WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

Арсанукаева Малика Султановна

ГОСУДАРСТВЕННО-ПРАВОВАЯ ПОЛИТИКА РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ В ЧЕЧНЕ И ИНГУШЕТИИ (XIX — НАЧАЛО XX ВВ.)

12.00.01 — теория и история права и государства;

история учений о праве и государстве

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

доктора юридических наук

Москва — 2010

Диссертация выполнена на кафедре истории государства и права Московской государственной юридической академии имени О.Е. Кутафина

Научный консультант  доктор юридических наук, профессор        Исаев Игорь Андреевич

Официальные оппоненты: доктор юридических наук, профессор

Мисроков Замир Хасанович

  доктор юридических наук, профессор

  Свечникова Лариса Геннадьевна

  доктор юридических наук, профессор

  Халифаева Анжела Курбановна

       

Ведущая организация         Российская таможенная академия

Защита состоится 27 октября 2010 года в 12.00 на заседании диссертационного совета Д 212.123.02 при Московской государственной юридической академии имени О.Е. Кутафина, Москва, 123995, ул. Садовая Кудринская, д. 9, зал диссертационного совета.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московской государственной юридической академии имени О.Е. Кутафина.

Автореферат разослан____________________2010 г.

Учёный секретарь диссертационного

совета, заслуженный деятель науки

Российской Федерации,

доктор юридических наук,

профессор                                                                                Н.А. Михалева

Общая характеристика работы

Актуальность темы исследования. В условиях кардинальных перемен, переживаемых на современном этапе российским обществом и государством, особое значение приобретает выявление эффективных путей оптимизации политики в экономической, политической и социальной сферах. Поступательное развитие, безопасность и целостность любого многонационального и многоконфессионального государства требуют учета истории государственно-правового строительства в отдельных регионах, верований, традиций и обычаев населяющих его народов.

Актуальность исследования государственно-правовой политики Российской империи в национальных районах Северного Кавказа связана с необходимостью глубокого и всестороннего изучения форм, способов и методов управления, которые использовались правящей верхушкой Российской империи, кавказской и местной военной администрацией, их эффективности и последствий применения. Все это позволяет выявить серьезные изменения в жизни горцев, корни тех критических ситуаций, которые отмечались в регионе на протяжении всего исследуемого периода.

В последние годы значительно вырос интерес не только ученых, политиков, публицистов, но и различных слоев населения региона к событиям XIX начала XX вв., в первую очередь к Кавказской войне. Исследование этой очень сложной, многогранной и обширной по обилию событий и фактов темы накладывают особую ответственность, показывает недопустимость попыток, предпринимаемых как в научных, так и общественных кругах, сводить старые исторические счеты путем выборочного и предвзятого использования событий почти двухвековой давности. В то же время следует знать, «когда и где посеяны зерна, давшие … такие страшные всходы»1.

Изучение исторического опыта российско-горских отношений, особенно с такими непростыми в плане выстраивания политической линии этносами, как чеченцы и родственные им ингуши, имеет особую актуальность в наши дни. В ходе событий 1990-х гг. в Чечне были легализованы существовавшие на бытовом уровне тайпово-тукхумная организация, общественные институты управления (народные собрания, старшины, духовные лица), судопроизводство на основе адата и шариата. Те же тенденции отмечаются и в соседней Ингушетии. Понять, каким образом действует традиционный общественный механизм, прочно связанный с религиозной составляющей, представляется очень важным в современных условиях.

Объективный анализ государственно-правовой политики Российской империи в бывших горских районах Северного Кавказа важен также и потому, что ее негативные проявления используются различными деструктивными силами как внутри Российского государства, так и из-за рубежа с целью дестабилизации положения в регионе, разжигания конфликтов на межнациональной и религиозной почве, провоцирования сепаратистских настроений среди местного населения.

       Степень научной разработанности темы. Отдельные аспекты темы диссертационного исследования разрабатывались дореволюционными, советскими и современными авторами. Особую научную ценность имеет информация, содержащаяся в работах дореволюционных авторов: Н.Ф. Дубровина, В.А. Потто, С.С. Эсадзе, А.Л. Зиссермана, Н.Я. Данилевского, представлявших официальную точку зрения на политику Российской империи в горских районах Кавказа. Более критично положение горцев освещали: И.Б. Саракаев, Ч. Ахриев, Я. Абрамов, Г. Цаголов, А. Цаликов, Г.М. Туманов.

Сбор, систематизацию и анализ норм обычного права народов Кавказа, в т.ч. чеченцев и ингушей, впервые осуществили М.М. Ковалевский, Ф.И. Леонтович, А.П. Берже, У. Лаудаев, Б. Далгат, Н.Ф. Грабовский, К. Самойлов, Н.Н. Харузин, Н. Семенов, И. Лилов, В. Пфафф, Л.Я. Люлье, Н.Г. Петрусевич, Б. Миллер, Д. Шанаев, И.-Г. Георги, И. Гюльденштедт, И. Бларамберг. Особого внимания заслуживает труд М.М. Ковалевского «Закон и обычай на Кавказе», в котором раскрываются: природа обычного права горцев, отдельные его институты и своеобразие 2.

Особенности организации судопроизводства для кавказских горцев, его проблемы и пути реформирования выявлены юристами Н.М. Рейнке, Н.М. Агишевым, В.Д. Бушеном, Н.А. Каргановым, А.А. Кануковым.

Большую научную ценность представляют труды А.П. Ипполитова, Г.А. Вертепова, Е.Д. Максимова, Н.С. Иваненкова, Н.П. Тульчинского, Н.Ф. Грабовского. В них исследуются проблемы организации управления, налогообложения, землепользования, развития торговых и кредитных отношений в Чечне и Ингушетии в конце XIX — начале XX вв.

В 1920—1940-е гг. научные исследования о чеченцах и ингушах носили немногочисленный характер. Это, прежде всего, работы Г.К. Мартиросиана, А.С. Вартапетова, В.П. Пожидаева, А.В. Фадеева, А.Г. Авторханова, Х. Ошаева, А.Х. Саламова. Применяя классовый подход, указанные авторы подвергли острой критике горскую политику царизма, анализировали родоплеменную организацию, общественный строй, правовые обычаи чеченцев и ингушей. В 1950—2010 гг. подготовлены научные публикации такими историками, как: Н.П. Гриценко, Л.Н. Колосов, Н.П. Крикунов, А.И. Хасбулатов, Я.З. Ахмадов, Ш.А. Ахмадов, Ш.А. Гапуров, С.-А.А. Исаев, Э.Д. Мужухоевa, С.Ц. Умаров, З.Х. Ибрагимова, Л.Ш. Мачукаева и др. В них на большом фактическом материале рассмотрены отдельные аспекты политики Российской империи в Чечне и Ингушетии, реформы, проведенные во второй половине XIX — начале XX вв., процесс адаптации чеченцев и ингушей в новых условиях.

Общественный строй, социально-экономическое развитие регионов Северного Кавказа, положение горцев в составе Российской империи в XIX — начале XX вв. и другие темы исследовали кавказоведы: В.Н. Ратушняк, Х.Х. Рамазанов, Ю.В. Хоруев, В.П. Невская, Б.Х. Ортабаев, Ф.П. Тройно, Ж.А. Кумыков, В.С. Гальцев, Ф.А. Фадеев, Б.В. Скитский, А.И. Робакидзе, З.В. Анчабадзе, Э.А. Борчашвили, Ф.В. Тотоев и др.

В 1920—1940-х гг. учеными (М.О. Косвеном, А.М. Ладыженским, В.П. Пожидаевым и др.) проводились исследования обычного права, имеющие большое значение для науки. Позже, данной темой занимались многие историки, этнографы, философы: Л.И. Лавров, В.К. Гарданов, А.И. Першиц, К.К. Азаматов, Б.Х. Кучмезов, А.Х. Магометов, В.П. Невская, Я.С. Смирнова, М.М. Цуров, Б. М.-Г. Харсиев и др.

Сущность и значение правового обычая, действие его норм в различных обществах и в отдельные периоды истории изучали юристы: В.С. Нерсесянц, Т.В. Кашанина, Ю.П. Титов, И.А. Исаев, А.Б. Венгеров, Е.А. Скрипилев, И.Е. Синицина, М.А. Супатаев, А.И. Ковлер, Д.Ю. Шапсугов, З.М. Черниловский, В.Г. Графский, О.А. Жидков, Н.А. Крашенинникова, Д.Ю. Шапсугов, Г.В. Мальцев, З.Х. Мисроков, Л.Г. Свечникова, А.К. Халифаева, К.-С.А.-К. Кокурхаев, Ф.А. Гантемирова, Д.Х. Сайдумов, Л.Б. Гандарова и др.

Однако специального исследования по теме настоящей диссертационной работы юристами не проводилось. Не изучены отдельные нормативные акты, исторические документы, материалы дореволюционной печати и другие публикации.

Объектом исследования являются слабо изученные в науке отечественной истории государства и права основные направления, средства и методы государственно-правовой политики Российской империи в Чечне и Ингушетии в XIX — начале XX вв., нацеленной на включение чеченцев и ингушей в российскую государственную, судебно-правовую и экономическую системы, их адаптацию как подданных Российской империи; сложность и неоднозначность данного процесса.

       В работе выявляются глубочайшие изменения, происшедшие в XIX начале XX вв. в судьбах чеченцев и ингушей — родственных народов, еще недавно составлявших основное население Чечено-Ингушской Республики.

Исследование охватывает период с XIX по начало XX вв. (до февраля 1917 г.), когда завершилась инкорпорация Чечни и Ингушетии в Российскую империю, оформился статус чеченцев и ингушей как российских подданных, в корне изменились их мировоззрение, жизнь и быт.

       Предмет исследования составляют проблемы правового регулирования общественных отношений, складывавшихся в ходе административных, судебных, аграрных и других преобразований, проведенных в Чечне и Ингушетии в XIX — начале XX вв.; политика российского правительства, кавказской и местной администрации, ускорившая адаптацию чеченцев и ингушей в составе Российской империи, ее особенности.

       Цели и задачи исследования. Учитывая актуальность темы и наличие существенных пробелов в ее исследовании, диссертантом ставились следующие цели: теоретически осмыслить основные направления, средства и методы государственно-правовой политики Российской империи в Чечне и Ингушетии в контексте общих преобразований, проведенных на Кавказе и горских районах Терской области; проанализировать различные факторы, повлиявшие на процесс создания и эволюцию учреждений управления и судебные органы в регионе; выявить изменения в социальном составе и правовой культуре чеченцев и ингушей в XIX начале XX вв.

       Для достижения поставленных целей решались задачи:

        исследовать процесс становления российских учреждений управления и суда в Чечне и Ингушетии в первые десятилетия XIX в.; рассмотреть ситуацию в контексте общих преобразований, проведенных на Кавказе и горских районах; проанализировать соглашения с чеченцами 1807 г. и ингушами 1810 г., последствия их заключения;

        изучить изменения, произошедшие в 20—40-х гг. XIX в. в управлении, судопроизводстве и налогообложении в Чечне и Ингушетии, роль в этом процессе объективных и субъективных факторов, особенности организации и значение Чеченского управления и суда («Мехкеме Чачани»);

        показать, что одним из важнейших направлений политики правящих кругов Российской империи и кавказской администрации в отношении чеченцев и ингушей, как и остальных кавказских народов, на протяжении XIX начала XX вв. явилось формирование местной элиты и превращение ее в опору власти среди своих народов;

        выявить своеобразие и задачи «военно-народного», «военно-гражданского» и «военно-казачьего» правлений; раскрыть противоборство двух тенденций в кавказско-горской политике (регионализма и централизма), роль личности в этом процессе;

        разъяснить сущность административных преобразований, особенности налоговой реформы в Чечне и Ингушетии во второй половине XIX начале XX вв.;

        проанализировать криминогенную ситуацию, причины создания и особенности деятельности правоохранительных органов в Чечне и Ингушетии во второй половине XIX — начале XX вв.;

        рассмотреть законодательство, регулировавшее судебную реформу на Северном Кавказе, в т.ч. в Чечне и Ингушетии, ее основные этапы, особенности и проблемы судопроизводства в горских словесных, сельских (аульных), третейских и общественных (горско-казачьих) судах;

        охарактеризовать правовую культуру чеченцев и ингушей, ее эволюцию, происходившую в процессе постепенного расширения сферы действия российского права; особенности отдельных институтов обычного права этих народов;

        провести анализ документов и материалов, раскрывающих особенности аграрной реформы в равнинной и предгорной части Чечни и Ингушетии, порядок землепользования в нагорной полосе и попытки его реформирования;

        раскрыть причины, динамику и последствия социальной и имущественной дифференциации чеченцев и ингушей в пореформенный период; процесс формирования новых социальных слоев населения (крупных землевладельцев, скотопромышленников, буржуазии, купцов, кулачества, батраков, рабочих, офицерства, интеллигенции);

        показать действие различных факторов на разложение родоплеменных отношений, традиционных общественных институтов и распад большой семьи у чеченцев и ингушей.

       Методологическая, нормативно-правовая и научная база исследования. Методологической основой исследования служит диалектический метод познания и вытекающие из него частнонаучные методы: формально-юридический, конкретно-исторический, сравнительный, структурный, системный. В ходе исследования применялись методы историзма, исторического детерминизма и юридической антропологии. Диссертантом анализируется широкий круг нормативных актов и исторических материалов с учетом их характера, обстоятельств и целей составления, личности авторов. Исследованы работы о чеченцах и ингушах разных исторических периодов.

       Теоретическую основу исследования составили труды дореволюционных авторов (Н.Ф. Дубровина, В.А. Потто, С.С. Эсадзе, А.Л. Зиссермана, Н.Я. Данилевского, М.М. Ковалевского, Ф.И. Леонтовича, А.П. Берже, У. Лаудаева, Б.К. Далгата, Н.Ф. Грабовского, К. Самойлова, Н.Н. Харузина, Н. Семенова), ученых советского и современного периодов, включая исследователей теории и истории государства и права (В.С. Нерсесянца, Т.В. Кашаниной, А.Б. Венгерова, И.Е. Синицина, М.А. Супатаева, А.И. Ковлера, Д.Ю. Шапсугова, З.М. Черниловского, Ю.П. Титова, И.А. Исаева, В.Г. Графского, О.А. Жидкова, Н.А. Крашенинниковой, Е.А. Скрипилева, Г.В. Мальцева, Л.Г. Свечниковой, З.Х. Мисрокова, А.К. Халифаевой), местных историков и этнографов (В.Н. Ратушняка, Х.Х. Рамазанова, Ю.В. Хоруева, В.П. Невской, Б.Х. Ортабаева, Ф.П. Тройно, Ж.А. Кумыкова, В.С. Гальцева, Ф.А. Фадеева, Б.В. Скитского, А.И. Робакидзе, З.В. Анчабадзе, Э.А. Борчашвили, Ф.В. Тотоева, Н.П. Гриценко, Л.Н. Колосова, Н.П. Крикунова, А.И. Хасбулатова, Я.З. Ахмадова, Ш.А. Ахмадова, С.-А.А. Исаева, Э.Д. Мужухоевой, Ш.А. Гапурова) и других.

       Нормативной базой исследования являются указы российских императоров, акты Правительствующего Сената, Государственного Совета, Государственной Думы, военного и других ведомств, Кавказского комитета, наместников Кавказа, Терской областной администрации.

       Источниковой базой исследования послужили документы фондов Российского государственного военно-исторического архива, Государственного архива Российской Федерации, Архива внешней политики Российской империи МИД РФ, Государственного исторического музея.

Использовались дореволюционные издания: «Акты Кавказской археографической комиссии», «Кавказский сборник», «Сборник сведений о кавказских горцах», «Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа», «Военный сборник», «Сборник сведений о Терской области», «Сборник сведений о Северном Кавказе»; «Кавказский» и «Терский» календари; газеты «Терские ведомости», «Терек», «Кавказ»; энциклопедические словари, статистические ежегодники.

       Важные сведения содержатся в сборниках документов: «Русско-чеченские отношения. Вторая половина XVI—XVII в.», «Из истории права народов Дагестана», «Материалы по истории Дагестана и Чечни», «Памятники обычного права Дагестана XVII—XIX вв.», «Документальная история образования многонационального государства Российского», «Обычное право, мусульманское право и акты российского государства на Северном Кавказе (вторая половина XVIII — первая треть XX века)».

Анализ широкого круга источников позволил глубже исследовать отдельные аспекты изучаемой темы и сделать обоснованные выводы.

       Научная новизна диссертации заключается в том, что впервые в науке отечественной истории государства и права исследуются:

        основные направления, средства и методы государственно-правовой политики Российской империи в Чечне и Ингушетии в XIX — начале XX вв.;

        процесс создания и эволюции российских административных, правоохранительных и судебных органов в регионе на всем протяжении изучаемого периода, в контексте общих преобразований, предпринятых на Кавказе и в Терской области;

        эволюция взглядов правящих кругов империи, кавказской и местной администрации на выбор политических и иных средств, наиболее приемлемых в отношениях с горцами, форм и методов управления новыми подданными;

        характер действий российского правительства, кавказской и местной администрации, их непродуманность и непоследовательность, частая смена руководства и политического курса в регионе, переход от централизма к регионализму и наоборот;

        слабо исследованные аспекты административной, судебной, аграрной и налоговой реформ в Чечне и Ингушетии на протяжении XIX начала XX вв.;

        правовая культура, источники и институты обычного права чеченцев и ингушей, их эволюция под влиянием шариата и российского права;

        изменения в политическом и правовом положении чеченцев и ингушей, формирование местной элиты, новых социальных групп;

        внутренние и внешние факторы, способствовавшие разложению родоплеменных отношений, кризис традиционных общественных институтов управления и суда, распад большой семьи.

В научный оборот введены ранее не исследованные нормативные акты, архивные документы, исторические материалы, публикации XIX начала XX вв.

       Положения, выносимые на защиту:

       1. В конце XVIII — начале XX вв. российским правительством ведется разработка государственной стратегии в отношении горцев Кавказа, средств и методов управления, выбор которых зависел от комплекса объективных и субъективных факторов. В первых десятилетиях XIX в. отмечается сочетание военных (карательных) методов и, как итог, подтверждение ранее принятых соглашений и предоставление аманатов (заложников) с мирными (протекционистскими) средствами («ласкание» горской верхушки, строительство пограничных с горцами городов, поощрение торговли на российских границах).

       2. Учреждения управления и суда для горцев Северного Кавказа, созданные на рубеже XVIII—XIX вв., носили компромиссный и пробный характер, создавались с учетом их общественно-политической организации, вероисповедания, традиций и обычаев. Чеченцы и ингуши, заключившие соглашения в 60—80-х гг. XVIII в., лишь формально подчинялись местной военной администрации, сохраняя свои традиционные институты управления, суд по адатам и шариату.

       3. В первые десятилетия XIX в. берется курс на присоединение Чечни и Ингушетии к Российской империи. Как и в других горских районах здесь вводятся: а) должности назначаемых приставов; б) судебные органы, постепенно ограничивающие действие адата и особенно шариата; в) юрисдикция российских военных судов по тяжким уголовным преступлениям горцев; г) система российских налогов и повинностей.

       4. В начале XIX в. ведется строительство крепостей, укреплений и постов; закладываются казачьи станицы и гражданские поселения не только на свободных, но и землях чеченских и ингушских аулов. Карательные экспедиции, разорение горских аулов, частые переселения и изъятия горских земель, налоги и повинности совпали с усилением идей мюридизма. После восстания зимой 1839—1840 гг. большая часть чеченцев примкнула к имаму Шамилю и приняла участие в военных действиях 20—50-х гг. XIX в.

       5. Во второй половине XIX в. политика в отношении «замиренных» чеченцев отличалась сочетанием жесткости и карательных мер с большей осторожностью и гибкостью по сравнению с соседними народами. Все это проявилось в создании в кр. Грозной специального управления и суда «Мехкеме Чачани» (1852 г.), позднем введении сельского (аульного) правления и налогообложения, назначении на должности наибов преимущественно офицеров из чеченцев, а сельскими старшинами — только чеченцев.

       6. Во второй половине XIX в. для облегчения контроля и осуществления намеченных преобразований большая часть чеченцев и ингушей поселяется крупными аулами, границы которых часто переносятся. В целях обеспечения ломки традиционных институтов управления и в наказание за правонарушения жителей старшины назначаются из представителей разных родов независимо от мнения жителей селений (аулов). Происходит сначала стихийное, а затем и организованное переселение горцев в Турцию. Вторая половина XIX — начало XIX вв. сопровождались частыми восстаниями в Чечне и в 1858 г. в Ингушетии.

       7. Политику в горских районах Кавказа во второй половине XIX — начале XX вв. характеризуют неопределенность, частые реорганизации и смена руководства регионом, особое значение личности кавказских администраторов, утверждение сначала «военно-народного», а затем «военно-гражданского» управления, усиление полицейского и введение в отдельные периоды военного режима. Новая система, состоявшая из областного, окружных, участковых, сельских (аульных) правлений, имела основной целью подчинение чеченцев и ингушей условиям существования в составе Российской империи.

       8. В 6070-х гг. XIX в. в Чечне и Ингушетии созданы горские словесные (окружные), сельские (аульные) и третейские суды. В них частноправовые и «маловажные» уголовные дела с участием горцев разрешались на основе адата и шариата при постепенном расширении применения норм российского права. Тяжкие уголовные преступления горцев по-прежнему составляли подсудность военных судов. Приговоры отличались назначением самых жестких видов наказания, включая смертную казнь через повешение. Суд не был отделен от администрации; для большинства горцев не вводились мировые суды и суды присяжных. Сохранялись проблемы нормативной и доказательственной базы, правильного перевода, подготовки и добросовестности судей.

       9. Вторая половина XIX — начало XX вв. характеризовались усилением административной и уголовной ответственности за нарушение общественного порядка, хищения, грабежи, совершаемые как самими горцами, так и другими членами местных обществ. Принимаются особые меры по защите жизни и имущества казаков и переселенцев из внутренних губерний России. Для горцев вводятся ограничения на получение паспортов, проезд и проживание в отдельных населенных пунктах, ношение оружия. Значительно возрастает число заключенных и ссыльных за сопротивление властям.

       10. Результатом соглашений между горцами и казаками стали примирительные или смешанные суды, которые просуществовали относительно недолго из-за незаинтересованности в них российского правительства и его кавказской администрации и дублировали существующие горские (словесные) и сельские (аульные) суды. Однако они сыграли положительную роль в оздоровлении криминогенной ситуации в регионе.

       11. Нормы адата, а с окончательным утверждением ислама и шариат, длительное время регулировали общественные отношения чеченцев и ингушей. Правовые обычаи отличались общностью принципов, особенностями не только на равнине и в горах, но и по отдельным селениям, множественностью субъектов, неразработанностью общих понятий и отдельных институтов. С началом российского завоевания на правовую культуру равнинных чеченцев и ингушей стало оказывать влияние российское право.

       12. Аграрная реформа 6070-х гг. XIX в. в Чечне и Ингушетии включала: а) подтверждение прав привилегированных сословий, наделение землей военных и чиновников; б) наделение землей горцев равнинных и предгорных районов; в) освобождение зависимых сословий. Наделы рассчитывались на «дым», неравномерно по отдельным селениям, без учета качества и удобства для возделывания земли. Не получили землю многие переселенцы и вернувшиеся из Турции мухаджиры. Остался нерешенным земельный вопрос в нагорной части Чечни и Ингушетии.

       13. С конца XVIII в. чеченцы и ингуши переживали процесс разложения родоплеменной организации, традиционных институтов управления и суда, распад большой семьи, в чем особую роль сыграла не только политика кавказской и местной военной администрации, но и имама Шамиля.

       14. В результате социального и имущественного расслоения чеченцев и ингушей появляются новые социальные прослойки: крупные землевладельцы, скотопромышленники, промышленная и сельская буржуазия, торговцы, батраки, рабочие, интеллигенция. Во внутренней разобщенности этих народов особую заинтересованность проявляли российское правительство и кавказская администрация, усилиями которых создается горская элита из офицеров, старшин и духовных лиц.

       15. Государственно-правовая политика российского правительства, кавказской и местной администрации внесла коренные изменения в жизнь и быт чеченцев и ингушей, часть которых успешно приобщилась к новым «мирным» занятиям, стремилась получить светское образование и занять должности в местных органах управления. К началу XX в. в лице основной части чеченцев и ингушей Российская империя имела подданных, преданно служивших ее интересам.

       Теоретическая и практическая значимость исследования. Основные выводы исследования помогут государственным органам федерального, регионального и местного уровней в совершенствовании законодательства, системы управления и судопроизводства в регионе, формированию нового подхода к организации местного самоуправления, в работе с чеченским и ингушским населением.

       Отдельные его положения могут быть использованы в учебном процессе, при подготовке учебников, учебных пособий, лекций и уроков для образовательных учреждений, монографий и научных статей.

       Апробация результатов исследования. Работа выполнена на кафедре истории государства и права Московской государственной юридической академии имени О.Е. Кутафина. Основные положения работы отражены в научных публикациях, изданных в России и за рубежом, в выступлениях на международных, всероссийских и региональных конференциях, в СМИ. Материалы диссертации использовались в процессе преподавания на юридических факультетах Российского университета кооперации Центросоюза РФ и Российской правовой академии Минюста России. Отдельные публикации рекомендованы для изучения в вузах и школах Чеченской Республики.

       Структура диссертации. Работа состоит из введения, трех глав, заключения и библиографии.

Содержание работы

Во Введении обосновывается актуальность выбранной темы, определяются объект и предмет, цели и задачи исследования, характеризуются научная разработанность, методологическая и теоретическая основы, источниковая база работы, формулируются положения, выносимые на защиту, научная новизна диссертации, ее теоретическая и практическая значимость, результаты апробации основных положений.

Первая глава «Возникновение и эволюция российских органов управления в Чечне и Ингушетии в XIX начале XX вв.» состоит из пяти параграфов.

§ 1.1. «Формирование российской административно-судебной системы в Чечне и Ингушетии в первой половине XIX в.». В 60—80-х гг. XVIII в. заключаются мирные соглашения России с чеченцами и ингушами, условия которых неоднократно нарушались сторонами3. В первые десятилетия XIX в. разрабатываются различные проекты покорения Кавказа. Правящие круги империи совершают противоречивые шаги, колеблясь от политики «ласкания» горцев, поощрения торговли, формирования местной элиты, предложенной еще Екатериной II4, до применения военных акций. В 1800 г. Коллегия иностранных дел учредила должность главного пристава для управления местными народами и разработала инструкцию о его правах и обязанностях. Среди последних предусматривалось установление доверительных отношений с горскими князьями, владельцами и старшинами5.

Присоединение Грузии к России, закрепленное Манифестом 18 января 1801 г.6, поставило ту же задачу и в отношении остальных народов Кавказа. В течение 1807 г. главнокомандующий войсками на Кавказе гр. И.В. Гудович (18061809 гг.) при помощи доверенных лиц заключает договоры с равнинными селениями Чечни о принятии российского подданства7. С согласия чеченцев в ряд аулов назначаются приставы из горских владельцев. Все они подчиняются главному калмыцкому приставу полковнику А.И. Ахвердову8.        3 августа 1810 г. генерал-майор И.П. Дельпоццо, комендант кр. Владикавказ, подписывает договор из 24 пунктов с представителями шести ингушских фамилий9. Ингуши переходят под контроль начальников крепостей и назначаемых ими приставов, обязываются нести повинности, хотя и получают льготы, связанные с выполнением некоторых обязанностей. Власти стремятся разобщить чеченцев и ингушей между собой и с другими горцами.

Новый этап действий на Кавказе связан с генералом А.П. Ермоловым10. Покорение горцев началось с Чечни11. В 1816 г. им назначаются русские приставы в селения на правом берегу р. Терек и к назрановским ингушам12. Наделенные полицейскими, фискальными и судебными полномочиями13 приставы следовали специальным инструкциям. Споры и тяжбы между горцами разрешались с применением норм адата и шариата. За уголовные преступления они предавались военным судам и наказывались по российским законам.

Для упрочения власти и контроля над горцами, нередко на местах их поселений14, строятся: в 1817 г. — укрепление Назрановское, в 1818 г. — кр. Грозная, в 1819 г. кр. Внезапная. В них располагались командные пункты администрации, воинские части, гауптвахты. Здесь же содержались аманаты, лица, задержанные за уголовные правонарушения, военнопленные, в т.ч. женщины и дети. К горцам применялись такие наказания, как смертная казнь, тюремное заключение и ссылка (во внутренние губернии, в Сибирь и Среднюю Азию, на рудники). Некоторые отдавались в солдаты в отделенные гарнизоны (в частности, в Финляндию). Дети осужденных (казненных) нередко содержались в военно-сиротских домах и специальных военных частях (к примеру, в Дмитриевском военно-сиротском отделении).

В 18241825 гг. в Чечне произошло восстание под руководством шалинского старшины поручика Б. Таймазова, попытавшегося создать горское государство15. В 1826 г. А.П. Ермолов, завершив поход в Чечню и наказав виновных, потребовал от чеченцев возобновить клятву верности русскому императору, предоставить аманатов, возвратить пленных русских, не принимать имама Кази-муллу, воров и т.д.16 В отношениях генерала с чеченцами жесткость сочеталась с осторожностью.

А.П. Ермолов ограничивает применение шариата в судах для горцев и хадж17, что вызвало недовольство мусульман Кавказа.

В 1827 г. при гр. И.Ф. Паскевиче принимается «Учреждение для управления Кавказской областью»18: органы управления делились на главное, областные, окружные и волостные. Вводилось управление горцами, жившими на Кавказской линии и «залинейными»19. Специальными инструкциями определяются права и обязанности комендантов крепостей, укреплений, постов и приставов20.

В июле 1828 г. открывается суд в кр. Владикавказ, к подсудности которого относились также дела ингушей. Однако последние, сославшись на различия с осетинами в адатах и религии, просили учредить собственный суд под началом пристава Широкова21. Просьба осталась без удовлетворения, в чем особую роль сыграли события 1830 г. и экспедиция в Ингушетию генерал-майора И.Н. Абхазова. Окружной суд во Владикавказе открылся 1 апреля 1831 г. и руководствовался российскими законами22.

Барон Г.В. Розен в своей политике на Кавказе (18311837 гг.)23 попытался вернуться к регионализму. Основная цель в регионе по-прежнему состояла в удержании горцев в покорности. Неслучайно этот период ознаменовался обострением ситуации в Чечне и Ингушетии, карательными экспедициями, разорением аулов. Одновременно предпринимаются и некоторые положительные шаги. В частности, в 1831 г. чиновниками обсуждается вопрос об учреждении в кр. Грозной Чеченского суда и управления. Планируется совместно с компетентными представителями и духовными лицами из чеченцев разработать свод норм адата и шариата для применения при разрешении споров и тяжб24.

В 1837 г. после ревизии Г.В. Розен заменяется Е.А. Головиным (18371842 гг.)25 и управление Кавказом подчиняется общим правилам.

В конце 30-х гг. XIX в. вносятся изменения в систему и методы управления горцами. По проекту П.Х. Граббе создаются главные и частные приставства26, из которых позже Е.А. Головин оставил лишь частные27. Осуществляется разоружение равнинных чеченцев28, проводятся военные экспедиции29, разорявшие аулы. В итоге, вся Чечня за исключением нескольких равнинных селений примкнула к имаму Шамилю30. Дальнейшее реформирование управления и суда не коснулось большинства чеченцев до начала 50-х гг. XIX в.

Сложность ситуации на Кавказе объясняет восстановление наместничества, состоявшееся 24 декабря 1844 г.31 На должность наместника с предоставлением широких полномочий назначается генерал-адъютант кн. М.С. Воронцов32. В условиях активных военных действий на Северо-Восточном Кавказе в 1845 г. создается Кавказское линейное казачье войско. Здесь содержатся значительные военные контингенты. Одновременно делаются новые попытки приспособить край к нуждам империи, хотя и с учетом местных особенностей. Мирными горцами по-прежнему «заведовали» приставы, подчиненные начальникам отделов на Кавказской линии33.

В 1847 г. во Владикавказе открывается народный суд для горцев, в т.ч. ингушей34. Разрабатываются правила высылки горцев. Продолжается начатый ранее процесс колонизации края35. В этой связи ставится вопрос о правах горцев на землю. По-прежнему кавказская администрация стремится заручиться поддержкой горской верхушки, что способствовало формированию местной элиты и введению ее в правящие круги Российской империи36.

       § 1.2. «Административные реформы и управление в Чечне и Ингушетии во второй половине XIX начале XX вв.».

       § 1.2.1. «Административно-территориальное деление и «горская политика»». В начале 50-х гг. XIX в. остро встала проблема управления горцами. В 1856 г. наместником назначается генерал-адъютант кн. А.И. Барятинский. В горских районах вводится военно-народное управление с представительством доверенных и влиятельных лиц от местного населения. Области, где проходили военные действия, были разделены на пять отделов. В 1857 г. мирные горцы объединяются в 4 округа, в т.ч. Чеченский, состоявшие из приставств, участков и наибств. Округа возглавлялись офицерами в чине полковника или генерал-майора37.

       В 1858 г. приставское управление горцами реформируется в соответствии с задачами послевоенного периода38. В Чечне из 3 участков и 2 наибств формируется Шатоевский округ (позже Аргунский). В 1859 г. выделяется Ичкеринский округ с 4 участками. В Осетинском округе образуется особый участок из 3 ингушских обществ, вошедший впоследствии в Назрановский округ39.

       В 1860 г. юридически оформляется территория Северного Кавказа, Кубанской и Терской областей. Последняя делится на 6 горских округов. Чеченцы проживали в 3 из них и частично в 2 наибствах40.

       6 августа 1865 г. создается Кавказский военный округ. Начальники областей становятся командующими войсками, расположенными на их территории41. Первым начальником Терской области генералом Н.И. Евдокимовым (18601861 гг.) проводятся важные административные преобразования, ставится аграрный вопрос, организуется выселение чеченцев и ингушей на равнину, переселение в Турцию42.

       При начальнике Терской области генерале Д.И. Святополк-Мирском (18611863 гг.)43 активно внедряется военно-народная система управления, проводятся административные и другие преобразования. 29 мая 1862 г. область делится на 3 военных отдела, включавших 8 горских округов, в т.ч. Ингушевский, Чеченский, Аргунский, Ичкеринский44. Указом от 22 мая 1867 г. в Ингушевском округе открыты 3 участка: Горский, Назрановский и Псидахинский45.

       Для поддержания порядка в области содержатся воинские контингенты. Образовано Терское казачье войско, командующий которым именуется начальником Терской области и наказным атаманом Терского казачьего войска. Ему предоставляются широкие полномочия в различных сферах: военной, административной, судебной и политической. Права и обязанности начальников округов и участков, а также сельских старшин определяются «Инструкцией для окружных начальников Левого крыла Кавказской линии», утвержденной в 1860 г. кн. А.И. Барятинским46.

       Новый наместник великий кн. Михаил Николаевич (18621881 гг.)47 хотя и осознавал необходимость учета местных особенностей и проявления осторожности с горцами, тяготел к централистам и стремился максимально приблизить Кавказ к внутренним губерниям России. В крае вводится военно-гражданское управление48. Указом от 2 сентября 1865 г. в Терской области: 1) упраздняются начальники Западного и Восточного военных отделов; 2) учреждаются особые окружные управления в Осетинском, Чеченском и Кумыкском округах; 3) усиливается и меняется штат начальника области49.

Высшее заведование горцами предоставляется наместнику, действовавшему через горское или народное управления. Ему поручается подготовка проекта «О преобразовании управления Кавказским и Закавказским краем», который утверждается Указом Александра II от 9 декабря 1867 г. Новая система управления краем включала: 1) главное управление наместника; 2) губернские центры; 3) уездные, городские и сельские центры. В Кавказский край вошли Ставропольский край, Кубанская и Терская области50. Управление последними определялось утвержденным 30 декабря 1869 г. мнением Госсовета «О постановлениях для устройства областей Кубанской и Терской» и Указом «О преобразовании административных учреждений в Кубанской и Терской областях»51.  В соответствии с последним в Терскую область входили Георгиевский, Владикавказский, Грозненский, Аргунский, Веденский, Кизлярский, Хасав-Юртовский округа с центрами в г. Георгиевске и г. Владикавказе, кр. Грозной и  кр. Кизляр, укреплениях Ведено, Шатой и Хасав-Юрт52. В этот же период ставится вопрос о введении земских учреждений на Кавказе53.

       В конце 1870 г. военно-народные управления передаются в гражданское ведомство, а дела по ним из кавказского горского управления в главное управление наместника54. В 1876 г. вводится «Учреждение управления Кавказского и Закавказского края». В горских районах, в т.ч. в Терской области, предусматривались следующие учреждения: 1) областное управление; 2) уездные и городские управления; 3) управления станичные, сельские, в поселениях переселенцев и горских аулах; 4) судебные установления55.

       В 70-х гг. XIX в. продолжается процесс административного структурирования, выделения новых горских округов и участков56, активизируется переселенческий процесс, производятся ссылки горцев во внутренние губернии России и в Сибирь. Расходы на арестантов до места назначения возмещались, как правило, за счет местного населения. Серьезные преобразования осуществляются во время пребывания в должности начальника Терской области М.Т. Лорис-Меликова (18631875 гг.)57.

       В 1881 г. с назначением великого кн. Михаила Николаевича председателем Госсовета должность наместника упраздняется58. С 1 января 1883 г. вводится в действие «Положение об управлении Кавказским краем». Начальники областей наделяются правами и обязанностями губернаторов, а начальники округов уездных исправников и полицейских59. Указом от 21 марта 1888 г. Терская область делится на 3 отдела и 4 округа60. Создание отделов для казаков и округов для горцев закрепляется Указом от 1 июля 1888 г.61. Ставится задача еще более тесного «сближения Кавказа с коренным организмом Империи»62.

       В начале XX в. ситуация в крае усложняется63. Поэтому 26 февраля 1905 г. восстанавливается наместничество. Новый наместник гр. И.И. Воронцов-Дашков64 возвращается к регионализму65. При нем происходят очередные административные преобразования. В Ингушетии в 1905 г. из 3 участков Сунженского отдела, наделов селений Сагопш, Кескем и Пседах временно образуется Назрановский округ66, который учреждается 10 июня 1909 г.67

       Ранее, 22 декабря 1904 г., выделяется Веденский округ в Чечне68.

       В 1910 г. управление горцами передается в азиатскую часть Главного штаба69. С 1 января 1911 г. вводится положение о военно-народном управлении70.

       В 19051914 гг. правительством и кавказской администрацией обсуждаются: порядок землевладения и землепользования в нагорной полосе Терской области71, организация земских учреждений72, кадровая политика73, состояние переселенческого дела в крае74.

Общим итогом своей деятельности на Кавказе гр. И.И. Воронцов-Дашков считал возвращение горцев «к мирной жизни»75.

       § 1.2.2. «Деятельность окружных и участковых управлений». Еще в 20-х гг. XIX в. ставился вопрос о создании органов управления и суда для чеченцев в кр. Грозной. По инициативе кн. А.И. Барятинского 20 апреля 1852 г. вводится «Положение об управлении Чеченцами и суд (Мехкеме)»76, которым предусматривалось: 1) назначение начальника чеченского народа с предоставлением ему помощников и необходимых средств; 2) учреждение народного суда («Мехкеме Чачани») в составе кадия и трех депутатов; 3) введение округов (наибств) и участков, 4) назначение (выборы) старшин, подчиненных начальникам округов и участков77.

       По Инструкции кн. А.И. Барятинского от 23 марта 1860 г. начальники округов выполняли военные, административные, полицейские и политические функции; в ней определялись права и обязанности начальников участков78. «Учреждением» от 21 марта 1888 г. полномочия местных чиновников расширяются, а круг их обязанностей возрастает79.

После завершения военных событий на Северном Кавказе ужесточается контроль над горцами. 9 сентября 1867 г. утверждается Положение о Корпусе жандармов. Создается Кавказский жандармский округ80. В горских районах открываются милицейские посты, тюремные учреждения и тюремная полиция81. По состоянию на 1914 г., в Терской области имелось 11 тюрем, из них 4 — на территории Чечни и Ингушетии82.

       14 августа 1881 г. по всей империи вводится «Положение о мерах по охранению государственного порядка и общественного спокойствия»83. На Кавказе усиливается репрессивный аппарат. 16 апреля 1888 г. управление Терской областью, кроме отдельного корпуса жандармов, передается в военное ведомство. Расширяются полномочия и обязанности местной администрации84. Начальником Терской области издаются приказы, которые, формально обеспечивая общественный порядок, вводили ограничения для горцев, разоружение и экзекуции85. Растет число горцев, включая чеченцев и ингушей, подвергнутых казням, одиночным и массовым ссылкам, тюремному заключению86.

       По усмотрению кавказской и местной администрации особенно ненадежные арестанты и ссыльные из чеченцев и ингушей получают пожизненные сроки87. Горцы поощряются к выселению в Турцию, где выживает лишь часть из них.

       Указом от 30 декабря 1869 г. кр. Грозная переименовывается в город с предоставлением на 15 лет особых льгот88. В 1871 г. Грозный становится административным и культурным центром Грозненского округа89. На Грозный распространено Городовое положение90 и общественное управление.

       § 1.2.3. «Сельские общественные органы управления». В 60-х гг. XIX в. в Чечне сохранялся традиционный порядок сельского управления. Указом от 30 декабря 1869 г. великому кн. Михаилу Николаевичу предоставляется право введения в Терской области «Общего положения о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости» от 19 февраля 1861 г. на соответствующих местным условиям основаниях. С 1870 г. в горских округах, кроме Грозненского, применяется «Положение о сельских (аульных) обществах, их общественном управлении и повинностях государственных и общественных в горском населении Терской области». В 1895 г. на утверждение предлагается новый проект «Положения», ставший впоследствии основным нормативным актом для сельских (аульных) общественных правлений. До 90-х гг. XIX в. правления отсутствовали даже во многих равнинных селениях Чечни и Ингушетии91.

       Сельское общественное управление состояло из схода (сбора), правления и суда. Должностные лица правления выполняли полицейские, фискальные и общественные функции. В сходе с правом голоса участвовали совершеннолетние домохозяева. Периодичность созыва, повестка дня и регламент сходов (сборов) зависели от старшин92. Наиболее важные вопросы согласовывались с начальниками округов и участков. Должности старшин занимали наиболее влиятельные и преданные власти чеченцы и ингуши.

       К 90-м гг. XIX в. выборное начало у старшин почти отменяется93.

       События начала XX в. вынудили кавказскую администрацию 14 ноября 1905 г. ввести новый порядок выборов старшин94. Если жители селений (аулов) нарушали правопорядок, старшины назначались, в т.ч. из других мест, с более высоким содержанием. Старшины утверждались в должности, как правило, на три года начальником области, подчинялись начальникам округов и участков95.

       На сельских сходах (сборах) избирались и другие должностные лица. Все они содержались за счет местного населения96. В начале XX в. жалованье старшинам устанавливалось утвержденным Николаем II мнением Госсовета от 1 декабря 1903 г. в зависимости от численности жителей97.

       Старшины с помощью милиции, охранной стражи и казачьих сотен обеспечивали проведение реформ, сбор налогов и правопорядок. Многие из них за отличную службу получили чины, награды и пожалования.

       § 1.3. «Налоги, подати и повинности чеченцев и ингушей». В середине XIX в. решается вопрос о налогах, податях и повинностях горцев. Кн. А.И. Барятинский в 1859 г. в «Прокламации к чеченскому народу» обещал освободить чеченцев от податей на 5 лет и по истечении срока обязывались платить с каждого дыма по 1 руб.98 Ингуши, освобожденные от налогов с 40-х гг. XIX в., после восстания 1858 г. лишились этой привилегии и стали отбывать повинности наряду с соседями (осетинами, кумыками и др.)99.

       Оброчная подать с каждого дыма вводится 1 января 1866 г.100 Устанавливаются казенные, земские и другие повинности101. За счет горцев содержались местные органы управления.

       В 1886 г. составляются посемейные списки102, и с 1887 г. с горцев Терской области, кроме осетин, взимается воинский налог103. Налоги, подати и повинности тяжким бременем легли на горцев, переживших военные действия, разорения и переселения. В итоге, росли недоимки. Значительных размеров достигали штрафы. Многие чеченцы и ингуши, особенно в горах, после их уплаты оставались без средств и просили об отсрочке.

       § 1.4. «Охранная стража в Чечне и Ингушетии (начало XX в.)». На рубеже XIXXX вв. ситуация в горских районах Терской области становится особенно нестабильной104. Для обеспечения правопорядка 22 декабря 1870 г. создается постоянная Терская милиция105, 17 декабря 1911 г. — Грозненская,106 а 13 января 1913 г. — Ингушская охранные стражи107 с подчинением начальнику области и округа. В 1912 г. охранная стража вводится на промыслах Грозного108.

       В начале XX в. областной администрацией проводилась вербовка стражников-горцев для подавления волнений крестьян во внутренних губерниях России. Однако по требованию местной интеллигенции, обратившейся к Т. Эльдарханову (депутату Государственной Думы от горцев Терской области), она прекращается109.

       Учреждение милиции и охранной стражи обеспечивало порядок на местах, прежде всего, силами самих горцев и за их счет. Последнее обстоятельство имело также превентивное значение, т.к. покушение на кого-либо из чеченцев и ингушей кроме уголовного наказания грозило кровной местью.

       § 1.5. «Чеченцы и ингуши на государственной и военной службе Российской империи». Чеченцы и ингуши служили в местных военно-народных управлениях, милиции, охране и русской армии, в которую набирались еще в середине XVIII в.110. Обязанность поддержки русских войск предусматривалась договорами с чеченцами и ингушами в начале XIX в.111

       Офицерские звания получают старшины, известные предводители, авторитетные горцы112. Дети горских владельцев, старшин и узденей зачисляются в военно-учебные заведения113, поступают на службу в русскую армию, конвои императоров и кавказских военачальников. Чеченцы и ингуши участвуют в войнах России XIX начала XX вв., получая за отличие чины, награды и должности. В итоге, появляется прослойка профессиональных военных114. Офицеры-горцы стали опорой имперского правительства в собственных народах и сыграли важную роль в их судьбах в XIX начале XX вв. Однако доля горцев в командном составе армии, органах управления и судах строго ограничивалась.

Вторая глава «Особенности российской судебно-правовой системы в Чечне и Ингушетии (вторая половина XIX начало XX вв.)» состоит из трех параграфов.

§ 2.1. «Судебные реформы второй половины XIX начала XX вв.».

§ 2.1.1. «Горские словесные суды». Еще в ходе военных действий 20—50-х гг. XIX в. российское правительство ведет поиск наиболее приемлемых форм организации суда для горцев. В 1857 г. в новых горских округах создаются народные суды по примеру Чеченского суда («Мехкеме Чачани») под председательством начальника округа с участием главного кадия и депутатов от всех местных обществ115. Главный народный суд Терской области заседал во Владикавказе. Деятельность народных судов регулировалась Инструкцией 1860 г.116

В 1862 г. утверждаются основные Положения преобразования судебной части в Российской империи117. 28 октября 1864 г. во Владикавказе открывается областной суд, называемый, как и ранее, Главным народным судом. При нем вводится должность прокурора. В кр. Грозной учреждается народный суд для разрешения споров между горцами Среднего военного отдела118. Дела, в которых участвовали представители различных групп населения Терской области (горцы, казачество, переселенцы из внутренних губерний), по российским законам рассматривали областной суд во Владикавказе, уездный суд в Кизляре, городское управление в Моздоке. Соединение административной и судебной власти создавало серьезные неудобства и проблемы119. Принцип разделения властей не действовал на Кавказе до Указа от 12 декабря 1904 г.120

       С 30 декабря 1869 г. на Терскую область распространяются судебные Уставы от 20 ноября 1864 г. Судьи утверждаются в должности 1-м департаментом Правительствующего Сената по представлению наместника Кавказа. Горские словесные суды рассматривали дела горцев, по общим правилам составляющим подсудность мировых судей. Все прежние суды упраздняются. До разработки специальной инструкции в горских словесных судах применялись правила, установленные 15 марта 1866 г.121 и 10 марта 1869 г.122

       18 декабря 1870 г. наместником Кавказа для них утверждаются Временные правила123. Как «судебно-административные» органы124, горские словесные суды действовали в составе председательствующего (начальника округа или его помощника), 3 депутатов от населения и кадия.

       25 ноября 1908 г. вводится двухступенчатая система выборов депутатов и кадиев, избираемых на 3 года125. В горских словесных судах применялись нормы адата, шариата и российского права. Их преимуществом признавалась «крайняя дешевизна» процесса; недостатками — ложные клятвы, лжесвидетельство и неправильный перевод126.

       Отсутствие земских учреждений не позволило ввести мировые суды и суды присяжных для горцев127.

10 января 1906 г. в Грозном создаются временные военно-полевые суды (упразднены 19 апреля 1907 г.)128.

§ 2.1.2. «Сельские (аульные) и третейские суды». В соответствии с «Положением о сельских (аульных) обществах, их общественном управлении и повинностях государственных и общественных в горском населении Терской области», утвержденным 30 декабря 1870 г., в горских округах создавались сельские (аульные) суды129. Судьи (не менее 3 чел.) и кадии избирались аульным сходом и утверждались в должности начальником округа130. В горных районах вводились суды для нескольких небольших аулов.

Подсудность сельского суда составляли споры и тяжбы жителей сельского общества (аула), а также дела по административным проступкам. Споры разрешались по нормам адата, шариата и российского права. Решения и приговоры приводились в исполнение старшиной и его помощником. Судебные акты, принятые с нарушением правил, могли быть обжалованы сторонами в горском словесном суде в месячный срок131.

«Положением» предусматривалось также создание третейских судов, действовавших в составе посредников, избираемых сторонами. Жалобы на решения третейских судов не принимались132.

       § 2.2. «Горско-казачьи суды (начало XX в.)». Отношения чеченцев и ингушей с казаками к началу XX в. обостряются. 20 января 1906 г. состоялся съезд чеченцев Грозненского и Веденского округов и казаков Сунжи и Терека. Депутаты обсудили создавшееся положение, имеющиеся проблемы и постановили создать в пограничных участках смешанные суды. Председатель суда назначался начальником Терской области. Члены суда и кандидаты, отвечающие установленным требованиям, избирались населением тайным голосованием. Решения признавались окончательными и подлежали немедленному исполнению. Договор ингушей с казаками был подписан 25 июня 1906 г.133

       В 1908 г. утверждаются смешанные суды для разрешения споров и тяжб казаков Кизлярского отдела и горцев Веденского округа134.

       В апреле 1909 г. при содействии Терской областной администрации состоялся новый съезд казаков, русских поселенцев и горцев. Принятое на нем Временное положение «О задачах, действии и организации примирительного суда в Терской области»135 во многом повторяло Положение о горских словесных, сельских (аульных) и станичных судах. 20 апреля 1910 г. гр. И.И. Воронцовым-Дашковым смешанные суды упраздняются под предлогом «обнаружившейся неподготовленности населения».

       § 2.3. «Адат и шариат в правовой культуре чеченцев и ингушей».

       § 2.3.1. «Роль адата и шариата в регулировании общественных отношений у чеченцев и ингушей». Анализ правовых традиций горцев имеет большое теоретическое и практическое значение136. Адаты содержат не только правовые нормы, регулирующие межличностные, групповые и тайповые отношения, но и дают материал для характеристики общественного строя отдельных народов, их управления и суда на протяжении длительного времени. Правовые обычаи возникли на базе родоплеменных отношений и натурального хозяйства, действовали на ограниченном пространстве между конкретными социальными группами, родами и племенами. Адаты формировались и совершенствовались в процессе заимствования норм обычного права соседних народов и шариата, не противоречивших установившимся правовым обычаям и традициям, имели как общие черты, так и местные особенности137.

       Основу регулятивной системы чеченцев и ингушей, как и остальных кавказских горцев, составляли не религиозные, а морально-этические нормы, посредством действия обычая и традиции обеспечивавшие стабильность в местных обществах138. Правовые обычаи чеченцев и ингушей выполняли общие для всех горских адатов функции: 1) распределение материальных и духовных благ; 2) закрепление экономических и других общественных отношений139.

       Изучение адатов началось еще в XVIII в. Начиная с 40-х гг. XIX в. этот процесс принял организованный характер. Материалы опросов поступили в Одесский университет, где были систематизированы и опубликованы в 1882—1883 гг. Ф.И. Леонтовичем140. В 60-х гг. XIX в. собираются дополнительные сведения об адатах, часть которых отбирается для применения в горских словесных и сельских (аульных) судах.

       § 2.3.2. «Субъекты и объекты права по адату и шариату. Регулирование имущественных отношений». Особенностью обычного права является многосубъектность141. При определении правового статуса чеченцев и ингушей в первую очередь действовал принцип «свой-чужой». Полной правоспособностью наделялись свободные члены местных родов (тайпов). С утверждением шариата особую значимость приобрела религиозная принадлежность. Некоторые права получили женщины.

       Объектами гражданского права у чеченцев и ингушей являлись земля, скот, инвентарь, повозки, индивидуальные вещи. Адаты защищали честь и достоинство горца. Адатное право чеченцев и ингушей знало такие институты вещного права, как право собственности, владение, сервитуты. Существовали следующие способы возникновения вещных прав: захват, давность владения, получение в дар, наследование, находка, покупка. Строго определялись правила приобретения права собственности или владения вещью142. Важнейшим объектом имущественных отношений у чеченцев и ингушей являлась земля.

       Адат регулировал обязательственные отношения. Понятие обязанности ограничивалось двумя основными принципами адатного права: обладанием каким-либо статусом и взаимностью прав и обязанностей143. У ингушей существовали следующие основания возникновения обязательств («декъар»): 1) публичные (генетические); 2) из правонарушений (деликтов); 3) из договоров144. Допускались сделки с отчуждением вещи и без таковой. С принятием ислама наиболее важные договоры скреплялись муллой или кадием. Отчуждение объектов, составлявших общую собственность, требовало согласия взрослых родственников-мужчин. Первоначально существовала мена. С развитием хозяйственных отношений и торговли появились договоры купли-продажи, оказания услуг (перевозки, строительства, хранения и др.), аренды (земли, скота, средств перевозки), найма (личного и имущественного), подряда.        Действовали договоры товарищества145, взаимопомощи, воспитания.

§ 2.3.3. «Семейно-брачные отношения». Семейно-брачные отношения у чеченцев и ингушей регулировались нормами шариата и адата. В 1879, 1887, 1890 гг. некоторые вопросы семьи и брака (ограничение размера калыма, пресечение насильственного увода невест, право женщин на развод и др.) при содействии местной администрации ингуши решали на особых сходках в кр. Назрань146 Адаты, признанные крайне обременительными и унизительными, были изменены или отменены. Новые правила распространялись и на чеченцев.

Адаты, регулировавшие семейно-брачные отношения чеченцев и ингушей, изначально испытали влияние римско-византийского, армянского и грузинского права147, а с упрочением ислама — шариата148. Основными формами брака являлись брак по взаимному согласию и с уводом невесты. Обязательным требованием шариата и адатов являлось соблюдение определенных формальностей, включая внесение выкупа за невесту. Существовало многоженство. Адат и шариат регулировали также развод.

В малых чеченских и ингушских семьях мужчина имел огромную власть не только над женой, но и над детьми. Однако отец осуществлял полную власть над сыновьями только в малолетнем возрасте. Постепенно под влиянием норм шариата и российского законодательства власть отца над детьми ослабевает149.        § 2.3.4. «Наследственные отношения». Наследование у чеченцев и ингушей регулировалось шариатом и адатами. Законными наследниками, правомочными наследовать после умершего, были его сыновья. В чеченских семьях имущество умершего отца делилось между братьями поровну. Если сыновья к моменту смерти отца еще не разделились, то хоронили его за общий счет. Не допускалось лишение наследства сына, участвовавшего в похоронах отца. Адат отстранял дочь от наследования, тогда как по шариату ей полагалась треть доли брата150. Имущество бездетного умершего переходило к отцу, а при его отсутствии — братьям и племянникам. Если не было живых членов родительской семьи и прямых наследников, оставшееся имущество наследовал дядя151.

       Адаты, как и шариат, регламентировали наследование по завещанию. У чеченцев только одинокий человек имел право завещать имущество по собственному усмотрению. Родственники не могли быть отстранены от наследства в пользу посторонних лиц. Только часть наследства жертвовалась в пользу мечети, но не свыше третьей доли имущества152. В более поздний период у ингушей могла завещать свое имущество и женщина (устно и письменно)153. Особое значение придавалось наследованию земельного надела.

§ 2.3.5. «Опека и попечительство». По общему правилу, опека и попечительство регулировались нормами адата и шариата, назначались над малолетними, недееспособными по здоровью, неоплатными должниками, вдовами и незамужними женщинами. Обязанности по опеке и попечительству возлагались в первую очередь на мужчин по отцовской линии, в редких случаях – на мать154. Опекуном признавался старший брат, достигший совершеннолетия, а при его отсутствии — дядя или другой ближайший родственник. Отсутствие кровных родственников по отцу давало возможность материнской стороне получить опеку над племянниками. Если у сирот не оставалось никаких родственников, то опекунство поручалось одному из жителей селения, пользующемуся доброй славой, или эту обязанность выполнял кадий155. Опекун обязывался проявлять заботу о сохранности оставленного имущества и заботиться о сиротах.

Попечительство над имуществом больных и расточителей поручалось их ближайшим родственникам или другим лицам, заслуживающим доверия156. Во второй половине XIX начале XX в. дела об опеке и попечительстве стали рассматриваться и разрешаться горскими словесными и сельскими (аульными) судами.

§ 2.3.6. «Преступление и наказание». Царизм особое значение придавал созданию репрессивных органов и ужесточению уголовного преследования на Северном Кавказе. По уголовным делам горцев на протяжении XIX — начала XX вв. применялось преимущественно имперское законодательство. Сохранялись только некоторые уголовно-правовые нормы адатов, регулирующие «маловажные» правонарушения. В обычном праве самих чеченцев и ингушей понятие преступления не существовало, не были разделены гражданские и уголовные правонарушения. Все они рассматривались как обида. Адаты формулировались в виде казусов, указывавших правонарушение и наказание за него.

       Объектом уголовного посягательства могли быть жизнь, имущество, честь и достоинство членов чеченских и ингушских родов.

       Адаты не всегда проводили четкие различия между умыслом и неосторожностью. Выделялись следующие виды правонарушений 1) уголовные; 2) против религии и общества; 3) против жизни и здоровья; 4) против свободы и достоинства; 5) против собственности157. Уголовные правонарушения делились на квалифицированные и обыкновенные. Различались убийства по неосторожности, случайные и непреднамеренные158. Адатам известны стадии совершения преступления.

Смерть рассматривалась как обида, нанесенная врагом, месть за которую считалась священной обязанностью не только пострадавшего, но и всего рода159. Адаты устанавливали размеры компенсационных выплат, сначала в натуральной, а затем и в денежной форме, либо комбинируя их160. Наряду с выкупом предусматривалась возможность примирения с родом убитого, что стало характерно для периода феодализации местных обществ и утверждения ислама (последняя треть XVIII — первая половина XIX вв.)161.

       § 2.3.7. «Судопроизводство по адатам чеченцев и ингушей». Основная часть чеченцев и ингушей была лично свободной, и называлась узденством («благородные люди»). Cпоры и тяжбы между ними разрешались нормами адата, шариата и российского права162. Правовые обычаи, регламентировавшие правосудие, характеризовались отсутствием общих понятий, преимущественно устным характером процесса, партикуляризмом, неразвитостью многих процессуальных институтов. Не проводилось различий между гражданскими и уголовными делами. Процесс носил обвинительно-состязательный характер. Полностью не сформировался институт подсудности. На каждом уровне общественно-политической организации чеченцев и ингушей действовали свои суды (тукхума, тайпа, гара, некъи и дъозал (семьи)), что было характерно для всех кавказских горцев163.

       Доказательствами по частноправовым спорам служили свидетельские показания и клятвы на Коране. Свидетелями в суде выступали совершеннолетние и лично свободные мужчины-мусульмане. Если истец не мог их представить, то ответчик присягал на Коране. Вместе с ним приносили клятву и 6 доверенных лиц («свидетели доброй славы»)164.

       Отсутствовал эффективный механизм исполнения судебных решений. Адаты предусматривали необычные способы обеспечения явки ответчика в суд и исполнения его решения.

Третья глава «Аграрная реформа второй половины XIX начала XX вв. в Чечне и Ингушетии и ее последствия» состоит из пяти параграфов.

§ 3.1. «Постановка аграрного вопроса и наделение землей привилегированных лиц». После окончания Кавказской войны российская администрация вплотную приступила к аграрным преобразованиям в Чечне и Ингушетии. Вопрос о праве горцев на родовые земли возник в первые десятилетия XIX в. с началом строительства военных крепостей, казачьих станиц и гражданских поселений. Правительство, пользуясь отсутствием у большинства горских узденей правоустанавливающих документов, объявило их родовые земли собственностью империи, что вызвало непонимание у местных народов. Еще в 40-х гг. XIX в. некоторые чеченские селения и отдельные горцы просили местную администрацию о признании их права на родовые участки165. Однако многие ходатайства, в т.ч. боевых офицеров из чеченцев и ингушей, остались без удовлетворения. Горские аулы многократно переносились как военной администрацией, так и имамом Шамилем. Все это изматывало население, нарушало его хозяйственный быт и уверенность в будущем.

Вступив в должность наместника, великий кн. Михаил Николаевич (18621881 гг.)166 ставит задачу безотлагательного проведения аграрной реформы на Кавказе167. В основу последующих аграрных преобразований в крае был положен проект кн. Г.Д. Орбелиани от 6 июля 1861 г. По официальным данным, реформа завершилась за десять лет предоставлением в среднем по 18 дес. на дым168.

Для разбора личных и поземельных прав горцев кавказской администрацией учреждались различные комитеты и комиссии169. Так, 4 марта 1860 г. гр. Н.И. Евдокимов предписывал начальнику Кумыкского округа создать комитет, который, опросив «старых людей, почетных лиц и выборных от аулов», смог бы определить земельные права горцев, в т.ч. надтеречных чеченцев170.

В 1863 г. по ходатайству кн. Д.И. Святополк-Мирского создается единая сословно-поземельная комиссия171.

Указом от 4 декабря 1864 г. во Владикавказе учреждается временная комиссия для разбора личных и поземельных прав туземного населения Терской области. Указом Николая I от 10 декабря 1869 г. создается единая комиссия для разбора сословных прав горцев Кубанской и Терской областей172. Просуществовав до 1875 г., комиссия, несмотря на многочисленные прошения, сделала вывод об отсутствии у чеченцев и ингушей привилегированных сословий173.

В представлении в Государственный Совет (1890 г.) начальника Терской области отмечалась необоснованность претензий многих горских фамилий на титул. Претенденты отказывались нести налоговое бремя и повинности наряду с простыми горцами174, что вызывало раздоры и причиняло беспокойство местной администрации.

В то же время 8 марта 1860 г. издается Указ «О порядке пожалования служащим и служившим на Кавказе и за Кавказом военным и гражданским чинам в награду находящихся там пустопорожних земель»175. Большие наделы предоставляются офицерам и чиновникам, в т.ч. из чеченцев и ингушей. Поощряются отличившиеся сельские старшины, включая бывших соратников имама Шамиля, и духовные лица176.

В XIX — начале XX вв. за заслуги перед Российской империей потомственное дворянство предоставляется лишь нескольким чеченским и ингушским фамилиям.

§ 3.2. «Аграрные преобразования в равнинных и предгорных районах Чечни и Ингушетии». Решение земельного вопроса узденей началось с размежевания Назрановского и Надтеречного обществ, традиционно лояльных русским властям. В 1865 г. начальник Терской области обратился с предложением к кавказской администрации о размежевании в Назрановском обществе177. Надел, предоставленный обществу по плану, утвержденному кн. А.И. Барятинским 1 июня 1860 г., составил 62 807 дес. земли. Признавалось достаточным выделение на дым участка в 18 дес. земли178.

       В 1863 г. разрабатывается проект размежевания Надтеречного наибства179. 5 апреля 1864 г. здесь началось предварительное размежевание. 9 июля 1868 г. утверждаются 22 межевых плана180. Всего проводилось размежевание 124 706 дес. земли181.

       Средний размер надела в Чеченском округе составил в 16 дес. земли на дым182. Часть чеченцев и карабулаков планировалось поселить на землях кабардинцев, пожелавших уйти в Турцию. Однако последние остались, и население округа сосредоточивается на площади в 76 кв. миль с выделением 5—10 дес. земли на семью183.

       Наделы предоставлялись неравномерно, единым участком на все селение (аул) по числу дымов, без учета качества земли, расположения участков и с правом передела между жителями184. Лишь некоторые равнинные селения получили обещанные 33 дес. Горские общества, на землях которых обнаруживались полезные ископаемые, не имели права на разработку недр185. Участки за гроши сдавались в аренду или продавались186.

       Наделы переселенцев, ссыльных и казненных горцев отходили военным укреплениям, казачьим станицам и гражданским поселениям187. Казаки находились в лучшем положении188 и сдавали излишки земли горцам, в т.ч. ингушам.

       § 3.3. «Проекты решения земельного вопроса в нагорной полосе». В горных районах сохранялся традиционный порядок землевладения и землепользования. Во владении и пользовании горцев находились родовые, купленные и очищенные от леса участки. Предложенный в 1879 г. проект решения земельного вопроса в нагорной части строился на «Положении о размежевании Закавказского края» с учетом местных особенностей189. Однако он отклоняется.

       В 1905 г. в Тифлисе на совещании, проведенном генерал-лейтенантом Я.Д. Маламой, предлагается создать специальную комиссию для изучения ситуации. В итоге, 18 апреля 1906 г. учреждается «Комиссия для исследования земель нагорной полосы Терской и Карачая Кубанской областей в правовом и экономическом отношении» из 7 человек во главе с И.Г. Абрамовым. Она завершила работу 1 февраля 1909 г., представив два тома «Трудов». В них отмечалось тяжелое земельное положение чеченцев и ингушей. Однако новый проект землеустройства не устроил местную администрацию и горцев. Признание родовых участков собственностью казны вызвало у последних протесты190.

       Создавались также комиссии Д.А. Вырубова (1905 г.), Г.А. Вертепова (1906 г.), Г.И. Макаева (1908 г.)191.

       В марте 1911 г. членом Госсовета генералом Н.П. Шатиловым проводится совещание с представителями от горцев, в т.ч. знающими местные традиции землепользования, владеющими русским языком и заслуживающими доверия192. Принятая на нем записка «О землеустройстве горского населения нагорной полосы Терской области и Карачая Кубанской области» представляла собой вариант Столыпинской программы193.

       В 1911 г. разрабатываются Положение и проект закона о поземельном устройстве горского населения нагорной полосы Терской области и Карачая Кубанской области194. Тема поднимается на совещаниях в 1914 г.195 Однако все предложенные проекты остались на бумаге. Малоземелье и безземелье горцев еще больше обострились.

§ 3.4. «Освобождение зависимых сословий в 60-х гг. XIX в.». Уже в первые десятилетия XIX в. представители зависимых сословий, бежавшие от горских владельцев к русским, получали свободу и земли. В конце 50 — начале 60-х гг. XIX в. кн. А.И. Барятинский попытался ограничить рабство на Северном Кавказе, а затем и вовсе ликвидировать его. В 1859 г. горским владельцам, переселявшимся в Турцию, предписывалось отпускать холопов на волю196. Запрещался вывоз посторонних лиц197. В 1864 г. освобождаются приписанные к Терскому казачьему войску холопы азиатского происхождения. В 1865 г. запрещается продажа холопов в иноязычные области. Владельцы поощрялись к отпуску их на волю198.

       К моменту освобождения в Чечне и Ингушетии имелось примерно 300 рабов и холопов199. В Чечне за основу принимается проект, разработанный для Кабардинского округа, но с некоторыми изменениями200. Бывшим зависимым выдавалось свидетельство единого образца с указанием размера выкупа, срока и порядка его оплаты каждым взрослым членом семьи. Мировые посредники вели учет выкупных сумм. Компромисс между владельцами и представителями зависимых сословий достигался при посредничестве специальных судов. Многим освобождаемым приходилось расплачиваться большей частью своего имущества.

       § 3.5. «Изменения в социальном составе и имущественная дифференциация чеченцев и ингушей». Во второй половине XIX — начале XX вв. отмечается углубление кризиса родовой общины, распад большой семьи, социальная и имущественная дифференциация чеченского и ингушского обществ. Присоединение к России обеспечило проникновение русского и иностранного капитала в горские селения (аулы), вовлечение населения в товарно-денежные отношения, выход местной продукции на российский рынок. Все это в корне изменило быт, образ жизни и занятия чеченцев и ингушей201. В конце XIX — начале XX вв. у них появились новые социальные группы: крупные землевладельцы, скотопромышленники, купечество, сельская и промышленная буржуазия, рабочие202, интеллигенция (офицеры, врачи, инженеры, учителя, публицисты).

       В заключении подводятся итоги исследования, показывающие основные направления, средства и методы государственно-правовой политики Российской империи в Чечне и Ингушетии в изучаемый период; реформы второй половины XIX — начала XX вв.; изменения в социальном составе и общественной организации чеченцев и ингушей; особенности их правовой культуры.

Основные положения диссертационного исследования опубликованы

в следующих работах

Монографии

       1. Арсанукаева М.С. Правовая культура чеченцев и ингушей (XIX — начало XX века). — М.: Российская правовая академия Минюста России, 2009. — 200 с.

       2. Арсанукаева М.С. Религиозный фактор государственно-правовой политики Российской империи в Чечне и Ингушетии (XIX — начало XX вв.). — М.: Дашков и К, 2010. 340 с.

Статьи в рецензируемых изданиях, рекомендованных ВАК

Министерства образования и науки Российской Федерации

3. Арсанукаева М.С. Преступление и наказание в обычном праве чеченцев во второй половине XIX — начале XX века // История государства и права. — 2002. — № 5. — 0,5 п.л.

4. Арсанукаева М.С. Родство в мусульманском и обычном праве чеченцев // Религия и право. — 2003. — № 1. — 0,4 п.л.

       5. Арсанукаева М.С. Семейно-брачные отношения у чеченцев в XIX — нач. XX веков // История государства и права. 2003. — № 1. — 0,5 п.л.

6. Арсанукаева М.С. Мазхабы — школы исламской правовой мысли // Современное право. — 2003. — № 5. — 1,0 п.л.

7. Арсанукаева М.С. Суннитские мазхабы: история возникновения, особенности и перспективы развития // Религия и право. — 2004. — № 2,3. — 0,9 п.л.

8. Арсанукаева М.С. Общественный строй чеченцев в конце XVIII — начале XIX вв. // История государства и права. — 2006. — № 10. — 0,5 п.л.

9. Арсанукаева М.С. Судебный процесс по адатам чеченцев и ингушей (XIX — начало XX вв.) // Ученые труды Российской академии адвокатуры и нотариата. — 2008. — № 6. — 0,4 п.л.

10. Арсанукаева М.С. Охранная стража в Чечне и Ингушетии в начале XX в. // Закон и право. 2009. — № 3. — 0,3 п.л.

       11. Арсанукаева М.С. Введение российской системы налогов и повинностей в Чечне и Ингушетии (вторая половина XIX — начало XX вв.) //Право и государство: теория и практика. 2009. — № 3. — 0,3 п.л.

       12. Арсанукаева М.С. Кровная месть по адатам чеченцев и ингушей (XIX — начало XX века) // Вестник Академии Генеральной прокуратуры. — 2009. — № 1 (9). — 0,5 п.л.

       13. Арсанукаева М.С. Проекты введения воинской повинности для кавказских горцев (XIX начало XX вв.) // Актуальные вопросы российского права. — 2009. — № 3. — 0,5 п.л.

       14. Арсанукаева М.С. Русско-чеченский договор 1807 г.: политико-правовой аспект // Право и государство: теория и практика. — 2009. — № 6. — 0,3 п.л.

15. Арсанукаева М.С. Горско-казачьи суды (начало XX в.) //Юридический мир. — 2009. — № 6. — 0,4 п.л.

Иные публикации

       16. Арсанукаева М.С. Ваххабизм: политико-правовой аспект // Сб. научн. ст. профессор.-препод. состава и аспирантов Московского ун-та потребит. кооперации по итогам научно-исслед. работы за 1999 год. Ч. 7. М.: МУПК, 2000. — 0,2 п.л.

       17. Арсанукаева М.С. Проблемы правового регулирования кровной мести у чеченцев в современных условиях // Потребительская кооперация в России в XXI веке: Мат-лы всерос. научн. конф. Ч. 2. — М.: Наука и кооперативное образование, 2001. — 0,2 п.л.

       18. Арсанукаева М.С. Семейное право чеченцев // Культура Чечни: история и современные проблемы / [отв. ред. Х.В. Туркаев]; РАН, Ин-т этнологии и антропологии. — М.: Наука, 2002. — 0,6 п.л.

       19. Арсанукаева М.С. Родство в мусульманском праве и обычном праве чеченцев (вторая половина XIX — начало XX вв.) // Религия, политика и права человека. Мат-лы междун. конф. / под ред. А.В. Пчелинцева и др. — М.: Ин-т религии и права, 2002. — 0,4 п.л.

       20. Арсанукаева М.С. Арабский халифат. Шариат (мусульманское право): лекция по дисциплине «История государства и права зарубежных стран». — М.: МУПК, 2002. — 2,4 п.л.

21. Арсанукаева М.С. Семейное право чеченцев // Культура Чечни: история и современные проблемы / РАН, Ин-т этнологии и антропологии / [отв. ред. Х.В. Туркаев]. — Изд. вт., доп. и перераб. — М.: Наука, 2006. — 0,6 п.л.

       22. Арсанукаева М.С. Финансы и налогообложение в имамате Шамиля // Финансовое право. — 2003. — № 4. 0,6 п.л.

23. Арсанукаева М.С. Мусульманское право: наследование // Фундаментальные научные исследования. — 2004. — № 4—5. — 1,3 п.л.

       24. Арсанукаева М.С. Из истории кооперативного движения на нефтепромыслах г. Грозного (нач. XX в.) // История и теория государства и права: сб. научн. тр. — М.: МУПК, 2004. — 0,4 п.л.

       25. Арсанукаева М.С. Судопроизводство по частноправовым спорам на основе адата у чеченцев в конце XVIII — начале XIX вв. // Чеченская Республика и чеченцы: история и современность. Мат-лы всерос. научн. конф. Москва, 19–20 апреля 2005 г. /[отв. ред. Х.И. Ибрагимов; В.А. Тишков]: Ин-т этнологии и антропологии; Комплексный НИИ РАН. М.: Наука, 2006. — 0,5 п.л.

       26. Арсанукаева М.С. Таштемир Эльдарханов и «горский вопрос» в Государственной Думе первых двух созывов (начало XX в.) // Научные труды. РАЮН. Вып. 6. В 3 (4) томах. Т. 1 / [ред.: А.К. Голиченков и др.]. М.: Юрист, 2006. — 0,4 п.л.

       27. Арсанукаева М.С. Политика имперской России в отношении чеченцев и ингушей в конце XIX начале XX вв. // Mechanismen der macht. Transformazion der politichen Kultur in Russland und Ostterreich-Ungarn um 1900. Bertrage der Konferenz Moskau den 15—18. Mai 2007 («Механизмы власти. Трансформация политической культуры в России и Австро-Венгрии на рубеже XIX — XX вв.»): Мат-лы междун. конф. / под общ. ред. проф. Е.И. Пивовара; ред.: О.В. Павленко и др. — М.: РГГУ, 2009. — 1,4 п.л.

       28. Арсанукаева М.С. Чеченское и ингушское узденство в конце XVIII — начале XIX вв. // Научные труды. РАЮН. Вып. 7. Т. 1 [ред.: А.К. Голиченков и др.]. — М.: Юрист, 2007. — 0,3 п.л.

       29. Арсанукаева М.С. Политика христианизации горцев Северного Кавказа в середине XVIII — первой половине XIX вв. // Роль религии в становлении российской государственности: исторический опыт и современность: cб. ст. междун. научно-практ. конф. (21 дек. 2007 г.) [гл. ред. Н.Р. Балынская]. Магнитогорск-Челябинск, 2007. — 0,5 п.л.

       30. Арсанукаева М.С. К вопросу о национальной политике Российской империи на Кавказе в конце XVIII — первой половине XIX вв. // Этнические проблемы современной России: Междун. научно-практ. конф. Апрель 2007 г.: Сб. докл. / под общ. ред. Е.В. Беловой. — М.: МАКС-ПРЕСС, 2007. — 0,3 п.л.

       31. Арсанукаева М.С. Первое поколение офицеров царской армии из чеченцев и ингушей (конец XVIIIXIX вв.) // Научные труды. РАЮН. Вып. 8. В 3 т. Т. 1 [ред.: А.К. Голиченков и др.]. М.: Юрист, 2008. — 0,2 п.л.

       32. Арсанукаева М.С. Возникновение прослойки военных у чеченцев и ингушей в конце XVIII — первой половине XIX вв. // Военно-юридический журнал. — 2008. — № 6. — 0,4 п.л.

       33. Арсанукаева М.С. Грозненский кооператив и его роль в борьбе промысловых рабочих за социальные и экономические права (начало XX в.) // Вестник АН Чеченской Республики. — 2008. — № 2. — 2,5 п.л.

       34. Арсанукаева М.С., Гапуров Ш.А. Русско-вайнахские отношения на рубеже XVIII—XIX вв.: историко-правовой аспект // Woschodni rocsnik humanistyczny. Т. V. — Lublin, 2008. — 2,0/1,0 п.л.

       35. Арсанукаева М.С. Чеченцы и ингуши на службе Российской империи (XVIII — первая половина XIX вв.) // Национальный интерес. — 2008. — № 2. — 0,5 п.л.

       36. Арсанукаева М.С. «Горский вопрос» в Государственной Думе первых двух созывов (начало XX в.) // «Kompromis czy konfrontazija?». Widawnictwo uniwersytetu M. K.-Sklodowskiej. — Lublin, 2009. — 0,9 п.л.

       37. Арсанукаева М.С. Утверждение ислама у чеченцев и ингушей: исторический аспект // Религия и право. — 2008. — № 3. — 0,4 п.л.

       38. Арсанукаева М.С. Русско-вайнахские соглашения 70—80-х гг. XVIII в.: историко-правовой аспект // Научные труды. РАЮН. Вып. 9. В 3 т. Т. 1 [ред.: А.К. Голиченков и др.]. М.: Юрист, 2009. — 0,3 п.л.

       39. Арсанукаева М.С. Традиционное землевладение и землепользование у чеченцев и ингушей (XIX — начало XX вв.) // Аграрное и земельное право. — 2009. — № 7. — 0,8 п.л.

       40. Арсанукаева М.С. Обычное право чеченцев и ингушей (XIX — начало XX вв.) // Право. — 2009. — № 2. — 0,9 п.л.

       41. Арсанукаева М.С. Опека и попечительство в адатах чеченцев и ингушей // Вестник АН Чеченской Республики. — 2009. — № 6. — 0,5 п.л.

       42. Арсанукаева М.С. Наследование по адатам чеченцев и ингушей (XIX — начало XX вв.) // Евразийский юридический журнал. — 2009. — № 6. — 0,9 п.л.

       43. Арсанукаева М.С. Становление российской системы управления в Чечне и Ингушетии (вторая половина XIX — начало XX вв.) // Dzieje biorokracji na ziemiach polskich. Instytut historu Akademii Podlaskiej. Instytut historu Uniwersytetu M. K.-Sklodowskiej. Tom. Ш. Сz. 1. [pod red. A. Goraka]. — Lublin-Siedlce, 2010. — 1, 9 п.л.

       44. Арсанукаева М.С. Участие горских офицеров и милиции в военных событиях в Чечне (20—50-е гг. XIX в.) // Борьба горцев Северо-Восточного Кавказа в 20—50-х гг. XIX в.: спорные вопросы и новые дискуссии. Мат-лы научн. конф. Дербент, 18 июня 2009 г. / ред.: Р.Р. Гашимов и др. — Дербент: Дербент. филиал ДГУ, 2009. — 0,3 п.л.

       45. Арсанукаева М.С., Гаммер М. Вооружение в армии Шамиля // Борьба горцев Северо-Восточного Кавказа в 20—50-х гг. XIX в.: спорные вопросы и новые дискуссии. Мат-лы научн. конф. Дербент, 18 июня 2009 г. / ред.: Р.Р. Гашимов и др. — Дербент: Дербент. филиал ДГУ, 2009. — 0,3 п.л.

       46. Арсанукаева М.С. Аренда земельных участков в Грозненском нефтепромышленном районе (XIX — начало XX вв.) // Актуальные проблемы совершенствования российского законодательства и правоприменения: Мат-лы научн. конф. (г. Уфа, 29 апреля 2009 г.): в 3 ч. / ред.: А.В. Рагулин и др. — Уфа: ВЭЮГА; Евразийский юридический журнал, 2009. — 0,5 п.л.

       47. Арсанукаева М.С. Правовая культура чеченцев (XIX — начало XX века) // Историко-культурное наследие народов Юга России: Мат-лы всерос. научн. конф. Грозный, 2526 июня 2009). Т. 1 [гл. ред.: Ш.А. Гапуров]. — Грозный: АН Чеченской Республики, 2009. — 0,6 п.л.

       48. Арсанукаева М.С. Освобождение зависимых сословий в Чечне и Ингушетии в 60-х гг. XIX в. // Аграрное и земельное право. 2010. № 4. — 0,5 п.л.

       49. Арсанукаева М.С. Управление Чечней в первые десятилетия XIX в.: историко-правовой аспект // Социально-гуманитарный вестник Юга России. 2010. № 1. — 1,8 п.л.

       50. Арсанукаева М.С. Вхождение Чечни в состав имамата (40—50-е гг. XIX в.): историко-правовой аспект // Гуманитарные науки: сб. ст. [отв. ред. Э.Г. Шуматов]. — Караганда: Караганд. гос. ун-т, 2010. — 0,3 п.л.

АРСАНУКАЕВА

МАЛИКА СУЛТАНОВНА

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора юридических наук


1 Россия и Кавказ. Исторические чтения [ред.: А.Ю. Арьев и др.]. СПб., 1995. С. 3.

2 Ковалевский М. Закон и обычай на Кавказе. Т. 12. М., 1890.

3 Гапуров Ш.А., Арсанукаева М.С. Русско-вайнахские отношения на рубеже XVIII—XIX вв.: историко-правовой аспект // Woschodni rocsnik humanistyczny. Т. V. — Lublin, 2008. — C. 97128.

4 Бутков П.Г. Материалы для новой истории Кавказа с 1722 по 1803 год: в 3 ч. — СПб., 1869. Ч. 1. С. 260261.

5 Акты Кавказской археографической комиссии (далее — АКАК). Т. 1. Ст. 1072. Тифлис, 1866. С. 727731.

6 Полное собрание законов Российской империи. Собр. 1-е (далее — ПСЗ—1). Т. 26. 18001801 гг. Ст. 19721. СПб., 1830. С. 502503.

7 АКАК. Т. 3. Ст. 1154. — Тифлис, 1869. С. 673.

8 Гапуров Ш.А. Северный Кавказ в политике России в начале XIX в. (1801—1815 годы). — Нальчик, 2004. С. 377.

9 Архив внешней политики Российской империи МИД РФ (далее — АВПРИ). СПб. Главный архив. Ф. 161. 1—13. Оп. 10. 1806 год. Д. 9. Лл. 1621.

10 Романовский Д.И. Кавказ и Кавказская война. СПб., 1860. С. 210.

11 Эсадзе С. Штурм Гуниба и пленение Шамиля. — Тифлис, 1909. С. 20.

12 Блиева З.М. Административные и судебные учреждения на Северном Кавказе в конце XVIII первой трети XIX в.: автореф…канд. ист. наук. Л., 1984. С. 13; АКАК. Т. 6. Ч. 2. Ст. 898. Тифлис, 1875. С. 516.

13 Клычников Ю.Ю. Деятельность А.П. Ермолова на Северном Кавказе // Сб. Русского исторического об-ва: Россия и Северный Кавказ. М., 2000. — Т. 2 (150). — С. 81.

14 Фадеев А. П. Россия и Кавказ в первой трети XIX в. М., 1960. С. 305.

15 Гапуров Ш.А. Чечня и Ермолов (18161827 гг.). — Грозный, 2006. С. 437.

16 Документальная история образования многонационального государства Российского: в 4 кн. Кн. 1: Россия и Северный Кавказ в ХVIХIХ веках / Ин-т соц.-полит. исслед. РАН. Акад. социальных наук [ред.: Г.Л. Бондаревский, Г.Н. Колбая]. — М., 1998. С. 284.

17 Арапов Д.Ю. Императорская Россия и мусульманский мир. М., 2006. С. 54–55.

18 Полное собрание законов Российской империи. Собр. 2-е (далее — ПСЗ2). Т. 2. 1827 год. Ст. 878. СПб., 1830. С. 107155.

19 Там же. С. 108.

20 Российский военно-исторический архив (далее РГВИА). Ф. 13454. Оп. 2. Д. 185. Лл. 1113.

21 РГВИА. Ф. 13454. Оп. 2. Д. 74. Лл. 11 об.12.

22 ПСЗ2. Т. 6. Отд. 1. 1831 год. Ст. 4474. СПб., 1832. С. 283.

23 Словарь кавказских деятелей. — Тифлис, 1890. С. 63.

24 РГВИА. Ф. 13454. Оп. 2. Д. 73. Лл. 7—8 об.

25 Словарь кавказских деятелей. С. 29.

26 Кавказский сборник. Т. 9. Тифлис, 1885. С. 2627.

27 Блиев М. Россия и горцы Большого Кавказа. На пути к цивилизации. М., 2004. С. 157.

28 Мухаммад Тахир. Три имама. Махачкала, 1990. С. 49.

29 Блиев М. Россия и горцы Большого Кавказа. С. 367.

30 Клюки-фон-Клюгенау Ф.К. Схватка с империей (Очерк военных действий на Кавказе). М., 2001. С. 127.

31 ПСЗ 2. Т. 21. Отд. 1. 1846 год. Ст. 19590. СПб., 1847. С. 1718.

32 Словарь кавказских деятелей. С. 25; Кавказский календарь на 1848 г. Тифлис, 1847. С. 23.

33 Государственный архив Российской Федерации (далее ГАРФ). Ф. 677. Оп. 1. Д. 511. Л. 9 об.

34 АКАК. Т. 12. Ст. 561. — Тифлис, 1904. С. 644.

35 Мужухоева Э. Д. Административная политика царизма в Чечено-Ингушетии во второй половине XIX — нач. XX в.: дис. … канд. ист. наук. — М., 1989. С. 5254.

36 Национальные окраины Российской империи: становление и развитие системы управления / отв. ред. С.Г. Агаджанов, В.В. Трепавлов.— М. , 1997. С. 301.

37 ГАРФ. Ф. 677. Оп. 1. Д. 511. Л. 10; АКАК. Т. 12. Ст. 555. С. 631.

38 АКАК. Т. 12. Ст. 561. С. 644.

39 Там же. Отчет генерал-фельдмаршала кн. А.И. Барятинского за 18571859 годы. С. 1288.

40 Эсадзе С.С. Историческая записка об управлении Кавказом: в 2 т. — Тифлис, 1907. Т. 1. С. 197.

41 ПСЗ2. Т. 40. Отд. 1. 1865 год. Ст. 42368. СПб., 1867. С. 851874.

42 Словарь кавказских деятелей. С. 36.

43 Там же. С. 65.

44 Зверинский В.В. Указатель изменений в распределении административных единиц империи и границ империи с 1860 по 1887 год. СПб., 1887. С. 24.

45 РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 106. Лл. 55 об.

46 АКАК. Т. 12. Ст. 1078. С. 11921197.

47 Словарь кавказских деятелей. С. 54.

48 РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 723. Лл. 3233 об.

49 ПСЗ2. Т. 40. Отд. 1. 1865 год. Ст. 42449. С. 929.

50 ПСЗ—2. Т. 42. Отд. 2. 1867 год. Ст. 45229. — СПб., 1871. С. 382—386.

51 ПСЗ—2. Т. 44. Отд. 2. 1869 год. Ст. 47847. — СПб., 1873. С. 412—415; Там же. Ст. 47850. С. 418—419.

52 Там же. Ст. 47847. С. 413.

53 РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 68. Л. 45.

54 РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 618. Л. 31.

55 Учреждение управления Кавказским и Закавказским краем. СПб., 1876. С. 14.

56 Зверинский В.В. Указатель изменений в распределении административных единиц империи. С. 26.

57 Ибрагимова З.Х. Чеченский народ в Российской империи: адаптационный период. — М., 2006. С. 170.

58 Дякин В.С. Национальный вопрос во внутренней политике царизма (XIX начало XX века). М., 1988. С. 478.

59 АВПРИ. Ф. 144. Персидский стол. Оп. 488. 1884 год. Ед. хр. 417. Лл. 26, 28 об.

60 Хоруев Ю.В. Классовая борьба крестьян Терской области на рубеже XIX—XX веков. — Орджоникидзе, 1978. С. 25.

61 Полное собрание законов Российской империи. Собр. 3-е (далее ПСЗ3). Т. 8. 1888 год. Ст. 5077. СПб., 1890. С. 98105.

62 Извлечение из всеподданнейшей записки Главноначальствующего на Кавказе по гражданскому управлению. [Тифлис], 1883. С. 3.

63 Раев М. Понять дореволюционную Россию (Государство и общество в Российской Империи). Лондон, 1990. С. 225.

64 Словарь кавказских деятелей. С. 25.

65 Всеподданнейшая записка по управлению Кавказским краем генерал-адъютанта графа Воронцова-Дашкова. СПб., 1907. С. 158.

66 Кокурхаев, К.-С.А.-К. Общественно-политический строй и право чеченцев и ингушей (втор. пол. XIX — начало XX в.). — Грозный, 1989. С. 29.

67 ПСЗ—3. Т. 29. Отд. 1. 1909 год. Ст. 52095. — СПб., 1909. С. 475.

68 Хоруев Ю.В. Классовая борьба крестьян Терской области. С. 30.

69 Там же. С. 20.

70 РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 618. Л. 33.

71 РГВИА. Ф. 1300. Оп. 4. Д. 1619. Лл. 1—151.

72 Дякин В.С. Национальный вопрос во внутренней политике царизма. С. 549—551.

73 Всеподданнейший отчет за восемь лет управления Кавказом генерал-адъютанта графа Воронцова-Дашкова. — СПб., 1913. С. 15.

74 Дякин В.С. Национальный вопрос во внутренней политике царизма. С. 580.

75 Всеподданнейший отчет за восемь лет управления Кавказом генерал-адъютанта графа Воронцова-Дашкова. С. 3.

76 АКАК. Т. 12. Ст. 561. С. 645.

77 Мужухоева Э.Д. Административная политика. С. 5758.

78 АКАК. Т. 12. Ст. 1097. С. 1193—1194.

79 ПСЗ3. Т. 8. 1888 год. Ст. 5077. С. 104105.

80 ПСЗ2. Т. 42. Отд. 2. 1867 год. Ст. 44956. С. 7380.

81 РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 68. Л. 51.

82 Всеподданнейший отчет начальника Терской области и наказного атамана Терского казачьего войска за 1914 год. — Владикавказ, 1915. С. 96.

83 ПСЗ3. Т. 1. 1881 год. Ст. 350. СПб, 1885. С. 261—266.

84 Мужухоева Э.Д. Административная политика. С. 123.

85 РГВИА.Ф. 400. Оп. 1. Д. 616. Лл. 3—5 об.

86 РГВИА. Ф. 330. Оп. 6. Д. 708. Л. 1; Ф. 400. Оп. 1. Д. 3923. Лл. 2 об., 28 об.; Ф. 330. Оп. 11. Д. 553. Л. 1—1 об. и др.

87 РГВИА. Ф. 330. Оп. 11. Д. 553. Л. 1 об.

88 ПСЗ2. Т. 44. Отд. 2. 1869 год. Ст. 47847. С. 413.

89 Терский календарь на 1899 год. Вып. 8. Владикавказ, 1898. С. 103.

90 АВПРИ. Ф. 144. Персидский стол. Оп. 488. 1884 год. Ед. хр. 417. Л. 29.

91 Казбек Г.Н. Военно-статистическое описание Терской области. Ч. 1. — Тифлис, 1888. С. 58137.

92 Калмыков Ж.А. Установление русской администрации в Кабарде и Балкарии. — Нальчик, 1995. С. 69; Мужухоева Э.Д. Административная политика. С. 148; Халифаева А.К. Реформа сельского правления в Дагестанской области и Российской империи (сравнительный анализ) // История государства и права. 2004. № 4. С. 46—49.

93 Мужухоева Э Д. Административная политика. С. 147.

94 Хоруев Ю.В. Классовая борьба крестьян Терской области. С. 30.

95 Терские ведомости. 1910. № 82. 13 апреля. С. 1; 1910. № 84. 15 апреля. С. 1; 1910. № 107. 20 мая. С. 1; 1910. № 138. 29 июня. — С. 1 и др.

96 Вертепов Г. Ингуши // Терский сборник. Приложение к Терскому календарю на 1892 г. Вып. 2. Кн. 2. Владикавказ, 1892. С. 129130.

97 ПСЗ—3. Т. 23. Отд. 1. 1903 год. Ст. 23610. СПб., 1905. С. 1045.

98 Хасбулатов А.И. Аграрные преобразования в Чечне и Ингушетии и их последствия (XIX — нач. XX века). — М., 2006. С. 251.

99 РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 6672. Лл. 27 об.28, 38.

100 РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 723. Л.20.

101 ГАРФ. Ф. 416. Оп. 3. Д. 162. Л. 3.

102 Ортабаев Б.Х. Социально-экономический строй горских народов Терека накануне Великого Октября. Владикавказ, 1992. С. 27.

103 РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 68. Л. 42 об.

104 ГАРФ. ДП. Ф. 102. Ед. хр. 5. Ч. 60. Л. А. 1909 г. Лл. 41, 58, 69, 83, 112, 152 и др.; ГАРФ. Д4. Д. 108. Ч. 74. 1914 г. Лл. 722 и др.

105 РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 215. Лл. 28—29 об.

106 РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 4040. Лл. 14.

107 РГВИА. Ф. 1308. Оп. 1. Д. 19243. Лл. 59—62 об.

108 Терек. — 1912. — № 4290. — 14 апреля. — С. 3.

109 Государственная Дума: Стенографический отчет. Сессия первая. Т. 2. М., 1906. С. 16941695.

110Гриценко Н.П. К вопросу о социально-экономических отношениях в Чечено-Ингушетии в пореформенный период (поземельные отношения) // Известия Чечено-Ингушского НИИ при Совете Министров ЧИАССР. Т. IV. Вып. 1. История [ред.: А.А. Саламов и др.]. — Грозный, 1964. С. 16—17.

111 АВПРИ. СПб. ГА. 1—13. Оп. 10. 1806—1808 гг. Д. 9. Л. 16 об.

112 Там же. Лл. 1—2 об.

113 РГВИА. Ф. 405. Оп. 5. Д. 7007. Лл. 4, 3435.

114 Арсанукаева М.С. Возникновение прослойки военных у чеченцев и ингушей в конце XVIII — первой половине XIX вв. // Военно-юридический журнал. — 2008. — № 6.— С. 2123.

115 АКАК. Т. 12. Ст. 555. С. 631.

116 Там же. Ст. 1078. С. 11951197.

117 ПСЗ2. Т. 37. Отд. 2. 1862 год. Ст. 38761. — СПб, 1865. С. 145—174.

118 Ибрагимова З.Х. Чеченская история. Политика, экономика, культура. Вторая половина XIX в. М., 2002. С. 169—172.

119 РГВИА.Ф. 400. Оп. 1. Д. 723. Л. 32.

120 ПСЗ—3. Т. 24. Отд. 1. 1904 год. Ст. 25495. СПб., 1907. С. 1197.

121 ПСЗ—2. Т. 44. Отд. 2. 1869 год. Ст. 47848. С. 415—416.

122 ПСЗ—2. Т. 44. Отд. 1. 1869 год. Ст. 46840. — СПб., 1873. С. 222—228.

123 РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 245. Л. 1.

124 Рейнке Н. Горские и народные суды Кавказского края. — СПб., 1912. С. 13.

125 Агишев Н.М., Бушен В.Д. Материалы по обозрению горских и народных судов Кавказского края. — СПб, 1912. С. 139—140.

126 Рейнке Н. Горские и народные суды Кавказского края. С. 51.

127 РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 68. Л. 46.

128 Мужухоева Э.Д. Административные реформы. С. 182.

129 Кокурхаев К.-С.А.-К. Общественно-политический строй и право чеченцев и ингушей. С. 50.

130 Терские ведомости. — 1906. — № 133, 138; 1910. — № 806, 827 и др.

131 Терский календарь на 1895 год. Владикавказ, 1894. С. 145.

132 Хасбулатов А.И. Установление российской администрации в Чечне. С. 229.

133 Гриценко Н. П. Экономическое развитие Чечено-Ингушетии в пореформенный период (1861—1900). — Грозный, 1963. С. 71.

134 Терек. — 1908. — № 85. — 12 июня.

135 Терские ведомости. — 1909. — №. 30. — 11 марта. — С. 1.

136 Ладыженский А.М. Адаты горцев Северного Кавказа // Вестник МГУ. — 1947. — № 12. — С. 173—174.

137 Мисроков З.Х. Адат и шариат в российской правовой системе: Исторические судьбы юридического плюрализма на Северном Кавказе. М., 2002. С. 2022.

138 Вертий М.Ю. Обычное право народов Северного Кавказа как феномен культуры: автореф...канд. филос. наук. — Ростов-н/Д, 2003. С. 9.

139 Свечникова Л.Г. Обычай в праве // Обычное право народов Северного Кавказа: итоги и перспективы исследования. Ростов-н/Д, 2006. С. 109.

140 Леонтович Ф.А. Адаты кавказских горцев. Вып. I—II. — Одесса, 1882—1883.

141 Мальцев Г.В. Очерк теории обычая и обычного права // Обычное право в России: проблемы теории, истории и практики. — Ростов-н/Д, 1999. С. 42.

142 Далгат Б. Материалы по обычному праву ингушей // Известия Ингушского НИИ краеведения: в 4 т. — Т. 2—3. — Владикавказ, 1930. С. 353.

143 Свечникова Л Г. Обычай в праве. С. 302.

144 Харсиев Б.М.-Г. Ингушские адаты как феномен правовой культуры: автореф. дис… канд. филос. наук. — Ростов-н/Д , 2003. С. 19—20.

145 Далгат Б. Материалы по обычному праву ингушей. С. 358.

146 Вертепов Г. Ингуши. С. 132133; Цуров М.М. Обычное право ингушей // Обычное право в России: проблемы теории, истории и практики. Ростов-н/ Д, 1999. С. 343.

147 Ковалевский М.М. Закон и обычай на Кавказе. Т. I. Отд. I. С. 136.

148 Мисроков З.Х. Адат и шариат в российской правовой системе. С. 3.

149 Далгат Б. Материалы по обычному праву ингушей. С. 324.

150 Леонтович Ф.И. Адаты кавказских горцев. Вып. II. С. 99; Далгат Б. Материалы по обычному праву ингушей. С. 352.

151 Леонтович Ф.И. Адаты кавказских горцев. Вып. II. С. 101.

152 Берже А. П. Чечня и чеченцы. — Грозный, 1991. С. 79.

153 Далгат Б. Материалы по обычному праву ингушей. С. 343.

154 Далгат Б. Материалы по обычному праву ингушей. С. 350.

155 Леонтович Ф.И. Адаты кавказских горцев. Вып. II. С. 102.

156 Далгат Б. Материалы по обычному праву ингушей. С. 350.

157 Гантемирова Ф.А. Общественно-политический строй и обычное право чеченцев и ингушей (XVIII — первая половина XIX вв.): дис. … канд. юрид. наук. — М., 1972. С. 142—172.

158 Ковалевский М.М. Закон и обычай на Кавказе. Т. I. Отд. 1. С. 71—72.

159 Там же. С. 31.

160 Харузин Н.Н. Заметки о юридическом быте чеченцев и ингушей // Сборник материалов по этнографии, издаваемый при Дашковском этнографическом музее. — М., 1888. С. 138.

161 Харузин Н.Н. Заметки о юридическом быте чеченцев и ингушей. С. 121; Пожидаев В.П. Горцы Северного Кавказа: ингуши, чеченцы, хевсуры, осетины и кабардинцы: Краткий историко-этнографический очерк. — М.; Л., 1926. С. 99—100.

162 Дубровин Н.Ф. История войны и владычества русских на Кавказе: в 6 т.— СПб., 1871. Т. 1. Кн. 1. С. 456—457; Леонтович Ф.И. Адаты кавказских горцев. Вып. II. С. 91.

163 Халифаева А.К., Мусаева Р.М. Становление законодательной (представительной) власти в Дагестане в дореволюционный период // История государства и права. 2007 . № 7. С. 2426.

164 Эсадзе С.С. Историческая записка об управлении Кавказом. Т. 1. С. 171; Берже А.П. Чечня и чеченцы. С. 81; Дубровин Н.Ф. История войны и владычества русских на Кавказе. Т. 1. С. 457.

165 РГВИА. Ф. 13454. Оп. 2. Д. 411. Лл. 13.

166 Словарь кавказских деятелей. С. 54.

167 РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 112. Л. 15 об.

168 Силаев Н.Ю. Политика России на Северном Кавказе в 186070-е годы // Сб. Русского исторического об-ва: Россия и Северный Кавказ. М., 2000. № 2 (150). — С. 173, 176177.

169 АКАК. Т. 12. Ст. 11311133. С. 12561258.

170 Там же. Ст. 1113. С. 1240.

171 Хасбулатов А.И. Аграрные преобразования в Чечне и Ингушетии и их последствия. С. 34.

172 РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 645. Лл. 2—2 об.

173 Скитский Б.В. К вопросу о феодальных отношениях в истории ингушского народа // Известия Чечено-Ингушского НИИ истории, языка и литературы. Т. 1. Вып. 1 [ред.: А.А. Саламов и др.]. — Грозный, 1959. С. 158.

174 Всеподданнейший отчет о состоянии Терской области и Терского казачьего войска за 1891 год. — Владикавказ, 1892. С. 68—71.

175 ПСЗ—2. Т. 35. Отд. 1. 1860 год. Ст. 35529. — СПб., 1862. С. 191—192.

176 РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д 232. Лл. 5—6; РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 163. Лл. 1216 об.; Гриценко Н.П. К вопросу о социально-экономических отношениях в Чечено-Ингушетии // Известия Чечено-Ингушского НИИ. Т. IV. Вып. 1. С. 19; Акиев А.Х. Привилегированное сословие горцев Северного Кавказа на службе в царской армии и милиции // Вопросы истории классообразования и социальных движений в дореволюционной Чечено-Ингушетии (XVI начало XX века) / ред.: Н.П. Гриценко и др. — Грозный, 1981. С. 130—131.

177 РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 112. Лл. 43 об.—44 об.

178 Там же. Л. 45 об.

179 Там же. Лл. 50 об.—51.

180 РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 143. Лл. 1—5 об.

181 Хасбулатов А.И. Установление российской администрации в Чечне. С. 126.

182 РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 232. Л. 3.

183 Берже А.П. Выселение горцев с Кавказа // Эмиграция народов северо-кавказских горцев в Османскую империю: сб. ст. / РАН. Даг. научн. центр. Ин-т истории, археологии и этнографии. Б-ка Фонда Шамиля; отв. ред. А.М. Магомеддаев; сост. С.Ф. Алибеков. — Махачкала, 2000. С. 29.

184 Гриценко Н.П. К вопросу о социально-экономических отношениях в Чечено-Ингушетии // Известия Чечено-Ингушского НИИ. Т. IV. Вып. 1. С. 20—21.

185 РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 1955. Лл. 11—13.

186 Колосов Л.Н. Из истории захвата монополиями нефтеносных земель в Чечено-Ингушетии (1895—1917 годы) // Известия Чечено-Ингушского НИИ ИЯЛ. Т. 2. Вып. 1. — Грозный, 1960. С. 3142.

187 Гаврилов П.А. Устройство поземельного быта горских племен Северного Кавказа // Сборник сведений о кавказских горцах. Вып. 11. — Тифлис. 1869. С. 58.

188 Вертепов Г. Ингуши. С. 116.

189 Гриценко Н.П. К вопросу о социально-экономических отношениях в Чечено-Ингушетии // Известия Чечено-Ингушского НИИ. Т. IV. Вып. I. С. 29—30.

190 РГВИА. Ф. 1300. Оп. 4. Д. 1642. Лл. 66 об.

191 Ортабаев Б.Х. Социально-экономический строй горских народов Терека накануне Великого Октября. С. 129.

192 РГВИА. Ф. 1300. Оп. 4. Д. 1619. Л. 130 об.

193 Колосов Л.Н. Чечено-Ингушетия накануне Великого Октября (1907—1917 гг.). — Грозный, 1968. С. 52.

194 РГВИА. Ф. 1300. Оп. 4. Д. 1619. Л. 124.

195 Горец. К земельному вопросу Нагорной полосы // Терские ведомости. — 1914. — № 15. — 19 января. — С. 3.

196 Гриценко Н.П. Рабство и рабовладение в Чечено-Ингушетии (XV первая половина XIX в.) // Вопросы истории Чечено-Ингушетии. — Т. 10. — Грозный, 1976. С. 296.

197 РГВИА. Ф. 330. Оп. 3. Д. 680. Лл.19—20 об.

198 Гриценко Н.П. Рабство и рабовладение в Чечено-Ингушетии. С. 296.

199 Освобождение зависимых сословий во всех горских округах Терской области // Кавказские горцы. Сборник сведений. Вып. 1. — М., 1992. С. 37.

200 Там же. С. 41.

201 Казбек Г.Н. Военно-статистическое описание Терской области. Ч. 2. —Тифлис, 1888. С. 10; Терские ведомости. № 215. 8 октября. С. 1.

202 Колосов Л.Н. Из истории развития капиталистических отношений в Чечено-Ингушетии в эпоху империализма (Развитие промышленности, кредита и торговли накануне Октябрьской революции) // Известия Чечено-Ингушского НИИ. Т. IV. Вып. I. История. — Грозный, 1964. С. 40—41, 50.

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.