WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 


На правах рукописи

ВОЛЫНКИНА Марина Владимировна

ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВАЯ ФОРМА

ИННОВАЦИОННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Специальность 12.00.03 гражданское право;

предпринимательское право; семейное право;

международное частное право

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора юридических наук

Москва 

2007

Диссертация выполнена на кафедре  правового обеспечения рыночной экономики Российской академии государственной службы

при Президенте Российской Федерации

Официальные оппоненты:                доктор юридических наук, профессор

Витрянский Василий Владимирович

доктор юридических наук, профессор

               Гонгало Бронислав Мичиславович

               доктор юридических наук, профессор

Исаков Владимир Борисович

Ведущая организация:        Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования

«Московская государственная юридическая академия»

Защита состоится «5» октября 2007 г. в 12 часов  на заседании  диссертационного совета Д. 502.006.15 в Российской академии государственной службы при Президенте Российской Федерации по адресу: 119606 г. Москва, просп. Вернадского, д. 81, 1-й учебный корпус, ауд. 2283.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Российской академии государственной службы при Президенте Российской Федерации.

Автореферат разослан «30» августа 2007 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета В.В. Зайцев

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Осуществляемые в России экономические преобразования поставили перед юридической наукой задачу решения проблем, ранее не известных или решаемых в ином – «нерыночном» ракурсе. В частности, требует своего решения проблема инноваций, исторически существовавшая в «облике» внедрения.

Инновационная деятельность  рассматривается сегодня как одно из условий модернизации национального хозяйства, перехода к новой, постиндустриальной стадии социального прогресса и  воспринимается как необходимый атрибут рыночных экономических отношений.

Представители правовой науки указывают, что  создание четкого механизма правового регулирования в сфере инноваций – необходимый элемент экономических реформ. К сожалению, несмотря на активный нормотворческий процесс, эта область  –  еще мало изученная правовой наукой реальность: незначительное число имеющихся трудов в большей степени основано на инерции комментирования созданного в последние годы законодательства.  Тем не менее,  благодаря этим  трудам началось накопление ценной информации о возможных путях и средствах регулирования  отношений в области инновационной деятельности. Однако, ограничивая предмет исследования лишь рамками действующего законодательства, теоретически оправдывая инициативу законодателя,  есть  опасность возведения  его ошибки в ранг новой теории. Применительно к инновационной деятельности такая опасность существует, поскольку пока нет теоретических исследований, которые позволили бы на доктринальном уровне предложить правовую модель инновационной деятельности, основанную на нормах соответствующей отрасли права. Это особенно значимо в условиях отсутствия четких правовых параметров инновационной деятельности, неопределенности  предмета и метода «инновационного» законодательства, нормы которого не вполне отвечают требованиям формальной определенности, полноты охвата соответствующих социальных связей. В силу сказанного актуальным представляется обстоятельное научное исследование проблем, связанных с правовой формой инновационной деятельности.

К числу существенных научных пробелов следует отнести  отсутствие в правовой науке исследований, затрагивающих  методологические основы взаимодействия таких социально значимых явлений, как право и инновации. Содержание и объем последнего в экономической науке значительно шире, нежели это допустимо в праве. При неопределенности такого соотношения исследование правовых проблем инновационной деятельности оказывается обреченным  на эмпирический поиск практических решений. В то время как вопрос о том, какие из явлений, фиксируемых в широчайшей проблематике инноваций, относятся собственно к предмету юридической науки, и, следовательно, к сфере правового регулирования, остается открытым.

Не менее значима в заявленной тематике проблема, связанная с определением места отношений, возникающих в процессе инновационной деятельности, в системе отношений, урегулированных правом. От ее решения  зависит ответ на вопрос, возможно ли осуществить адекватное нормирование данных отношений в рамках существующего членения системы права, имея в виду, что наиболее близкой отраслью права для регулирования отношений в сфере инновационной деятельности является право гражданское, что объективно предопределено состоянием отечественной системы российского права в условиях рынка, либо в рамках дополнительной самостоятельной правовой формы. Как показывает законодательный опыт регулирования, правовая регламентация отношений, возникающих при осуществлении инновационной деятельности, в меньшей степени основана на нормах этой отрасли права.

Инновационная деятельность в многочисленных трудах представителей экономической науки – неотъемлемая часть экономики знаний, в центре которой находятся такие понятия, как «интеллектуальный труд» и «интеллектуальная собственность». Проблема гражданского оборота «виртуализируемых» субъективных гражданских прав, возникающих в результате творческой интеллектуальной деятельности, имеющая  большой удельный вес в инновационной тематике, пока не подвергалась серьезному  исследованию в доктрине гражданского права. В то время как современные реалии свидетельствуют о том, что участие объектов интеллектуальной собственности в гражданском обороте  вполне сопоставимо по значению и стоимости с участием в гражданском обороте материальных ценностей. На это уже обратили внимание ряд ученых: О.А. Городов, Г.И. Олехнович, И.Я. Полуяхтов, О.А. Степанова и др. Современный законодатель фактически нашел решение вопроса о соотношении норм об интеллектуальной собственности с общими положениями гражданского законодательства (о субъектах, сделках, исковой давности, представительстве, договорах и др.)1

, однако пока нет оснований утверждать, что необходимые теоретические и  методологические предпосылки для этого уже созданы, так как целенаправленных исследований с учетом обновленного гражданского законодательства на эту тему еще не проводилось.

Объектом настоящего диссертационного исследования являются отношения, возникающие в процессе инновационной деятельности, входящие в сферу гражданско-правового регулирования, основания возникновения, изменения, прекращения этих правоотношений.

Предмет исследования включает в себя правовые формы создания и оборота новшеств.  В работе исследуются правоприменительная практика, отечественное и зарубежное законодательство, достижения науки  преимущественно в сфере гражданского права,  теории права, а также в области экономической науки.

Цель работы обусловлена объектом и предметом исследования и заключается в разработке теоретической концепции юридической конструкции инновационной деятельности, на основании которой станет возможно комплексное решение проблем, связанных в первую очередь с законодательной деятельностью. При этом диссертант не стремится искусственно сконструировать новый правовой механизм, опосредующий исследуемые отношения. Конечная цель исследования состоит в создании на базе гражданско-правовых категорий единой теоретической основы для регулирования отношений, складывающихся в процессе создания новшеств.

Достижение поставленной цели предопределяет постановку и решение следующих задач:

– выявление, обобщение и научное описание сущности  отношений, возникающих в процессе инновационной деятельности;

– обоснование гражданско-правовой принадлежности этого вида  отношений;

– познание изменений, которые произошли в регулировании отношений, связанных с нововведениями в условиях рынка; 

– исследование дальнейших тенденций и перспектив развития законодательства, регулирующего отношения в сфере инновационной деятельности;

– анализ взаимосвязи норм фундаментальных отраслей права и принятого специального законодательства по вопросам инновационной деятельности;

– выработка доктринальных предложений для законодательной деятельности.

Теоретическую основу исследования составляют работы российских и зарубежных специалистов в области гражданского права. Поскольку концепция инноваций и инновационной деятельности активно исследуется в трудах представителей экономической науки, в работе использовались труды ученых: В.М. Бузника, В.Г. Зинова, В.В. Иванова, Н.И. Ивановой, А.Н. Козырева, В.М. Коновалова, А.Г. Куликова, В.Н. Лапина, Г.А. Лахтина, В.Л. Макарова, В.Г. Медынского, И.Н. Молчанова, А.И. Пригожина, Й. Шумпетера, Ф. Янсена.

Проблема инновационных отношений, их правовой природы, юридических фактов, влекущих их возникновение, изменение и прекращение, исследователями в самостоятельном значении не ставилась. Однако имеется большой объем литературы, в той или иной мере соприкасающейся с данной проблемой, так как необходимые теоретические обобщения, позволяющие раскрыть сущность отношений по созданию и обороту новшеств, переходу прав на них от одних субъектов к другим, формировались как до советского периода, так и позже. В частности,  обстоятельные исследования проблем правового обеспечения отношений, связанных с получением научно-технических знаний и последующим их воплощением в практику, проводились рядом ученых: Ч.Н. Азимовым, Я.Б. Барашом, Я.А. Канторовичем, Э.И. Мамиофой, Б.И. Минцем, А.А. Пиленко, К.П. Победоносцевым, С.И. Раевичем, В.П. Рассохиным, М.П. Рингом. Основой настоящего исследования послужили также труды таких ученых, как С.С. Алексеев, Б.С. Антимонов, В.А. Белов, М.М. Богуславский, С.Н. Братусь, В.А. Бублик, Н.П. Василевская, В.М. Ведяхин, В.В. Витрянский, Э.П. Гаврилов, Л.Б. Гальперин, Н.А. Гордеева, О.А. Городов, В.А. Дозорцев, Г.А. Еременко, А.А. Ефстифеев, С.Э. Жилинский, И.А. Зенин, В.Я. Ионас, О.А. Красавчиков, А.Л. Маковский, О.В. Новосельцев,  Г.И. Олехнович, А.С. Приблуда, А.А. Подопригора, В.М. Протасов, В.А. Рассудовский, А.П. Сергеев, А.Г. Светланов-Лисицын, Е.А. Суханов, Е.П. Торкановский, Л.А. Трахтенберг, Е.А. Флейшиц, Р.О. Халфина, Л.И. Шевченко, В.Ф. Яковлев.

Методологической основой исследования являются специальные юридические методы (юридико-догматический, сравнительно-правовой, историко-правовой, правового моделирования), а также универсальные общенаучные методы (системно-интегративный, структурно-функциональный).

Нормативную и эмпирическую основу диссертационного исследования составили Гражданский кодекс РФ, законодательство Российской Федерации в целом, правовые акты, действовавшие в России до 1917 г., нормативные документы времен СССР и РСФСР, а также зарубежное законодательство.

Научная новизна результатов исследования. Диссертация представляет собой комплексный монографический анализ правовой природы инновационной деятельности, юридических конструкций,  правоотношений и иных правовых категорий, связанных с темой исследования. Диссертация является одним из первых научных исследований отношений, возникающих в процессе инновационной деятельности с позиций гражданского права (в отличие от исследований отдельных аспектов, проводившихся в советское и постсоветское время). В работе предложена теоретическая концепция правового регулирования отношений, возникающих в этой сфере, опирающаяся на основные звенья механизма гражданско-правового регулирования и базирующаяся на принципах частного права. Сформулированы выводы о тенденциях дальнейшего развития правового регулирования отношений  в области инновационной деятельности, и предложения по совершенствованию действующего законодательства.

Научная новизна исследования представлена в следующих наиболее существенных положениях и выводах, выносимых  автором на защиту:

1. В диссертации проанализирована юридическая конструкция инновационной деятельности через призму ее правовых свойств в виде типовой схемы, выражающейся во взаимодействии участников инновационной деятельности (субъекты) по поводу охраняемых результатов интеллектуальной деятельности (объекты) на основе соответствующих юридических фактов. В системном соотношении этот  «набор» юридических регуляторов образует механизм правового регулирования инновационной деятельности, являющийся структурной частью гражданского права.

2. Юридическая сущность инновационной деятельности представлена в виде действий участников гражданско-правовых отношений по созданию новшеств и их последующему введению в оборот. В связи с этим  формулируется вывод о том, что созидательным материалом для регулирования отношений, возникающих в процессе инновационной деятельности, являются цивилистический опыт и практика, а инновации, как новое экономическое явление, способны интегрироваться в нормы гражданского права и законодательства, что предопределено существом гражданско-правового регулирования в виде обеспечения поступательного экономического развития.

3.  Юридические свойства отношений, возникающих в процессе инновационной деятельности, представляют собой предусмотренную правовой нормой юридическую связь между юридически равными, имущественно обособленными субъектами, представая тем самым в качестве разновидности гражданско-правовых отношений. В этой связи  формулируется вывод об условности термина «инновационные отношения», поскольку им охватываются  известные гражданскому праву явления.

4. Отношения, возникающие по поводу создания интеллектуальных новшеств, и служащие внутреннему «наполнению» инновационной деятельности, с точки зрения их типизации, различны, что предопределено их целью, составом участников и объектом,  значительно обремененным интеллектуальным компонентом. Однако в своем подавляющем большинстве это отношения обязательственные, возникающие на основе гражданско-правовых договоров. Договорный механизм рассматривается соискателем как неотъемлемая часть инновационного процесса, обеспечивающая взаимодействие различных договорных форм в процессе создания интеллектуальных новшеств и их последующего перемещения в сферу имущественного оборота.

5. Субъектный состав лиц, причастных к инновационной деятельности, характеризуется внутренней неоднородностью: инжиниринговые фирмы, технопарки, инновационные предприятия, наукограды, венчурные предприятия и т.д. В диссертации обосновывается тот факт, что юридические параметры статуса этих субъектов уже унифицированы нормами ГК РФ. В связи с этим сформулирован вывод о том, что какими бы наименованиями не обозначались участники инновационного процесса, их значимость для целей правового регулирования  должна быть связана лишь с гражданской правосубъектностью.

6. В диссертации исследуется опыт создания отдельного правового блока норм, посвященного инновационной деятельности, и формулируется вывод о том, что законодательство в области инновационной деятельности, в том числе его понятийный аппарат, должны базироваться на нормах действующего гражданского законодательства, а принятие актов «инновационного законодательства» должно быть подчинено правилам ст. 3 ГК РФ.

7. В диссертации проведено разграничение компетенции в области инновационной деятельности на федеральном и региональном уровнях. Аргументируется положение, согласно которому предмет инновационного законодательства конкретного  региона должны составлять отношения по стимулированию и поддержке деятельности в области инноваций, соответствующие запросам и потребностям данного региона. Эти полномочия по своему содержанию находятся за пределами правомочий, составляющих гражданско-правовое содержание, и их закрепление в региональном законодательстве не приведет к «вторжению» в сферу федерального законодательства, как это происходит в настоящее время.

8. Обосновано положение о том, что правовой механизм инновационной деятельности представляет собой два  взаимоувязанных между собой правовых блоках. Первый образуют нормы,  направленные на экономическое саморегулирование отношений непосредственных участников инновационной деятельности. В этом случае место норм об инновационной деятельности как экономической деятельности определяется через взаимосвязь с имущественными и личными неимущественными отношениями. Второй блок должны составлять нормы, направленные на дальнейшее развитие мер государственной поддержки, так как рост инвестиций в эту область и эффективность самой инновационной деятельности невозможны без этого направления.

9. Термин «инновация» для целей правового регулирования в диссертации определен в качестве родового понятия, объединяющего в своем содержании различные охраняемые и неохраняемые результаты интеллектуальной деятельности, находящиеся на той стадии своего бытия, когда они выражены в объективной форме и способны удовлетворять общественные потребности на рынке товаров, работ, услуг.

10. В процессе исторического экскурса в диссертации проанализировано законодательство, регулирующее отношения по «внедрению», «коммерциализации», «трансферу» инноваций в сферу материального производства. В итоге сформулирован вывод о том, что за всем этим терминологическим разнообразием «инновационного законодательства» в условиях развитой системы частноправового регулирования фактически стоит вопрос об обороте исключительных прав на охраняемые результаты интеллектуальной деятельности, основу которого составляют волевые, целенаправленные действия участников рынка, безусловно, подпадающие в сферу действия гражданско-правового регулирования.

Научно-практическая значимость результатов исследования заключается в выработке правовой модели инновационной деятельности. Содержащиеся в работе выводы и предложения  могут быть использованы в правотворческой деятельности по совершенствованию инновационного законодательства, в учебных целях, а также для дальнейшего исследования теории гражданского права. Практическая значимость результатов исследования состоит в разработке предложений по совершенствованию действующего законодательства.

Апробация результатов исследования. Диссертационная работа выполнена на кафедре рыночной экономики  Российской академии государственной службы при Президенте РФ. Выводы и основные положения диссертационного исследования изложены в опубликованных работах: монографиях «Инновационное законодательство России», «Правовое регулирование инновационной деятельности: проблемы теории»  и ряде статей в научных и периодических изданиях (из них 20 входят в перечень изданий, рекомендуемых ВАКом).

Выводы диссертации заслушивались и обсуждались на российских и международных научно-практических конференциях, международных симпозиумах (1-я международная конференция «Инновационные процессы в эпоху глобализации», Московская область, пос. Черноголовка, сентябрь, 2004 г.; VIII международный симпозиум «Новые технологии в образовании, науке и экономике», г. Афины, сентябрь 2004 г.; III окружная инновационная конференция «Региональные аспекты научно-технической политики: от фундаментальных исследований до реализации инноваций», г. Екатеринбург, октябрь, 2004 г.; Всероссийская (с международным участием) конференция «Информация, инновации, инвестиции», г. Пермь, ноябрь, 2004 г.; IХ международный симпозиум «Новые технологии в образовании, науке и экономике», о. Тенерифе (Испания), май, 2005 г.; ХII международный симпозиум «Новые технологии в образовании, науке и экономике», г. Шарджа (ОАЭ), январь, 2006 г.; ХV международный симпозиум «Новые технологии в образовании, науке и экономике», г. Ираклион (Греция), май, 2006 г.; Всероссийская конференция «Бизнес-инкубирование инновационных предприятий», Московская область, г. Троицк, ноябрь, 2006 г.

Основные положения и результаты исследования используются соискателем при чтении лекций по курсам «Гражданское право», «Предпринимательское право», «Правовой режим инновационной деятельности» в Институте Гуманитарного образования.

В 2004 г. по инициативе соискателя на базе Института Гуманитарного образования был создан Центр развития инноваций, в рамках деятельности которого проводятся ежегодные научно-практические межвузовские конференции, посвященные обсуждению проблем интеллектуальной собственности, инновационного законодательства. В целях апробирования выводов и предложений, сформулированных в диссертации, на базе Института Гуманитарного образования соискатель проводит ежемесячные заседания «круглых столов», посвященные актуальным вопросам инновационного предпринимательства. Теоретические положения и практические рекомендации, содержащиеся в диссертационном исследовании, неоднократно обсуждались и использовались соискателем на заседаниях межведомственной рабочей группы по проекту Федерального закона по стимулированию инновационной деятельности и внедрению в производство научно-технических результатов при руководителе Администрации Президента РФ. Результаты исследования обсуждались соискателем на Совете по инновационной деятельности  Российской академии наук. 

Структура диссертации. Исследование состоит из введения, пяти глав, включающих 15 параграфов, заключения, списка использованных источников и литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во введении обосновываются актуальность избранной темы и ее новизна,  степень научной разработанности, определяются объект и предмет исследования, его цели и задачи, методология, теоретическая и практическая значимость, формулируются положения, выносимые на защиту, приводятся  сведения об апробации научных результатов.

               Глава первая «Методология исследования правовых проблем инновационной деятельности». Параграф 1 «Теоретические основы инноваций и  инновационной  деятельности». Проблема инновационной деятельности большей частью имеет экономическое содержание, поэтому в экономической науке она преимущественно и рассматривается. В этой области научных знаний термин «инновация» является ординарным: здесь сформирована теория инноваций, обосновывающая методологию осуществления инновационных преобразований, гносеологическую основу которой составляют теории и концепции закономерностей научного и технологического развития как человеческой цивилизации в целом, так и отдельных хозяйствующих субъектов. Между тем многочисленные теоретические попытки, предпринимаемые в целях определения понятий «инновация» и «инновационная деятельность» со ссылкой на австрийского (позже американского) ученого Й. Шумпетера, увидевшего в инновациях главный фактор экономического прогресса и запустившего в 30-х гг. XX в. в научный оборот термин «инновация», а также Ф. Махлупа – ученого, впервые употребившего термин «экономика знаний», не привели к единому пониманию сущности инноваций. Ситуацию с определением инноваций как фактической реальности осложняет тот факт, что эта проблема обнаружила значительную притягательность в качестве предмета научных исследований – ее познание осуществляется с разных сторон – экономической, философской, социологической, лингвистической. Поэтому в зависимости от объекта и предмета исследования инновации  рассматриваются в самых разных ракурсах: как процесс, как система, как изменение, как результат. По этой причине одни ученые подчеркивают творческую составляющую, другие – производственную, третьи – потребительскую.

Число определений продолжает стремительно множиться. В связи с тем, что определение инноваций и инновационной деятельности в качестве экономических категорий – это не цель предпринятого исследования, а лишь его фон, проводя их доктринальный анализ, диссертант не предпринимает попытки присоединиться к какой-либо из существующих в экономической науке точек зрения, полагая  бессмысленными  формулировки каких-либо окончательных определений, которые не ориентированы на регулятивную функцию. В целях подведения основы для последующих суждений все имеющиеся подходы условно объединены в две группы: предметно-технологический и деятельностно-функциональный. В первом случае речь идет об инновациях как завершенном результате, преимущественно овеществленном. При деятельностно-функциональном подходе инновация понимается как процесс производства нового продукта, состоящего из нескольких фаз или этапов. При этом соискатель  акцентирует внимание на том, что какие бы определения не давались в литературе понятию «инновация», ведущим признаком остается связь с созданием и реализацией нового знания  вне зависимости от сферы ее осуществления.

Неизменно подчеркиваемая  связь инноваций с прибылью (доходом) привела ученых-экономистов к необходимости исследовать такое экономическое явление, как инновационное предпринимательство (Л.Г. Медынский, Л.Г. Скамай) или высокотехнологичное предпринимательство (В.М. Бузник). В современной экономической науке понятие предпринимательства – емкое и неоднозначное. Неоднозначно и понятие инновационного предпринимательства. Это явление раскрывается через технико-экономический процесс, приводящий к созданию лучших по своим свойствам товаров (продукции, услуг) и технологий путем практического использования нововведений. В таком контексте инновационную деятельность вполне допустимо отождествлять с предпринимательской деятельностью. Однако известно, что предпринимательство как экономическое явление и предпринимательство как правовое явление – категории не тождественные. Для экономистов и юристов издавна были характерны неодинаковые подходы к торговле и предпринимательству, да и на законодательном «небосклоне» это явление возникло значительно позднее. Требует учета и тот факт, что Й. Шумпетер, выдвинувший фигуру новатора и проблему его участия в распределении предпринимательской прибыли, был далек от теоретической концепции интеллектуальной собственности и прав на нее. Исходя из этого, соискатель утверждает, что для выявления сущности инновационного процесса применительно к правовому регулированию недостаточно воспринимать инновационную деятельность как деятельность предпринимательскую, используя  лишь категорию цели. Наиболее значимым является характер социальных связей  по поводу создания, производства и применения  инновации. И в этом ключе важнее оказывается «встроенность» инновационной системы в сложившуюся на данном этапе структуру разнородных отношений, регулируемых правом. Лишь при таком методологическом подходе, не умаляя целей и задач инновационной деятельности, на первый план выходят правовые формы ее осуществления через соответствующие отношения, неизменно включающие в области права такие исходные категории, как субъект, объект, юридические права и обязанности. Здесь соискатель исходит из того, что абсолютное большинство экономических явлений могут существовать и в действительности существуют только в тесной, неразрывной связи экономического содержания и его правовой формы.

               Параграф 2 «Роль цивилистической науки в освоении инноваций». Фактические данные, с которыми имеют дело представители экономической науки, – исходный момент для движения юридической мысли. Поэтому вслед за экономической наукой инновационная тема вошла в юридические тексты программного характера и в недра правоведения2. Взаимообмен идеями в целях совместного решения научных проблем, относящихся к инновационной деятельности, представляется соискателю актуальным и своевременным. Между тем в  юриспруденции сложилась парадоксальная ситуация: процессы инновационного развития набирают силу, а исследований, формирующих необходимый задел и предвосхищающих законодательные новшества, проведено недостаточно. В итоге доктрина не предшествует принятию законодательства в области инноваций.

Опираясь на выводы правовой теории о том, что  «экономические знания, лишенные правовой формы, опоры на юридический фактор, внутренне не связанные с правом, регулирующим экономические отношения, дают мало пользы их обладателям» (С. Э. Жилинский), диссертант стремится ответить на  вопрос о том, в какой степени представления об инновациях в области экономической науки  совпадают с юридическими воззрениями. Пока в существующей правовой доктрине ответа на этот вопрос нет.

Известно, что для  правовой науки более значимым является юридическая конструкция отношения. Именно эта конструкция позволяет воспринимать существенные для права свойства большинства экономических явлений путем перевода их в правовую  плоскость. Отношения, возникающие в процессе инновационной деятельности, не являются в этом смысле исключением. Как указывал еще в «доинновационную» эпоху Ч.Н. Азимов, «следует еще раз подчеркнуть, что определяющими в сфере научно-технического прогресса являются отношения (выделено мной – М.В.), складывающиеся между участниками инновационного цикла и именно это обязывает установить его границы хотя бы в общих чертах»3. Для характеристики отношений оказывается недостаточно материала, лежащего в сфере, внешней по отношению к праву, который обычно используется при описании инноваций как экономико-социального феномена. Как отмечал отечественный правовед Н.М. Коркунов, юристы мысленно конструируют представление о таких юридических отношениях, которые всецело и исключительно определялись бы одними только юридическими нормами. Эти отношения, становясь «равнозначными понятию правовой реальности вообще» (В.А. Белов), традиционно понимаются в виде целостности, совмещающей в себе и необходимые правовые элементы, и структурные связи между ними.

Формулируя вывод о том, что инновационная деятельность – это деятельность экономическая, в значительной степени обремененная интеллектуальным компонентом, соискатель обозначает круг общественных отношений, которые объективно требуют правового опосредования. Условно это две  укрупненные  группы:  1) отношения, возникающие в связи с созданием научных, технических и иных творческих результатов, подпадающих под сферу правовой охраны; 2) отношения по поводу отчуждения (передачи) прав на созданные результаты. Поэтому динамика инновационной деятельности обусловлена использованием таких гражданско-правовых институтов, как объекты гражданских прав, субъекты, договоры и обязательства, институт интеллектуальной собственности. Каждое из названных средств призвано создать юридический механизм перехода инновационного цикла от одной стадии к другой.

Рассматривая инновации как совокупность экономических отношений и их правовых форм, возникающих при осуществлении инновационной деятельности как деятельности, в значительной степени обремененной интеллектуальным компонентом, соискатель исследует проблему инноваций применительно к основам и принципам частного права. Это предопределено, в первую очередь, тем, что данный пласт отношений нуждается, скорее, в распространении на них норм действующего гражданского законодательства, чем в создании автономных правовых конструкций, оторванных от российской правовой системы.

Глава вторая «Эволюция законодательства и доктрины: от нововведений к инновациям». Параграф 1 «Становление гражданско-правового обеспечения отношений по созданию новшеств в дореволюционный период». Опыт строительства институтов инновационного развития имеет длительную историю. Поэтому важно использовать то полезное, что имелось в предыдущей системе правового обеспечения отношений, связанных с получением научно-технических знаний, охраной прав их создателей и их последующей динамикой. С учетом темы исследования внимание диссертанта в большей степени  сосредоточено на тех аспектах, которые впоследствии послужили предпосылкой создания  «гражданско-правового каркаса» для регулирования отношений по созданию новшеств. При этом экскурс ограничен историческими аспектами института промышленной собственности, на первых этапах своего становления замыкавшегося на изобретательском праве как институте, имевшем преимущественно экономическую направленность, выражающуюся в необходимости обеспечения производственных отношений научно-техническими достижениями.

О «практической» пользе науки стали говорить в эпоху Петра I, который в условиях инициирования промышленного предпринимательства развивал идею о том, что позитивное знание, вне зависимости от источника, должно стать полезным и необходимым для государственной жизни, что предполагало соотношение государственных интересов с частными интересами создателей творческих результатов. Первой из интеллектуальных видов деятельности в поле зрения законодателя попала изобретательская деятельность. Согласно Манифесту от 17 июня 1812 г. «О привилегиях на разные изобретения и открытия в художествах и ремеслах» Государственному Совету поручалась выдача привилегий,  цель которых  состояла в согласовании «частных выгод и поощрении изобретателей с общественною пользой», так как изобретение признавалось собственностью предъявителя, а привилегия – свидетельством, удостоверяющим факт его предъявления (гл. 1 Манифеста). Впоследствии значение привилегии было уточнено: она стала обозначаться (согласно Манифесту от 22 ноября 1833 г.) как акт, предоставлявший лицу или лицам «исключительное право пользования сделанным открытием, изобретением или усовершенствованием, в продолжении означенного времени, как своею собственностью»; при этом подчеркивалось, что созданное в результате творческой деятельности «должно было быть значительным, полезным, доказывающим остроту ума, и быть обращено на благо обществу».

Два первых акта о привилегиях не связывали выдачу привилегий с промышленной применимостью изобретений. Впервые это было установлено в ст. 1 Положения о привилегиях на изобретения и усовершенствования от 20 мая 1896 г., где закреплялось, что привилегии могли быть испрошены лишь на изобретения «в области промышленности», при этом они должны были обладать не просто новизной, а существенной новизной. Указанные акты, наряду с актами об авторских правах, знаменовали начальный этап становления законодательства об интеллектуальной собственности, попытки кодификации которого были предприняты в дореволюционной России. Первым актом должно было стать Гражданское Уложение Российской империи, проект которого был опубликован в виде  пяти книг. Разделы VII и VIII книги третьей  посвящались соответственно авторскому праву и праву на изобретения, товарным знакам  и фирме, чего не было в тот период истории ни в одном иностранном законодательстве.  Факт принятия этого акта был бы свидетельством законодательной легализации отношений в сфере духовного производства. Кроме того, включение названных правовых институтов в Гражданское Уложение предопределяло гражданско-правовые методы правового регулирования отношений в данной сфере. И хотя в силу ряда  политических и исторических причин проект не стал законом, факт его создания положил начало традиции кодификации законодательства об интеллектуальной собственности в составе гражданско-правовой кодификации.

Параграф 2 «Новшества как объект гражданско-правового регулирования в советский период». На советский период российской истории пришлось более ясное понимание того, что наука является фактором экономического развития в виде системного взаимодействия «наука–производство». Соискатель выделяет три формы взаимосвязи науки и производства, присущие этому периоду: 1) плановые, прогнозные и программные документы, занимавшие наибольший удельный вес в ряду других форм; 2) связи, формализуемые с помощью различных видов договоров, которые в условиях существовавшей экономической системы не всегда достигали своих целей; 3) связи, формализуемые за счет создания различных организационно-структурных образований в виде внедренческих фирм, комплексных бригад, совместных лабораторий.

В указанный период было принято большое число нормативных актов, относящихся к области государственной технической политики, что позволяет говорить о формировании такой отрасли законодательства, как законодательство о научно-техническом прогрессе. Начиная с 1961 г. оно стало включаться в структуру гражданского законодательства. Это предполагало, что опорной точкой такого законодательства будет кодифицированный правовой акт, регулирующий имущественные отношения. Однако законодательство о научно-техническом прогрессе имело разобщенный характер из-за разнообразия правовых форм, в которые оно облекалось, и органов (главным образом, ведомственных), его  принимающих. Такое положение было обусловлено помимо раздробленности хозяйственного законодательства того времени, новизной отношений, включаемых в предмет правового регулирования.

С 1955 по 1962 гг. разрабатывались и принимались нормативные акты, регламентировавшие условия и содержание договорных обязательств в сфере научно-технического прогресса. Законодательное допущение новых договорных форм свидетельствовало о начале становления обязательственных отношений в оформлении различных этапов цикла «наука–производство». Однако при отсутствии договорной свободы, такие соглашения, как и большинство  других сделок между социалистическими организациями, могли заключаться только на основании обязательных для сторон плановых заданий. Поэтому такие виды хозяйственных связей считались договорными лишь условно, так как являлись формой конкретизации плановых заданий, средством, стимулирующим их выполнение путем возложения имущественной ответственности на стороны за неисполнение принятых ими обязательств и инструментом исполнения ошибок в планировании (С.Н. Братусь).

Параграф 3 «Отношения по внедрению как предмет  правового регулирования в доинновационную эпоху». Необходимость выделения данного параграфа в качестве самостоятельной структурной части исследования обусловлена современной фактической и юридической сложностью ситуации в сфере использования научно-технических достижений в общественной практике. Исследуя проблему внедрений, соискатель отмечает, что этот вопрос не относится к числу «вечных». В досоветский период из-за незначительного объема научно-технической деятельности и  отсутствия потребности в стабильном организационно-правовом механизме научно-производственного взаимодействия он не стоял столь остро, как впоследствии. Вплоть до послевоенного времени внедрение было частью вопроса поиска рациональных форм организации и управления научной деятельности, ее планирования. До 1940 г. в стране действовала система финансирования затрат на «внедрение» изобретений и выплату авторского вознаграждения. Существенно актуализировался вопрос внедрения в военное и послевоенное время. Но сообразно существовавшим тогда условиям большинство внедренческих мероприятий  осуществлялось с помощью чрезвычайных  мер.

После отмены довоенной системы финансирования затрат, связанных с использованием изобретения и включением затрат  на его использование в себестоимость продукции, возникли серьезные трудности как с поощрением авторов, так и с применением их изобретений в промышленности. В качестве самостоятельной проблемы внедрение вошло в экономическую и юридическую жизнь параллельно с научно-техническим прогрессом. Как отметил И.А. Зенин, «решить эти проблемы не удалось ни в ходе экономических преобразований 1965 и 1973 гг., ни в процессе попыток выработки так называемой "хозрасчетной системы" создания и внедрения новой техники»4.

Начиная с  60-х гг. в целях активизации процесса внедрения принимается ряд нормативных актов. Однако декларативность большинства их положений, административные методы внедрения и как следствие – оторванность процесса внедрения от гражданско-правовых средств, обусловливали низкую регулятивную престижность норм. Отсутствие практического спроса на научно-технические достижения в условиях командно-административной экономики явилось причиной того, что процесс внедрения рассматривался «как насильственное продвижение вперед в сопротивляющейся среде» (Г.А. Лахтин). Высказывались предложения о необходимости замены этого термина другим, более адекватным существующей экономической среде. Однако научно-технический прогресс сначала осуществлялся, затем ускорялся, а проблема внедрения лишь усугублялась, все больше обрастая лозунгами, декларациями, призывами: научно-технический потенциал рос быстрее экономического, но реальных стимулов к внедрению достижений научно-технического прогресса в условиях существовавшей экономической системы было немного.

Последующее развитие законодательства показало, что объективно «внедренческие отношения», при всей условности их выделения,  более тяготели к сфере гражданско-правового регулирования. В этом смысле значимой теоретической посылкой соискатель считает мнение В.А. Дозорцева, указавшего на то, что не следует стремиться создавать единую схему порядка применения на практике научно-технических новшеств, необходимо разработать правовой механизм для типичных ситуаций.

В связи с тем, что деятельность по внедрению – это деятельность экономическая, создать ее правовой механизм можно было с помощью норм гражданского законодательства. Но, как заметил А.Л. Маковский, законодательство, регулирующее эти отношения, было примитивным с точки зрения разнообразия использовавшихся им правовых форм и почти не содержало положений, общих для всех регулируемых им отношений.

В начале 90-х гг. термин «внедрение», так и не определенный законодателем и не получивший единого доктринального оформления, становится «тесным» для обозначения конечной цели в цепочке «наука–производство». В дополнение к нему предлагается ввести термин «распространение» (В.М. Ведяхин). С такого расщепления термина «внедрение» началось его постепенное вытеснение из законодательной и экономической лексики. Впоследствии, в ходе экономических исследований, категории терминологического ряда, опосредовавшие внедренческий процесс, изменяются более радикально. В итоге из лексического оборота исключаются термины «внедрение», «внедренческая деятельность»,  «ускорение научно-технического прогресса» и вводятся новые: «инновации»; «инновационная деятельность». Однако, как  показывает дальнейший анализ, законодательная недосказанность и доктринальная неопределенность таких юридических понятий, как «внедрение», «внедренческая деятельность» в значительной мере сопутствовали и заменившим их понятиям.

Глава третья «Современные законодательные подходы к регулированию инновационных процессов». Параграф 1 «Состояние системы правового обеспечения отношений в области инновационной деятельности». В советский период развития законодательства о нововведениях отношения по внедрению  не обрели  четких законодательных форм, и эта недоработка в нормативном регулировании таких отношений долгое время продолжала оставаться одной из законодательных проблем.  В немалой степени этому способствовала специфическая инновационная терминология,  которая активно  начала «вкрапляться» в язык отечественной юриспруденции в начале 80-х гг., без каких-либо оговорок о ее соотношении с устоявшимися в употреблении терминами «новшество», «разработка», «новая техника», «техническое усовершенствование», «внедрение», «внедренческая деятельность». Усилившееся же взаимодействие с международным сообществом  повлияло на то, что описание научной и производственной сферы постепенно  обрело «западный оттенок»,  вытеснив практически всю «внедренческую» терминологию. В итоге возникла ситуация, при которой регулирующий потенциал законодательства в области научно-технического прогресса ушел полностью на второй план, уступив место нормам организационного характера. Этим обусловлено столь многоуровневое законодательство в данной сфере:

1) документы программного  характера (указы, концепции,  программы, соглашения и др.), которые зачастую  носят расплывчатый характер, выступая, по сути, в роли «транспорта» для продвижения политических программ и деклараций по вопросам инновационной деятельности;

2) федеральные законы, в которые «вкраплена» инновационная терминология. В числе таких актов Налоговый кодекс РФ (ст. 67), Федеральный закон от 7 апреля 1999 г. № 70 «О статусе наукограда Российской Федерации»;

3) постановления и распоряжения, регламентирующие  функции органов исполнительной власти и государственного аппарата в части инновационной деятельности;

4) документы, предусматривающие порядок формирования инфраструктуры, виды, льготы и иные механизмы поддержки инноваций;

5) инструкции о порядке предоставления статистической отчетности и другие документы частного характера;

6) региональное законодательство.

За последние годы органы государственной власти субъектов Федерации ввели и продолжают  вводить в действие значительное число нормативных актов, в той или иной степени направленных на активизацию и развитие инновационной деятельности в своих регионах. Так, в период с 1997 г. по май 2007 г. было принято 37 законов, регулирующих инновационную деятельность в региональном масштабе. Катализатором этого процесса явился факт остановки процесса формирования инновационного законодательства на федеральном уровне, а потому процесс регионального нормотворчества по вопросам инновационной деятельности приобрел  активный характер. Однако предмет правового регулирования в большинстве  принятых актов оказался недостаточно ясен, не всегда учитывается законодательство смежных областей регулирования и федеральное законодательство в сфере оборота имущественных и неимущественных благ. Нередко имеет место  дублирование норм. Размежевания с нормами гражданско-правовой принадлежности, несмотря на то, что «действие настоящего закона распространяется на отношения, возникающие при осуществлении инновационной деятельности», не проводится. По-разному определяется в региональном законодательстве содержание основополагающих для инновационного законодательства понятий.

Давая общую характеристику законодательству в сфере инноваций, соискатель констатирует, что ведущаяся законодательная деятельность по вопросам инноваций характеризуется как бессистемная. Отсутствие научно обоснованных практических рекомендаций для исполнительной и законодательной власти дает тот эффект, который сегодня отчетливо виден:  инновационное законодательство развивается не только медленно и непоследовательно, но и без четкой концепции, вне определения методов правового регулирования, предмета регулирования и круга регулируемых отношений.

Параграф 2 «Соотношение законодательства об инновациях с другими частями системы права». Достаточно  остро стоит вопрос об  отраслевой принадлежности норм, посвященных инновационной деятельности. Для определения места этих норм в существующей системе права необходима концептуальная основа осмысления.  В ином случае есть риск создания автономного конгломерата норм об инновационной деятельности, не сочетающегося с существующими нормами бюджетного, гражданского, административного и иного законодательства.

Учитывая, что предпосылкой построения любой  правовой модели является  методологическая основа с точным определением соотношения  частных и публичных интересов, соискатель видит структурно-правовой механизм инновационной деятельности  в двух  взаимоувязанных между собой правовых блоках. Первый блок образуют нормы, имеющие цель обеспечить  организацию отношений в области инновационной деятельности, их функционирование и развитие в соответствии с потребностями участников такой деятельности. В силу того, что отношения, возникающие при осуществлении инновационной деятельности, «генетически» наиболее близки к гражданскому праву, входящему в федеральную систему правового регулирования, эти нормы по своей природе направлены на экономическое саморегулирование отношений непосредственных участников инновационной деятельности. Однако, поскольку «частное право не работает без отлаженного публичного права и, наоборот, а действие одной ветви должно подкрепляться действием другой» (В.Ф. Яковлев), второй блок представляют нормы государственного охранительного регулирования, в том числе,  направленные на стимулирование и поддержку этого вида деятельности, а также правила создания системы органов государственного управления инновационными процессами с  определением их компетенции. Этот блок норм объемный, но  в значительной степени не упорядочен. По мнению соискателя, причина тому – полный отрыв от норм гражданского законодательства и множественность уровней государственной власти, на которых формируется государственная инновационная политика.

               Параграф 3 «Зарубежный опыт правового регулирования отношений в сфере инноваций». Отработка нормативного обеспечения инновационной деятельности происходит во всем мире. Собственный законодательный опыт России в инновационной области применительно к условиям рыночной экономики пока достаточно ограничен, поэтому обращение к опыту зарубежных стран, которые сталкиваются с данной проблемой уже не одно десятилетие, вполне оправданно.

Мировым лидером в области инновационной деятельности традиционно являются США. В немалой степени этому способствовало эффективное законодательство об интеллектуальной собственности. К началу 80-х гг. США уже позиционировали себя в качестве страны с положительным сальдо в обороте интеллектуальной собственности5. Ссылаясь на положительный американский опыт, представители экономической науки предлагают идти по американскому пути. С одной стороны, это можно считать оправданным – успехи США по созданию крупнейшей и наиболее диверсифицированной национальной инновационной системы, реформы в системе интеллектуальной собственности, взаимоотношения с частным сектором в сфере научных исследований и трансфера технологий значительно повлияли на отношение к инновациям в Западной Европе. С другой стороны, практика США  наглядно показывает, что совершенное правовое обеспечение требует особого экономического, социального и технологического контекстов.

Историческим примером для многих стран, в том числе и для России, является законодательство Франции. В современной Франции инновационная активность стимулируется и поддерживается государством, а научные исследования и технологическое развитие признаются общенациональными приоритетами. В соответствии с Законом Франции от 15 июля 1982 г. № 82-610 «Об основных направлениях развития исследований и развития технологий» государственные научные исследования не просто «составляют дело государственной важности», а имеют своей целью «внедрение в практику результатов исследований» (ст. 14). Существующее и развивающееся законодательство в области инноваций направлено, главным образом, на содействие инновационной деятельности. 12 июля 1999 г. во Франции был принят Закон № 99-587 «Об инновациях и научных исследованиях»6. С учетом действующего в стране гражданского законодательства предмет этого закона не пересекается с ним, а лишь учитывает факт его существования.

Специальные законы об инновационной деятельности действуют и в странах ближнего зарубежья. Так, в Украине 4 июля 2002 г. был принят Закон № 40-IV «Об инновационной деятельности». Однако настоящим событием  инновационного правотворчества стал Хозяйственный кодекс Украины, вступивший в силу с 1 января 2004 г. Важен не только факт принятия кодифицированного хозяйственного законодательства, что исключает Украину из числа стран  с монистическим характером гражданского законодательства. Существенно и то, что в содержание Кодекса включена  глава 34, состоящая из восьми статей, посвященных регулированию отношений в сфере инновационной деятельности. Данное событие значимо и принципиально, поскольку появилось легальное законодательное подтверждение того, что сфера взаимодействия участников инновационной деятельности – это предмет регулирования экономического законодательства. Однако украинскому законодателю пока не удалось избежать противоречий между вновь принятыми нормами кодифицированного законодательства и вступившим в силу законом «Об инновационной деятельности». При проведении сравнительного анализа норм гл. 34 Кодекса «Правовое регулирование инновационной деятельности» и норм Закона «Об инновационной деятельности»  обнаруживается их несогласованность. Наиболее ярко противоречия проявились в области дефиниций. Так, указанный Закон определяет инновационную деятельность как «деятельность, направленную на использование и коммерциализацию результатов научных исследований и разработок и предопределяет выпуск на рынок новых конкурентоспособных товаров и услуг» (ст.1). В Хозяйственном же кодексе украинский законодатель значительно сужает понятие инновационной деятельности, понимая под ней  «деятельность участников хозяйственных отношений, которая осуществляется на основе реализации инвестиций с целью выполнения долгосрочных научно-технических программ с длительными сроками окупаемости расходов и внедрения новых научно-технических достижений в производство и другие сферы общественной жизни» (ст. 325). Наличие правовых коллизий и противоречий в сфере инновационного правотворчества отмечают и украинские ученые (С.Ф. Смеричевский, Д.Е. Высоцкий).

Что касается российского государства, то основная проблема, по мнению соискателя, состоит не в том, чтобы полнее заимствовать нормы в сфере регулирования инновационной деятельности других стран, а в том, чтобы с учетом существующей правовой системы в законодательстве нашли отражение объективные российские потребности в области инноваций: они заключается не в создании автономного правового механизма, а в адаптации «инновационных» отношений к действующему экономическому законодательству. Поэтому соискатель формулирует вывод о том, что при выборе правовой модели инновационной деятельности надлежит исходить из того, что не может быть отдельного (самостоятельного)  правового механизма, сконструированного для решения частных задач инновационной деятельности  как одного из видов экономической деятельности.

Глава четвертая «Сущность гражданско-правовой конструкции инновационной деятельности». Параграф 1 «Основные гражданско-правовые категории и понятия». Индикатором отсутствия доктринального задела в правовой науке по проблемам инновационной деятельности  является неопределенность понятийного аппарата, его ощутимо экономический оттенок, ибо исходная терминологическая база исследуемой тематики пребывает исключительно в «лоне» экономической науки, где предпринимаются многочисленные попытки дать определение понятиям «инновация» и «инновационная деятельность». Многовариантные дефиниции понятия «инновация» в этой области научных знаний обнаруживают сугубо филологический подход. Сущность же данного понятия с содержательной стороны раскрывается через функции, благодаря чему определяется место инноваций, их роль и назначение в экономической системе государства. В определениях преобладают специально-технические характеристики, отражающие область применения специальных (экономических) знаний.

В современной правовой науке не проводилось серьезных исследований относительно смыслового наполнения термина «инновация» с целью поиска гармонии между ним и существующей правовой терминологией. Между тем законодатель все же предпринял попытку юридической дефиниции этого термина. Впервые официальное юридическое определение термина «инновация» было дано в Концепции инновационной политики Российской Федерации на 1998-2000 гг.7

Согласно ее положениям инновация (нововведение) – «это конечный результат инновационной деятельности, получивший реализацию в виде нового или усовершенствованного продукта, реализуемого на рынке, нового или усовершенствованного технологического процесса, используемого в практической деятельности». Взяв за основу определение из  экономической науки, авторы Концепции не пошли по пути «отрыва» определений, существующих в экономической науке, однако не пошли и по пути «отрыва» инноваций от нововведений, используя скобочную конструкцию. Однако впоследствии вставная конструкция «нововведение» исчезла из законодательного оборота, уступив место инновациям.

Правила законодательной техники основаны на том, что основу любого нормативного акта составляют юридические понятия. Они служат фундаментом терминологии, и «именно в них сосредоточен интеллектуальный потенциал закона и его норм» (Ю.А. Тихомиров). Без поиска таких понятий не представляется возможным дать правовое определение термина «инновация», уточнить границы смыслового поля, в которых допустимо использование данного термина, применительно к правовому регулированию.

Соискатель уже обращал внимание на то, что исторически синонимом термина «инновация» был термин «нововведение», не вписавшийся в бизнес-терминологию рыночной экономики по той причине, что являлся атрибутом планово-административной экономики. Однако на нормативно-терминологическом уровне понятие «нововведение» не имело собственной юридической значимости и также являлось собирательным понятием. Его ближайшим родовым понятием в правовой доктрине был термин «результат интеллектуальной деятельности», а в нормативных актах различной юридической силы «нововведение» обозначало в большей степени  экономическую форму того или иного результата интеллектуальной деятельности. С учетом высокого удельного веса интеллектуального сегмента в инновационном продукте  инновация также выступает одной из экономических форм того или иного результата интеллектуальной деятельности. Смысл термина «инновация» в правовой теории соискатель определяет в виде родового понятия, объединяющего охраняемые и неохраняемые результаты интеллектуальной деятельности, возникающие вследствие создания новшеств, нововведений, новых технических решений, находящиеся на той стадии своего бытия, когда они выражены в объективной форме и способны удовлетворять общественные потребности на рынке товаров, работ, услуг.

В условиях неразвитых отношений собственности и ограниченной сферы действия гражданского законодательства описание экономических явлений в праве с помощью экономических категорий, таких как: внедрение, нововведение, внедренческая деятельность, внедренческие организации и т.д. можно было считать допустимым и отчасти оправданным. Современное право как идеальное образование, в основе которого лежат развитые отношения собственности, не может оперировать экономическими понятиями, ограничиваясь выявлением анализа фактических обстоятельств, относящихся к инновационной деятельности и ее составляющим. К тому же доктрина права, ориентированная на поиск идеальных юридических построений, уже давно овладела методикой выявления жизненного в идеальном праве через логический синтез фактического и идеального. Инновация, во всех ее дифференцированных экономической наукой плоскостях – категория не юридическая и, следовательно, она не может и не должна закрепляться в экономическом (гражданском) законодательстве. Как показало  исследование,  для этого нет и сложившихся стереотипов. Лишь отношение к благам, составляющим ее существо, защита этих благ и отношений, по поводу них возникающих, составляет существо понятия юридического.

Как утверждал В.А. Дозорцев, исследовавший проблемы систематизации законодательства о научно-техническом прогрессе, «основные категории, порожденные научно-технической революцией, естественно и свободно размещаются в рамках данных Основ (Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик 1961г. – М.В.) Легче всего объявить вновь возникшую категорию новой, вполне самостоятельной категорией особого «рода», не установив ее связи с уже существующими категориями»8. Опираясь на эту точку зрения, соискатель стремится увязать термин «инновация» с правовыми категориями «интеллектуальная собственность», «исключительные права», что объясняется необходимостью обобщить сходные по содержанию явления – «инновация» и «интеллектуальная собственность». Автономное использование специальной (экономической) терминологии в законодательном тексте даже в параллели с термином «нововведение» способно привести к немалому числу правовых ошибок. Во-первых, невозможно будет достигнуть полного совпадения словесной формулы с формулой сущностной из-за многовариантности понятия «инновации» в практической жизнедеятельности, не ставшего пока предметом исследования в юридической науке. Во-вторых, достаточно затруднительно определить на абстрактном правовом уровне термин «инновация», который в равной степени был бы универсален для всех отраслей экономики, в том числе и тех, которые не являются рыночными. В-третьих, необходимость встраивания норм об инновационной деятельности в существующее правовое поле не позволит «вписать» в него самостоятельное значение термина «инновация» без противоречий. Любые попытки дать юридическое определение этого термина приведут к включению в его содержание разнообразных неправовых явлений, что сделает данное понятие  бесполезным для правового регулирования.

Параграф 2 «Инновационные» отношения в системе отношений, урегулированных гражданским правом». Российская модель инновационного стереотипа предполагает наличие развитого национального экономического законодательства. В России это законодательство представлено Гражданским кодексом в четырех частях и иными актами, входящими в систему гражданского законодательства. В ГК РФ определены принципиальные моменты в гражданско-правовом регулировании по поводу охраняемых результатов интеллектуальной деятельности: гражданско-правовая принадлежность данных отношений (ст. 2); основания возникновения и порядок осуществления прав (ст. 8, 9, 10); вид объекта (ст. 128); понятие объекта (ст. 1225, 1226), а также виды обязательств, допускаемых к возникновению с участием этих объектов. Это показатель того, что нормы права интеллектуальной собственности регулируют отношения, связанные не только с созданием результатов интеллектуальной деятельности, но с их использованием и эксплуатацией.

Проблема отношений в инновационной тематике – одна из ключевых. От подхода к ней зависит обоснованное решение вопроса о том, требуется ли создание специальных юридических конструкций для регулирования отношений, возникающих в процессе инновационной деятельности, либо имеющиеся готовые правовые механизмы уже включают в предмет своего регулирования такие отношения. Необходимость однозначного решения поставленного вопроса  связана еще и с тем, что нарождающийся законодательный массив об инновационной деятельности выглядит как самостоятельный правовой блок, практически не связанный с уже существующими и вполне устоявшимся в системе права образованиями.

Однородность имущественных отношений, регулируемых гражданским правом, не исключает различий внутри этого единства, определяемых отличиями в характере самих отношений. При перемещении  устоявшихся экономических категорий, характеризующих инновационный процесс, в правовую плоскость (с учетом того, что в реальном процессе многие стадии пересекаются и сосуществуют одновременно), можно выделить несколько видов правовых отношений, требующих правового оформления. Эта множественность предопределяется тем, что отдельные виды отношений, входящих в сферу инновационной деятельности, обладают характерными чертами самостоятельного явления. Поэтому точнее говорить о совокупности  нескольких самостоятельных отношений, возникающих: а) в процессе создания нового знания, в частности, научного результата и его востребованности; б) при оформлении интеллектуального продукта в материально-вещественный результат; в) при передаче прав на интеллектуальный результат. Попадая в сферу правового регулирования, эти отношения становятся гражданско-правовыми и могут быть определены как волевые, урегулированные нормами права, находящиеся под охраной государства, и возникающие в сфере удовлетворения потребностей в различных имущественных благах,  работах, услугах. Таким образом, общественные отношения, возникающие в сфере инновационной деятельности, представляют собой разновидность имущественных отношений, уже подвергнутых регулированию нормами действующего гражданского законодательства. Их соотношение можно определить как соотношение видового понятия к родовому, где родовое – отношения имущественные, а видовое – инновационные. Тем и другим присущи общие черты: они являются имущественно-стоимостными, их субъекты обладают качеством имущественной обособленности и участвуют в отношениях на началах равенства. Эти отношения могут возникнуть в целях выполнения работ, оказания услуг, передачи имущества, в том числе и имущественного права.

Сущностные родовые и видовые черты инновационных отношений как разновидности имущественных предопределяют характер юридических норм, под действие которых они подпадают, а главное, в относительно «чистом» виде выявляют методы правового воздействия. Нормы ГК РФ не создают каких-либо препятствий для учета специфики инновационных отношений, поскольку рассчитаны на регулирование абстрактных имущественных отношений во всех сферах экономики и содержат единые унифицированные правила оборота любого имущества, если иное не установлено законом. Поэтому для регулирования отношений  в области инновационной деятельности не требуется особой правовой ткани – они должны базироваться на методологии экономического законодательства, имеющего собственный понятийный аппарат, в абстрактном виде отражающий те общие черты, которые присущи группе однородных отношений в сфере экономики.  Введение в обиход терминологически несогласованных с его нормами понятий, уяснение смысла и правовой природы которых затруднительно, породит неизбежные сложности.

С учетом сказанного, при употреблении словосочетания «инновационные отношения» соискатель делает оговорку о том,  что в контексте существующего в России экономического законодательства это категория  условная и собирательная, не относящаяся к  самостоятельной правовой реальности. Условиями принадлежности исследуемых отношений к предмету гражданско-правового регулирования являются юридическая цель их установления, равенство участников,  свобода и диспозитивность. Наличие этих признаков у инновационных отношений позволяет легализовать их среди тех, которые являются общепризнанными в сфере гражданско-правового регулирования.

Параграф 3 «Гражданско-правовой статус лиц, участвующих в инновационной деятельности». Вопрос о юридической личности участника любой экономической деятельности, в том числе и инновационной, неотделим от учения о юридической личности в гражданском праве. Специфическая роль норм этой отрасли права предопределяет известный уровень абстрактности в установлении статуса участников любой экономической деятельности. В правовой плоскости участниками отношений могут быть как индивиды (физические лица), так и искусственно формируемые конструкции (юридические лица и публичные образования), создание которых обеспечивается экономическими и политическими реалиями общественной жизни. Вслед за ГК РФ в проекте федерального закона «Об инновационной деятельности и государственной инновационной политике» (ст. 4) в качестве субъектов инновационной деятельности были указаны как российские юридические и физические лица, так и иностранные граждане и организации. Однако состав участников инновационной деятельности на практике значительно шире и характеризуется внутренней неоднородностью: в экономической литературе он представлен более объемно. В этой отрасли научных знаний не столь значимыми являются правовой статус лиц, причастных к инновационной деятельности, и их организационно-правовая форма. Опираясь на нормы ГК РФ, соискатель утверждает, что подобная дробность, оправданная в экономической науке, не исключает их восприятия в целях правового регулирования  через  общее – субъект права и особенное – субъект гражданского права.

Кроме юридических, физических лиц и публично-правовых образований, в  числе участников инновационной деятельности принято выделять различные «организационно-правовые структуры нетрадиционного толка» (В.А. Рассудовский). В их числе различные виды территорий инновационного развития, небезосновательно считающиеся сегодня центрами инновационной активности, определение которым дано в экономической литературе. Специальное правовое  «обрамление» таких территорий практически отсутствует, что, однако, не является случайностью. Организационно-правовые формы данной группы участников инновационной деятельности зачастую «привязаны» к базовому научно-производственному комплексу, который и становится «ядром» территории инновационного развития. Это может быть вуз, отраслевой или академический институт, для закрытых административно-территориальных образований и наукоградов – предприятия и исследовательские институты.

Анализ мировой практики свидетельствует о том, что существует множество модификаций инновационных территорий. Принципиально новыми из них, обеспечивающими интеграцию научной и производственной сфер, являются научно-технологические парки. В России концепция технопарков не относится к числу теоретически проработанных, сами технопарки находятся в стадии становления, развития и экономического эксперимента. Вопрос о правовом обеспечении деятельности таких форм инновационной активности ставился с 60-х гг. прошлого столетия, но долгое время их место и роль в системе научного обслуживания на законодательном уровне с необходимой точностью не были определены. Начало было положено в 2006 г. с принятием государственной  программы  «Создание в Российской Федерации технопарков в сфере высоких технологий». В соответствии с ней технопарки объединяют юридических лиц коммерческого и некоммерческого вида: предприятия высокотехнологичных отраслей экономики; научные организации; учебные заведения, обеспечивающие научный и кадровый потенциал таких предприятий, а также иные предприятия и организации, деятельность которых технологически связана с организациями указанных отраслей или направлена на их обслуживание.

В ряду структур «нетрадиционного толка» – наукограды как территории инновационного развития.  В научно-литературном обиходе понятие «наукоград» используется более широко, собирательно, чаще как фразеологизм для обозначения территорий с высокой концентрацией научного потенциала. В этом смысле наукограды – города науки, технополисы –  отдельные города, микрорайоны крупных городов, иные  поселения. Сегодня в России насчитывается около 70 наукоградов. Юридическое оформление статуса наукограда произошло с принятием Федерального закона от 7 апреля 1999 г. «О статусе наукограда» и постановления Правительства РФ от 22 сентября 1999 г. «Об утверждении критериев присвоения муниципальным образованиям статуса наукограда и прекращения такого статуса». Суть законодательных установлений этих актов – в системной организации жизни и профессиональной деятельности людей, работающих и проживающих на указанных территориях, при использовании не административных, а экономических рычагов. В юридическом значении только семь муниципальных образований в России имеют правовой статус наукограда.

Параграф 4 «Государство как участник отношений в сфере инновационной деятельности». Исторически эволюция инновационной среды связывалась в основном с деятельностью государства. Для современного российского законодательства, трансформирующегося в рыночное, определение роли государства в экономических процессах объективно связано с определенными колебаниями в правовых подходах. Сегодня основное назначение государства в сфере экономики видится в установлении основ ее функционирования,  в создании и поддержании условий для эффективной деятельности всех связанных с рынком институтов.

В соответствии с гражданским законодательством государство  наделено правоспособностью, объем которой позволяет обладать имуществом на праве собственности. Права российского государства как собственника – новая проблема, которая ранее не была известна ни практике, ни законодательству. Свое отражение она  нашла  в институте интеллектуальной собственности применительно к проблеме распределения прав на результаты такой деятельности, финансируемой за счет бюджета.  В «дорыночную» эпоху этой проблемы не существовало – права на результаты интеллектуальной деятельности, по определению, принадлежали государству, что в качестве общего правила было отражено в законодательстве, и  вопрос соответственно не представлял теоретического интереса. В то время как в зарубежных странах на протяжении ряда лет внимание исследователей было приковано к решению указанной проблемы. Сегодня вопрос о том, кому принадлежат права на результаты публично финансируемых исследований, в большинстве зарубежных стран уже не является столь острым. Наиболее активно обсуждается проблема капитализации (оборота) этих результатов.  В России злободневными являются  оба аспекта проблемы. Разброс мнений, связанных с распределением прав на интеллектуальные продукты, в значительной степени полярен.

Дискуссия о том, кто должен быть обладателем прав на результаты научно-технической деятельности, финансируемой за счет бюджетных средств, несмотря на отсутствие приемлемой теоретической концепции, привела к удовлетворительному решению вопроса на уровне подзаконного акта в виде утвержденного постановлением Правительства РФ от 17 ноября 2005 г. Положения о закреплении и передаче хозяйствующим субъектам прав на результаты научно-технической деятельности, полученные за счет средств  федерального бюджета. Отныне государственные заказчики – в лице соответствующих органов исполнительной власти – при заключении государственного контракта на выполнение научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ обязаны включать в них условие о порядке закрепления прав на результаты научно-исследовательской деятельности.

Закрепление прав на такие результаты за государством как таковым возможно только в строго определенных случаях, что явилось свидетельством отказа государства от фискального подхода в правовом регулировании данной области. А поскольку признание за государством этих прав ставит задачу, связанную с их реализацией, то Положением установлено, что предоставление хозяйствующим субъектам принадлежащих Российской Федерации прав на результаты научно-технической деятельности осуществляется на возмездных началах на конкурсной основе. При этом исполнитель, в процессе деятельности которого получены результаты, имеет при прочих равных условиях преимущество перед третьими лицами. Данная форма участия государства характеризует его как субъекта гражданско-правовых отношений (ст.ст. 124, 125 ГК РФ). Однако соискатель полагает, что  игнорирование публично-правового аспекта может негативно сказаться на полноте решения вопроса об участии государства в инновационной деятельности. Это тем более существенно, так как правовая обеспеченность участников инновационной деятельности предполагает наличие эффективного юридического инструментария, оформляющего отношения ее субъектов  не только с другими экономически обособленными участниками рынка, в основе поведения которых лежит законодательно предписанная диспозитивная модель поведения, но и с органами власти, в компетенцию которых входят действия в отношении участников инновационной деятельности по разрешению, содействию, ресурсообеспечению и контролю (субординационные властеотношения).  В этой группе отношений государство выступает уже как суверен, носитель властных полномочий. Именно поэтому  во всех экономических исследованиях правовая среда инновационной деятельности увязывается с наличием или отсутствием норм, предусматривающих мероприятия по государственной поддержке.

Содействие инновационной деятельности – часть правовой политики государства. Государство заинтересовано в нововведениях и их реализации в материальную сферу, а потому презюмируется, что, оказывая инновационной деятельности поддержку, оно ожидает от функционирования этого института и социального эффекта. Пока структура государственной поддержки в России как целостная система с эффективным механизмом реализации принимаемых решений еще полностью не сформирована.

Проблемы формирования государственной политики в области инновационной деятельности достаточно широко освещены в научной литературе. Вместе с тем анализ публикаций по данной проблематике приводит к выводу, что в настоящее время недостаточно разработана теоретическая и особенно методическая база процессов формирования и управления инновационной стратегией в условиях складывающихся рыночных отношений. Свидетельство тому – допущение определенного субъективизма в подходах к формированию процедуры разработки стратегии, к постановке и решению задач инновационной политики, смешение «горизонтальных» и «вертикальных» отношений в сфере инновационного регулирования, а нередко и нарушение компетенции в принятии норм по инновационной политике.

Глава пятая «Институт интеллектуальной собственности в условиях инновационно-ориентированной экономики». Параграф 1 «Система прав на результаты интеллектуальной деятельности». Российская история правового регулирования отношений, связанных с интеллектуальной собственностью, более краткая по сравнению с историей правового регулирования иных видов общественных отношений. Согласно новому блоку гражданско-правовых норм интеллектуальная собственность – это результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации юридических лиц, товаров, работ, услуг и предприятий, которым предоставляется правовая охрана (ст. 1225 ГК РФ). Однако к четкому правовому решению относительно отраслевой принадлежности норм об интеллектуальной собственности, легальной дефиниции этого явления и его правового режима российский законодатель пришел не сразу. Отчасти это обусловлено длительностью формирования интеллектуальных запасов за счет бюджетных ассигнований и унаследованным от законодательства СССР отставанием в развитии правил введения в оборот объектов интеллектуальной собственности. Принятые в начале 90-х гг. прошлого столетия законы, действовавшие в сфере интеллектуальной собственности, определяли, кому принадлежат права на создаваемые результаты, и не предусматривали регулирования важнейшей части отношений «интеллектуальной собственности» – договоров об использовании ее объектов. Фактически это означало, что имущественный оборот таких объектов не был урегулирован. В то же время, как отмечено в Докладе Всемирного банка, выяснение прав собственности  на интеллектуальный продукт является необходимым, но недостаточным условием. Наличие четких прав собственности – лишь средство достижения цели. Конечная цель состоит не в выяснении прав собственности как таковых, а в создании действенной системы вовлечения промышленных инноваций и технологий в хозяйственный оборот на основе эффективной передачи и распространения интеллектуальной собственности «от лаборатории до рынка»9.

Проведенное исследование позволяет сделать вывод, что права на результаты интеллектуальной деятельности образуют сложную систему, включающую несколько институциональных уровней, формирование которых обусловливается спецификой общественных отношений в сфере интеллектуальной деятельности, а также  естественными  свойствами  продуктов творческого труда. Многообразие прав, устанавливаемых по поводу результатов интеллектуальной деятельности, означает, что участники отношений, связанных с их созданием и использованием, обладают значительным объемом возможностей по реализации своих самых  разнообразных интересов.

Появление законодательной категории «исключительные права» – не только признание необоснованности отождествления нематериального объекта (идеи, образа) с его материальным носителем, но и возможность законодательного оформления особого гражданско-правового режима, связанного с этой категорией.

Параграф 2 «Гражданско-правовой оборот прав на результаты интеллектуальной деятельности: проблемы теории». Практически во всех трудах ученых в области экономической науки в качестве завершающей стадии инновационного  цикла называется стадия распространения инноваций.

Проблема эффективности использования интеллектуального капитала в виде позитивных знаний и опыта во всем их многообразии форм не нова. Существуя прежде в «облике» внедрения, в современной интерпретации она трансформировалась в проблему коммерциализации. Акцент на коммерциализации предполагает наличие соответствующего правового режима. За последние годы принято немало целевых документов, в  которых особое внимание обращено на повышение эффективности использования объектов интеллектуальной собственности в хозяйственном обороте. Однако обилие норм, направленных на «вовлечение», не стало полноценной юридической гарантией этого процесса. На сегодняшний день нельзя признать, что национальный рынок интеллектуальной продукции эффективно функционирует. Анализ проблемы в экономической науке показал, что в данной области в абсолютном большинстве предлагаются организационные модели менеджмента, обеспечивающие реализацию механизма взаимосвязи научных подразделений и хозяйствующих субъектов. Успехи здесь немалые, но они относятся не к области оборота новшеств как таковых, а к области менеджмента.

               В литературе под коммерциализацией обычно понимается процесс введения новшества на рынок, получение прибыли за счет перемещения технологии от ее разработчика или владельца к новому владельцу или пользователю в процессе выведения ее на рынок;  технологический обмен; диффузия инноваций; их трансфер. При этом неизменно подчеркивается связь указанных процессов с рыночным механизмом. По мнению соискателя,  легальным и унифицированным термином, опосредующим эти действия  в области правового регулирования, является термин «оборот». В современном гражданском законодательстве он  используется неоднократно (ст.ст. 5, 129; п. 3 ст. 209, ст. 357; п. 1 ст. 401 ГК РФ). Данный термин фигурирует и в федеральных законах, и в отдельных актах подзаконного уровня. Несмотря на длительный «отрыв» от гражданско-правовых норм, он «прижился» и в некоторых законах, относящихся к сфере интеллектуальной собственности.

Понятие гражданского оборота раскрыл А.В. Дозорцев, указав, что это совокупность имущественных отношений, регулируемых советским гражданским правом. Наиболее широкое определение гражданского оборота дал С.С. Алексеев, указав, что  эта категория употребляется для обозначения сферы действия гражданского права, а потому попытка выявить особое, самостоятельное содержание указанной категории вряд ли оправданна10.

Проблема оборота результатов интеллектуальной деятельности тесно связана с общими вопросами гражданско-правового оборота. Исходя из понимания гражданского оборота как  сферы действия гражданского права, можно определить  объем правомочий термина  «оборот»  применительно к охраняемым результатам интеллектуальной деятельности, соотнеся его с понятием «вовлечение результатов интеллектуальной деятельности в гражданский оборот». В результате соискатель формулирует вывод о том, что оборот исключительных прав является частью гражданского оборота. Юридическими фактами, обусловливающими динамику этих объектов, являются гражданско-правовые сделки и договоры, поименованные в источниках гражданского законодательства и иных актах, содержащих нормы гражданского права. Нормы обновленного гражданского  законодательства, включенные в четвертую часть ГК РФ, «погашают» большое число доктринальных споров относительно характера исключительных прав, снимая сомнения в их оборотоспособности, «давая новый импульс для современной научной доктрины исследовать отношения по введению исключительных прав в гражданский оборот в рамках обязательственных правоотношений11. Во-первых, ст. 128 ГК РФ квалифицирует эти права как самостоятельный объект гражданских прав, которым в соответствии со ст. 129 ГК РФ присуще свойство оборотоспособности. Во-вторых, законодательная кодификация норм об интеллектуальной собственности (четвертая часть ГК РФ) легализовала правомочие распоряжения исключительным правом и детализировала порядок его осуществления (п. 1. ст. 1233 ГК РФ). В связи с этим можно утверждать, что идея отчуждаемости исключительных прав, последовательно и длительно отстаиваемая наиболее последовательным адептом в области интеллектуальной собственности профессором В.А. Дозорцевым, воплощена в нормах действующего российского законодательства.

Все эти  процессы вполне закономерны и с точки зрения многообразия объектов гражданско-правового оборота, переставшего строиться по вещно-монистическому признаку, и с точки зрения назначения этого вида прав, возникающих в отношении охраняемых результатов интеллектуальной деятельности, которые в большей степени предназначены не для потребления создателями, а для извлечения их полезных свойств широким кругом потребителей. Для объектов промышленной собственности это вытекает из их назначения, чье необходимое качество промышленной применимости означает возможность их массового воспроизведения и использования.

Параграф 3 «Договоры, направленные на отчуждение исключительных прав». Условием оборота исключительных прав является наличие в их отношении соответствующего правового режима. Суть его заключается в том, что законодатель, с одной стороны, определяет условия принадлежности прав субъектам, а с другой – предоставляет возможность ими распоряжаться. В силу этого правовой механизм реализации исключительных прав обретает классические черты: на первом этапе в рамках абсолютного правоотношения возникает и легализуется право лица (физического, юридического, публично-правового образования) в отношении созданного им нематериального объекта. На втором этапе происходит дальнейшее «движение» этого права через относительное правоотношение, которое направлено на передачу нематериального объекта. Именно на этой стадии названные объекты, будучи имуществом, вовлекаются в товарный (имущественный) оборот, где и выявляется их реальная экономическая ценность. Иными словами, речь идет о правомочии распоряжения, реализуемом через соответствующие действия. При развитой регламентации общественных отношений нормами позитивного права средством достижения этой цели является механизм обязательственных отношений, с помощью которого у широкого круга лиц появляется легальная возможность использовать результаты интеллектуальной деятельности.  Основными юридическими фактами  в структуре данного подвида  гражданского оборота  являются правомерные действия в виде юридических актов, совершение которых влечет возникновение обязательственных правоотношений, «отношений динамики товарного хозяйства» (Е.А. Суханов) – переход благ от одних обладателей к другим. Это и есть этап коммерциализации интеллектуальных продуктов, к числу характерных черт которого относится оперирование исключительными правами как экономической категорией.

Самой распространенной разновидностью актов распоряжения  являются сделки как двухстороннего, так и многостороннего характера – договоры, в современных  правовых условиях  рассматриваемые  в качестве «идеальной формы активности участников гражданского оборота» (М.И. Брагинский, В.В. Витрянский). Договор  как результат взаимного согласования воли сторон позволяет обеспечить максимальный учет интересов и обладателей благ, и их приобретателей, выступая «типичным средством децентрализованного регулирования в условиях равенства и взаимной неподчиненности субъектов – участников гражданского оборота» (Б.Б. Черепахин).

Анализ соответствующих законодательных положений и норм части четвертой ГК РФ позволяет выделить следующие разновидности договоров, в структуре предмета которых фигурируют те или иные виды прав на результаты интеллектуальной деятельности: договоры залога, купли-продажи и аренды предприятия, доверительного управления имуществом, коммерческой концессии, простого товарищества, лицензионный договор, договоры об отчуждении исключительного права и об отчуждении патента на изобретение на основе публичного предложения автора. В то же время соискатель не исключает возможности передачи имущественных прав как разновидности прав интеллектуальных путем использования непоименованных договорных конструкций. Это можно объяснить тем, что  применение  устоявшихся договорных форм позволяет ускорить процесс оформления отношений, избежать возможных пробелов в их регулировании и адекватно отразить интересы сторон.

В заключении работы соискатель излагает основные выводы, к которым пришел в процессе проведенного исследования.

Основные положения диссертационного исследования опубликованы в научных работах  общим объемом  44, 5 п.л., в том числе: в двух монографиях (22,5 п.л.); в одном учебном пособии (6 п.л.); в 20 статьях научных изданий, рекомендованных перечнем ВАК (9,6 п.л.); в иных изданиях (6, 4 п.л.); две работы выполнены в соавторстве (соавторство не разделено).

  1. Монографии
  1. Инновационное законодательство России. – М.: Аспект Пресс, 2005. 10,5 п.л.
  2. Правовое регулирование инновационной деятельности: проблемы теории. – М.: Аспект Пресс, 2007. 12 п.л.
  1. Учебные пособия
  1. Гражданское право. Часть первая: Учебное пособие для студентов вузов (допущено Министерством образования и науки РФ в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений, обучающихся по специальности 030501 - Юриспруденция). – М.: Аспект Пресс, 2005. 6 п.л. (общий объем 12 п.л., в соавторстве с Е.Г. Комиссаровой).
  1. Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, входящих в перечень ВАК
  1. Инновационные процессы в Уральском федеральном округе: угрозы, возможности и перспективы развития // Инновации. – 2003. - № 8. 0,2 п.л. (в соавторстве с А.И. Татаркиным, А.Ф. Суховей).
  2. Проблемы методологического и законодательного обеспечения развития территорий с высокой концентрацией научно-технического и промышленного потенциала // Инновации. – 2003. - № 9. 0,5 п.л.
  3. О проблемах законодательного обеспечения научной и научно-технической деятельности // Инновации. – 2004. - № 10. 0,6 п.л.
  4. Образовательная услуга: проблемы качества // Высшее образование сегодня. – 2004. - № 12. 0,3 п.л.
  5. Инновационное законодательство и гражданское право: проблемы соотношения  // Журнал российского права. – 2005. -  № 1. 0,4 п.л.
  6. К вопросу об имущественном статусе РАН // Вестник Российской академии наук. – 2005. - № 4. 0,5 п.л.
  7. О месте инноваций в образовании // Высшее образование сегодня. – 2005. -  № 5. 0,5 п.л.
  8. Каким быть инновационному законодательству (постановка проблемы) // Законодательство и экономика. – 2005. - № 7. 0,5 п.л.
  9. Гражданская правосубъектность Российской Академии наук // Государство и право. – 2005. - № 7. 0,4 п.л.
  10. Правовой аспект инноваций: от настоящего к прошлому // Закон – 2005. - № 7. 0,6 п.л.
  11. Об организационно-правовой форме РАН // Право и государство: теория и практика. – 2005. - № 7. 0,5 п.л.
  12. Российское инновационное законодательство: проблемы и перспективы // Законодательство. – 2005. - № 10. 0,5 п.л.
  13. Правовая сущность термина «инновации» // Инновации. – 2006. - № 1. 0,6 п.л.
  14. Инновации и предпринимательство: соотношение понятий  // Закон. – 2006. - № 4. 0,4 п.л.
  15. Правовой инновационный опыт регионов // Журнал российского права. – 2006. - № 5. 0,6 п.л.
  16. Инновационное законодательство – комплексная отрасль законодательства // Современное право. – 2006. - № 7. 0,4 п.л.
  17. Институт интеллектуальной собственности в условиях инновационно-ориентированной экономики // Интеллектуальная собственность. Промышленная собственность. – 2006. - № 9. 0,6 п.л.
  18. Концепция «исключительных прав» в гражданском праве // Журнал  российского права. – 2007. - № 6. 0,5 п.л.
  19. О роли права в освоении теории инноваций или нормативно-правовой ракурс инновационной тематики // Интеллектуальная собственность. Промышленная собственность. – 2007. - № 6. 0,5 п.л.
  20. Проблема «внедрения» в правовом ракурсе // Право и образование. – 2007. - № 6. 0,5 п.л.
  1. Научные статьи, опубликованные в других печатных изданиях
  1. Правовое регулирование инновационной деятельности // Екатеринбург: Институт экономики УрО РАН, 2004. 0,1 п.л. (в соавторстве с А.Ф. Суховей).
  2. Правовое обеспечение инновационной деятельности (научный доклад) // Институт экономики УрО РАН, 2004. 1 п.л. (в соавторстве с Е.Г. Комиссаровой и А.Ф. Суховей).
  3. Правовая природа государственного контракта на поставку товаров для государственных нужд // Юридические и психологические науки. Сборник научных трудов ИГУМО. — М.: Логос, 2005. 0,4 п.л.
  4. Правовой статус Российской академии наук // Сборник научных трудов ИГУМО. Вып. 5. — М.: РИПО ИГУМО, 2005. 0,9 п.л.
  5. Об инновациях и инновационной деятельности и о роли права в освоении теории инноваций  // Сборник научных трудов ИГУМО. Вып. 8. — М.: РИПО ИГУМО, 2007. 0,6 п.л.
  1. Тезисы и доклады, опубликованные в сборниках

научно-практических конференций

  1. Место норм инновационного законодательства в системе права и законодательства // Материалы межрегиональной конференции молодых ученых «Проблемы современной цивилистической науки». — Тюмень, 2004. 0,3п.л.
  2. Проблемы правового обеспечения инновационной деятельности в России  // Третья окружная инновационная конференция «Региональные аспекты научно-технической политики: от фундаментальных исследований до реализации инноваций». — Екатеринбург, 2004. 0,2 п.л.
  3. Правовые границы инновационной активности субъектов образовательных отношений // Материалы 3-й Всероссийской научно-практической конференции «Правовые границы инновационной активности субъектов образовательных отношений». Часть 6. — Челябинск: Образование, 2004. 0,2 п.л.
  4. О проблемах российского инновационного законодательства // Тезисы докладов межвузовской научно-практической конференции «Совершенствование управления хозяйственно-финансовой деятельностью предприятия». — М.: РИПО ИГУМО, 2004. 0,3 п.л.
  5. Инновационное законодательство и его предмет // Материалы Всероссийской (с международным участием) конференции. — Пермь, 2004. 0,4п.л.
  6. Экономика знаний – правовой аспект // Сборник трудов IX международного симпозиума «Новые технологии в образовании, науке и экономике». – о.Тенерифе (Испания), 2005. 0,3 п.л.
  7. Региональное инновационное законодательство // Материалы научной межвузовской конференции  «Инновации как основа ускоренного развития экономики России». — М.: РИПО ИГУМО, 2006. 0,6 п.л.
  8. Инновации и предпринимательство // Сборник докладов научно-практической межвузовской конференции «Предпринимательская деятельность: состояние и перспективы развития в Российской Федерации», — М.: РИПО ИГУМО, 2006. 0,6 п.л.
  9. Роль государства в инновационных процессах // Сборник научных трудов  XII Международного симпозиума «Новые технологии в образовании, науке и экономике». – Шарджа (ОАЭ), 2006. 0,3 п.л.
  10.   Развитие патентного права // Сборник трудов ХV Международного симпозиума «Новые технологии в образовании, науке и экономике». – Ираклион (Греция), 2006. 1 п.л.
  11. О роли права в освоении теории инноваций // Сборник трудов ХVI Международного симпозиума «Новые технологии в образовании, науке и экономике». – о. Тенерифе (Испания), 2007. 0,2 п.л.

1 См.: Федеральный закон  от 18 декабря 2006 г. «О введении в действие  части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» // Российская газета. 2006. 22 дек.

2 См.: Рассудовский В.А. Проблемы правового регулирования инновационной деятельности в условиях рыночной экономики // Государство и право. 1994. № 3; Он же. Интеллектуальная собственность и инновационное предпринимательство // Российская юстиция. 1994. № 12; Он же. Правовое регулирование инновационной деятельности // Правовое регулирование предпринимательской деятельности. М., 1995. С. 41; Бублик В.А. Правовое регулирование инновационной деятельности: современное состояние и перспективы развития // Тезисы окружной инновационной конференции «Региональные аспекты научно-технической политики: от фундаментальных исследований до реализации инноваций». Екатеринбург, 2004.

3 Азимов Ч.Н. Договорные отношения в области научно-технического прогресса. Харьков, 1981. С. 37. См. также: Минц Б.И. Правовое обеспечение научно-технических разработок. Свердловск, 1989. С. 9.

4 Зенин И.А. Перестройка механизма использования изобретений // Вопросы изобретательства. 1989. № 2. С. 5.

5 См.: Бентли Л., Шерман Б. Право интеллектуальной собственности: Авторское право / Пер. с англ. В.Л. Вольфсона. СПб., 2004.

6 Закон № 99-587 опубликован 13 июля 1999 г. в «Journal Officiel» (Франция). См.: Коммерциализация результатов научно-технической  деятельности: европейский опыт, возможные уроки для России.  Приложение 2.1. М., 2006.

7 СЗ РФ. 1998. № 32. Ст. 3886.

8 Дозорцев В.А. Законодательство и научно-технический прогресс.  М., 1978. С. 167.

9 См.: Формирование общества, основанного на знаниях. Новые задачи высшей школы: Доклад Всемирного банка. М., 2003. С. 7.

10 См.: Алексеев С.С. Предмет советского гражданского права и метод гражданско-правового регулирования // Ученые труды  Свердловского юридического института. Т. 1. Свердловск, 1959. С. 30.

11 Рузакова О.А. Система договоров о создании результатов интеллектуальной деятельности и распоряжения исключительными правами: Автореф. дис. докт. юрид. наук. М., 2006.







© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.