WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

ПОНОМАРЕНКОВ Виталий Анатольевич

ЭТНОСОЦИАЛЬНАЯ ДЕТЕРМИНАЦИЯ

УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО
ДОКАЗЫВАНИЯ

Специальность 12.00.09 – уголовный процесс, криминалистика

и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность

Автореферат
диссертации на соискание ученой степени

доктора юридических наук

Владимир 2008

Диссертация выполнена в федеральном государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Саратовский юридический институт МВД России».

Официальные оппоненты:

доктор юридических наук, профессор

Прошляков Алексей Дмитриевич

доктор юридических наук, профессор

Поляков Михаил Петрович

доктор юридических наук, доцент

Францифоров Юрий Викторович

Ведущая организация –  федеральное государственное

образовательное учреждение высшего

профессионального образования

«Воронежский институт МВД России»

Защита состоится «___» ______________ 2008 г. в _______ часов на заседании диссертационного совета Д 229.004.01 при федеральном государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Владимирский юридический институт Федеральной службы исполнения наказаний» по адресу: 600020, г. Владимир, ул. Б. Нижегородская, 67е. Зал Ученого совета.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке федерального государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Владимирский юридический институт Федеральной службы исполнения наказаний».

Автореферат разослан «___» __________ 2008 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета  В. В. Мамчун

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Современный этап развития Российского государства характеризуется усилением национальной идентификации, обособлением этнических общностей, что обусловлено их желанием сохранить свою культуру. Сохранение национальной самобытности народов России предполагает в качестве необходимого условия наличие у них особых индивидуально-коллективных прав, признание и юридическое закрепление которых, в свою очередь, являются одной из составляющих развития демократии.

Российская Федерация взяла на себя обязательства соблюдать международные нормы в области обеспечения прав и свобод личности, это позволило по-новому взглянуть на отдельные научные положения отечественного уголовного процесса, изменить приоритеты современной уголовно-процессуальной политики.

Сложившаяся действительность делает необходимым и возможным изменение процессуальных механизмов уголовного судопроизводства, связанных с учетом этнических особенностей участников уголовного процесса, этносоциальной детерминацией уголовно-процессуаль­ного доказывания и др.

К сожалению, в настоящее время при расследовании и разрешении уголовных дел недостаточно учитываются этнокультурные особенности участников уголовного судопроизводства, что, с одной стороны, снижает эффективность доказывания по уголовным делам, а с другой – приводит в ряде случаев к прямому разрушению этнических стереотипов, обычно-правового поведения подозреваемого (обвиняемого), потерпевшего и свидетеля, ущемляющему их международно признанные права и свободы. По данным исследования, проведенного диссертантом, такие нарушения прав и свобод человека и гражданина происходят по каждому четвертому уголовному делу с участием представителей тех или иных малых этнических общностей.

В правовом регулировании обеспечения прав и свобод человека и гражданина в уголовном процессе, а также этносоциальной детерминации уголовно-процессуального доказывания определяющее значение придается совершенствованию законодательства Российской Федерации. Это предполагает не только включение законодателем в отечественную правовую систему основных международных стандартов в области прав и свобод человека, их инкорпорацию в УПК РФ, но и их реализацию в правоприменительной деятельности органов предварительного расследования, прокуратуры и судов с учетом особенностей правовой системы России.

Необходимо переосмыслить некоторые концептуальные положения отечественной теории уголовно-процессуального доказывания. Тем более, что по ряду направлений законодательная доктрина доказывания ориентируется на социальные предпосылки, с одной стороны, определяющие развитие науки, а с другой – не в полной мере соответствующие истокам и современным ценностям российского общества.

Современный уровень развития уголовно-процессуальной науки характеризуется тем, что каждая вновь возникшая система взглядов на доказывание должна сразу не отменять все предшествующие, а опираться на них и предлагать лишь еще один угол зрения на исследуемый круг проблем. Реальность уголовно-процессуального доказывания настолько сложна, что в ней могут действовать две и более концепции. Сама же теория доказывания должна отвечать возможностям и условиям среды своего функционирования, т. е. выступать в качестве методологического инструментария как для законодателя, так и субъектов, осуществляющих доказывание по уголовным делам.

Кроме того, развитие методологии исследования института уголовно-процессуального доказывания должно обеспечивать стабильность и эффективность процесса доказывания при сохранении тех механизмов, которые обеспечивают достижение целей уголовного судопроизводства.

Все вышесказанное свидетельствует об актуальности постановки и разрешения проблемы этносоциальной детерминации уголовно-процессу­аль­ного доказывания, которая обусловлена целым комплексом обстоятельств практического и теоретического характера, а также учетом современных и перспективных реалий правовой жизни общества.

Научное исследование данных проблем, конечной целью которого является разработка концепции этносоциальной детерминации уголовно-процессуального доказывания, имеет важное значение в методологическом плане для уголовного процесса, уголовно-процессуальной политики и призвано способствовать решению общих и частных теоретических и практических вопросов обеспечения эффективности доказывания по уголовным делам, обеспечению прав и свобод личности в уголовном процессе, а также охраняемых законом интересов общества и государства.

Степень научной разработанности темы. Проблема этносоциальной детерминации уголовно-процессуального доказывания в уголовно-процессуальной науке в целом не исследовалась.

Ученые, специализирующиеся в области теории права (А. Б. Венгеров, А. В. Малько, В. Н. Синюков и др.), уголовного права и криминологии (Г. М. Геворгян, А. М. Зюков, М. П. Клейменов, В. В. Кулыгин, Р. Г. Чефходзе, Л. Г. Шнайдер и др.), уголовного процесса (А. В. Агутин, Х. Ц. Рустамов и др.), в своих трудах вплотную подошли к необходимости учета этносоциальных факторов в правоприменительной практике1, но непосредственно не исследовали вопросы учета этносоциальных факторов в уголовно-процессуальных отношениях вообще и в доказывании, в частности.

Отдельные стороны уголовно-процессуального доказывания рассматривали многие ученые, реализовавшие свой научный интерес в области уголовного процесса, криминалистики, теории оперативно-розыскной деятельности, а также в сфере управления. Среди них: A. B. Азаров, Д. И. Бедняков, Б. Т. Безлепкин, А. Р. Белкин, P. C. Белкин, В. П. Божьев, H. A. Громов,
Ю. М. Грошевой, Е. А. Доля, В. Я. Дорохов, В. И. Зажицкий, З. З. Зинатуллин, O. A. Зайцев, Л. М. Карнеева, H. H. Ковтун, В. М. Корнуков, A. M. Ларин, П. A. Лупинская, В. П. Малков, П. Г. Марфицин, Т. Н. Москалькова,
В. В. Николюк, Ю. К. Орлов, М. П. Поляков, H. H. Полянский, A. B. Смирнов, М. С. Строгович, А. Б. Соловьев, В. Т. Томин, И. Я. Фойницкий,
М. А. Чельцов, A. A. Чувилев, B. C. Шадрин, С. А. Шейфер, А. Ю. Шумилов, М. Л. Якуб, Р. Х. Якупов и др.

В трудах указанных авторов были разработаны многие проблемы уголовно-процессуального доказывания, но не рассматривалось воздействие этносоциальных факторов на процесс уголовно-процессуального доказывания. Игнорирование влияния подобных факторов способно негативно сказаться на эффективности доказывания по уголовным делам и обеспечении прав и свобод личности в уголовном процессе. Все вышеизложенное позволяет утверждать, что в уголовно-процессуальной науке имеется научная проблема, требующая своего комплексного и концептуального разрешения.

Важность разрешения проблем этносоциальной детерминации уголовно-процессуального доказывания, необходимость теоретического осмысления и недостаточно отвечающая потребностям практики степень их изученности, а также целесообразность комплексного исследования данной проблемы и пересмотра ряда догматических теоретико-правовых положений уголовно-процессуального законодательства обусловили выбор темы и определяют актуальность и стратегию настоящего диссертационного исследования.

Объектом диссертационного исследования являются общественные отношения в сфере российского уголовного судопроизводства в связи с деятельностью его участников в процессе уголовно-процессуального доказывания и проявление этносоциальных особенностей данных отношений.

Предмет диссертационного исследования – научно-теоретическая и правовая характеристика этносоциальных факторов, влияющих на процесс уголовно-процессуального доказывания; методологические аспекты и научно-практические основы учета этнодетерминирующих факторов в процессе доказывания по уголовным делам.

Цель исследования состоит в формировании концептуальных основ этносоциальной детерминации уголовно-процессуального доказывания; уяснении места и значения этносоциальных факторов; регулировании уголовно-процессуальных отношений; исследовании как самого процесса учета и использования этносоциальных факторов в уголовно-процессуальной деятельности, так и институционализации этносоциальной детерминации в современном российском законодательстве.

В соответствии с обозначенными целями в процессе диссертационного исследования и реализации его результатов решались следующие задачи:

– теоретически обосновать необходимость формирования концепции этносоциальной детерминации доказывания по уголовным делам;

– раскрыть сущность и значение этносоциальных факторов, определить их функциональную направленность для регулирования общественно-правовых отношений;

– выявить исторические предпосылки возникновения института этносоциальной детерминации уголовно-процессуальных отношений;

– определить гносеологическую и правовую сущность этносоциальной детерминации доказывания в механизме уголовно-процессуального регулирования;

– определить объективные и субъективные предпосылки институционализации этносоциальной детерминации уголовно-процессуальных отношений, ее пределы в уголовно-процессуальном регулировании процесса доказывания;

– раскрыть значение международных стандартов при учете этносоциальных факторов в процессе осуществления уголовного судопроизводства;

– проанализировать социально-психологические и правовые аспекты влияния этносоциальных факторов на уголовно-процессуальные отношения;

– установить особенности влияния этносоциальных факторов на формирование усмотрения субъекта доказывания;

– раскрыть этносоциальную сущность отдельных элементов предмета доказывания по уголовным делам;

– сформулировать предложения по совершенствованию законодательства в целях повышения эффективности механизма защиты прав человека в сфере уголовного судопроизводства;

– разработать рекомендации по созданию правовых условий, обеспечивающих учет этносоциальных факторов в доказывании по уголовным делам.

Методологической основой исследования являются диалектический метод познания и апробированные юридическими науками общенаучные и частнонаучные методы познания объективной действительности: сравнительно-правовой (сравнительный анализ мнений ученых, норм права, категорий и определений); логико-юридический (формулирование выводов с позиции логических законов); анализ и синтез (разработка различных классификаций, рассмотрение типичных ситуаций использования этносоциальных детерминантов в уголовно-процессуальном доказывании); индукция и дедукция (формулирование выводов); статистический (использование статистических данных); социологический (анкетирование адвокатов и следователей); моделирования (разработка практических рекомендаций для усовершенствования деятельности субъектов доказывания) и другие методы научного познания.

Теоретической основой исследования стали концепции, положения и выводы, содержащиеся в трудах, посвященных анализу различных аспектов общей теории права и государства, которые имеют не только теоретическое, но и общеметодологическое значение для настоящего исследования:
С. С. Алексеева, А. Б. Венгерова, В. Н. Карташова, А. И. Ковлера, Р. З. Лившица, А. В. Малько, Г. В. Мальцева, Л. С. Мамута, М. Н. Марченко, В. М. Сырых, В. Н. Синюкова, Л. И. Спиридонова, Б. Н. Топорнина, Л. С. Явича и др.

Для установления этносоциальных факторов, влияющих на социальную сферу жизни общества, в работе применялись концептуальные положения отечественных ученых-этнологов, таких как: Л. Н. Гумилев, Н. А. Долинова, З. И. Левин, А. П. Садохин, В. А. Тураев, Е. А. Ягафова и др.

При анализе феномена, составившего предмет исследования, автор опирался также на идеи, представленные в научных трудах специалистов в области уголовного процесса и криминалистики, уголовного права и криминологии, смежных наук: A. B. Азарова, Д. И. Беднякова, А. Р. Белкина, P. C. Белкина, В. П. Божьева, А. Д. Бойкова, Б. Б. Булатова, В. Н. Григорьева, Е. А. Доли, В. И. Зажицкого, З. З. Зинатуллина, O. A. Зайцева, В. В. Кальницкого, H. H. Ковтуна, В. П. Кувалдина, Н. П. Кузнецова, С. В. Курылева, H. A. Лупинской, В. П. Малкова, А. Г. Маркушина, П. Г. Марфицина,
Т. Н. Москальковой, В. В. Николюка, Ю. К. Орлова, М. П. Полякова,
H. H. Полянского, A. B. Смирнова, М. С. Строговича, А. Б. Соловьева,
В. Т. Томина, A. A. Чувилева, С. А. Шейфера и др.

При анализе современного состояния обеспечения прав человека в уголовном процессе использовались теоретические разработки, содержащиеся в работах В. М. Корнукова, С. А. Мурашовой, А. В. Писарева,
Ф. М. Рудинского, П. П. Сальникова, B. C. Шадрина, А. А. Яшина и др.

Эмпирической базой исследования являются нормы Конституции РФ, современного и ранее действующего уголовно-процессуального законодательства России, федеральных конституционных законов, федеральных законов, постановлений Конституционного Суда РФ, разъяснений Пленума Верховного Суда СССР, РСФСР и РФ; материалы 483 уголовных дел по обвинению представителей различных этнических групп (таджикских, узбекских, азербайджанских, грузинских, армянских, чеченских, русских, цыганских и др.) в совершении преступлений, находившихся в производстве следственных подразделений при ОВД, а также рассмотренных федеральными судами Приволжского, Южного, Центрального федеральных округов Российской Федерации; результаты интервьюирования и анкетирования 937 практических работников органов дознания и следствия, прокуроров и судей, а также других лиц, вовлеченных в сферу расследования преступлений, имеющих этнические признаки (потерпевших, свидетелей, понятых, специалистов, экспертов), опроса жителей Самарской области и соседних областей по вопросам межэтнических отношений в регионе.

Кроме того, изучены материалы прекращенных уголовных дел, материалы, по которым были вынесены постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, обзоры и справочные материалы, характеризующие состояние работы следственных подразделений по вопросам борьбы с преступлениями, имеющими этнические признаки, а также опубликованная практика Верховного Суда СССР, РСФСР и РФ с 1961 по 2008 г.

Научная новизна исследования состоит в том, что данная работа является оригинальным в юридической науке диссертационным исследованием, впервые специально посвященным комплексному рассмотрению вопросов этносоциальной детерминации уголовно-процессуального доказывания.

В диссертации обоснована необходимость теоретической разработки концепции этносоциальной детерминации уголовно-процессуальной деятельности, составными элементами которой являются: определение гносеологической и юридической сущности этносоциальной обусловленности правоприменительной деятельности в области уголовного судопроизводства; особенности этносоциальной детерминации процесса доказывания по уголовным делам; характеристика основных этносоциальных факторов, влияющих на формирование убеждения субъектов доказывания; формы учета этих факторов в доказывании по уголовным делам; использование специальных этнологических знаний в процессе уголовно-процессуального доказывания.

Диссертантом разработан комплекс предложений по совершенствованию доказательственной деятельности дознавателя, следователя, прокурора и суда. Внесены предложения по совершенствованию уголовно-процессуаль­ного законодательства, направленные на использование этнологических знаний в процессе уголовно-процессуального доказывания, обеспечение качества и эффективности расследования и разрешения уголовных дел, а также защиту прав и свобод участников уголовного судопроизводства.

Теоретические положения, отдельные предложения по совершенствованию законодательства формируют информационную и методологическую базу для разработки и реализации комплекса мер, направленных на борьбу с преступлениями, имеющими этнические признаки.

Комплексный подход к исследованию темы диссертации позволил диссертанту определить значимость этносоциальных факторов при принятии решений в процессе доказывания по уголовным делам.

Фундаментальный характер исследования предполагает его текущую и перспективную востребованность со стороны научного сообщества, а также субъектов, сфера деятельности которых составляет правотворческую и правоприменительную деятельность в уголовном судопроизводстве. Заявленная концепция, обоснованные методологические и организационные подходы и решения могут и должны быть использованы в целях модернизации уголовно-процессуального законодательства России в целом и практического учета этносоциальных факторов при подготовке и проведении процессуальных действий, принятии решений по конкретным уголовным делам, в частности.

Данная диссертационная работа закладывает основы нового подхода в науке уголовно-процессуального права – этносоциальной детерминации уголовно-процессуальных отношений.

Научная новизна работы также конкретизируется в положениях, выносимых на защиту.

Основные положения, выносимые на защиту.

1. Авторское определение этносоциальных факторов, обусловливающих уголовно-процессуальные отношения, под которыми понимается совокупность социокультурных компонентов личности субъекта уголовно-процессуальных отношений как представителя определенной этнической общности (этнический характер, этнический темперамент, этнические традиции и обычаи, этническое сознание, этноцентризм, этнические чувства), выступают в качестве подсознательных этнических стереотипов (восприятия, мышления, психологического реагирования и поведения) и проявляются в деятельности всех субъектов уголовного судопроизводства (в принятии тех или иных решений, даче показаний, мотивации тех или иных поступков, оценке доказательств и др.).

2. Этносоциальная детерминация доказывания складывается из этнических социокультурных факторов, обусловливающих как обстоятельства, подлежащие установлению по уголовному делу, собирание, проверку и оценку доказательств, а также принятие решений по уголовному делу.

3. Унижение чести и достоинства личности, связанное с нарушением этнических традиций и обычаев, традиционного образа жизни и других этнических особенностей личности человека при осуществлении уголовно-процессуального доказывания, является ущемлением гарантированных Конституцией РФ прав и свобод человека и делает признание доказательств недопустимым.

Право на уважение чести и достоинства личности, являясь неотчуждаемым и неотъемлемым, имеет преимущество перед всеми полномочиями, включая полномочия государства.

Право на честь и достоинство предполагает следующее. Во-первых, право человека требовать, чтобы нравственная, правовая и иная социальная оценка его личности формировалась на основе правильного восприятия его поступков, т. е. на дифференцированной оценке поступков человека, его репутации, иными словами, на праве на честь. Во-вторых, право индивида на уважение его как человека вообще, как представителя определенной социальной общности (этноса, нации и др.) и как конкретной личности. В-третьих, данное право фиксирует и гарантирует условия формирования субъективного аспекта чести и достоинства, т. е. чувства собственного достоинства, правильной оценки человеком общественного мнения о нем.

4. Этносоциальная детерминация проверки доказательств заключается во влиянии на нее этносоциальных факторов личности субъекта проверки доказательств и необходимости установления и учета этнокультурных особенностей подозреваемого (обвиняемого), а также иных лиц, участвующих в производимых следственных и иных процессуальных действиях. Сведения, которые исходят от представителя этнического меньшинства (малого народа) при его участии в уголовном судопроизводстве, должны восприниматься с учетом специфики этой этнической общности.

5. Внутреннее убеждение субъекта доказывания формируется не только на основе объективных факторов, но в значительной мере на подсознательном уровне, на основе критериев, заложенных этносоциальной средой формирования личности конкретного субъекта доказывания, и не сводится только к формально-логическим построениям.

Для обеспечения эффективности процесса доказывания, а также для обеспечения прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства судья, присяжные заседатели, а также прокурор, следователь, дознаватель должны учитывать особенности своего этнического восприятия в целях уменьшения вероятности ошибочной оценки познаваемого явления.

6. Этносоциальные особенности участников уголовно-процессу­аль­ных отношений образуют сферу специальных знаний, которые не могут быть признаны общеизвестными и принадлежат относительно узкому кругу специалистов. Поэтому в случае возникновения потребности в использовании специальных знаний при производстве по уголовному делу необходимо обращаться к соответствующим лицам, обладающим специальными этнологическими (этнопсихологическими, этнопедагогическими, этнолингвистическими) знаниями, и привлекать их в качестве:

– экспертов для производства судебной экспертизы и дачи заключения;

– специалистов для участия в процессуальных действиях для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, применении технических средств в исследовании материалов уголовного дела, для постановки вопросов эксперту, а также для разъяснения сторонам и суду вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию;

– педагогов или психологов при допросе несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля;

– переводчика (специалиста в области этнолингвистики, а именно в вербальной, невербальной и паравербальной этнокультурной коммуникации), участие которого необходимо для реализации положений ст. 18 УПК РФ, а также адекватного отражения в материалах уголовного дела объяснений и показаний, которые дает лицо, не владеющее языком, на котором ведется уголовное судопроизводство.

7. Обосновывается необходимость использования специальных этнологических знаний (участие специалиста, назначение и производство экспертизы и др.) в случае участия в деле лиц иной этничности, нежели субъект доказывания.

Инициатива по привлечению к участию в собирании, проверке и оценке доказательств специалиста-этнолога должна исходить от субъекта доказывания.

8. Обосновывается необходимость применения судебной этнопсихологической экспертизы, направленной на анализ этносоциальной природы мотивации и поведения подозреваемого (обвиняемого) при совершении инкриминируемого деяния, а также поведения потерпевшего, свидетеля в определенных исследуемых юридически значимых ситуациях.

Социально-правовой механизм назначения и производства судебной этнопсихологической экспертизы заключается прежде всего в этнообусловленных особенностях поведения человека в юридических значимых случаях, под которыми понимаются периоды или случаи, в которых разворачивается деятельность подэкспертного лица, оцениваемая с позиции разных юридических критериев.

Компетенция эксперта-этнопсихолога определяется его профессиональной подготовкой, полученной в результате высшего профессионального образования по этнопсихологии, а также опытом практической деятельности по специальности.

9. Язык, знание которого необходимо для перевода, представляет собой систему знаков вербальной, невербальной и паравербальной этнокультурной коммуникации, необходимой для полного и качественного перевода в рамках производства по уголовному делу. Знание языка, необходимого для перевода, выходит за рамки общедоступных знаний, представляет собой систематизированные знания в области лингвистики (вербальной, невербальной и паравербальной (паралингвистической) коммуникации), не включаются в профессиональные знания лица, осуществляющего производство по уголовному делу. Таким образом, знание языка, необходимого для перевода, следует отнести к категории специальных знаний, используемых в уголовном судопроизводстве.

Критериями, определяющими компетентность переводчика, являются:

– наличие высшего профессионального образования в области лингвистики и межкультурной коммуникации;

– знание этносоциальных особенностей носителей языка, с которого или на который необходимо произвести перевод;

– наличие соответствующего опыта межкультурной коммуникации и языкового перевода.

Необходима государственная аттестация лиц, привлекаемых к участию в уголовном деле в качестве переводчиков. Данная аттестация должна проводиться подразделениями Министерства юстиции Российской Федерации с привлечением ведущих специалистов в области лингвистики, филологии, межкультурной коммуникации, юриспруденции и этнологии.

Состав переводчиков должен существовать на постоянной основе. С этой целью целесообразно сформировать списки квалифицированных переводчиков, привлекаемых для осуществления переводов по уголовным делам. Данные списки должны формироваться и корректироваться органами юстиции субъектов Федерации.

В случае невозможности привлечения в качестве переводчика по уголовному делу квалифицированного специалиста-лингвиста, допускается прибегать к услугам иных лиц, не имеющих соответствующей квалификации, но свободно владеющих языком, с которого и на который необходимо производить перевод, о чем должна быть сделана отметка в постановлении о назначении лица переводчиком по уголовному делу. Данная отметка необходима для последующей оценки результатов следственных действий, в которых участвовал переводчик.

10. При проведении допросов и других следственных действий с участием несовершеннолетнего лица, представителя малого народа, необходимо приглашать специалиста-педагога (психолога) в области этнической педагогики и подростковой этнопсихологии, что позволит повысить эффективность проводимого следственного действия, гарантировать соблюдение прав несовершеннолетнего, а также обеспечить допустимость доказательств, полученных в результате проведения следственных действий.

Игнорирование этносоциальных особенностей поведения, восприятия и мышления подростка, социально-групповых ценностных ориентиров несовершеннолетнего снижает эффективность проводимых следственных действий, ранит его несформировавшуюся психику и наносит ему серьезный моральный вред, тем самым нарушаются основные права ребенка, предусмотренные международными стандартами.

11. Обеспечение учета этносоциальных факторов предполагает необходимость реализации государством этноправовой политики в сфере уголовного судопроизводства, которая должна реализовываться в форме целенаправленной активной правотворческой и практической деятельности управомоченных субъектов. Ближайшей целью данной политики являются повышение степени упорядоченности юридического бытия, совершенствование существующих юридических средств и уголовно-процессуальных механизмов в целях обеспечения эффективности уголовно-процессуальной деятельности, а стратегической – разработка и реализация правовых инструментов, изначально предполагающих учет этносоциальных факторов в уголовно-процессуальных отношениях.

12. Предложения о совершенствовании уголовно-процессуальных норм, касающихся необходимости учета этносоциальных особенностей участников следственных действий, а также общих условий проведения следственных действий, распространения процессуального института свидетельского иммунитета на представителей этносов, ведущих полуоседлый и(или) традиционно-общинный образ жизни, в отношении членов своей этнической общины (изменения и дополнения п. 4 ст. 164, п. 2 ст. 189, ч. 4 ст. 179, ч. 3 ст. 184 УПК РФ); этносоциальной детерминации проверки (ст. 87 УПК РФ) и оценки доказательств (ст. 17 и 88 УПК РФ); участия эксперта при проведении следственных действий (п. 3 ч. 2 ст. 70 УПК РФ), участия переводчика в уголовном судопроизводстве (ст. 59 УПК РФ). Кроме того, в целях упорядочения применяемой терминологии внесены предложения по включению в ст. 5 УПК РФ определения понятия «незаинтересованность», по урегулированию процесса установления и фиксации незаинтересованности понятого в деле (ст. 170 УПК РФ).

Теоретическая и практическая значимость диссертации определяется, во-первых, местом, которое занимает предмет исследования в ряду концептуальных основ уголовно-процессуального доказывания; во-вторых, обоснованием необходимости комплексного развития процесса доказывания по уголовным делам путем использования данных таких наук, как классическая и судебная (правовая) этнология, этология, психология и т. д.; в-третьих, значением выводов, которые служат повышению эффективности и объективности процесса доказывания, а также предложениями диссертанта по совершенствованию действующего уголовно-процессуального законодательства, рекомендациями, направленными на повышение эффективности уголовно-процессуального доказывания, и новыми методологическими подходами к учету этносоциальных факторов в доказывании по уголовным делам.

Разработанные автором научные положения и практические рекомендации расширили и углубили возможности использования специальных этнологических знаний при производстве по уголовным делам.

Материалы диссертации могут быть использованы: для развития уголовно-процессуальной и этноправовой методологии; в законотворческой и правоприменительной практике, для совершенствования процесса доказывания по уголовным делам; в учебном процессе юридических вузов (при преподавании уголовного процесса, криминологии, криминалистики, оперативно-розыскной деятельности, судебной (правовой) этнологии; при подготовке учебников по названным дисциплинам, планировании и проведении научных исследований); в системе профессиональной подготовки и повышения квалификации следственных работников и оперативных сотрудников правоохранительных органов.

Практическая значимость работы заключается в том, что ее положения могут быть учтены при формировании современной отечественной уголовно-процессуальной политики.

Апробация и внедрение результатов исследования. Основные положения и результаты исследования:

1. Обсуждались на заседаниях кафедр уголовного процесса Самарского филиала ФГОУ ВПО «Саратовский юридический институт МВД России», уголовно-правовых дисциплин Самарского филиала ГОУ ВПО «Московский городской педагогический университет».

2. Докладывались автором в ходе выступлений:

– на международных научно-практических конференциях «Толерантность и межэтнические отношения в России» (Саратов, апрель 2004 г.); «Национальные меньшинства и доступ к правосудию» (Лондон, май 2004 г.), «Международные и российские механизмы сотрудничества национальных объединений и органов власти» (Самара, март 2005 г.); «Актуальные проблемы современного социально-экономического развития» (Самара, май 2006 г.); «Актуальные проблемы современного социально-экономического развития» (Самара, май 2008 г.);

– на международных научно-практических семинарах: «Охрана правопорядка силами милиции и национальные меньшинства» (Екатеринбург, октябрь 2004 г.); «Обеспечение прав цыган» (Санкт-Петербург, июнь 2004 г.); «Взаимодействие ОВД и НКО при предотвращении и разрешении межэтнических конфликтов» (Самара, ноябрь 2005 г.), «Актуальные проблемы правовой жизни» (Саратов, март 2006 г.), «Обеспечение прав человека в деятельности органов внутренних дел (Самара, октябрь 2007 г.), «Российское образование в общеевропейском образовательном пространстве» (Берн–Лозанна, апрель 2008 г.).

3. Внедрены в учебный процесс Самарского филиала ФГОУ ВПО «Саратовский юридический институт МВД России», Самарского филиала ГОУ ВПО «Московский городской педагогический университет».

4. Отражены в опубликованных работах автора.

На основе исследования разработаны научно-практические рекомендации по учету этносоциальных факторов в доказывании по уголовным делам, которые используются в деятельности ГСУ при ГУВД по Самарской области, а также в системе профессиональной подготовки сотрудников ОВД.

Структура работы соответствует логике исследования и состоит из введения, шести глав, объединяющих 18 параграфов, заключения, библиографического списка и приложений.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы исследования, раскрывается степень ее научной разработанности, определяются объект и предмет, цель и задачи исследования, методологическая и эмпирическая основы, формулируются основные положения, выносимые на защиту, раскрываются его научная новизна, теоретическая и практическая значимость, приводятся сведения об апробации и внедрении научных результатов.

Первая глава «Этносоциальная детерминация уголовно-процес­суальных правоотношений» состоит из четырех параграфов.

В первом параграфе «Методологические подходы этноправовых исследований в сфере уголовного судопроизводства» уточняются некоторые исходные понятия, используемые в работе, а также обосновывается методология исследования.

Анализируя изложенные в научной литературе взгляды на различные методологические подходы уголовно-процессуальной науки, диссертант приходит к выводу, что в настоящее время они разработаны весьма слабо. Это дает повод говорить об определенных симптомах кризиса научных исследований в области уголовного судопроизводства.

Диссертант всецело разделяет мнение тех ученых, которые указывают на практическую значимость различных методологических подходов и на то, что юридическая наука обязана максимально приближаться к реальной жизни, используя разнообразный арсенал исследовательских способов и средств, выработанных как самой юриспруденцией, так и другими науками. Выбор указанных способов и средств зависит от характера и целей юридического исследования, методологического арсенала исследователя как представителя той или иной научной школы или традиции2.

Современная уголовно-процессуальная наука не может оказаться за рамками прогресса методологии правовых научных исследований. Ученые должны преодолеть стереотип, навязанный сугубо нормативным пониманием права, в соответствии с которым право немыслимо вне осознанной, волевой деятельности людей, при этом воля социальных групп не является правом. По мнению диссертанта, сугубо нормативный подход сужает правовое пространство, игнорируя огромный пласт факторов, влияющих на развитие правовой жизни общества. Широкое понимание права помогает уяснить тот факт, что поведение индивида и социальных общностей моделируется в большей мере групповыми интересами и ценностями (например, этническими, религиозными, экономическими и т. п.), чем законами и инструкциями.

Развитие права – необходимая составляющая общественной эволюции, подвергается неизбежному воздействию различных социальных факторов, в том числе многовековых традиций, обычаев, этнопсихологических особенностей поведения индивида. В рамках сугубо нормативного подхода исследовать характер такого воздействия на формирование и эффективность реализации права не представляется возможным.

Поэтому оба основных направления правопонимания, нормативное и широкое, должны развиваться в тесной взаимосвязи друг с другом. Диссертант приходит к выводу, что проводимые научные этноправовые исследования должны представлять собой определенную методологическую систему, вбирающую в себя научные методы и категории, разработанные в рамках как  нормативного, так и широкого подхода к пониманию права.

Необходимы новые подходы, которые позволили бы выявить этнические детерминанты правовой жизни общества.

Предлагаемая комплексная методологическая парадигма позволяет вскрыть адаптивные характеристики и механизмы устойчивости этнических правовых систем; выявить особенности нормативной регуляции для той или иной этнической группы; раскрыть особенности правогенеза той или иной этнической общности на разных этапах ее развития и др.

В свою очередь, такой подход к правопониманию при проведении научных исследований в сфере уголовного судопроизводства требует расширения системы средств современного познания за счет методов, выработанных гуманитарными, естественными и техническими науками.

Применительно к этноправовым исследованиям в сфере уголовного судопроизводства для достижения целей научного познания могут использоваться элементы этнологического, социологического, социобиологического, лингвистического и других методов, заимствованных из соответствующих наук.

В работе раскрывается содержание использованных в исследовании методов.

Диссертант отмечает, что комплексное (системное) использование современных средств научного познания дает возможность более полно, объективно и всесторонне раскрыть сложнейшую природу этносоциальной детерминации уголовно-процессуальной деятельности.

Полученные в ходе исследования данные позволяют установить этнические особенности лиц, вовлекаемых в сферу уголовного судопроизводства, при производстве следственных и иных процессуальных действий, не допустить нарушения прав и свобод человека, избежать процессуальных ошибок и способствовать целям и задачам уголовного судопроизводства.

Во втором параграфе «Международные стандарты защиты прав и свобод человека и гражданина в отечественном уголовном процессе» дается общая характеристика основополагающих принципов обеспечения прав и свобод личности.

Провозгласив приоритет прав и свобод человека и гражданина и возложив на государство обязанность не только признавать, соблюдать и защищать человека, его права и свободы, но и гарантировать в силу ч. 1 ст. 45 их государственную защиту, Конституция РФ признала тем самым человеческую личность высшей из всех ценностей, которыми располагает общество, и придала интересам личности статус публичных интересов, защита которых должна быть гарантирована в любом государстве независимо от его политического, экономического и идеологического устройства3.

Вступление России в Совет Европы (1996 г.), ратификация Конвенции о защите прав человека и основных свобод и протоколов к ней (1998 г.) возложили на нашу страну обязанность поддерживать и обеспечивать уровень защиты прав и свобод человека и гражданина в соответствии с требованиями международных стандартов, которые нашли свое воплощение в Конституции РФ, действующем уголовно-процессуальном законодательстве в форме принципов.

Сегодня отсутствует единый подход в понимании механизма защиты прав и свобод человека и гражданина в отечественном уголовном процессе, поэтому представляется целесообразной и оправданной попытка определить содержание и наметить возможные пути его совершенствования.

Анализ уголовно-процессуальных норм (ст. 161, 164 УПК РФ и др.) позволяет утверждать, что они основываются на конституционном положении о неприкосновенности частной жизни (ч. 1 ст. 23 Конституции РФ), при этом едва ли возможно точно определить диапазон действия этой нормы в уголовно-процессуальной сфере. Квалифицировать те или иные действия как идущие вразрез с положениями ч. 1 ст. 23 Конституции РФ в каждом конкретном случае должны органы правосудия.

Диссертант отмечает, что международные правовые акты, устанавливающие стандарты защиты прав личности в уголовном процессе, подлежат реализации в отечественной правоприменительной практике с учетом особенностей не только национальной правовой системы, но и этносоциальных особенностей лиц, вовлекаемых в сферу уголовного судопроизводства.

Этносоциальные особенности личности напрямую соотносятся с содержанием понятия «частная жизнь». Диссертант делает вывод, что в качестве частной жизни защищается не определенный вид действий, а сфера, к которой могут быть отнесены любые обстоятельства и действия. В данном случае важно определить границы частной жизни, пользующейся особой защитой. Ни один человек не может существовать сам по себе, поэтому граница не может быть проведена там, где поведение отдельного лица уже не затрагивает интересы других.

Анализ принятых решений Европейского Суда по правам человека позволяет сделать вывод о том, что к области защиты частной жизни, относятся случаи, обусловленные образом жизни, этническими традициями и обычаями и другими этносоциальными детерминантами, которые составляют понимание достойного образа жизни, чести и достоинства человека. Важнейший аспект содержания чести и достоинства – в осознании отсутствия принуждения, т. е. осознании свободы.

Право на уважение чести и достоинства является неотчуждаемым и неотъемлемым. Оно имеет преимущество перед всеми полномочиями, включая и полномочия государства.

Хартия Европейского Союза об основных правах определяет естественный, абсолютный характер права на человеческое достоинство, в ст. 1 которой говорится о неприкосновенности человеческого достоинства и закрепляется, что это право «подлежит уважению и защите».

Конституция РФ, закрепляя права и свободы человека, также исходит из их естественного и неотчуждаемого характера. Это нашло свое отражение в ч. 2 ст. 17 Конституции РФ: «Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения». Честь и достоинство человека не может быть ограничено даже в чрезвычайных ситуациях (ст. 56 Конституции РФ).

Вывод, согласно которому признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства, основан на принципе приоритета прав и свобод человека и гражданина, закрепленного в Конституции РФ.

Именно этот основополагающий принцип уважения чести и достоинства личности должен неукоснительно соблюдаться в уголовном судопроизводстве, при недопущении совершения незаконных действий, нарушающих национальные (этнические) понятия о чести и достоинстве.

Неопределенность понятий чести и достоинства и многозначность их толкования являются большим преимуществом, так как позволяет соответствующей норме-принципу сохранить определенную открытость, что дает возможность ее применения к постоянно изменяющейся действительности.

Согласно признаку динамизма правового статуса личности, закрепленному в Конституции РФ, объем прав и свобод гражданина не остается неизменным, каждый новый этап развития общества ведет к углублению их содержания.

В понятии чести и достоинства, как правило, выделяют объективную (признание ценности личности) и субъективную стороны (чувство и осознание своей нравственной ценности). В объективной стороне этого понятия можно выделить следующие аспекты:

1) человеческое достоинство, ценность человека вообще, независимо от его конкретных качеств и индивидуальных особенностей;

2) личное достоинство, т. е. ценность конкретного индивида, совокупность его положительных духовных и физических качеств;

3) достоинство, связанное с принадлежностью к определенной социальной общности, группе и т. п. (например, национальное достоинство, достоинство женщины и др.).

Субъективная сторона достоинства – осознание индивидом своей ценности как человека вообще, как конкретной личности, отождествление себя как представителя определенной социальной группы (субэтноса, этноса, нации и др.).

Право на честь и достоинство предполагает, во-первых, право гражданина требовать, чтобы нравственная, правовая и иная социальная оценка его личности формировалась на основе правильного восприятия его поступков. Здесь говорится о дифференцированной оценке поступков гражданина, его репутации, т. е. о праве на честь. Во-вторых, необходимо сказать о праве гражданина на уважение его как человека вообще, как представителя определенной социальной общности (этноса, нации и др.) и как конкретной личности. В-третьих, данное право фиксирует и гарантирует условия формирования субъективного аспекта чести и достоинства, т. е. чувства собственного достоинства, правильной оценки человеком общественного мнения о нем.

Уголовно-процессуальные средства защиты права человека на уважение чести и достоинства предусмотрены нормами УПК РФ (ст. 9). Кроме того, в своем постановлении «По делу о проверке конституционности статей 220.1 и 220.2 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В. А. Аветяна» от 3 мая 1995 г. № 4-П Конституционный Суд РФ решил: обеспечение достоинства личности предполагает то, что личность в ее взаимоотношениях с государством выступает не как объект государственной деятельности, а как равноправный субъект, который может защищать свои права всеми не запрещенными законом способами и спорить с государством в лице любых органов4. Данная норма направлена на защиту личности, ее чести и достоинства прежде всего от злоупотреблений со стороны тех должностных лиц, которые наделены в процессе властными полномочиями, позволяющими им применять в отношении других участников процесса меры принуждения и совершать иные действия, связанные с ограничением прав и свобод граждан.

Таким образом, унижение чести и достоинства личности, связанное с нарушением этнических традиций и обычаев, традиционного образа жизни и других этнических особенностей индивида, при собирании доказательств является ущемлением гарантированных Конституцией РФ прав и свобод человека.

В третьем параграфе «Влияние этносоциальных факторов на уголовно-процессуальные отношения» раскрываются система и содержание этносоциальных факторов, обусловливающих социальную жизнь субъектов в обществе, особенности коллективного и индивидуального поведения и другие явления, которые влияют на уголовно-процессуальные правоотношения и требуют соответствующего учета в правоприменительной практике.

При этом диссертант отмечает, что любое правоотношение характеризуется рядом факторов (в зависимости от которых реализуются субъективные права и юридические обязанности), в том числе и этническими. Под ними понимается совокупность этносоциальных компонентов личности субъекта правоотношения, влияющих на его деятельность.

Такими детерминантами, по мнению диссертанта, выступают составные психического склада этноса (этнический характер, этнический темперамент, этнические традиции и обычаи, этническое сознание и др.), проявляющиеся в личности конкретного участника уголовно-процессу­аль­ных отношений.

В работе раскрывается содержание элементов этносоциальных детерминантов, влияющих на уголовно-процессуальные отношения.

Игнорирование этносоциальных факторов в складывающихся уголовно-процессуальных отношениях закономерно приводит к нарушению прав и законных интересов личности, неэффективному осуществлению уголовно-процессуальной деятельности и разного рода конфликтам между личностью и государством, имеющим негативные последствия для общества.

Этносоциальные факторы проявляются в большей или меньшей степени в деятельности всех субъектов уголовного судопроизводства (в принятии решений; даче показаний; мотивации тех или иных поступков; установлении обстоятельств, имеющих значение для данного уголовного дела и пр.). Это объясняется тем, что этнические стереотипы выступают одной из основ правопонимания индивида и реализации им своих субъективных прав и юридических обязанностей.

Соответственно и субъекты уголовно-процессуального доказывания также являются носителями этнических традиций и обычаев, этнических стереотипов поведения, этнических чувств, симпатий и антипатий.

Диссертант отмечает, что изучение этносоциальных факторов, детерминирующих уголовно-процессуальные правоотношения, в том числе и связанных с доказыванием по конкретным уголовным делам, обусловлено сугубо практическими требованиями эффективного уголовного судопроизводства.

Влияние этносоциальных факторов на уголовно-процессуальные отношения происходит по нескольким взаимосвязанным направлениям.

1. Влияние этносоциальных факторов, определяющих особенности поведения участников уголовного процесса, в целях реализации основных направлений уголовного судопроизводства.

2. Выявление процессуально значимых этнических особенностей совершения преступлений в целях их эффективного расследования.

3. Совершенствование процесса доказывания на основе анализа социально-культурных и психологических особенностей этносов.

В четвертом параграфе «Роль этносоциальных факторов в познавательной деятельности субъектов доказывания» раскрываются вопросы содержания познавательной деятельности в процессе уголовно-процессуаль­ного доказывания и влияния этносоциальных факторов на данную деятельность.

Следует признать, что субъекту доказывания как носителю определенного набора этнических стереотипов и этноцентризма присущ специфический способ восприятия и понимания окружающей действительности. Поэтому для адекватного восприятия познаваемого явления субъекту доказывания необходимо иметь представление о системе ценностей и этнических стереотипах той этнической общности, делинквентное поведение представителя которой он познает.

Осуществляя познавательную деятельность, субъект доказывания использует как объективные, так и субъективные начала. С одной стороны, человек включается в познавательный процесс со всем богатством своего внутреннего мира, в том числе и с этническими компонентами, с другой стороны, он как должностное лицо руководствуется требованиями закона. В связи с этим в доказывании проявляются в первую очередь объективные потребности общества, но через субъективное сознание (основанное в том числе и на этносоциальных особенностях) индивида.

Поэтому, чтобы обеспечить реализацию основных направлений уголовного судопроизводства, объективные и субъективные факторы познания в процессе доказывания должны выступать в единой совокупности, как одно целое, а не исключать друг друга.

Эмоции, интуиция сопровождают процесс познавательной деятельности, делают его весьма активным, но сами по себе не могут составлять основание вывода, кроме того, способны привести к неправильным выводам, предвзятости, предубежденности5.

Решения и действия, совершаемые субъектом доказывания, основываются на его внутреннем убеждении, которое нельзя рассматривать только как субъективный фактор, поскольку существуют две основные системы оценки доказательств: формальная и на основе внутреннего убеждения. Достоинства и недостатки имеются у обеих систем, но нормативно существующей в современном уголовном судопроизводстве России является последняя. Несмотря на то, что оценку доказательств по внутреннему убеждению иногда именуют свободной, нельзя отрицать наличия в ней некоторых элементов формализации. В ряде случаев закон дает четкие и однозначные указания о допустимости доказательств (например, в ст. 75 УПК РФ). В таких ситуациях допустимость доказательства определяется «не на основе внутреннего убеждения, а по заранее заданному правилу». Допустимость доказательств всегда определяется по формальному признаку соответствия процедуры получения доказательства закону6.

Таким образом, субъект доказывания в процессе познания стремится достичь объективности убеждения, но в любом случае его убеждение будет субъективным. При этом следует различать понятия субъективного убеждения и ошибочного, неправильного убеждения.

Диссертант на основе проведенного анализа приходит к выводу о том, что для обеспечения эффективности процесса доказывания, а также обеспечения прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства судья, присяжные заседатели, прокурор, следователь, дознаватель при оценке доказательств должны учитывать особенности своего этнического восприятия с тем, чтобы уменьшить вероятность ошибочной оценки познаваемого явления.

Глава вторая «Этносоциальная детерминация обстоятельств, подлежащих доказыванию» состоит из двух параграфов.

В первом параграфе «Уголовно-правовые и криминологические основы доказывания по уголовным делам о преступлениях, имеющих этнические признаки» сопоставляется механизм правового регулирования уголовного и уголовно-процессуального права. Общее в механизме правового регулирования проявляется в единых целях, согласованном использовании и единстве целого ряда критериев, понятий, терминов.

При исследовании элементов предмета доказывания отчетливо проявляются точки соприкосновения теории доказательств и криминологии, которая изучает вопросы формирования мотива преступного поведения, факторы, отягчающие или смягчающие вину, причины и условия, способствующие совершению преступления, и т. п., которые в свою очередь рассматриваются в теории доказательств при исследовании предмета доказывания.

Диссертант отмечает, что некоторые вопросы предмета доказывания требуют совместной разработки с использованием наработанных положений теории доказательств и науки уголовного права, например, вопросы этносоциальной детерминации преступлений.

При совершении и сокрытии преступлений носители этносоциальных стереотипов подсознательно руководствуются своими традициями, обычаями и т. д., что подчас является недоступным для восприятия представителей других этнических групп. Именно поэтому по таким преступлениям должностные лица, осуществляющие производство по уголовному делу, в целях обеспечения эффективности и качества доказывания должны устанавливать этносоциальные детерминанты совершенного преступления.

На основе проведенного анализа диссертант сформулировал авторское определение преступления, имеющего этнические признаки, под которым понимается умышленное противоправное, уголовно наказуемое деяние, детерминированное различными этническими факторами (стереотипами), включающими в себя этнические традиции и обычаи, этнический характер, темперамент, сознание, чувства и др.

Необходимо согласиться с мнением А. В. Агутина о том, что сегодня ясно проявились противоречия между потребностью общества и государства осуществлять борьбу с преступностью и незнанием эффективных путей ее осуществления. Разрешение указанных противоречий и проблемных ситуаций в уголовно-процессуальном доказывании заключается в потребности общества и государства обеспечивать свои фундаментальные ценности. Однако средства уголовно-процессуального доказывания, имеющиеся в распоряжении общества и государства, неспособны в полной мере удовлетворить эту потребность. Противоречия будут устранены только в том случае, когда будет установлено соответствие между целями и средствами доказывания7.

Современная отечественная доктрина доказывания в основном не учитывает фундаментальных социальных ценностей многонационального общества, этнической самобытности малых социальных общностей, составляющих значительную долю населения Российской Федерации. Ей явно не хватает духовных начал. Поэтому, если отечественная доктрина доказывания устранит дефицит духовного в своем содержании, то она методологически обеспечит такое соответствие.

Знания, полученные в ходе изучения преступлений, имеющих этнические признаки, позволяют повысить профессиональный уровень правоприменителей, совершенствовать уголовно-процессуальные нормы, регламентирующие уголовно-процессуальное доказывание, осуществлять системность собирания, проверки и оценки доказательств, обеспечить динамичность, полноту, эффективность процесса доказывания, гарантировать защиту прав и законных интересов, оградить личность от незаконного и необоснованного ограничения ее прав и свобод и др.

Во втором параграфе «Процессуально-теоретические проблемы установления предмета доказывания» на основе структурно-функцио­наль­ного анализа исследуются теоретические вопросы установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовным делам.

Диссертант отмечает, что обстоятельства, указанные в ст. 73 УПК РФ, носят модельный характер и не являются исчерпывающими. Так как факты по определенному делу всегда индивидуальны, как индивидуально само преступление, то и привести все элементы, характеризующие его, просто невозможно. В зависимости от особенностей дела и проверяемых общих и частных версий круг фактов, которые нужно исследовать, может расширяться. В соответствии с этим меняется круг доказательств, необходимых для разрешения дела.

Определяя, какие обстоятельства подлежат доказыванию, уголовно-процессуальный закон воздействует на сознание и волю субъектов, ведущих уголовное судопроизводство, предписывая им направления их деятельности при производстве по конкретному делу. Иными словами, законодатель формулирует адресатам ту программу доказывания, которая должна быть выполнена ими при производстве дознания, предварительного следствия и разбирательстве уголовного дела в суде.

Содержание предмета доказывания также зависит от особенностей, присущих отдельным категориям дел (например, связанных с участием в деле несовершеннолетних, связанных с применением принудительных мер медицинского характера и др.), применительно к теме настоящего исследования – по преступлениям, имеющим этнические признаки.

Путем конкретизации обстоятельств, подлежащих установлению по однотипным делам (одного вида), на основе признаков конкретных составов преступлений и норм Общей части УК РФ, а также других (этносоциальных, психологических, возрастных и др.) особенностей определяется видовой предмет доказывания, т. е. предмет доказывания по конкретной категории преступлений, отличающийся от других видовых предметов доказывания своей спецификой.

Именно на основании видового и индивидуального предметов доказывания представляется возможным определить и пределы доказывания по конкретному уголовному делу. В последнее время в подтверждение сказанного появились работы российских ученых, посвященные вопросам конкретизации доказывания по отдельным категориям гражданских и уголовных дел с четким выделением предмета доказывания.

Говоря же об индивидуальном предмете доказывания по преступлениям, имеющим этнические признаки, автор приходит к выводу о том, что он формируется на основании требований процессуального и материального закона, правовой позиции субъекта доказывания и дополняется исходя из обстоятельств, конкретного уголовного дела, а также этносоциальных детерминантов совершенного преступления.

Эффективность расследования преступления, имеющего этнические признаки, во многом зависит от четкого определения предмета доказывания, а также от установления иных обстоятельств, необходимых для правильного разрешения уголовного дела. При этом в комплексе учитываются диспозиции соответствующих статей УК РФ и типовая модель (план) поведения преступников.

По мнению диссертанта, перед тем как определить предмет доказывания по конкретному делу, необходимо собрать информацию о следующих обстоятельствах:

– имеет ли место стереотипность поведения лица, совершившего преступление, обусловленная этносоциальными особенностями;

– имеют ли место признаки профессионализма и традиционности преступных деяний;

– кто из соучастников преступления имеет иную национальность (с тем, чтобы определить распределение ролей и др.);

– кто совершил преступление (социально-демографические, этносоциальные, нравственно-психологические и правовые свойства личности преступника).

Если выяснится, что такие обстоятельства оказали существенное влияние на содержание элементов общего предмета доказывания (ч. 1 ст. 73 УПК РФ), то данное преступление имеет этнические признаки и для его эффективного расследования следует включить вышеперечисленные обстоятельства в предмет доказывания.

Третья глава «Этносоциальная детерминация элементов предмета доказывания» включает в себя четыре параграфа.

В первом параграфе «Этносоциальная обусловленность события преступления» рассматриваются вопросы установления события преступления, необходимые для правильной квалификации деяния и в конечном счете правильного разрешения уголовного дела.

Диссертант рассматривает содержание элементов, входящих в понятие события преступления, таких как: время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления.

При этом диссертант подчеркивает, что именно психофизиологические качества личности, обусловленные этническими стереотипами поведения, традициями, обычаями, определяют характер и способ совершения преступления. На основании этого рассуждения в содержание способа совершения преступления необходимо включить этнообусловливающие особенности совершения преступления.

Применительно к способу совершения преступления этнические стереотипы проявляются в том, что в конкретной ситуации субъект из имеющихся вариантов поведения подсознательно выбирает этнически привычный или наиболее близкий к таковому способ действий. Если к ситуации не подходит ни один из этнических стереотипов поведения, то субъект все равно формирует свое поведение с помощью последних, комбинируя приемы и действия из разных стереотипов. Привычный способ действий облегчает поведение и деятельность, освобождая сознание от контроля качества (координация, точность, усилие, последовательность, незаметность и т. п.) некоторых, в особенности простейших, приемов, что позволяет экономить время и усилия, снижать психологическую напряженность при совершении преступления. Однако такой способ действий облегчает и установление преступника: стереотипные действия оставляют стереотипные следы, как идеальные, так и материальные.

На основании проведенного анализа диссертант приходит к выводу, что способ совершения преступления – это совокупность действий (бездействие), приемов, средств, направленных на подготовку, совершение и сокрытие общественно опасного деяния, детерминированных этнопсихологическими и психофизиологическими особенностями личности преступника.

Среди иных обстоятельств совершения преступления речь прежде всего должна идти об обстановке совершения преступления, которая позволяет выяснить обстоятельства, характеризующие взаимоотношения действующих лиц, проанализировать ту жизненную ситуацию, в которой было совершено преступное деяние.

Обстановка совершения преступления позволяет объединить в систему вызванные преступным деянием изменения в материальной и социальной среде как отражение противоправной деятельности субъекта преступления и деятельности других лиц, оказавшихся в сфере уголовного процесса.

Диссертант отмечает, что в зависимости от уровня комфортности обстановки (пространства, климата, времени года, времени суток, материальной обстановки и др.) лицо может пойти или не пойти на совершение преступления. Во многом уровень комфортности определяется теми социальными условиями, этническими (национальными) традициями, обычаями, в которых рос и воспитывался субъект, а также его самоидентификацией.

Информация о сложившейся обстановке совершенного преступления, имеющего этнические признаки, пересекается с данными о других его элементах и выступает в качестве своеобразного систематизирующего начала в предмете доказывания. Обстановка во многом определяет и корректирует способ совершения преступления и в значительной мере сказывается на особенностях и структуре его механизма.

Однако необходимо иметь в виду, что поведение преступника зависит не только от обстановки, но и от особенностей характера личности, уровня знаний, умения, опыта, твердости воли, состояния здоровья, а также различных этнодетерминированных факторов.

Во втором параграфе «Этносоциальная детерминация обстоятельств субъективной стороны преступления» изучается этносоциальная обусловленность установления виновности лица в совершении преступления, его вины, мотива и цели. И, прежде всего, диссертант рассматривает соотношение понятий виновности и вины. При этом отмечает, что виновность – более широкая категория, указывающая на доказанность вины, на отношение общества и государства к совершенному преступлению, а также подразумевающая наличие процедурного элемента, который регламентирует процессуальное закрепление вины лица в совершенном преступлении.

Особенности установления виновности, форм вины и мотивов совершения преступления по своей природе носят этнопсихологический характер, так как обусловлены этносоциальными особенностями личности, которые определяют своеобразие побудительных сил в жизни и деятельности представителей конкретной этнической общности, указывают на специфику их мотивации и поведения.

Диссертант еще раз отмечает, что деятельность человека всегда связана с определенным эмоциональным отношением к своим поступкам, к объекту, на который она направлена, к окружающим людям и предметам. Это эмоциональное отношение выражается в форме чувства удовольствия, радости, зависти, гнева, страха и т. п. Эмоциональную составляющую деятельности людей нельзя игнорировать и при расследовании преступных деяний.

Неодинаковость в проявлении воли и чувств у представителей различных этносов объясняется тем, что выработанные на протяжении веков модели поведения реагирования усваиваются каждым новым поколением. Так, у представителей этносов с экспрессивным и неустойчивым проявлением чувств и воли (например, цыган) могут быстро возникать воодушевление, прилив эмоций, активизация настроений, но также быстро может наступить и спад подобных реакций, особенно в сложной обстановке. Нации, отличающиеся устойчивостью переживаний (шведы, норвежцы, англичане и др.), более привержены логике, апелляции к разуму, а не к чувствам.

Эмоционально-волевой момент при совершении преступления может иметь различный характер: например, чувство удовлетворения своих эгоистических стремлений у лиц, совершающих хищение под влиянием традиционных представлений о достойности такого способа получения доходов, и т. п. Хотя эмоционально-волевые моменты сами по себе не являются составными элементами той или иной формы вины, но, тем не менее, могут оказывать на нее влияние. Например, горячий этнический темперамент может привести к такому увлечению целью, что человек будет стремиться к ней любыми средствами и причинит вред чьим-либо охраняемым интересам по неосторожности.

Рассмотрение эмоционально-волевой стороны совершенного преступления дает возможность понять мотивы совершенного деяния, направленность умысла, причины небрежности и, таким образом, выяснить характер вины лица в данном преступлении.

Умысел является, по сути, внутренней оценкой своих действий субъектом.

Однако умысел и неосторожность характеризуют только отношение лица, совершившего преступление, к содеянному, они совершенно недостаточны для объяснения его психологического состояния, характера побудительных причин, которые определяли его действия, их направленность и т. д. Эту роль выполняют другие элементы субъективной стороны состава преступления: мотив и цель преступления.

Под мотивом преступления в праве понимается побуждение, которым руководствовалось лицо, совершая преступление. Мотив преступления включен в круг обстоятельств, подлежащих доказыванию по каждому уголовному делу, независимо от того, входит ли он в состав соответствующего преступления, или нет.

Мотив преступления имеет определенные фоновые этнодетерминированные особенности, которые определяют своеобразие побудительных сил в жизни и деятельности представителей конкретной этнической общности, указывают на специфику их поведения.

К мотивационным особенностям относят, например, такие, как: деловитость, инициативность, настойчивость, корысть, вражда, месть, зависть, голод, следование традициям.

Мотивацией могут выступать национальные чувства и настроения (например, верность тейповым интересам у чеченцев и др.), уходящие корнями в глубокое прошлое, а также этнические (национальные) ценности и интересы, укоренившиеся в общественном сознании народа. В этом случае мотивационные особенности проявляются и функционируют очень активно, мобилизуя людей на эффективные во всех отношениях действия и поступки. На индивидуальном уровне обычаи, традиции, правовое и моральное сознание могут, в зависимости от их взаимодействия, продуцировать преступное поведение или препятствовать ему8.

Мотив определяет поведение не сам по себе, а опосредованно, через цель, к достижению которой стремится лицо, совершая то или иное действие. Цель – это выработанная сознанием модель такого изменения бытия, которое «снимет» потребность и, следовательно, мотив.

Мотив дает ответ на вопрос, зачем человек совершает те или иные действия, цель определяет направление деятельности. По существу, мотив и цель по-особому выражают динамический и статический (смыслообразующий) аспекты человеческой активности. Цель не возникает без мотива, в то же время мотив (как элемент волевого процесса) получает свое содержание благодаря цели, вследствие той конкретной деятельности, в которой эта цель находит свое воплощение. Мотив и цель характеризуют различные стороны волевого процесса, в котором одну из важнейших ролей играет их этнопсихосоциальная обусловленность.

Уголовно-процессуальный закон не указывает цель совершения преступления среди обстоятельств, подлежащих доказыванию. Это связано с тем, что цель преступной деятельности является необходимым элементом только умышленных преступлений. Таким образом, установление цели совершения преступления можно отнести к видовому и индивидуальному предметам доказывания.

В силу прямого предписания закона следователь обязан установить по делу конкретные обстоятельства, указывающие на возникновение у лица преступного умысла, содержание мотива, а также сведения, подтверждающие или опровергающие умышленный или неосторожный характер его действий, другие ситуационные факторы.

В третьем параграфе «Обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого» рассматриваются особенности целенаправленной деятельности субъектов доказывания по установлению определенной совокупности данных о личности обвиняемого, имеющих значение для правильного применения норм уголовного закона, точного соблюдения предписаний уголовно-процессуального законодательства.

Диссертант на основе анализа изученных уголовных дел отмечает, что при расследовании преступлений возникают определенные сложности с установлением обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого. Это связано с тем, что в ст. 73 УПК РФ отсутствует конкретизация этого понятия, вследствие чего на практике устанавливаются только те данные о личности, которые необходимы для составления процессуальных документов и решения иных вопросов, напрямую не связанных с доказыванием по уголовному делу. Фактически установление рассматриваемого элемента предмета доказывания нередко носит бессистемный, случайный характер. Так, субъекты доказывания на практике, исходя из содержания ст. 166 и 304 УПК РФ, ограничиваются установлением сведений о личности подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, к которым относится: фамилия, имя и отчество, дата и место рождения, место жительства, место работы, род занятий, образование, семейное положение, пол.

К иным данным о личности обычно относят физические и психофизиологические признаки: состояние здоровья, перенесенные заболевания, наличие психических расстройств или иных болезненных состояний психики, алкогольной или наркотической зависимости, физические недостатки, особые приметы и т. д.

Однако данный перечень сведений не полностью соотносится с предметом доказывания и не является эффективным.

В связи с ранее показанной значимостью этносоциальных факторов для уголовно-процессуального доказывания диссертант считает целесообразным устанавливать этническое происхождение (национальность) подозреваемого (обвиняемого), поскольку в ряде случаев это является элементом обеспечения прав и законных интересов личности, например, представителя коренных малочисленных народов Российской Федерации. А также устанавливать этническую среду воспитания подозреваемого (обвиняемого), свидетеля, потерпевшего. Это вызвано тем, что лицо, имеющее определенную национальность, но воспитывавшееся в иной этнокультурной среде, получает смешанный набор этнических компонентов личности, характеризующих его. Игнорирование подобного своеобразия этносоциальных факторов может повлечь неправильную оценку мотивов поведения подозреваемого (обвиняемого), что, в свою очередь, может привести к неправильной квалификации преступного деяния, назначению несправедливого наказания и др.

По мнению диссертанта, необходимо также устанавливать действительное следование подозреваемым (обвиняемым) традициям и обычаям, если это имеет уголовно-правовое или процессуальное значение, например, при расследовании преступлений, совершенных по мотивам расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы и т. д.

В соответствии с постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О практике назначения судами уголовного наказания» от 11 июня 1999 г. № 40 следует выяснять, является ли подсудимый единственным кормильцем в семье, находятся ли на его иждивении несовершеннолетние дети, престарелые родители, а также имелись ли факты его отрицательного поведения в семье (пьянство, жестокое обращение с членами семьи, отрицательное влияние на воспитание детей и др.)9.

Указанные обстоятельства, характеризующие личность подозреваемого (обвиняемого), имеют значение и по преступлениям с этническими признаками, поскольку в среде некоторых мусульманских народов часто встречаются полигамные браки de facto, где муж является нередко единственным кормильцем в семье, и количество находящихся на его иждивении лиц достаточно велико. Подобные сведения будут актуальными при принятии решения, например, о назначении наказания.

В четвертом параграфе «Иные обстоятельства, подлежащие доказыванию» рассматриваются особенности установления характера и размера вреда, причиненного преступлением; обстоятельств, исключающих преступность и наказуемость деяния; обстоятельств, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания, а также обстоятельств, указанных в ч. 2 ст. 73 УПК РФ.

Относительно характера и размера вреда, причиненного преступлением, диссертантом отмечается, что установление вреда, причиненного преступлением, определяется в том числе и этносоциальными особенностями потерпевшего. Так, у разных народов степень вреда определяется во многом исходя из этносоциальных традиций и обычаев, и то, что у одних народов считается незначительным, у других – расценивается как серьезное оскорбление семьи (рода) потерпевшей стороны и тем самым приводит к совершению преступления.

Соответственно неустановление (игнорирование) характера и размера причиненного вреда и непринятие мер по сглаживанию возникшего конфликта могут привести к совершению цепи последующих преступлений.

При рассмотрении обстоятельств, исключающих преступность и наказуемость деяния, диссертант утверждает, что определенные этносоциальные признаки могут проявляться при совершении деяний в условиях крайней необходимости, а также в состоянии необходимой обороны, обусловленной этническими традициями.

Возможно совершение преступления, имеющего этнические признаки, под воздействием физического или психического принуждения. Необходимость наличия такой нормы (ст. 40 УК РФ) подсказана практикой, в ряде случаев сталкивающейся с совершением преступлений не только имущественного, но и насильственного характера под угрозой убийства или в результате побоев, истязаний и другого вреда, предварительного причиненного исполнителю преступления. При определенных условиях такое принуждение может исключать уголовную ответственность. Так, физическое принуждение исключает уголовную ответственность лица за причиненный им вред, если такое принуждение полностью лишило лицо возможности свободно принимать решения. Такое возможно, например, при совершении убийства, похищении человека и др. Рассматриваемый элемент обстоятельств, подлежащих доказыванию, должен подвергаться установлению в рамках уголовного дела также с учетом возможных этносоциальных факторов личности как преступника, так и потерпевшего.

Изучая обстоятельства, смягчающие наказание за преступление, диссертант приходит к выводу, что некоторые из них используются также для характеристики личности обвиняемого и в качестве оснований, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности.

Исходя из специфики преступлений, имеющих этнические признаки, не могут быть признаны смягчающими наказание обстоятельства совершения преступления:

– вследствие случайного стечения тяжелых жизненных обстоятельств (п. «а» ч. 1 ст. 61 УК РФ)10;

– при нарушении условий правомерности необходимой обороны, задержания лица, совершившего преступление, крайней необходимости, обоснованного риска, исполнения приказа или распоряжения (п. «ж» ч. 1 ст. 61 УК РФ);

– при противоправном поведении потерпевшего, явившемся поводом для преступления (п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ).

В то же время можно допустить совершение преступления, имеющего этнические признаки, по мотиву сострадания (п. «д» ч. 1 ст. 61 УК РФ), в результате физического или психического принуждения либо в силу материальной, служебной или иной зависимости (п. «е» ч. 1 ст. 61 УК РФ). Безусловно, к обстоятельствам, характеризующим рассматриваемый элемент предмета доказывания, следует отнести:

– совершение преступления впервые (п. «а» ч. 1 ст. 61 УК РФ);

– несовершеннолетие виновного (п. «б» ч. 1 ст. 61 УК РФ);

– беременность (п. «в» ч. 1 ст. 61 УК РФ);

– наличие малолетних детей у виновного (п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ);

– явка с повинной, активное способствование раскрытию преступления и розыску имущества, добытого в результате преступления, изобличение других соучастников преступления (п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ);

– добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда, причиненного в результате преступления, иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему (п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ);

– иные обстоятельства (не предусмотренные ч. 1 ст. 61 УК РФ), которые могут учитываться в качестве обстоятельств, смягчающих наказание.

В отличие от обстоятельств, смягчающих наказание, перечень обстоятельств, отягчающих наказание, является исчерпывающим (ч. 1 ст. 63 УК РФ).

Относительно обстоятельств, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания, а также обстоятельств, подтверждающих, что имущество, подлежащее конфискации в соответствии со ст. 104.1 УК РФ, получено в результате совершения преступления или является доходами от этого имущества, либо использовалось или предназначалось для использования в качестве орудия преступления, либо для финансирования террористических действий, организованной группы, незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации), диссертантом не установлены какие бы то ни было этносоциальные особенности указанных обстоятельств, подлежащих доказыванию.

Отмечено, что причины и условия совершенного преступления сами по себе не имеют квалифицирующего значения, однако могут помочь раскрыть механизм совершения преступления и т. д. Анализ уголовных дел по этническим преступлениям позволил выявить наиболее характерные причины совершения преступлений, имеющих этнические признаки: отсутствие постоянного легального источника доходов, соответствующих потребностям; высокая доходность от реализации наркотических средств; одобрение незаконного способа получения дохода со стороны соплеменников; отработанность механизма совершения преступления; безнаказанность совершенных ранее преступлений, неэффективность деятельности правоохранительных органов по пресечению некоторых видов преступлений (например, карточного мошенничества); низкий общий уровень правовой культуры граждан, проявляющих беспечность, и др.

Четвертая глава «Теоретические и практические основы этносоциальной детерминации доказывания в российском уголовном судопроизводстве» включает три параграфа.

В первом параграфе «Этносоциальная детерминация собирания доказательств по уголовным делам» обосновывается, что уголовно-процессуальное доказывание представляет собой специфический вид познания прошлого, осуществляемого в соответствии с закономерностями, свойственными всем видам познавательной деятельности и практики, но только способами и средствами, предусмотренными законом и с учетом этносоциальных особенностей лиц, попадающих в сферу уголовно-процессуальной деятельности. Также в параграфе рассматриваются этносоциальные особенности собирания доказательств.

«Целью доказывания в уголовном процессе является… достижение достоверного знания обо всех обстоятельствах происшедшего, имеющих значение для принятия правильного решения»11.

Достижение цели доказывания возможно только через деятельность следователя, дознавателя, прокурора и суда по собиранию, проверке и оценке доказательств, а также через участие в этой деятельности иных субъектов уголовного судопроизводства, не наделенных публично-процес­суальными полномочиями.

Цель уголовно-процессуального доказывания проявляется на всех его этапах, образуя сложную многоуровневую систему.

По мнению диссертанта, уголовно-процессуальное доказывание представляет собой обусловленный определенным этносоциальными факторами сложнейший информационно-познавательный процесс, состоящий из связанных между собой элементов, а также непосредственную и опосредованную уголовно-процессуальным законом практико-мыслительную деятельность субъектов по собиранию, проверке и оценке доказательств в целях установления обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ.

Доказывание по преступлениям, имеющим этнические признаки, начинается с эмпирического, непосредственного восприятия явлений и сведений о них субъектами доказывания. Именно здесь субъекты доказывания сталкиваются с первыми трудностями, поскольку сами они являются носителями определенных этнических стереотипов восприятия, поведения и т. д., обращаясь к аналогии, опираются в выводах на примеры из своего этносоциального опыта, испытывают затруднения, когда в поле восприятия субъекта доказывания попадают сведения, познание которых в силу специфичности недоступно.

Деятельность субъекта собирания доказательств должна предполагать наличие этнологических знаний, позволяющих вычленить определенные этносоциальные закономерности формирования следов преступления, это позволяет сделать поиск доказательств процессом направленным (сознательным, целеустремленным и эффективным).

В некоторых случаях этносоциальные детерминанты могут быть и не обнаружены.

Во-первых, такое возможно, если процесс формирования доказательств под влиянием тех или иных условий протекал с отступлением от присущих ему закономерностей, носил случайный характер.

Во-вторых, доказательства не обнаружены, поскольку были уничтожены. Этому могут способствовать ошибки в выборе следственного действия, подмена одного следственного действия другим, что приводит к необратимым последствиям.

Следователь, знающий следственную практику, обладающий творческим, аналитическим подходом к расследованию, учитывающий этносоциальные особенности делинквентного поведения представителей отдельных народов, как правило, способен избежать грубых ошибок в выборе следственных и иных процессуальных действий и выделить из имеющейся информации лишь те сигналы, которые имеют доказательственное значение.

При формировании следственно-оперативных групп необходимо учитывать этноконфессиональные особенности лиц, привлекаемых к расследованию преступлений, а также особенности того места и обстановки, где предполагается проводить процессуальные действия; целесообразно включать в состав группы сотрудников того же пола, той же национальности и вероисповедования, что и потерпевшие, свидетели. Это позволит избежать возможных конфликтов и будет способствовать расследованию.

При подготовке и проведении следственных действий следователь должен учитывать этнические, в том числе и религиозные правила социальной коммуникации с лицами, привлекаемыми к участию в процессуальных действиях, поскольку их несоблюдение может также вызвать конфликтную ситуацию.

В некоторых традиционных этнических общностях считается недопустимым любое содействие представителям власти против своих соплеменников. Невыполнение этого требования влечет негативные, а иногда и просто трагические последствия для нарушителя со стороны общины, вплоть до смерти. Поэтому представляется необходимым распространить институт свидетельского иммунитета на представителей малочисленных этнических общин, ведущих полуоседлый и(или) традиционно-общинный образ жизни12.

По мнению диссертанта, заявленные ранее положения ведут к выводу, что на нынешнем этапе государственного развития приоритетным для государства и общества является сохранение внутренних общинно-родовых социальных отношений определенной этнической общности. Защита этнического меньшинства в своей совокупности имеет целью достижение полного (фактического) равенства национальных меньшинств с другими народами, которое заключается в гарантии защиты меньшинства против насильственной ассимиляции13.

Разрушение внутриобщинных отношений приводит подчас к гибели (вымиранию) этнической общности как носителя определенной культуры. Российское уголовно-процессуальное законодательство должно выступать в качестве одного из неотъемлемых элементов гарантирования прав малых народов.

Таким образом, признание за представителями малочисленных народов, ведущих полуоседлый и(или) традиционно-общинный образ жизни, свидетельского иммунитета вполне соотносится как с международными правовыми, так и с отечественными нормативными правовыми актами14, и приводит отечественное уголовно-процессуальное законодательство в соответствие с международными стандартами, способствует становлению нового подхода к определению статуса личности в ее отношениях с государством и новой концепции уголовного судопроизводства.

Для определения правомерности использования свидетельского иммунитета целесообразно пользоваться помощью специалиста-этнолога, знающего традиции, обычаи и стереотипы восприятия, мышления и поведения представителей конкретных этносов.

Диссертант отмечает, что различные этносоциальные факторы должны учитываться и в реализации института понятых в уголовном процессе, и демонстрирует особенности реализации данного процессуального института.

Во втором параграфе «Этносоциальная обусловленность проверки и оценки доказательств в уголовном процессе» отмечается, что проверка доказательств начинается уже в ходе их собирания (формирования) при производстве следственного, судебного действия, а не только после того, как они все будут собраны. В то же время пока не закончено собирание доказательств, завершить их проверку невозможно.

Специфика проверки доказательств по преступлениям, имеющим этнические признаки, заключается в необходимости установления этносоциальных особенностей совершенного деяния. Рассмотрение личности представителя малых народов в отрыве от социальной этнической среды, игнорирование ее специфики могут повлечь за собой нарушение его конституционных прав. Информация, которая исходит от лица, принадлежащего к одному из таких народов, при его участии в уголовном судопроизводстве должна восприниматься тоже с учетом специфики этого народа.

Особенно опасны отрицательные стереотипы у субъектов доказывания, в основе которых лежат предвзятое мнение, необъективное отношение к людям другой национальности, религии, социальной группы. Влияние подобных стереотипов на способность человека объективно оценивать поступки других людей неизбежно приводит к обвинительному уклону, игнорированию презумпции невиновности и ошибочному выводу по вопросам виновности.

Стереотипы поведения представителей разных народов могут значительно отличаться. Разные ценностные ориентиры и установки неизбежно порождают и разные внутренние оценки одних и тех же действий. Поэтому при производстве по всяким делам (не только по преступлениям, имеющим этнические признаки) субъект доказывания, оценив доказательство, источник которого обладает чуждыми (нетипичными) для субъекта доказывания этническими особенностями, должен привлекать к оценке этнолога и (или) этнопсихолога. Такой специалист может пояснить, например, недоступные пониманию субъекта доказывания аспекты поведения представителя малых этнических общностей или особенности его восприятия и интерпретации действительности.

Целесообразно обращаться за помощью к специалисту-этнологу не только по делу о совершении преступления представителем малой этнической общности (малого народа), но и в случаях, когда данный представитель участвует в уголовном деле в ином качестве (свидетеля, потерпевшего и др.).

Инициатива по привлечению к участию в оценке доказательств специалиста-этнолога должна исходить от субъекта оценки доказательств (следователя, дознавателя, прокурора и суда), поскольку в уголовном процессе действует принцип презумпции невиновности, в соответствии с которым бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения.

Личный жизненный опыт субъекта уголовно-процессуального доказывания, система представлений и социальных ценностей, обусловленная этнической средой его воспитания, на основании которых он может сделать самостоятельный вывод о личности обвиняемого, как правило, ограничены рамками его собственной этничности и не позволят ему реально исследовать личность в том объеме, в каком это необходимо для целей, определяемых уголовно-процессуальным законом. В свою очередь, неисследованность личности обвиняемого является основанием для отмены приговора, поскольку это свидетельствует о существенной неполноте дознания, предварительного или судебного следствия. Исходя из этого можно настаивать на обязательности участия специалиста-этнолога по уголовным делам в отношении обвиняемого, принадлежащего к малой этнической общности. Это гарантирует реализацию всего комплекса прав участников уголовного судопроизводства, неукоснительное соблюдение уголовно-процессуальных норм лицами, осуществляющими производство по уголовному делу.

Представляется, что при оценке доказательств по уголовному делу должны привлекаться специалисты в конкретной области знаний, применительно к рассматриваемой проблеме – этнолог, этнопсихолог или специалист в области судебной (правовой) этнологии. Правовым основанием для такого участия являются ч. 1 ст. 58 УПК РФ, предусматривающая возможность разъяснения лицу, осуществляющему оценку доказательств, вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию, и ст. 88 УПК РФ. При этом нельзя говорить о том, что оценка доказательств осуществляется субъектом доказывания под внешним воздействием, поскольку судья, присяжные, а также прокурор, следователь, дознаватель оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, но нуждающихся в некоторых разъяснениях со стороны специалиста. Обращение лица, осуществляющего оценку доказательств, за помощью к специалисту никоим образом не нарушает принципа свободы оценки доказательств, предусмотренного ст. 17 УПК РФ.

В третьем параграфе «Этносоциальные особенности доказывания преступлений, совершенных организованными группами, преступными сообществами (преступными организациями)» рассматриваются этнодетерминированные особенности обстоятельств, которые подлежат установлению при доказывании организованной преступной деятельности.

Устанавливая повышенную ответственность за совершение преступных деяний организованной группой, законодатель обеспечивает комплексный подход к реализации задач превенции в борьбе с организованной преступностью в различных сферах проявления интересов личности, общества и государства15. При этом основной акцент сделан на борьбе с тяжкими и особо тяжкими преступлениями, которые составляют 71,4 % преступлений, совершенных этническими организованными преступными группами.

Исходя из вышеизложенного в процессе доказывания по преступлениям, имеющим этнические признаки, при установлении события преступления необходимо сосредоточить усилия на том, чтобы осуществить уголовно-правовую квалификацию не только действий соучастников, но и степени их организованности.

Анализ уголовных дел по преступлениям, совершенным этническими организованными группами показал, что в 73 % эти группы созданы по принципу землячества или родственных отношений, что только усиливает их сплоченность.

Этнические группировки имеют более опасный характер, поскольку общность корыстных интересов дополняется здесь общностью национальной (этнической), и это обстоятельство значительно повышает жизнеспособность криминальной структуры16. Тщательное исследование всех обстоятельств совершенного преступления позволяет определить, совершено ли оно организованной преступной группой или же имеет место предварительный сговор между участниками преступления.

Попытка интерпретировать уголовно-правовое понятие организованной группы через признаки криминологического характера также весьма перспективна. Так, если криминологические признаки организованной преступной группы (выработка в группе норм поведения и ценностной ориентации, четко выраженная иерархическая структура, наличие лидера, наличие в группе функциональной структуры, ролевая дифференциация членов преступной группы, характер отношений в группе, порядок распределения доходов группы, существование в группе специального денежного фонда и др.) найдут отражение, например, в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации, то они перестанут быть чисто криминологическими и попадут в уголовно-правовую и процессуальную плоскость.

Диссертант отмечает, что одной из трудностей доказывания по делам о преступлениях, совершенных этническими преступными группами, является то, что объективную сторону этих преступлений невозможно доказать, не используя показаний членов группы об отношениях подчиненности внутри нее, о ее структуре и распределении ролей. Однако специфика этих источников доказательств заключается в том, что, во-первых, члены группы несут ответственность за участие в деятельности преступной организации, в связи с чем подтверждение факта существования таковой отягчает наказание этих лиц; во-вторых, участники этнических преступных групп часто связаны родственными узами; в-третьих, исходя из наличия этнообусловленных традиций и обычаев они отказываются содействовать расследованию преступления. Как правило, всю ответственность за совершенное преступление пытается взять на себя один из участников группы. Если же в преступной группе состоит участник иной национальности, то всю ответственность остальные участники пытаются возложить именно на него.

Так, из всех изученных уголовных дел только одно было возбуждено по факту деятельности банды, а по всем остальным создание, руководство и деятельность в составе преступной группы были вменены в ходе расследования, хотя соответствующей оперативной информацией органы следствия располагали.

На основании вышеизложенного диссертант делает вывод о том, что предмет доказывания по этническим преступлениям, в том числе связанным с этнической организованной преступной деятельностью, функционирует как бы на двух уровнях. Первый уровень подразумевает собирание (формирование), проверку и оценку доказательств, указывающих на наличие этнических признаков преступлений, второй – охватывает процесс исследования их непосредственного совершения и сокрытия. Оба этих уровня взаимосвязаны и должны исследоваться в комплексе.

Успешность собирания доказательств во многом зависит от направления, в котором идет расследование. Суд связан пределами того обвинения, которое предъявлено органами расследования, он не может делать самостоятельных выводов о существовании преступной организации, т. е. все эти данные должны добываться следственным путем. Таким образом, при расследовании преступлений, имеющих этнические признаки, важно ориентироваться именно на само совершение преступления в организованной группе как мини-социуме. При этом в обвинительном заключении уместно дать подробную характеристику данной группы.

Строгое соблюдение общих принципов собирания, проверки и оценки доказательств, установление всех обстоятельств совершения преступлений, имеющих этнические признаки, повышение качества расследования уголовных дел по данным преступлениям – все это коренным образом влияет на их судебную перспективу и на проведение судебного разбирательства.

Пятая глава «Концептуальные основы использования специальных этнологических знаний в процессе уголовно-процессуального доказывания» состоит из двух параграфов.

В первом параграфе «Современное состояние института специальных знаний и специальных этнологических знаний в уголовном судопроизводстве» отмечается, что при отнесении знаний к специальным следует подходить в каждом конкретном случае индивидуально с учетом потребностей в таких знаниях и характера решаемых задач.

Специальные знания должны выходить за рамки общедоступных знаний, очевидных и широко известных сведений, знаний общеобразовательного уровня.

Данные знания могут приобретаться не только в результате профессионального опыта, но и в результате прохождения какой-либо специальной подготовки, не связанной с получением профессии.

Это знания, которыми обладает ограниченный круг лиц, имеющих соответствующую теоретико-практическую подготовку.

В понятие «специальные знания» не включаются профессиональные знания следователя и судьи, используемые при расследовании преступлений. Однако при этом не исключено использование знаний в области отдельных отраслей юриспруденции в качестве специальных.

Такими знаниями могут быть признаны лишь систематизированные знания в определенной области человеческой деятельности.

В работе формулируется авторское определение понятия «специальные знания», под которыми понимается систематизированная совокупность теоретических знаний и навыков их применения, выходящих за пределы общедоступных знаний, полученных в рамках высшего профессионального образования либо прохождения специальной подготовки и практического опыта (за исключением профессиональных знаний субъектов доказывания), используемых в целях установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по конкретному делу, в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации.

Этносоциальные факторы, характеризующие личность и объясняющие ее поведение, образуют сферу специальных знаний, которые не могут быть признаны общеизвестными и принадлежат относительно узкому кругу специалистов, профессионалов в этой области. Поэтому в случае возникновения потребности в использовании специальных этнологических знаний при производстве по уголовному делу следует обращаться к лицам, обладающим этими знаниями, и привлекать их в качестве специалистов к участию в процессуальных действиях или для производства судебной экспертизы и дачи заключения.

Задача субъектов, носителей специальных этнологических знаний, состоит в применении теоретических и прикладных знаний в области этнологии, этнографии в целях установления конкретных фактов и решения практических задач. Полнота и точность установления этих фактов зависит от двух обстоятельств:

1) степени развития теоретических этнологических знаний и компетентности специалиста;

2) характера практической задачи, которую необходимо решить.

Основной формой использования специальных этнологических знаний является привлечение лица к участию в производстве по уголовному делу в качестве специалиста, эксперта, переводчика или педагога (психолога).

Диссертант отмечает, что эти лица являются носителями определенного этнического сознания и подсознательно воспринимают и оценивают окружающий мир сквозь призму традиций и ценностей собственного этноса. Учитывать этноцентризм лиц, привлекаемых к участию в процессуальных действиях в качестве специалистов, также необходимо.

Роль специалистов-этнологов при расследовании и рассмотрении уголовных дел в суде с участием представителей иной этничности (в особенности представителей малых народов), заключается в оказании содействия в обнаружении и получении доказательств при проведении следственных действий, постановке вопросов эксперту и осуществлении справочно-консультативной деятельности, с помощью которой представляется возможным субъекту доказывания правильно воспринять сведения, полученные в ходе производства по делу.

Во втором параграфе «Формы использования специальных этнологических знаний в процессе уголовно-процессуального доказывания» определяются процессуальные формы использования специальных этнологических знаний в доказывании по уголовным делам.

Проведенный диссертантом анализ юридической литературы показал, что в науке отсутствует единство во взглядах относительно количества существующих форм применения специальных знаний и количества оснований для их классификации. Любая классификация, как правило, не имеет непосредственного практического значения, ее цель – всестороннее познание изучаемых объектов17.

По мнению диссертанта, наиболее целесообразно производить выделение форм применения специальных знаний в зависимости от степени их регламентации в уголовно-процессуальном законе:

1) формы, предусмотренные и регламентированные уголовно-процессуальным законом (назначение и проведение экспертизы, участие специалиста, переводчика, педагога или психолога);

2) формы, предусмотренные, но не регламентированные уголовно-процессуальным законом (производство ревизии и документальной проверки).

Исходя из своей специфики этнологические знания ограничиваются сведениями о процессах формирования и развития различных этнических общностей, их идентичности, формах их культурной самоорганизации, закономерностях их коллективного поведения и взаимодействия, взаимосвязи личности и социальной среды, а также навыков использования этих сведений. Данные знания могут использоваться не во всех указанных выше формах.

На основании свойств специальных этнологических знаний можно определить формы их использования в уголовном процессе, а именно:

– назначение и производство экспертизы;

– участие специалиста в процессуальных действиях для обнаружения, закрепления и изъятия предметов и документов, для постановки вопросов эксперту, а также для разъяснения сторонам и суду вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию (т. е. справочно-консультативная деятельность – дача письменных консультаций, которые затем могут трансформироваться в иные документы как вид доказательств);

– участие переводчика в уголовном судопроизводстве;

– участие педагога или психолога в уголовном процессе с участием несовершеннолетних.

При этом диссертант отмечает, что без специальных этнологических знаний невозможно дать ответ на вопрос о том, действительно ли тот или иной (юридически значимый) обычай воспринимается в сознании определенной этнической группы как общеобязательный; является ли обычаем отдельного рода или только стереотипом поведения, сложившимся у нескольких отдельных лиц? Безусловно, что если признака распространенности у такого обычая не будет, то и учитывать его как особый этнический фактор нецелесообразно.

Привлечение лиц, обладающих специальными этнологическими знаниями, к участию в производстве по уголовным делам способствует достижению целей уголовно-процессуального доказывания.

При других формах использования специальных знаний, например, ревизии и документальной проверки, необходимы знания в бухгалтерско-экономической сфере, которые не пересекаются с этнологическими знаниями.

Шестая глава «Уголовно-процессуальная характеристика форм использования специальных этнологических знаний в доказывании по уголовным делам» состоит из трех параграфов.

В первом параграфе «Использование этнологических знаний в рамках судебной экспертизы в уголовном процессе» отмечается, что помощь лиц, обладающих специальными знаниями, значительно расширяет познавательные возможности субъекта доказывания, увеличивает количество сведений, используемых в доказывании по уголовному делу, влияет на качественные и количественные характеристики получаемых данных. Одним из средств доказывания является судебная этнопсихологическая экспертиза, ориентированная на анализ этнической природы действий, как наказуемых уголовным законом, так и иных, имеющих значение для правильного разрешения уголовного дела.

Особенности поведения индивида детерминированы определенными этническими стереотипами поведения, этническими традициями и обычаями, а также другими этносоциальными факторами, которые представляют собой определенные личностные и социально-групповые ориентиры, призванные повысить адаптивность человека к окружающей действительности.

Несмотря на устойчивость многих стереотипов, вопрос об их индивидуализации представляет определенную сложность. Право установления такой индивидуализации необходимо предоставлять лицу, обладающему специальными знаниями в области этнологии или этнопсихологии.

Родовым (видовым) объектом этнопсихологической экспертизы является человек – представитель конкретной этнической (субэтнической) общности, обладающий признаками данного этноса.

В качестве конкретного объекта выступают определенные этносоциальные компоненты личности, влияющие на реализацию субъективных прав и юридических обязанностей.

Предметом исследования судебного эксперта-этнолога являются закономерности и особенности деятельности индивида, обусловленные различными этническими факторами (традициями и обычаями, стереотипами поведения и т. д.), имеющие юридическое значение и влекущие определенные правовые последствия.

Предлагаемый вид экспертизы может производиться по отношению к таким субъектам уголовного процесса, как подозреваемый, обвиняемый, подсудимый, свидетель и потерпевший.

В задачи этнопсихологической экспертизы входит установление этнодетерминированных особенностей подозреваемого (обвиняемого, подсудимого), потерпевшего, свидетеля и влияния указанных особенностей на их поведение во время совершения инкриминируемого деяния в исследуемой юридически значимой ситуации.

Производство судебной этнопсихологической экспертизы может помочь установить обстоятельства, связанные с механизмом совершения преступления, мотивацией поведения индивида, и в конечном счете его виновность или невиновность и др.

Обоснованность заключения эксперта предполагает научную, логическую и методическую грамотность проведенного исследования и изложения его результатов, а также подтверждение выводов эксперта соответствующими фактами и аргументами. В качестве таких аргументов, имеющих объективный характер, служит развернутая характеристика примененных методов и выявленных признаков, а также детальное описание хода и результатов проведенных исследований, наличие подробных иллюстраций.

В экспертном заключении должны быть указаны: какие апробированные и научно обоснованные методики применялись; методология данной экспертизы, ее научный инструментарий; валидность примененных методов исследования и надежность полученных результатов. В заключении обязательны ссылки на использованные научные труды или публикации отечественных или зарубежных ученых, а также указание на те теоретические основы, области этнологических знаний, на которых базировались эксперты. Желательно также приводить ссылки на фундаментальные или прикладные научные разработки, справочные данные, инструктивные и нормативные документы, правила, регламентирующие порядок произведенной экспертизы. Отсутствие в заключении этнологической экспертизы вышеперечисленных элементов делает возможным оценить его как необоснованное.

В случае, когда возникшие вопросы не могут быть решены в рамках только одной этнологической экспертизы, например, при необходимости установления данных, связанных с использованием знаний в области психологии (психиатрии) и обязательных для правильного разрешения уголовного дела, должна назначаться комплексная экспертиза, для производства которой привлекаются эксперт-этнолог и эксперт-психолог (психиатр).

В диссертации подчеркивается, что заключение эксперта, как и все другие доказательства, не имеет никакой заранее установленной силы и оценивается по общим правилам уголовно-процессуального доказывания.

Тем не менее хотя заключение эксперта и не имеет каких-либо формальных преимуществ перед другими доказательствами, оно обладает, по сравнению с ними, существенной значимостью и спецификой, поскольку представляет собой вывод, умозаключение, сделанное на основе исследования, проведенного с использованием специальных знаний. Поэтому его оценка часто представляет для лиц, не обладающих такими знаниями, немалую сложность.

Экспертное заключение, как и любое другое доказательство, должно подвергаться тщательной, всесторонней проверке и критической оценке.

Во втором параграфе «Этносоциальные особенности деятельности переводчика в уголовном процессе» отмечается, что в соответствии с действующим законодательством к участию в следственном действии может привлекаться переводчик, т. е. лицо, свободно владеющее языком, знание которого нужно для перевода. Однако в ряде случаев не предпринимаются все необходимые меры для привлечения переводчиков к участию в следственных и судебных действиях, производимых в отношении лиц, не владеющих или недостаточно владеющих языком судопроизводства, что ведет к признанию доказательств недопустимыми и не имеющими юридической силы, к отмене судебных решений. Право на пользование национальным языком является неотъемлемой частью прав человека и закреплено во Всеобщей декларации прав человека (1948 г.), в Декларации прав и свобод человека и гражданина Российской Федерации (1991 г.).

Принцип, устанавливающий язык судопроизводства (ст. 18 УПК РФ), не предопределяет содержательной стороны правил доказывания, но отражает общеправовой статус личности применительно к сфере уголовно-процессуальных отношений, поскольку этот принцип производен от конституционного положения о равенстве всех перед законом и судом. В этом смысле принцип языка уголовного судопроизводства является предпосылкой и атрибутом состязательности построения процесса доказывания.

Язык, знание которого необходимо для перевода, представляет собой систему знаков вербальной, невербальной и паравербальной этнокультурной коммуникации (этнолингвистики), необходимой для полного и качественного перевода в рамках производства по уголовному делу. Знание языка выходит за рамки общедоступных знаний, они не включаются в профессиональные знания лица, осуществляющего производство по уголовному делу. Таким образом, знание языка, необходимого для перевода, следует отнести к категории специальных знаний, используемых в уголовном судопроизводстве.

Переводчик же – это специалист в области этнолингвистики, привлекаемый к участию в уголовном судопроизводстве для реализации положений ст. 18 УПК РФ, а также для адекватного отражения в материалах уголовного дела объяснений и показаний, которые дает лицо, не владеющее языком, на котором ведется уголовное судопроизводство.

Имеются две формы реализации принципа, регулирующего язык судопроизводства, – письменный и устный переводы. Однако на практике встречаются сложности, обусловленные традициями и обычаями некоторых этнических групп, ведущих полуоседлый и(или) традиционно-общинный образ жизни, когда их представители отказываются выступать в качестве переводчиков по уголовным делам. Тем не менее ввиду существенной малочисленности отдельных народов, их низкой грамотности возникают сложности по привлечению в качестве переводчика лица, свободно владеющего языком малого народа России. Кроме того, большое количество языков малых народов нашей страны вовсе не имеет письменности, поэтому невозможно выполнить требование ознакомления участников уголовного судопроизводства с материалами уголовного дела на родном языке и перевода на него следственных и судебных документов, подлежащих обязательному вручению подозреваемому, обвиняемому и другим участникам уголовного процесса.

В случаях, когда невозможно найти переводчика, необходимо использовать помощь специалистов-лингвистов, филологов для «лингвистической реконструкции», которая может представлять собой анализ текста с вычленением различных иноязычных элементов и последующей стилистической, фонетической обработкой текста.

Все это позволит обеспечить понимание языка, дать показания, принести жалобы, познакомиться с материалами уголовного дела и др. Указанное средство обеспечения прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства вполне соответствует положениям, указанным в ст. 18 УПК РФ.

Привлекая переводчика к участию в производстве по уголовному делу, следователь должен удостовериться в его компетентности, о чем должен сделать соответствующую отметку в постановлении, а суд – в определении.

В постановлении (определении) о назначении лица переводчиком должны указываться, наряду с фамилией, именем, отчеством, сведения о должности, стаже работы в должности, образовании, специальности, стаже работы по специальности, служебные телефоны, паспортные данные или данные иного документа, удостоверяющего личность, а также другая информация о личности переводчика.

Критериями, определяющими компетентность переводчика, являются:

– наличие высшего профессионального образования в области лингвистики и межкультурной коммуникации;

– знание этносоциальных особенностей носителей языка, с которого или на который необходимо произвести перевод;

– наличие соответствующего опыта языкового перевода.

Сегодня имеется необходимость в государственной аттестации лиц, привлекаемых к участию в уголовном деле в качестве переводчиков, с целью установления их компетентности. Данная аттестация могла бы проводиться под эгидой Министерства юстиции Российской Федерации с привлечением ведущих специалистов в области филологии, юриспруденции и этнологии.

Списочный состав переводчиков должен существовать на постоянной основе по аналогии с формированием списков присяжных заседателей. С этой целью целесообразно сформировать списки квалифицированных переводчиков, привлекаемых для осуществления переводов по уголовным делам. Данные списки должны формироваться и корректироваться органами юстиции субъектов Федерации.

Лишь в исключительных случаях, когда нет возможности привлечения в качестве переводчика по уголовному делу квалифицированного специалиста-лингвиста, возможно привлекать к участию иных лиц, свободно владеющих языком, с которого и на который необходимо производить перевод. В таком случае в постановлении (определении) о назначении лица переводчиком по делу должна быть сделана отметка об отсутствии соответствующей квалификации, которая необходима для последующей оценки результатов следственных действий, например, допросов лиц, показания которых переводились.

В третьем параграфе «Использование этнопедагогических (этнопсихологических) знаний в доказывании по уголовным делам с участием несовершеннолетних» отмечается, что этносоциальные особенности обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовным делам в отношении несовершеннолетних, представляют собой сложную систему сведений, взаимосвязанных и взаимодополняющих друг друга требующих всестороннего и полного исследования, которое возможно только при привлечении квалифицированных специалистов в области этнологии, этнопедагогики и этнопсихологии.

Выделение наряду с обстоятельствами, указанными в ст. 73 УПК РФ, дополнительных сведений, указанных в ст. 421 УПК РФ и подлежащих установлению по уголовным делам в отношении несовершеннолетних, не изменяет совокупности структуры общего предмета доказывания, а лишь дополняет его за счет указанных обстоятельств.

Установление этих обстоятельств может оказаться значительным при решении вопросов о привлечении несовершеннолетнего к уголовной ответственности либо освобождении от нее, применении к нему конкретных мер уголовно-правового воздействия, избрании меры пресечения, определении круга участников отдельных следственных действий18.

Рассматривая некоторые этносоциальные особенности обстоятельств, подлежащих установлению по делам в отношении несовершеннолетних, диссертант отмечает, что при установлении возраста, числа, месяца и года рождения несовершеннолетних – представителей народов Крайнего Севера и некоторых других этносов, ведущих полуоседлый и(или) традиционно-общинный образ жизни, имеют место существенные трудности, поскольку у данных народов, исходя из их верований, а также отдаленности маршрутов кочевья или места жительства, при рождении детей не принято официально регистрировать новорожденных, да и исчисление возраста ребенка осуществляется по-иному (как, например, у эвенов возраст ребенка определяется не по количеству лет, а по тому, что тот или иной ребенок может или умеет делать). Между датой официальной регистрации рождения ребенка и его реальным возрастом разница может составлять несколько лет.

Диссертант полагает, что при необходимости установления соответствия несовершеннолетнего обвиняемого (подозреваемого), представителя малых народов, его календарному, или «паспортному», возрасту целесообразно назначать комплексную судебную медико-этнопсихологическую экспертизу, поскольку только данный вид экспертизы позволит установить принадлежность лица, носителя этнообусловленных признаков, к представителям конкретной этнической группы и максимально точно установить возраст подэкспертного лица.

При установлении условий жизни и воспитания несовершеннолетнего, уровня психического развития и иных особенностей его личности необходимо помнить, что малочисленным народам, ведущим полуоседлый и(или) традиционно-общинный образ жизни, присуще единство обучения и воспитания, которое проявляется в очень непривычной для «классической» педагогики и психологии форме – в отсутствии мер чисто воспитательного характера, которые имели бы целью взять всю деятельность и поведение детей под контроль взрослых.

Здесь субъект доказывания может столкнуться с трудностями как установления данных обстоятельств, так и с их интерпретацией. В подобных случаях необходимо обращаться за разъяснениями к специалисту-этнопедагогу (этнопсихологу).

Уголовно-процессуальный закон не определяет функцию педагога (психолога) при допросе несовершеннолетнего, а также его процессуальный статус. Диссертант делает вывод, что законодательная регламентация правового статуса педагога (психолога) в уголовном процессе Российской Федерации нуждается в серьезной научной и редакционной доработке.

По мнению же диссертанта, решение вопроса о функциях педагога (психолога) возможно только исходя из тех целей, для которых он приглашается. А поскольку участие педагога (психолога) в допросе несовершеннолетнего призвано защитить права и законные интересы несовершеннолетнего участника уголовного судопроизводства, то оно направлено прежде всего на устранение (снижение) психотравмирующего воздействия проводимого следственного действия на несовершеннолетнего.

Для достижения указанной цели могут использоваться различные средства:

– изучение психологических особенностей личности несовершеннолетнего, социальных, семейных и психолого-педагогических факторов среды, оказавших влияние на мотив совершения им преступления;

– выявление и снижение факторов риска в отношении психологического здоровья  и безопасности личности несовершеннолетнего в процессе судопроизводства;

– установление психологического контакта с несовершеннолетним;

– оказание помощи следователю в формулировании вопросов несовершеннолетнему с учетом особенностей психики последнего и т. д.

Тем не менее на практике функция педагога (психолога) подчас сводится к формальному участию в следственном действии. Так, опрос лиц, осуществляющих расследование преступлений, показал, что 47 % приглашают педагога для установления психологического контакта с несовершеннолетним, преодоления его замкнутости либо если у него имеются психофизические аномалии, 32 % – для правильной фиксации показаний несовершеннолетнего и 21 % – вообще не видят надобности в участии педагога в следственном действии и приглашают последнего только ввиду предписаний закона.

Нельзя согласиться с мнением тех авторов, которые считают, что обязательное присутствие педагога при допросе несовершеннолетнего относится к вспомогательной процессуальной форме применения специальных знаний (В. К. Лисиченко, В. В. Циркаль), поскольку закон прямо указывает на случаи обязательного участия педагога в допросе, т. е. рассматривает его как самостоятельного участника в производстве следственного действия.

Возлагать же на педагога (психолога) осуществление не свойственных ему функций, таких как защита несовершеннолетнего, недопустимо, поскольку эта обязанность принадлежит иным процессуальным фигурам – защитнику и законному представителю.

Само участие несовершеннолетнего в данных действиях является стрессообразующим фактором, влияющим на психическое состояния подростка, поэтому представляется необходимым распространить участие педагога (психолога) на все следственные и судебные действия, проводимые с участием несовершеннолетнего.

Таким образом, педагог (психолог) – это самостоятельный участник уголовного судопроизводства, обладающий специальными знаниями в области педагогики и возрастной (детской, подростковой и юношеской) психологии, имеющий соответствующее образование, квалификацию и опыт работы, привлекаемый к участию в следственном действии для устранения (снижения) психотравмирующего воздействия на несовершеннолетнего и обеспечения прав и законных интересов оного.

По мнению диссертанта, педагогу (психологу) необходимо законодательно предоставить право:

– еще на этапе подготовки следственного действия встречаться по согласованию с лицом, осуществляющим расследование, или судом с несовершеннолетним подозреваемым, обвиняемым, подсудимым для проведения необходимой индивидуальной диагностической и другой психолого-педагогической работы в целях нивелирования психотравмирующего воздействия предстоящего процессуального действия;

– с разрешения дознавателя, следователя, суда знакомиться с материалами уголовного дела, обращаться с запросами в учреждения по вопросам, связанным с защитой прав и интересов ребенка;

– составлять по результатам обследования заключения, аналитические записки, рекомендации, информировать суд о причинах, способствовавших совершению преступления несовершеннолетним, вносить предложения по мерам воздействия и другим мерам по реабилитации несовершеннолетнего;

– заявлять в письменном виде о всех ставших ему известными нарушениях прав и интересов несовершеннолетнего участника уголовного судопроизводства.

Применительно к теме исследования диссертант отмечает, что современная педагогическая мысль в регионах России переживает некий этнопедагогический бум – налицо стремление в поисках выхода из нравственного кризиса обратиться к этническим традициям, обычаям, особенностям детского и подросткового этнического менталитета, интерес к опыту традиционного этнического воспитания.

При установлении контакта и доверительных отношений с несовершеннолетним необходимо учитывать, наряду с его подростковой психологией, и особенности его этнической психологии и воспитания, отношение к тем социальным ценностям, которые его окружают, и др.

Таким образом, будет реализован принцип повышенной юридической защиты прав несовершеннолетних, раскрыта его роль в защите прав и свобод человека и гражданина.

В заключении приводятся итоги исследования, делаются теоретические выводы и обобщения, вытекающие из содержания работы, даются
практические рекомендации.

В приложениях представлены материалы следственной и судебной практики, иллюстрирующие содержащиеся в работе примеры и выводы.

По теме диссертационного исследования автором опубликованы следующие работы.

Монографии, учебники, учебные и практические пособия

  1. Пономаренков, В. А. Доказательства, доказывание и использование результатов ОРД : учеб. пособие / В. А. Пономаренков [и др.]. – М. : Приор, 2001. – 15,0/5,0 п. л.
  2. Пономаренков, В. А. Возбуждение уголовного дела и предварительное расследование : учеб. пособие / В. А. Пономаренков, Н. А. Громов, А. И. Гришин ; Сарат. юрид. ин-т. – Саратов, 2001. – 18,0/8,0 п. л.
  3. Пономаренков, В. А. Особенности расследования «цыганских» преступлений : учеб. пособие / В. А. Пономаренков, И. А. Пономаренкова ; Моск. город. пед. ун-т. – М., 2002. – 4,75/3,5 п. л.
  4. Пономаренков, В. А. Уголовное судопроизводство : учеб. пособие / В. А. Пономаренков ; Самар. юрид. ин-т. – Самара, 2002. – 18,6 п. л.
  5. Пономаренков, В. А. Введение в судебную (правовую) этнологию : монография / В. А. Пономаренков ; Сарат. юрид. ин-т. – Саратов, 2004.
    – 10,0 п. л.
  6. Пономаренков, В. А. Этнические преступления: особенности процессуального доказывания : монография / В. А. Пономаренков ; СНТЦ.
    – Самара, 2004. – 12,0 п. л.        
  7. Пономаренков, В. А. Введение в судебную (правовую) этнологию : монография / В. А. Пономаренков ; Сарат. юрид. ин-т. – Саратов, 2004.
    – 10,0 п. л.
  8. Пономаренков, В. А. Этносоциальная характеристика обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовным делам : монография /
    В. А. Пономаренков ; Моск. город. пед. ун-т. – М., 2005. – 12,0 п. л.
  9. Пономаренков, В. А. Использование материалов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам : учеб. пособие / В. А. Пономаренков, А. Ю. Морозов, Н. А. Громов ; Сарат. юрид. ин-т. – Саратов, 2005. – 12,0/ 6,0 п. л.
  10. Пономаренков, В. А. Судебная (правовая) этнология : учеб. для вузов / В. А. Пономаренков ; Моск. город. пед. ун-т. – М., 2006. – 14,0 п. л.
  11. Пономаренков, В. А. Информационный бюллетень о цыганском национальном меньшинстве : практ. пособие / В. А. Пономаренков [и др.] ; Европ. центр по правам цыган. – Будапешт, 2006. – 4,0/0,52 п. л.
  12. Пономаренков, В. А. Метод наблюдения в юриспруденции // Современные методы исследования в правоведении : монография / под ред. А. В. Малько. – Саратов, 2007. – Гл. 12. – 1,5 п. л.

Публикации в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях,
рекомендованных ВАК Министерства образования и науки
Российской Федерации

  1. Пономаренков, В. А. Доказательственное значение предметов и документов, представленных субъектами доказывания / В. А. Пономаренков,
    Н. А. Громов, А. Д. Черкасов // Закон и право. – 2001. – № 10. – 1,0/0,5 п. л.
  2. Пономаренков, В. А. Использование этнологических знаний при производстве по уголовному делу / В. А. Пономаренков // Правоведение.
    – 2004. – № 5. – 1,0 п. л.
  3. Пономаренков, В. А. Учет этнических факторов в доказывании по уголовным делам / В. А. Пономаренков // Вестн. Самар. экон. акад. – 2005. – Сент. – 0,7 п. л.
  4. Пономаренков, В. А. Этносоциальная детерминация правовых обычаев / В. А. Пономаренков // «Черные дыры» в российском законодательстве. – 2005. – № 3. – 1,0 п. л.
  5. Пономаренков, В. А. Понятие и сущность «этнических» преступлений как основа исследования этносоциальных особенностей их раскрытия и расследования / В. А. Пономаренков // Вестн. Самар. науч. центра РАН. – 2005. – № 2. – 1,0 п. л.
  6. Пономаренков, В. А. Учет этноантропологических особенностей субъекта в процессе криминалистической диагностики и идентификации / В. А. Пономаренков // Юрист-правовед. – 2005. – № 3 (14), № 4 (15).
    – 1,0 п. л.
  7. Пономаренков, В. А. Этническая диверсификация российской правовой системы / В. А. Пономаренков // Правовая политика и правовая жизнь. – 2007. – № 2. – 0,5 п. л.
  8. Пономаренков, В. А. «Традиционные» формы внесудебного разрешения споров и конфликтов / В. А. Пономаренков // Правовая политика и правовая жизнь. – 2007. – № 4. – 0,6 п. л.
  9. Пономаренков, В. А. Сущностная характеристика экстремизма / В. А. Пономаренков // Юрид. мир. – 2008. – № 2. – 0,5 п. л.

Иные публикации

  1. Пономаренков, В. А. Проблемы собирания доказательств в стадиях назначения судебного заседания в уголовном судопроизводстве /
    В. А. Пономаренков // Философские, технические, методологические и социальные аспекты преподавательской, научной и производственной деятельности : сб. науч. ст. / МГУС. – Самара, 2000. – Вып. 5. – 0,4 п. л.
  2. Пономаренков, В. А. К вопросу о субъектах уголовно-процес­суального доказывания / В. А. Пономаренков, С. А. Зайцева // Наука Поволжья. – 2000. – № 2. – 0,8/0,4 п. л.
  3. Пономаренков, В. А. О формах вхождения в уголовный процесс информации, полученной с помощью применения оперативно-розыскных мер / В. А. Пономаренков, Н. А. Громов, А. Н. Гущин // Следователь.
    – 2000. – № 7. – 1,0/0,5 п. л.
  4. Пономаренков, В. А. Прекращение уголовного дела / В. А. Пономаренков, А. Н. Гущин // Следователь. – 2000. – № 8. – 1,0/0,4 п. л.
  5. Пономаренков, В. А. Проблемы развития процессуальных средств проверки заявлений и сообщений в стадии возбуждения уголовного дела / В. А. Пономаренков // Проблемы реализации судебной реформы в Российской Федерации / Сарат. юрид. ин-т. – Саратов, 2001. – Вып. 2, ч. 1. – 0,5 п. л.
  6. Пономаренков, В. А. Процессуальные средства проверки заявлений и сообщений о преступлении / В. А. Пономаренков // Общество и безопасность. – 2001. – № 4. – 0,4 п. л.
  7. Пономаренков, В. А. Истребование предметов и документов / В. А. Пономаренков, Н. А. Громов, И. Н. Бабурина // Следователь. – 2001. – № 5(43). – 1,0/0,5 п. л.
  8. Пономаренков, В. А. Место и значение представления предметов и документов в доказательственной деятельности следователя / В. А. Пономаренков, Н. А. Громов, И. Н. Бабурина // Следователь. – 2001. – № 5(43).
    – 1,0/0,5 п. л.
  9. Пономаренков, В. А. Использование представленных предметов и документов в доказывании / В. А. Пономаренков, Н. А. Громов, И. Н. Бабурина // Следователь. – 2001. – № 6(44). – 1,0/0,5 п. л.
  10. Пономаренков, В. А. Использование оперативно-розыскной информации в уголовно-процессуальной деятельности / В. А. Пономаренков, Ю. В. Кузнецова, Н. А. Громов // Проблемы реализации судебной реформы в Российской Федерации / Сарат. юрид. ин-т. – Саратов, 2001. – Вып. 2, ч. 1. – 1,0/0,5 п. л.
  11. Пономаренков, В. А. Недопустимость доказательств / В. А. Пономаренков // Проблемы уголовно-исполнительной политики Российского государства на современном этапе : материалы науч.-практ. конф. (май 2002 г.) / Самар. юрид. ин-т. – Самара, 2002. – 1,0 п. л.
  12. Пономаренков, В. А. О понятии судебного доказательства в уголовном судопроизводстве / В. А. Пономаренков // Вестн. СЮИ МЮ РФ.
    – Самара, 2002. – 1,0 п. л.
  13. Пономаренков, В. А. Представление оперативными подразделениями материалов фото- и киносъёмки, аудио- и видеозаписи органу дознания, следователю, прокурору или суду / В. А. Пономаренков, Н. А. Громов, Н. П. Царева // Следователь. – 2002. – № 11(55). – 2,0/1,0 п. л.
  14. Пономаренков, В. А. Особенности доказывания в стадии подготовки к судебному заседанию / В. А. Пономаренков // Общество и безопасность. – 2003. – № 2. – 1,5 п. л.
  15. Пономаренков, В. А. Понятие и структура уголовно-процессуаль­ного доказывания / В. А. Пономаренков, Т. Т. Алиев, Е. А. Межуева // Следователь. – 2003. – № 2. – 2,0/1,0 п. л.
  16. Пономаренков, В. А. Понятие, предмет и метод судебной этнологии / В. А. Пономаренков // Общество и безопасность. – 2003. – № 5–6(27–28).
    – 1,0 п. л.
  17. Пономаренков, В. А. Понятие и сущность преюдиции в уголовном судопроизводстве / В. А. Пономаренков // Вестн. Моск. город. пед. ун-та. – 2003. – № 2. – 1,5 п. л.
  18. Пономаренков, В. А. «Этническая» преступность: социальная обусловленность и структура / В. А. Пономаренков // Деятельность милиции и полиции в переходном обществе : материалы междунар. науч.-практ. семинара / Сарат. юрид. ин-т. – Саратов, 2004. – 0,5 п. л.
  19. Пономаренков, В. А. Признаки национальных меньшинств и их сущность / В. А. Пономаренков // Деятельность милиции и полиции в переходном обществе : материалы междунар. науч.-практ. семинара / Сарат. юрид. ин-т. – Саратов, 2004. – 0,5 п. л.
  20. Пономаренков, В. А. Признаки и права национальных меньшинств / В. А. Пономаренков // Толерантность и межэтнические отношения в России : материалы междунар. науч.-практ. конф. / под ред. А. Г. Кузнецова ; Сарат. юрид. ин-т. – Саратов, 2005. – 0,5 п. л.
  21. Пономаренков, В. А. Особенности предмета посягательства при нарушениях неприкосновенности частной жизни / В. А. Пономаренков ; С. В. Баринов // Новое в законодательстве России: проблемы теории и практики применения : сб. ст. / Сарат. юрид. ин-т. – Саратов, 2005.
    – 0,7 /0,5 п. л.
  22. Пономаренков, В. А. Этнические факторы доказывания по уголовным делам / В. А. Пономаренков // Возможности адаптации зарубежного опыта. Право России: новые подходы : сб. науч. ст. – Саратов, 2005.
    – Вып. 1. – 0,5 п. л.
  23. Пономаренков, В. А. Учет этнических факторов в уголовно-процессуальном доказывании / В. А. Пономаренков // Возможности адаптации зарубежного опыта : сб. науч. ст. – Саратов, 2005. – Вып. 1. – 0,5 п. л.
  24. Пономаренков, В. А. Учет этнических факторов в формировании правовой политики государства в области борьбы с преступностью / В. А. Пономаренков // Правовая политика и правовая жизнь. – 2005. – № 1. – 0,7 п. л.
  25. Пономаренков, В. А. Роль обычаев в правовой жизни полиэтничного общества / В. А. Пономаренков // Правовая политика и правовая жизнь. – 2005. – № 4. – 0,5 п. л.
  26. Пономаренков, В. А. Виды и формы взаимодействия органов внутренних дел с религиозными объединениями / В. А. Пономаренков, М. А. Яворский // Общество и безопасность. – 2006. – № 1. – 0,8 /0,5 п. л.
  27. Пономаренков, В. А. Понятие, предмет и метод судебной этнологии / В. А. Пономаренков // Юрист Поволжья. – 2006. – № 3–4(28). – 0,5 п. л.
  28. Пономаренков, В. А. Охрана правопорядка силами полиции в многонациональной Европе / В. А. Пономаренков, И. А. Пономаренкова // Полицейское право. – 2006. – № 3. – 0,7 п. л.
  29. Пономаренков, В. А. Судебная этнопсихологическая экспертиза в уголовном процессе / В. А. Пономаренков // Юрист Поволжья. – 2006.
    – № 3–4(28). – 0,8 п. л.
  30. Пономаренков, В. А. Понятие и сущность национализма в российском праве / В. А. Пономаренков // Административное право и процесс. – 2007. – № 5. – 0,6 п. л.

Общий объем опубликованных работ по теме диссертации составляет 127,82 п. л.

ПОНОМАРЕНКОВ Виталий Анатольевич

ЭТНОСОЦИАЛЬНАЯ ДЕТЕРМИНАЦИЯ

УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО
ДОКАЗЫВАНИЯ

Подписано в печать 21.07.08. Формат 60х84 1/16. Усл. печ. л. 3,26. Тираж 100 экз.

Редакционно-издательский отдел научного центра

федерального государственного образовательного учреждения
высшего профессионального образования

«Владимирский юридический институт
Федеральной службы исполнения наказаний».

600020, г. Владимир, ул. Б. Нижегородская, 67е.

E-mail: rio@vui.vladinfo.ru.


1 См.: Кулыгин В. В. Этнокультура уголовного права. М., 2002; Чефходзе Р. Г. Этнические аспекты преступности: Дис. ... канд. юрид. наук. Омск, 1999; он же. Этнические аспекты наркобизнеса // Науч. вестн. Омского юрид. ин-та МВД России. 1999. № 1(9); Геворгян Г. М. Криминологические проблемы борьбы с организованными этническими преступными формированиями в России: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2000; Клейменов М. П. Введение в этнокриминологию. Омск, 2004; Зюков А. М. Криминологическая характеристика преступлений, совершаемых представителями разных этнических групп: Дис. … канд. юрид. наук. Рязань, 2005; Шнайдер Л. Г. Преступления по мотивам национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды либо кровной мести в уголовном праве РФ: Моногр. Владимир, 2007; Рустамов Х. Ц. Уголовный процесс. Формы. М., 1998; Агутин А. В. Мировоззренческие идеи в уголовно-процессуальном доказывании: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. Н. Новгород, 2005.

2 См.: Тарасов Н. Н. Метод и методологический подход в правоведении // Правоведение. 2001. № 1. С. 31–32.

3 См.: Гаврилов Б. Я. Правовое регулирование конституционных прав и свобод участников уголовного судопроизводства: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 2004. С. 15.

4 См.: Вестн. Конституц. Суда РФ. 1995. № 2–3.

5 См.: Лупинская П. А. Решения в уголовном судопроизводстве: теория законодательство и практика. М., 2006. С. 113.

6 См.: Марфицин П. Г. Усмотрение следователя. Омск, 2002. С. 15–16.

7 См.: Агутин А. В. Мировоззренческие идеи в уголовно-процессуальном доказывании: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. Н. Новгород, 2005. С. 15, 26.

8 См.: Кудрядцев В. Н. Борьба мотивов в преступном поведении. М., 2007. С. 94.

9 См.: Сборник постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по уголовным делам. М., 2004. С. 82–93.

10 Анализ изученных уголовных дел по делам о преступлениях, имеющих этнические признаки, показал, что в 37 % случаев обвиняемые объясняли совершение ими преступления тяжелыми жизненными обстоятельствами.

11 Кокорев Л. Д., Кузнецов Н. П. Уголовный процесс: доказательства и доказывание. Воронеж, 1995. С. 35–36.

12 По данным Всероссийской переписи населения 2002 г., среди множества народов, проживающих в Российской Федерации, более 60 относится к малочисленным.

13 См.: Андриченко Л. В. Регулирование и защита прав национальных меньшинств и коренных малочисленных народов в Российской Федерации. М., 2005. С. 87.

14 См.: Декларация ООН о правах лиц, принадлежащих к национальным или этническим, религиозным и языковым меньшинствам от 18 декабря 1992 г.; Рамочная конвенция о защите национальных меньшинств от 1 декабря 1995 г., ратифицирована РФ в 1998 г.; Федеральный закон «О гарантиях прав коренных малочисленных народов Российской Федерации» от 13 апреля 1999 г., Федеральный закон «Об общих принципах организации общин коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации» от 20 июля 2000 г. и др.

15 См.: Серова Е. Б. Законодательная база в сфере борьбы с организованной преступной деятельностью // Организованная преступность. СПб., 2002. С. 46–51.

16 См.: Гришко Е. А. Организация преступного сообщества (преступной организации): уголовно-правовой и криминологический аспекты: Дис. … канд. юрид. наук. М., 2000. С. 7–8.

17 См.: Кальницкий В. В. Следственные действия. Омск, 2001. С. 22–23.

18 См.: Николюк В. В., Даниленко И. А. Расследование и судебное разбирательство уголовных дел о преступлениях несовершеннолетних: Учеб. пособие. Омск, 2004. С. 6.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.