, К. К. Платонова, В. Н. Сагатовского, В. С. Степина, К. А. Феофанова и других.

Методологическая основа исследования. Характер диссертационного исследования, а также поставленные в работе цели и задачи обусловили использование различных методов познания.

Объективная сложность явления «социальное притязание» предопределила использование современных общенаучных и специально-научных методов, методов теоретического и эмпирического уровней. В ходе исследования автор также стремился сочетать специально юридические понятия и категории с категориальным аппаратом философии и социологии, общей и социальной психологии, поскольку они позволяют более точно раскрыть первоначальный смысл какого-либо общесоциального и правового явления.

Формулированию выводов, адекватно отражающих природу социальных притязаний, в значительной степени способствовал синергетический метод.

Поскольку социальное притязание является прежде всего социальным феноменом, это обусловило использование социологического метода, который в своем охвате правовой действительности исходит не из правовых положений, а непосредственно из самих общественных условий жизни.

Наряду с отмеченными, в работе активно использовались следующие методы: диалектический, формальной логики, системный, структурно-функциональный, историко-правовой, сравнительно-правовой.

Особое внимание уделялось формально-юридическому методу, методу моделирования, что позволило предложить и сформулировать понятие социального притязания, обосновать его структуру.

Нормативную и эмпирическую основу исследования составили: Конституция Российской Федерации, Федеральные законодательные и иные нормативно-правовые акты, законодательные и иные нормативно-правовые акты субъектов РФ, муниципальные правовые акты, решения Конституционного Суда РФ, материалы Пленумов Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ, данные периодической печати, результаты изучения материалов дел судебной практики.

Научная новизна исследования состоит в том, что в нем впервые с современных теоретико-методологических позиций осуществляется комплексный анализ проблем социальных притязаний в их непосредственной связи с объективным и субъективным правом, выделяются критерии институционализации социальных притязаний в праве, исследуется механизм выявления социальных притязаний, а также процесс их последующего закрепления в соответствующих формах.

Научная новизна диссертации находит свое проявление в выдвижении и обосновании следующих основных положений, которые выносятся на обсуждение и защиту.

1. Социальные притязания — это требования, которые предъявляют индивиды, социальные группы, иные субъекты к обществу и государству об осуществлении практических действий, способствующих реализации конкретных социальных интересов, а также их институционализации.

Установлено, что выдвигая и отстаивая социальные притязания, субъекты тем самым создают потенциальную возможность появления правового образа, определенной модели поведения участников общественных отношений. Притязания по своей сути являются социальной основой права.

Социальные притязания выполняет значимую роль в формировании права, поскольку отражают и фиксируют потребность в правовом регулировании общественных отношений. Они выступают критерием способности права действовать, воплощаться в конкретных отношениях, помогая преодолеть путь от замысла к результату. Динамика, действие права идет от социальных притязаний к субъективным правам, а затем и конкретным правоотношениям.

2. Определено соотношение социального притязания как явления, предшествующего объективному праву, и притязания как структурного элемента субъективного права. В широком смысле социальное притязание представляют собой проявление политического, нравственного, правового сознания субъектов, их стремления к изменению своего положения. Понятие «притязания» как элемента субъективного права выражает требование, обращенное к государству, для приведения в действие механизма государственного принуждения.

3. Выявлена многоплановость и многофакторность формирования социальных притязаний в праве, их обусловленность объективными и субъективными факторами. Социальное притязание — это сложное социально-правовое явление, представляющее собой диалектическое единство объективного и субъективного. Среди факторов, объективно обусловливающих социальные притязания, определяющими являются: культурно-исторические, политические, экономические, социальные и правовые факторы. К факторам, субъективно обусловливающим социальные притязания, отнесена совокупность психических компонентов: воля, эмоции, чувства, мышление и т. п.

4. Установлено, что структура социального притязания является сложной по составу входящих в нее элементов и состоит из субъекта, объекта и содержания. Содержание социального притязания имеет две стороны — внутреннюю и внешнюю. Первая выражена в наличии социального интереса — внутренней активности, готовности субъектов к внешним действиям. Вторую сторону образуют действия, которые предпринимают субъекты с целью реализации, воплощения в жизнь своих социальных интересов.

5. Предложена классификация социальных притязаний по трем различным основаниям: по субъектам, выдвигающим социальные притязания; по их отраслевой принадлежности и по природе социальных притязаний. По субъектам социальные притязания делятся на принадлежащие гражданам и коллективным субъектам: социальным группам, организациям (в том числе юридическим лицам); по отраслевой принадлежности социальные притязания подразделяются на материально-правовые и процессуально-правовые; по природе социальные притязания могут классифицироваться на социальные притязания в сферах публичного и частного права.

6. Обосновано, что объективное право складывается в ходе осознания людьми своих прав и свобод, включая их борьбу за свои интересы путем выдвижения и отстаивания собственных социальных притязаний, которые в результате правотворческой деятельности государственных, судебных и других органов и организаций получают свое закрепление в нормах права.

Доказано: когда нормы права отстают от развития общественных отношений или неполно их регулируют, появляются притязания на признание соответствующих прав, что ведет к совершенствованию законодательства. Признавая данное притязание, компетентный орган определяет его содержание, границы и свойства, а также вытекающие из него обязанности, должное поведение.

7. Выявлено, что граждане, их коллективные объединения и общество в целом активными внешними действиями побуждают правотворческие органы к институционализации в нормах права социальных интересов. При этом в предложенной концепции социальных притязаний термин «институционализация» используется в соответствии с его содержанием, как процесс закрепления социальных притязаний в нормах права. Закрепляемые в праве социальные притязания должны отвечать следующим критериям: 1) соответствие историческим традициям, культуре, социально-экономической и политической ситуации, а также конъюнктуре момента (ожиданиям населения); 2) относительная рациональность социальных притязаний, то есть закрепленные в норме права социальные интересы должны служить обеспечению целостности, интеграции общества, преодолению политического противостояния; 3) общезначимость отношений, отражаемых в норме права; 4) формальное равенство субъектов правоотношений; 5) подверженность отношений, получающих отражение в норме права, внешнему контролю и прямая заинтересованность в них общества; 6) согласованность с нормами общечеловеческой морали; 7) реальная исполнимость.

8. Определено, что учет социальных притязаний в результате правового мониторинга, общественного обсуждения проектов нормативных правовых актов посредством Интернета, опросы общественного мнения и другие социологические исследования образуют механизм выявления социальных притязаний, основной задачей которого является эффективное выявление социальных притязаний субъектов с целью их последующего закрепления в праве.

9. Установлено, что к формам институционализации социальных притязаний в праве относятся: нормативный правовой акт, нормативный договор, правовые позиции Конституционного Суда, правоположения судебной практики, индивидуальный договор, правовые акты муниципальных и иных негосударственных образований, правовой обычай и другие.

10. Выявлено, что правовые позиции Конституционного Суда РФ выступают в качестве одной из форм институционализации социальных притязаний в праве. Нормативные начала решений Конституционного Суда обладают высокой степенью информационно-правовой насыщенности и обобщенности, способностью отражать посредством своих конституционно-интерпретационных характеристик высшие конституционные ценности на основе выявленного в решении суда баланса государственных (публичных) и частных интересов, соответствующих социальных притязаний.

11. Установлено, что одной из форм институционализации социальных притязаний в праве выступают правоположения судебной практики, которые по своей юридической природе представляют своеобразные правовые средства, институционные образования, обладающие определенной юридической силой и степенью обязательности. Правоположения судебной практики выражены не только в резолютивной части судебного решения, формулирующей окончательные выводы суда, но и в мотивировочной части, в которой суд приводит мотивы в обоснование этих выводов. Социальные притязания получают закрепление в правоположениях судебной практики по делам непосредственного и опосредованного нормоконтроля, а также институционализируются в разъяснениях высших судебных органов при преодолении пробелов правового регулирования, устранении противоречий и коллизий.

12. Доказано, что индивидуальный договор является формой институционализации социальных притязаний в частном праве. В диссертации установлено, что не все индивидуальные договоры могут выступать формами институционализации социальных притязаний, а только те, которые содержат в себе особые правила поведения, формируемые субъектами договора самостоятельно.

13. Определено, что субъективное право и законный интерес — различные средства правового опосредования социальных притязаний. Законный интерес в отличие от субъективного права выступает не основным, но не менее важным средством закрепления социальных притязаний субъектов.

14. Выявлено, что социальные притязания являются ближайшей социальной основой права как юридического феномена. Они, оказывая прямое влияние на правовое регулирование общественных отношений, через механизм правосознания учитываются в правотворчестве и применении права. Посредством закрепления интересов граждан, иных лиц в объективном праве их социальные притязания получают свое воплощение в субъективном праве. На субъективных правах «замыкается» закономерная для права цепь зависимостей, идущих от объективных потребностей общества к социальным притязаниям и от них (в условиях сложившихся юридических систем — через объективное право) — к юридической свободе поведения.

Теоретическая значимость исследования заключается в предложенных в диссертации научных положениях, выступающих, по мнению соискателя, в качестве основы формирования целостной концепции социальных притязаний в ее юридико-социологической интерпретации. С позиции достигнутых теоретических результатов открывается путь для обновления и уточнения отдельных компонентов теории правотворчества и реализации права, а также ряда разделов и научных направлений общей теории права, связанных с проблемой правообразования и правоприменения.

Практическая значимость исследования. Результаты исследования могут быть использованы для дальнейшей разработки проблем научной обоснованности правовой политики, совершенствования правотворческой и правоприменительной деятельности, повышения эффективности механизма правового регулирования. В практическом плане материалы диссертации и сформулированные в ней выводы могут быть использованы для оптимизации правотворческой и правоприменительной деятельности в Российской Федерации. В юридических вузах диссертационное исследование создает основу для разработки спецкурсов по соответствующей проблематике. Формируемая в работе концепция социальных притязаний призвана повлиять на совершенствование культуры участия институтов гражданского общества в правообразовательном и правореализационном процессе, а также на развитие элементов российской правовой системы, опосредующих правообразующую активность социума.

Апробация результатов исследования. Результаты исследования изложены в авторских монографиях, научных статьях и других работах, опубликованных, среди прочего, в ведущих научных журналах: «Российский юридический журнал», «Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения», «История государства и права», «Ленинградский юридический журнал», «Теория и практика общественного развития», «Ученые записки юридического факультета», вошедших в перечень ВАК.

Основные теоретические выводы и положения диссертации докладывались автором на Всероссийских и международных, межрегиональных и региональных конференциях, «круглых столах», семинарах в Москве, Санкт-Петербурге, Нижнем Новгороде, Киеве (Украина), Хмельницке (Украина), Яремча (Украина), Краснодаре, Иваново, Владивостоке.

Отдельные аспекты диссертации получили апробацию на международных научных конференциях (Москва, 22-25 мая 2007 г., 22-24 апреля 2008 г., 13-16 апреля 2009 г., 19-22 апреля 2010 г., 25-28 апреля 2011 г.), проводимых на базе Российской Академии Правосудия.

В соответствии с диссертационным исследованием подготовлены и читаются спецкурсы в Федеральном государственном бюджетном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Санкт-Петербургский государственный университет экономики и финансов»: «Проблемы теории государства и права», «Правовые акты и юридическая техника». Материалы диссертации используются в работе с магистрами и аспирантами. Теоретические выводы и положения диссертационной работы докладывались на заседаниях кафедры теории государства и права Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Санкт-Петербургский государственный университет экономики и финансов», где проведено обсуждение и рецензирование работы в целом.

Результаты исследования нашли отражение в 47 публикациях, включая 3 авторские монографии, 15 статей в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, определенных Высшей аттестационной комиссией. Общий объем публикаций по теме диссертационного исследования — 64,9 п.л. (авт.-63,7).

Структура диссертации обусловлена целью и логикой исследования и включает введение, 4 главы (объединяющие 17 параграфов), заключение и список литературы.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы исследования, проводится общая характеристика степени ее разработанности, определяются объект и предмет исследования, цели и задачи диссертационной работы, раскрываются методологическая и теоретическая основы исследования, устанавливается его научная новизна, формулируются основные положения, выносимые на защиту.

В первой главе диссертации «Общая характеристика социальных притязаний», включающей четыре параграфа, проведен анализ понятия, структуры, видов социальных притязаний, исследуется их природа.

В первом параграфе «Понятие социального притязания» раскрывается понятие социального притязания, определяется его место и роль в сфере права.

В работе понятие социального притязания рассматривается с позиций общей теории права, философии и социологии права как специальных направлениях исследования права. Существующие в отечественной науке представления о притязаниях связаны, как правило, с элементами субъективного права и носят в основном специально-юридический характер. В этом ракурсе термин «притязание» употребляется для обозначения двух возможностей в составе субъективного права, а именно: требования, обращенного к обязанной стороне и требования, обращенного к государству, для приведения в действие механизма государственного принуждения.

Предложенное в диссертации понятие социального притязания в широком социальном смысле — как проявление политического, нравственного, правового сознания людей и общества в целом, их стремления к удовлетворению своих потребностей и интересов — ориентирует научную мысль на «предправовые» процессы. Права человека являются результатом выдвижения, отстаивания и закрепления в законодательстве социальных притязаний субъектов. В этих правах проявляется извечное стремление общества, его определенных социальных слоев к справедливости, равенству и свободе. Так, еще Л. Петражицкий и П. Сорокин говорили о правообразовании как о процессе, выражающемся во взаимных притязаниях и ожиданиях определенного поведения в интересах решения жизненной проблемы1.

Таким образом, право берет свое начало в социальных притязаниях, придавая им юридическую форму и создавая правовые гарантии их реализации.

Социальные притязания в диссертации рассматриваются как явления, которые могут выражаться не только в праве, но и в морали, обычаях и других социальных регуляторах.

В обществе часть социальных притязаний выражается также в виде разнообразных требований социальных групп и общества в целом. Для того чтобы приобрести правовой характер, социальные притязания приобретают форму правовых требований и выступают возможным прообразом юридических норм. Такого рода требования и составляют непосредственно содержание дозаконодательного, так называемого естественного права. Так, С. Ф. Кечекьян писал, что «независимые от действующих правовых норм “права человека” представляют собой не что иное, как притязания, обусловленные правовыми и моральными взглядами, — то, что нередко называют “моральным правом”»2. Это лишь предпосылки юридических субъективных прав, требования, с которыми всегда выступали субъекты, за которые они постоянно боролись. Именно это имел в виду Б. А. Кистяковский, писавший: «Еще громадное количество несомненных материальных интересов, чрезвычайно важных и необходимых для индивидуума, ждет своего формально-правового признания»3.

Социальных притязаний — бесчисленное множество, но далеко не все они носят юридический характер. Всякое правовое притязание — это, разумеется, социальное притязание, но не всякое социальное притязание есть правовое. Юриспруденция же имеет дело с последним. Так, К. Маркс подчеркивал, что «каждый борющийся класс должен <...> формулировать свои притязания как требования правового характера…»4.

Право появляется и существует там и тогда, где и когда человек ощущает себя способным реально претендовать на что-то. Социальные притязания — это основа права, которая затем облекается законом государства в ту или иную форму.

Социальные притязания, имеющие характер правовых требований, воплощаются в процессе правотворчества в действующем законодательстве и, следовательно, влияют на меру свободы поведения.

Социальные притязания являются ближайшей социальной основой права. В зависимости от своего содержания и конкретной социальной обстановки они в одних случаях выступают в качестве основания для преобразования и изменения существующих юридических установлений, в других — «предвосхищают» установленные законом правовые нормы.

Социальные притязания признаются государством и закрепляются им в законодательном порядке. Тем самым социальные притязания приобретают статус юридических прав граждан. В результате возникают соответствующие правоотношения между государством и носителями этих прав (управомоченными и обязанными), а также последних между собой.

В результате сформулировано определение понятия социального притязания, отражающее его природу и содержание:

Социальные притязания — это требования, которые предъявляют индивиды, социальные группы, иные субъекты к обществу и государству об осуществлении практических действий, способствующих реализации конкретных социальных интересов, а также их институционализации.

По-иному выглядит концепция социальных притязаний у Р. Дворкина. Право, по мнению Р. Дворкина, представляет собой совокупность свободы и требований. Социальные притязания он определяет как некую «стратегию», стандарт, который формирует необходимость достижения некоторой цели, обычно связанной с улучшением каких-либо экономических, политических или социальных условий в обществе5.

В концепции социальных притязаний находит выражение жесткая (и с этой точки зрения вполне природная, естественная) зависимость права от внешних факторов, от всего того, что образует человеческое бытие. В этом отношении социальные притязания в настоящее время выполняет особо значимую миссию. Они выступают движущей силой права, участвуют в «рождении права», помогая ему преодолеть путь от замысла к результату. Эволюция права идет от социальных притязаний к нормам права, затем через реализацию норм к общественной практике.

Во втором параграфе первой главы «Объективное и субъективное в социальном притязании» исследуется природа социальных притязаний, раскрываются ее особенности как объективного и в то же время субъективного явления.

Правильное понимание объективной и субъективной природы социальных притязаний, уяснение диалектического взаимодействия объективных и субъективных факторов, обусловливающих социальные притязания, позволяет дать более полную картину правовой реальности.

Социальные притязания возникают не самопроизвольно, не в лоне чистого духа и абсолютной свободы. Имеются факторы, которые объективно формируют социальные притязания, определяют их содержание и объясняют причины их многообразия.

Факторы, объективно обусловливающие социальные притязания, — это обстоятельства, условия, явления общественной жизни, правовой действительности, которые составляют сущность социальных притязаний, обусловливают его содержание.

Факторами, объективно обусловливающими социальные притязания, являются культурно-исторические, политические, экономические, социальные и правовые факторы.

Сущность социальных притязаний наиболее наглядно показывает их зависимость от исторического процесса, состояния и характера общественных отношений, структуры общества, уровня развития науки, социального прогресса в целом. Они являются отражением общественного строя, его преимуществ и недостатков. Отмечается, что социальные притязания, будучи пружиной самодвижения социума, социальных общностей, способствуют обновлению общества, смене общественных форм и этапов истории. В то же время исторический процесс напрямую влияет на формирование и возникновение социальных притязаний. Изменения, происходящие в обществе, приводят к возникновению новых социальных притязаний.

Помимо исторической эпохи на право оказывает влияние конкретная культурно-цивилизационная среда, сложившаяся в данное время. Социальные притязания также существенно зависят от характера политической системы, что подтверждает объективное влияние политики на социальные притязания. Кроме вышеперечисленных факторов притязатели ограничены объективными правовыми факторами. В самом праве в роли объективных факторов для притязателей выступают: основополагающие принципы права; объективные свойства права; закономерности, тенденции существования и развития права.

Экономические факторы также обусловливают социальные притязания. Исследуя экономическое влияние на социальные притязания, автор отмечает, что со временем роль экономики по отношению к социальным притязаниям возрастает. При этом экономические отношения порождают возникновение новых социальных притязаний, которые требуют правовой регуляции. Именно путем соответствующего закрепления экономически обусловленных социальных притязаний право становится эффективным регулятором общественных отношений.

       Притязатели, выступая субъектами правообразовательного процесса, всегда (или почти всегда) экономически заинтересованы.

       В диссертации выделены две группы социальных факторов: а) общие социальные условия (макросреда); б) специфические социальные условия (микросреда).

       В работе раскрыто содержание каждой из этих групп, исследуются составляющие их компоненты. Сущность социальных притязаний наиболее наглядно показывает их зависимость от состояния и характера общественных отношений, структуры общества, уровня развития экономики, науки, социального прогресса в целом. Они являются отражением общественного строя, его преимуществ и недостатков.

       К общим социальным факторам относятся социальная структура и духовная культура общества.

       К специфическим социальным условиям (микросреде) относятся: пол; возраст; психофизические свойства индивида; этническая принадлежность; религиозная принадлежность; семейное положение; социальное положение индивидов (принадлежность к социальной группе и его положение в системе управления общественными процессами); характер, содержание и условия труда; условия быта как жизненной среды.

Помимо объективной существует и субъективная природа социальных притязаний, обусловленная свойствами человеческой психики и волей притязателей. Поскольку собственно объективные условия сами по себе не могут вызвать к жизни социальные притязания, не могут действовать автоматически и непосредственно, они не являются исключительными источниками возникновения социальных притязаний. Таким источником признается воля конкретных субъектов социальных притязаний. При зарождении социальных притязаний происходит процесс преломления объективных условий в сознании людей. Объективные условия трансформируются в субъективное сознание притязателей, что приводит к возникновению социального интереса, а в последующем и собственно социального притязания. На формирование социальных притязаний, оказывает субъективное влияние психика людей, которые под влиянием конкретных обстоятельств, эмоций, настроений воздействуют на правовую материю.

В работе обосновывается вывод, что социальное притязание — это сложное социально-правовое явление, представляющее собой диалектическое единство объективного и субъективного. Для эффективной правотворческой деятельности и последующей реализации права необходимо вооружить законодателя пониманием диалектического единства объективного и субъективного в социальном притязании.

В третьем параграфе первой главы «Структура социального притязания» дана общая характеристика его структурных элементов.

Структура социального притязания является сложной по составу входящих в нее элементов и состоит из субъекта, объекта и содержания.

Cоциальные притязания субъективны по форме, их носителями являются индивиды, социальные группы: классы, партии, нации, иные коллективные образования и социальные общности, стремящиеся выразить и отстаивать свои значимые интересы в отношениях с обществом и государством.

Субъектом социальных притязаний является человек, так как выражать и отстаивать свои интересы в состоянии каждый. Социальные притязания возникают в результате того, что жизнь не удовлетворяет человека, и человек своими действиями решает изменить её.        

Вторым структурным элементом социального притязания являются его объекты. Под объектом следует понимать то, на что направлены и по поводу чего складываются сами социальные притязания. Это результат, которого желают достичь притязатели, выдвигая требования о реализации социальных интересов.

Объектами притязаний выступают социальные блага, так как под благом понимается все то, что способно удовлетворить интерес, потребность индивида.

Закрепление социального притязания в праве означает возможность действовать, вести себя определенным (дозволенным законом) образом, а в связи с этим пользоваться благами и преимуществами; позволяет человеку участвовать в общественно-политической жизни страны, в управлении общественными процессами, развивать свои способности и дарования.

Содержание социального притязания имеет две стороны — внутреннюю и внешнюю. Первая выражена в наличии социального интереса — внутренней активности, готовности субъектов к внешним действиям. Вторую сторону содержания образуют действия, которые предпринимают субъекты с целью реализации, воплощения в жизнь своих социальных интересов.

Интерес является движущей силой, «направляющей душой» социального притязания субъектов. В работе ему уделено особое внимание. Интерес выражает осознание потребности и стремление к ее удовлетворению. Обосновывается положение, что «потребности — интересы — социальные притязания — право» — это система взаимосвязанных и взаимозависимых элементов.

Действительные интересы субъектов выступают в виде стимулов, движущих сил, побудительных мотивов собственно активного волевого поведения притязателей. Субъекты (индивиды, социальные группы, организации) начинают притязать, то есть совершать внешние действия, с целью реализации, воплощения в жизнь своих социальных интересов. Именно эти активные действия и образуют внешнюю сторону содержания социального притязания.

Взаимосвязанность названных сторон социальных притязаний выражается в процессе перехода от интереса к непосредственным действиям по его реализации, то есть процесс трансформации интереса в социальное притязание, который может быть непосредственно обозначен как механизм формирования социального притязания. Он включает в себя следующие стадии:

1) артикулирование интересов, то есть преобразование социальных эмоций и ожиданий, чувств неудовлетворенности в определенные требования;

2) агрегирование интересов, то есть их упорядочение, согласование, иерархизация по приоритетности и выработке общегрупповых целей (если субъектом является социальная группа);

3) доведение своих требований до сведения органов государственной власти и общественных объединений;

4) участие политических элит, властных структур общества в процессе законодательного закрепления социальных притязаний.

Обосновывается вывод, что концепция социального притязания продолжает идею эпохи Просвещения о рукотворности права, то есть о его сознательном (в соответствии с разумом человека) творении.

В четвертом параграфе первой главы «Виды социальных притязаний в праве» притязания классифицируются по трем различным основаниям: по субъектам, выдвигающим эти притязания; по их отраслевой принадлежности и по природе социальных притязаний.

По субъектам социальные притязания подразделяются на принадлежащие гражданам и коллективным субъектам: социальным группам, организациям (в том числе юридическим лицам).

В работе выделены социальные притязания следующих социальных групп: студентов, рабочих и служащих, работников сферы образования, здравоохранения, военнослужащих, пенсионеров и т. д.

В законодательстве так или иначе отражается вся палитра упомянутых притязаний, приведенный же классификационный критерий призван подчеркнуть многообразие последних и конкретные приоритеты, стоящие перед законодателем.

В работе отмечено, что экономические и социальные реформы, предпринятые для модернизации российского общества, привели к его глубокой трансформации. Вследствие ускорения процесса имущественной дифференциации, чрезмерной поляризации доходов резко обозначилось социальное расслоение общества. За чертой бедности оказалось немалое число граждан нашего государства, среди них больше всего пенсионеров. Это и является основной причиной выдвижения данными лицами социальных требований о реализации собственных интересов и восстановлении социальной справедливости. Примером принятия государством мер по выравниванию имущественной дифференциации в обществе, способствующих удовлетворению социальных притязаний пенсионеров, является установление для этой категории граждан соответствующих льгот и повышение размера пенсионного обеспечения.

В настоящее время остаются актуальными социальные притязания, которые напрямую связаны с вопросами семьи, женщин и детей. Так, Федеральным законом от 04 мая 2011 года № 98-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» были институционализированы социальные притязания и внесены соответствующие изменения в Семейный кодекс РФ, Гражданский процессуальный кодекс, Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях6. Согласно внесенным изменениям (пункта 3 статьи 65 Семейного кодекса РФ), уже в предварительном судебном заседании при рассмотрении споров о детях по требованию родителей (одного из них), суд решает вопрос о месте жительства ребенка и порядке осуществления родительских прав на период до вступления в законную силу судебного решения об определении его места жительства. Также определена административная ответственность, которую понесет родитель (законный представитель), лишающий ребенка общения с отдельно проживающим родителем (в части 2 и 3 статьи 5.35 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях).

К коллективным субъектам, выдвигающим свои социальные притязания, относятся также юридические лица. Институт юридического лица определенным образом организует, упорядочивает внутренние отношения между участниками юридического лица, преобразуя их интересы, социальные притязания в интересы, социальные притязания организации в целом, позволяя ей выступать в гражданском обороте от собственного имени. В работе отмечается, что вследствие усложнения инфраструктуры и интернационализации предпринимательской деятельности, появления новых информационных технологий увеличивается объем социальных притязаний, выдвигаемых данными субъектами, который приводит к кардинальному изменению законодательства, повышению его эффективности. Примером институционализации социальных притязаний юридических лиц является принятый Федеральный закон РФ «О клиринге и клиринговой деятельности», в котором впервые прописаны правила для взаиморасчетов участников биржевых торгов7.

Одним из важных оснований для классификации социальных притязаний выступает их отраслевая принадлежность. Социальные притязания по отраслевой принадлежности подразделяются на материально-правовые и процессуально-правовые. Материально-правовые подразделяются на социальные притязания в конституционном, гражданском, семейном, уголовном, административном, трудовом праве и т. д., процессуально-правовые — на социальные притязания в уголовном процессе, в гражданском процессе и т. д. Ряд важнейших социальных притязаний субъектов в сфере гражданского права отразил проект Федерального закона «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации»8. Проект нового закона ставит целью создать максимальные удобства для граждан в сфере оформления прав на недвижимое имущество. Согласно этому законопроекту, если сделка совершена в нотариальной форме, запись в реестр прав на недвижимость вносится по заявлению любой стороны сделки через нотариуса. Причем в перспективе нотариус сможет зарегистрировать сделку даже в электронной форме.

Назревшие социальные притязания субъектов в сфере гражданского права получили свое закрепление в поправках к Закону «О банках и банковской деятельности»9, согласно которым банкам запрещается вносить в кредитный договор положения, дающие право в одностороннем порядке изменять: срок действия договора; величину процентной ставки; порядок определения ставки; величину комиссионного вознаграждения, либо вводить новые комиссии. Таким образом закон защищает более слабую сторону кредитных отношений — заемщика.

В диссертации отмечается, что за последние два года многочисленные социальные притязания субъектов были удовлетворены в сфере уголовного права, в связи с этим уголовное законодательство претерпело значительные изменения. Так, Федеральным законом от 07.03.2011 № 26-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации» был исключен нижний предел санкций в виде лишения свободы из 68 составов преступлений10. Кроме этого можно отметить, что исправительные работы, а также другой вид мягкого наказания, штраф, — включены в перечни наказаний (санкций) за отдельные преступления.

По природе социальные притязания могут подразделяться на социальные притязания в сфере публичного права и социальные притязания в сфере частного права. Социальные притязания в сфере публичного права институционализируются в нормах объективного права, закрепленных в конституционном, административном, уголовном праве и др. Социальные притязания в публично-правовой сфере нашли отражение в Федеральном законе РФ от 07 февраля 2011 № 3-ФЗ «О полиции»11. Ряд социальных притязаний в публично-правовой сфере претендуют на свою институционализацию. В частности, в планируемом законодательном закреплении налога на недвижимость по ее рыночной стоимости в 2013–2014 годах, при этом социально незащищенные группы населения это не затронет.

Социальные притязания в сфере частного права материализуются в нормах объективного права, закрепленных в гражданском, семейном, жилищном праве и т. д. В отличие от публичного, частное право — это совокупность норм объективного права, действующих по принципу децентрализации и выступающих как система координации, регулирующая область свободы и частной инициативы. Социальные притязания в сфере частного права нашли свое отражение в Федеральном законе РФ от 27 июля 2010 № 193-ФЗ «Об альтернативной процедуре регулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)»12.

Социальные притязания в настоящее время разнообразны. Они возникают и существуют в разных областях и сферах общественных отношений, на разных их уровнях и ступенях, пронизывают все ячейки общества, непрерывно возрастают, развиваются и обогащаются.

Во второй главе диссертации «Закрепление социальных притязаний в праве», включающей четыре параграфа, определяется механизм выявления социальных притязаний с целью их последующего закрепления в объективном праве; определяются критерии институционализации социальных притязаний в праве.

В первом параграфе второй главы «Социальные притязания в объективном праве» исследуются проблемы социальных притязаний в их взаимосвязи с объективным правом; раскрывается роль и значение объективного права в определении правовых средств, которые обеспечивают удовлетворение социальных притязаний.

В целом весь процесс формирования объективного права сложен и диалектичен, он не может игнорировать рождающиеся социальные притязания, но и не сводится к простой их констатации в законодательстве. Связь социальных притязаний и объективного права очевидна, поскольку социальная свобода ближайшим образом «подступает» к объективному праву в виде того специфического явления, которое в данной работе названо социальным притязаниям. «Право, — писал Н. Луман, — возникает не из-под пера законодателя. Оно обусловлено множеством нормативных ожиданий, иначе говоря, правовых требований, и едва ли могли бы издаваться законы без этого базиса. Прежде всего учитывается нормативность таких требований»13.

Когда интерес субъекта, выраженный в форме социального притязания, оказывается закрепленным в объективном праве, последнее приобретает по отношению к породившему его интересу относительную самостоятельность. Интерес может исчезнуть, измениться, но право в связи с этим автоматически не отменяется.

Объективное право в работе рассматривается как совокупность юридических норм, выраженных (внешне объективированных) в соответствующих формах институционализации.

Объективное право представляет собой реальность, но реальность, образованную людьми, находящуюся в их «руках»14. Объективное право, при всей существенности и императивности лежащих в ее основе факторов (экономики, политики и др.), своим появлением обязана возникновению и последующему закреплению в нормах права социальных притязаний субъектов.

Именно в правовых нормах социальные притязания субъектов, если они отвечают соответствующим критериям, должны находить четкое и стабильное выражение. Благодаря фиксации в правовых нормах (в объективном праве) у любого участника отношений появляется уверенность, что данное притязание будет постоянно поддерживаться юрисдикцией государства в качестве субъективного права и что все иные субъекты должны будут (юридически обязаны) с этим считаться.

Второй параграф «Критерии институционализации социальных притязаний» посвящен выделению критериев закрепления социальных притязаний в праве, дана их общая характеристика.

В диссертации отмечается, что проблемы «институционализации» в праве в настоящее время недостаточно разработаны в отечественной науке, в данной сфере можно выделить лишь отдельные научные исследования 15.

Процесс институционализации социальных притязаний в праве рассматривается преимущественно с точки зрения социологического подхода. Как показал С. А. Муромцев, норме права предшествует первичное действие; если оно начинает многократно повторяться, то превращается в норму, то есть институционализируется в социологическом смысле16.

В предложенной нами концепции социальных притязаний термин «институционализация» используется в соответствии с его содержанием как процесс закрепления социальных притязаний в нормах права.

Выявлено семь критериев объективации в праве требований притязателей.

       Первым критерием успешного закрепления социальных притязаний в законе является их соответствие историческим традициям, культуре, социально-экономической и политической ситуации, а также конъюнктуре момента (ожиданиям населения).

Соответствие историческим традициям означает, что социальное притязание не должно быть «слишком новым», то есть совершенно неожиданным, никак не связанным с устойчивыми традициями, иными социальными нормами.

Соответствие социальных притязаний социально-экономической и политической ситуации означает, что они должны вытекать из реальных общественных отношений, так как права личности — не «дар законодателя», а социальные возможности, обеспечивающие человеку определенный стандарт жизни. Законодатель не может искусственно «занижать» или «завышать» объем прав и свобод; он связан принципами и нормами естественного права, условиями социальных взаимосвязей людей, состоянием экономического, культурного развития общества.

Как заметил К. Маркс, «законодатель же должен смотреть на себя как на естествоиспытателя. Он не делает законов, не изобретает их, а только формулирует, он выражает в сознательных положительных законах внутренние законы духовных отношений»17.

В качестве второго критерия объективации социального притязания в законе выступает требование его относительной рациональности, то есть закрепленные в норме права социальные интересы должны служить обеспечению целостности, интеграции общества, преодолению политического противостояния.

Третьим критерием законодательного закрепления социального притязания является общезначимость отношений, получающих отражение в норме права в случае объективизации социальных притязаний.

Всякая норма права отражает и защищает известный интерес, но не всякий интерес опосредуется правом. В качестве субъективных прав оформляются лишь наиболее важные, существенные, общественно значимые интересы, социальные притязания. В противном случае прав было бы бесчисленное множество, и уже этим они были бы обесценены.

Четвертым критерием институционализации социального притязания в законе является формальное равенство субъектов отношений, получающих отражение в нормах права. Социальные интересы субъектов, выраженные в притязаниях, реализуются в правовой форме в том случае, когда свобода в реализации интереса одного субъекта допускает равную меру свободы для интереса другого субъекта (то есть нет привилегий для одного интереса за счет ущемления другого). При юридико-социологическом изучении и рассмотрении конкретных форм проявления общеправового принципа формального равенства определенную сложность представляет проблема правовой трактовки и оценки таких различных по своей сути явлений, как льготы и привилегии.

Пятым критерием законодательного закрепления социального притязания выступает подверженность отношений, получающих отражение в норме права, внешнему контролю и прямая заинтересованность в них общества. Право регулирует далеко не все отношения между людьми. Многие из них оно вообще не в состоянии урегулировать, ибо они не подвержены внешнему контролю — там действуют иные социальные нормы, в том числе и этические нормы, внутренние «тормоза» личности.

Шестой критерий объективации социального притязания в законе предстает как требование соответствия социального притязания нормам общечеловеческой морали, которые аккумулируют многовековой опыт человечества, формируя гуманистические представления об отношениях между людьми.

Седьмым критерием успешного закрепления социального притязания в законе является его реальная исполнимость. Реальная исполнимость социальных притязаний означает, что закон должен закреплять только практически осуществимые права и обеспечивать их юридическим механизмом реализации.

Степень развитости системы институционализации социальных притязаний в действующем законодательстве предопределяет степень его эффективности, действенности, это в свою очередь и обусловливает важность правильного выделения соответствующих критериев.

Делается вывод, что если требования, выдвигаемые притязателями, отвечают вышеперечисленным критериям, то они должны быть закреплены в нормах права и получить свою дальнейшую реализацию в субъективных правах или законных интересах. Подчеркивается, что закрепление социальных притязаний в нормах права — это не какие-то уступки и льготы, которые законодатель преподносит притязателям; этот очень важный процесс служит средством достижения социальной удовлетворенности субъектов, является методом повышения их общечеловеческой активности и жизненного уровня. Именно от степени развитости системы институционализации социальных притязаний в действующем законодательстве зависит степень его эффективности, действенности, что в свою очередь и обусловливает важность правильного выделения соответствующих критериев.

В третьем параграфе второй главы «Механизм выявления социальных притязаний» проведен комплексный теоретический анализ механизма выявления социальных притязаний.

В диссертации отмечается, что выявление социальных притязаний, психологических моментов, заинтересованности людей в своих делах и стремлениях, изучение движущих мотивов их поведения, в том числе в сфере правового регулирования, анализ сложного взаимодействия этих факторов — составляет одну из важных задач современной правовой науки, социологии и психологии.

Существует необходимость в новых, эффективных способах выявления социальных притязаний, в том числе оценки адекватности всей правовой системы развивающимся общественным потребностям. К новационным способам, образующим механизм выявления социальных притязаний, относится правовой мониторинг. Под правовым мониторингом в юридической науке понимается динамичный организационный и правовой институт информационно-оценочного характера, движущийся по всем стадиям функционирования управления, хозяйствования, проявляющийся на всех этапах возникновения и действия права18.

Советом Федерации разработана Концепция создания системы мониторинга законодательства и правоприменительной практики в Российской Федерации на 2008–2012 годы19, которая дает понятие, классификацию и, самое главное, методологию организации и проведения правового мониторинга в России. В современной юридической науке правовой мониторинг сводится в основном к мониторингу в правотворчестве и правоприменительной практике. К основным способам выявления социальных притязаний относится мониторинг в правотворчестве. Его конечной целью является создание эффективного механизма правотворчества, в результате которого принимались нормативные правовые акты, отражающие общественные потребности и закрепляющие назревшие социальные притязания субъектов. Основой информационной базы этого вида мониторинга являются данные социологических исследований: анкетирование граждан, специалистов-практиков и опросы общественного мнения.

К способам выявления социальных притязаний относятся метод экспертных оценок и прогнозирование.

Одним из эффективных способов выявления социальных притязаний на стадии проработки проекта нормативного правового акта является его общественное обсуждение. Если социальные притязания не получили своего отражения в проекте нормативного правового акта, или получили отражение, но искаженно, — на этот случай существует механизм правовой экспертизы, который может устранить данные несоответствия. Одним из видов такой экспертизы является антикоррупционная экспертиза.

Другим способом выявления социальных притязаний является мониторинг правоприменения. В работе делается вывод, что в целях обеспечения эффективного законотворчества необходима специальным образом организованная деятельность специальных органов по выявлению социальных притязаний, а также возможных вариантов развития общественных отношений, законодательства, определение оптимальных средств и методов правового регулирования тех или иных сфер социальных отношений.

В четвертом параграфе второй главы «Лоббизм как инструмент защиты социальных притязаний» исследуются причины, по которым общезначимые притязания могут не получить законодательного закрепления: лоббизм, низкий уровень деятельности правотворческих органов и др.

Отмечается, что мало выявить социальные притязания, гораздо важнее их адекватно отразить в законодательстве.

В ходе законодательного процесса следует объективно учитывать разные правовые позиции социальных слоев и групп общества. Однако, как свидетельствует практика, нередко борьба вокруг законопроектов порождается не столько стремлением найти и выбрать наилучший вариант правового регулирования, сколько интересами фракций и узких групп депутатов, что находит свое выражение в институте лоббизма. В работе анализируется влияние лоббизма на процесс объективации в праве социальных притязаний.

Низкий уровень законодательной деятельности отражается на качестве принимаемых законов и в конечном итоге приводит к несоответствию действующего законодательства общественным потребностям, интересам, притязаниям.

Сделан вывод: социальные притязания и лоббизм являются двумя взаимосвязанными явлениями. Лоббизм выступает одним из инструментов защиты и отстаивания субъектами своих социальных притязаний. Законодательное урегулирование лоббистской деятельности на федеральном уровне будет способствовать более активной деятельности притязателей по воплощению в законодательстве их насущных потребностей, интересов и приведет к повышению эффективности всего действующего законодательства.

В третьей главе диссертации «Формы институционализации социальных притязаний в праве», включающей пять параграфов, исследуются формы институционализации социальных притязаний в праве.

В первом параграфе третьей главы «Общая характеристика форм институционализации социальных притязаний» решается задача по выявлению форм закрепления социальных притязаний в праве.

Одна из задач правовой науки заключается в обосновании, правильном закреплении социальных притязаний в соответствующих формах.

В работе выявлены следующие формы институционализации социальных притязаний: нормативный правовой акт, нормативный договор, правовые позиции Конституционного Суда, правоположения судебной практики, индивидуальный договор, правовые акты муниципальных и иных негосударственных образований, правовой обычай и другие.

Основной формой институционализации социальных притязаний выступает нормативный правовой акт. Однако, в связи с внедрением в правовую систему России общепризнанных норм и принципов международного права; возрождением идей частного права; становлением института конституционного судопроизводства и деятельностью Конституционного суда по формированию правовых позиций; укреплением самостоятельности и независимости судебной власти в процессе проведения судебной реформы — можно говорить о существовании и других форм институционализации социальных притязаний в праве. К ним отнесены правовые позиции Конституционного суда, правоположения судебной практики, правовые акты муниципальных и иных негосударственных образований, индивидуальный договор и др.

Отмечается, что данные формы институционализации социальных притязаний остаются малоизученными правовыми феноменами.

Во втором параграфе третьей главы «Институционализация социальных притязаний в нормативном правовом акте» раскрывается нормативно-правовой акт как основная форма закрепления социальных притязаний в праве, выявляются его преимущества и недостатки.

Основной формой закрепления социальных притязаний выступает нормативный правовой акт. Данная форма исходит от государства, устанавливается его властными структурами.

Нормативный правовой акт представляет собой официальный письменный документ правотворческого органа, отвечающий определенным требованиям его выработки и согласования, принятый в установленном законом порядке.

Нормативные правовые акты занимают ключевое место в правовом пространстве любого общества. Сложна, но эффективна их система, которая задает законный строй общественной жизни в стране, упорядочивает социальные связи во времени, пространстве и по кругу лиц, закрепляет общезначимые социальные притязания субъектов. Она представлена различными видами законов и подзаконных нормативных правовых актов. В них локализуются и уточняются все юридические предписания. Здесь они приобретают определенность, строгость и согласованность между собой. Благодаря этому обеспечивается относительная стабильность общественных отношений, облегчается толкование и систематизация правовых норм всей законодательной базы. Конкретизируется и упрочняется контроль над соблюдением, исполнением и применением нормативных регуляторов.

В третьем параграфе третьей главы «Правовые позиции Конституционного Суда как форма институционализации социальных притязаний» доказывается, что правовые позиции Конституционного Суда фактически выступают одной из форм закрепления социальных притязаний в праве.

Подчеркивается, что на современном этапе развития Российской Федерации в рамках процесса демократических преобразований происходит формирование новых общественно-экономических отношений, закладывается основа гражданского общества, правового государства. Значимый вклад в этот процесс вносит Конституционный Суд РФ, роль которого в правовом государстве сводится не только к отправлению конституционного правосудия, но и участию в правотворческой деятельности, в процессе которого происходит институционализация назревших социальных притязаний граждан и юридических лиц. Логика такого подхода закономерна для стран, проводящих радикальные социальные, экономические и политические реформы. Нормативное регулирование в таких странах находится в постоянном противоречивом развитии: то отстает от проводимых реформ, то опережает их, что вызывает потребность в конституционализации текущего законодательства, то есть во встраивании его в непротиворечивую правовую систему, основанную на верховенстве Конституции.

Юридическая природа правовых позиций Конституционного Суда широко обсуждается юридической общественностью и позволяет их причислять к формам закрепления социальных притязаний в праве.

Нормативные начала решений Конституционного Суда обладают высокой степенью информационно-правовой насыщенности и обобщенности, способностью отражать посредством своих конституционно-интерпретационных характеристик высшие конституционные ценности на основе выявленного в решении Суда баланса государственных (публичных) и частных интересов, соответствующих социальных притязаний. Правовые позиции Конституционного Суда РФ, которыми приостанавливается действие правовых норм, противоречащих Конституции, выступают одной из форм институционализации социальных притязаний в праве. Так, Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 23 июня 1995 года № 8-П20 положения части первой и пункта 8 части второй статьи 60 Жилищного кодекса РСФСР, допускающие лишение гражданина (нанимателя жилого помещения или членов его семьи) права пользования жилым помещением в случае временного отсутствия, были признаны не соответствующими статьям 40 (часть 1) и 55 (часть 3) Конституции РСФСР — а также статьям 19.46 (часть 1) Конституции Российской Федерации. Положения ст. 60 ЖК РСФСР, устанавливающие ограничения конституционного права на жилище в связи с временным отсутствием нанимателя или членов его семьи, были признаны не соответствующими этим требованиям Конституции Российской Федерации. Кроме того, часть первая данной статьи была признана противоречащей провозглашенному статьей 27 (часть 1) Конституции Российской Федерации праву гражданина на свободное передвижение, выбора места пребывания и жительства, не ограниченному какими-либо сроками. Указанные положения жилищного закона были признаны не соответствующими также статье 40 (часть 1) Конституции Российской Федерации, согласно которой каждый имеет право на жилище и никто не может быть произвольно лишен жилища. Данная правовая позиции и, соответственно, социальные притязания граждан нашли свое отражение в законе только в 2001 году21 и впоследствии — в положениях Жилищного кодекса РФ от 29.12.2004 № 188-ФЗ22.

Выработанная Конституционным Судом правовая позиция выступила формой институционализации социальных притязаний граждан, в том числе и осужденных, которые были лишены права на жилую площадь на основании решений судов, в связи с их судимостью или не проживанием (временным отсутствием) на жилой площади более шести месяцев.

Социальные притязания закрепляются в правовых позициях Конституционного Суда не только в результате лишения норм юридической силы и признания их неконституционными, но также в процессе их толкования Конституционным Судом РФ. Возникает и немало таких ситуаций, когда мысль законодателя при закреплении какой-то нормы права оказалась настолько нечетко выраженной, что позволяет давать разные ее толкования, причем взаимоисключающие. В результате толкования Конституционным Судом РФ норм права социальные притязания субъектов получают свою институционализацию в правовых позициях Конституционного Суда РФ, в результате которого нередко диаметрально меняется понимание нормы, а также практика ее применения, а в некоторых случаях создается абсолютно новая норма, которая становится самостоятельным правилом нормативного значения.

Так, Постановление Конституционного Суда от 21 апреля 2003 года № 6-П «По делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса РФ в связи с жалобами О. М. Мариничевой, А. В. Немировской, З. А. Скляновой, Р. М. Скляновой и В. М. Ширяевой»23 полностью изменило практику по делам о признании сделок недействительными и применения последствий их недействительности, ограничило использование судами такой юридической конструкции, как двусторонняя реституция. Таким образом, несмотря на то, что Конституционный Суд признал содержащиеся в пунктах 1 и 2 статьи 167 ГК РФ общие положения о последствиях недействительности сделок, в части, касающейся обязанности каждой из сторон возвратить другой все полученное по сделке, не противоречащими Конституции РФ, конституционно-правовой смысл данных положений был выявлен другой и практика их применения изменилась. В правовых позициях данного постановления Конституционного Суда РФ получили свое закрепление и соответствующую защиту назревшие социальные притязания добросовестных приобретателей имущества.

Кроме того, Конституционный Суд Российской Федерации, удовлетворяя социальные притязания субъектов, может создать и новое правило. Так, Конституционный Суд в Постановлении от 26 февраля 2010 № 4-П по делу о проверке конституционности части второй статьи 392 ГПК РФ по жалобам граждан А. А. Дорошко, А. Е. Кота и Е. Ю. Федотовой пришел к выводу, что суды общей юрисдикции не вправе отказывать в пересмотре по заявлению гражданина вынесенного ими судебного постановления по вновь открывшимся обстоятельствам в случае, если Европейским Судом по правам человека установлено нарушение положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод при рассмотрении конкретного дела, по которому было вынесено данное судебное постановление, послужившее поводом для обращения заявителя в Европейский Суд по правам человека24.

Существование особых последствий принятия, юридической силы и сферы действия таких решений Конституционного Суда придает данному правовому явлению относительно самостоятельное, новое и уникальное качество. Таким образом правовые позиции Конституционного Суда РФ выступают как одна из форм институционализации социальных притязаний.

В четвертом параграфе третьей главы «Институционализация социальных притязаний в правоположениях судебной практики» выясняется правовая природа правоположений судебной практики как формы закрепления социальных притязаний, ее особенности.

Социальные притязания субъектов могут удовлетворяться сначала фактически, путем защиты таких притязаний в судах, других государственных органах и общественных объединениях, которые в дальнейшем получают свое отражение в нормах права. В этих случаях социальные притязания находят свою институционализацию в правоположениях судебной практики.

Под правоположениями судебной практики понимаются своеобразные правовые средства, институционные образования, обладающие определенной юридической силой и степенью обязательности. Правоположения судебной практики выражены, как правило, не только в резолютивной части судебного решения, формулирующей окончательные выводы суда, но и в мотивировочной части, в которой суд приводит мотивы в обоснование этих выводов.

При помощи правоположений судебной практики осуществляется поднормативная функция, которую принято называть нормоконтролем. Данная функция судов осуществляется в двух формах — в форме непосредственного и опосредованного нормоконтроля.

Первая форма заключается в осуществлении судебной проверки нормативных правовых актов любого уровня на предмет их соответствия законодательству, имеющему большую юридическую силу, включая международные договоры и соглашения, участником которых является Российская Федерация (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ), а также праву в целом.

По данной категории дел суды выносят решения, в резолютивной части которых признают нормативный правовой акт незаконным и недействительным, тем самым фактически создают самостоятельный нормативный акт о лишении юридической силы первого. Правоположения этого нормативного акта выступают в качестве формы институционализации, посредством которой удовлетворяются социальные интересы притязателей. Такое решение выступает безусловным основанием для отмены указанного акта органом, которым он был принят. Но даже до его официальной отмены этот акт уже не может никем применяться как незаконный, его дальнейшее действие парализовано судебным решением.

Для наиболее полного осуществления судами конституционных функций по защите прав и свобод человека и гражданина Конституция не только наделила эти органы полномочиями истолковывать нормы закона с целью его правомерной реализации на практике, но и вменила в обязанность судам оценивать их на предмет соответствия Конституции РФ, общепризнанным принципам и нормам международного права, то есть осуществлять так называемый опосредованный нормоконтроль (который представляет собой вторую форму).

Суд при решении конкретного спора отказывает в применении закона, если этот закон не соответствует Конституции РФ, или в применении иного нормативного акта, если он противоречит закону. Эта новая для судов функция уже сама по себе связана с формированием права. Так, отказывая в применении закона, противоречащего общим принципам права, суд, исходя из указанных принципов, сам формирует конкретизирующую правовую норму и на основании этого разрешает дело, удовлетворяя тем самым социальные притязания субъектов.

Правовым основанием опосредованного нормоконтроля являются ч.1, 4 ст. 15, ч. 2 ст. 120 Конституции РФ. Данные конституционные нормы нашли свое развитие в ч. 3 ст. 5 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации», а также в ч. 2 ст. 11 ГПК РФ, ч. 2 ст. 13 АПК РФ. В качестве примера можно привести судебные решения о признании неправомерными отказов жилищных органов в заключении договоров о передаче в собственность комнат в коммунальной квартире проживающим в них нанимателям без согласия соседей. В качестве обоснования в этих решениях приводился вывод о неконституционности положения ст. 4 Закона РФ от 4 июля 1991 г. «О приватизации жилищного фонда в РФ» как ограничивающего предусмотренное ст. 19 Основного Закона равенство всех перед законом и судом. Из этого положения следует, что право на бесплатную приватизацию занимаемых гражданами жилых помещений должно быть предоставлено законом в равной мере всем нанимателям и членам их семей, независимо от того, является ли предметом договора найма отдельная квартира либо изолированное жилое помещение в коммунальной квартире. Изначально такой вывод был сделан в определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ по иску жилищного комитета Северного административного округа г. Москвы к Иванову А.И. и Департаменту муниципального жилья г. Москвы о признании приватизации комнаты в коммунальной квартире недействительной. Верховный Суд РФ отменил все состоявшиеся по делу судебные постановления и указал, основываясь на приведенных выше доводах, на наличие у гражданина права на приватизацию комнаты, занимаемой им в коммунальной квартире по договору найма.

Этот вывод и лег в основу последующих судебных решений, выносимых по данному вопросу и в дальнейшем нашел свое подтверждение в постановлении Конституционного Суда РФ от 3 ноября 1998 г. № 25-П по делу о проверке конституционности отдельных положений ст. 4 Закона Российской Федерации «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации».

В российской традиции разъяснения высших судебных органов имеют существенное регулирующее значение как для судебной, так и для иной правоприменительной практики. И в случаях, когда с помощью правоположений судебной практики, преодолеваются пробелы в правовом регулировании, устраняются противоречия и коллизии, существующие в действующем законодательстве, они фактически выступают формой закрепления социальных притязаний.

В целом правоположения судебной практики относятся к формам институционализации социальных притязаний в праве, поскольку реально приводят к возникновению новых юридических норм, создают тем самым своеобразный канал правообразования и являются ответной реакцией на возникновение новых общественных отношений.

В пятом параграфе третьей главы «Индивидуальный договор как форма институционализации социальных притязаний» в связи с возрождением идей частного права в период проведения либеральных реформ исследуется индивидуальный договор как одна из форм закрепления социальных притязаний в праве.

Современное развитие российского государства характеризуется изменениями в политической, экономической, идеологической сферах общественной жизни и государственной политики в сторону их демократизации. В свою очередь это способствует развитию интереса к еще недостаточно разработанным вопросам права, в частности — значению договора как важной правовой категории и индивидуального договора как формы институционализации социальных притязаний в сфере частного права.

Относительно недавно, в связи с изучением феномена индивидуальных правовых норм, исследование договора как регулятора частного права стало осуществляться в работах Л. И. Антоновой, А. В. Бухалова, Т. В. Кашаниной, Р. И. Кондратьева, И. А. Минникеса, В. К. Самигуллина, В. А. Сапуна, В. А. Тарасовой, Р. О. Халфиной, Г. В. Хныгиной.

Современные исследования стали особо актуальными в связи с законодательным закреплением принципа свободы договора, согласно которому субъекты частного права свободны в закреплении своих социальных притязаний путем установления прав и обязанностей на основании договора и в определении любых условий договора, не противоречащих закону.

Под индивидуальным договором в юридической науке понимается правовой акт, основанный на добровольном соглашении субъектов и регулирующий отношения между субъектами на основе содержащихся в нем индивидуальных норм права.

Субъекты права свободны как в заключении договора, так и в определении своих прав и обязанностей. Таким образом, договор является индивидуальным регулятором общественных отношений, содержащим в себе так называемые индивидуальные нормативные предписания, а следовательно, может выступать в качестве формы институционализации социальных притязаний в сфере частного права.

При этом не все индивидуальные договоры могут выступать как формы институционализации социальных притязаний, а только те, которые содержат в себе особые правила поведения, формируемые субъектами договора самостоятельно, без вмешательства государства. Это позволяет отличить индивидуальные договоры — источники частного права от договоров, в которых положения, согласованные сторонами, воспроизводят нормы законодательства, регулирующего договорные отношения.

Обосновывается, что вышеназванные договоры выступают в качестве одной из форм институционализации социальных притязаний в сфере частного права.

В четвертой главе диссертации «Социальные притязания и субъективное право», включающей четыре параграфа, изучаются понятие и структура субъективного права, проблемы соотношения и взаимодействия социальных притязаний и субъективного права.

В первом параграфе четвертой главы «Учение о субъективном праве в современной юриспруденции» раскрываются направления исследования субъективного права, дается его общая характеристика.

Социальные притязания, закрепленные в объективном праве, воплощаются в жизнь и находят непосредственное отражение в составе субъективного права, его структурных элементах.

На протяжении всего исторического развития научной мысли учеными предлагалось немало концепций понимания субъективного права, так как субъективное право по своему содержанию и структуре представляет сложное, многоаспектное явление. Оно соединяет в себе юридические, экономические, социальные, этические черты и выражает политико-юридические связи, отношения между обществом, государством и личностью, потребности, интересы, социальные притязания различных групп, слоев, коллективов, отдельных граждан, общества в целом. Именно этим, прежде всего, объясняются те споры и разногласия, то огромное количество определений, которые существовали и существуют на этот счет в правоведении.

Диссертантом исследованы различные концепции субъективного права, в том числе те, которые были предложены российскими и зарубежными учеными-юристами (Алексеевым Н. Н.; Виноградовым П. Г.; Гололобовым К. И.; Гримм Д. Д.; Дюги Л.; Иерингом Р.; Ковалевским М. М.; Коркуновым Н. М.; Муромцевым С. А. и другими).

В работе рассмотрены подходы российских правоведов к определению субъективного права.

Субъективное право всегда означает для лица определенную правовую возможность, дозволенность, управомоченность, особое разрешение или полномочие. Это свойство является главным, родовым, общим для всех типов субъективного права; разница лишь в объеме, характере и степени гарантированности этих возможностей.

В основе цели субъективного права лежит интерес субъекта, опосредованный данным правом. Защите, удовлетворению этого интереса и призвано служить субъективное право.

В диссертации рассмотрены функции субъективного права в правовом регулировании.

Сделан вывод: субъективное право отражает социальное положение человека и служит юридическим средством удовлетворения его интересов, социальных притязаний. Являясь важным инструментом правового регулирования, субъективное право служит потенциалом формирования активности индивидов и социальных групп, которая включает в себя внешнюю деятельность субъектов по отстаиванию своих социальных притязаний, создавая тем самым предпосылки расширения прав и свобод человека.

Во втором параграфе четвертой главы «Притязание в структуре субъективного права» раскрывается структура субъективного права, проводится анализ притязания как структурного элемента субъективного права, дается его характеристика.

Субъективное право включает в себя четыре элемента: право-поведение, право-требование, право-притязание, право-пользование. Для наиболее полного и всестороннего исследования связи социального притязания и субъективного права в работе проводится анализ каждого из этих структурных элементов.

Притязание является одним из важных структурных элементов субъективного права, оно обеспечивает его надлежащую защиту и реализацию. Понятие «притязания» как элемента субъективного права выражает требование, обращенное к правоприменителю.

Всякое притязание предполагает: а) определенное обязанное лицо; б) состояние известной неудовлетворенности (нарушение права); в) возможность устранения этой неудовлетворенности обязанной стороной. Притязание всегда носит характер конкретного требования, обращенного к правоприменителю.

Если требование, обращенное к обязанной стороне, добровольно не исполняется, то вступает в действие возможность использовать механизм государственного принуждения.

Сделан вывод: возможность защиты выступает как неотъемлемое качество всякого субъективного права, потенциально присущее любой его разновидности, на любой стадии и готовое проявить себя немедленно в случае нарушения интересов управомоченного. Для юридической возможности, квалифицируемой как субъективное право, очень важен именно момент притязания. Возможность притязания отличает субъективное право от всякой иной правовой возможности. Субъективное право сильно именно формальным моментом — защитой, способами и методами обеспечения.

В третьем параграфе четвертой главы «Социальное притязание, норма права, субъективное право: соотношение и взаимодействие» выявляются связи между социальными притязаниями, нормами права и субъективным правом как взаимосвязанными и взаимозависимыми правовыми явлениями.

Социальные притязания рождаются в сознании конкретного человека и имеют отчасти субъективную природу. Затем они закрепляются в нормах права. Объективируясь, социальные притязания становятся правом в полном смысле и приобретают объективное значение для всех субъектов, в том числе и для притязателей.

Социальное притязание, норма права и субъективное право представляют взаимосвязанные явления. Целью выдвижения субъектами своих притязаний является их закрепление в объективном праве. Первоначальны по своей природе, конечно, социальные притязания. Они являются непосредственно юридической причиной возникновения и действия права, именно они вызывают к жизни нормы права, способствуют возникновению конкретных субъективных прав у участников правоотношений. При активной законодательной деятельности нормы права должны предшествовать возникновению конкретных социальных притязаний. Но существуют они (нормы) не ради самих себя, а для закрепления реальных социальных притязаний субъектов. Поэтому действительное содержание норм права всегда должно отражать реальные интересы, требующие правового опосредования. Характер последних предопределяется, в конечном счете, факторами экономического и иного характера.

Не все притязания субъектов получают официальное признание в объективном праве, как писал Никлас Луман: «В современном постоянно и быстро изменяющемся сверхкомплексном обществе возможностей (и ожиданий) больше, чем их можно актуализировать»25.

Именно в правовых нормах социальные притязания субъектов общественных отношений, если они отвечают соответствующим критериям, находят четкое и стабильное выражение. Благодаря фиксации в правовых нормах (в объективном праве) у любого участника отношений появляется уверенность, что данное притязание будет постоянно поддерживаться юрисдикцией государства в качестве субъективного права и что все иные субъекты должны будут (юридически обязаны) с этим считаться. На субъективных правах «замыкается» закономерная для права цепь зависимостей, идущих от объективных потребностей общества к социальным притязаниям и от них (в условиях сложившихся юридических систем — через объективное право) — к юридической свободе поведения.

Сделан вывод: социальные притязания являются движущей силой деятельности людей, они способствуют развитию и совершенствованию объективного и субъективного права. Без их динамики законодательство страны оторвалось бы от реальности и превратилось в мертвую схему логически связанных норм.

В четвертом параграфе четвертой главы «Законный интерес как средство правового опосредования социальных притязаний» анализируется правовая природа законного интереса как средства закрепления социальных притязаний в праве.

Субъективные права и свободы граждан для того, собственно, и устанавливаются, чтобы можно было юридическими средствами обеспечить, удовлетворить, защитить их интересы и потребности. Конечно, не всякий интерес опосредуется субъективным правом, но всякое право неизбежно опосредует определенный интерес.

Жизнь настолько разнообразна и изменчива, что постоянно возникающие потребности, интересы и притязания в самых различных сферах деятельности людей, организаций и учреждений не могут полностью охватываться и закрепляться в законодательстве, в субъективных правах и юридических обязанностях. Юридически закрепляются лишь наиболее социально значимые интересы.

«Субъективное право является главным, но не единственным правовым средством удовлетворения социальных интересов»26. Еще одним правовым средством удовлетворения социальных интересов и притязаний субъектов выступают законные интересы.

В работе анализируется понятие законного интереса, выделяются основные причины и факторы опосредования в них социальных притязаний. Законный интерес — это в определенной степени гарантированное государством юридическое дозволение.

В законных интересах опосредуются только те интересы и социальные притязания, которые нельзя обеспечить материально, финансово (в той же мере, как субъективное право). Законные интересы — это своего рода феномены, предшествующие субъективным правам, они могут трансформироваться в права, когда для этого созревают необходимые условия.

Количественные факторы объясняют невозможность закрепления всех назревших социальных интересов и притязаний в виде твердо гарантированных субъективных прав. Так, статьей 128 Трудового кодекса РФ одновременно закреплены: право каждого работника на получение отпуска без содержания и законный интерес на получение его в конкретный период.

Сущность количественного фактора заключается в том, что в законных интересах опосредствуются социальные интересы и притязания, которые право не успело «перевести» в субъективные права в связи с быстро изменяющимися общественными отношениями и которые нельзя типизировать в связи с их индивидуальностью, редкостью, случайностью и т.д.

Качественный фактор указывает на то, что в законных интересах отражаются менее значимые, существенные интересы и социальные притязания.

В принципе, все факторы правового опосредования социальных интересов и притязаний в законных интересах можно свести к двум: 1) право «не хочет» опосредовать те или иные интересы, притязания в субъективные права и 2) право «не может» опосредовать те или иные интересы в субъективные права.

В работе сделан вывод: субъективное право и законный интерес представляют собой различные пути удовлетворения запросов и потребностей граждан. Законный интерес в отличие от субъективного права выступает не основным, но подчас не менее важным средством правового опосредования социальных притязаний субъектов.

В пятом параграфе четвертой главы «Социальные притязания и правовой прогресс» сосредоточено внимание на исследовании социальных притязаний в контексте социальной динамики жизни, в прямой взаимосвязи с правовым прогрессом.

В обществе социальные притязания субъектов находят свое выражение в праве только благодаря упорной внешней деятельности их носителей. Требования об установлении соответствующего круга экономических, политических, культурных и личных прав не реализуются автоматически, их осуществление происходит в условиях напряженной борьбы, столкновения сил прогресса с силами реакции, новых идей со старыми взглядами и предрассудками.

Сквозь столкновение и борьбу групповых, личных интересов и притязаний, через перипетии национальных отношений, формы развития культур, идеологии пробивает дорогу объективная необходимость в предоставлении такого круга прав и свобод, который отвечал бы потребностям нормального функционирования общества, способствовал развитию правового прогресса.

Правовой прогресс свидетельствует о направленности в развитии правовой жизни — сложного, разностороннего и многокомпонентного явления.

Под правовым прогрессом в работе понимается объективный, закономерный, характеризующийся восходящей направленностью процесс правового развития общества, его социальных групп и личности.

Право развивается и изменяется вследствие институционализации в нем общезначимых социальных притязаний. Субъекты посредством закрепления социальных притязаний в праве реализуют свои интересы. Поэтому можно утверждать, что право меняется и развивается вслед за возникающей потребностью в правовом регулировании тех или иных общественных отношений. Эта потребность определяется назревшими социальными притязаниями субъектов, требующих своего правового опосредования.

Благодаря институционализации социальных притязаний в нормах, правовой прогресс может стать из желаемого результата обязательным направлением юридического бытия. Это делает социальные притязания эффективным инструментом правового прогресса.

Закон не только закрепляет насущные социальные притязания субъектов, признавая их правильными, должными, но и закладывает основы жизни людей в будущем. Поэтому законодательная деятельность должна носить опережающий характер.

Представляется, что все проводимые в стране реформы должны получить правовое обеспечение, проходить в рамках правового поля. На сегодняшний момент многие важные социальные притязания так и не получили своего закрепления в праве, важные законодательные акты еще не приняты, хотя потребность в них ощущается весьма остро. Это значит, что существующие общественные отношения остаются неурегулированными.

В работе сделан вывод, что посредством институционализации в праве социальных притязаний субъектов достигается правовой прогресс. Правовой прогресс нацелен на достижение признаваемых человеком ценностей, удовлетворение насущных и актуальных интересов, социальных притязаний субъектов. Таким образом, социальные притязания и правовой прогресс находятся в глубокой органичной связи. Социальные притязания являются инструментом правового прогресса, его гарантом.

В заключении формулируются основные выводы работы.

III. ОСНОВНЫЕ НАУЧНЫЕ ПУБЛИКАЦИИ

ПО ТЕМЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

Монографии:

1. Смирнова М. Г. Социальные притязания и субъективное право: Монография — СПб.: Издательский дом «Книжный мир», 2008. — 135 с. —8,5 п. л. (Рецензия: Малько А. В., Субочев В. В. Рецензия на книгу: Смирнова М. Г. Социальные притязания и субъективное право. СПб., Издательский дом «Книжный мир», 2008. 136 с. // Ленинградский юридический журнал. 2008. — № 4. — С. 136–140; Рецензия: Реутов В. П. Рецензия на монографию: Смирнова М. Г. Социальные притязания и субъективное право. СПб., 2008. 136 с. // Актуальные проблемы развития государства и права в современных условиях: Сб. науч. тр. — Перм: Перм. гос. ун-т., 2008. — С. 47–51.); Рецензия: Липень С. В. Рецензия на монографию: Смирнова М. Г. Социальные притязания и субъективное право: СПб.: Издательский дом «Книжный мир», 2008. — 136 с. // Ученые записки юридического факультета. — Вып. 22 (32) / Под ред. А. А. Ливеровского. — СПб.: Издательство Санкт-Петербургского государственного университета экономики и финансов, 2011. — С. 76–78.

2. Смирнова М. Социальные притязания и субъективное право: Проблемы теории и социологии права. Saarbrucken, Germany: LAP LAMBERT Academic Publishing GmbH Co.KG, 2011. — 173 с. — 11 п. л. (Издание Немецкой Национальной Библиотеки).

3. Смирнова М. Г. Институционализация социальных притязаний в праве: Монография — СПб.: Издательский дом «Книжный мир», 2011. — 240 с. — 15 п. л.

Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, определенных Высшей аттестационной комиссией:

4. Смирнова М. Г. Социальные притязания и законные интересы: проблемы соотношения и взаимодействия // Ленинградский юридический журнал. — 2008. — № 4 (14). — С. 37–47. — 1 п. л.

5. Смирнова М. Г., Сапун В. А., Петров К. В. Нетипичные источники права // Российский юридический журнал.— 2009.— № 1 (64).—С. 7-16.—1 п. л. / 0,5 п. л.

6. Смирнова М. Г. Воплощение социальных притязаний в субъективном праве // История государства и права. — 2009. — № 3. — С. 6–9. — 0,4 п. л.

7. Смирнова М. Г. Социальные притязания: структура и содержание // Ленинградский юридический журнал. — 2009. — № 1 (15). — С. 51–60. — 0,9 п. л.

8. Смирнова М. Г. Социальные притязания и лоббизм // Ленинградский юридический журнал. — 2009. — № 2 (16). — С. 67–78. — 1,2 п. л.

9. Смирнова М. Г. Факторы, обусловливающие социальные притязания в праве // Ленинградский юридический журнал. — 2009. — № 3 (17). — С. 16–27. — 0,7 п. л.

10. Смирнова М. Г. Институционализация социальных притязаний в правоположениях судебной практики // Ленинградский юридический журнал. — 2010. — № 2 (20). — С. 37–52. — 1,4 п. л.

11. Смирнова М. Г. Непосредственный нормоконтроль судов: вопросы теории и практики // Теория и практика общественного развития (электронный журнал). — 2010. — № 2. — С. 365–369. — 0,3 п. л.

12. Смирнова М. Г. Правовые позиции Конституционного суда и правоположения судебной практики как источники права в странах СНГ // Теория и практика общественного развития (электронный журнал). — 2010. — № 4. — С. 187–189. — 0,3 п. л.

13. Смирнова М. Г. Социальные притязания и индивидуальный договор: проблемы соотношения и взаимодействия // Ленинградский юридический журнал. — 2011. — № 2 (24). — С. 30–35. — 0,7 п. л.

14. Смирнова М. Г. Правовые позиции Конституционного суда и правоположения судебной практики как нетипичные источники права (сравнительно-правовой аспект) // Ученые записки юридического факультета / Под ред. А. А. Ливеровского. СПб.: Изд-во Санкт-Петербургского государственного университета экономики и финансов. — 2011. — Вып. 20 (30). — С. 63–66. — 0,4 п. л.

15. Смирнова М. Г. Судебное правотворчество как вид государственной деятельности: современной состояние // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. — 2011. — № 3 (28). — С. 121–125. — 0,7 п. л.

16. Смирнова М. Г. Правовые позиции Конституционного суда как форма институционализации социальных притязаний в праве // Теория и практика общественного развития (электронный журнал). — 2011. — № 6. — С. 200–202. — 0,3 п. л.

17. Смирнова М. Г. Правовые акты высших судебных органов как форма институционализации социальных притязаний // Ленинградский юридический журнал. — 2011. — № 3 (25). — С. 75–84. — 0,7 п. л.

18. Смирнова М. Г. Объективное и субъективное в социальном притязании // Ученые записки юридического факультета / Под ред. А. А. Ливеровского. СПб.: Издательство Санкт-Петербургского государственного университета экономики и финансов. — 2011. — Вып. 22 (32) — С. 13–24. — 1 п. л.

Статьи, опубликованные в материалах международных, всероссийских, региональных конференций, «круглых столов» и семинаров

19. Смирнова М. Г. Социальные потребности, интересы, притязания, их различия, единство и взаимодействие // Сборник материалов межрегиональной научно-практической конференции (январь 1998 года). Владивосток: Изд-во ВГУЭиС, 1998. — С. 27–32. — 0,4 п. л.

20. Смирнова М. Г. Правоположения судебной практики как нетипичный источник права // X Царскосельские чтения: «Вузовская наука России для повышения качества жизни человека»: Межд. науч. конф., 25–26 апр. 2006 г. / Под общ. ред. В. Н. Скворцова. Т. III. — СПб.: ЛГУ им. А. С. Пушкина, — 2006. — С. 9–14. — 0,5 п. л.

21. Смирнова М. Г. Социальное притязание, норма права, субъективное право: проблемы соотношения и взаимодействия // XI Царскосельские чтения: «Вузовская наука России для повышения качества жизни человека»: Межд. науч. конф., 24–25 апр. 2007 г. / Под общ. ред. В. Н. Скворцова. Т. I. — СПб.: ЛГУ им. А. С. Пушкина,  2007. — С. 7–10. — 0,4 п. л.

22. Смирнова М. Г., Сапун В. А. Правоположения судебной практики в системе источников российского права // Судебное правоприменение: теории и практики. / Ред. В. М. Сырых. — М.: РАП, 2007. — С. 208–219. — 0,9 п. л./ 0,5 п. л.

23. Смирнова М. Г. Правовой прецедент как нетипичный источник российского права // Источники права: Материалы конференции. — М.: РАП, 2008. — С. 162–177. — 1,0 п. л.

24. Смирнова М. Г. Социальные притязания: понятие и структура // Актуальные проблемы юридической науки: Сборник международной научной конференции «Седьмые осенние юридические чтения» (м. Хмельницк, 28–29 ноября 2008 года): В 4-х т. — 1 часть: Теория государства и права. Философия права. Международное право. — Хмельницк: Хмельницкий университет управления и права, 2008. — С. 110–115. — 0,5 п. л.

25. Смирнова М. Г. Социальные притязания в структуре современного правопонимания // Теоретические и практические проблемы правопонимания: Материалы III Международной научной конференции, состоявшейся 22–24 апреля 2008 года в Российской академии правосудия / Под ред. д-ра юрид. наук, профессора, заслуженного деятеля науки РФ В. М. Сырых и канд. юрид. наук М. А. Заниной. — М.: РАП, 2009. — С. 194–199. —0,5 п. л.

26. Смирнова М. Г. Социальная обусловленность субъективного права // Правовые отношения в контексте развития современного законодательства и правоприменения: Материалы Международной научно-практической конференции, Иваново, 3–4 окт. 2008 г. / Отв. ред. О. В. Кузьмина. — Иваново: Ивановский государственный университет, 2009. — С. 31–42. — 1,0 п. л.

27. Смирнова М. Г. Судебная практика как нетипичный источник права России // Сборник материалов международного научного симпозиума «Дни сравнительного правоведения», состоявшегося 8–11 апреля 2009 года в Киеве (Украина). — Киев, 2009. — С. 136–139. — 0,4 п. л.

28. Смирнова М. Г. Критерии институционализации социального притязания в праве // Актуальные проблемы юридической науки: Сборник международной научной конференции «Восьмые осенние юридические чтения» (м. Хмельницк, 13–14 ноября 2008 года): В 4-х т. — 1 часть: Теория государства и права. Философия права. Международное право. — Хмельницк: Хмельницкий университет управления и права, 2009. — С. 89–91. — 0,3 п. л.

29. Смирнова М. Г. Социальное притязание как фактор правового развития // Россия и Санкт-Петербург: экономика и образование в XXI веке: Научная сессия профессорско-преподавательского состава, научных сотрудников и аспирантов по итогам НИР за 2008 год. Март-май 2009 года: Сборник лучших докладов. — СПб.: Изд-во СПбГУЭФ, 2009. — С. 134–136. — 0,2 п. л.

30. Смирнова М. Г. Судебное нормотворчество: теоретические аспекты // Право и правосудие: теория, история, практика: Сборник статей (по международной научно-практической конференции, 18 мая 2009 года). В 3-х т. — Том 1. Краснодар, 2009. — С. 139–143. — 0, 7 п. л.

31. Смирнова М. Г. Социальные притязания как средство правообразовательного процесса // Правотворчество в Российской Федерации: проблемы теории и практики: Материалы IV научно-практической конференции, состоявшейся 13–16 апреля 2009 года в Российской академии правосудия / Отв. ред. В. М. Сырых, М. А. Занина. М.: Российская академия правосудия, 2010. — С. 175–182. — 0,7 п. л.

32. Смирнова М. Г. Отрасль права и источники права: проблемы соотношения и взаимодействия // Система права в Российской Федерации: проблемы теории и практики: Сборник научных статей: Материалы V ежегодной международной научной конференции, 19–22 апреля 2010 г. / Отв. ред. В. М. Сырых, С. А. Рубаник. — М.: РАП, 2011. — С. 220–227. — 0,6 п. л.

33. Смирнова М. Г. Оспаривание недействующих нормативно-правовых актов в судах общей юрисдикции // Право и правосудие: теория, история, практика. Сборник научных статей: Материалы международной научно-практической конференции, состоявшейся 27 мая 2010 года в Северо-Кавказском филиале ГОУ ВПО РАП. В 3-х т. — Т. 1. — Краснодар, 2011. — С. 49–52. — 0,5 п. л.

34. Смирнова М. Г. Социальные притязания и источники права: проблемы соотношения и взаимодействия // Сборник материалов международного научного симпозиума «Дни сравнительного правоведения», состоявшегося 22–25 апреля 2010 года в Яремче (Украина). — Киев, 2010. — С. 157–159. — 0,4 п. л.

35. Смирнова М. Г. Формы судебного нормоконтроля // Традиции и новаторство русской правовой мысли: история и современность: (к 100-летию со дня смерти С. А. Муромцева): Материалы IV международной научно-практической конференции. — Иваново, 30 сентября — 02 октября 2010 года: В 3 ч. / Отв. ред. О. В. Кузьмина, Е. Л. Поцелуев. — Иваново: Ивановский государственный университет, 2010. — Ч. 1. — С. 341–352. — 1,1 п. л.

36. Смирнова М. Г., Сапун В. А. Правовые презумпции как юридическое средство закрепления социальных притязаний в праве // Юридическая техника. - 2010. — № 4.— С. 28–34. —0,7 п. л. / 0,4 п. л.

37. Смирнова М. Г. Судебная практика как элемент правовой системы // Правовая система общества: проблемы теории и практики: Труды международной научно-практической конференции. Санкт-Петербург, 12 ноября 2010 г. — Сост. С.В.Волкова, М.И. Малышева. СПб.: Издательский дом СПбГУ, — 2011. — С. 268 – 272. — 0, 5 п.л.

38. Смирнова М. Г. Суд как субъект правообразования в современной России // Право и правосудие: теория, история, практика: Сборник статей по международной научно-практической конференции, состоявшейся 29 апреля 2011 года в Северо-Кавказском филиале ГОУ ВПО РАП: В 3-х т. — Т. 2. — Краснодар, 2011. — С. 65–69. — 0,7 п. л.

Другие публикации:

39. Смирнова М. Г. Социальные притязания как явление правовое и социальное // Права человека миф или реальность: Сборник. — СПб.: НИИХ СПбГУ, 1999. — С. 22–25. — 0,3 п. л.

40. Смирнова М. Г. Социальные притязания в сфере экологии и медицины // Ученые записки юридического факультета СПбГУП. — Вып. 8. — СПб., 2002. — С. 39–45. — 0,4 п. л.

41. Смирнова М. Г. «Правовые акты и юридическая техника»: программа спецкурса и методика преподавания // Ленинградский юридический журнал. — 2005. — № 1 (2). — С. 218–223. — 0,4 п. л.

42. Смирнова М. Г. Правоположения судебной практики как нетипичный источник права // Ленинградский юридический журнал. — 2006. — № 1 (5). — С. 54–70.— 1,2 п. л.

43. Смирнова М. Г. Правовой обычай в системе источников российского права // Ленинградский юридический журнал. — 2007. — № 1 (7). — С. 34–54 — 1,3 п. л.

44. Смирнова М. Г. Институционализация социальных притязаний в праве // Ленинградский юридический журнал. — 2007. — № 2 (8). — С. 13–34. — 1,2 п. л.

45. Смирнова М. Г. Правовые позиции Конституционного суда и правоположения судебной практики как источники права // Вестник Санкт-Петербургской юридической академии. — 2011. — № 2 (11). — С. 30–32. — 0,3 п. л.

46. Смирнова М. Г. Типичные и нетипичные формы институционализации социальных притязаний // Вестник Санкт-Петербургской юридической академии. — 2011. — № 3 (12). — С. 28–37. —1,2 п. л.

47. Смирнова М. Г. Виды социальных притязаний // Вестник Санкт-Петербургской юридической академии. — 2011. — № 4 (13). — С. 40-47.— 1,1 п. л.


1 Петражицкий Л. И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. СПб., 1907. С. 179; Сорокин П. А. Элементарный учебник общей теории права в связи с учением о государстве. Ярославль, 1919. С. 32–33.

2 Кечекьян С. Ф. Правоотношения в социалистическом обществе. М.: АН СССР, 1959. С. 20.

3 Кистяковский Б. А. Социальные науки и право. М., 1916. С. 524.

4 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Т. 1. М., 1955. С. 399.

5 Дворкин Р. О правах всерьез. М., 2004. С. 45.

6 Федеральный закон «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» от 04 мая 2011 года № 98-ФЗ // Российская газета. 2011. № 97. 6 мая.

7 Федеральный закон «О клиринге и клиринговой деятельности» от 07.02.2011 № 7-ФЗ // Российская газета. 2011. 11 февр.

8 Российская газета. 2011. 14 сент.

9 Российская газета. 2010. 17 февр.

10 Федеральный закон от 07.03.2011 № 26-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации» // Российская газета. 2011. 11 марта.

11 Федеральный закон РФ от 07 февраля 2011 № 3-ФЗ «О полиции» // Российская газета. 2011. 8 февр.

12 Федеральный закон РФ от 27 июля 2010 № 193-ФЗ «Об альтернативной процедуре регулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)» // Российская газета. 2010. 30 июля.

13 Луман Н. Тавтология и парадокс в самоописаниях современного общества // Социо-логос. М., 1991. Вып. 1. С. 194–195.

14 Алексеев С. С. Восхождение к праву. М., 2001. С. 119.

15 Кононов А. А. Институционализация правового регулирования : Автореф. дис. … канд. юрид. наук : СПб., 2004; Мальцев Г. В. Социальные основания права. М., 2007. С. 385.

16 Муромцев С. А. Определение и основное разделение права. СПб., 2004. С. 151–152.

17 Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Т. 1. М., 1955. С. 162.

18 См.: Правовой мониторинг : Научно-практическое пособие. М., 2009. С. 19.

19 См.: Доклад Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации 2006 г. «О состоянии законодательства в Российской Федерации». М., 2007. С. 347–357.

20 См.: Конституционный Суд РФ. Постановления. Определения. 1992–1996. С. 349.

21 См.: Собрание законодательства РФ. 2001. № 17. Ст. 1647.

22 Жилищный кодекс Российской Федерации от 29.12.2004 № 188-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 03.01.2005. № 1 (часть 1). Ст. 14.

23 Собрание законодательства РФ. 2003. № 17. Ст. 1657.

24 Собрание законодательства РФ. 2010. № 11. Ст. 1255.

25 Луман Н. Тавтология и парадокс в самоописаниях современного общества // Социо-логос. М., 1991. Вып. 1. С. 194–195.

26 Чечот Д. М. Субъективное право и формы его защиты. Л., 1968. С. 33.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.