WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 


На правах рукописи

РОМАНОВА  Илона Валерьевна

ОБРАЗ  ЖИЗНИ ОДИНОКИХ ЖЕНЩИН 

ПОСТТРУДОВОГО  ПЕРИОДА  ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ

В СОВРЕМЕННЫХ УСЛОВИЯХ

(на материалах Забайкальского края и Республики Бурятия)

Специальность  22.00.04 – социальная структура,

социальные институты и процессы

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора социологических наук

Улан-Удэ – 2011


Работа выполнена на кафедре философии

Бурятского государственного университета

Научный консультант:         доктор философских наук, профессор

                                        Осинский Иван  Иосифович

Официальные оппоненты:         доктор социологических наук, профессор

                                        Чойропов Цырен Цыдыпович

                                        доктор социологических наук, доцент

                                        Татарова Светлана Петровна

                                        доктор философских наук, профессор

                                        Балханов Иван Гаврилович

Ведущая организация:         Забайкальский государственный

                                        Гуманитарно-педагогический

        университет им. Н.Г. Чернышевского                      

Защита диссертации состоится 29 марта  2012 г. в 10.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.022.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора наук при Бурятском государственном университете по адресу: 670000, г. Улан-Удэ, ул. Смолина, 24-а, конференц-зал.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Бурятского государственного университета.

Текст автореферата опубликован на сайте Высшей Аттестационной Комиссии (ВАК) http://www.vak.ed.gov.ru/ 29 декабря 2011 г.        

Автореферат разослан  2012 г.

Ученый секретарь диссертационного

совета кандидат философских наук,

доцент  Рандалова О.Ю.

                                               

1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Важнейшей качественной характеристикой людей, социальных групп, классов, наций, общества в целом является образ жизни. Исследование образа жизни различных социальных групп всегда находилось в сфере актуальных проблем социологии.

В научной литературе последних десятилетий значительное внимание уделяется исследованию различных аспектов образа жизни женщин, однако, в большей мере с акцентом на активный период их жизнедеятельности. Проблемы посттрудового периода женщин рассматриваются в русле общих социальных проблем пенсионного возраста. При этом из рассмотрения и анализа практически всегда уходит специфическая социальная группа одиноких женщин посттрудового периода с их особым образом жизни, особым психологическим восприятием действительности. Образ жизни этих женщин охватывает все существенные сферы их жизнедеятельности: труд, формы его социальной организации, быт, социальные связи, формы использования своего свободного времени, участие в политической и общественной жизни, формы удовлетворения материальных и духовных потребностей, вошедшие в повседневную практику нормы и правила поведения. Поэтому на образе жизни сказываются не только экономические отношения, но и общественно-поли-тический строй, культура и мировоззрение людей. В свою очередь образ жи-зни этих женщин оказывает решающее влияние и на их образ мыслей.

       В последние десятилетия для большинства индустриально развитых стран стало характерным нарастающее доминирование пожилых людей. Оно сопровождается двумя явлениями – феминизацией старости, обусловленной более высокой и ранней смертностью мужчин по сравнению с женской, а также личностным и социальным одиночеством. В частности, в структуре женского населения Забайкалья 21,5 % составляют женщины посттрудового периода, из которых 61,1 % – одинокие (средние значения по двум субъектам федерации: Республике Бурятия и Забайкальскому краю). Столь значительная доля одиноких женщин-пенсионерок актуализирует проблему всестороннего изучения этой социальной группы.

Сложнейшие процессы системной трансформации общества, захватившие Россию с 90-х гг. XX в., затронули все его сферы – политическую, экономическую, социальную, духовно-нравственную. Они коренным образом изменили государственность России, кардинально повлияли на образ жизни всего населения страны и, естественно, отразились на образе жизни женщин посттрудового периода их жизнедеятельности. Эти изменения выявляют практически всегда негативную направленность – пожилые и особенно одинокие женщины обретают низкий статус в социальной иерархии, часто превращаясь в наиболее дискриминируемую социальную группу.

Проблематизиция образа жизни одиноких женщин-пенсионерок состоит в переплетении нескольких факторов. Прекращение или ограничение трудовой и общественной деятельности влечет изменение ролевых функций, места в социальной структуре, в социальных институтах, в отношениях и связях с другими группами, особенно с молодыми поколениями, что находит свое отражение в изменении образа жизни.

Выход на пенсию приводит к снижению уровня жизни, социальной бедности, ограничению доступа к социальным благам и услугам, недоступности качественного медицинского обслуживания, развитию антигуманных проявлений. Этот социальный акт выступает катализатором обострения существующих противоречий, описываемых понятием «статусная неконсистентность», в частности, между социальным статусом до и после выхода на пенсию, образованием, профессиональным потенциалом и доходом, профессиональной квалификацией и предлагаемой работой. Самой обычной реакцией на неконсистентность считается эмоциональная, что находит свое отражение в феномене социального настроении – у большинства из этих женщин характерны проявления социального пессимизма, формируются представления о социальной несправедливости общественного устройства.

Кроме того, все названные факторы практически всегда имеют отягощенную региональную специфику, обычно связанную с более слабой экономикой региона, что характерно для всего Забайкалья.

Названные факторы актуализируют изучение всех проблем одиноких женщин посттрудового периода, обу­словленных изменением сложившихся стандартов поведения, потребностей и целей, жизненных ценностей и ориентаций, в конечном итоге влияющих на их образ жизни.

В современных условиях требуется иное осмысление образа жизни одиноких женщин посттрудового периода, необходим уход от ошибочного представления о них как о пассивной и ненужной обществу группе населения. В такой постановке диссертационное исследование соответствует последним тенденциям зарубежной социальной политики. На протяжении последнего десятилетия в европейской социальной политике, в междуна-родных документах проблема социальной включенности пожилых людей является все более актуальной, постоянно рассматриваемой в рамках национальных и европейских социальных программ.

Состояние научной разработанности проблемы. Принятая к исследованию проблема имеет три понятийно-исследовательских ядра: 1) образ жизни; 2) женское одиночество; 3) посттрудовой период жизнедеятельности.

Образу жизни в отечественной литературе посвящено значительное количество работ, рассматривающих его в разных аспектах и на разных уровнях анализа – социально-философском, общесоциологическом, уровне конкретного социологического исследования, в социально-экономическом, социально-политическом, духовно-нравственном и других аспектах.

В  развитии  категории «образ  жизни»  можно  выделить несколько эта-пов. Её возникновение и формирование происходило в 20–60-е гг. ХХ в. в рамках философии. Среди ведущих исследователей в данной области можно отметить И.Т. Левыкина, Л.В. Сохань, В.И. Толстых 1.

Начиная  с 60-х  гг.  началось  активное  изучение  образа  жизни социологами (А.Г. Здравомыслов, В.А. Ядов, И.С. Мансуров) 2. Долгое время «изучение проблематики образа жизни развивалось под знаком усиления идеологической борьбы» 3, когда это понятие применялось для сопоставительного анализа социалистической и капиталистической социальных  систем.

Субъектом образа жизни  для  социолога  выступают  преимущественно  большие социальные общности (народы, социальные классы,  социально-про-фессиональные группы, общности  по типу поселения и др.). Глубинная сущность образа жизни заключается в социальных принципах организации жизнедеятельности субъекта 4. И.В. Бестужев-Лада предложил структуру категории «образ жизни», составляющую триединство: условия жизни – образ жизни – образ мыслей  5.

Как правило, в социологических  исследованиях  при изучении образа жизни рассматриваются  такие  показатели,  как «уровень  жизни», «качество  жизни», «стиль жизни», «социальное благополучие», преобладающие ценности, стереотипы социальной группы и т.д. (В.Г. Виноградский, А.В. Посадский, Е.М. Белов 6). Категория «стиль жизни» разрабатывалась еще социологами классического периода развития социальной мысли, в частности, М. Вебером 7. Как составляющую, конкретизирующую категорию образа жизни, стиль жизни рассматривают А.П. Бутенко, А.С. Ципко, В.П. Киселев 8, Е.Г. Пчелинцева 9. С позиции социальной безопасности М.Б. Лига  исследовала категорию «качество жизни» 10. Интегративный характер категории «образ жизни» по отношению к таким понятиям, как «уклад жизни», «уровень жизни», «качество жизни», «стиль жизни» подчеркивается в работе 11.

Специфику взаимодействия субъективных и объективных факторов в содержании, структуре и форме образа жизни людей в одном и том же обществе исследовала Э.А. Орлова 12.

На  современном  этапе  перспективным  исследовательским направлением является «психосоциологический» подход (С. Московичи, К.А. Абульханова-Славская) 13. Ю.М. Резник предлагает изучать человека в «реальном пространстве жизнедеятельности», а новая тенденция междисциплинарных исследований получила  название «социология жизни», определением её предметной сферы служит тезис: «человек в обществе, а не общество для человека» 14.

Следует отметить, что в собственно психологическом понимании образа жизни существуют свои специфические черты, не присущие философскому и социологическому подходам (например, проявление типичности 15). Б.Д. Парыгин, Ж.Т. Тощенко, С.В. Харченко в своих работах показали, что одним из важнейших аспектов социологического анализа тенденций  развития общества является изучение социального настроения людей 16.

Следующее проблемное направление диссертационной работы – одиночество – уходит своими корнями в глубокую древность. Начиная с античности, феномен одиночества рассматривается классиками философской мысли  Платоном, Аристотелем, Эпикуром, Сенекой, Аврелием в более поздний период – в трудах Г. Гегеля, С. Кьеркегора, Б. Паскаля, Т. Торо.

В последние десятилетия в отечественной и зарубежной научной литературе к проблеме одиночества проявляется повышенный интерес 17. Многие аспекты одиночества нашли свое отражение в диссертационных трудах исследователей Н.В. Тулиной (социально-политический), Ж.В. Пузановой (философско-социальный), С.В. Куртиян (как социального явления), Ю.М. Швалба и О.В. Данчевой (социально-психологический), Л.И. Старовойтовой (социально-философский) 18.

Женское одиночество рассматривается в исследованиях о семье и браке (И.В. Бестужев-Лада, М.С. Мацковский, А.Г. Харчев, С.И. Голод, В.В. Бойко, К.К. Баздырев, Г.Г. Силласте, В.И. Зацепин, И.С. Кон, С.В. Ковалев, К.Д. Басаева. Б.Ц. Урланис, А.Б. Синельников и др.) 19 либо как попутные размышления об одиночестве в исследованиях по проблемам женщин (Л.Ю. Бондаренко, Л.Л. Рыбцова, М.В. Балахина, И.Ф. Рековская, О.А. Власова, Л.Т. Шинелева, А.И. Кравченко, И.Я. Кошелева, Е.Б. Груздева, Э.С. Чертихина, М.С. Коган, К.Н. Ковалев, О.А. Воронина, Н.С. Юлина, О.В. Халтуева) 20. С позиций исследования потребностей, жизненных ориентаций и путей их реализации женское одиночество рассмотрено в монографии Н.П. Романовой, И.И. Осинского 21.

В это же время в России активизируется гендерное направление в изучении социальных проблем общества 22, в связи с чем в современной социологической литературе достаточно широко и многосторонне предста-влены работы, касающиеся социального статуса женщин (Е.А. Здраво-мыслова, А.А. Темкина, Г.Г. Силласте, И.С. Клецина, С.Г. Айвазова, Г.Н. Карелова, С.М. Моор) 23. Он исследуется с различных позиций: дискри-минационных и насилия (Г.Г. Силласте, Г.Ж. Кожамжарова, О.В. Савастьянова); включенности в рынок труда (Л.В. Бабаева, М.Е. Баскакова, Л.С. Ржаницина, Г.Г. Силласте, З.А. Хоткина, Е.Б. Груздева); материального положения (О.А. Хасбулатова, О.В. Халтуева, Н.А. Усачева); жизненных ценностей (Л.Л. Рыбцова, Т.Ю. Чистякова); предпринимательства (З.Н. Попова, Л.В. Бабаева и А.Е. Чирикова, Л.В. Корель, К.Г. Баразгова); кон-фликта ролей (А.Е. Дементьева, Ю.Е. Алешина и Е.В. Лекторская); семей-ного статуса (О.М. Здравомыслова); жизненных стратегий (Л.С. Егорова); карьеры (Л. Волкова, М.И. Чикалев).

Однако применительно к специфичной социальной группе одиноких женщин подобные исследования социального статуса носят ограниченный характер. В основном это работы, касающиеся статуса одиноких матерей (М.В. Киблицкая 24) и социальной защиты престарелых граждан 25, где рас-сматривается главным образом материальный статус одиноких женщин-пенсионерок (З.А. Бутуева, Т.З. Козлова, Н.В. Панина, Т.М. Герасимова). Обобщающая монография по этой проблеме написана Н.П. Романовой 26.

Психологические аспекты совладания с жизненными кризисами рас-сматривает А. Либина 27. Исследования социально-психологических, статусных, социальных барьеров адаптации к рынку различных социальных групп проведены Ю.Б. Чистяковой, О.А. Хасбулатовой, М.А. Шабановой, О.В. Шарниной, Л.Г. Луняковой, Т.З. Козловой, О.Б. Осколковой  28.

Проблема адаптивных процессов в бифуркационных социальных системах активно изучается Л.В. Бабаевой, Е.С. Балабановой, Л.В. Корель, О.Н. Бурмыкиной, Н.В. Паниной, В.О. Рукавишниковой, Л. А. Гордоном, Е.Н. Сметаниным, М.А. Шабановой и др. 29.

В научной литературе, касающейся третьего аспекта диссертационной работы – проблем  пожилого населения, можно выделить три доминирующие позиции, которые определяют направления исследований. Наиболее распространенной является точка зрения, что пожилые – это, прежде  всего, обездоленные люди,  нуждающиеся в адекватном социальном обеспечении 30.

Другое мнение, разделяемое и самими пожилыми людьми, что эта группа населения представляет значительный человеческий потенциал, который может и должен быть вовлечен в социально активную жизнь 31. Третья позиция в явном виде проявляется редко: пожилые – это социальный балласт общества, тормозящий реформы 32.

Большинство научных работ, посвященных проблемам адаптации к посттрудовому периоду, относятся, во-первых, к обобщенной категории пожилых мужчин и женщин и, во-вторых, к периоду развития советского общества (Д.Б. Бромлей, Н.Ф. Дементьев, А.А. Дыскин, И.И. Мечников, Н.В. Панина, М.Я. Сонин, Д.Ф. Чеботарев, В.Д. Шапиро, Р.С. Яцемирская). Лишь в последнее время появились работы, касающиеся современных проблем одиноких пожилых людей в России 33.

В настоящее время еще не выработано однозначное понимание сущности процесса социальной адаптации пожилых людей вообще и весьма специфичной их группы – одиноких женщин – к интенсивно изменяющимся  социально-экономическим условиям. Идет процесс накопления фактов во всех сферах социальной адаптации людей к посттрудовому периоду. И.В. Романовой 34 выполнены исследования по этой проблеме  на региональном уровне (на примере Читинской области, ныне Забайкальского края).

Несмотря на заметный научный интерес к проблеме постарения общества в целом, на довольно широкий круг источников, которые послужили теоретико-методологической основой исследования, выделенный нами аспект изучения образа жизни женщин исследован фрагментарно. В частности, нет исследований, посвященных изучению места и роли одиноких женщин посттрудового периода в социальной структуре общества, недостаточно знаний о структуре их социального статуса, составляющих их образа жизни, влиянии на него новаций, связанных с изменяющимися социально-экономическими условиями. Недостаточно исследованы психологические особенности этой категории женщин. Практически отсутствуют региональные исследования названных проблем.

Объектом исследования являются одинокие женщины посттрудового периода жизнедеятельности в условиях современной России. Территориальные границы исследования – Республика Бурятия и Забайкальский край.

Предметом исследования являются сущность, условия, факторы и тенденции формирования образа жизни одиноких женщин в посттрудовом периоде жизнедеятельности. Основными предметными фрагментами ис­следования выступает совокупность экономических отношений, социальных связей, социального настроения, формирующие статусные позиции одиноких женщин в посттрудовом период их жизни.

На основе анализа фактического материала, предваряющего эмпирическую часть исследования, были сформулированы следующая гипотезы:

1) возраст и гендер в России становятся объектом предписания и продуктом представления и социального конструирования, в соответствии с которыми строится дальнейшая жизненная программа одиноких женщин, перешагнувших пенсионный барьер, исключающая возможности их профессионально-трудовой самореализации. Социальной политикой государства эти женщины вне зависимости от образовательного и профессионального статусов, состояния здоровья, их собственных представлений и интересов определены как субъекты отношений социальной зависимости, т.е. в качестве пассивных объектов социальной работы, защиты, попечения, благотворительности и т.д. Для них формируются вдвойне зависимые, дискриминационные по полу и возрасту, безличные статусы;

2) в основу любой работы с пожилыми одинокими женщинами должна быть положена концепция «высвобождения ресурсов», направленная на активизацию их внутреннего потенциала, который «связан» традиционными запретами, социальными стереотипами, мифами и догмами социального окружения. Внешние ограничения (стереотипы) и внутренние (усвоение человеком этих стереотипов) могут быть разрушены и преобразованы в возможности личности, что будет способствовать формированию активной жизненной позиции и даст шанс пожилым женщинам занять подобающий им социально-ролевой статус в российском обществе, а их ценный капитал – знания, профессиональный опыт, жизненную мудрость вдумчиво и целенаправленно использовать на развитие благосостояния общества.

Цель исследования заключается в выявлении составляющих, формирующих в современной российской действительности образ жизни одиноких женщин в посттрудовом периоде их жизнедеятельности.

Предмет, цель и гипотезы исследования определили необходимость постановки и решения следующих задач:

– определить основные философские и социологические подходы к исследованию образа жизни одиноких женщин в посттрудовом периоде их жизнедеятельности;

– обосновать выделение социальной группы «одинокие женщины посттрудового периода» и определить ее место в стратификационной структуре современного общества;

– разработать методологические принципы и технологии исследования образа жизни одиноких женщин, для чего обосновать типологиче­ское сходство Бурятии и Забайкальского края как единого региона с одно­образным информационным пространством и методику формирования стратифицированных квот;

– обосновать детерминирующее воздействие трансформационных процессов в политической, социально-экономической и духовно-нравственной сферах на процесс формирования образа жизни исследуемой социальной группы;

–  исследовать экономические отношения одиноких женщин посттрудового периода как одного из основных факторов формирования их образа жизни;

–  исследовать трансформацию социальных связей одиноких женщин в посттрудовом периоде их жизни с позиции ее влияния на образ жизни;

–  выявить тенденцию изменения в организации свободного времени как способе самореализации личностных качеств женщин;

–  выявить основные статусные позиции одиноких женщин и проследить их трансформацию в посттрудовом периоде жизни;

– обосновать использование категории «социальное настроение» в качестве средства психологического отражения образа жизни одиноких женщин посттрудового периода, дать количественную оценку социального настроения этих женщин.

Общетеоретической и методологической основой исследования послужили общетеоретические подходы классиков социологической мысли Э. Дюркгейма, Т. Парсонса, Г. Спенсера, позволившие теоретически описать особенности отношения к старости; системный и комплексный подходы как направления методологии научного познания социальных процессов (Н.А. Аитов, Э.С. Рахматуллин, Х.Ф. Сабиров, Ж.Т. Тощенко, B.C. Тюхтин, Ф.С. Файзуллин, Б.Г. Юдин, В.А. Ядов и др.), способствовавшие выработке концептуального подхода к познанию образа жизни одиноких женщин посттрудового периода и влияющих на него условий и факторов. Важными для диссертационной работы оказались подходы к типологизации обществ П.А. Сорокина, социологические теории М. Мид и М. Мосса, позволившие объяснить особенности  социокультурной динамики отношения к старости, а также взгляды Э. Гидденса, С.Г. Климова, А.А. Московской на особенности конструирования стереотипов в современной России.

В основу диссертационной работы положены общенаучные принципы познания общественных явлений: метод диалектического развития, анализ, синтез, типологизация, аналогия и сравнение. Диссертационное исследование построено на методологических принципах системного, сравнительного и деятельностного подходов. Автор основывается на концепции гендерной асимметрии российского общества, привлекая теоретические положения теории социальной структуры (стратификационный подход), понятия социального пространства, социального статуса и статусных позиций, статусной неконсистентности, социального ресурса личности, ценностных ориентаций и потребностей.

Получение эмпирических данных базировалось на комплексе методов, включающем собственно социологические методы (количественные и качественные) получения информации: анкетирование, полуформализованное и неформализованное интервью, контент-анализ, метод экспертной оценки, би-ографический метод, а также методы социальной психологии и психологии личности. Оценка социально-психологических показателей осуществлялась с помощью компьютерных «on-line» программ-тестов и расчета индекса социального настроения. Репрезентативность исследования достигалась путем применения многоступенчатой территориальной квотной выборки. Контроль репрезентативности сформированной выборки был осуществлен на основании индикатора «возраст», по которому существуют достаточно надежные характеристики генеральной совокупности.

Информационную базу исследования составили материалы государственной и региональной статистики, результаты эмпирических и теоретико-прикладных исследований в области социологии, геронтологии, социальной психологии и психологии личности, а также газетная и журнальная публицистика, материалы из сети Интернет, личные наблюдения автора.

Эмпирическую базу исследования составили материалы социологических исследований, проведенных в период 2000 - 2010 гг., в которых автор выступал в качестве научного руководителя или непосредственного участника.

В основу диссертационной работы положены следующие социологические анкетные опросы.

1. Исследование 2000-2001 гг. на тему «Особенности процесса социальной адаптации одиноких женщин к посттрудовому периоду жизнедеятельности» (n=440). Помимо раздаточного анонимного анкетного опроса у 19 женщин по предварительной договоренности были взяты углубленные интервью.

2. Исследование 2001 г. по проблеме «Трансформация со­циального статуса одиноких женщин в условиях рыночных реформ» Доступная выборка составила 410 одиноких женщин. В 2002 г. этот же опрос был распространен на Республику Бурятия.

3. Социологический опрос 2000-2002 гг. «Жизненные ценности и потребности одиноких женщин Забайкалья». По стандартизированной анкете было опрошено 590 одиноких женщин Читинской области и  240 Республики Бурятия.

4. Полустандартизованное интервью (2000-2002 гг.) 78 респонденток  Забайкалья по проблеме «Одинокая женщина: жизнь или выживание».

5. Экспертный опрос преподавателей кафедр социальной работы Заб-ГГПУ, социальной работы и психологии ЧитГУ, работников центра планирования семьи г. Чита, специалистов юридической фирмы «Равновесие», членов Клуба деловых женщин при администрации г. Чита, Департамента занятости населения по Читинской области на тему «Проблемы женского одиночества». Всего опрошено 82 эксперта (апрель-июнь 2003, 2006 гг., Чита).

6. Социологический опрос 2008-2009 гг. Предметом исследования выступали условия и факторы изменения в образе жизни одиноких женщин в современных условиях; тенденции изменения образа жизни одиноких женщин в посттрудовом периоде.

7. Анкетное тестирование 154 одиноких женщин для определения их психологического состояния (определялись два показателя: уровень депрессии и уровень тревожности). Обработка результатов опросов проводилась в режиме «on-line» на одном из сайтов «Психологические тесты» сети Интернет. По этой же методике исследована общая направленность личности одиноких женщин (137 определений).

8. Социологический опрос одиноких женщин Забайкалья (2010 г). Предметом исследования выступало социальное настроение, позволившее определить обобщающий индекс социального настроения.

Для вторичного анализа использовались следующие исследования:

1) аналитический доклад Института комплексных социальных исследований РАН: «Женщина новой России: какая она? Как живет? К чему стремится?», Москва, 2002;

2) социологическое исследование в рамках проекта «Экономические и социальные права одиноких матерей в переходной экономике» 35;

3) результаты исследования Г.Н. Кригер «Психологические причины женского одиночества», приведенные в материалах конференции "Женщина. Образование. Демократия" 36;

4) Двадцать лет реформ глазами россиян (опыт многолетних социоло-гических замеров) 37.

Научная новизна. В диссертационной работе на основе комплексного исследования получены следующие научно обоснованные положения, обладающие новизной:

1) установлено, что синтезирующий аспект понятия «образ жизни» определяет его как способ организации людьми своей жизнедеятельности, интегрирующий в пределах жизненного цикла индивида в единую теоретическую систему структурные, содержательные и динамические особенности этих процессов;

2) аргументирован тезис о том, что основная масса одиноких женщин посттрудового периода в социально-стратификационной структуре современного российского общества обретает низкий статус в социальной иерархии, превращаясь в наиболее дискриминируемую социальную группу, и занимает положение, отвечающее заметно сниженным установкам на самовыражение, самореализацию, самосовершенствование;

3) применительно к исследуемой проблеме разработаны понятия: социальная группа «одинокие женщины посттрудового периода» и «посттрудовой период жизнедеятельности»; уточнено понятие «социальная адаптация»;

4) установлено, что трансформационные процессы в политической, экономической, социальной и духовно-нравственной сферах, повлекли за собой изменение ценностной системы одиноких женщин, в которой наблюдается движение ценностной структуры в сторону преобладания индивидуалистических целей жизни над социальными, актуализируются ценности, основу которых составляет удовлетворение витальных потребностей;

5) обоснован тезис о том, что в период кардинальных трансформаций весь опыт предыдущей созидательной жизни одиноких женщин вступает в противоречие с настоящим; основной детерминантой этих противоречий являются экономические отношения и социальные связи как важнейшие составляющие изменений в их образе жизни;

6) выявлено, что социальный акт выхода на пенсию одиноких женщин выступает катализатором обострения существующих противоречий, описываемых понятием «статусная неконсистентность», в частности, между социальным статусом до и после выхода на пенсию, образованием, профессиональным потенциалом и доходом, профессиональной квалификацией и предлагаемой работой;

7) установлено, что самой обычной реакцией на статусную неконсистентность является эмоциональная, что находит свое отражение в феномене социального настроения;

8) предложены направления гуманизации основных сфер взаимодействия одиноких женщин посттрудового периода и общества и, в первую очередь, в сфере общения с властными структурами, правоохранительными органами, социальными работниками;

9) метод сетевого компьютерного тестирования для определения психологических показателей личности (уровня депрессии и тревожности, общей направленности личности) адаптирован к практике социологического анкетного опроса.

Научно-практическая значимость определяется совокупностью полученных знаний о современных факторах, условиях и механизмах формирования образа жизни одиноких женщин в условиях посттрудовой жизни, что может быть использовано для совершенствования социальных отношений в обществе, оптимизации средств и методов социальной защиты, формирования социогеронтологической политики как на государственном, так и региональном уровнях.

Материалы и результаты исследования могут быть использованы для разработки отдельных тем по курсам феминологии, социальной геронтологии, социальной медицины, демографии, а также в практической деятельности социальных работников при работе с людьми пожилого и старого возраста.

Выводы, полученные в ходе исследования, могут иметь практическое значение для деятельности органов, занимающихся социальной защитой населения пенсионного возраста, при разработке планов конкретных мероприятий и действий, направленных на выработку путей и возможностей для создания условий успешной адаптации к посттрудовому периоду женщин, стоя-щих на пороге пенсионного возраста.

Практическая значимость исследования заключается в привлечении научного внимания к проблемам обширной социальной общности, которую представляют одинокие женщины посттрудового периода жизнедеятельности, и фор­мировании конструктивного отношения к их решению. Основные результаты и выводы работы имеют прак­тическое значение для всего общества в целом, для законода­тельных и исполнительных властных структур, определяющих ход дальнейшего развития государства, а также и для самих женщин – в осоз­нании своего места и роли в обществе.

Основные положения, выносимые на защиту.

1. Научная категория «образ жизни» позволяет дать целостную оценку специфичных или типичных черт повседневной жизни одиноких женщин посттрудового периода, поскольку охватывает все существенные сферы их жизнедеятельности: труд, формы его социальной организации, быт, социальные связи, формы использования своего свободного времени, участие в политической и общественной жизни, формы удовлетворения материальных и духовных потребностей, вошедшие в повседневную практику нормы и правила поведения.

2. Образ жизни социальной группы одиноких женщин посттрудового периода целесообразно рассматривать с позиции так называемой жизненной ситуации как итога особого жизненного периода с характерным сплетением всей системы их деятельности, поведения и общения. Проблематизация жиз-ненных ситуаций способствует изменению компонентов образа жизни, накоплению нового опыта, выработке новых ценностно-нормативных элементов социокультурной среды, новых образцов поведения и общения.

3. В период кардинальных трансформаций весь опыт предыдущей созидательной жизни одиноких женщин вступает в противоречие с настоящим; основной детерминантой этих противоречий являются экономические отношения и социальные связи как важнейшие составляющие изменений в образе жизни одиноких женщин. Социальный акт выхода на пенсию одиноких женщин выступает катализатором обострения существующих противоречий, описываемых понятием «статусная неконсистентность», в частности, между социальным статусом до и после выхода на пенсию, образованием, профессиональным потенциалом и доходом, профессиональной квалификацией и предлагаемой работой.

4. Социальное настроение  как феномен общественного сознания может служить адекватным психологическим отображением образа жизни исследуемой социальной группы женщин, т.к. отражает совокупность воздейс-твия всех индивидуально-психологических и социально-экономических фак-торов. При всей значимости объективных социально-экономических условий жизни весьма важными для формирования социального настроения одиноких женщин в посттрудовом периоде их жизнедеятельности являются система ценностных ориентаций, собственное мировоззрение, потребности в личностной и профессиональной самореализации. Подавление базовых потребностей этих женщин, нарастание их абсолютной и относительной бедности сформировали такие компоненты социального настроения, как психологический дискомфорт, разочарование, неуверенность в завтрашнем дне, ощущение беспомощности перед нарастающими трудностями.

5. Социальной политикой государства, вне зависимости от возраста, образовательного и профессионального статусов, состояния здоровья, их собственных представлений и интересов, одинокие женщины посттрудового периода определены как субъекты отношений социальной зависимости, т.е. в качестве пассивных объектов социальной работы, защиты, попечения, благотворительности и т.д. Для них формируются вдвойне зависимые, дискриминационные по полу и возрасту, безличные статусы.

6. В современных условиях дефицита квалифицированных кадров, обладающих большим практическим опытом работы, со стороны государства крайне расточительно не использовать трудовой потенциал женщин-пенси-онерок хотя бы в течение нескольких лет. Их объективные показатели (уровень образования, профессионализм, состояние здоровья «молодых» пенсионерок) в большинстве случаев не препятствует этому и способствуют формированию активной жизненной позиции, что дает шанс пожилым женщинам занять подобающий им социально-ролевой статус в российском обществе, а их самый ценный капитал – знания, опыт, жизненную мудрость вдумчиво и целенаправленно использовать на развитие благосостояния общества. 

7. В основу социальной работы с одинокими женщинами с целью активизации их жизни в посттрудовом периоде должна быть положена концепция «высвобождения ресурсов», направленная на активизацию внутреннего потенциала пожилых женщин, который «связан» традиционными запретами, социальными стереотипами, вынуждающими женщин разрушать привычные социальные связи. Данная концепция говорит о необходимости преодоления мифов и догм социального окружения. Внешние ограничения (стереотипы) и внутренние (усвоение человеком этих стереотипов) должны быть разрушены и преобразованы в возможности личности.

Апробация результатов исследования. Основные идеи, теоретические положения и результаты исследования диссертации отражены в опубликованных работах и выступлениях на научно-практических конференциях: Международный форум по проблемам науки, техники и образования (Москва, 2001 г.), VI международная молодежная конференция «Таланты и труд молодых  родному Забайкалью» (Чита, апрель 2002 г.), Первые Забайкальские социологические чтения. (Чита, 2002), Вторые Забайкальские социологические чтения. (Чита, 2004), научно-практическая конференция «Женщина, меняющая мир» (Чита, 2005), международная научно-практическая конференция «Социально-демографическое развитие общества и проблемы постарения» (Улан-Удэ, 2005), Третьи Забайкальские социологические чтения (Чита, 2006), научно-практическая конференция «Неделя науки» (Чита, 2007), III Международная научно-практическая конференция «Человек и его ценности в современном мире» (Чита, 2008), Международная научно-практическая конференция «Актуальные проблемы практической психологии» (Херсон, 2009), Международная научно-практическая конференция «Риски и инновациии в управлении стран АТР» (Владивосток, 2010), VI Международная научно-практическая конференция «Университетская наука – 2010» (Харебет, 2010), IX и X Всероссийские научно-прак-тические конференции «Кулагинские чтения» (Чита, 2009, 2010), VII Международная научно-практическая конференция «Университетская наука – 2011» (Мариуполь, 2011).

Материалы диссертационного исследования использованы в учебном процессе Забайкальского государственного университета, Забайкальского государственного гуманитарно-педагогического университета, в Институте переподготовки и повышения квалификации ЗабГУ при подготовке и чтении курсов «Гендерология и феминология», «Гендерные стереотипы», «Семьеведение», «Демография», «Занятость населения и ее регулирование» и др.

Диссертация обсуждалась на кафедре социальной работы и психологии ЗабГУ и научно-методическом семинаре ФПКП ЧитГТУ (октябрь 2008 г.), а также на кафедре философии Бурятского государственного университета, где были отмечены актуальность исследования, его новизна и практическая значимость.

Основные результаты диссертации опубликованы в четырех моногра-фиях, 43 научных статях (семь в изданиях, рекомендованных ВАК).

Структура диссертации. Диссертация состоит из «Введения», четырех глав, включающих 11 параграфов, «Заключения»,  библиографического списка из 441 наименования.

2. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во «Введении» обосновывается актуальность исследуемой проблемы, определяются объект, предмет, цели и задачи исследования, формули­руются гипотеза и положения, выносимые на защиту, излагаются теоре­ти-ко-методологические основы и характеризуются источники исследования, определяются научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы, приводятся сведения об апробации.

       В первой главе «Теоретико-методологические подходы к исследованию образа жизни одиноких женщин в посттрудовом периоде жизне-деятельности» обосновывается теоретическая база исследования, использующая основные теоретические представления о формировании социологической категории «образ жизни»; определяются место одиноких женщин посттрудового периода в социально-стратификационной структуре нового российского общества и основные факторы, влияющие на их социальное положение. Операционализируются понятия, излагаются методологические принципы и технологии исследования образа жизни одиноких женщин посттрудового периода жизни.

В параграфе 1.1. «Категория «образ жизни» в отечественной и зарубежной научной литературе» рассматриваются теоретико-методологичес-кие  представления о характерных чертах и особенностях образа жизни людей; исторически обусловленные трансформации категории «образ жизни», интегрально отражающие наиболее общие свойства и связи в процессах жизнедеятельности людей в обществе.

В процессе существования каждого общества происходит становление, а затем и развитие специфичных для него форм экономической, политической, культурной жизни людей, что влечет за собой изменение условий жизнедеятельности членов общества, способов ее организации, т.е. тех факторов, которые применительно к членам общества описываются научно-ме-тодологической категорией «образ жизни».

Категория «образ жизни» подразумевает выявление личностной специфики жизненного пути людей в дифференцированной социокультурной реальности, отражает повседневную жизнь людей и служит для выявления соотношения установившихся, типичных и изменчивых индивидуальных характеристик жизнедеятельности различных людей. Все существующие в обществе социальные различия находят своё отражение в их образе жизни.  На образе жизни сказываются не только экономические отношения, но и общественно-политический строй, культура и мировоззрение людей. В свою очередь образ жизни людей оказывает решающее влияние на их образ мыслей.

Образ жизни – это динамический социокультурный «портрет» членов общества, представленный через процессы их жизнедеятельности в определенных условиях, целостность, обладающая культурным смыслом и обусловленная способностью человека к результативной активности.

В отечественной науке возникновение и формирование категории «образ жизни» происходило в рамках философии в  несколько этапов, начиная с 20-60-х гг. ХХ в. Обобщённое понимание, выработанное философами, состоит в том, что образ жизни можно определить как «устоявшиеся, типичные для исторически конкретных социальных отношений формы индивидуальной и групповой жизнедеятельности людей, которые характеризуют особенности их общения, поведения и склада мышления в сферах труда, общественно-поли-тической деятельности, быта и досуга» 38.

Советский период развития категории «образ жизни» проходил под знаком усиления идеологической борьбы. В условиях социализма образ жизни формировался на утверждении новых норм и ценностей – коллективизма, гуманизма и интернационализма.

В дальнейшем в науке об образе жизни использовались различные теоретические основания: «сферный» (структурно-декомпозиционный, описательный) подход, где субъекты жизнедеятельности образа жизни выделяются по заранее выбранным параметрам (условиям, характеризующим различные общественные сферы), и задача сводится к тому, чтобы проследить последовательность и меру их включения в различные сферы общественной жизни. Здесь центральным понятием является ситуация (аналог у Парсонса – исходная установка). Оно используется в качестве единицы анализа образа жизни человека как индивида или как представителя социокультурной группы.

В зарубежной социологии образ жизни определяется как часть, сторона культуры, которая считается более фундаментальным понятием. Современные социологи, в основном, согласны с тем, что понятие «культура» во всех ее аспектах гораздо шире, чем понятие «образ жизни». В то же время традиции, обычаи, нормы поведения, нравы и ценности составляют основу как культуры, так и образа жизни. Отличие состоит в том, что понятие «культура» выражает духовную сторону этой совокупности элементов, а «образ жизни» – повседневную, материально-практическую. Разнообразие культур выражает разнообразие образов жизни.

Аргументируется, что интегративный (синтезирующий) аспект понятия «образ жизни» определяет это понятие как способ организации людьми своей жизнедеятельности. Оно интегрирует в единую теоретическую систему структурные, содержательные и динамические особенности этих процессов в пределах жизненного цикла индивида. «Образ жизни» – категория, наблюдаемая в проявляемых признаках. Обо всех составляющих образа жизни людей и о способе их организации можно судить, наблюдая за процессами деятельности, поведения, взаимодействия, общения или за их результатами.

При определении категории «образ жизни» важно подчеркнуть ее структурно объединяющий характер по отношению к таким понятиям, как «качество жизни», «уровень жизни», «стиль жизни», «уклад жизни», «стандарт жизни». Они раскрывают и конкретизируют структуру категории «образ жизни» при различных уровнях анализа социокультурной динамики 39.

В диссертации обосновано, что обобщающую категорию «образ жизни» можно определить как систему наиболее существенных, типичных характеристик способа жизнедеятельности, активности людей, в единстве их количественных и качественных сторон, являющихся отражением уровня развития общества.

В параграфе 1.2. «Одинокие женщины посттрудового периода жизнедеятельности как специфическая социальная группа» определяется ключевое понятие «одинокие женщины посттрудового периода жизнедеятельности» как социальной группы, причем в единстве двух его составляющих: женское одиночество и посттрудовой период жизнедеятельности.

Основные понятийные аспекты одиноких женщин посттрудового периода жизнедеятельности как специфической социальной группы изложены в нашей работе 40. Диссертационное исследование социальной группы одиноких женщин касается посттрудового периода их жизни и ограничивает снизу возрастной спектр объекта изучения 55-ю годами (возраст выхода женщины на пенсию), что на период исследования соответствует женщинам 1950-1955 гг. рождения. Верхний предел ограничен возрастом 75 лет.

Для характеристики исследуемой социальной группы женщин определяющее значение имеют конкретно-исторические характеристики социальных условий, в которых происходило формирование личностей и их наложение на разные фазы их жизненного пути (детство, юность, зрелость и старость).

В диссертации обосновано выделение двух поколенческих групп женщин с соответствующими нравственными идеалами и ценностями каждого поколения: «военное» и «послевоенное». Это различия. Объединяющим фактором является положение (место) одиноких женщин посттрудового периода в социально-стратификационной структуре нового российского общества. Диссертантка придерживаемся мнения, что интегральным отражением человека в социально-стратификационной структуре общества является его социальный статус. С этой позиции общество предстает в категориях многомерного иерархически организованного социального пространства, где социальные группы и слои различаются по степени обладания собственностью, властью, доходами.

Методология наших рассуждений о социальном статусе одиноких жен-щин и месте их в социальной структуре современного российского общества основана на рассмотрении воззрений ведущих российских социологов, западных представлениях и собственных исследованиях.

В историко-социологическом контексте наибольшую известность получила концепция Т. Парсонса, предложившего функциональное объяснение различия гендерных ролей в семье и обществе. Традиционная сегрегация половых ролей приобретает у Т. Парсонса характер «функциональной», т.е. обеспечивающей стабильное существование социальной системы. В ХХ в. теория Парсонса была активно подвергнута критике и пересмотру в рамках активно оформляющейся феминистской теории. Известные работы зарубежных исследователей выявили различные подходы к определению места же-нщины в стратификационной структуре общества: Д. Эйкер (индивидуалистический), Д. Голдторп (конвенциональный), Р. Эриксон (доминантный), Н. Бриттен и Э. Хит («соединяющий»). Мы разделяем точку зрения Д. Эйкер и считаем, что применительно к рассматриваемой социальной группе единицей стратификационного анализа является индивид, поскольку «использование индивида, а не семьи, в качестве единицы может сделать возможным интегрирование пола в модели стратификационных систем». Этой же точки зрения придерживается и М. Станворт в своей работе «Женщины и классовый анализ: ответ Джону Голдторпу».

Отношение к женщинам как к личностям, а не «придаткам» мужчин, поднимает также проблему определения социального статуса женщин, которые не могут быть отнесены к определенной категории на основании их профессионально-должностного статуса и дохода. Это связано с более широкой проблемой определения статуса людей, которые находятся вне занятости – пенсионеров, студенческой молодежи, людей, работающих на добровольных началах, и безработных.

В диссертационном исследовании обосновывается тезис о том, что в стратификационной системе современного общества одинокие женщины, в силу своего особого состояния не создают предмета дискуссии относительно того, что является единицей стратификационного анализа: индивид или семья (имеется ввиду классическое понимание семьи, как семьи нуклеарной, супружеской). Эта дилемма однозначно разрешается в пользу индивида. Одинокие женщины в семьях другого рода (неполных, материнских) считают свое участие в рынке труда экономической необходимостью и вынуждены сочетать мужские социальные роли добытчика и женские хранительницы очага и матери. Наши исследования показывают, что более 50 % одиноких женщин являются единственными, кто обеспечивает материальное существование семьи, еще 27 % частично рассчитывают на материальную поддержку близких родственников, в основном это пенсии родителей.

Отмеченное  позволяет ответить и на вопрос, что в своей основе определяет социальный статус одинокой женщины. Так как одинокие женщины имеют доступ к образованию, вовлечены в сферу оплачиваемого труда и получают доход, эти характеристики и должны учитываться для определения их социального положения, производной которых является профессионально-должностной статус, считающийся «универсальным индексом для классификации индивидов и определения их социального положения».

В то же время заметно пониженный в большинстве случаев социальный статус женщин вообще и одиноких, в частности, является детерминантой неравенства полов в обществе, или гендерного неравенства, пронизывающего всю стратификационную систему.

Понятие «посттрудовой период жизнедеятельности» – второе ключевое понятие диссертационного исследования. Для социологического анализа периодизации онтогенеза введено понятие «возрастно-ролевые ожидания». Общественное сознание, оперируя ролевыми категориями, обращается к возрасту как к возможному интегральному основанию совокупности ролей, исходя при этом из средних (житейских и институализированных) ожиданий, предъявляемых в каждом конкретном обществе к различным социально-демографическим группам.

Для большинства социальных статусов возрастно-ролевые ожидания в значительной степени определены. На этапе перехода к посттрудовому периоду жизнедеятельности существенными оказываются реальность и очевидность наступающего ограничения и снижения собственной социальной роли и соответствующих изменений отношения со стороны окружающих.

Нами предлагается следующая трактовка понятия «посттрудовой период жизнедеятельности» – это период жизнедеятельности человека, начинающийся по окончании трудовой стадии и характеризующийся радикальными изменениями его социального статуса, социальных ролей и функций, условий, уровня и образа жизни, а также изменением системы социальных и нравственных ценностей, усвоением новых ролей и обязанностей, протекающий на фоне биологического старения и необходимости адаптации личности к этим явлениям.

Резюмируя общие представления о социальной группе «одинокие жен-щины посттрудового периода», отметим, что особенная острота проблем, стоящих перед этой группой, обусловлена одновременным воздействием на них целого комплекса факторов, существенным образом ограничивающих их социальные возможности. К ним относятся, прежде всего, сама принадлежность к женскому полу; наступление пенсионного возраста, дающего официальное основание для отказа в продолжение трудовой деятельности; социальная политика государства, формирующая маскулинные, дискриминационные статусы пожилых; геронтофобские стереотипы общественного сознания.

Кроме того, прошлый жизненный опыт, приобретенный в условиях иной социальной системы, в новой социально-экономической и политической реальности остается невостребованным. Такая оценка современных пожилых женщин со стороны общества часто приводит к кризису адаптации, может породить чувство неполноценности и мысли о напрасно прожитой жизни.

Общество не принимает на себя обязанностей, связанных с формированием социальных условий для реализации их человеческого полоролевого потенциала пожилых женщин. Напротив, в этой сфере имеется масса мифологем, рисующих далеко не адекватный действительности образ иждивенки, пожилой ретроградки и противницы перемен.

В параграфе 1.3. «Методологические принципы и технология исследования образа жизни одиноких женщин в посттрудовом периоде» сначала устанавливается типологиче­ское сходство Бурятии и Забайкальского края как региона с одно­образным информационным пространством в целях использования единого подхода для формирования выборки, разработки единой методики и инструментария для исследований

Отбор единиц наблюдения реализован многоступенчатой процедурой. На первой ступени репрезентировался выбор муниципальных образований Забайкальского края и Республики Бурятия. Для этого по интегральному критерию «уровень жизни» в каждом субъекте федерации были выбраны представители муниципальных образований с относительно высоким, средним и низким уровнем жизни. Для Забайкальского края это соответственно городской округ г. Чита и Приаргунский муниципальный район;  Читинский и Борзинский муниципальные районы; городской округ г. Петровск-Забайкальс-кий и Александро-Заводский муниципальные районы. Для Республики Бурятия это соответственно городской округ г. Улан-Удэ и Селенгинский муниципальный район; Прибайкальский и Закаменский муниципальные районы; Кя-хтинский и Тарбагатайский муниципальные районы.

На второй ступени осуществлялся выбор опросных участков населенного пункта (районов, микрорайонов, улиц), на третьей – выбор домохозяйств одиноких женщин посттрудового периода, обеспечивающий равновероятное их присутствие в выборке на основе случайного отбора.

В диссертации в определенной мере использована методология повторного исследования (мониторинга) качества и образа жизни социальной группы одиноких женщин посттрудового периода.

Технология исследования образа жизни одиноких женщин посттрудового периода предусматривает использование в диссертационной работе четырех основных методов: анализ документов ЦСО, Главного и региональных управлений социальной защиты; работа с экспертами; анкетный опрос для получения субъективной информации о состоянии одиноких женщин и оценок различных показателей их образа жизни; вторичный анализ проведенных ранее репрезентативных исследований в субъектах РФ.

Из качественных методов использовался метод наблюдения и нестандартизованные интервью. Основным количественным методом получения социологической информации был анкетный опрос. Социологический метод анкетирования на протяжении диссертацион­ного исследования  (2002 – 2009 гг.) использовался периодически по мере появления необходимости получения эмпирических данных по проблеме, раскрывающей ту или иную сторону образа жизни одиноких женщин посттрудового периода.

Основной методологический подход, используемый в диссертационном исследовании, – это временной сопоставительный анализ социально-демографических показателей, показателей образа жизни, ценностных ори-ентаций, социальных проблем изучаемой группы одиноких женщин.

       Во второй главе «Условия и факторы изменения в образе жизни одиноких женщин посттрудового периода в современных условиях» показано, что общим детерминирующим фактором, вызвавшим коренные изменения в образе жизни российского общества и, в частности, одной из его наиболее уязвимых социальных групп – одиноких женщин, следует считать трансформационные процессы в политической, экономической, социальной и духовно-нравственной сферах конца ХХ – начала ХХI вв.

       В параграфе 2.1. «Трансформация политической, экономической, социальной и духовно-нравственной основ российского общества как детерминанта изменений в образе жизни одиноких женщин» показано, что изменения названных основ жизни российского общества коренным образом повлияли на систему ценностей, причем это влияние носит коэволюционный характер, т.е. одно развивается, как правило, по мере развития другого.

       В периоды реформирования общества происходят подвижки во всех его сферах, в том числе и в массовом политическом сознании населения, в его политических ориентациях. Любые социальные реформы, которые начинает государство и на которые соглашается общество, имеют своей политической целью изменение, переустройство общественных условий, институтов и отношений с целью улучшения качества жизни граждан. Наши исследования показывают, что число женщин безразличных и отчужденных от политики государства нарастает. Это свидетельствует о том, что политический импульс, исходящий от власти и побуждающий общество к инновационным переменам и активности, начинает затухать.

       Изучение ценностных ориентаций одиноких женщин посттрудового периода проведено дважды с интервалом семь лет, что позволило обосновать следующее суждение. В исследованном периоде у одиноких женщин наблюдается движение ценностной структуры в сторону преобладания индивидуалистических целей жизни над социальными. В целом актуализируются ценности, основу которых составляет удовлетворение витальных потребностей. Индивидуально-ориентированные жизненные цели находятся сейчас в согласии с такой же индивидуалистической ориентацией большинства форм идеологии в реформируемом российском обществе.

Цивилизационная особенность российского общества и, в частности, его пожилых представителей усугубляется вкладом в его современную историю особенностей, свойственных советскому периоду, главные и наиболее инерционные следы которого, сохраняющие свое влияние – это патерналистские чаяния людей.

       Структурные изменения в экономике оказывают влияние на стратификационную систему общества, что проявляется в возникновении новых социальных общностей; трансформации государственной формы собственности; появлении слоев и страт на основе взаимодействия различных форм собственности. Трансформация государственной формы собственности, повлекшая за собой кардинальные изменения стратификационной структуры общества, обошла стороной большинство населения страны и тем более женщин, не говоря уже о престарелой части населения. Материальное положение составляющих его групп населения говорит о социально-имущественном разломе общества, что является источником постоянного социального напряжения и дезинтеграции. По нашим данным более 80 % одиноких женщин посттрудового периода относят себя к группе бедных граждан: живут в нищете, денег не хватает даже на самые необходимые продукты питания – 41,7 %; живут от пенсии до пенсии, часто приходится занимать деньги на самое необходимое – 38,5 %; на ежедневные расходы денег хватает, покупка одежды представляет трудности – 12,4 %.

Одинокие женщины посттрудового периода постоянно живут под гнетом потенциальных тревог, которые часто реализуются, причем в более худ-ших вариантах. Согласно полученным данным, структуру проблемно-смы-слового и поведенческого ядра жизни исследуемой категории женщин сегодня составляют дороговизна жизни (80 %), повышение тарифов на жилье и коммунальные услуги (62 %), повышение цен на лекарства (51 %) и проблемы медицинского обслуживания (47 %), проблемы лекарственного обеспечения (45 %), бездушное отношение чиновников (29 %), падение нравов, культуры (25 %), разделение общества на богатых и бедных (22 %), обострение межнациональных отношений (8 %).

Трансформация политической системы России неизбежно повлекла за собой и трансформацию духовно-нравственной сферы общества, что  неизбежно сказалось и на духовно-нравственном мире женщины. Возможности самореализации в духовном плане во многом зависят от уровня образования, социального и материального статуса. На завершающем этапе онтогенеза эти проблемы проявляются еще острее и формируют у большинства одиноких женщин крайне отягощенный образ жизни.

В параграфе 2.2. «Экономические отношения как основа жизнедеятельности одиноких женщин в посттрудовом периоде жизни» специфику социологического подхода к изучению проблем экономического положения женщины рассматривается на примере изучения трансформации социально-экономического статуса женщин. В данном случае можно выделить следующие тематические блоки: роль женщины в экономической жизни общества; динамика социально-экономического статуса женщины, ее общероссийские тенденции и специфика в забайкальском регионе; эмпирические индикаторы, характеризующие статус женщины в экономической сфере. Последний является производным от господствующей системы экономических отношений в обществе. Определяя сегодня свой социальный статус в обществе, большинство одиноких женщин руководствуется своим материальным положением и реальным образом жизни.

К основным статусным позициям, характеризующим положение одиноких женщин и исследованных в диссертационной работе, отнесем их образование и профессию, положение на рынке труда, доходы и потребление, имущественную обеспеченность, наличие недвижимой собственности, качество жилищных условий, наличие сбережений и инвестиционных ресурсов, спектр доступных платных услуг, досуговые возможности.

Рассматривая положение одиноких женщин на рынке труда, автор подчеркивает, что, несмотря на декларирование принципа равных прав и возможностей полов, одинокие женщины практически постоянно испытывают ущемление их социальных прав в экономической жизни: от прямого нарушения равных прав, например, при приеме на работу и увольнении, до создания явных препятствий женщинам пользоваться своими правами. Поэтому проблемы материального положения одиноких женщин лежат в области экономических условий занятости женщин и оплаты их труда, неравенства экономических возможностей мужчин и женщин, недостаточным финансированием социальных программ из бюджета – средний размер существующих пенсионных выплат для лиц старших пенсионных возрастов по Забайкальскому краю – 3426,8 руб.), 90 % которых составляют женщины (среди них более 60 % одиноких): средний уровень пенсий достигает сегодня лишь 3/4 от прожиточного минимума пенсионера (по Забайкальскому краю – 4725 руб.).

В новых экономических условиях материальное положение пенсионеров и неполных семей усугубилось сокращением общественных фондов потребления. Для пожилых людей, пенсии которых не предусматривают затрат на платное медицинское и социальное обслуживание, это привило к практической недоступности данных услуг. Одинокие женщины старших пенсионных возрастов с этой точки зрения оказываются наиболее уязвимыми.

По показателю имущественной обеспеченности мы выделили четыре градации уровня жизни одиноких женщин: 1) живущих на уровне бедности (4,9 %), 2) малообеспеченные (42 %), 3) с приемлемым уровнем жизни (51,7 %) и 4) обеспеченным уровнем жизни (8,2 %). Дифференциация одиноких женщин по показателю недвижимой собственности выглядит следующим образом: 7 % семей одиноких женщин не имеют в собственности жилье, 37,2 % имеют в собственности квартиры (комнаты в коммунальных квартирах) или дома (обычно малоблагоустроенные), не отвечающие нормативным показателям по площади или благоустройству, 53 % имеют квартиры и дома по площади и коммунальному обеспечению, отвечающим нормативным показателям. Владельцами современного качественного жилья (элитный тип) оказались 7,1 % одиноких женщин. В домохозяйствах одиноких женщин двух средних градаций имеются также дачи или садово-огородные участки (51,6 %), у 11 % – гаражи. 

В основном низкий уровень жизни одиноких женщин находит свое подтверждение и в распределении бюджета, или что то же самое – в потреблении. Большая его часть тратится на питание, оставшийся бюджет перераспределяется на статьи, поддерживающие обязательные расходы: квартплату, одежду, медицинские услуги и лекарства.

Отражением дифференцированности возможностей одиноких женщин в этой сфере могут служить результаты анализа их ответов на вопрос анкеты: «Какими платными услугами Вы пользуетесь в своей повседневной жизни?». Ответы распределились следующим образом: мелкие платные услуги (ремонт обуви, одежды, парикмахерская, фото на документы и т.п.) – 48,5 %; медицинскими и оздоровительными – 45,3 %;  образовательными и развивающими – 7,1 %; туристические поездки за границу – 5,6 %; строительство или покупка жилья – 3,7 %. Как следует из приведенного распределения ответов, наиболее редкие и дорогие виды платных услуг могут позволить себе только 3 – 5 % одиноких женщин.

Изложенное позволяет сказать, что гендерная ассиметрия, наблюдающаяся в российском обществе в отношении одиноких женщин, заметно ухудшает их установки на самореализацию, самосовершенствование, творческое самовыражение, что ощутимо сказывается на их социальном статусе.

В параграфе 2.3. «Социальные связи – важнейшая составляющая изменений в образе жизни одиноких женщин» исследуется жизнедеятельность одиноких женщин посттрудового периода в системе их социальных связей, а также возрастная трансформация этих связей.

Установление социальных связей диктуется социальными условиями, в которых живут и действуют индивиды. Сущность социальных связей проявляется в содержании и характере действий людей, составляющих данную социальную общность. Специфика объекта исследования – одинокие женщины посттрудового периода жизнедеятельности – такова, что здесь превалируют связи, основанные, главным образом, на родственно-семейных, а так-же дружеских и соседских отношениях.

Профессиональные, клиентские и общественные связи применительно к исследуемой категории женщин не были объектом самостоятельного изучения, а рассматривались лишь в контексте возникновения дружеских связей на основе профессиональных и других подобных отношений.

Исследование частоты контактов с родителями и друзьями как наиболее универсальных и распространенных родственных и дружеских отношений показывает, что каждая пятая из опрошенных женщин проживает совместно с матерью. Еще около 25 % навещают своих родителей, живущих отдельно, часто – не реже одного раза в неделю. Редко навещает родителей (несколько раз в год и реже) примерно такая же доля женщин, что можно объяснить пониженной мобильностью женщин, связанной с материальным положением, состоянием здоровья и т.п. Одинокие женщины не часто интенсифицируют способы общения с родителями  через телефонные звонки, письма, не говоря уже о более современных и быстрых способах, таких как электронная почта. Несколько неожиданной стала мотивация низкой частоты такого общения – его малая позитивность.

Родственные отношения, основанные на контактах с детьми, относятся также к наиболее востребованным. Более трети женщин  (33 %) видятся со своими взрослыми детьми довольно часто – не реже 1 раза в неделю (помимо тех, кто живет совместно со взрослыми детьми, а это четверть опрошенных) и около половины женщин контактируют не реже 1 раза в неделю по телефону. Инициатива этих контактов принадлежит в большей мере женщинам. Около 13 % женщин практически не контактируют со своими детьми.

Исследование частоты и характера дружеских контактов позволило установить, что их отличает большая по сравнению с родственными контактами эмоциональная насыщенность. Так, более половины опрошенных женщин (52 %) встречаются со своими близкими друзьями (подругами – 90 %), в основном коллегами по работе, минимум один раз в неделю, около 20 % – по крайней мере, 2-3 раза в месяц. С соседями поддерживаются еще более тесные контакты. Что касается опосредованного общения, то картина выглядит следующим образом. Ежедневно: домашний (стационарный) телефон – 71 %, мобильный телефон – 31 %.  Как минимум один раз в неделю: домашний телефон – 31 %, мобильный – 10 %. Частота дружеских контактов уменьшается с возрастом: почти в 2 раза через пять лет после выхода на пенсию, однако и в более зрелом возрасте (старше 60 лет) она остается достаточно высокой: около трети опрошенных женщин встречаются с друзьями-коллегами по меньшей мере один-два раза в месяца.

Используя данные о прямых и опосредованных общениях, нами предпринята попытка построения «кругов общения» одинокой женщины посттрудового периода в зависимости от частоты этих контактов, причем с дифференциацией на две возрастные группы: 55...65 лет и старше 65 лет.

Для первой возрастной группы выстраивается следующая последовательность интенсивности общения: 1) близкие друзья и бывшие коллеги по работе, 2) дети и внуки, 3) соседи, 4) родители (в последовательности мать, отец), 5) родные братья и сестры, 6) родственники «по закону» (родители мужа (вдовы), братья, сестры мужа), 7) племянники, двоюродные братья, сестры, тети, дяди. Вывод, несколько нарушающий гипотетические представления о прямых и опосредованных контактах одиноких женщин посттрудового периода, заключается в том, что с близкими друзьями (в основном коллегами по прежней работе) они общаются столь же часто, сколь и с детьми. Это можно объяснить тем, что коллеги по работе являются одной из нитей, связывающей наступившую, в основном, пассивную жизнь с активной прошлой жизнью.

Для второй возрастной группы (старше 65 лет) «круг общения», во-первых,  значительно сужается, а во-вторых, перераспределяются его члены: 1) дети (внуки практически исчезают из этого круга), 2) родители, 3) соседи, 4)  близкие друзья и бывшие коллеги по работе.

Связи, которые возникают на основе общественной активности людей (участие в деятельности политических партий, ассоциаций, политических клубов, профсоюзов или профессиональных организаций, церкви), практически не распространены среди исследованной категории женщин.

На протяжении всего посттрудового периода одиноких женщин наблюдается угасающая динамика социальных связей, связанная с их утратой. Такое состояние часто провоцирует острый или затяжной, иногда хронический эмоциональный стресс, сопровождающийся разрушительным влиянием на личность одинокой пожилой женщины, на­личием расстройств депрессивного спектра, нередким появлением переживаний ненужности и безысход­ности.

В третьей главе «Тенденции изменения образа жизни одиноких жен-щин в посттрудовом периоде жизнедеятельности» исследуются основные факторы, определяющие социальный статус женщин в посттрудовом периоде.

В параграфе 3.1. «Участие в трудовой деятельности» исследуется трудовая деятельность одиноких женщин в посттрудовом периоде как важнейшая составляющая, формирующая их образ жизни.

Радикальные перемены, происходящие в социально-экономической сфере в период становления новой России и развития рыночных отношений, при-вели к развитию новых противоречий в механизме использования женской рабочей силы, которые, прежде всего, связаны с ее низкой конкурентоспособностью по сравнению с мужской рабочей силой. Изменился характер индивидуальной женской мобильности на рынке труда. К началу 2000-х гг. массовым стало нисходящее социальное перемещение женщин, приводящее к снижению их должностного и профессионального статусов.

Представление о материальном положении одиноких женщин посттрудового периода Забайкалья  в сопоставлении с величиной прожиточного минимума (усредненного для Бурятии и Забайкальского края) дает диаграмма, представленная на рисунке.

Левая часть двугорбого распределения материального достатка отвечает подавляющему большинству женщин (около 85 %) и фиксирует доход, состоящий в основном из социальных трансфертов, правая часть представляет незначительную часть работающих пенсионерок. Наши исследования показывают, что более 50 % одиноких женщин являются единственными, кто обе-спечивает материальное существование семьи, еще 27 % частично рассчитывают на материальную поддержку близких родственников, в основном это пенсии родителей.

Положение на рынке труда полностью согласуется с известной концепцией неоклассического подхода – концепцией двойственного рынка труда («dual labor market»), согласно которой на рынке труда существуют два принципиально различных сектора занятости: первичный и вторичный. Сло-жившиеся объективные обстоятельства, характеризующие состояние рос-сийского рынка труда, являются дискриминационным в целом для большинства женщин и еще в большей мере – для одиноких. В результате, несмотря на насущную необходимость, с 2001 г.  более чем на треть сократилось число одиноких женщин, продолжающих постоянно работать.

В то же время наши исследования фиксируют желание около 50 % одиноких женщин продолжать свою трудовую деятельность, однако действительность такова, что только около 17 % сумели это сделать. Фактически единственным мотивом отказа от работы, представляющим прямой коррелят с психологическим и физиологическим ощущением старости, становятся проблемы со здоровьем.

       Женщины демонстрируют большую вариативность стратегий, включающую готовность к отрицательной статусной динамике, однако обретение работы в посттрудовом периоде ими расценивается как большая удача. Незначительная часть одиноких женщин (около 17 %), сумевшая обрести работу в посттрудовом периоде, по типу занятости распределилась следующим образом: практически половина (47,3 %) работают на государственных или муниципальных предприятиях; 12,8 % – на акционерных предприятиях; 16,2 %  – частных; 4,2 % –  осуществляют собственную предпринимательскую деятельность;  остальные работающие пенсионерки (около 20 %) имеют периодические доходы. Определяющим фактором сохранения женщинами своего социального статуса и сохранения возможности продолжать работу в посттрудовом периоде являются объективные показатели профессионализма – ученые степени и звания, трудовой стаж и авторитет в профессиональном сообществе (в основном в образовании и медицине). По нашим данным, в системе высшей школы из женщин посттрудового периода продолжают работать  98 %  докторов наук, 84 % кандидатов наук и лишь 12 %  женщин без ученой степени и звания.

Нами отмечаются две негативные тенденции в сфере трудовой занятости женщин, продолжающейся после наступления пенсионного возраста. Первая – это сокращение периода официальной работы женщинами после достижения 55 лет до 2…3 лет (в 2001 г. этот период составлял 3…5 лет). Вторая тенденция связана с фактами усиливающейся возрастной дискриминации, которая совместно с гендерной минимизирует шансы одиноких женщин посттрудового периода продолжить официальную работу или получить ее вновь.

Стилевые характеристики поведения женщин, ищущих работу 41

, применительно к исследуемой группе показали следующее распределение. Первая группа активного экономического поведения на рынке труда и занятости, таких женщин в нашей выборке оказалось более 53 %, просматривается четкая тенденция резкого сокращения ее доли в выборке в зависимости от длительности поиска работы: через два года продолжают занимать активную позицию уже только 17 %  женщин, а по прошествии 3...4 лет – 7 %. Вторая стилевая характеристика поведения женщин, ищущих работу в посттрудовом периоде – пассивно-выжидательная. Ее проявляют 29 % женщин, рассчитывая на помощь родственников, друзей, знакомых. Экономическое поведение еще 14 % опрошенных одиноких женщин посттрудового периода основывается на явной пассивно-фаталистической позиции. Смысл ее заключается в уверенности, что «найти работу сейчас невозможно», что им «ничто уже не поможет», и поэтому активных действий в поисках работы они не предпринимают.

Одним из прямых следствий участия женщин-пенсионерок в трудовой деятельности является потребление, его структура и качество. Специфика распределения их бюджета состоит в акценте на три основные статьи: питание, обязательные платежи (квартплата, услуги ЖКХ и связи), медицинские услуги и лекарства. Значительно сокращаются траты на предметы одежды, бытовые нужды, уменьшается возможность помогать детям.

Приведенные материалы, касающиеся участия одиноких женщин пост-трудового периода в трудовой деятельности, позволяют аргументировать следующее.

Во-первых, основным мотивом продолжения трудовой деятельности является материальная необходимость (67 %). При этом экономические интересы в значительной степени сопряжены с психологическими аспектами жизнедеятельности в целом: хочется иметь свой собственный заработок для того, чтобы быть независимой. Вторыми по значимости  групповыми мотивами  трудовой деятельности стали мотивы морально-этического характера: 16 % женщин благодаря работе, ощущают себя нужными людьми и 11 % испытывают потребность в коллективном взаимодействии и не представляют свою жизнь без работы. На третьем месте – мотивы, которые можно определить как «компенсаторные»: благодаря работе женщины не чувствуют себя одинокими, профессиональное и межличностное общение позволяет забывать о домашних неприятностях и  личных проблемах.

В параграфе 3.2. «Социальное положение одиноких женщин в посттрудовом периоде» устанавливается, что проблема оценки социально-эко-номического статуса на сегодняшний день все больше перемещается из области так называемых объективных (прежде всего статистических) индикаторов социально-экономического положения в зону его субъективных оценок. Это означает, что основным эмпирическим материалом для исследования поставленной нами проблемы могут стать преимущественно материалы социологических обследований, в ходе которых сами респонденты оценивают свое положение.

Социальное положение индивида в общественных науках описывается двумя понятиями: «социальный статус» и «социальная роль». На этапе перехода к посттрудовому периоду жизнедеятельности сущест­венными оказываются реальность и очевидность наступающего ограничения и снижения собственной социальной роли и соответствующих изменений отно­шения со стороны окружающих. Кроме того, состояние психосоциального баланса, которое в той или иной мере характерно для трудового периода, с переходом в посттрудовую стадию на­рушается. Это связано с большим количеством различных утрат и потерь.

В параграфе исследованы потери, связанные с завершающим этапом онтогенетического развития человека, которые можно разделить на четыре главные категории: социальные, экономические, физические и моральные. Важнейшая социальная потеря связана с уходом с работы. Поэтому на постоянно присутствующий фон, связан­ный с состоянием личного одиночества, накладывается и состояние социального одиноче­ства.

Прекращение трудовых отношений ведет и к экономическим потерям, связанных с существенным снижением текущих доходов. Снижение дохода означает потерю в уровне жизни – важнейшем социальном показателе. Экономические потери приводят к потере экономической независимости. Ощущение экономической зависимости – тоже род потери. Поэтому уход с работы сопровождается утратой социального статуса в целом.

Рассмотренные виды потерь происходят на фоне потерь, характеризую-щих физи­ческое состояние женщины.

Интегральное представление о социальном положении одиноких женщин дают результаты обработки ответов на вопрос анкеты: «Дайте оценку возможностей удовлетворения своих основных потребностей». Анализируя эти данные, следует отметить, что в  целом относительно всех исследуемых групп женщин наилучшими возможностями удовлетворения своих потребностей обладают одинокие женщины начального этапа посттрудового периода, который значимо определяется возрастом 60 лет. Это, видимо, объясняется набранной инерцией подготовительного периода к пенсии. Однако обычно эта инерция достаточно быстро иссякает – психологический 60-летний возрастной надлом, состояние здоровья, многие другие причины не позволяют одинокой женщине поддерживать трудовую активность на прежнем уровне и, обычно, к шестидесятилетнему возрасту она постепенно втягивается в отмеченный многими исследователями пенсионный кризис.

К числу значимых признаков феминизации бедности относится высокий риск бедности среди одиноких пенсионерок старших возрастов. Проживающие отдельно женщины в возрасте старше 65 лет, не имеющие доступа к другим трансфертам, кроме пенсий, потерявшие физическую способность к дополнительным заработкам и ведению личного подсобного хозяйства, практически всегда оказываются за чертой бедности.

Названные потери в старости прямо сказываются и на самооценке. Часто люди, бывшие сильными, доминантными личностями, становятся сломленными, поскольку различные потери, пережитые в посттрудовом периоде, разрушают их уверенность в себе, ухудшают отношение к ним других людей и их отношение к самим себе.

Совокупный анализ социально-экономических потерь в посттрудовом периоде жизни одиноких женщин позволяет обосновать вывод о значительном снижении уровня и качества их жизни, что заставляет одиноких пенсионерок оценивать свою реальную ситуацию только однозначно – как негативную. Это влечет возникновение глубоких психосоматических и личностно-харак-териологических сдвигов в сознании этих женщин.

Таким образом, посттрудовой период жизни одиноких женщин характеризуется широким диапазоном индивидуальных для каждой из них проявлений социальных, психологических и физиологических особенностей, в совокупности значительно снижающих их социальный статус.

Исследования показали, что внутри социально-демографической группы одиноких женщины посттрудового периода можно выделить две подгруппы, специфика которых определяет характер их самовосприятия и восприятия другими людьми. Первая группа этих женщин, в большей мере соответствующая начальному периоду пенсионной жизни, «социальную отставку» преодолевает, реализуя свой скрытый потенциал, создавая новые социальные статусы.

Вторая группа одиноких женщин посттрудового периода жизнедея-тельности имеет выраженные временные, стабильные или нарастающие проблемы взаимодействия с социумом, которые заставляют этих пожилых женщин все в большей мере ощущать снижение личностного и социального статуса без какой-либо надежды на улучшение их жизни. Многие смиряются с неизбежным, приобретая маргинальные статусы.

В параграфе 3.3. «Свободное время как способ самореализации личностных качеств одиноких женщин» анализируется бюджет времени исследуемой социальной группы женщин.

Свободное время вместе с трудом образует единый жизненный путь человека, наполняя его смыслом и перспективой. Бюджет времени одиноких женщин в посттрудовом периоде перераспределяется таким образом, что для большинства из них из его структуры уходят или значительно сокращаются элементы, связанные с общественно полезным трудом, и значительно увеличивается свободное время. Однако структура свободного времени одиноких пенсионерок в общетеоретическом представлении претерпевает значительные изменения. В ней, по нашему представлению, следует выделять время, затраченное на обеспечение своей жизнедеятельности – это доля лично необходимых затрат времени, связанных с ведением домашнего хозяйства, удовлетворением естественных потребностей, работой на садово-огородном участке и т.п. и собственно свободное время.

По нашим данным, в бюджете времени лично необходимые затраты по напряженности и длительности сопоставимы с затратами на общественно-по-лезный труд работающих женщин. В силу известных причин женщины посттрудового периода практически перестали пользоваться услугами предприятий бытового обслуживания или делают это реже, чем 10...15 лет назад.

Большая доля опрошенных (более 70 %) «производят» услуги для самих себя. Земельные участки, которые имеют более 50 % опрошенных, а 12 % пользуются участками родственников, давая необходимые продукты питания, «съедают» большую часть в бюджете времени. Земельный надел выполняет сегодня для одиноких женщин функции источника дополнительного дохода, оздоровительного учреждения, спортивного зала, места для любительского вида деятельности и т.д.

Согласно результатам опроса собственно свободное время в бюджете женщин посттрудового периода занимает не более 4...5 час в сутки. Его отличительной чертой является более свободный график в суточном цикле.

В исследовании свободного времени одиноких женщин посттрудового периода жизни нами предпринята попытка охарактеризовать его в двух аспектах: досуговая и развивающая составляющие свободного времени. Обычно выделяется семь основных групп досуговых потребностей: информационные, развлекательные, общение, физические, социальные (в узком смысле значения слова), образовательные и пассивный отдых. Их ранжирование и долевое распределение среди исследуемой категории женщин показало следующее.

Первый ранг (более 60 % опрошенных) уверенно занимают информационные потребности. Невозможность для большинства из них выделить солидную сумму на подписку хотя-бы одной газеты или журнала в качестве единственного источника информации оставляет телевизор. Небольшая часть женщин посттрудового периода, составляющая около 17 %, освоившая в последние годы работы компьютер и коммуникационные информационные технологии, получает необходимую информацию через сеть Интернет. Однако характерной чертой исследуемой социальной группы женщин является явное неприятие современной коммуникационной инфраструктуры. Большинство из них с большим трудом осваивает мобильную связь.

Второй ранг (46 %) занимает потребность в общении с членами семьи, друзьями, сослуживцами, соседями. На третьем месте развлекательные потре-бности, но их доля в перечне значительно минимизирована – только 16 % женщин посещает зрелищные учреждения и мероприятия.

Остальные досуговые потребности в жизни одиноких женщин посттрудового периода занимают более низкие ранги. Как показало исследование, достаточно велики затраты времени на бездеятельный отдых. Пятый ранг установлен для занятий физкультурой, спортом, туризмом; шестой – образовательные потребности (учеба, повышение квалификации, т.е. приобретение новых знаний и умений), седьмой – социальные (участие в деятельности общественных и религиозных организаций).

В диссертации предпринята попытка привязать результаты исследований досуговой активности к ее расширенной типологии: домашняя, традиционная, развивающая, деятельная. Эту попытку мы реализовали в разрезе двух показателей: выделенных нами раннего (55-65 лет) и позднего (65 лет и старше) периодов посттрудовой жизнедеятельности и градаций по материа-льному обеспечению. Анализ полученных данных показывает, что социальная активность женщин в сфере досуга жестко детерминирована в первую очередь уровнем материальной обеспеченности.

Одним из основных выводов исследования является то, что в связи с изменившимися условиями жизни и, прежде всего, плохим материальным положением одиноких пенсионерок произошло снижение ценности свободного времени. Так, среди опрошенных женщин только 5,6 % хотели бы иметь больше свободного времени.

Неудовлетворительное материальное положение большинства из них предопределяет необходимость задействовать большую часть суточного бюд-жета времени на непроизводительные затраты времени, связанные с обеспечением своей жизнедеятельности, минимизируя таким образом свое время досуга, что не способствует эффективному восстановлению их физических и духовных сил.

Чтобы увеличить долю свободного времени в суточном фонде, необходимо уменьшить долю лично необходимых затрат времени, т.е. решить проблемы походов по магазинам в поисках более дешевых и качественных продуктов питания, улучшить организацию медицинской помощи и обеспечения медикаментами, организовать эффективно действующую службу психологи-ческой реабилитации одиноких женщин.

В четвертой главе «Социально-психологические особенности одиноких женщин посттрудового периода и стратегии гуманизации их образа жизни» исследуется психологическое понимание образа жизни со своими специфическими чертами, не присущими философскому и социологическому подходам, а также стратегии гуманизации образа жизни  женщин.

В параграфе 4.1. «Социальное настроение в проблематике образа жизни одиноких женщин посттрудового периода жизнедеятельности» обращается внимание на то, что на современном этапе перспективным исследовательским направлением является так называемый «психосоциологический» подход, демонстрирующий сближение социологии и психологии. Диссертантка проводит эту идею на протяжении всего периода исследования про-блематики, связанной с женским одиночеством.

Современные социологические подходы заметно смещаются в направлении человековедения, что обуславливает «вторжение» социологии в предметную область самостоятельной науки – психологии. В то же время в самой психологии можно отметить тенденции, указывающие на адекватность и перспективность применения философско-социологической категории «образ жизни» с целью системного и  всеобъемлющего изучения условий развития личности.

«Настроение» как понятие, обозначающее различные виды душевного состояния, вошло в научный оборот в первой половине XIX в. В XIX и начале XX вв. С 70-х гг. прошлого века в научной литературе все чаще стало использоваться понятие «социальное настроение», которое рассматривается по отношению к категории «общественное настроение» как частное к общему.

Большее значение приобрело изучение социального настроения  в период глубинной трансформации российского общества. Оно во все большей мере стало впитывать интегрированные, вбирающие в себя субъективные показатели, которые носят объективно обусловленный характер. Все это позволяет сделать вывод, что социальное  настроение объективно выступает определяющим, интегрирующим показателем уровня благополучия, социальной устроенности или неустроенности среды проживания, степени устойчивости людей, оказывает воздействие на мышление и поведение людей, т.е. показателем психологического отражения образа жизни.

Социальное настроение, будучи зависимым от психофизиологических элементов (состояния здоровья), складывается из непосредственного восприятия мира (чувств, эмоций), мировоззренческих компонентов (умонастроения, убеждений), личностных оценок социального опыта, социальных целей и интересов, а также духовных запросов и устремлений, что проявляется в социальных ожиданиях и социальной позиции его субъектов.

Современная социальная среда генерирует многообразие способов и средств (экономических, психологических, нравственных и т.п.) воздействия на каждого человека, т.е. адаптироваться к ним. Исследования показывают, что социальное настроение в определенной мере является интегральным показателем степени адаптированности одиноких женщин к посттрудовому периоду жизнедеятельности.  Данный феномен можно рассматривать как резу-льтат, индикатор успешности протекания процесса адаптации данной социальной группы. Следовательно, по данному показателю можно судить об успешности или неуспешности происходящих изменений. Учитывая тот факт, что  социальное  настроение людей формируется под воздействием различных факторов и условий, преобладающих в конкретный жизненный период,  можно сделать вывод, что  изучение феномена социального настроения  одиноких женщин посттрудового периода жизнедеятельности позволяет изучать интегральный эмоциональный фон, окрашивающий исследуемый период их жизни.

Основными факторами, детерминирующими социальное настроение одиноких женщин посттрудового периода жизнедеятельности, являются экономические, политические, социально-психологические, культурные реальности, рассмотренные нами в диссертационном исследовании.

Структура воздействующих на социальное настроение одиноких женщин посттрудового периода  факторов достаточно сложна и включает социальные явления различных уровней. Приоритетное воздействие на характер социального настроения оказывают экономические факторы, такие как материальное положение, жилищные условия  и др. Однако формирование социального настроения происходит не только под влиянием экономических составляющих, но и вследствие трансформации социальных, политических, культурных условий современности. При всей значимости объективных социально-экономических условий жизни весьма важными для формирования социального настроения этих женщин является система ценностных ориентаций, собственное мировоззрение, потребности в личностной и профессиональной самореализации, другие социально-психологические факторы.

Исследование образа жизни одиноких женщин вкупе с изучением их социального настроения позволило рассмотреть заявленную проблему не в одной плоскости, а в многомерном пространстве, т.е. получить комплексное психолого-социологическое теоретическое построение.

Фрагментарно эмпирическое исследование психологического состояния одиноких женщин посттрудового периода жизни в диссертационном исследовании осуществлялось практически на всех его этапах, так как эмпирическое изучение практически любого аспекта образа жизни этих женщин непременно сопровождалось тем или иным эмоциональным фоном. На завершающем этапе диссертационного исследования предпринята попытка количественной оценки социального настроения одиноких женщин посттрудового периода путем  расчета его индекса (ИСН).

Совокупный индекс ИСН рассчитывается как средняя арифметическая из частных индексов: текущего личного положения (ИЛ), текущего положения страны (ИР), ожиданий (ИО), оценки власти (ИВ). ИСН изменяется в интервале 0...200, причем значения индекса менее 100 означают преобладание отрицательных оценок.

Частный индекс личного положения (первая составляющая ИСН) оказался равным для женщин возрастной группы 55-60 лет 72,3, а для женщин старше 60 лет – 51,6. Полученные данные показывают, что частные индексы личного положения одиноких женщин обеих возрастных групп находятся в области отрицательных значений. Это, во-первых, согласуется со всеми нашими предыдущими данными и данными других исследователей, касающихся личного психологического состояния женщин в посттрудовом периоде, и во-вторых, подтверждает установленную тенденцию, характеризующуюся снижением с увеличением возраста большинства показателей образа жизни одиноких женщин в посттрудовом периоде и, как показало исследование, их социального настроения.

Частный индекс текущего положения страны складывается из мнений женщин об экономическом и политическом положении страны. Обыденное экономическое сознание складывается на основе мироощущений, непосредственного жизненного опыта, элементарных экономических знаний и социально-психологических установок женщин. Оно представляет собой отношение к экономическим явлениям и процессам. Экономическое сознание женщин посттрудового периода старшей возрастной группы (более 60 лет) сформировалось на основе сравнения жизни пенсионеров в советский период и постсоветский. Они оценивают экономическое положение страны как «плохое» и «очень плохое) – всего 51 %. Группа «молодых» пенсионерок 55-60 лет более позитивно расценивает сегодняшнее экономическое положение страны – она более представлена в варианте ответа «среднее». Таких женщин оказалось около 40 %. Экономическое положение страны они оценивают также путем сравнения, однако сравнение здесь происходит с очень «плохим» периодом в развитии страны – началом постсоветских реформ.

При этом все без исключения женщины отмечают диссонанс ситуации: страна богатеет, но общество чувствует себя все хуже. Экономический рост не сопровождается повышением уровня жизни всего населения. Как считают опрошенные женщины, результаты экономического роста должны быть дос-тупны всем гражданам, что не происходит на самом деле.

Экономическое сознание женщин детерминирует выбор жизненной стратегии, которая выступает как способ разрешения противоречий между внешними и внутренними условиями реальной жизни и в которой внешние условия не всегда соответствуют и способствуют потребностям, способностям, интересам данной личности. Современное состояние экономической и социальной системы России во многом предопределяет выдвижение стратегии выживания как основной у большинства одиноких женщин посттрудового периода.

Политическая обстановка в России в понимании большинства женщин тяготеет к ее внешнеполитическому курсу (лишь бы не было войны, массовых гражданских потрясений) и менее – к ее социальной составляющей.

Результаты опроса женщин по этому частному индексу показали, что проведенные реформы в целом ухудшили положение дел в экономике, здравоохранении, образовании, культуре. Для большинства женщин, тем более пенсионного возраста, социальный лифт оказался закрытым. Женщины не видят ничего предосудительного в том, что у деятельной части общества растут предпринимательские и индивидуальные доходы. Проблема состоит в том, что параллельно идут и усиливаются процессы обнищания значительной части населения, в том числе и его социально менее защищенной части – людей пенсионного возраста. Этим объясняется столь низкое значение (48,6) рассчитанного индекса.

Основной негативный вклад в динамику общественных настроений вносят оценки перспектив личного положения семьи, развития ситуации в стране. Эти оценки отражает частный индекс ожиданий (ИО). Анализ распределений ответов на вопросы этого индекса позволяет сказать, что у большей их части женщин сформировалось чувство неопределённости их будущего с вектором в сторону ухудшения. Это говорит о том, что большое количество женщин чувствует серьёзную неуверенность в устойчивости своего социального положения и стабильности материального достатка.

Практически половина женщин (47 %) не ожидает значительных перемен в предстоящем году в своей жизни и руководствуется при этом совершенно простыми рассуждениями: ощутимо хуже не должно быть, а заметно лучше по опыту прошлых лет не будет, т.к. одно-двухразовые в году повышения социальных трансфертов «съедаются» повышениями тарифов ЖКХ, ростом цен на продукты питания, лекарства. Указанная доля женщин, не ожидающая перемен в своей жизни, практически полностью корреспондируется с количеством женщин, не предполагающих особых изменений и в жизни страны (50,2 %).

Количество женщин спокойно, без волнений относящихся к своему будущему, испытывающих оптимизм и смотрящих с надеждой в свое будущее и будущее страны, значительно разнится в зависимости от целевой ориентации вопросов. Если вопрос касается непосредственно жизни каждой женщины, то группа женщин, позитивно оценивающих свое будущее, не превышает 8-12 %. Если же вопрос ориентирован на будущее России в его различных аспектах – экономике, политике, то здесь оптимистов гораздо больше – 35-43 %. Женщины отмечают значительный прогресс «нулевых» годов относительно 90-х, проецируют его на будущее и связывают с ним улучшение своего социального положения.

Такое соотношение чувств и ожиданий от будущего, показывает, что в целом одинокие женщины более склонны к негативной оценке своего социального положения и в значительной мере не возлагают особых надежд на ближайшую перспективу. Этим и определяется достаточно низкое значение частного  индекса социального настроения – 71,3.

Обычно отношение народа к институтам власти, политическим лидерам (часный индекс социальных настроений) определяется в результате изучения реакций общественного мнения на конкретные события, явления и процессы повседневной действительности.

Два вопроса, ответы на которые дают фактические основания для расчета частного индекса оценок деятельности государственной власти, дали следующее распределение ответов.

1. Одобряете ли вы деятельность нынешнего президента России? (одобряю – 39,6 %, не одобряю – 60,4 %) – индекс 79,2.

2. Одобряете ли вы деятельность нынешнего правительства в России? (одобряю – 31,2 %, не одобряю – 68,8 %) – индекс 62,4.

Общий индекс оценок деятельности государственной власти – 70,8.

В определенной мере полученное значение индекса, по мнению женщин, сформировано на явно выраженной социальной политике властей, основанной на «подкупе» (более или менее системном «подкармливании») населения. Имеющиеся гигантские финансовые ресурсы страны позволяют правительству проводить популярные меры по повышению пенсий и заработной платы в бюджетной сфере, по реализации национальных проектов с ярко выраженной социальной составляющей (доступное жилье, здравоохранение, образование, сельское хозяйство), дотирование жилищно-коммунальных платежей и т.п. Все это ведет к росту уровня жизни и порождает иллюзию, что такая благоприятная ситуация является нормой и может продолжаться сколь угодно долго.

Другой аспект проблемы отношения к власти основывается на известной и понимаемой политике экстерналий, когда социальные «вливания» совпадают с такими политическими событиями, как, например, выборы в государственную думу или президента страны. Данные события всегда действует в сторону завышения ожиданий населения от власти. Новые обещания и новые надежды приводят к усилению оптимистических наст-роений.

Показатель интегрального индекса социального настроения женщин оказался равным 72,5. Подобные значения индекса социального настроения отвечают социально проблемным группам населения, для сравнения значение ИСН, репрезентативное для всего населения страны, в январе 2010 г. равнялось ≈ 87, апреле –  112, августе – 113.

В параграфе 4.2. «Стратегии гуманизации социальной политики в отношении одиноких женщин посттрудового периода жизнедеятельности» определяются основные направления активного встраивания женщин посттрудового периода в процесс изменений, происходящих в обществе.

Рассматривая гуманизацию в качестве ведущего фактора общественного развития, диссертантка отмечает, что тенденция реального доминирования ценности человека над специфическими ценностями различных сфер деятельности, как правило, характеризует прогрессивное общество, в котором именно поэтому гуманистические идеи актуальны.

Гуманизация  жизнедеятельности одиноких женщин в посттрудовом периоде связывается, в первую очередь, с преодолением их правовой неосведомленности. В работе установлено, что одинокие женщины предпенсионного и пенсионного возрастов крайне низко оценивают свои правовые знания относительно даже тех сфер, которые непосредственно касаются их жизнедеятельности. Лишь около 32 % женщин имеют отрывочные (несистемные) представления о своих правах и только около 4 % считают, что они хорошо осведомлены о российских законах, защищающих права человека. Основным источником правовых знаний являются не первичные нормативно-правовые акты и не сведения, полученные из официальных источников, а рассказы и разъяснения подруг и знакомых.

Снижение уровня правового нигилизма исследуемой категории одиноких женщин можно достичь путем разработки и реализации на уровне субъекта федерации и муниципальном уровне специальных проектов. Опрос экспертов позволил выдвинуть на первый план следующие проекты: создание служб доверия и центров психологической реабилитации; организация бесплатных юридических студенческих клиник, действующих при юридических факультетах вузов; организация постоянно действующих семинаров по проблемным вопросам социального обеспечения и обслуживания, где должны освящаться актуальные вопросы, связанные с изменением нормативно-правовой базы в сфере ЖКХ, пенсионного обеспечения, обеспечения лекарственными средствами и т.п.; формирование некоммерческих гражданско-инициативных гуманитарных организаций регионального и муниципального масштабов.

В процессе своей жизнедеятельности в посттрудовом периоде одинокие женщины часто соприкасаются с различными социальными службами. При обработке опросов, интервью одиноких пенсионерок очень часто прослеживается мысль, что они сталкиваются с унижением и откровенной грубостью при общении с социальными работниками, призванными помогать и поддерживать особо незащищенные категории населения. Установлен дефицит очень ценного качества социальных работников – сострадания, которое может рассматриваться как фактор гуманизации общественных отношений в целом.

Гуманизация этой сферы общения госслужащих и нуждающихся в социальной защите видится в отстранении случайных людей из этой сферы, очень пристрастном отборе социальных работников, повышении их квалификации, практической наработке новых форм и методов информационно-разъяснительной работы.

Диссертантка придерживается вывода, сделанного экспертами в социальной работе, согласно которому она должна рассматриваться не как помощь тем, кто оказался в тяжелом положении (например, вследствие потери работы, тяжелой болезни, утраты близких родственников и наступившего одиночества), а предстать в виде деятельности, направленной на реализацию прав граждан.

Социальная работа вмещает в себя такие формы гуманизма, для нахождения оптимальной степени распространения которых требуется весьма большое искусство. В частности, гуманитарное окультуривание должно избегать с одной стороны потакания социальному иждивенчеству, а с другой – заброшенности индивида обществом. Оптимальной выглядит та социальная работа, включенность в которую является своего рода лифтом, повышающим социальный статус и поднимающим ее «клиентов» в более высокие страты, что не может быть осуществимо без знания и реализации ими своих прав.

Следующей сферой гуманизации социально-психологического состо-яния исследуемой группы женщин, несомненно, должна быть названа сфера конвенциональных установлений (правил, законов, принципов, норм, ценностей), в большинстве случаев определяющая социально-возможные действия «других» по отношению к данной возрастной группе, так и регламентирующий поведение членов последней.

Старость в постсоветской России является социально предписываемым проектом, определяющие установки которого находят свое воплощение в стереотипах. Социально-демографическая группа пожилых – одна из наиболее стереотипизированных в современном обществе.

Гуманизация сферы взаимоотношений представителей посттрудовых социальных групп и общества в целом видится в существенной переориентации взглядов средств массовой информации, массовой культуры, рекламы с покровительственно-пренебрежительного отношения к представителям третьего возраста на пропаганду позитивных успехов в обустройстве своей жизни в пенсионном периоде, примеров реализации достижительной мотивации. Средствам массовой информации следует акцентировать внимание на участии пенсионеров в различных сферах жизнедеятельности общества, обе-спечении равного достоинства индивидов, независимо от их возраста, что значительно пролонгируют их активную жизнь и будет способствовать стабилизации общества.

Постарение современного общества является побуждающей силой к трансформации в общественном сознании отношения к старости и старению в направлении постепенного формирования позитивного имиджа пожилого человека с толерантным отношениям к тем негативным проявлениям их поведения, которые обусловлены возрастом. Более того, необходимо культивировать позитивный образ пожилой женщины.

Гуманистическая направленность по отношению к социальным группам посттрудового периода должна проявляться и в выстраивании социальной политики государства, которая на всех его уровнях (федеральном, региональном, муниципальном) должна ориентироваться не на среднего пенсионера и не на стереотипное представление о старости, она обязана предлагать различные варианты социализации в посттрудовом периоде, приемлемые для различных индивидуальностей.

Социальная политика государства должна базироваться на теории развития и непрерывности жизненного пути и отвергать негативные теории старения, рассматривающие старость и связанные с ней процессы как аномальные, неприемлемые в социальной жизни общества, а стариков как отживших или доживающих свой век.

В последнее время получила развитие концепция «высвобождения ресурсов». Она направлена на активизацию внутреннего потенциала пожилых, который «связан» традиционными запретами, социальными стереотипами, вынуждающими престарелых разрушать привычные социальные связи. Данная концепция говорит о необходимости преодоления мифов и догм социального окружения. Внешние ограничения (стереотипы) и внутренние (усвоение человеком этих стереотипов) должны быть разрушены и преобразованы в возможности личности.

На наш взгляд, эта точка зрения наиболее приемлема как в теоретическом, так и в практическом смысле. Она вносит подлинно гуманный смысл в процесс выстраивания отношений общества и социальных групп посттрудового периода. Исходя из этого, она может быть положена в основу любой работы с пожилыми людьми вообще и, в частности, с одинокими женщинами с целью активизации их жизни в посттрудовом периоде.

Гуманизация этой сферы деятельности должна быть направлена на выработку стратегий превенции дискриминационных практик в профессионально-деловой сфере. Это, прежде всего, создание нормативно-правовых рамок продолжения профессионально-трудовой деятельности пенсионеров по возрасту с учетом оценки факторов риска; развитие поддерживающей системы неоплачиваемой работы пенсионеров по возрасту (большинство которых женщины) за пределами рынка труда; формирование информационно-образовательных условий: разработка профессиональных тренингов для лиц, решивших пролонгировать профессионально-трудовую деятельность; формирование компетенций в сфере информационно-коммуникативных технологий; создание информационных схем позитивной презентации выбора женщин пенсионного возраста в направлении продолжения профессионально-трудовой деятельности, а также инициатив, содействующих продуктивному обмену опытом и знаниями между поколениями в профессионально-деловой сфере и т.п.

Из названных в приведенном перечне мероприятий актуальнейшим остается формирование компетенций в сфере информационно-коммуника-тивных технологий. Специальные порталы и сайты, ориентированные на проблемы пожилых, причем с акцентом не на услуги, помощь и патронаж, а на активизацию их жизненных позиций должны стать основным оперативным средством получения информации.

Другим возможным направлением гуманизации жизни одиноких женщин посттрудового периода является привлечение их к работе с такими же пожилыми людьми как они сами. Создание клубов, студий, кружков, мастер-классов для пожилых людей – эти и другие подобные механизмы должны непременно вписываться в региональные и муниципальные программы работы с пожилыми людьми. Разобщенность пожилых людей объясняется не преклонным возрастом, а всеобщей сингуряризацией, идеологическим и политическим плюрализмом как издержками демократии. Можно создать сеть магазинов, киосков, столовых, ночных и дневных приютов для бездомных, клубов по интересам, советов милосердия и здоровья, где будут работать, по желанию, пожилые люди и для пожилых людей.

Известно, что общественные объединения граждан являются более гибкими и мобильными, с высокой инициативой и восприимчивостью к новым изменяющимся условиям. Находясь в одинаковых условиях с нуждающимися и социально незащищенными пожилыми людьми, представители этих объединений более глубоко и предметно знают их потребности, нужды; имеют больше возможностей для поддержания постоянных контактов с каждым пожилым человеком, помогая ему словом и делом. Именно эти организации способны реализовывать в своей деятельности общинный характер социальных услуг, соседские взаимоотношения между людьми, что традиционно ценится пожилыми людьми значительно выше, чем формальные отношения с социальным «чиновником».

Формирование активной жизненной позиции одиноких женщин посттрудового периода жизнедеятельности, рассматриваемое нами как акт гуманизации отношений с ними общества дает этим женщинам шанс занять подобающий им социально-ролевой статус в российском обществе, ибо их самый ценный капитал – это знания, опыт, жизненная мудрость следует вдумчиво и целенаправленно использовать на развитие благосостояния страны. Этот акт полностью отвечает принципам, записанным в Кодексе этики, являющемся одним из основополагающих документов Международной федерации социальных работников.

В Заключении диссертации говорится, что выполненные исследования образа жизни одиноких женщин посттрудового периода жизнедеятельности в условиях современной России позволили внести существенный вклад в решение актуальной научной проблемы – выявление личностной специфики завершающей стадии жизненного пути одиноких женщин как одной из самых социально-уязвимых групп российского общества в его дифференцированной социокультурной реальности.

Полученные результаты позволяют подтвердить идею, выдвинутую на начальном этапе разработки проблемы, заключающуюся в том, что в условиях дефицита квалифицированных кадров, обладающих большим практическим опытом работы, со стороны государства крайне расточите-льно не использовать этот трудовой потенциал женщин хотя бы в течение еще нескольких лет. Как показало исследование, объективные показатели (уровень образования, профессионализм, состояние здоровья «молодых» пенсионерок) в большинстве случаев не препятствует этому и способствуют формированию активной жизненной позиции, что дает шанс пожилым женщинам занять подобающий им социально-ролевой статус в российском обществе, а их самый ценный капитал – знания, опыт, жизненную мудрость вдумчиво и целенаправленно использовать на развитие благосостояния страны. 

Основные положения диссертации отражены в следующих

публикациях автора

Публикации в изданиях, рекомендованных ВАК РФ для изложения

результатов докторских диссертаций

1. Романова И.В. Социальные связи как важнейшая составляющая образа жизни одиноких женщин// Ученые записки ЗабГГПУ, серия «Философия, культурология, социология, социальная работа», № 4 (39).- Чита: ЗабГГПУ, 2011 г. –  С. 185-190.

2. Романова И.В. Социальная группа «одинокие женщины посттрудового периода жизнедеятельности»: понятийный аппарат/ Ученые записки ЗабГГПУ, серия «Философия, культурология, социология, социальная работа», № 4 (33).- Чита: ЗабГГПУ, 2010 г. –  С. 173-178.

3. Романова Н.П., Романова И.В. Свободное время как способ самореализации личностных качеств одиноких женщин/ Ученые записки ЗабГГПУ, серия «Философия, культурология, социология, социальная работа», № 4 (39).- Чита: ЗабГГПУ, 2011 г. –  С. 178-184. (0,3 п.л.)

4. Романова Н.П., Романова И.В. Социальный статус одиноких женщин в посттрудовом возрасте/ Регионология 2/2002 (№ 39), Саранск: Красный Октябрь, 2002. – С. 230-240. (0,4 п.л.)

5. Романова И.В. Социальное пространство и социальные связи одиноких женщин Забайкалья в посттрудовой период/ Вестник Бурятского государственного университета: Выпуск 14-а. Философия, социология, политология, культурология. – Улан-Удэ: Изд-во БГУ, 2010. – С. 173-177.

6. Романова И.В. Основные статусные позиции социальной группы «одинокие женщины посттрудового периода»/ Ученые записки ЗабГГПУ, серия «Философия, культурология, социология, социальная работа», № 4 (33).- Чита: ЗабГГПУ, 2010 г. –  С. 102-114.

7. Романова И.В. Одинокие женщины посттрудового периода жизнедеятельности: трактовка понятия/ Вестник Бурятского Государственного университета. Выпуск 14 а. Философия, социология, политология, культурология. Улан-Удэ: БГУ, 2010. – С.198 – 201.

Монографии

8. Романова И.В. Образ жизни одиноких женщин посттрудового периода в условиях современного российского общества/ Чита: Изд-во ЧитГУ, 2011. -295 с.

9. Романова И.В. Адаптация одиноких женщин к посттрудовому периоду в условиях современного российского общества/ Чита: Изд-во ЧитГУ, 2004. -189 с.

10. Романова И.В., Шарова Т.В. Адаптационные ресурсы женщины/ Чита: Изд-во ЧитГУ, 2008. - 188 с. (5,8 п.л.).

11. Романова И.В., Лоншакова Н.А., Полутова М.А., Гераськова А.А. Социальная адаптация различных социальных групп общества/ Чита: Изд-во ЧитГТУ, 2001. - 290 с. (5,0 п.л.).

Научные статьи

12. Романова И.В. Участие одиноких женщин посттрудового периода в трудовой деятельности/ Вестник ЧитГУ, № 4 (71).- Чита: ЧитГУ, 2011. – С. 117-127.

13. Романова И.В. Статусные изменения в посттрудовом периоде одиноких женщин/ Гуманiзацiя навчально-виховного процессу: збiрник наукових праць. – спецвыпуск 3. – Словянськ, 2010. – 356 с. С.25-32.

14. Романова И.В. Социологическое исследование социального настроения одиноких женщин посттрудового периода жизни (эмпирическое исследование на территории Забайкалья)/Вестник ЧитГУ, № 10 (77).- Чита: ЧитГУ, 2011. – С. 124-132.

15. Романова Н.П., Романова И.В. Особенности социальной адаптации одиноких женщин/ Вестник ЧитГУ, № 1 (68).- Чита: ЧитГУ, 2011. – С. 112-127.

16. Романова И.В. Методологические принципы и технологии исследования образа жизни одиноких женщин посттрудового периода жизнедеятельности/ Социальная работа. Социология: VII Международная научно-практическая конференция»Университетская наука – 2011»: Сборник статей. Мариупль: ПГТУ, 2011. – 432 с. – С. 296-306.

17. Романова И.В. Социальные риски посттрудового периоды жизнедеятельности/ Риски и инновациии в управлении стран АТР: сборник научных статей международной научно-практической конференции. Владивосток, 25 июня 2010 г. - Владивосток: Изд-во «Русский остров», 2010. – 241 с. С. 47-50.

18. Романова И.В. Старение населения: социально-психологический аспект/ «Слово»: Вiсник Макiiвського економiко-гуманiтарного iнститута: Актуальнi проблеми психологiчноi теорii та практики.- Макiiвка: Макiiвський економiко-гуманiтарний iнститут, 2009. – 406 с. С.303-306.

19. Романова И.В., Якимов М.А. Сопоставление уровня жизни населения Забайкальского края: муниципальный срез/ Вестник ЧитГУ, № 6 (51). – Чита: ЧитГУ, 2008. – С. 200-217 (0,8 п.л.).

20. Романова И.В. Социокультурные проявления старости: ретроспективный обзор/ Аспирант: труды молодых ученых, аспирантов и студентов: прил. к журналу «Вестник ЧитГУ». – Чита: ЧитГУ, 2009. № 2(6). – С.96-105.

21. Романова И.В., Мелоян А.Э. Забайкалье как провинциальный регион России с единым и однообразным информационным пространством для социологических исследований/ Актуальные проблемы практической психологии. Международная научно-практическая конференция. Часть II.  – Херсон, 2009 г. – С. 309-316 (0,3 п.л.).

22. Романова И.В. Личностные адаптационные ресурсы женщин Забайкальского края/ Вестник ЧитГУ: №  2(59). – Чита: ЧитГУ, 2010. – С. 149-153.

23. Романова И.В. Социальная психология старения как составляющая социальной геронтологии/ Кулагинские чтения: IX Всероссийская научно-прак-тическая конференция. - Чита: ЧитГУ, 2009. – Ч. VI . – С. 40-43.

24. Романова И.В. Эмпирическая типологизация общей направленности личности одиноких женщин/ Социальная работа. Социология: VI Международная научно-практическая конференция «Университетская наука – 2010»: Сборник статей. Харебет: ПГТУ, 2010. –  С. 292-296.

25. Романова И.В., Шарова Т.В. Основные факторы и особенности социальной адаптации женщин/ Вестник ЧитГУ: № 8(75). – Чита: ЧитГУ, 2011. –  С.125-141. (0,7 п.л.).

26. Романова И.В. Методы исследования социальной психологии в контексте геронтологических знаний/ Кулагинские чтения: X международная научно-практическая конференция. Чита: ЧитГУ, 2010. Ч. III. – С.51-54.

27. Романова И.В. Теоретические основы исследования образа жизни пожилых людей/ Кулагинские чтения: VIII Всероссийская научно-практическая конференция. – Чита: ЧитГУ, 2008. – Ч.5. – С.235-241.

28. Романова И.В. Жизненные ценности как фактор социальной адаптации женщин/ III Международная научно-практическая конференция «Человек и его ценности в современном мире»: материалы конференции. Чита: ЧитГУ, 2008. – Ч. II. – С. 135-142.

29. Романова И.В. Роль личностных ресурсов в процессе адаптации одиноких женщин к воздействиям социально-экономической среды/ Социально-демографическое развитие общества и проблемы постарения: Материалы международной научно-практической конференции (19-20 октября 2005 г.), Улан-Удэ: Изд-во БГУ. – 2005. –  С. 150-155.

30. Романова И.В. Изменение социального положения  и роли одиноких женщин в посттрудовом периоде жизнедеятельности/ Вторые Забайкальские социологические чтения. Материалы конференции, ч. I- Чита: ЧитГУ, 2004. – С. 99 – 113.

31. Романова И.В. Психолого-биологические основы одиночества/ Вестник ЧитГУ: № 32. – Чита: ЧитГУ, 2003. –  С. 3-17.

32. Романова Н.П., Романова И.В. Трансформация ценностных ориентаций одиноких женщин посттрудового периода жизнедеятельности/ Материалы международной конференции «Интеллигенция в процессе поиска Россией будущего», ч. III, - М. - Улан-Удэ: БГУ, 2003.- С. 63-68.

33. Романова И.В. Особенности процесса социальной адаптации одиноких женщин к посттрудовому периоду/ Первые Забайкальские социологические чтения. Материалы конференции. - Чита: ЧитГТУ, 2002. – С. 16 – 35.

34. Романова И.В. Социальное положение одиноких женщин посттрудового периода жизни (на примере Читинской области)/ Препринт. Чита: Изд-во  ЧитГТУ, 2002. – 32 с.

35. Романова И.В. Адаптация к условиям современного рынка труда и занятости/ Вестник ЧитГТУ № 24. Чита: Изд-во ЧитГТУ, 2002. – С.31-38.

36. Романова И.В. Социальный стресс и методы его оценки/ Вестник ЧитГТУ № 23. Чита: Изд-во ЧитГТУ, 2002. – С. 23-28.

37. Романова И.В. Качество жизни как показатель уровня социальной адаптированности/ Вестник ЧитГТУ № 22. Чита: Изд-во ЧитГТУ, 2002. – С. 14-23.

38. Романова И.В. Социальная адаптация в период реформирования общества: введение в проблему/ Вестник ЧитГТУ № 20. Чита: Изд-во ЧитГТУ, 2001.– С.94-102.

39. Романова И.В. Социальный аспект проблемы старения человека/ Вестник ЧитГТУ № 17. Чита: Изд-во ЧитГТУ, 2001.– С. 149-153.

40. Романова И.В. Старение человека как историко-философский феномен / Вестник ЧитГТУ № 18. Чита: Изд-во ЧитГТУ, 2001.– С. 149-153.

41. Романова И.В. Изучение общей направленности личности одиноких женщин предпенсионного возрастного периода/ Талант и труд молодых – родному Забайкалью. VI Международная молодежная конференция. Доклады и тезисы. Часть 2. Чита: Изд-во  ЗабГПУ, 2002. – С. 65-67.

Лицензия ЛР № 020525 от 02.06.97

Сдано в производство                                                        Уч.- изд. л. 2,5  Усл. печ. л. 2,4

Тираж 100 экз.                                             Заказ №

Забайкальский государственный университет

672039, Чита, ул. Александро-Заводская, 30

Издательство ЗабГУ


       1 Левыкин И.Т. Проблема нового концептуального подхода к изучению образа жизни // Актуальные проблемы нового подхода к изучению социалистического образа жизни. Вып.1. М., 1988. С.83-91; Сохань Л.В. Образ жизни: Теоретическая и методологическая проблематика социально-психологического исследования. Киев, 1980; Толстых В.И. Образ жизни: Понятие, реальность, проблемы. – М., Политиздат, 1975. – 184 с. 

2 Здравомыслов А..Г. Методология и процедура социологических исследований. - М.: Мысль, 1969. -С. 22; Ядов В.А. Стиль жизни как социально-психологическая характеристика // Социально-психологические проблемы в условиях развитого социалистического общества. М., 1977. С. 18-28. 

       3 Возьмитель  А.А.  Образ  жизни:  от  старого  подхода  к  новому //  Социально-политические на-уки. – 1991. – №1. – С. 85 – 91; Куценко В.И. Философско-социологическое содержание категории «образ жизни».— В кн.: Социалистический образ жизни и всестороннее развитие личности. Киев, 1979, с.31-32;

4Ануфриева P.M., Головаха Н.И., Донченко Е.А. и др. Стиль жизни личности. Теоретические и методологические проблемы. «Наукова думка», Киев, 1982 - С. 45

5 Бестужев-Лада И.В. Содержание и структура категории образ жизни. - Теоретические и методологические проблемы исследования образа жизни. М., 1979, С 15.

6 Белов Е.М. Некоторые вопросы категории "образ жизни" ("уровень жизни", "качество жизни") по материалам зарубежной социологической литературы // Современные проблемы прикладной социологии и социальной психологии в трудовых коллективах. Тезисы докладов. - Л: Изд-во Ленингр. ун-та, 1984. - С. 47-49.

7 Вебер М. Хозяйство и общество//Вебер М. Избранные произведения. М., 1990. - С. 575.

8 Бутенко А.П., Ципко А.С., Киселев В.П. Социалистический образ жизни (методологические проблемы исследования). М., 1975, С 20.

9 Пчелинцева Е.Г. «Динамика стиля жизни семьи» в период трансформации российского общества: дисс... канд. социол. наук. – Саратов, 2005. – 158 с.

10 Лига М.Б. Качество жизни как основа социальной безопасности: монография. – М.: Гардарики, 2006. – 223 с.

11 Основы изучения человеческого развития / Под ред. Н.Б. Баркалова и С.Ф. Иванова. – М.: Права человека, 1988.

  12 Орлова Э.А. Теоретическая модель образа жизни: Связи человека с социокультурной средой (http://www.countries.ru/library/antropology/orlova/obraz.htm).

13 Абульханова-Славская К.А. Стратегия жизни. – М., 1981. Московичи С. Общество и теория в социальной психологии // Современная зарубежная социальная психология. Тексты. М., 1984.

14 Резник Ю. М., Смирнов Е.А. Стратегия жизни. – М.: Наука, 2002. – 370 с.

15 Серкин В.П. Методы психосемантики. – М.: Аспект Пресс, 2004. – 207 с.; Психология личности и образ жизни: сб. статей АН СССР, Ин-т психологии / Отв. ред. Е.В. Шорохова. – М.: Наука, 1987. – 219 с.

16 Тощенко Ж.Т. Социальное настроение – феномен современной социологической теории и практики // Социол. исслед. 1998. № 1. С. 21-34; Тощенко Ж.Т., Харченко С.В. Социальное настроение. М.: Academia, 1996. 312 с.; Парыгин Б.Д. Анализ феномена и природы социального настроения // Социол. исслед. 1998. № 5. Ковалева Н.Г. Пожилые люди: социальное самочувствие // Социол. исслед. М., 2001. № 7.

17 Лабиринты одиночества: Пер. с англ. -М.: Прогресс, 1989; Хамитов Н.В. Философия одиночества. -Киев: Наукова думка, 1995; Романова Н.П., Дробышевский В.С. Одиночество: введение в проблему. -М.: МПУ, 2003; Романова Н.П. Диалектика филогенеза и онтогенеза одиночества. -Чита: ЧитГУ, 2006.

18 Тулина Н.В. Одиночество: социально-политический аспект. Вест. МГУ. -Сер. 12, Социально-политические исследования. -1992, №3; Куртиян С.В. Одиночество как социальное явление. Автореф. дис. канд. социол. наук/ Ин-т молодежи. -М., 1995.; Швалб Ю.М., Данчева О.В. Одиночество: социально-психологические проблемы.-Киев: Украина, 1991; Старовойтова Л.И. Одиночество: социально-философский анализ. Автореф. дис. канд. филос. наук/ Моск. гос. социал. ун-т.- М., 1995.

19 Харчев А.Г., Мацковский М. С. Современная семья и ее проблемы. -М.: Наука, 1978; Голод С. И. Стабильность семьи: социологические и демографические аспекты. Л.: Наука, 1984; Урланис Б.Ц. Избранное. -М., 1985; Басаева К.Д. Преобразования в семейно-брачных отношениях бурят.-Улан-Удэ, 1974; Бойко В.В. Малодетная семья..-М.: Статистика, 1980; Мацковский М.С. Социология семьи: проблемы теории, методологии и теории методики.- М.: Наука, 1989; Кон И.С. Ребенок и общество.-М., 1988.

20 Рыбцова Л.Л. Российская женщина: пять лет спустя... Екатеринбург, 1998; Шинелева Н.Т. Женщины и общество.- М., 1990;  Воронина О.А. Женщина в “мужском обществе”/ Социс. - 1988. № 2; Кравченко А.И. Мужчина и женщина: взгляд сквозь рекламу./ Социс.- 1993. - № 2;  Ковалев К.Н. Историческое развитие быта женщины, брака и семьи.- М.: Прометей, 1931; Халтуева О.В. Женщины в системе управления государством на современном этапе развития Российского общества Автореф. дис. канд. социол. наук.-Бурятский гос.ун-т, Улан-Удэ, 1996.

       21 Романова Н.П., Осинский И.И. Одинокие женщины. Чита: изд-во ЧитГТУ, 2000.

22 Силласте Г.Г. Социальная дискриминация женщин как предмет социологического анализа // Социс. 1997. №12; Калабихина И.Е. Гендерньй фактор воспроизводства человеческого капитала / Вестник Московского университета. Сер.6. Экономика. 1998. № 5.

       23 Здравомыслова Е.А., Темкина А.А.Социология гендерных отношений и гендерный подход в социологии // Социс: Соц. исслед. - 2000. - № 11; Силласте Г.Г. Социогендерные отношения в период социальной трансформации России // Социс: Соц. исслед. - 1994. - № 3; Клецина И.С. Гендерная социализация / Рос. гос. пед. ун-т им. Герцена. - СПб., 1998; Айвазова С. Гендерная асимметрия российского общества // Женщина Плюс ... - 2002. - № 2(26); Карелова Г.Н. Женщины обновляющейся России: опыт реализации гендерного подхода. - М., 1997; Моор С.М. Женщина на пороге ХХI века: гендерные исследования социально-экономических проблем / Тюмен. гос. ун-т. -Тюмень: Изд-во Тюмен. ун-та 1999.

24 Киблицкая М.В. Исповеди одиноких матерей. -М., 1999.

25 Бутуева З.А. Роль ценностных ориентаций в социализации пожилых и старых людей. Автореф. дисс. канд. философ. наук. - М.,1999; Герасимова Н.В. Социальная адаптация пожилых людей к современной ситуации. Саранск, 2001; Панина Н.В. Проблемы социальной адаптации к статусу пенсионера.- М., 1990. Козлова Т.З. Пенсионеры оценивают свою прошлую жизнь // Психология зрелости и старения. М., 2001. № 2 (14). Козлова Т.З. Пенсионеры о себе.  М.: Институт социологии РАН, 2003. Козлова Т.З. О социальном положении пенсионеров. М.: Институт социологии РАН, 2008.

       26 Романова Н.П. Социальный статус одиноких женщин. - Чита: ЧитГУ, 2006.- 310 с.

27 Либина А. Чтобы не осталась женщина одинокой: Психология совладания с жизненными кризисами и сложными ситуациями. - М.: Селена+, 1995.

28 Хасбулатова О.А., Егорова Л.С., Досина Н.В. Социальное настроение и ценностные ориентации женщин и мужчин России (По материалам мониторинга 1991-2000 гг.); Лунякова Л.Г. О современном уровне жизни семей одиноких матерей//Социс.-2001.- № 8; Бурмыкина О.Н., Нечаева Н.А. Социокультурные аспекты адаптации населения к рыночной экономике / РАН. Ин-т социологии, С.-Питерб. фил.- СПб., 1998; Козлова Т.З. Социальная идентификация возрастных групп // Социальные и гуманитарные науки. РЖ. Серия 11. Социология, 1998, № 2.; Осколкова О.Б. Пожилое население современной России: ситуация и перспективы. Научно-аналитический обзор. ИНИОН РАН, 1997.

29 Бабаева Л.В. Женщины России в условиях социального перелома: работа, политика, повседневная жизнь. Российский общественный научный фонд. Научные доклады. 2000; Балабанова Е.С. Социально-экономическая зависимость и социальный паразитизм: стратегии негативной адаптации//Социс.- 1999.- № 4; Корель Л.В. и др. Человек и рынок: проблемы социальной адаптации// Социологические аспекты перехода к рыночной экономике. -Новосибирск: ИЭОПП СО РАН, 1994; Бурмыкина О.Н., Нечаева Н.А. Социокультурные аспекты адаптации населения к рыночной экономике. СПб: СПб филиал Института социологии РАН, 1998; Гордон Л.А. "Социальная адаптация в современных условиях"//Социологические исследования, 1994., № 8,9; Сметанин Е.Н. Адаптация населения к современной экономической ситуации// Социологические исследования, 1995, № 4; Шабанова М.А. Социальная адаптация в контексте свободы // Социологические исследования, 1995, № 9.

       30 Бондаренко И.Н., Морозов Г.В., Пущина В.Н., Гудков Н.В. Мониторинг положения пожилых людей в условиях рыночных отношений // Психология зрелости и старения. М., 2001. №2 (14). Ковалева Н.Г. Пожилые люди: социальное самочувствие // Социол. исслед. М., 2001. № 7; Козлова Т.З. Пенсионеры оценивают свою прошлую жизнь // Психология зрелости и старения. М., 2001. № 2 (14); Краснова О.В. Условия и качество жизни в позднем возрасте // Психология зрелости и старения. М, 2001. № 4 (16); Левада Ю. Координаты человека. К итогам изучения "человека советского" // Мониторинг общественного мнения. № 1 (51).

31 Бакулина ЕЛ., Кокуев Т.В. Образование старших // Социальная работа. М., 2001. № 3; Кулемина Л.Б. Социокультурная работа учреждений социального обслуживания с интеллигенцией пенсионного возраста (управленческий аспект). Автореф. дисс. к.с.н. М., 2000; Малыхина Е.В. Организация социального обслуживания пожилых людей (на примере г. Москва): социологический анализ. Автореф. дисс. к.с.н. М., 2000.; Пожилые люди в Российской Федерации: положение, проблемы, перспективы. Национальный доклад. М., 2002; Ржаницына Р. Пенсионное обеспечение в России: государство и пенсионеры // Вопросы экономики. М., 1995. № 5.

32 Основные направления социально-экономической политики Правительства Российской Федерации на долгосрочную перспективу. М., 2000; Ускова Н.Е. Институциональное обеспечение социальной активности пожилых. Геронтосоциологический анализ. Автореф. дисс. к.с.н. М., 2000.

33 Козлова Т.З. Пенсионеры о себе. -М.: Изд-во Института социологии РАН, 2001; Козлова Т.З. Одиночество пожилых людей. (Одинокие пожилые люди в России). РЖ "Социология". Социальные и гуманитарные науки. Серия 11. 2000; Арефьева Т.К. Социальные проблемы пожилых в современном российском обществе // Пожилые люди. Взгляд в XXI век / Под ред. З.Х. Саралиевой. Н.Новгород, 2000; Холостова Е.И. Пожилой человек в обществе. ч.1. -М., 1999.

34 Романова И.В. Адаптация одиноких женщин к посттрудовому периоду. – Чита: изд-во ЧитГУ,- 2002.

35 Киблицкая М.В. Исповеди одиноких матерей. -М.: Эслан, 1999.

       36  http://www.auditorium.ru/aud/v/index.php?a=vconf&c=getForm&r=thesisDesc&id_thesis=2677

       37 Аналитический доклад. Институт социологии РАН, Пред-во Фонда им. Ф. Эберта в РФ. -2011. URL;http//www.isras.ru.

38 Толстых В.И. Образ жизни: Понятие, реальность, проблемы. – М.: Политиздат, 1975. – 184 с.

39 Основы изучения человеческого развития / Под ред. Н.Б. Баркалова и С.Ф. Иванова. – М.: Права человека, 1988.

40 Романова И.В. Адаптация одиноких женщин к посттрудовому периоду жизни. Чита: ЧитГУ, 2004. 189 с.

41 Куприянона 3. Безработица и безработные // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 1999. № I .







© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.