WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

РУДЕНКО ВАЛЕНТИНА АНАТОЛЬЕВНА

ОБРАЗОВАНИЕ И ДУХОВНОСТЬ В СОВРЕМЕННОМ
РОССИЙСКОМ ОБЩЕСТВЕ: ФАКТОРЫ И ВЕКТОР
ДИСПОЗИЦИИ В ПРОЦЕССЕ СИСТЕМНЫХ РЕФОРМ

22.00.06 – социология культуры, духовной жизни

(социологические науки)

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора социологических наук

Ростов-на-Дону

2007

Работа выполнена в ФГОУ ВПО

«Южный федеральный университет»

на кафедре социальных коммуникаций и технологий

Научный консультант:

доктор социологических наук, профессор

Марченко Татьяна Александровна

Официальные оппоненты:

доктор философских наук, профессор

Герасимов Георгий Иванович

доктор социологических наук, профессор

Тарасенко Лариса Викторовна

доктор социологических наук, доцент

Чеботарев Юрий Александрович

Ведущая организация:

Институт социология Российской Академии Наук

Защита состоится 29 июня 2007 г. в 12.00. часов на заседании диссертационного совета по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора и кандидата наук Д.212.208.19 по социологическим наукам при ФГОУ ВПО «Южный федеральный университет» по адресу: г. Ростов-на-Дону, ул. Большая Садовая, 33, ауд. 202.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Педагогического института ФГОУ ВПО «Южный федеральный университет» (г. Ростов-на-Дону, ул. Большая Садовая, 33).

Автореферат разослан «____» мая  2007 г.

       Ученый секретарь

диссертационного совета                                Л.Я. Хоронько

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. В последние годы российские обществоведы все чаще обращаются к проблематике духовной жизни. Понятие духовности становится одним из наиболее востребованных в современных научных исследованиях. Так было далеко не всегда: в отечественной философской мысли советского периода духовные явления и факторы социальной жизни занимали второстепенное место, по марксистской традиции рассматриваясь как производное от экономического фундамента общества. Только в 60-е гг. ХХ в. началось осмысление проблемы ценностей. Возрождение российской социологии в последней четверти ХХ в. было ориентировано на изучение социальных процессов, трансформации социальных институтов и социальных групп. В этом контексте исследование духовности привлекало незначительное внимание. Такая ориентация научных исследований нашла отражение в господствовавшем представлении о ключевой роли и самодостаточности институциональных преобразований для успешного реформирования общества. Однако результаты десятилетия реформ наглядно показали, что в условиях социокультурного кризиса и утраты духовных ориентиров заимствованные институциональные формы функционируют малоэффективно, рыночные механизмы регуляции экономики и социальной жизни пробуксовывают, культурная идентичность нации остается проблематичной. Это заставило глубже осознать значимость духовных факторов для достижения социальной стабильности и благосостояния и способствовало повышению исследовательского интереса к проблемам духовности.

Важнейшим направлением в исследовании духовности современного общества является изучение проблемы взаимосвязи состояния духовности и образования как сферы культурной деятельности. Последняя институционально организована в национальную образовательную систему, которая задает целеполагание образовательной деятельности, формирует разноуровневую структуру образовательных учреждений и реализует собственно образовательную деятельность. При этом в образовательной системе «в латентной форме выражено соотношение социальных (прагматических) и социетальных (ценностных) функций образования»1. Сочетание ценностно-рациональных установок образовательной системы как базовой структуры образовательной деятельности общества в целом можно определить как предрасположенность к восприятию определенных социальных ситуаций как условий функционирования и к определенной модели функционирования в этих условиях, т.е. как систему диспозиций2.

Образование является важнейшим институциональным каналом воспроизводства духовных ценностей, поэтому явные и латентные целевые установки образовательной системы определяют степень распространения духовных ценностей в обществе и влияют, тем самым, на его ценностную интегрированность и культурную гомогенность.

И здесь необходимо признать, что состояние системы образования в современной России несет на себе отпечаток общего духовного кризиса, вызванного системными реформами конца ХХ в. Переход на рыночные принципы функционирования экономики вызвал коммерциализацию также и образовательной деятельности, что проявилось в дифференциации знаниевого и воспитательного компонентов (социальных и социетальных функций института образовния). При этом доминирующее внимание в системе образования уделяется технологизации контроля знаниевой подготовки (тестирования) и акцент ставится на результат обучения, тем самым процесс формирования духовно-ценностной мотивации отходит на задний план. Эта тенденция фиксируется также и в отношении к образовательной деятельности других ее субъектов – родителей и юношества. Распространение установок прагматизма в повседневной жизни вызвало, в свою очередь, готовность родителей дополнительно оплачивать репетиторство (знаниевый компонент) за счет сокращения расходов на специализированные формы воспитательной работы.

Свертывание духовно-воспитательного компонента в образовательной деятельности во многом способствуют тому, что традиционные для отечественной культуры представления о единстве и тесной взаимосвязи знаний и духовности уходят в прошлое. Обесценен идеал служения образованного человека своему народу: глобализация рынка образования и рынка труда, помимо несомненных позитивных следствий, ведет к космополитизации образовательной деятельности, «утечке умов» из России в страны, где высококвалифицированным специалистам могут предложить более выгодные условия и более высокие заработки. Получение знаний рассматривается теперь не как источник духовного роста личности, а как основа карьерного и потребительского роста.

«Догоняющий» характер модернизации российского образования, как и всех реформ в целом, во многом определяет значительный объем заимствований западных моделей организации образовательного процесса, программ и методик обучения и в целом концепций образования, что не может не привести к оттеснению на задний план национальных образовательных и воспитательных традиций, размыванию национальной культурной идентичности. Эти моменты негативно сказываются на духовном состоянии и самочувствии учащейся молодежи, способствуют отчуждению российского образования от духовных целей и ценностей. Иными словами, налицо кризис российской культурной традиции – разрыв духовности и образования.

Поскольку получение образования, как правило, по времени совпадает с возрастом наиболее интенсивной социализации, ослабление необходимой корреляции между образованием и духовностью влечет за собой серьезные и несущие социальную опасность нарушения социализационного процесса, когда вместо конструктивных духовных ценностей и мотивационных установок у молодежи закрепляются нигилистические, даже антисоциальные представления и модели поведения.

Единство образования и духовности, их тесная взаимосвязь представляются нам не только важной характеристикой российской культуры, но и одной из наиболее важных констант общечеловеческой культуры. Еще древние мыслители всех цивилизаций исчерпывающе обосновали неразрывное единство мудрости и блага, познания и добродетели, мысли и достоинства и значение этого единства для качества и прочности социального порядка. За нарушением этой взаимосвязи неизбежно следует отклонение от социальной нормы, утрата обществом нравственных ориентиров, духовная, культурная и социальная деградация. Отчуждение образования от духовности влечет за собой формирование бездуховной и безответственной интеллектуальной элиты и, как следствие, – нарастание социального риска во всех сферах.

Именно сейчас, когда Россия стремится занять достойное место в системе глобального порядка (в миро-экономике3), особое значение приобретает конкурентоспособность человеческого потенциала нашей страны, который в значительной степени определяется эффективностью функционирования системы образования. А она, в свою очередь, производна от характера соединения и реализации социальных и социетальных функций. Этим фактом обусловлена острая социальная актуальность заявленной нами темы.

Но данная тема обладает не менее острой научной актуальностью. Она связана с тем, что проблема взаимной диспозиции образования и духовности в ее конкретной социальной динамике практически не исследована в предметном поле социологии, хотя и вызывает острый интерес и имеет многочисленные социальные импликации. Между тем ее анализ необходим для регулирования процесса социальных преобразований. Сложившееся дистанцирование духовности и образования таит потенциальную угрозу для разрушения социетальной системы российского общества.

Степень научной разработанности темы. Относительно недавнее обращение отечественных социологов к изучению духовности и духовного в качестве феноменов социальной жизни уже само по себе говорит о том, что проблематика, связанная с духовностью, не обрела еще достаточно широкой репрезентации в российской социологической науке. В особенности это касается темы взаимообусловленности образования и духовности, по которой пока отсутствуют масштабные специальные исследования. Однако духовность как таковая, особенно самобытность российской национальной духовности, ее глубинная связь с православием, много и глубоко рассматривались в трудах классиков русской социальной и философской мысли. Можно сказать, что понятие духовности явно или подспудно выступало системообразующей категорией у таких мыслителей, как Н.А. Бердяев, П.Я. Данилевский, В.В. Зеньковский, И.А. Ильин, Л.П. Карсавин, К.Н. Леонтьев, B.C. Соловьев, Н.О. Лосский, Г.П. Федотов, С.Л. Франк и др.

Несмотря на то, что формационный подход накладывал определенные ограничения на развитие теоретических представлений о роли духовных факторов в социальной жизни, свой довольно значительный вклад в исследование общей проблематики, связанной с духовностью, внесли философы советского периода: Э.В. Ильенков, К.А. Уледов, Л.П. Буева, М.С. Каган, А.Г. Спиркин, В.С. Барулин, О.А. Митрошенков, А.А. Брудный, В.Ж. Келле и др. В то же время в работах таких авторов, как С.С. Аверинцев, А.С. Ахиезер, А.А. Горский, Н.И. Губанов, Б.Л. Губман, П.С. Гуревич, М.М. Кром, Д.С. Лихачёв, Б.Б. Мезенцева, Г.С. Померанц, А.Ф. Филиппов, А.Я. Флиер и др., на более конкретном уровне осуществлялись культурологические и социологические исследования социокультурных репрезентаций духовности в российской культуре.

Духовный кризис российского общества, сущность и динамика социокультурного раскола, проявления социальной и психологической аномии, проблемы деидеологизации и когнитивного вакуума в пореформенной России плодотворно исследуются в работах С.И. Артановского, Е.И. Башкировой, А.В. Воронцова, П.С. Гуревича, Г.Г. Дилигенского, А.Г. Здравомыслова, М.С. Кагана, Н.И. Лапина, В.В. Локосова, Г.В. Осипова, А.О. Панфилова, В. Петренко, В.Г. Федотовой, А.В. Филиппова, А. Эфендиева и др.

Духовной культуре общества как феномену посвящены работы О.А. Митрошенкова. В работах А.Н. Дахина рассматривается проблема внедрения духовной культуры в педагогическую деятельность.

Проблемы социокультурной межгенерационной трансляции духовных ценностей, в том числе структурами образования, и воспроизводства в молодом поколении духовно-культурной идентичности исследовались в работах С.С. Аверинцева, А.С. Ахиезера, Б. Дубина, И.С. Кона, И. Ильинского, В. Лисовского, В. Кантора, Л. Когана, Н. Покровского, И. Савельевой, Л. Седова, В. Семеновой, В. Шубкина, В. Чупрова. В этой связи проявления кризиса национальной идентичности россиян и перспективы формирования и трансляции новой российской идентичности рассматриваются М.К. Горшковым, А.А.Зиновьевым, С.В. Кортуновым, В.Н. Кузнецовым, Г.В. Осиповым, Ж.Т. Тощенко, А.В. Филипповым, В.А. Юрченковым, Р.Г. Яновским и др.

Специфика темы настоящего исследования определяет значимость для достижения поставленной цели научных разработок, касающихся состояния современной российской системы образования, стратегий и перспектив ее модернизации, негативных и позитивных особенностей ее функционирования. Модернизация российского образования как цель образовательной реформы вызывает острый интерес и широкие дискуссии в научной литературе на стыке педагогики, социологии образования и социологии культуры. Ряд авторов, таких как Е.В. Бондаревская, А.П. Валицкая, И.Н. Видт, Т.И. Власова, О.С. Газман, Г.И. Герасимов, В.П. Зинченко, Л.И. Новикова, В.А. Сластенин и др., в своих работах обосновывают несоответствие исторически сложившейся российской парадигмы образования реалиям формирующегося глобального общества. В исследованиях Ш.А. Амонашвили, М.Н. Берулава, И.В. Бестужева-Лады, А.А. Бодалева, Е.В. Бондаревской, Л.П. Буевой, Б.С. Гершунского, В.П. Зинченко, В.В. Краевского, З.А. Мальковой, Б.М. Неменского, Н.С. Розова, Л.Я. Хоронько, Е.Н. Шиянова поднимаются проблемы гуманизации образования в России.

Многие авторы стоят на позиции жесткой апологии радикальной модернизации системы образования по «догоняющему» сценарию. В.П. Беспалько, П.П. Борисов, Г.П. Звенигородская, С.В. Иванова, А.Ф. Киселев, А.М. Новиков, А.В. Усова, Е.Е. Чепурных, В.М. Филиппов, Ю.В. Шленов и др. обосновывают безальтернативность модернизации организационных форм и содержания процесса обучения на всех уровнях. В.И. Гараджа разрабатывает общее социокультурное обоснование модернизации российского образования. Ю.С. Борцовым, Г.Е. Зборовским, Е.А. Шуклиной дается анализ образования как важнейшего ресурса информационного общества и доказывается потребность российского общества в смене парадигмы образования. М.Г. Макарычева исследует процесс внедрения сетевых форм обучения на региональном уровне российской системы образования. Процесс роста открытости российского образования как условие его адаптации к требованиям глобального и европейского образовательного пространства исследуются Ю.Н. Москвичом, А.А. Рахкошкиным и др. С.М. Днепров, Н.М. Невзоров, признавая необходимость модернизации образования в России, высказывают сомнения в эффективности модернизационных изменений.

       В то же время растет число авторов, озабоченных проблемой сохранения и воспроизводства через систему образования традиционных духовных ценностей россиян, поддержания национальных образовательных традиций в контексте вхождения в глобальное пространство и догоняющей модернизации российской системы образования. Г.С. Денисова, А.Ф. Закирова, А.Б. Котова, Э. Лис, В.Г. Рындак, А.В. Сиволапов, Л.В. Тарасенко, Ю.А. Чеботарев и ряд других исследователей в критическом ракурсе анализируют процесс заимствования инокультурных концепций обучения и воспитания, обосновывая идею о необходимости соответствия модели системы образования российскому социокультурному контексту. Работы таких авторов, как Р.Б. Вендровская, В.В. Веселова, Б.С. Гершунский, В.А. Караковский, М.В. Кларин, Б.Т. Лихачев, Н.Д. Никандров, В.Г. Пряникова, З.И. Равкин, В.М. Утенков, Г.И. Школьник посвящены ценностным основаниям воспитательного и образовательного процесса. Динамика системы ценностей учащейся молодежи в связи с модернизацией и глобализацией российского образования рассматривается в работе А. Гежа. Возможные пути и методы возвращения духовных ценностей в содержание образования исследуются Г.И. Герасимовым, Л.Я. Зориной, И.Я. Лернером, И.М. Осмоловской и др. А.С. Запесоцкий рассматривает отчуждение воспитательных функций от системы образования как угрозу национальной духовной безопасности. Г.И. Герасимов подчеркивает значимость направленного формирования целостного мировоззрения в ходе образовательного процесса. О.В. Кормилицына прослеживает специфику модернизации образования в условиях глобализации и зависимого развития. В.В. Костецкий исследует кризис российской интеллигенции в аспекте формирования феномена «образованщины».

       Отдельный аспект темы составляет влияние институциональных дисфункций российской системы образования на духовную жизнедеятельность общества. Ввиду того что система образования является одним из основных институтов социализации, прежде всего здесь необходимо затронуть исследования, касающиеся дисфункциональных особенностей социализации в России и их воздействия на духовный облик молодого поколения россиян: работы Ю.А. Зубок, А.И. Ковалевой, О.И. Карпухина и др.

И.Н. Видт, В.Н. Кузнецов, А.В. Кузнецова, Е.А. Кублицкая ставят проблему депатриотизации российского образования как проявления дефицита духовности и ее влияния как фактора «утечки мозгов» из России; эта проблема затрагивается в работах В. Бойкова, В.Г. Лисовского, А.Н. Малинкина, А.В. Мудрика, Ж.Т. Тощенко и др.

       Особую актуальность обретает исследование социальных причин и факторов распространения коррупции в российской системе образования, ее негативного влияния на духовное состояние и мировоззрение обучаемой молодежи, – этой проблематике посвящены работы А.А. Гаврилова, В.Л. Римского, И.О. Шевченко и др. 

Проблемы восстановления воспитательных функций системы образования, преодоления депатриотизации российской молодежи исследуются Н.А. Ануфриевым, Ю.А. Зубок, В.А. Кольцовой, А.В. Мудриком, В.А. Сосниным, В.И. Чупровым и др.

Таким образом, в отечественной научной литературе к настоящему времени достаточно широко, хотя и вразброс, представлены различные аспекты проблематики возвращения духовных ценностей в качестве основы образования и воспитания в контексте стоящей задачи модернизации российской системы образования. Однако дробность, фрагментарность имеющихся частных разработок препятствует выработке единой картины состояния проблемы, а обилие противоречащих друг другу точек зрения по конкретным вопросам, наличие парадигмальным образом непримиримых позиций не способствуют прояснению темы. На сегодняшний день не существует специального исследования, посвященного динамике диспозиций образования и духовности в современной России, необходимости восстановления духовного потенциала образования для обеспечения социальной нормы в сфере функционирования образовательных институтов, а также перспективам его восстановления в российском обществе в условиях модернизации системы образования. Данная диссертационная работа представляет собой опыт такого исследования и тем самым попытку восполнить указанный пробел в научном знании.

Цель настоящего диссертационного исследования заключается в осуществлении социологического анализа динамики диспозиций образования и духовности в их взаимообусловленности в контексте российских реформ.

Поставленная цель предполагает в качестве промежуточных шагов постановку и решение следующих задач:

  1. обосновать категориальный статус понятия «духовность» в анализе социетальной системы;
  2. выявить роль традиции единения духовности и образования в культуре России;
  3. показать влияние перехода к рыночным принципам функционирования на воспроизводство культурной традиции единства духовности и образования (знания);
  4. проанализировать влияние процесса глобализации российского образования на качество воспроизводства последним национальных культурных ценностей россиян;
  5. раскрыть роль кризиса интеллигенции - субъекта производства духовных ценностей в российском культурно-историческом процессе - на воспроизводство традиции единства духовности и образования;
  6. выяснить влияние политики деидеологизации российского культурного пространства на диспозиции образования и духовности;
  7. проанализировать влияние дистанцирования духовности и образования на характер реализации социокультурных функций российской системой образования;
  8. показать социализационные дисфункции российской системы образования как следствие утраты духовности и как фактор, определяющий вектор духовного развития молодого поколения;
  9. проанализировать влияние габитуализации теневых практик в российской системе образования на искажение культурного пространства и социальных взаимодействий основных субъектов образовательного процесса;
  10. провести идентификацию целей сегодняшних реформ российской системы образования современным макросоциальными процессами;
  11. обосновать целесообразность восстановления культурной традиции единства духовности и образования в контексте социального проекта будущего России;
  12. определить условия, при которых открывается перспектива восстановления единства аксиологического и гносеологического компонентов образовательного процесса в рамках российской системы образования.

Объектом данного диссертационного исследования является функционирование российской системы образования в условиях кризиса социетальных ценностей.

       Предмет исследования составляют факторы и вектор динамики взаимных диспозиций образования и духовности в современном российском обществе.

Теоретико-методологическую основу исследования определяют стоящие перед ним цель и задачи. Включение понятия «духовность» в качестве центрального понятия в социологическое исследование не может не вызывать методологических затруднений, для разрешения которых необходимо сочетание философских и социологических методологий. Более того, проблема взаимосвязи образования и духовности по широте и фундаментальности выходит на уровень философского обобщения. В то же время конкретная привязка темы к сегодняшней российской действительности обусловливает ее социологическую дисциплинарную принадлежность.

Концептуальными ориентирами исследования послужили труды классиков русской философии (И.А. Ильина, С.Л. Франка и др.), обосновавших приоритетность духовности как системообразующего начала российской культурной традиции и организации общества, ее приоритетную роль по отношению к рациональному знанию, а также работы классиков отечественной педагогической мысли – К.Д. Ушинского, В.В. Зеньковского, С. Гессена. Не меньшее влияние на концептуализацию диссертационного исследовательского проекта оказали идеи Б.С. Гершунского о менталеобразующей функции образования.

Диссертация строилась на методологической основе соединения ценностно-понимающего подхода, развитого, в частности, в работах М.М. Бахтина, с системной и структурно-функциональной методологией, концепцией социетальности Т. Парсонса. Концепция социетальности послужила базовой сквозной методологией всего исследования. Это дало возможность акцентировать функциональную роль образования как института, участвующего в поддержании социетального единства общества и культуры, и показать единство образования и духовности как специфическую характеристику российского типа социетальности. В то же время применение ценностно-понимающего и социокультурного подходов обусловлено необходимостью исследовать представления, мотивационные императивы и культурные модели, раскрывающие характерное для российской культуры понимание духовности. Эти подходы позволили рассматривать проблемы реформы российского образования сквозь призму цивилизационно-культурного взаимодействия России и Запада как специфических, отличных друг от друга культурных миров со своими образовательными традициями и пространствами, концепциями воспитания. Указанные подходы послужили также базой анализа вызовов и угроз культурно-духовного характера, связанных с глобализацией и модернизацией по «догоняющему» сценарию российского образования. Исследование кризисных явлений в духовной сфере российского общества и их отражения в социальной практике осуществлялось с привлечением элементов рискологической парадигмы, разрабатываемой применительно к российским условиям О.Н. Яницким, а также теории аномии, восходящей к работам Э. Дюркгейма и Р. Мертона.

Гипотеза исследования может быть сформулирована следующим образом:

Для российской культуры характерна модель единства образования и духовности, ассоциируемой с такими культурными представлениями, как необходимость смысложизненного поиска, служение общему благу, духовное восхождение через самопознание и познание мира. Эти представления составляли культурную базу социальной интеграции независимо от социального расслоения и воспроизводились средствами образования. В результате как долговременных социокультурных процессов, так и системного трансформационного кризиса произошла переориентация российской системы образования на социальные функции, реализуемые, преимущественно знаниевым компонентом образовательной деятельности. Эти диспозиции образовательной системы – акцентирование когнитивного компонента и девальвация аксеологического – результировались во взаимное дистанцирование духовности и образования. Духовность не распространяется теперь на все общество ввиду его глубокой социальной дифференциации и отчуждения от института образования функции трансляции духовности, что означает утрату специфической сущностной характеристики российской культуры. Такая дистанцированность определила кризис как российской системы образования, так и национальной интеллигенции – основного носителя традиции единства образования и духовности. Преодоление системного кризиса общества предполагает в качестве условия восстановление утраченной равновесности и единства образования и духовности.

В ходе работы над диссертацией были получены результаты, содержащие следующие элементы научной новизны:

    • обоснован категориальный статус понятия «духовность» в концепции социетальности, который определяется ролью духовных ценностей, задающих вертикальное измерение социетального пространства;
    • показана роль в культуре российского общества традиции единства образования и духовности, за счет которой обеспечивалось воспроизводство целостности социетальной подсистемы общества, реализовывалась интеграция различных социальных слоев и которая сама явилась специфической особенностью культуры России;
    • показано, что рыночные реформы вызвали духовный кризис, который проявился в разрыве единства образования и духовности, их дистанцированности и разновекторной социальной ориентированности:  переориентации образования на конъюнктурные интересы массовых слоев, а духовности – на культурную традицию и элитарные слои общества;
    • обоснован прогноз сокращения роли российского образования в воспроизводстве национальной культурной идентичности в связи с включением российской системы образования в глобальное образовательное пространство;
    • доказана взаимосвязанность кризиса российской интеллигенции и растущей дистанцированности духовности и образования;
    • обоснован вывод о том, что диспозиция духовности и образования вызвала на макроуровне существенное снижение человеческого  потенциала и консервирование социальной отсталости России, что нашло проявление в прагматизации и депатриотизации сознания российских интеллектуальных кругов, а также в тенденции «утечки мозгов»;
    • показано, что диспозиция духовности и образования вызвала кризис системы российского образования, поскольку, с одной стороны, возник разрыв аксиологических и когнитивных компонентов образовательного процесса, что вызвало девальвацию духовного компонента, а с другой стороны, это привело к отчуждению от знаниевого компонента, не востребованного нынешним узким рынком труда;
    • выяснено, что дисфункция российской системы образования, отражая кризис духовности, выступает фактором расширения поведенческих деформаций учащейся и студенческой молодежи и углубления межгенерационного отчуждения;
    • интерпретирована роль габитуализации теневых практик в российской системе образования в разрушении сложившейся культурной традиции высокого духовного авторитета учителя, которая подорвана вымыванием духовности из взаимодействий учителя и ученика, их переориентацией на прагматику и утилитаризм;
    • показано, что либерально-рыночная модель реформирования российской системы образования ориентирована преимущественно на потребности глобального рынка образования и рынка труда и противоречит сегодняшним целям и ценностям национального развития, что объясняет необходимость корректировки реформ;
    • аргументирован тезис о невозможности обеспечения высокой конкурентоспособности российской экономики и российского общества в целом на мировом уровне без восстановления культурной традиции единения духовности и образования;
    • обоснован тезис о том, что доминирующим условием восстановления культурной традиции единства духовности и образования в рамках системы образования выступает обеспечение условий для свободного развития и диалога воспитательных концепций в контексте приоритета ценностей российской культуры.

Данные элементы новизны находят конкретизацию в следующих положениях, выносимых на защиту:

1. Понятие духовности может быть включено в контекст концепции социетальности в качестве социологической категории, отражающей наличие в социетальном пространстве «вертикального измерения», представленного ценностями и идеалами, наделенными надындивидуальным экзистенциальным смыслом, конституирующими социетальную духовную культуру и в силу своей абсолютности в ней, разделяемой всеми социальными группами, чем определяется их высокий интегративный потенциал.

2. На протяжении российской истории сложилась культурная традиция единения духовности и образования. В практике повседневной жизни она реализовывалась посредством образовательной парадигмы, в которой воспитание духовных качеств выступало неотъемлемой частью обучения и являлось центральной задачей образовательного процесса, а сам он рассматривался как обладающий духовной целостностью и направленностью. Подчинение методов образовательной деятельности этой парадигме эффективно обеспечивало воспроизводство представлений и моделей поведения, основанных на значимости духовных ценностей и выступавших мощным фактором социальной интеграции. Единство образования и духовности, таким образом, служило культурной основой российского типа социетальности. Советская система образования, несмотря на радикальные отличия от традиционной, сохранила структуру единства обучения и формирования востребованной обществом модификации духовности.

3. Системные российские реформы конца ХХ в. вызвали резкое усиление социальной дифференциации и ценностно-культурной поляризации общества, коммерциализации и прагматизации всех социальных взаимодействий. При этом произошло значительное сокращение финансирования системы образования, отказ государства от политики обеспечения всеобщего среднего образования и вменение этой функции семье, что нормативно закрепило принцип социального неравенства. Повседневные практики в системе образования стали частью прагматизированного социокультурного контекста, ориентированного не на духовные ценности, а на индивидуальные экономические и статусные достижения. Эти процессы вызвали дистанцирование образования и духовности: институт образования в сложившихся условиях не обеспечивает функцию воспроизводства целостности системы духовных ценностей и образцов российской культуры. Пространство воспроизводства духовности как интегрированного комплекса культурных ценностей и сакральных святынь резко сократилось, поскольку оказались заблокированными каналы их диахронной трансляции. Рыночные реформы вызвали диспозицию образования и духовности и разновекторность их социальной ориентированности: образование в целом ориентировано на ценности массовой культуры, духовность – на культурную традицию и элитарные слои. 

4. Интеграция России в мировое сообщество определяет необходимость повышения конкурентоспособности российской системы образования на мировом рынке образовательных услуг, что требует модернизации парадигмы, содержания, экономической и институциональной организации российского образования соответственно мировым стандартам. Вместе с тем реформа образования ориентирует его на воспроизводство унифицированных моделей глобальной культуры и дальнейшую дистанцированность от духовных ценностей национальной культуры, что таит угрозу не только утраты уникальных образовательных технологий национальной культуры, но и сужения роли системы образования в процессе воспроизводства российской культурной идентичности. Реализация этих позиций позволяет прогнозировать ускорение дальнейшей дезинтеграции и дестабилизации общества.

5. Важным фактором, углубляющим дистанцированность образования и духовности, является постепенное исчезновение социального типа российской интеллигенции, который выступал субъектом воспроизводства культурной традиции их единения и синкретизма. Рыночные реформы прагматизировали не только материальные, но и интеллектуальные виды труда, что обесценило идеал бескорыстного служения обществу представителей интеллектуальных профессий, перенеся его в сферу приватного выбора. Эта тенденция усиливается вовлечение российского образования в процесс глобализации, который унифицирует и технологизирует интеллектуальные виды деятельности и освобождает их от императива служения высоким социальным идеалам.

6. Важным результатом воспроизводства системой образования синкретизма духовности и знания являлось формирование у учащейся молодежи патриотических и гражданских аффиляций, традиционно рассматривавшихся в российской культуре как проявления духовного отношения к миру. Этот императив выступал как доминирующий элемент государственной идеологии в России дореволюционного и советского исторических периодов. Дистанцирование образования от духовности вызвало отчуждение молодежи от гражданских ценностей и выступило значимым фактором депатриотизации сознания молодежи, переориентации на потребительские и достижительные ценности. В условиях общей прагматизации культурного контекста и значительного отставания уровня оплаты высококвалифицированного профессионального труда в России от мировых стандартов эти установки воплощаются в практику массового оттока молодых интеллектуалов за рубеж. Данная тенденция соответствует процессу формирования глобального рынка труда, но значительно снижает качество человеческого потенциала России и консервирует социальную и экономическую отсталость страны в системе миро-экономики.

7. Взаимное дистанцирование образования и духовности проявляется в разрыве аксиологического и когнитивного компонентов образовательного процесса, который заложен в парадигме реформирования российской системы образования на уровнях общей средней и высшей школы. Российская система образования сегодня институционально ориентирована, в первую очередь, на трансляцию знаний, востребованных рынком труда. Однако современный крайне узкий рынок труда в подавляющем количестве территорий страны не ориентирует молодежь на освоение знаний, формируя тем самым отчуждение от знаниевого компонента образования. Таким образом, разрыв единства духовности и образования вызывает кризис и дисфункцию российской системы образования в целом.

8. Нарушения социализационной функции образования отражают имитативность поддержки в образовательном процессе духовных ценностей, сокращение и формальный характер воспитательных функций образования, дистанцирование повседневных практик системы образования от моделей, ассоциируемых с духовностью.  Социализационные дисфункции образования влекут за собой сокращение объема передачи общекультурных, духовно-нравственных, эстетических ценностей, фиксацию и закрепление устойчивых деформаций социальной позиции, отрыв от «взрослой» культуры и рост контркультурных ориентаций учащейся молодежи, углубление межгенерационного ценностного конфликта, распространение девиантного, делинквентного и криминального поведения в среде учащихся и студентов.

9. Существенным элементом культурной модели духовноориентированного образования является высокий духовный авторитет преподавателя и наделенность духовным смыслом и значимостью отношений «учитель-ученик» в процессе обучения. Низкий уровень оплаты труда в современном российском образовании при тотальной коммерциализации и прагматизации социальных отношений обусловил распространение теневых практик и коррупции на всех уровнях системы образования. Высокая степень пронизанности коррупцией сферы образования свидетельствует о габитуализации коррупционного поведения, его восприятии обществом как неформальной нормы. Являясь продуктом дистанцирования образования и духовности, габитуализация теневых практик и коррупции в российском образовании в то же время выступает фактором прагматизации и утилитаризации взаимодействий учащихся (студентов) с преподавательским составом, при которой происходит утрата духовного авторитета преподавателя (учителя), нарастание отдаления образования от духовных ценностей и распространения нигилизма в обществе. 

10. Реформирование российской системы образования в соответствии с либерально-рыночная моделью его функционирования, нацеленной на коммерциализацию деятельности образовательных учреждений, активную интеграцию в глобальное образовательное пространство, преимущественную ориентацию на его стандарты, подготовку выпускников для глобального рынка труда, вызвало глубокий кризис социальных функций института образования и прогрессирующее его отставание от мировых образовательных стандартов, что противоречит целям и ценностям развития современной национальной экономики России. В связи с этим требуется корректировка целей и методов реформы образования, учитывающей приоритеты национальных интересов, что предполагает возрастание роли государства в регулировании образовательных процессов, включая их финансовое обеспечение и восстановление культурной традиции единства духовности и образования.

11. Необходимость восстановления традиции единства духовности и образования диктуется не только нацеленностью на поддержание самоценности культурных образцов, но имеет глубокий прагматический смысл. Наращивание экономического потенциала страны уже в настоящее время вызывает активное оттеснение России от мировых рынков в сектор сырьевой периферии. Преодоление этой тенденции возможно лишь путем наращивания человеческого потенциала страны и повышения его конкурентоспособности в сфере высоких технологий. Роль образования в этом процессе обусловлена его интегративным ресурсом, социальной и социетальной функциями, эффективность которых результируется в воспроизводстве культурной идентичности, гражданственности и высокой познавательной активности. Поэтому институциональная состоятельность российского образования во многом определяет степень конкурентоспособности России в современной миро-экономике.

12. Необходимым условием преодоления системного кризиса образования является восстановление в образовательном процессе доминанты духовных ценностей российской культуры при обеспечении культурного диалога и свободы выбора воспитательных парадигм, открытости воспитания и включении в него установок и технологий адаптации молодого поколения к реалиям глобализирующегося мира.

Научно-теоретическая значимость диссертации определяется острой актуальностью в настоящее время проблем, связанных с реформированием российской системы образования, и в частности – проблемы возвращения в образование духовных ценностей, восстановления тесной взаимосвязи образования и духовности как социокультурной нормы. Значимость работы с научно-теоретической точки зрения также обусловлена тем, что полученные результаты и концептуальные выводы позволяют углубить имеющиеся теоретические представления о динамике диспозиций образования и духовности в современном российском обществе.

Практическая значимость проведенного исследования заключается в том, что полученные результаты могут использоваться в процессе корректировки целей стратегии реформирования системы образования в России; в организации деятельности структур образования федерального, регионального и местного уровня, направленной на направлены на укрепление конкурентоспособности российской системы образования при ее вхождении в Болонский процесс; а также при разработке учебных и воспитательных программ, в практике преподавания и воспитания в учебных заведениях различного уровня и профиля.

Результаты данной работы могут быть использованы для развития соответствующих направлений в современном социологическом знании: социологии культуры и социологии образования, а также при проведении эмпирических исследований образовательных процессов.

Апробация работы. По теме диссертации опубликовано 45 работ, из них 2 монографии, 3 брошюры, 6 докладов, публиковавшихся и обсуждавшихся на международных и всероссийских конференциях. Основные результаты исследования опубликованы в ведущих научных журналах согласно списку ВАК. Концептуальные идеи диссертации используются в работе Южного отделения Российской академии образования и Южно-Российского государственного технического университета (НПИ). 72 % работ выполнены единолично, а  остальные в нераздельном и раздельном соавторстве.

Структура диссертации определяется логикой последовательного решения основных задач исследования и включает в себя: введение, 4 главы, состоящие из 12 параграфов, заключение и список литературы из 286 источников. Текст работы занимает 310 страниц.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

       Во Введении обосновывается актуальность темы диссертации, раскрывается степень ее разработанности в научной литературе, определяются цель и основные задачи исследования, формулируются присутствующие в диссертации элементы научной новизны и излагаются положения, выносимые на защиту.

В главе первой «Духовность и образование в российском социетальном пространстве» ставится задача общей характеристики взаимных диспозиций духовности и образования в российском обществе и культуре. Решая эту задачу на макросоциальном уровне, автор опирается на методологию и категории концепции социетальности Т. Парсонса. Понятие «социетальное» описывает общество в аспекте его целостности, акцентируя прежде всего ценностно-культурное единство общества, проявляющееся в таких аспектах социальной жизни, как взаимообусловленность, взаимодополнительность, нормативная упорядочиваемость, согласованность, солидарность, интегративность, институциональность и т.д.4 Автор рассматривает взаимные диспозиции образования и духовности в макросоциальном плане как конститутив ценностно-культурного единства общества и решающий фактор его полноценного воспроизводства.

Рассмотрение наиболее общих моментов взаимной связи образования и духовности в системе общества предполагает прежде всего определение категориального статуса понятия духовности в социологии и более конкретно – в концепции социетальности, чему и посвящен параграф 1.1. «Категориальный статус понятия “духовность” в контексте концепции социетальности».

В последние годы, констатирует автор, отечественные обществоведы все чаще обращаются к анализу духовной культуры и в целом духовности как значимых факторов, определяющих жизнеспособность общества и эффективность реформ. Это свидетельствует о сохраняющейся и даже возросшей востребованности понятия «духовность» как аналитической категории. Тем не менее не только категориальный статус этого понятия в социологии остается невыясненным, но и его конкретное применение различными авторами свидетельствует об отсутствии необходимого единства его понимания. Генетически это понятие принадлежит к тезаурусу философии. Автор, приводя несколько определений духовности, даваемых современными российскими философами, приходит к выводу, что под духовностью в философском плане в целом понимается интегральное качество личности, отражающее ее целостность, присущий ей креативный потенциал, нравственные характеристики, способность к саморазвитию, свободному и ответственному выбору и лежащее в основе специфических поведенческих мотиваций, базирующихся на ценностях абсолютного характера, рассматриваемых как высшие по отношению к личным ценностям индивида. С другой стороны, понятие духовности тесно связано с экзистенциальным смыслотворчеством человека. Однако автор ставит перед собой задачу вывести понятие духовности из философского в социологический план рассмотрения. В порядке этого перехода он отмечает, что в конечном счете мотивация поведения на основе смыслоориентирующих конструкций, ценностей и норм уже означает присутствие в этом процессе общества в лице его нормативной и регулятивной составляющей. Относительно единые культурно-ценностные параметры конкретного общества выступают основой и критерием его целостности. Автор подчеркивает, что уже для отечественных мыслителей ХIХ – начала ХХ в. было очевидным присутствие единой духовной основы социальной жизни как, выражаясь в терминах современной социологии, мощного макросоциального фактора5. Эти мыслители признавали, что социальное может выступать и выступает выражением и воплощением духовного6. Для них духовность является сквозным объединяющим началом, скрепляющим все сферы социальной жизнедеятельности, а духовная культура общества предстает как исходная предпосылка, основной фактор и в то же время результат единого процесса социального развития. Так, И.А. Ильин указывал на основополагающую роль «духовной культуры народа как живого единства»7.

Автор подчеркивает, что эти интуиции отечественных мыслителей во многом предвосхитили идеи современной социологии. В современной социологии, при всех терминологических различиях, обусловленных ее полипарадигмальностью, в каждой из парадигм в соответствующих терминах понятие духовности находит фактическую репрезентацию как интегральный аспект жизнедеятельности и воспроизводства общества. Одной из таких наиболее известных и убедительных репрезентаций является концепция социетальности Т. Парсонса. Под социетальностью понимается аспект функционирования социальной системы, отражающий ее целостность, единство и качественное своеобразие. Исследователи отмечают значение социетальной подсистемы и с точки зрения динамики социокультурного воспроизводства8. На макроуровне влияние духовности как процессуального фактора на состояние более статичных социальных структур осуществляется через посредничество культуры как сложного социального отношения, в котором духовность и социальность переплетены: социетальные коды культуры выступают воплощением духовности, и в то же время через их раскодирование совершается переход от содержания духовных ценностей к социальному действию, направленному на преобразование и совершенствование социального.

Как показывает автор, это признают социологи, работающие в разных парадигмах. В понимании теоретиков постструктурализма культура образуется совокупностью кодов деятельности в различных динамических конфигу­рациях9. Аналогичных представлений придерживается и Э. Гидденс10. Согласно М. Фуко, коды культуры в своей динамике обеспечивают социальный порядок и стабильность11. Роль обобщающих кодов, символически задающих определяющих динамику процессов социального смыслообразования, описывает Н. Луман12.

Однако при этом, подчеркивает автор, обращает на себя внимание тот факт, что вопрос о духовно-ценностных основаниях социетального единства в современных западных социологических концепциях преломляется в акцентирование социально-релятивной, функциональной природы ценностей. Тот же Луман, рассматривая ценности как обобщенные символы коммуникации, пишет: «Понятие ценности символизирует аутопойесис коммуникации – именно это и не более того. Оно не позволяет сделать никаких выводов о правильном поведении... Нет никакого транзитного порядка ценностей, который мог бы на деле быть применен безотносительно к обстоятельствам как устойчивая иерархия»13.

Понятие же духовности само по себе предполагает абсолютность, внерелятивность ценностей духовного порядка. Это отражено в исследованиях, опирающихся на ценностно-понимающий подход к феноменам культуры, согласно которым категория духовности в ее социальном приложении отражает, с одной стороны, ценностные горизонты общества, а с другой – «внутреннее», экзистенциально-личностное измерение социальности. Так, согласно М.М. Бахтину, духовность – это вертикальный конститутив культурного пространства общества. Этот аспект понимания духовности развивается современным исследователем О.А. Митрошенковым, по мнению которого духовность – это интегративная характеристика общества, связанная с процессом обретения и поддержания высших идеалов, ценностей, смыслов14.

Автор отмечает трудность интегрирования в социологический дискурс такого сложного, многозначного и многомерного, противоречащего свойственному современной социологии духу всеобщей релятивности понятия. По его мнению, категориальный статус понятия «духовность» в рамках концепции социетальности определяется тем, что это понятие может использоваться в социологическом дискурсе для обозначения системы абсолютных ориентиров или вертикальных координат, которая задает границы и векторы динамики социетального. Абсолютные духовные ценности образуют своего рода вертикальное измерение социетальной системы, задающее содержание базовых духовных констант. Под духовными константами автор имеет в виду устойчивые долговременные параметры духовной жизни общества, действующие на всех уровнях, от социетального до уровня индивидуальной внутренней жизни и повседневных практик. В этих константах репрезентируются и определяются социально значимые образцы поведения. Таким образом, понятие духовности, на взгляд автора, может быть представлено в социологии концепцией социетальных духовных констант, выполняющих функцию интеграции общества на основе абсолютных ценностей и выраженных в социокультурных кодах, характерных для данной культуры и данного общества. Актуальные духовные константы формируют работающий на уровне повседневных практик непосредственный социокультурный контекст, качество и специфика которого предопределяют понимание индивидами социальной реальности и их соответствующее смыслотворчество в социально-практической сфере. Речь идет о воплощении основных социетальных духовных параметров в когнитивных образованиях, которые выполняют функцию посредников в процессе формирования на основе этих духовных параметров мотиваций социального поведения индивидов.

       В параграфе 1.2. «Единство образования и духовности в российской культурной традиции» автор обращается к анализу специфики социокультурных параметров российского социетального пространства, показывая, что для отечественной культурной традиции всегда была характерна ориентация на сохранение и передачу во всей полноте следующим поколениям «духовной вертикали», служившей основой российского типа социетальности. Отсюда вытекает, в частности, понимание в рамках этой культурной традиции образования как прежде всего процесса воспроизводства духовности средствами как обучения, так и воспитания. Автор подчеркивает, что в целом идея единства образования и духовности не является исключительным достоянием российской культуры, поскольку восходит в конечном счете к общечеловеческим культурным универсалиям и развивалась европейскими мыслителями и педагогами, но в сформированном православием российском социокультурном контексте акценты видоизменились и воспитание духовности стало рассматриваться классиками отечественной педагогической мысли как основная цель и назначение процесса образования. Так, согласно К.Д. Ушинскому, приоритетной целью образования является интеграция личности в пространство духовных ценностей и вовлечение в духовно ориентированную деятельность. Потребность в такого рода деятельности Ушинский рассматривает как основную внебиологическую человеческую потребность15. Вхождение в пространство ценностей, по мнению Ушинского, осуществляется через духовные практики и постоянный нравственный труд.

В дальнейшем эта линия была продолжена В.В. Зеньковским, предложившим видоизменить формулу Песталоцци «воспитывающее обучение» и ориентироваться на «обучающее воспитание». В концепции Зеньковского воспитание выходит на первый план и имеет приоритетное значение по отношению к обучению. Задачей воспитания, согласно Зеньковскому, является развитие индивидуальной духовности, понимаемой им как интегральное начало личности, обеспечивающее ее творческий потенциал, присутствие духовных – выходящих за рамки утилитарных потребностей – устремлений. Источником развития индивидуальных творческих способностей и нравственных качеств является стремление к абсолютному и бесконечному16. В числе приводимых Зеньковским характеристик внутренней жизни и поведения, ассоциируемых с развитой духовностью, фигурирует установка личности на самоотверженную деятельность во имя наиболее общих целей. В творчестве Зеньковского была впервые в российской мысли отрефлексирована и сформулирована концепция единства духовности и образования как парадигмальная для отечественной педагогики и культуры в целом. Направленность образовательного процесса на духовные ориентиры, согласно этой концепции, придает ему целостность и результативность в плане реализации воспитательных задач.

Идеи классиков, заложившие основания традиционной для России парадигмы образования, как подчеркивает автор, отражали состояние социокультурного контекста тогдашнего российского общества, который в значительной мере характеризовался ориентацией на духовные ценности повседневных социальных практик, что обеспечивало мировоззренческое и ценностное единство общества несмотря на социальную дифференциацию. Был высок удельный вес духовных ценностей в процессе формирования индивидуальных поведенческих мотиваций. В частности, внутри самой системы образования это проявлялось в высоком уровне духовности преподавателей и учителей в их отношении как к своему предмету, так и к ученикам. Отношения в процессе обучения включали в себя существенный момент сакрализации как учебной, так и преподавательской деятельности как ценностно-ориентированного, самоотверженного труда в обоюдном сознании его социальной востребованности и значимости. В ходе образовательного процесса, помимо передачи знаний, осуществлялась межгенерационная трансляция соответствующей культурной модели, что означало полномасштабное функционирование системы образования в качестве института социокультурного воспроизводства.

Параграф 1.3. «Духовный кризис современного российского общества как фактор деформаций образования» посвящен исследованию влияния посттрансформационного духовного кризиса в России на состояние системы образования. Автор подчеркивает, что российское общество на сегодняшний день, несмотря на наличие определенных позитивных сдвигов, в целом продолжает оставаться в состоянии духовного и социокультурного кризиса. Факторы, обусловившие кризис, коренятся в первую очередь в недавно пережитой обществом трансформации институтов и переоценке базовых социетальных ценностей. В то же время многие исследователи полагают, что фактором духовного кризиса стал сам характер преобразований и избранная стратегия их осуществления. Реализация программ догоняющего развития всегда несет с собой возможные негативные последствия для социокультурного контекста: как пишет Т.И. Заславская17, начальный этап трансформации большинства посткоммунистических обществ сопровождается деструктивными процессами в сфере духовно-интеллектуальной жизни и культуры, что проявляется в числе прочего в кризисе науки и образования, депрофессионализации высококвалифицированных кадров, «утечке умов», ухудшении качества жизни и условий развития личности, широком распространении иллегальных форм социальных практик, коррупции, преступности, размывании нравственных критериев. Характеризуя сложившийся в России на сегодняшний день социокультурный контекст, автор подчеркивает наличие черт аномии, которая возникает в посткоммунистических обществах как побочный продукт догоняющей модернизации: быстрое и радикальное изменение институциональных структур значительно обгоняет соответствующие процессы в культурно-ценностной сфере. Отсюда вытекает усиленное внедрение в социальную практику самой логикой экономических отношений ценностей и моделей, получивших определение «общечеловеческих», но реально ориентирующих на индивидуальную достижительность, экономический расчет и потребление. Речь идет не только о столкновении новых и старых ценностей, но о специфике модернизационных процессов, которые при механически понимаемой догоняющей направленности могут стать и становятся деструктивными для духовности и культуры18. В настоящее время, подчеркивает автор, когда российское общество находится в процессе относительной стабилизации и есть уже достаточно заметные достижения в экономике и внешней политике, духовный кризис общества продолжается в силу высокой инертности духовной сферы. Тем более что удар по духовности и культуре был нанесен уже культурной революцией и долгой духовной стагнацией советского периода19. Согласно Л.П. Буевой, речь идет о «неоднократном насильственном разрушении системы высших, надличностных, гуманистических ценностей, определяющих главные цели, идеалы и смысл как общественного, так и личного бытия»20.

Это привело к дезинтеграции общества как на уровне социокультурного контекста, который характеризуется разобщенностью и взаимной отчужденностью партнеров взаимодействия, так и на социетальном уровне, поскольку лишенное духовной вертикали общество теряет способность поддерживать себя как целостность. Утрата трудового этоса, который в прошлом тщательно воспитывался советским обществом, проявляется в обесценивании в общественном сознании ценностей труда, творчества и профессионализма, а также в падении престижа профессионального образования, превалировании потребительских установок в повседневных практиках большинства групп населения ввиду утраты обществом духовных оснований созидательного труда. Одним из важных факторов кризиса духовности в России, подчеркивает автор, стала массовая бедность, влекущая за собой частичную или полную депривацию россиян в сфере потребления культуры.

Социальная невостребованность культуры, образованности, талантов, лучших человеческих качеств приводит к занижению уровня качеств востребованных: усреднению предъявляемых требований, снижению качества образования на всех его уровнях, господству посредственности и образованщины в структурах, обеспечивающих культурное воспроизводство, оттоку наиболее ценного человеческого потенциала в бизнес-структуры и за границу. Это коснулось и семьи: исследования ИКСИ РАН выявили сознательное нежелание родителей осуществлять свои важнейшие функции – воспитывать у своих детей необходимые духовные качества.

Кризис духовности, констатирует автор, затронул и состояние российской системы образования: произошло изменение взаимных диспозиций образования и духовности, единство образования и духовных ценностей, соответствующее традиционной для российского общества культурной модели, уступило место их взаимному отчуждению. Отмеченная выше утрата трудового этоса, снижение ранга творческого профессионального труда как ценности сказались в массовом нежелании учиться и вытекающем отсюда общем снижении качества образования на всех уровнях. Дефицит духовности в характере функционирования системы образования как института социокультурного воспроизводства сказался в том, что оно, как подчеркивает автор, приобрело имитационный характер: декларативная поддержка ценностей духовности и культуры в образовательных программах обесценивается как отсутствием реального и эффективного духовно-нравственного воспитания, так и очевидной бездуховностью, проявляемой на уровне повседневных практик в системе образования. В этой имитации, формализации процессов обучения и воспитания, по мнению автора, заключается важнейшая функциональная деформация системы образования, деятельность которой стала формальной. 

В главе второй «Макросоциальные факторы взаимного дистанцирования духовности и образования в современной России» рассматривается влияние на изменение диспозиций образования и духовности в российском культурном пространстве социокультурных процессов современности.

Параграф 2.1. «Глобализация образования и проблема сохранения ценностей национальной культуры» посвящен выяснению влияния процесса глобализации образования и вхождения России в мировое и европейское образовательное пространство на осуществление российским образованием функции воспроизводства национальных культурно-исторических и духовных ценностей. По мнению автора, глобализация образования выступает существенным макросоциальным фактором современности, влияние которого сказывается на состоянии национальных систем образования, в том числе российской.

Автор подчеркивает актуальность, неоднозначность и многоуровневость проблематики, связанной с глобализацией образования, что определяется диктуемым ею ростом объективной значимости уровня и качества образования, повышением и усложнением соответствующих адаптационных критериев в контексте самих глобализационных процессов. Стратегически образование все больше выступает как фактор роста конкурентоспособности национальной экономики и устойчивого развития последней, что общепризнано мировым сообществом и становится все яснее лидерам и элитам национальных государств.

Тенденция глобализации образования находит проявление в стремлении к формированию единого образовательного пространства с общностью основных подходов и критериев. Однако, как подчеркивает автор, неолиберальные подходы, будучи теоретической и идеологической базой глобализации, требуют рассматривать национальные системы образования прежде всего как элемент рынка и объект рыночной регуляции. С одной стороны, такой подход способствует росту открытости системы образования для среднеобеспеченных в европейском понимании семей, а также ее адаптации к динамике глобального и европейского рынков труда. Коммерциализация образования означает также придание конкурентного характера его деятельности, что может положительно сказываться на качестве обучения. Однако, подчеркивает автор, в условиях России, где уровень жизни подавляющего большинства населения остается достаточно низким и доходы многих семей не превышают прожиточного минимума, коммерциализация и приватизация образования, сокращение его финансирования из государственного бюджета ведут к сужению реальных возможностей в этой области для выходцев не только из маргинализированных слоев, но и из базового слоя.

Негативное влияние идеологии глобализации проявляется в деструктивных изменениях направленности и качества воспитательного процесса. Рыночный менталитет, пронизывая всю систему образования, вызывает масштабную перестройку ценностных ориентаций и мотиваций деятельности  как преподавателей, так и студентов. Исключение из образовательного процесса воспитательной составляющей и сосредоточение его на узкопрофессиональных целях способствует переориентации сознания обучающихся на удовлетворение утилитарных потребностей, потребительские ценности и запросы. Формируется культ материального благополучия, складываются установки на обязательную связь профессионального труда с обогащением и коммерческим успехом. Но, как показал еще Г. Маркузе, потребительские ценности, превращаясь в базу социальной интеграции, производят эффект замыкания культурного пространства, утраты им духовного измерения, в результате чего складывается тип «одномерного человека».

Вторжение инокультурных воспитательных моделей представляет серьезную опасность с точки зрения эффективности социокультурного воспроизводства. Как утверждал К.Д. Ушинский, характер и направленность общественного воспитания является «продуктом длительного исторического развития нации, которое нельзя заимствовать у других народов»21.

Автор разделяет мнение А. Запесоцкого22, согласно которому игнорирование духовных оснований национальной культуры ведет к утрате обществом способности сохранять свои жизненно важные параметры. Так, переориентация воспитательной деятельности на идеалы индивидуализма и самодостаточности, на основе которых в свое время сложился трудовой и профессиональный этос западной цивилизации, в России на практике принесла не укрепление созидательных трудовых мотиваций, а, наоборот, их утрату значительным количеством молодых людей. Согласно результатам опросов, у российской молодежи наблюдается снижение ранга трудовых ценностей, а также патриотизма, гуманизма, справедливости. Инаковость отечественной системы образования воспринимается молодежью как ее отсталость, что способствует падению престижа и снижению ценности учебы вообще. Согласно данным, приведенным А. Гежа23, 24% опрошенных молодых людей хотят во что бы то ни стало обучаться за границей, считая российскую систему образования неэффективной, не отвечающей современным требованиям.

Автор полагает, что имеется растущее противоречие между вызовами глобализации и потребностью в расширении открытости системы образования, с одной стороны, и целями культурного и духовного самосохранения нации – с другой. В результате включения российской системы образования в глобальное образовательное пространство могут быть существенно ограничены реальные возможности воспроизводства специфического российского культурного мира. Российское общество станет более уязвимым для культурных и духовных угроз, связанных с некритическим принятием и воспроизводством унифицированных моделей глобальной массовой культуры. Это может привести к необратимой утрате молодым поколением потребности в восприятии ценностей отечественной культуры и атрофии самой способности понимать заложенные в ней смыслы.

Единственным продуктивным вариантом разрешения этого противоречия автору представляется продолжение шагов по модернизации российской системы образования и включению ее в Болонский процесс на основе пересмотра и коррекции сложившихся представлений и подходов с учетом национально-культурной специфики России, традиций отечественного образования и воспитания, необходимости укрепления патриотических ценностей и возрождения интереса молодого поколения к российской истории, культуре и духовности. Духовные ценности должны снова стать центральным ориентиром воспитательного процесса при сохранении значимости профессиональных начал и ценностей.

Параграф 2.2. «Кризис интеллигенции как субъекта воспроизводства культурной модели единства духовности и образования» посвящен обоснованию влияния на состояние российского образования как агента социокультурного воспроизводства кризиса интеллигенции в традиционном смысле этого понятия. Автор полагает, что в российском культурном контексте именно интеллигенция была субъектом воспроизводства единства духовности и образования, одновременно являя собой устойчивый социальный тип, поведенческими характеристиками которого выступали самоотверженность в служении общественному благу, нестяжательство, сочетание глубоких профессиональных знаний, общей культуры и образованности, высоких нравственных качеств. На социетальном уровне этот комплекс качеств и вытекающих из них стандартов поведения может, на взгляд автора, рассматриваться как устойчивая культурная модель, стержневая для российской светской духовной традиции. Эта культурная модель в течение длительного времени была стержневой в воспроизводстве социокультурной идентичности россиян, однако уже в советский период, считает автор, начался объективный процесс ее утраты, кульминация которого наблюдается в современном российском обществе. При этом обращает на себя внимание практическая историческая синхронность развития кризиса интеллигенции и кризиса образования в России, что говорит о тесной взаимосвязи этих процессов.

В ходе научно-теоретических конференций и публицистических дискуссий, посвященных сущности, исторической роли и судьбе в наши дни российской интеллигенции, на итоги которых опирается автор, отмечалось, что интеллигенция представляет собой уникальное, специфическое для России культурное явление24, отличное от типа «интеллектуала», присущего западной культуре, и констатировался уход интеллигенции с российской исторической сцены25. При этом некоторые исследователи рассматривают кризис российской интеллигенции как результат развития ее собственных негативных, социально-разрушительных черт26. Критикуя эту позицию, автор солидаризируется с М.С. Каганом27, рассматривающим интеллигентность как культурное качество, состоящее в прочном единении высокой интеллектуальности со столь же высоким духовно-нравственным потенциалом, и видящим функциональное назначение образования как социального института в воспроизводстве ассоциируемых с интеллигенцией типологических социокультурных параметров и качеств. Однако в программных документах по образованию формулировка этой цели отсутствует, также как сама эта цель выпадает из поля культурной рефлексии правящей элиты. Отсутствие понимания ценности и значимости для воспроизводства российского общества интеллигентности как культурной модели является, по мнению автора, отражением длительного и прогрессирующего кризиса интеллигенции, вступившего в кульминационную фазу в период реформ. Пореформенный период ознаменовался резким падением уровня жизни интеллигенции в массе и соответствующим снижением ее статусных позиций в обществе, социального престижа высококвалифицированного умственного труда. Обесцениванию подверглись и формы досуга, ассоциируемые с интеллигенцией, прежде всего чтение. Общество фактически перестало быть читающим, особенно это касается молодежи и детей. Нарастание социальной дифференциации, как подчеркивает автор, быстро привело к тому, что ценности и символы той культурной модели, носителем которой выступала интеллигенция, в конечном счете бывшие основой социетального единства, были отторгнуты другими социальными группами. Произошла коммерциализация социокультурного контекста, охватившая и образование. Оно более не воспроизводит ценностей, ассоциируемых с духовностью. Цели и ценности образования подверглись прагматизации, процесс обучения в вузах и школах в значительной мере утратил свое былое духовное измерение, десакрализовался. Преподаватели, реализующие личные и корпоративные коммерческие цели в своей профессиональной деятельности, не могут воспроизводить в ней традиционную для российской культуры модель самоотверженного, не привязанного к материальным мотивам просветительства. В то же время студенты и учащиеся рассматривают обучение вне духовных ориентиров и взаимосвязей – как процесс прохождения необходимых для жизненного успеха формальных инстанций, а не как путь к духовной и профессиональной самореализации. Таким образом, взаимоотношения «учитель – ученик» перестали быть культурной моделью, высоко значимой и ценимой обществом.

Тем не менее, подчеркивает автор, в обществе сохраняется и даже возрастает ценность образования как символического капитала. Однако идет процесс расторжения его естественной связи с интеллигентностью и духовностью. Сужение воспроизводства системой образования интеллигенции и, следовательно, соответствующей культурной модели представляет собой событие с далеко идущими духовными и культурными последствиями. Одно из таких последствий – замена подлинной, духовно ориентированной интеллигенции другой социально-типической категорией, получившей выразительное название – «образованщина».

По мнению автора, восстановление воспроизводства российской системой образования интеллигенции как социокультурного типа является одним из базовых условий выхода общества из духовного кризиса и в то же время одним из элементов дальносрочной стратегии развития. Автор полагает, что интеллигенция имеет реальные перспективы стать решающей силой обретения Россией конкурентоспособности на мировой арене и формирования российской культурной идентичности, способной противостоять вызовам глобальной культуры. Поэтому обеспечение воспроизводства интеллигенции должно стать приоритетной стратегической целью реформы российской системы образования. Достижение этой цели требует соответствующей целостной программы образовательной и воспитательной деятельности, направленной на формирование комплекса интеллектуальных, эмоциональных, духовных качеств у обучаемых, в частности на развитие гуманитарной составляющей образования.

В параграфе 2.3. «Влияние деидеологизации на состояние духовности российских интеллектуальных кругов» исследуется роль деидеологизации российского культурного пространства как фактора влияния на духовный уровень отечественной интеллектуальной элиты. Автор полагает, что заявленная в качестве существенного элемента реформ деидеологизация всех сфер жизнедеятельности российского общества, хотя она и имела концептуальные основания в принятой реформаторами модели либерализации, в конечном счете оказала деструктивное влияние на духовность всех групп населения, и в частности людей интеллектуального труда, преподавателей и студентов. Требование деидеологизации общества и культуры, поддержанное в первые годы реформ широкими массами интеллигенции, было обусловлено длительным существованием в условиях исторически, интеллектуально и культурно изжившего себя марксистского идеологического монизма. Однако за период существования общества в условиях практического отсутствия единой национальной идеологии стал очевидным утопический характер самого представления о возможности реальной деидеологизации общества и образования. Утопичность концепции деидеологизации общества и образования, подчеркивает автор, заключается в том, что идеология представляет собой необходимый институт в системе воспитания и культуры, а ее упразднение приводит не к духовному росту в условиях отсутствия ограничений, а к тому, что возникший идейный и ценностный вакуум заполняется фрагментами других идейных конструкций и возникает идеологический плюрализм, во многом напоминающий хаос. Деидеологизированный социокультурный контекст стимулирует рассогласование частно-групповых и национальных интересов, размывание традиционных национальных ценностей и тем самым наносит ущерб воспитанию молодого поколения и социокультурному воспроизводству. По мнению Г.И. Герасимова28, реальная организация общественной жизни невозможна без идеологии, чем объясняется неуспех попыток деидеологизации образования в России. Трансформации российского образования в 1990-е гг., направленные на его деидеологизацию, привели к серьезным негативным изменениям в сфере духовного самовоспроизводства общества. В частности, подчеркивает автор, таким негативным последствием деидеологизации образования стало практическое выхолащивание ценностного ядра последнего, неспособность российской системы образования к формированию у обучаемых мировоззрения, ориентированного на духовные ценности. Вестернизированные модели воспитания, базирующиеся на признании ценностей индивидуального комфорта, достижительности и потребления основополагающими, пробуксовывают в выполнении этой функции, поскольку духовность предполагает такой тип иерархии ценностей, в которой индивидуальное занимает подчиненное место по отношению к коллективному, а личные интересы не могут доминировать в формировании мотиваций поведения ценой вытеснения ценностей общества. Очевидным проявлением этого, по мнению автора, является массовая депатриотизация мировоззрения российских учащихся, студентов, молодых специалистов. Профессиональные ценности и цели по рангу оказываются намного выше, чем ценности патриотизма и гражданственности (таблица).

Готова ли молодежь пожертвовать личными интересами,

если это будет необходимо на благо страны, в зависимости от того,

ощущают ли они себя гражданином Российской Федерации

в полной мере, %29

Готовы ли пожертвовать личными интересами, если это будет необхо­димо на благо страны

Ощущают ли себя гражданином Российской Федерации

Ощущают в полной мере

Не в полной мере

Не ощу­щают

Затруд­нились ответить

Готовы пожертвовать «безоговорочно»

9,3

3,3

1,3

3,4

Готовы пожертвовать, но смотря о каких интере­сах страны идет речь

42,0

35,8

20,0

27,7

Готовы пожертвовать, но смотря о каких моих личных интересах пой­дет речь

23,6

29,0

20,0

16,9

Не готовы жертвовать личными интересами ради интересов госу­дарства

14,8

24,6

46,5

25,0

Затруднились ответить

10,2

7,3

12,3

27,0

Формирование унифицированного типа специалиста, готового к профессиональной деятельности в любой стране, делающего свой выбор на основе принципов рыночной рациональности, т.е. руководствуясь выгодой и соображениями профессиональной самореализации, составляет мировоззренческую базу «утечки умов». Сегодняшняя статистика эмиграции ученых и специалистов из России катастрофична. Согласно статистическим данным, «утечка умов» из России ежегодно обходится нашей стране в 25 млрд долл.30 Как утверждает ректор МГУ им. М.В. Ломоносова В. Садовничий, страну ежегодно покидает до 15% выпускников российских вузов31. Существенную проблему составляет «старение» научных кадров из-за массового оттока молодых специалистов как за рубеж, так и в другие сферы деятельности. Согласно подсчетам, приводимым Центром исследований и статистики науки (ЦИСН) Минпромнауки РФ, в результате изменения возрастной структуры научных кадров почти половина (47,4%) российских ученых – старше 50 лет, в том числе 59,8% кандидатов и 84,1% докторов наук. Возраст каждого пятого российского ученого превышает 60 лет32.

Объективными причинами такого положения являются, в первую очередь, чрезвычайно низкая, не сопоставимая с предлагаемой любой развитой страной заработная плата, практическое игнорирование государством жизненных и профессиональных потребностей молодых специалистов. Тем не менее, подчеркивает автор, объективно сложившиеся кризисные ситуации далеко не всегда вызывали у отечественной интеллигенции стремление немедленно и навсегда выехать за рубеж. Высота духовного отношения к отечеству как ценности зависит не только от состояния гражданского общества и государства, но и от собственного духовного уровня индивида. Неотъемлемой составляющей высоты духа российской интеллигенции было ощущение нерасторжимого единства с родиной, ее культурой и исторической судьбой, превышавшее по значимости не только профессиональные и творческие ценности, но и проблемы самосохранения.

Возвращение к высокому уровню духовности российских интеллектуалов представляет собой, по мнению автора, в первую очередь, задачу целостной реорганизации образовательного пространства, направленной на обеспечение условий для активного формирования духовных ценностей обучаемых.

Глава третья «Институциональный кризис образования как фактор разрушения духовности» посвящена исследованию влияния деформаций функционирования института образования на изменение диспозиций образования и духовности в современной России. Автор стремится обосновать идею о том, что повседневное функционирование образовательных институтов в современном российском обществе происходит с глубокими деформациями. В нарастающем объеме дисфункций образования, как пишет Г.И. Герасимов33, проявляется его системный кризис как социального института. При этом неадекватным социальным требованиям является выполнение именно тех функций образования, которые имеют социетальное значение и ответственны за социокультурное воспроизводство. С одной стороны, в этом находит проявление отчуждение образования от духовных ценностей, с другой – эти дисфункции сами по себе выступают фактором дальнейшей духовной деградации образования.

Параграф 3.1. «Разрыв аксиологического и когнитивного компонентов образования» посвящен анализу функциональных нарушений в практике российской системы образования, связанных с необеспеченностью процесса обучения необходимой духовно-ценностной составляющей. Функциональная специфика образования как института социокультурного воспроизводства, подчеркивает автор, заключается в воспроизводстве им единства духовных констант общества, ценностно-культурных установок. Значимость такого единства для общества, дающая основание рассматривать его как функциональную норму, заключается в интегративном потенциале аксиологической составляющей образования. В этом смысле автор солидарен с Б.С. Гершунским34, рассматривающим в качестве основной социальной функции системы образования функцию выработки и трансляции единых культурных представлений, становящихся основой социетальной интеграции. Таким образом, в процессе нормального функционирования образования в этом качестве складывается и воспроизводится единая культурно-аксиологическая конструкция, определяющая облик общества. Нарушение и сокращение объема выполнения образованием этой функции, напротив, способствует закреплению разрывов и деформаций социетального единства. Одним из наиболее фундаментальных параметров функциональной нормы для института образования, по мнению автора, является единство и взаимообусловленность когнитивного и аксиологического компонентов образовательного процесса. На индивидуальном уровне единство знаний и духовных ценностей в образовательном процессе необходимо для конституирования внутреннего пространства личности обучаемого. Состояние современной российской системы образования характеризуется разрывом между когнитивными установками и ценностной составляющей. Рационально-когнитивный аспект обучения в условиях его профессионализации и утилитаризации его целей, будучи на сегодняшний день доминирующим, вытесняет духовно-ценностное измерение, что ведет к формированию у обучаемых деформированного в технократическом ключе мировоззрения, а в контексте агрессивного засилья в культурном пространстве образцов массовой культуры – к росту бездуховности поведенческих ориентаций, неготовности к понимающему восприятию высоких культурных и духовных ценностей. Более того, подчеркивает автор, отсутствие необходимой целостности в образовании приводит к воспроизводству отсутствия целостности личности обучаемых, препятствует в силу этого развитию и актуализации их индивидуального творческого потенциала. Господство технократической парадигмы сказывается в недостаточности фонового культурного знания и, следовательно, проявляется в низком уровне общекультурной подготовки и эрудиции выпускаемых специалистов, снижении грамотности.

       Автор полагает, что инновативный характер образования будущего недостижим без развития творческих начал личности, которые, в свою очередь, не могут воспитываться и культивироваться в отрыве от духовных, аксиологических составляющих. Технократическая парадигма образования не соответствует стоящим перед российскими образовательными институтами задачам повышения эффективности и инновационной направленности обучения, представляя собой вчерашний и даже позавчерашний день педагогики. Утрата российским образованием потенциала культурного и духовного воспроизводства в немалой степени стала причиной контркультурной акцентуации значительной части молодежи, ее негативного отношения к ценностям и смыслам «взрослой» культуры.

В параграфе 3.2. «Социализационные дисфункции российской системы образования и духовное состояние молодежи» обосновывается разрушительное влияние дисфункций российской системы образования как агента социализации и института социокультурного воспроизводства на духовное состояние молодого поколения. Институт образования, наряду с семьей, выступает основным агентом социализации современного общества, а социализационные функции, в свою очередь, являются базовым функциями образования как подсистемы в системе социальных институтов. Институт образования играет значимую роль в формировании культурного габитуса обучаемых и адаптации их к окружающему социокультурному контексту35. В структуру культурного габитуса, подчеркивает автор, входят как когнитивные, так и аксиологические элементы: интеллектуальные навыки, знания, когнитивные ресурсы личности, нормативные и мотивационные установки. Нарушения социализационных функций образования могут способствовать деформациям и разрывам составляющих культурного габитуса, в частности его когнитивных и аксиологических элементов

Отклонения от социализационной нормы свидетельствуют об устойчивой деформации качества и направленности социализации. Автор показывает, что в настоящее время функционирование российской системы образования воспроизводит устойчивые деформации, приводящие к закреплению и распространению социализационных отклонений. В качестве основных факторов деформирования социализационной функции образования он рассматривает сокращение государственного финансирования образовательных институтов и сворачивание в этой связи их воспитательных функций; негативное влияние имеющихся деформаций во взаимодействиях преподавателей и обучаемых в процессе обучения; имитационный и формальный характер осуществления системой образования остаточной воспитательной функции; вытеснение в реальном процессе социализации молодежи культурных моделей, предлагаемых институтами образования, бездуховными образцами массовой культуры; аномийный характер социокультурного контекста общества, который, как подчеркивает автор, стимулирует развитие отклоняющейся социализации, в ходе которой происходит воспроизводство и закрепление поведенческих девиаций. Последствия посттрансформационной аномии, сокращение финансирования реализации культурных и воспитательных целей, распространение теневых и коррупционных практик объективировались в институциональной структуре российского образования, устойчивых сбоях его функциональных механизмов, став частью макроструктуры общества, что находит отражение и закрепление в социализационных нарушениях. Исследователи отмечают в целом ускоренный характер социализации молодежи в современном российском обществе, влекущий за собой сокращение объема усвоения культурных ценностей. Ускоренная, диспропорциональная социализация в условиях аномийного внешнего контекста фактически направлена на адаптацию к идущей в обществе рискованной игре без правил и формирование когнитивных установок, ориентирующих на выживание. Так, согласно Ю. Зубок36, в современной России риск может рассматриваться в качестве одного из сущностных свойств молодежи как социально-демографической группы и значимого фактора ее социального развития.

Рассматривая последствия деформированной социализации, автор подчеркивает, что социализационные дисфункции образования являются фактором разрушительного влияния на духовное состояние молодого поколения, способствуя формированию адаптированных к аномийному состоянию общества, социально дезориентированных личностей, изначально в силу специфики воспитания отчужденных от духовных и культурных ценностей и отторгающих отвечающие социальной норме позитивные мотивации и модели поведения. Это находит проявление в широком диапазоне девиаций, от самодеструктивного поведения до агрессии и криминала. Снижение интереса молодежи к ценностям высокой культуры и утрата позитивных смысложизненных ориентаций способствуют развитию социальной апатии, неверия в заявленные социальные цели, нигилизма и потребительского отношения к жизни.

В параграфе 3.3. «Габитуализация коррупции в образовании как фактор девальвации когнитивного аспекта духовности» рассматривается проблема распространения коррупции и теневых экономических отношений в российской системе образования с точки зрения его разрушительного влияния на духовное состояние преподавателей и обучаемых. Автор подчеркивает, что функциональная норма для практик системы образования заключается в обеспечении такого типа взаимодействий преподавателя и обучаемого, при котором возможны эффективная передача знаний и навыков и объективный контроль полученных знаний. Ценностно-мотивационную основу такого взаимодействия составляет высокий ранг в системе социальных ценностей и в индивидуальных системах ценностей преподавателя и обучаемого знаний и процесса их получения. При этом значимыми являются не только прагматические, но и духовные аспекты знания как ценности, что приводит к своего рода сакрализации взаимодействий в процессе обучения.

Однако в настоящее время можно говорить о самом масштабном в истории российского образования расцвете коррупции и теневых практик, свидетельствующем о том, что взаимодействия в процессе обучения приобрели дисфункциональный характер. Автор выделяет следующие группы факторов, приведших к беспрецедентному росту коррупции в образовании в пореформенной России: это посттрансформационные изменения в организации социального порядка и в структуре самого общества (согласно И.М. Клямкину и Л.М. Тимофееву, речь идет о «формировании своего рода теневого порядка, существующего параллельно официальному и во многом вопреки ему...»37, а Р.В. Рывкина38 отмечает распространение теневых отношений из экономической сферы на все другие сферы социальной жизнедеятельности, в том числе сферу образования. По мнению О.Н. Яницкого, в российском обществе идет формирование новых типов внутригрупповой и межгрупповой солидарности, составляющих основу теневых практик39); недостаточное финансирование сферы образования и низкие доходы преподавателей и учителей; специфическая переорганизация социокультурного контекста, кризис идеалов и ценностей; наличие пробелов в правовом регулировании деятельности системы образования, отсутствие адекватных правовых механизмов обеспечения прав россиян в этой сфере.

Финансовые масштабы теневых сделок в системе образования приобрели угрожающий характер. Согласно результатам социологического исследования, проведенного Государственным университетом – Высшей школой экономики в 2002/2003 учебном году, общая сумма взяток, полученных чиновниками российской системы образования разных уровней за этот период, составила 26,4 млрд руб.

Автор полагает, что ключевую роль в распространении коррупции в образовании играет не только бедность работников этой сферы, но и изменение духовного климата в обществе, связанное с уже упоминавшейся коммерциализацией и прагматизацией социокультурного контекста. Образование из духовной ценности превращается в инструментальную, рассматривается как средство успеха, имеющее стоимостное выражение40. Именно этим в конечном счете объясняется, с точки зрения автора, практическое отсутствие осуждения обществом коррупции в системе образования, исчезновение морального фактора сдерживания, свидетельствующее о восприятии ее как нормы, т.е. о габитуализации коррупционного поведения в образовании. Это свидетельствует о том, что: 1) культурная модель обучения как духовного восхождения и сакрализованного взаимодействия учителя и ученика перестала быть ценностным обеспечением функционирования системы образования в России; 2) практически принятой обществом неформальной нормой стало восприятие обучения как процедуры оплачиваемого теневым образом прохождения бюрократических инстанций, «купли-продажи» оценки. В ходе этих процессов происходит девальвация оценки и, следовательно, девальвация оцениваемого ею знания как некогда духовной ценности. В свою очередь, коррупция в образовании как неформальная норма, будучи продуктом разложения и утраты духовности, в то же время является и фактором дальнейшего отчуждения духовных ценностей от образовательного процесса, оказывая разлагающее действие в преподавательской и молодежной среде, способствуя углублению социальной дезинтеграции и формированию групповой коррупционной солидарности, подрывая нравственные и духовные основы общества. Усиливая общую бездуховность социокультурного контекста, коррупция в образовании выступает косвенным стимулом развития среди молодежи девиантного и самодеструктивного поведения, пьянства, наркомании, обращения к рисковым и криминальным способам самоутверждения и самообеспечения.

В главе четвертой «Пути и стратегии восстановления духовного потенциала российского образования» рассматриваются перспективы возвращения к полноценному функционированию российской системы образования как института социокультурного воспроизводства в ходе ее реформирования и в контексте соответствующего национального проекта. Показав в предыдущих главах, что отчуждение духовных ценностей от образовательного процесса представляет собой социокультурную аномалию и находится во взаимной обусловленности с институциональным кризисом российского образования, автор ставит задачу исследовать возможности и пути возвращения духовности в образование в процессе его реформы.

Параграф 4.1. «Институциональная реформа образования: модели и перспективы» посвящен анализу моделей реформы российского образования с точки зрения возможностей восстановления духовного потенциала последнего. Автор подчеркивает, что задача всесторонней модернизации российского образования является в настоящее время главной задачей образовательной политики, причем модернизация должна затронуть как институциональные, так и экономические, как содержательные, так и парадигмальные аспекты функционирования системы образования41. Стратегия модернизации предполагает достижение повышения качества образования до уровня мировых стандартов при одновременном обеспечении его открытости, демократизма и доступности для всех социальных групп. В базовом проекте модернизации предусматривается также обеспечение вариативности и возможности выбора образования; стимулирование академической и хозяйственно-экономической самостоятельности учебных заведений, бюджетное финансирование, рост государственной поддержки работников образования. Существенным аспектом проекта является децентрализация управления образованием и развитие автономии образовательных учреждений, что должно способствовать росту поливариантности педагогических методов и технологий, обеспечению полипарадигмальности образования. Автор подчеркивает, что стоящие перед российским образованием задачи сближения образовательных стандартов с мировыми и европейскими, расширения включения системы образования в рыночные отношения, развития информатизации и сетевых форм обучения предполагают в качестве основы реформы либерально-рыночную модель, согласно которой должна быть обеспечена максимальная коммерциализация российского образования и максимально полное вхождение в глобальное образовательное пространство. Соответственно, будет продолжен процесс децентрализации деятельности образовательных учреждений, деидеологизации образования.

Автор полагает более реалистической альтернативную модель реформирования образования, ориентирующую на преимущественное развитие позитивных аспектов традиционной формы образования и доминирующее участие государства в установлении обязательных для общего образования стандартов как основной базы для развития непрерывного образования на протяжении жизни при постепенном, тщательно проработанном вхождении в Болонский процесс42. По мнению автора, обеспечение академической автономности учебных заведений должно совмещаться с государственным участием в формировании образовательных стандартов. Насущно необходимым с точки зрения проблемы возвращения духовности в деятельность системы образования представляется значительное расширение ее государственного финансирования и участия государства в формировании идеологических приоритетов в области воспитания. Автор подчеркивает, что опыт пореформенных лет способствовал осознанию ряда стратегических ошибок, в частности полной деидеологизации образования. При этом не может идти речи о возвращении к идеологическому тоталитаризму в области образования и воспитания, однако представляется необходимым отчетливое акцентирование в воспитательном процессе гражданских и патриотических аффиляций, работа над преодолением сложившегося в сознании молодых людей комплекса национальной неполноценности, возвращение позитивного отношения к государству и ощущения отечества как духовной ценности. В противном случае молодое поколение так и останется «поколением зрителей», как назвал его Ю. Левада43. В связи с изложенным автор полагает, что оптимальной является такая институциональная организация системы образования, которая давала бы возможность эффективного сочетания свободы и полипарадигмальности воспитательной деятельности с актуализацией традиционных духовных ценностей в воспитании и образовании, общей вписанности российского образования в рынок при повышении роли как государства, так и негосударственных организаций и гражданского общества в формировании воспитательных приоритетов. 

В параграфе 4.2. «Восстановление единства образования и духовности и социальный проект будущего России» обосновывается стратегическая значимость возвращения духовных ценностей в образование перед лицом вызовов глобализации и в контексте формирующегося социального проекта будущего России. Автор показывает, что отвечающие логике эпохи и перспективам цивилизационного развития требования к образованию адресованы не только к профессиональной или информационной его составляющей, но и к его способности позитивного влияния на формирование духовности личности, развития ее креативного потенциала и соответствующих духовно-ценностных мотиваций деятельности. Современное российское образование в его нынешнем состоянии не соответствует этим требованиям, работая в парадигме индустриального общества. При этом многие параметры российской системы образования сходны с соответствующими параметрами развитых обществ, а ее эффективность далеко не соответствует их критериям. Российское образование технократично в ориентации своего функционирования на жесткий приоритет целей, востребованных производством, ценой оттеснения на периферию времени, средств и внимания всего, что непосредственно с производством не связано, в том числе фундаментальной науки, гуманитарного знания, духовной культуры. Узкая, в индустриальном ключе, трактовка экономического развития способствовала в первое десятилетие реформ перемещению российской науки в самый низ шкалы национальных приоритетов44, маргинализации интеллигенции, снижению статуса в обществе ученого сообщества. Однако, подчеркивает автор, соответствующее цивилизационным требованиям развитие системы образования невозможно без фундаментализации обучения, его гуманитаризации, возвращения высоких социальных позиций работникам образования и культуры. В настоящее время происходят существенные сдвиги в понимании обществом и его элитой необходимости радикального изменения ситуации в сфере образования, сформировались новые стратегические приоритеты в этой сфере, увязанные с общим контекстом социального проекта будущего России. По словам Президента РФ В.В. Путина, целью реформ образования должно стать создание основ для прорывного инновационного развития страны, направленного на укрепление ее конкурентоспособности, усиленная государственная поддержка вузов и школ, работающих на базе инновационных образовательных программ45.

Однако при всей позитивности происходящих перемен, как подчеркивает автор, необходимо учитывать, что инновационные программы и информатизация, при всей их значимости, не являются достаточными шагами к повышению конкурентоспособности страны и образования. В условиях наступления унифицированной глобальной культуры конкурентоспособной в мировом соревновании может стать только страна, сформировавшая интеллектуальную элиту с прочными патриотическими и гражданскими позициями, общество с высоким интегративным потенциалом базовых ценностей. В этой связи высокую значимость приобретает роль образования как института социокультурного воспроизводства: по мнению исследователей, качество образования в его социокультурном измерении обладает потенциалом устойчивого развития общества, способствуя укреплению тенденции повышения уровня структурной организации общества как целостности и развитию способности к его самоорганизации; сохранению и воспроизводству в новом качестве ценностного инварианта общества, воплощенного в образовательном идеале; сохранению и развитию конкурентоспособности общества в соответствии с уровнем мировой цивилизации46.

Необходимым условием перехода российской системы образования на качественно новый уровень решения стоящих перед ним воспитательных и социально-интегративных задач, по мнению автора, является обращение внимания общества и государства на проблемы восстановления духовно-ценностной составляющей образовательного процесса. Для этого должны быть приняты меры по повышению материальной вознаграждаемости и социального признания преподавательского труда, возвращению интеллигенции ее роли духовного авторитета в обществе; по обеспечению адекватных механизмов объективного контроля качества знаний; по борьбе с коррупцией на всех уровнях системы образования. 

В параграфе 4.3. «Возвращение духовных ценностей в образование: традиционное и инновативное» рассматриваются проблемы актуализации традиционных духовных ценностей российской культуры в деятельности института образования. Автор подчеркивает, что культурные и духовные ориентиры традиционных российских концепций воспитания генетически восходят в конечном счете к православным представлениям о духовности и соответствующих моделях поведения. Они достаточно далеко в своем содержании отстоят от воспитательных концепций, сформировавшихся в рамках западной культуры на базе требований и вызовов, предъявлявшихся развивающимися рыночными отношениями. Поэтому обращение образования к актуализации духовных ценностей российской культуры должно опираться на переосмысление этого духовного достояния в контексте новых для России культурных реалий. Отсюда вытекает повышенная сложность стоящей перед российским образованием задачи выработки новой парадигмы воспитательной деятельности в условиях объективно противоречивой культурной ситуации. В то же время, по мнению ряда исследователей, существование на границе глубоко отличающихся друг от друга культурных миров составляет цивилизационную специфику России: «Российская цивилизация – это “сросток” (Г.Флоровский) цивилизаций, эпох, культур, укладов и т.п., и самую его несинтетичность оценивать только негативно – как раз и значило бы зачеркивать национальную социокультурную специфику»47. Формирование адекватной запросам времени воспитательной концепции, которая окажется эффективной в условиях реформируемого российского общества, неизбежно, как представляется автору, окажется связанным с диалогом и синтезом. Автор полагает, что смысловым центром такой концепции воспитания, интегрирующей духовные ориентиры российской и западной цивилизации, может стать задача формирования у обучаемых духовных основ гражданственности. Гражданственность можно рассматривать как комплекс ценностей, связанных и с реактуализацией патриотизма и приверженности российскому культурному миру, и с активной позицией в отношении личностной самореализации, личной ответственности за свою судьбу и судьбу общества. Гражданская культурная доминанта имеет потенциал в отношении достижения органического единства образования и формирования духовности, интегрирования продуктивных элементов различных систем ценностей и культурных миров. Необходимо помнить, и об этом пишет ряд исследователей, что деятельность института образования может способствовать радикальному изменению социокультурного контекста48. Однако возвращение российскому образованию его былой интегративной и социально-преобразующей роли в обществе, подчеркивает автор, невозможно без качественного изменения самой системы образования, гуманизирующего обновления его парадигмы.

       В Заключении подводятся основные итоги исследования, формулируются общие выводы.

Основные положения и результаты отражены в следующих публикациях по теме диссертации:

Монографии:

  1. Руденко, В.А. Социологические методы в исследовании сферы образования [Текст] / В.А. Руденко. – Ростов н/Д : Изд-во РГУ, 2005. – 168 с. (10,5 п.л.)
  2. Руденко, В.А. Духовность и образование в современной России [Текст] / В.А. Руденко. – Ростов н/Д: Изд-во ПИ ЮФУ, 2007. – 210 с. (13 п.л.)

Брошюры:

    1. Щербакова, Л.И. Социальное самочувствие студентов: социологический анализ [Текст] / Л.И. Щербакова, В.А. Руденко, Н.А. Ульченко; Юж.-Рос. гос. техн. ун-т (НПИ). – Новочеркасск: УПЦ «Набла»
      ЮРГТУ (НПИ), 2004. – 100 с. (6,3 п.л. / 2,1 п.л.)
    2. Руденко, В.А. Модель образования XXI века: проблемы сохранения ценностей национальной культуры [Текст] / В.А. Руденко. – Ростов н/Д : Изд-во РГПУ, 2006. – 68 с. (4,2 п.л.)
    3. Руденко, В.А. Духовная основа образования [Текст] / В.А. Руденко. – Ростов н/Д: Изд-во ПИ ЮФУ, 2007. – 50 с. (3,1 п.л.)

Статьи в ведущих научных изданиях:

  1. Руденко, В.А. Проблемы повышения качества анкетных методик в педагогических исследованиях и диагностике [Текст] / В.А. Руденко // Научная мысль Кавказа. – 1998. – № 2. (0,2 п.л.)
  2. Руденко, В.А. Анкета и интервью в социологическом исследовании педагогов [Текст] / В.А. Руденко // Педагогика. – 2002. – № 10. (0,4 п.л.)
  3. Руденко, В.А. Технология конструирования анкеты для педагогов [Текст] / В.А. Руденко // Школьные технологии. – 2002. – № 2. (0,4 п.л.)
  4. Руденко, В.А. Технология конструирования социологической анкеты для педагогов [Текст] / В.А. Руденко // Школьные технологии: Педагогическая диагностика. – 2002. – № 1. (0,5 п.л.)
  5. Руденко, В.А. Глобализация образования и проблема сохранения национальных духовных ценностей [Текст] / В.А. Руденко // Гуманитар. и социально-эконом. науки. Педагогика: спецвып. – 2006. – № 5. (0,65 п.л.)
  6. Руденко, В.А. Влияние дисфункций социализационных механизмов образования на духовное состояние молодежи [Текст] / В.А. Руденко // Гуманитар. и социально-эконом. науки. Педагогика: спецвып. – 2006. – № 5. – С. 81–89. (0,65 п.л.)
  7. Руденко, В.А. Кризис образования в контексте духовного кризиса российского общества [Текст] / В.А. Руденко // Глобализация и социальные изменения в современной России: в 16 т. – М.: Альфа-М, 2006.
    Т. 9. (0,51 п.л.)
  8. Руденко, В.А. Проблема депатриотизации современного российского общества [Текст] / В.А. Руденко // Изв. вузов. Сев.-Кав. регион. Обществ. науки. Проблемы социокультурной трансформации современного российского общества: спецвып. – 2006. (0,65 п.л.)
  9. Руденко, В.А. Институционализация коррупции в российской системе образования [Текст] / В.А. Руденко // Закон и порядок. – 2007. – № 3. – (0,56 п.л.)

Публикации в журналах, научных сборниках, материалы и тезисы докладов на научных конференциях:

  1. Руденко, В.А. Разработка опросных методик для педагогического исследования [Текст] / В.А. Руденко // Проблемы регионального развития педагогического образования : материалы и тезисы докладов междунар. науч.-метод. конф. – Таганрог, 1998. (0,1 п.л.)
  2. Руденко, В.А. Разработка и адаптация социологических опросных методик для системы педагогического исследования [Текст] / В.А. Руденко. – Тагонрог : Мир образования, 1999. – № 1. (0,24 п.л.)
  3. Руденко, В.А. Проблемы повышения качества анкетных методик в педагогических исследованиях [Текст] / В.А. Руденко // Образование – основной фактор развития культуры и духовности человека : тез. докл. 1-й Всерос. науч.-практ. конф. МУ ВМЦ. – Волгодонск, 1999. (0,2 п.л.)
  4. Руденко, В.А. Технология педагогического исследования с применением метода анкетного опроса [Текст] / В.А. Руденко. – Ростов н/Д: Изд-во РОИПК и ПРО, 2000. – 27 с. (1,68 п.л.)
  5. Руденко, В.А. Процесс педагогического исследования: последовательность и содержание этапов анкетного опроса [Текст] / В.А. Руденко // Образование – основной фактор развития культуры и духовности человека : материалы 2-й Всерос. науч.-практ. конф. (Волгодонск, 13–14 апреля 2000 г.). – Волгодонск, 2000. (0,15 п.л.)
  6. Руденко, В.А. О результатах изучениях профессиональных интересов и затруднений педагогов (по материалам анкетного опроса учителей) [Текст] / В.А. Руденко // Образование – основной фактор развития культуры и духовности человека : материалы 2-й Всерос. науч.-практ. конф. (Волгодонск, 13–14 апреля 2000 г.). – Волгодонск, 2000. –
    (0,12 п.л.)
  7. Руденко, В.А. Основы технологии педагогического анкетирования в условиях личностно-ориентированного образования [Текст] / В.А. Руденко // Педагогическая технология как фактор повышения эффективности образовательного процесса : материалы науч.-практ. конф.
    (27 апреля 2000 г.). – Таганрог: ТГПИ, 2001. (0,12 п.л.)
  8. Руденко, В.А. Пути совершенствования образовательного процесса в высшей школе [Текст] / В.А. Руденко // Университетское образование : сб. материалов VII Междунар. науч.-метод. конф. (10–11 апреля 2003 г.). – Пенза, 2003. (0,15 п.л.)
  9. Руденко, В.А. Самостоятельная работа студентов как один из решающих факторов успешного освоения социально-гуманитарных дисциплин [Текст] / В.А. Руденко // Информационные технологии в науке и образовании: сб. науч. трудов. – Шахты: ЮРГУЭС, 2001. (0,27 п.л.)
  10. Руденко, В.А. Проблемы адаптации студентов к учебному процессу в вузе [Текст] / В.А. Руденко ; Волгодон. филиал Таганрог. гос. пед.
    ин-та // Проблемы научной и учебно-методической работы в вузе : материалы науч.-практ. конф. (4-5 декабря 2001 г.). – Волгодонск, 2001 (0,2 п.л.)
  11. Руденко, В.А. Основные результаты изучения профессиональной позиции учителей с помощью педагогических анкет [Текст] / В.А. Руденко // Таганрог. гос. пед. ин-т // Актуальные проблемы педагогической диагностики и мониторинга системы образования : труды межрегион. семинара (Таганрог, 23–24 мая 2003 г.). – Таганрог: Изд-во Таганрог. гос. пед. ин-та, 2003. (0,25 п.л.) 
  12. Руденко, В.А. Институционализация социологической науки: социально-философские предпосылки / В.А. Руденко ; Юж.-Рос. гос. техн. ун-т (НПИ). – Новочеркасск: УПЦ «Набла», ЮРГТУ (НПИ), 2003. –
    64 с. (4,0 п.л.)
  13. Горбатенко, Н.И. Технический университет – региональный центр стратегического партнерства: Инновационный проект [Текст] / Н.И. Горбатенко [и др.] ; Юж.-Рос. гос. техн. ун-т (НПИ). – Новочеркасск: ЮРГТУ (НПИ), 2004. – 94 с. (5,87 п.л. / 0,5 п.л.)
  14. Руденко, В.А. О дифференцированном подходе к воспитанию жизнеспособного поколения молодежи Ростовской области [Текст] / В.А. Руденко; Юж.-Рос. гос. техн. ун-т (НПИ) // Проект Евразия: Влияние партнерского взаимодействия на эффективность социальной адаптации молодежи: сб. науч. трудов. – Новочеркасск: ЮРГТУ, 2004. (0,25 п.л.)
  15. Руденко, В.А. Концептуализация социологического исследования и моделирование конструкта изучаемого явления [Текст] / В.А. Руденко ; Юж.-Рос. гос. техн. ун-т (НПИ). – Новочеркасск: УПЦ «Набла», 2004. – 44 с. (2,75 п.л.)
  16. Руденко, В.А. Диагностическая ситуация в России и требования методологии к диагностическому инструментарию [Текст] / В.А. Руденко // Актуальные проблемы педагогической диагностики и мониторинга системы образования: сб. науч. трудов Межрунар. конф. (Таганрог, 26 ноября 2004 г.). – Таганрог, 2005. (0,24 п.л.)
  17. Щербакова, Л. И. Социологические исследования в социально-экономической сфере [Текст] / Л.И. Щербакова, В.А. Руденко,
    Н.А. Ульченко ; Юж.-Рос. гос. техн. ун-т (НПИ). – Новочеркасск: УПЦ «Набла» ЮРГТУ (НПИ), 2004. – 64 с. (4,0 п.л. / 1,3 п.л.)
  18. Руденко, В.А. Социологическое исследование с применением метода анкетного опроса / В.А. Руденко ; Юж.-Рос. гос. техн. ун-т (НПИ). – Новочеркасск: УПЦ «Набла», ЮРГТУ (НПИ), 2004. – 28 с. (1,75 п.л.)
  19. Руденко, В.А. Модернизация Российской образовательной системы в рамках реализации Болонского процесса [Текст] / В.А. Руденко, Н.А. Ульченко; под ред. О.Ф. Ковалева // Болонский процесс: проблемы двухступенчатого высшего образования : материалы рос.-герман. семинара (г. Новочеркасск, 18–19 апреля 2005 г.). – Новочеркасск:
    ЮРГТУ, 2005. (0,24 п.л. / 0,2 п.л.)
  20. Ульченко, Н.А.  Довузовское образование как первая ступень адаптации студентов технического вуза [Текст] / Н.А. Ульченко, В.А. Руденко // Научно-образовательный потенциал нации и конкурентноспособность страны : сб. статей II Междунар. науч.-практ. конф. (ноябрь 2005 г.). – Пенза, 2005. (0,24 п.л. / 0,12 п.л.)
  21. Руденко, В.А. Проблемы повышения качества вузовского образования [Текст] / В.А. Руденко // Научно-образовательный потенциал нации и конкурентоспособность страны : сб. статей II Междунар. науч.-практ. конф. (ноябрь 2005 г.). – Пенза, 2005. (0,14 п.л.)
  22. Руденко, В.А. Совершенствование непрерывной многоуровневой системы профессионального образования в рамках Болонского процесса [Текст] / В.А. Руденко, Н.А. Ульченко //  Научно-образовательный потенциал нации и конкурентноспособность страны : сб. статей II Междунар. науч.-практ. конф. (ноябрь 2005 г.). – Пенза, 2005. (0,24 п.л. / 0,12 п.л.)
  23. Ульченко, Н.А. Личностная проекция гуманитарной культуры в техническом образовании [Текст] / Н.А. Ульченко, В.А. Руденко // Проблемы экономики, науки и образования в сервисе : сб. науч. трудов / под ред. П.Д. Кравченко. – Шахты: ЮРГУЭС, 2005. (0,26 п.л. / 0,13 п.л.)
  24. Руденко, В.А. Особенности реализации Болонского процесса в инженерном образовании [Текст] / В.А. Руденко, Н.А. Ульченко // Проблемы экономики, науки и образования : сб. науч. трудов / под ред. П.Д. Кравченко. – Шахты: ЮРГУЭС, 2005. (0,26 п.л. / 0,13 п.л.)
  25. Руденко, В.А. Основные направления совершенствования современной системы инженерного образования [Текст] // / В.А. Руденко, Н.А. Ульченко // Рынок труда и качество профессионального образования : сб. статей II Всерос. науч.-практ. конф. (октябрь 2006 г.). – Пенза, 2006. (0,24 п.л. / 0,12 п.л.)
  26. Ульченко, Н.А. Система управления качеством подготовки инженеров в высшей школе в условиях реформирования образования [Текст] / Н.А. Ульченко, В.А. Руденко //  Рынок труда и качество профессионального образования: сб. статей II Всерос. науч.-практ. конф. (октябрь 2006 г.). – Пенза, 2006. (0,24 п.л. / 0,12 п.л.)
  27. Руденко, В.А. Духовный кризис современного общества и его влияние на состояние российской системы образования [Текст] / В.А. Руденко // Проблемы современной России. Социокультурный анализ. – Ростов н/Д: Изд-во РГПУ, 2006. (0,45 п.л.).
  28. Руденко, В.А. Глобализация и тенденции изменения в национальной системе образования [Текст] / В.А. Руденко // Проблемы системы непрерывного профессионального образования: труды 11-й науч. конф. – М.: Изд-во «МПА-ПРЕСС», 2006. – Т. 2. (0,24 п.л.)
  29. Руденко, В.А. Глобализация образования и проблемы сохранения нравственной культуры [Текст] / В.А. Руденко // Проблемы системы непрерывного профессионального образования: труды 11-й науч. конф. – М.: Изд-во «МПА-ПРЕСС», 2006. – Т. 2. (0,24 п.л.)
  30. Руденко, В.А. Патриотизм в системе нравственных ценностей российской молодежи [Текст] / В.А. Руденко // Психология и педагогика современного образования в России: Междунар. науч. практ. конф. (март 2007 г.). – Пенза, 2007 г. (0,28 п.л.)
  31. Руденко, В.А. Коррупция в российской системе образования как фактор духовного разрушения общества [Текст] / В.А. Руденко // Ценностные аспекты политико-правовых отношений. Ростов н/Д, 2007. (0,45 п.л.).

1 Чеботарев, Ю.А. Трансформация культурного своеобразия российского образования в условиях социальной транзиции: автореф. Дис. … д-ра социол. наук / Ю.А. Чеботарев. – Ростов н/Д, 2005. – С. 4.

2 Ядов, В.А. Диспозиция личности / В.А. Ядов // Российская социологическая энциклопедия. – М., 1999. – С. 127.

3 Термин введен И. Валлерстайном (см.: Валлерстайн, И. Анализ мировых систем и ситуация в современном мире / И. Валлерстайн. – СПб. : СПбГУ, 2001).

4 Резник, Ю.М. Введение в социальную теорию. Социальная эпистемология / Ю.М. Резник. – М. : Институт востоковедения РАН, 1999. – С. 77.

5 См.: Ильин, И.А. Основные задачи правоведения в России / И.А. Ильин // Родина и мы. – М., 1995. – С. 157; Он же. О возрождении России / И.А. Ильин // О грядущей России. – М., 1993.

6 См.: Франк, C.Л. Онтологическая природа общества / C.Л. Франк // Духовные основы общества. – М., 1992.

7 Ильин, И.А. Философия как духовное делание / И.А. Ильин // Русская философия. Конец XIX – начало XX века : антология. – СПб., 1993. – С. 467.

8 См., например: Василенко, Н.Н. Социализация молодежи в условиях социокультурного кризиса: автореф. дис. … канд. социол. наук / Н.Н. Василенко. – Ростов н/Д, 2004. – С. 10.

9 Бурдье, П. Начала. Chases dites / П. Бурдье. – М., 1994. – С. 123–128, 217.

10 Giddens, A. Structuralism, Post-Structuralism and the Production of Culture / A. Giddens, H. Turner (eds.) // Social Theory Today. – Stanford, 1987. – P. 215–217.

11 Фуко, М. Слова и вещи / М.Фуко. – СПб., 1994. – С. 33–35.

12 Луман, Н. Власть / Н. Луман. – М., 2001. – С. 52–54.

13 Цит. по: Лапаева, В.В. Социология права / В.В. Лапаева. – М., 2000. – С. 123–139.

14 Митрошенков, О.А. Пространство российской духовной культуры: испытание переменами / О.А. Митрошенков // Социологические исследования. – 2005. – № 11.

15 Ушинский, К.Д. Педагогическая антропология / К.Д. Ушинский // Собр. соч. – М.; Л. : Изд-во АПН, 1950. – Т. 10. – С. 494–495.

16 Зеньковский, В.В. Проблемы воспитания в свете христианской антропологии / В.В. Зеньковский. – М., 1993. – С. 46.

17 Заславская, Т.И. Современное российское общество. Социальный механизм трансформации / Т.И. Заславская. – М. : Дело, 2004. – С. 92.

18 Бызов, Л. Социокультурная трансформация российского общества и перспективы формирования неоконсервативной субъектности / Л. Бызов // Базовые ценности россиян: социальные установки. Жизненные стратегии. Символы. Мифы / отв. ред. А.В. Рябов, Е.Ш. Курбангалеева. – М. : Дом интеллектуальной книги, 2003.

19 Лихачёв, Д.С. Раздумья о России / Д.С. Лихачев. – СПб., 1999. – С. 20.

20 Буева, Л.П. Духовность и проблемы нравственной культуры / Л.П. Буева // Вопросы философии. – 1996. – № 2. – С. 6.

21 Ушинский, К.Д. Педагогические сочинения: в 6 т. / К.Д. Ушинский. – М., 1998. – Т. 1.

22 Запесоцкий, А.С. Гуманитарное образование и проблемы духовной безопасности / А.С. Запесоцкий // Педагогика. – 2002. – № 1.

23 Глобализация как фактор модернизации социальных ценностей российской молодежи // Relga – научно-культурологическое сетевое издание для интеллигенции. – 2006. – 10 июля. – № 13 (135) [Электронный ресурс]. – Режим доступа : http://www. relga.ru.

24 Померанц, Г.С. Интеллигенция, интеллигенты и интеллигентность / Г.С. Померанц [Электронный ресурс]. – Режим доступа : http://www.youth.yabloko.ru.

25 См., например: Бондаренко, В. Крах интеллигенции / В. Бондаренко. – М., 1995; Гранин, Д. Русский интеллигент уходит / Д. Гранин // Известия. –1997. – 5 нояб.; Николаева, И. В ХХI век — без интеллигенции? / И. Николаева // Российские вести. – 1997. – 18 сент. 

26 Кара-Мурза, С.Г. Евроцентризм: эдипов комплекс интеллигенции  / С.Г. Кара-Мурза. – М., 2002. – (Серия : Тропы практического разума.)

27 Каган, М.С. Воспроизводство российской интеллигенции как педагогическая проблема / М.С. Каган [Электронный ресурс]. – Режим доступа : http:// www.anthropology.ru.

28 Герасимов, Г.И. Мировоззренческие основания трансформации образования / Г.И. Герасимов // Роль идеологии в трансформационных процессах в России: общенациональный и региональный аспекты : материалы международной науч. конф. (Ростов-на-Дону, 20–21 апреля 2006 г.). – Ростов н/Д, 2006. – Ч. 1. – С. 124–128.

29 Российская молодежь: проблемы и решения. – М., 2005. – С. 494.

30 Финансовые Известия. – 2006. – 29 июля [Электронный ресурс]. – Режим доступа : http://www.finiz.ru.

31 «Утечка мозгов»: Ежегодно до 15% выпускников вузов покидают Россию [Электронный ресурс]. – Режим доступа : http:// www.vokruginfo.ru.

32 Российская наука умирает от старости и глупости? [Электронный ресурс]. – Режим доступа : http:// www.vokruginfo.ru.

33 Герасимов, Г.И. Трансформация образования – социокультурный потенциал развития российского общества / Г.И. Герасимов. – М., 2005. – С. 37.

34 Гершунский, Б.С. Менталитет и образование / Б.С. Гершунский. – М., 1996. – С. 145.

35 Цит. по: Individu et socit. Introduction a la sociologie. 2 ed. / R. Campeau [et al.]. – Montral ; Paris ; Casablanca, 1998. – P. 149.

36 Зубок, Ю.А. Общество риска – молодежная составляющая социальной интеграции / Ю.А. Зубок // Безопасность Евразии. – 2001. – № 1.

37 Клямкин, И.М. Теневая Россия: Экономико-социологическое исследование / И.М. Клямкин, Л.М. Тимофеев. – М., 2000. – С. 83, 206.

38 Рыв­ки­на, Р.В. Те­не­ви­за­ция рос­сий­ско­го об­ще­ст­ва: при­чи­ны и по­след­ст­вия / Р.В. Рывкина // Социо­ло­ги­че­ские ис­сле­до­ва­ния. – 2000. – № 12.

39 См.: Яницкий, О.Н. Социология риска: ключевые идеи / О.Н. Яницкий // Мир России. – 2003. – № 1.

40 См.: Бурдье, П. Практический смысл / П. Бурдье. – СПб., 2001; Швери, Р. Теоретическая социология Джеймса Коулмена : аналитический обзор / Р. Швери // Социологический журнал. – 1996. – № 1–2.

41 См. также: Дементьев, Б. Мировоззрение и образование: смена методологических приоритетов / Б. Дементьев // Вестник Хабаровской государственной академии экономики и права. – 2003. – № 2–3. – С. 200–219.

42 См., например: Микешин, М.И. Болонский процесс в России и в Европе: проблемы перехода к системе «бакалавр – магистр» в высшем образовании / М.И. Микешин // Открытость российского образования в процессе глобализации : междисциплинарный семинар (Новгород, 4–6 октября 2006 г.). – Новгород, 2006.

43 Левада, Ю. Человек советский / Ю. Левада [Электронный ресурс]. – Режим доступа : http://www.rus-crisis.ru.

44 Яницкий, О.Н. Указ. соч.

45 См.: 2006 год: образование как национальный проект [Электронный ресурс]. – Режим доступа : http://www.zarplata.ru.

46 Герасимов, Г.И. Трансформация образования – социокультурный потенциал развития российского общества. С. 259.

47 Рубцов, А.В. Наказание свободой (смысл и перспективы либеральных тенденций в современной России) / А.В. Рубцов // Полис. – 1995. – № 6. – С. 27.

48 См.: Жихаревич, М.Е. Программа развития образования Псковской области // М.Е. ихаревич, Н.С. Рыбаков // Образовательные учреждения Псковской области, работающие в режиме эксперимента. – Псков, 1996.

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.