WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

Габдрахманова Гульнара Фаатовна

АДАПТАЦИЯ ЭТНИЧЕСКИХ ГРУПП

К СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИМ ПРЕОБРАЗОВАНИЯМ

КАК ФАКТОР ИНТЕГРАЦИИ РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА

(НА МАТЕРИАЛАХ РЕСПУБЛИКИ ТАТАРСТАН)

Специальность 22.00.04 – социальная структура,

социальные институты и процессы

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора социологических наук

Москва – 2011

Работа выполнена в Отделе этнологии Института истории

им. Ш. Марджани Академии наук Республики Татарстан

Научный консультант:

доктор экономических наук, профессор

Шапиро Владимир Давидович

Официальные оппоненты:

доктор социологических наук

Козырева Полина Михайловна

доктор социологических наук, профессор

Маликова Наиля Рамазановна

доктор политических наук, профессор

Мухарямова Лайсан Музиповна

Ведущая организация:

Российский университет дружбы народов

Защита состоится «___» марта 2012 года в ___часов на заседании диссер­тационного совета Д.002.011.02 в Учреждении Российской Академии наук Институт социологии РАН по адресу: 117218, г. Москва, ул. Кржижановского 24/35, корп. 5,  ауд.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Учреждения Рос­сийской Академии наук Институт социологии РАН.

Автореферат разослан «_____»________________2011 года.

Автореферат размещен на сайте ВАК «5» декабря 2011 года.

Ученый секретарь диссертационного совета,

кандидат социологических наук  И.О. Тюрина

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Влияние социально-экономических преобразований на жизнь населения Российской Федерации и реакция последнего на реформы становятся одной из цент­раль­ных проблем современного российского общества. Адаптационные процессы приобретают особую актуальность в связи с тем, что дальнейшее развитие России невозможно без ориентаций на инновационные процессы и потенциальной готовности к ним разных социальных групп. 

Российская Федерация – многонациональная страна. Вопреки прогнозируемому «столкно­вению цивилизаций» (С. Хантингтон), в постсоветский период в целом ряде российских регионов социально-экономическая адаптация соседствующих этнических групп, различающихся по историческому наследию, религии, языку, куль­туре и сохраняющих этнические чувства1, прошла достаточно бесконфликтно. В этой связи основное внимание должно уделяться социологичес­ко­му анализу позитивного опыта адаптации этнических групп с отличающейся культурой, позволяющий рассмотреть позитивный потенциал этничности и межэтнического взаимодействия для интеграции российского общества. Значимость единства подчеркивается руководством Российской Федерации. В выступлении по случаю празднования Дня народного единства 4 ноября 2011 г. Президент РФ Д.А. Мед­­ведев специально обратил внимание на интеграционный потенциал гражданской общности как нравственную опору современной инновационной экономики, технологического перевооружения промышленности, модернизации управления и всей общественной жизни России2. Интеграцион­ные тенденции в поликультурном обществе являются важным показателем эффективности реформирования. Изучение адаптации этнических групп к социально-эко­но­мическим пре­образованиям становится как научно, так и политически актуальным, и имеет важное практическое значение.

Проблемное поле диссертационного исследования сосредоточивается на адаптации этнических групп к социально-экономическим преобразованиям и интеграции общества. На характер сцепления этих двух переменных могут оказывать влияние несколько условий:

– формирование рыночных отношений и разработка стратегий обеспечения экономического роста, целерационально связывающих население;

– неизбежная для рыночной экономики дифференциация социальных групп и их различный потенциал ресурсов адаптации;

– этнокультурная политика, определяющая возможности участия этнических групп в модернизационных процессах.

Российская действительность 1990–2000-х гг. предоставляет уникальную возможность проследить драматургию влияния адаптации на интеграцию и роль опосредующих эту связь факторов в этнической сфере.

Степень научной разработанности темы. В социологии основы изучения социальной адаптации были заложены М. Вебером, Э. Гидденсом, Э. Дюркгеймом, Р. Мертоном, Дж. Мидом, Т. Парсонсом, Г. Спенсером. Отечественные исследователи сосредоточили свое внимание на теоретико-мето­дологическом осмыслении проблем социальной адаптации в условиях модернизации российского общества (Е.М. Авраамова, А.С. Ахиезер, Л.А. Бе­ляева, О.Э. Бессонова, Л.А. Гор­дон, А.С. Гот­либ, Т.И. Зас­­лавская, Л.В. Ко­рель, Н.И. Лапин, Н.Ф. Наумова, М.В. Ромм, В.Т. Федотова, Л.А. Ха­хулина, М.А. Ша­банова, В.А. Ядов).

Значительный вклад в изучение социальной дифференциации, соотношений различных подсистем, их взаимодействия и интеграционного потенциала в условиях разнообразных и разноуровневых адаптационных барьеров в России внесли З.Т. Го­лен­­ко­ва, М.К. Горшков, П.М. Козырева, В.С. Ма­гун, Н.Е. Ти­хо­­нова, В.А. Тиш­ков, И.А. Халий.

Изучение адаптации этнических групп к социально-экономическим преобразованиям находится на пересечении различных предметных областей научных знаний. В этой связи можно выделить четыре направления, содержащих значительный, имеющий важное методологическое значение, объем теоретической и эмпирической информации.

Во-первых, это классические труды немецких социологов, в которых проблематизирована исследовательская тема взаимопроникновения культуры и экономических отношенией. М. Вебер в ранних работах анализировал эволюцию античного земледелия в связи с формами семейного уклада, быта, нравов и религиозных культов. Позже он усматривал связь между этиче­ским кодексом протестантизма и духом капиталисти­ческой экономики, основанной на идеале предпринимателя-рационалиста. Одна­ко, как отмечал М. Вебер, по мере социально-экономического развития доминирующее влияние оказывают интересы торговли и социальной политики. К. Маркс в развитии общества придавал огромное значение способу производства, объединяющего производительные силы и производственные отношения. Базис обусловливает надстройку – сферы политики, права, морали, религии и искусства, которые в свою очередь оказывают активное воздействие на общественное бытие. Г. Зиммель уделял внимание изучению влияния культуры на со­циальную дифференциацию. Проявление культуры в хозяйственной жизни За­падной Европы раскрывает В. Зом­барт. Н. Элиас анализировал эволюцию форм деятельности и влияние культуры на повседневность, появление социальных различий. Данное научное направление развивалось и в отечественной нау­ке (Ю.В. Ару­тю­нян, Ю.В. Бромлей и О.И. Шка­­­ратан, Л.М. Дробижева, М.Г. Ле­­вин и Н.Н. Че­боксаров), в том числе учеными Республики Татарстан (Р.М. Ахме­тов, М.Н. Ганиев, Я.З. Гарипов, Д.М. Исхаков, Р.Н. Му­си­­на, Л.В. Са­ги­това, Р.К. Ураз­ма­нова).

Во-вторых, важное значение для исследования имеют современные работы, показывающие влияние культуры и религии на социально-экономическое развитие государств и различных социальных групп. Прежде всего, это кросскультурные иссле­дования (Г. Хофштед, С. Шан, Ш. Шварц, Н.В. Латова и Ю.В. Ла­тов, Н.М. Лебедева, Е.В. Па­велко, А.Н. Та­тарко и Е.Г. Ясин, А.И. Нау­мов, В.А. Ядов); культурно-антропо­логи­ческие и социологические исследования экономического поведения этнических групп мигрантов (Э. Боначич, И. Лайт и С. Карагеоргис, Р. Уолдингер, Х. Олдрич и Р. Уорд, Р. Мил­лер, Л.М. Гонин, В.М. Воронков, О.Е. Бредникова и О.В. Паченков, И.М. Кузнецов и В.И. Му­ко­мель, В.В. Радаев, Е.Ю. Фирсов); социально-экономические исследо­ва­ния этничес­­ких особен­ностей потребительских предпочтений (А. Аппадураи, О.П. Губницына, О.И. Вен­­дина, С.Ю. Рычков, Н.В. Рычкова и Г.Р. Столярова).

Особый интерес представляют исследования предпринимательского потенциала русского православия (И.В. Забаев, Н.Н. За­рубина, Т.Б. Ко­валь), ислама (Р.И. Беккин, А.Ю. Журавлев, А.А. Сусо­колов, творческая группа экономистов под руководством В.В. Хо­менко), а также сравнительные исследования социально-экономических установок представителей основных конфессий России (М.В. Ефремова, А.Д. Ко­ростелев, А.В. Переве­денцева, Г.С. Соло­дова).

В-третьих, это работы по проблемам адаптации этнических групп к изме­няющимся условиям российского общества. Ряд ученых проводит исследования влияния русской культуры на эко­номическое развитие России (Е.С. Балабанова, В.И. Верховин, Г.А. Гольц, Л.П. Евстиг­­неева и Р.Н. Евстиг­неев, В.М. Куд­ров, Н.И. Лапин, Н.В. Латова и Ю.В. Ла­тов, Б.Н. Ми­ро­нов, Ю.Н. По­пов, Г.С. Солодова, В.С. Тя­жельникова). Немало авторов сосредоточили свое внимание на исторических, этнографических, этносоциальных аспектах развития татар (Ф.Т. Валеев и А.Ф. Валеева, Н.И. Во­робьев, И.А. Га­тауллина-Апайчева, А.Г. Галлямова, З.Г. Гарипо­ва, Д.М. Ис­ха­ков, Г.Ф. Кал­га­но­ва, К. Ноак, Р.Р. Са­ли­хов, Р.М. Муха­метшин и Р.Р. Хайрут­ди­­нов, Р.К. Ураз­­манова, Н.А. Хали­ков). Значительное внимание исследователей уделяется анализу экономической полити­ки пост­советского Татарстана (Д. Бари, А.Г. Бах­тияров, Р.М. Айзатуллин и Р.С. Кур­­­чаков, Л.В. Гейл, М.Г. Га­леев, В.В. Коротеева, М.А. Нугаев и Р.М. Ну­гаев, М.Р. Сафиуллин, Р.С. Ха­ки­мов).

И, наконец, это теоретические и эмпирические исследования, выполненные в рамках этносоциологического подхода. В 1990–2000-е гг. российские этно­социологи провели ряд научных исследований, направленных на изучение проблем экономического нацио­нализма, представлений и реальных со­циаль­ных неравенств этнических групп, их социально-экономических уста­но­вок. Это ряд коллективных проектов, реализованных под руководством Л.М. Дро­би­же­вой и в Центре по изучению межэтнических отношений Института этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая РАН. Материалы данных исследований демонстрируют вариации адаптации этнических групп в республиках Башкортостан, Кабардино-Балкария, Казахстан, Кыр­гызстан, Мол­­дова, Татарстан, Тыва, Хака­сия, Якутия (Саха), Магаданской и Оренбургской областях. Важное значение для исследования имеют авторские этносоциологические проекты В.В. Коро­теевой, В.С. Ма­гуна, Н.Р. Маликовой, З.В. Сикевич, О.И. Шка­­ратана и В.В. Ка­­ра­ча­ровского, раскрывающие этнополитические, этносоциальные и культурные особенности социально-эконо­ми­ческой сферы России.

Следует отметить, что с этносоциологических позиций изучаются со­циаль­­но-эконо­ми­ческие процессы среди разных этнических групп пост­со­ветского пространства: башкир, бурят, удмуртов, чувашей, якутов, живущих в национальных республиках РФ, этнических общностей г. Сочи, мало­численных народов Се­вера и Приамурья, а также титульных эт­нических групп и русского населения Южной Сибири, эстонцев и рус­ских Эстонии.

Несомненную ценность для диссертационного исследования имеют многочисленные работы этносоциологов, занимающихся изучением социального развития и модернизационных процессов среди этнических групп Республики Татарстан и Российской Федерации. Это публикации И.М. Габдра­фи­кова, Р.Р. Гал­­лямова, М.Н. Гу­богло, Р.И. Зи­ну­­ро­вой, А.Д. Ко­рос­теле­ва, И.Б. Куз­нецовой-Мо­ренко, Л.В. Луч­ше­вой, В.К. Мальковой, Л.М. Му­­ха­ря­­мовой, Л.Р. Ни­замовой, Л.В. Ос­тапенко, Э.А. Паина, С.В. Рыжо­вой, А.Л.Са­лагаева, Ф.Г. Сафина, И.А. Снеж­ко­вой, Г.У. Сол­да­­то­вой, И.А. Субботиной, Т.А. Ти­товой, Е.А. Ход­­жаевой, В.Д. Ша­­пи­ро, В.А. Шни­рельмана.

Несмотря на существенный объем научных работ, проблема адаптации этнических групп к социально-экономическим трансформациям остается недостаточно изученной. Не разработаны теоретические основы для изучения этнических особенностей адаптационных процессов в изменяющихся со­циально-экономических отношениях и влияния адаптации этнических групп на интеграцию российского общества. Не получила достаточного освещения динамика адаптации этнических групп на различных этапах формирования и развития рыночной экономики в России. Недостаточно материалов, в которых представлен сравнительный анализ адаптацион­ных практик этнических групп, проживающих на одной территории.

Объект исследования – русские и татары Республики Татарстан. Такой выбор позволяет изучить значимость историко-культурных различий этнических групп3 для адаптации к обновляющимся социально-экономическим условиям. Исследовательским объектом является городское и сельское население в возрасте от 16 лет и старше. Хронологические рамки изучения – конец 1980 – первое десятилетие 2000-х гг. 

Предмет – динамика и ресурсы адаптации4 русских и татар Республики Та­тарстан к изменениям социально-экономических отношений в российском обществе.

Цель – на примере русских и татар Республики Татарстан выявить, каким обра­зом адаптационные процессы среди этнических групп с отличающейся культурой, протекающие в условиях преобразований социально-эко­но­ми­чес­ких  отношений, связаны с интеграцией полиэтничного общества.

В исследовании решаются следующие задачи:

1. Обобщить и систематизировать теоретико-методологические подходы к изучению социальных трансформаций, адаптации и этничности.

2. Раскрыть теоретические и эмпирические возможности ресурсного подхода. Провести операционализацию понятия «ресурсы адаптации этнических групп». Разработать на основе существующих социологических знаний авторский подход к изучению адап­тации этнических групп к ре­формам социально-эконо­мических отношений, стимулирующей интеграцию общества.

3. Выявить особенности естественного и механического воспроизводства, уровня урбанизации, образо­вания русских и татар Республики Татарстан. Показать ресурсное значение этнодемографического поведения и обра­зо­вания для адаптации этнических групп к социально-экономическим условиям, значение этих показателей для консолидации общества.

4. Изучить процессы социальной мобильности и стратификационную структуру русских и татар Татарстана. Определить насколько разнообразие социальных позиций этнических групп интегрирует общество.

5. На основе анализа материалов репрезентативных этносоциологических опросов  выя­вить особенности восприятия этническими группами социально-эко­­номических преобразований Российской Федерации. Проследить, как реакции этнических групп на смену социально-экономических условий влияют на развитие интегра­ционных процессов. Изучить консолидирующую роль среднего класса этнических групп.

6. Рассмотреть социальные ресурсы этнических групп с разной этнокультурной составляющей – идентичность, этническую сплоченность, доверие, статусные позиции, межэтническое взаимодействие и толе­рантность. Выявить роль социальных ресурсов в консолидации российского общества. Установить насколько взаимосогласуются интересы этнических групп в условиях совместного проживания.

7. Изучить базовые ценности русских и татар Татарстана: выявить сходства и расхождения, региональные особенности, определить продуктивные установки этнических групп для социально-экономического развития российского общества.

8. На примере татарского языка показать, каким образом этническая культура может стать экономическим ресурсом адаптации и влиять на интеграцию социума. 

9. Выявить особенности социально-экономических взглядов верующих по степени религиозности и конфессиональной принадлежности. Для выяснения консолидирующего потенциала данных групп выделить единую составляющую их ценностей и жизненных установок.

10. Изучить современный процесс коммодификации5 этнической культуры и ее инновационный потенциал. Определить влияние коммодификации на интеграционные процессы в полиэтничном обществе.

Основная гипотеза исследования.

Адаптация этнических групп к социально-экономическим преобразованиям оказывает влияние на состояние стабильности в обществе. Это выражается в характере аккумулированных этническими группами ресурсов адаптации, который может приобретать как консолидационные, так и деконсолидационные особенности. В российском обществе интеграционный потенциал ресурсов адаптации этнических групп к обновлению социально-эконо­ми­ческих отношений преобладает над контринтеграционным. Содержательное наполнение ресурсов адаптации поддерживается ценностями, доминирующими в этнических группах.

Гипотезы следствия.

1. Консолидационное содержание аккумулированных ресурсов находит непосредственное выражение в благоприятном сценарии демографического поведения, уровне образования и доверительных отношениях, иерархии социальных по­зиций этнических групп, расширении средних слоев, интенсивности позитивных идентичностей (гражданской, эт­ни­ческой, локальной), сопряжен­ных с толерантными установками, рациональном использовании традицион­ной культуры.

2. Дезинтеграционный потенциал ресурсов адаптации, разворачивается под влиянием отсутствия комплексной и эффективной модернизации общества, сокращения инновационных возможностей и исчезновения гражданс­кой культуры, сочетающей элементы культур этнических групп России. 

3. Регион является значимым социальным ресурсом адаптации этнических групп.  Его интеграционная роль проявляется в специфических социально-струк­турных и межгрупповых связях и отношениях этнических групп, приводящих к формированию единой локальной идентичности, органично дополняющей гражданскую.

Теоретико-методологической основой исследования стала деятельностно-акти­вистская парадигма, получившая обоснование и  развитие в трудах Дж. Александера,  М. Ар­че­ра,  А. Гидденса,  А. Турена,  П. Штомпки, В.А. Ядо­ва. В рамках этого направления используется теория многолинейной модер­низации (У. Бек, К. Мюллер, Р. Робертсон, Э. Тириакьян, А. Турен, С. Хан­тингтон, В. Цапф, П. Штомп­ка) и теория акторной модернизации (Т. Пиирайнен). При изучении совокупности зна­чений и смыслов, культурно-нор­мативных схем, помогающих в условиях модернизации оценивать и переоценивать ценности, ресурсы, сценарии действий вырабатываемых идентичнос­тей, особое значение приобретает социокультурный подход (А.С. Ахиезер, М. Вебер, Л.Г. Ионин, Н.И. Лапин, Фр. Тенбрук, В.А. Ядов). Для по­нимания модернизаторских потенций российского общества автор опирает­ся­ на теоретические исследования А.С. Ахиезера, О.Э. Бессоновой, Т.И. Зас­­лавс­кой, С.Г. Кир­диной, Н.Ф. Наумовой, Р.М. Нуреева, В.Т. Федотовой, В.А. Ядова.

Методологической основой диссертационного исследования также стали теории адаптации и интеграции (Л. Бристоль, М. Вебер, Т. Пар­сон­с, Г. Спенсер, Г. Тард), позволяющие рассмотреть адаптивность как движущую силу инте­грации общества.

В диссертации также используются теории рационального выбора Дж. Коулмана и капитала П. Бурдье. Для изучения форм капитала привлечены разработки В.В. Ра­даева и сетевой подход, разрабатываемый в зарубежной науке М. Грановеттером, Дж. Коул­маном, Ж. Нахапетом и С. Госалом, Ф. Фукуямой, М. Хоггом, в отечественной – П.М. Козыревой, А.Т. Коньковым, П.М. Найденовой и Л.Н. Федотовым, В.В. Радаевым, А.Н. Татарко и Н.М. Ле­бедевой, Н.Е. Ти­хоновой, П.И. Шихиревым. В работе использованы ресурсная теория (Н. Лин, Н. Де Граф, Х. Флэп), теория ресурсной конкуренции между этническими группами (А. Коэн, Ф. Мэйер, К. Митчелл), а также теория человеческого капитала (Г. Бек­кер).

Особое значение для диссертационной работы имеет методологический подход к изучению этносоциальной проблематики, разработанный Л.М. Дро­­­би­жевой. Ее понимание этничности как явления, важного для людей с точки зрения их чувств и высокой конструктивисткой роли элит и социальных институтов в ее воспроизводстве, является ключевым методологическим осно­ва­нием исследования.

Эмпирическую базу работы составил широкий кор­пус источников. Прежде всего, это количественные и качественные этносоциологические исследо­вания. Использование двух методических приемов необходимо в связи с тем, что в работе применяются макро- и микроподходы к изучению развития и функционирования этнических групп в социально-экономической сфере. Прежде всего, это массовые этносоциологические исследования, в которых автор принимала непосредственное участие:

– Межнациональные отношения в Республике Татарстан («МО» – 2007 г.; N=1 079; рук. Р.Н. Мусина, А.Л. Салагаев);

– Технологии системных и региональных адап­таций к социально-эконо­мическим и этнокультурным трансформациям («ТАТ» – 2006 г.; N=657 в РТ; рук. Л.В. Остапенко);

– Государственные языки в школьном образо­вании («ГЯ» – 2006/2008 гг.;  N=995 (учащиеся), N=473 (родители), N=330 (преподаватели татарского язы­ка и литературы); рук. Р.Н. Мусина).

Кроме того, важной частью эмпирической базы стал архив материалов массовых этносоциологических опросов, проведенных в Татарстане в 1989–2002 гг., хранящийся в отделе этнологии ИИ АН РТ. Это научно-иссле­дова­тельские проекты:

– Этносоциальные и этнодемографические процессы в ТАССР («ЭПТ» –1989/1990 гг.; N=4000; рук. Л.М. Дробижева, Д.М. Исхаков, Р.Н. Му­сина);

– Современные этнокультурные процессы в моло­дежной среде Та­тар­стана: язык, религия, этничность («СМ» – 1999 г.; N=1000; рук. Р.Н. Мусина);

– Национальное самосознание, национализм и регулирование конф­ликтов в Российской Федерации («НИК» – 1994 г.; N=1017 в РТ; рук. Л.М. Дро­­бижева);

– Этнические и административные границы: факторы стабильности и конфликтности («ЭГ» – 1997 г.; N=1000 в РТ; рук. Л.М. Дробижева);

– Социальное неравенство этнических групп и проблемы интеграции в Российской Федерации («СЭН» – 1999 г.; N=1000 в РТ; рук. Л.М. Дробижева).

Описание выборок исследований представлено в коллективных монографиях6.

В работе использованы результаты исследований, проведенных с помощью качественных методов. Автор приняла участие в качестве руководителя или участника в проектах:

– Экономические практики народов в рыночных условиях: этнокультурный базис и стратегии целеполагания («ЭП» – 2009 г.; N=146);

– Рынок мясных халяль-продуктов среди татар-мусульман Поволжья («ХР» –2008–2009 гг.; N=28; проведены наблюдения во время мусульманских праздников Курбан-байрам и Ураза-байрам);

– Этнические и религиозные идентичности у татар и русских («ЭРИ» – 2008 г.; N=61 в РТ и в Пензенская обл.; рук. С. Каплан);

– Новая миграционная политика России и права мигрантов («МПР» – 2004 г.; N=112 (мигранты), N=107 (местное население), N=100 (студенты); рук. Ж.А. Зайончковская);

– Проблемы диаспоры и миграционного об­мена национальных республик России: реальность и перспективы («Д» – 1999 г.; N=210 (местное население), N=12 (татары-беженцы); рук. Я.З. Гарипов).

В работе использованы результаты этносоциологических и социологичес­ких иссле­дова­ний, проведенных в Российской Федерации. Это материалы ВЦИОМ, получаемые автором по электронной рассылке, аналитические монографии и пуб­ликации ведущих российских научно-исследовательских центров (Институт социологии РАН – Центр исследования адаптационных процессов в меняющемся обществе, исследовательский Центр «Демоскоп», Центр исследования межнациональных отношений; Институт этнологии и антропологии РАН – Центр исследования межнациональных отношений). Автором проведен вторичный анализ результатов исследований.

Важным информационным источником являются материалы госу­дарственной статистики: текущей за период 1990–2000 гг.; результаты переписей – Все­союзных 1926–1989 гг. (ВСПН – 1926–1989 гг.), Всероссийских 1920 г. (ВРПН–1920 г.), 1994 г. (микроперепись) и 2002 г. (ВРПН–1994, 2002 г.). В работе использована ведомственная статистика.

И, наконец, в работе используются интернет-ресурсы, публикации в российских и респуб­ликанских СМИ, посвященные адаптации населения к социально-экономическим преобразованиям.

Научная новизна диссертационного исследования.

1. Заложены основы теории адаптации этнических групп к социально-эко­но­мическим преобразованиям общества. Обоснованы познавательные воз­­можности ресурсного подхода к анализу адаптации этнических групп, выделены формы ресурсов (политический, экономический, физический, человеческий, социальный, культурный), их состояния (инкорпорированное, объективированное, институциональное), способы измерения. Новаторским явля­ется ракурс исследовательской проблемы – изучение влияния адаптации этнических групп на интеграцию социума. Автором выделена консолидационная составляющая ресурсов адаптации этнических групп, показаны объективные предпосылки для изменения характера влияния аккумулированных ресурсов на интеграцию общества.

2. Социально-профессиональный и отраслевой состав, межпоко­ленная и внутрипоколенная мобильность, объективные и субъективные оценки социальных позиций, масштабы трудоспособного населения, образовательный уровень рассмотрены как ресурсы адаптации этнических групп к изменяющимся социально-экономическим условиям. В работе показано, что фрагментация социального пространства не препятствует интеграции общества. 

3. Впервые показана динамика реагирования русских и татар Татарстана на введение новых принципов экономики в российское общество с конца 1980-х гг. – до первого десяти­ле­тия 2000-х гг.: уровень поддержки рыночных отношений и занятости, характер трудовых ценностей, оценки материального бла­госостояния, масштабы протестных настроений. В ходе анализа выявлены изменения социально-экономи­ческих взглядов горожан и сельчан, верующих и неверующих, представителей ислама и православия.

4. Впервые проблематизирована и изучена проблема социального капитала этнических групп. Автором определены его компоненты – идентичность, этни­ческая сплоченность, доверие, внутригрупповые и межэтнические связи, общность ценностей; выделены три уровня доверительных отношений: межличностное, межгрупповое (между этническими группами) и институциональное. В работе показано, что близкая идентификационная матрица этнорегиональных общностей, закрепляемая одинаковой заинтересованностью в инновационном развитии страны, высоким уровнем межэтнической толерантности и доверительных отношений, может стать основой интеграции РФ.

5. Этническая культура рассмотрена как ресурс адаптации, а ее коммодификация впервые исследуется среди наиболее крупных этнических групп РФ (русских и татар). Показано, что коммерциализация традиционных культур может приносить дивиденды не только акторам этнополя, но и оптимизировать интеграционные тенденции, связанные с формированием социальных идентичностей и обеспечением занятости населения.

Теоретическая значимость исследования.

  1. Разработаны положения, дополняющие разделы социологической теории по социальным институтам и процессам, в частности связанные с развитием социально-эконо­мических преобразований в обществе и адаптационными процессами среди населения; формированием и развитием политики в сфере межэтнических отношений как направления политики социальной интеграции, с одной стороны, и как самостоятельного социального процесса – с другой.
  2. Предложен новый аспект изучения этнополя. Это нашло отражение в авторском подходе к обоснованию связи в триаде: адаптация этнических групп – ресурсы адаптации – интеграция полиэтнического общества.
  3. Раскрыты возможности применения основных положений и выводов диссертационной работы в дальнейших исследованиях социального развития этнических групп.

Практическая значимость исследования определяется тем, что

  1. полученные результаты используются при реализации национальной политики Республики Татарстан, в разработке концепции которой автор принимала непосредственное участие;
  2. материалы работы используются в региональных СМИ для оптимизации межэтнических отношений;
  3. научные положения и теоретические выводы применяются в образовательном процессе при подготовке специалистов в области социальной и этнокультурной сферы; они также могут быть использованы в курсах по этнической и экономической социологии, социологии управления, культурологи, религиоведении, социолингвистике, демографии;
  4. основные положения, полученные в процессе разработки научной темы, могут быть учтены в целях оптимизации политики интеграции Российской Федерации.

Положения, выносимые на защиту.

  1. Процесс поведенческого и социально-психологического освоения этни­ческими общностями изменяющихся социально-экономических условий, который основан на выборе, мобилизации имеющихся и доступных ресурсов, понимается как адаптация этнических групп к социально-экономическим преобразованиям общества. Социально-экономические и политические условия играют доминирующую роль в консолиди­рующей/деконсолидирующей направленности аккумулированных ре­сур­сов. У этнических групп наблюдается преобладание интеграционной составляющей в ресурсах адаптации над контрпродуктивной.

2. К началу реформ 1990-х гг. русские и татары Республики Татарстан пришли с различными объемами ресурсов. Урбанизационные и отраслевые по­­зиции, уровень квалификации, материального благосостояния, социаль­но­го самочувствия, языковое и этнокультурное неравенство – социальные по­ка­за­тели этого периода, имевшие конфликтную составляющую. В условиях перехода к рыночной экономике в регионе наблюдался процесс накопления капитала и конвертации ресурсов. Новый политический статус Татарстана обеспечил региону относительно высокую степень экономической свободы и расширил возможности для формирования внутренней этнокультурной политики паритетной поддержки русских и татар республики. В сумме все это на начальном этапе экономических реформ привело к двум последствиям:

а) образованию локального сообщества, внутри которого сформировалось единство социально-экономических интересов русских и татар Татарстана. Сохраняющаяся в 2000-х гг. близкая идентификацион­ная матрица этничес­ких групп с разной этнокультурной составляющей, закрепляющаяся их одина­ковой заинтересованностью в развитии страны, стала выступать основой интеграции российского общества. Татарстанская иден­тичность, рассматриваемая в республике как часть общероссийской, обеспечивает не­проти­во­речивое совмещение локальной и российской идентичностей.

б) подтягиванию социальных позиций татар к социальным позициям русских и сближению их в городской среде. В сельской местности между русскими и татарами Татарстана проявляются различия в социально-профес­сиональном и отрас­левом составе, результативности мобильности, объективных и субъективных оценках социальных позиций, особенностях формирования трудовых ресурсов, социально-эконо­ми­ческой мотивации. Социально-экономический разрыв между городом и селом, являющийся более существенным, чем между этническими группами, является фактором дезинтеграции общества.

3. Как показал анализ 1990–2000-х гг., экономические преобразования в Татарстане довольно активно прошли на институциональном уровне. Это выражается в приобретении республикой особых экономических взаимоотношений с федеральным центром и, как следствие, определенных, изменяющихся по содержанию межбюджетных взаимоотношений, экономических привилегий, а также в формировании внутрирегиональной политики. Значительно медленнее преобразования проходят в общественном сознании. За годы реформ выросла совпадающая у городских татар и русских поддержка рыночной экономики и частной собственности. Однако зафиксирован замедленный процесс инновационных преобразований социально-экономических практик, причем это проходит одинаково медленно и у татар, и у русских, особенно у сельчан. Пробуксовывание социетальных трансформаций несет деконсолидационный заряд. В то же время среди русских и татар наблюдаются преобладание доли людей, относящих себя к среднему классу, их близкий социально-про­фес­сиональный состав и основа идентификации, активистская позиция. Средние слои этнических групп могут сыграть ведущую роль в интеграции российского социума.

4. Этнические сети не доминирует среди социальных связей у русских и татар. Люди чаще обращаются за помощью к друзьям, соседям, коллегам, представителям своего поколения, чем к членам своей этнической группы. Среди компонентов социального капитала наибольшее число этнических различий обнаружено по показателям этнической сплоченности – этнической идентичности и позитивных этнических чувствах. Они в большей степени распространены среди татар. Растущая этническая сплоченность, фиксируемая как у татар, так и у русского населения, позволяет прогнозировать рост влияния этого показателя на адаптацию. Актуализированная этническая спло­ченность, соединенная с толерантными установками и доверием друг к другу этнических групп, имеющих большой опыт совместного проживания, выступает основой интеграции общества.

5. В 1990-х гг. у татар произошло накопление культурного капитала, а в 2000-х гг. этот ресурс конвертировался в экономический. Это зафиксировано в двух заметных явлениях. Первое – в формировании и значительном росте у татар культурной элиты, для которой татарский язык стали лифтом социальной мобильности. Несмотря на то, что новый статус татарского языка способствовал форми­рованию его восприятия жителями Татарстана как социаль­ного ресурса, на массовом уровне реальное проявление влияния татар­ского языка на социальные биографии населения не обнаружено. Русский язык сохранил свои лидирующие позиции в большинстве социальных сфер, однако в восприятии русских он не играет инструментальной роли, в отличие от татар, особенно сельских.

Вторым заметным проявлением коммодификации культуры стало формирование рынка этнических товаров, получившего у татар наибольшее развитие под  термином халяль7. Динамизм этому рынку при­дает более последова­тельные экономические стремления верующих татар. Причинами коммодификации этнической культуры у татар является про­во­димая Татарстаном этнокультурная политика, высокие ориентации на сельский образ жизни и, как следствие, лучшая сохранность позитивных этнических традиций.

Коммодификация этнической культуры является не толь­ко ресурсом адаптации, но и важной основой интеграции российского общества, поскольку в процессе производства и потребления задействованы разные этничес­кие группы, объединенные большим опытом межэтнического и межрелигиозного взаимодействия.

Апробация положений диссертационного исследования осуществлялась путем экспертизы промежуточных и окончательных выводов, которые нашли отражение в монографиях и научных статьях автора. Основные положения работы представлены на научных форумах: VII Конгрессе этнографов и антропологов России (2007 г., г. Саранск); VIII Конгрессе этнографов и антропологов России (2009 г., г. Орен­бург); III Всероссийском социологическом Конгрессе «Социология и об­щест­во: проблемы и пути взаимодействия» (2008 г., г. Москва);  Международной научно-практической конференции «Проблемы этно­куль­тур­ного взаимодействия в Урало-Поволжье: история и совре­менность»» (2006 г., г. Сама­ра); Международной научно-практической конференции «Этнос. Об­щест­во. Цивилизация: Ку­­зеевские чтения» (2006 г., 2008 г. г. Уфа); Международной научно-прак­ти­ческой конференции «Этносоциология в России: научный потенциал в процессе интег­рации полиэтнического общества» (2008 г., г. Казань); Международной научной кон­фе­рен­ции «Культура как духовный ресурс развития региона» (2008 г., г. Москва); Международ­ной научной кон­ференции «Этнос, нация, общество: российская реальность и перспективы» (2010 г., г. Москва); Всероссийской научной конференции «Национальная идентичность России и де­­мог­ра­фический кризис» (2006 г., г. Москва); Все­российской научно-прак­тической конференции «Россия: общество, власть, государство (Вто­рые казанские социологические чтения)» (2008 г., г. Казань); Адлеровских социологических чтениях (2006 г., г. Аль­­метьевск); Итоговых конференциях ИИ АН РТ (2007 г., 2008 г., 2009 г., г. Ка­­зань).

Структура работы. Работа состоит из введения, четырех глав, заклю­че­ния, 3 приложений, списков источников и использованной литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обоснована актуальность избранной темы, отражена степень ее научной раз­ра­ботанности, определены объект и предмет исследования, сформулированы цель, задачи и гипотезы, описаны теоретико-мето­до­ло­ги­ческая база и научная новизна, изложены основные положения, выносимые на защиту, раскрыта научно-практическая значимость исследования и формы его апробации.

В Главе 1 «Теоретико-методологическое обоснование исследования»  раскрываются научные подходы к изучению социальных трансформаций и адаптации.  Глава состоит из двух разделов. В параграфе 1.1. «Этничность и социально-эконо­мические трансформации: исследовательский дискурс» пред­ложен анализ теоретических и эмпи­рических исследований этнич­ности и социальных изменений.

С точки зрения современной концепции модернизации развивающееся общество является сложной гетерогенной структурой, в рамках которой эндогенные и заимствованные ценности находятся в состоянии сложных взаимодействий (У. Бек, Р. Робертсон, А. Турен, С. Хантингтон, В. Цапф, П. Штомпка). Успех модернизации за­висит, таким образом, от формирования структурированного синтеза смыслов, норм и институтов, в котором возможно конструктивное взаимодействие различных ценностей. Модернизация российского общества, для которой характерно несогласованное, дисгармоничное, внутренне противоречивое сочетание традиционализма и современных тенденций (П. Штомпка, В.А. Ядов), рассматривается преимущественно с позиций ценностно-нормативного подхода. Изучение системы ценностей и адаптивности эндогенного культурного наследия с точки зрения способностей группы модифицироваться, расставаться с устаревшими нормами и аккумулировать новые, более адекватные становится методологическим основанием исследования. 

Социальная адаптация – это процесс, обеспечивающий жизне­деятель­ность человека в самых различных ее проявлениях. Адаптация к со­циально-экономическим преобразованиям связана с приспособлением чело­века к экономическим и организационным изменениям, которые рождены новыми рыночными преобразованиями в России (Л.А. Беляева). Она занимает центральное место в многоплановых и разноуровневых процессах приспособления индивидов и социальных групп к изменениям, охватившим все структуры российского общества.

Адаптация, наряду с интеграцией, является функциональным условием существования социальной системы (Т. Парсонс), а различные  «капиталы» выступают определенными формами (взаимодействующими и превращающимися друг в друга) самой адаптации общественных групп (П.М. Козырева).

Этнополе – это часть социального пространства (В.И. Ильин, Л.М. Дро­би­жева), не имеющее четких границ. Структурные компоненты этнополя (цен­ности, идентичности, культура и т.д.), сконструированные людьми, структурируют самих людей. В периоды больших исторических трансформаций, когда еще не выработана адекватная структур­ная система, особенно актуализируется человеческая возможность выбора (Т.И. Зас­лавская, Л.В. Ко­рель, Т. Пиирайнен, М.А. Шабанова). В этой связи це­ле­сообразным становится перенос исследовательского фокуса на изучение выборов в пользу опре­деленных жизненных стратегий, которые делают конкретные группы, а также действия, в которых они участвуют. Отношения между группами могут рассматриваться как экологические ниши – секторы активности, в которых задействованы определенные  культуры (Ф. Барт). Возникающие этнические границы создают очаги взаимной дополняемости, становясь ресурсом интеграции общества.

В параграфе 1.2. «Перспектива использования теорий рационального выбора и капитала при изучении адаптации этнических групп» раскрываются познавательные возможности ресурсной концепции.

Социальная среда и социальная ситуация структурируют альтернативы, стоящие перед акторами, и оказывают решающее влияние на их решения (Дж. Коулман). Рациональный выбор имеет дело с ситуациями, в которых акторы взаимозависимы. Более того, акторы понимают и учитывают взаимо­­зависимость при выборе курса действия. Они должны координировать свои действия для того, чтобы получить коллективные блага для себя. Для межэтнического взаимодействия «рационализация» действий означает ориентацию на «другого», связанную с взаимозависимостью этнических групп.

Значительный вклад в понимание механизмов рациональных выборов вносит теория капитала П. Бурдье, развиваемая В.В. Радаевым и Н.Е. Ти­хо­но­вой. П. Бурдье определяет капитал как силу, вписанную в объективные или субъективные структуры, а также как прин­цип, лежащий в основе имманентных социальному миру закономерностей. Капитал может при­нимать не только овеществ­ленные, но также инкорпорированные формы, т.е. воплощаться в отдельных людях и отношениях между людьми. Свободное распоряжение и обращение к капиталу по мере необходимости, использование его в наиболее эффективной форме, обеспечивающей рост совокупного капитала, позволяют рассматривать капитал как сумму разнообразных ресурсов. В диссертации предложена авторская трактовка ресурсов этнических групп. Ее краткое изложение представлено в таблице. Доказывается, что все ресурсы этнических групп обладают спо­собностью взаимной конвертации и что при изучении капитала нельзя при­давать больший вес какому-то одному или нескольким ресурсам. При формировании адапта­ционных стратегий ресурсы могут замещаться исходя из рациональной целесообразности.

Глава 2 «Историческое наследие и инновационные резервы социальной дифференциации этнических групп», основанная главным образом на материалах государственной статистики, посвящена анализу демографических процессов, социальной струк­туры и мобильности русских и татар Татарстана.

Параграф 2.1. «Роль образования и этнодемографических процессов в этносоциальной стратификации» содержит анализ процессов естественного и механического воспроизводства русских и татар Татарстана.

В 2002 г. в Татарстане численность татар составила 2000116 чел. (52,9%), русских – 1492602 чел. (39,5%) (ВРПН–2002 г.). Число татар по сравнению с 1989 г. выросла на 234712 чел., а количество русских сократилось на 82429 чел. Несмотря на миграционный прирост русского населения в 1990-е гг., увеличение численности татар, а также изменение количественного соотношения татарского и русского населения обуслов­лены как значительным превалированием татар среди иммигрантов, так и несколько более благоприятным у них, по сравнению с русскими, уровнем естественного воспроизводства.

Исторически татары имели значительное число горожан в период существования самостоятельных ханств. Однако в XVI в. после присоединения Казанского ханства к Московскому государству доля городской прослойки у татар резко сократилась. Это привело к тому, что у татар Поволжья и Урала к началу развития капиталистических отношений наблюдалась незначи­тельная доля горожан. Наиболее активно урбанизационные процессы среди татар

Таблица

Капитал этнических групп

Ресурсы

Состояние ресурсов

Способы измерения

инкорпориро­ванное

объективи­рованное

институцио­нальное

Политический

Способность к

мобили­зации

коллективных действий

Партии, движения,

этнические лидеры

Признавае­мые идеоло­гемы
и реальные последствия
этнокультурной политики

Степень включенности в мобилизованные коллективные действия и степень

активности в инициации этих действий

Экономичес­кий

Способность к

воспроиз­вод­ству

добав­ленной стоимости

Доход, имущество, оценки социальных

позиций

Система этносо­циальной
стратифи­кации

Показатели социальной структуры

Физический

Состояние здоровья,

ра­ботоспособ­ность

Физические и

психичес­кие качества

рабочей си­лы

Сценарий

этнодемо­графи­ческого

поведения

Уровень здоровья,
ра­бо­то­­­способ­ности, урбаниза­ции

Человеческий

Совокупность

накоплен­­ных профессиональ­ных знаний,

умений и навыков

Система
обра­зо­вания

Дипломы, разряды, патенты,
лицензии

Образовательный и квалификационный уровни, время, затраченное на

образование и повышение квалификации

Социальный

Совокупность отношений, порождающих

социальные и

этнические связи

Социальные и этнические внутри­групповые и меж­групповые сети

Сетевая система

Уровень этнической и гражданской

идентичностей, доверия, включен­ность в сети поддержки – повседнев­ные и

институциональ­ные, статус и восприятие этнической группы (своей и другой),

межгрупповая толерантность, ценности

Культурный

Владение националь­ным языком,

религиоз­ность,

традиционализм

Язык, религия, традиционная культура

Статусы националь­ного
языка и религии,

удосто­вере­ния, дипломы, идеологии, сертификаты,

лицензии,

зак­репляю­щие облада­ние
куль­­тур­ным капита­лом

Уровень сохран­ности, престижа,

ис­пользо­ва­ния и огосударств­ления

на­ционального язы­ка, религии, культу­ры, система национально­го и рели­гиозного

образования, оценка реаль­­но­го и пуб­лич­ного влия­ния тради­цион­ной культуры,

этнокультурные объеди­нения, фирмы, клу­бы

ста­ли развиваться лишь во второй половине XIX в., тем не менее в 1920 г. в городах проживало 78,6% русских и 16,1% татар. В советский период числен­ность горожан в ТАССР в 1920-1989 гг. выросла почти в 8 раз. Среди горожан в 1989 г. татары составили 42,1%, русские – 50,8%; среди сельчан – 65,6% и 22,9% соответственно. У татар горожане составляли 63,4%, сельчане – 36,6%; у русских – 85,7% и 14,3%, соответственно. По данным ВРПН–2002 г. в городах татары составили 47,7%, русские – 46,1%; в селах, соответственно – 67,8% и 20,8%. 66,5% татар и 86,2% русских живет в городах, 33,5% и 13,8% – в селах.

До 1917 г. грамотность татар была почти исключительно связана с мусуль­манской системой образования. Благодаря разветвленной системе школь­­ного образования в виде мектебе и медресе уровень грамотности татар был довольно высок. В СССР образование всех народов было переведено на единый русский язык обучения. Такая система обеспечила к 1939 г. почти стопроцентную грамотность по русскому языку татарской молодежи страны.

В 1970–1980-е гг. уровень образования титульных этносов в автономных республиках стал близок к этому показателю у русских или даже выше. В 1990-е гг. такая ситуация была в 11 из 21 республики РФ. В ТАССР, по материалам послевоенных переписей, доля лиц с высшим и неоконченным высшим образованием среди татар увеличилась в полтора раза, среди городских – втрое. Однако, как показали ВСПН–1989 г. и ВРПН–2002 г., диспропорции в образовательной структуре в пользу русских Татарстана сохранялись. Данная ситуация связана с дисбалансом в этнической структуре городского и сельского населения на фоне обучения в высших и средних специальных учебных заведениях исключительно на русском языке.

Параграф 2.2. «Этносоциальная структура и трудовой статус этнических групп: наследие и современность» содержит анализ социального развития татар и рус­ских Татарстана.

У татар истоки формирования социальной структуры берут свое начало в Казанском ханстве, образовавшемся в результате распада Золотой Орды. После взятия Иваном Грозным г. Казани в 1552 г. татарам запрещалось селиться в городах, они были переселены с берегов Волги и Камы на 15–40 км. Была определена «черта оседлости». Этим в значительной степени объясняется тот факт, что у татар вплоть до сере­дины XX в. преобладало сельское население. У русских не было препятствий селиться в городах. Кроме того, постоянное освоение русскими потенциально доступных природных ресурсов приводило к более активному, в сравнении с татарами, освоению передовых для того времени технологий. В результате у русских стали значительно раньше и более активно формироваться индустриальные группы. К концу XIX в. 91,4% татар, живущих на Средней Волге и Северном Урале, работали в сельском хозяйстве (у русских – 78,2%)8.

Наиболее заметная трансформация социальной структуры этнических групп произошла в условиях советской экономики. Политика индустриализации СССР, сопровож­дав­шаяся массовым ростом промышленных кадров, привела к официально декларируемому «сближению наций». В городах ТАССР между 1959 и 1989 годами произошло сближение относительной числен­ности татар и русских, занятых умственным и физическим трудом средней квалификации, а также лиц, занятых малоквалифицированным и неквалифицированным физическим трудом. К концу 1980-х гг. выровнялись доли работников высококвалифицированного физического труда и служащих. Однако урбанизация приводила к сохранению диспропорций в социально-про­фес­сиональной структуре этнических групп. К концу 1980-х гг. представительность татар в составе сельских социально-про­фес­сио­нальных групп имела трехкратное преобла­дание по срав­нению с рус­скими. Наибольший разрыв сложился среди работ­ников умственного труда.

В 1960–1980-е гг. ускорившееся развитие промышленности ТАССР повлекло за собой изменения в отраслевой структуре. Резко возросла численность занятых в промышленности, иных городских сферах деятельности. Сократилась численность лиц, занятых в сельском хозяйстве. Однако этнические особенности отраслевой специализации сохранялись. По данным ВСПН–1979 г. в сфере промышленности доля татар уступала доле русских на 13,9 процентных пункта; в сельском хозяйстве доля первых была на 19,7 процентных пункта выше доли вторых. Русские были шире представлены также в строительстве, транспорте, социальной сфере; татары – в сельском хо­зяйстве, торговле и общественном питании. Диспропорции сложились и в сфере науки, в том чис­ле по таким показателям, как возраст защиты (более ранний у русских) и отраслевая специализация (русские преобладали в технических науках, татары – в общественных и гуманитарных). Различия в социальной структуре оказывали прямое влияние на уровень квалификации, размер заработной пла­ты и социальное самочувствие представителей этнических групп.

В 1990-х гг. социально-профессиональная структура татар и русских оказалась достаточно близкой и в городах, и в селах Татарстана. Сохранились различия в отраслевой специализации, которые, как показывают материалы этносоциологических исследований, осознаются  этническими группами. В сельском хозяйстве, управлении, торговле численно доминируют татары, в промышленности – русские. В этих сферах сложилась взаимная заинтересованность этнических групп. Финансовая система, юриспруденция, наука и образование являются сферами общих интересов татар и русских. В случае этнической категоризации борьба за обладание финансами и знаниями может перерасти в конкурентные формы. Тогда естественная борьба и неравенство, присущие рыночной экономике, превращаются в осмысливаемое этническое неравенство и межэтническое противостояние. Однако в Татарстане нет институциональной основы для объективации этнической солидарности в обоз­на­ченных сферах. Важно отметить, что если сфера бизнеса и предпринимательства станет доминирующей в экономике РФ, то именно здесь сконцентрируются основные интересы этнических групп. При условии сохранения внеэтничного характера эта сфера является одной из главных возможностей интеграции российского общества.

В 1994 г. 54,5% русских горожан отнесли себя к среднему слою, у татар – 61,5% («НИК» – 1994 г.). В 1999 г. – 55,9% и 70,7%, соответственно. Среди сельчан эти показатели составили, соответственно, 56,1% и 84,6% («СЭН» – 1999 г.). При оценках собственного социального статуса, уровня материального бла­го­состояния русские демонстрируют более низкие оценки, чем татары. Хотя по уровню реальных доходов этнических различий не обнаружено. Это во многом определяется общим заниженным психологическим самочувст­вием русских. Важным показателем является близость активистской позиции среднего класса у русских и татар. Положительная самооценка и субъективный позитивный настрой среднего класса этнических групп коррелируют с толерантными установками в социальной сфере и сфере межэтнических отношений и, следовательно, способствуют интеграции общества.

В параграфе 2.3. «Социальные перемещения в этнических группах в 19902000-е гг.» раскрываются особенности межпоколенной и внутрипоколенной мобильности русских и татар Татарстана.

Межпоколенная мобильность является общей чер­той развития русских и татар РТ: к концу 1990-х гг. фиксируемые переходы «детей» по сравнению с «отцами» из одной социальной группы в другую характеризуются оди­на­ко­выми показателями (74% в 1999 г.). Схожей тенденцией стали и изменения доли рабочих мало- и неквалифицированного физического труда. Благодаря таким процессам происходило определенное социальное сближение этнических групп. В последующее десятилетие эта тенденция сохранилась. Наблюдался рост доли интеллигенции в поколении «детей» по сравнению с поколением «отцов», снижалась относительная численность работников мало- и неквалифицированного физического труда. Близкими стали доли «детей»-русских и «детей»-татар, пополняющих те или иные социально-профес­сиональные группы.

Между тем, показатели межпоколенной мобильности имеют немало этнических особенностей. Разница в доле повысивших и понизивших со­циальный статус между татарами и русскими в 1999 г. была двукратная – 42% и 24% соответственно («СЭН» – 1999 г.). Эта было связано с тем, что у татар на протяжении 1990-х гг. продолжалось интенсивное социальное передвижение «наверх» «детей» из семей рабочих мало- и неквалифицированного труда – группы, которая заметно масштабнее среди «отцов». Другой особенностью ста­ло то, что относительная численность лиц с нисходящей мобильностью у русских ока­залась выше, чем у татар. Но, как показывают материалы этносо­цио­ло­гических исследований, показатели социальных потерь у русских РТ были ниже, чем в российских регионах с доминирующим русским населением.

К началу 1990-х гг. около трети участников опроса «ЭПТ» – 1989/1990 гг. в городах и четверть на селе повысили свой статус в течение последних 5 лет трудовой деятельности. Это превышало число тех, кто потерял позиции. У татар рост был несколько весомее, чем у русских. У них доля респондентов с восходящей мобильностью в городах в 6 раз, а на селе в 7 раз, превышала долю тех, чьи социальные позиции понизились. У русских соответственно в 5 и в 2 раза. Первая половина 1990-х гг. характеризуется застоем внутри­поколенной мобильности, особенно в селах. В 2000-х гг. в этнических группах произошли изменения, связанные с формированием новых групп и слоев в составе занятого населения.

Индексы мобильности, характеризующие раз­ницу в численности людей, по­вы­сивших и понизивших социальный ста­тус в течение 1990-х и в 2000-х гг., по­казали, что процессы внутри­по­коленной мобильности у русских были менее результа­тивными, чем у татар. Это связано с тем, что татары отличались особенно масштабными пе­ремещениями работников из группы квалифицированного физического труда в группу ква­лифициро­ван­ного умственного. Группа специалистов и руководителей у татар, по срав­нению с русскими, оказалась несколько более «открытой» для вхождения в нее выходцев из дру­гих социально-профессиональных групп. Правда, и отток из нее был более массовым. В то же вре­мя русские реже, нежели татары, сдавали свои позиции; они реже оказывались на ниж­них социальных ступенях. Результативность социальных перемещений русских, живущих в своей этнической среде, была не намного выше, чем у русских Татарстана.

Анализ социальных характеристик мобильных групп показал, что мнения и у русских, и у татар, повысивших статус, ближе, чем у тех, чей статус понизился. Схожие оцен­ки этнических групп, объеди­ненных ростом социальных позиций, их более адекватные оценки проис­ходящих изменений являются реальной основой развития интеграционных процес­сов в российском обществе.

В Главе 3 «Этнические особенности социально-экономических ориентаций» на основе анализа материалов этносоциологических исследований раскрываются оценки татар и русских Татарстана экономических преобразований российского общества и влияние культуры на адаптацию. Большое внимание уделяется социальному капиталу этнических групп.

В параграфе 3.1. «Восприятие социально-экономических реформ пред­­­ста­вителями этнических групп» раскрывается динамика адаптационных стра­­­тегий русских и татар Татарстана с конца 1980-х – до первого десятилетия 2000-х гг.

Всплеск социально-экономических интересов этнических групп произошел в конце 1980-х гг. Детонатором стала борьба за самостоятельность регионов. В Татарстане решение этой проблемы большинство и русских, и татар видели в реализации идеи совместной компетенции федерального центра и республики. В ходе переговоров произошло разделение интересов и, как следствие, в Татарстане начала формироваться региональная политика «мягкого» вхождения в рынок. Несмотря на изменение характера политико-пра­вовых и бюджетных взаимоотношений в 2000-х гг., в Татарстане социально-экономические преобразования произошли довольно активно на институциональном уровне. Заметно медленнее – в общественном сознании.

В 1990–2000-х гг. наблюдалась положительная динамика поддержки рыночных преобразований, совпадающая у городских русских и татар и различающаяся среди этих этнических групп на селе. В середине 1990-х гг. 36,4% русских и 30,7% татар – жителей городов – считали, что необходимо развивать рыночные от­но­шения; 21,2% и 24,1%, соответственно – частную собственность («НИК» – 1994 г.). В 1999 г. у татар 62,6% горожан и 48,4% сельчан выразили поддержку рыночным реформам. Среди русских – 64,5% и 58,5% соответственно («СЭН» – 1999 г.). В 2000-х гг. близость интересов горо­жан сохранилась. Совпадение оценок этническими группами социально-экономи­ческих преобразований яв­ляется важным ресурсом интеграции российского общества.

Русские и татары, живущие на селе, заметно отличаются друг от друга представ­лениями о значимости работы и достатка. У русских наблюдается высокая значимость работы. Ее ценность в 1990-е гг. «подросла» на 20 пунктов (у татар – 0). В то же время сельские рус­ские меньше ориентированы на обеспеченную жизнь (рост у татар составил 30 пунктов, у русских – 1). Это значит, на старте рыночных ре­форм сельские русские отличались доста­точно противоречивыми ус­та­новками: на фоне относи­тельно низкого уровня притязаний на достаток они в большей степени, чем татары, были нацелены на активную трудовую деятельность. К концу 1990-х гг. ценность труда для русских сельчан и их поддержка частной собственности заметно вы­росла. Однако установки на активный труд и на рыночные отношения пока не подкрепляются стремлением к достатку.

В 1990-х гг. наблюдалась близость трудовых ценностей этнических групп. В этот период, несмотря на рост ценности «хороший заработок», в основе усилий, направленных на достижение материального достатка, и у русских, и у татар лежал одинаково выраженный приоритет общественных ценностей над индивидуальными, духовных – над материальными. Наблюдались довольно широко распространенные квазирыночные установки: около 10% среди русских и татар утверждали, что трудятся по привычке, еще столько же говорили, что могли бы и не работать («СЭН» – 1999 г.). Одинаково слабо распространено инициативное поведение. На рубеже 1989–1990-х гг. лишь четверть респондентов-горожан и 15% сельчан имели регулярный источник дополнительных доходов («ЭПТ» – 1989/1990 гг.). Спустя 10 лет ситуация практически не изменилась: 15,8% татар и 17,3% русских, проживающих в городах, заяви­ли, что имеют дополнительную работу или занятие, приносящее доход (в селах – 30% и 11% соответственно) («СЭН» – 1999 г.).

В последние годы сформировалась вилка между притязаниями и реаль­ными усилиями. Этот разрыв сильнее у русских: среди них 39% ожидают изменений на работе (26% татар), при этом они реже готовы предпринять реальные усилия для улучшения положения («СЭН» – 1999 г.). Для развития интеграции важно, что заинтересованность в рабо­те порождает благоприятные установки по отношению ко всей совокупности общественных ценностей, а отсутствие заинтересованности и удовлетво­ренности работой, напротив, становится социально-психологической основой различных форм негативного поведения, в том числе и на этнической почве.

Параграф 3.2. «Этносоциологический и кросскультурный анализ социального капитала» содержит анализ компонентов социального капитала русских и татар Татарстана.

Проблема доверия рассматривается на межличностном, институциональном и межгрупповом (между контактирующими этническими группами) уровнях. Показатели межличностного доверия практически совпадают­ у русских и татар: среди горожан – 18,3% и 22,7%, сельчан – 21,9% и 18,4%, соответственно («СЭН» – 1999 г.). Эта тенденция нашла свое подтверждение и при обследовании русской и татар­ской студенческой молодежи («ЭП» – 2009 г.). Различия в этой исследовательской аудитории выявлены по показателям институционального доверия. В целом, обнаружено, что у студентов нет ни одного социального института, пользующегося абсолют­ным доверием. Сравнительно более высокая степень доверия зафиксирована у молодого поколения татар по восьми социальным институтам, у русских – по шести. По сравнению с татарами русская молодежь активнее доверяет государственным структурам – армии, системе правосудия, президенту РФ, а также международным организациям, крупному бизнесу и православной церкви. По сравнению с русской молодежью татарское студенчество больше доверяет институтам гражданского общества – СМИ (телевидению и прессе) и общественным организациям, а также правительствам РФ и РТ, Президенту РТ, образовательным учреждениям и мусульманским организациям. Самый низкий уровень доверия обнаружен по трем социальным институтам – прессе, политическим партиям и армии. Доверительные оценки у русского и татарского студенчества здесь практически совпадают. Особенности доверия этнических групп к социальным институтам демонстрируют важность учета этнического многообразия при оптимизации интеграционной политики.

В 2002 г. 90,9% татар и 81,1% русских ответили, что в той или иной степени доверяют татарам; соответственно, 86,4% и 92,8% респондентов говорили о доверии к русским. Высокий уровень доверительных отношений между этническими группами является ресурсом интеграции общества.

Лидирующими социальными идентичностями и русских, и татар яв­ляют­ся поселенческие, возрастные, третье и четвертое место делят профессиональные и этнические (у татар: третье место – этническая идентичность, четвертое – профессиональная, у русских – профессиональная и этническая соответственно) («СЭН» – 1999 г.). В 1990–2000-х гг. у татар и у русских Татарстана наблюдаются усиление этнической и гражданской идентичностей, сохранение региональной. Этническая идентичность зак­реп­ляется ростом позитивных этнических чувств и, как показал анализ, придает людям чувство большей удовлетворенности своим положением в обществе, жизнью в целом, материальным положением. Фиксируемый рост общероссийской идентичности при одновременном сочетании с важной и для татар, и для русских РТ татарстанской иден­тич­ностью свидетельствуют о непротиворечивом сочетании гражданских и локальных идентичностей, которые в сумме выполняют интеграционную функцию в российском обществе.

В параграфе 3.3. «Влияние ценностных ориентаций на социально-экономическое поведение этнических групп: на примере студенческой молодежи» рассматриваются базовые ценности молодого поколения татар и русских.

В социологическом ценностно-нормативном подходе за основу берется постулат о прин­ципиальной детерминированности социального действия мотивационной и нормативной системами субъектов действия. Исходя из этого, ценности, наряду с понятиями и нор­мами, относятся к элементам культуры (Н. Смелзер). Они представляют собой внутрен­ний стержень культуры, концентрированное духовное выражение потребностей и интересов социальных общностей, центры мотивации человеческого поведения (А.Г. Здра­вомыс­лов), а различия в ценностях являются ключом к пониманию культур (Э. Гидденс). Базовые ценности – это целевые и потому более обобщенные, абстрактные ценнос­ти. На их основе формируется все множество инструментальных ценностей, в боль­шей степени определяющих конкретное содержание социальной активности. Такой подход использован Ш. Шварцем. Исследователь считает, что базовые ценности влияют на распределение индивидуальных убеж­­дений, действий, целей и стилей мышления через прессинг и ожидания, с которыми стал­­киваются люди. В способе организации социальных институтов, их правилах и пов­сед­­невных практиках явно или подспудно проявляются ожидания, которые отражают ле­жа­­щие в их основе базовые ценности. Благодаря социальным институтам, люди постоянно встречаются со стимулами и ожиданиями, которые активизируют базовые ценности.

В исследовании «ЭП» – 2009 г. не были обнаружены существенные расхождения меж­ду блоками противоположных базовых ценностей молодого поколения этнических групп. Это может свидетельствовать об отсутствии в стране четкой социально-экономической политики с расставленными приоритетами и выбранными целями развития. Наиболее важными для молодых татар и русских являются ценности блока «Равно­правие» – равенство, социальная справедливость, ответственность, забота, чест­ность и помощь. Эти ценности являются продуктивной основой социальной стабильности. Для татар важны ценности блока «Аффективная автономия», для русских – «Мастерство». Менее важными для татарской и русской молодежи являются блоки ценностей  «Иерархия» и «Гармония». Практически совпадает их более позитивное отношение к блокам ценностей индиви­дуалисти­ческого полюса («Равноправие», «Автономия», «Мастерство»). Наибольшие расхождения между группами обнаружены в их отношении к  ценностям блока «Принадлежность» – вертикальный и горизонтальный инди­видуализм. Ценности вертикального инди­видуализма – «Для меня важно, что я делаю свою работу лучше, чем другие» – в большей степени распространены среди молодых русских. Ценности горизонтального инди­видуализма – ориентация на самого себя, а не на внешние обстоятельства и условия – преобладают у татар.

Таким образом, выявленные различия в базовых ценностях татарского и русского студенчества, обусловленные культурой, могут оказывать влияние на содержание социально-экономических установок молодого поколения и определять характер формирования социально-экономической сферы.

В Главе 4 «Культура как ресурс адаптации этнических групп к трансформационным изменениям» излагается фактический материал, наглядно свидетельствующий, как в современных условиях этническая культура становится ресурсом адаптации.

Этнический и религиозный ренессанс на постсоветском пространстве, помимо государственного реформирования национально-языковой сферы, возрождения религиозной жиз­ни, привел к инструментализации этничности. Удовлетворение этнических и религиозных чувств стало профессиональной деятельностью, преимуществом в социальной конкуренции. Данное явление раскрывается в параграфе 4.1. «Татарский язык на современном рынке труда Республики Татарстан», в котором на примере учителей татарского языка и литературы показывается влияние национального языка на социальную мобильность.

В Татарстане принят ряд документов, регулирующих этноязыковую сферу. Это законы «О языках народов Республики Татарстан» (8 июля 1992 г.; новая редак­ция – 28 июля 2004 г.), «Об образовании» (19 октября 1993 г.), а также «Госу­дарственная программа по сохранению, изучению и развитию языков народов Республики Татарстан» (20 июля 1994 г.; новая редакция – 11 ок­тября 2004 г.). Документы закрепили равноправный государственный статус двух языков в республике – татар­ского и русского.

В Татарстане русский язык сохранил позиции основного языка общения. Он по-прежнему доминирует в производственной сфере. Между тем, материалы этносоциологических исследований демонстри­руют (в отличие от советского периода абсолютного доминирования рус­ского языка и практически полного вытеснения татарского), как татарский язык стал выполнять определенную социальную роль. Знание татарского языка дает его обладателям некоторые психологические преимущества, влияющие на оценки положения в обществе, степень удовлетворенности им, социальное настроение. Наиболее заметно это проявляется среди русских.

Другим, более заметным следствием государственного закрепления нового статуса татарского языка в Татарстане стало активное формирование в республике этнокультурной сферы. Реализуемая Татарстаном этнокультурная политика позво­лила татарам установить неформальную монополию в отдельных сегментах образования, культуры, науки, СМИ. Для национальной интеллигенции этническая принадлежность и владение родным языком стали капиталом. Это процесс имеет место и среди других этнических групп, живущих в национальных регионах РФ. В Татарстане он довольно активно развернулся в системе национального образования. Как показал анализ социальных биографий учителей татарского языка и литературы средних школ, родной язык стал социальным лифтом, благодаря которому многие из преподавателей получили возможность переехать из села в город, получить высшее образование, тру­доустроиться.

Многочисленные социологические исследования ведущих российских аналитических центров показывают, что религия является важной составляющей современного общества. Эта ситуация рассматривается в работе с двух позиций. Во-первых, доказывается связь между ощущениями и практиками верующих и спецификой их социально-экономического поведения. Во-вторых, раскрывается современный процесс коммодификации религии и культуры.

Первая позиция излагается в параграфе 4.2. «Особенности социально-эко­но­мических взглядов верующих». На основе анализа материалов массовых этносоциологических исследований раскрываются адаптационные стратегии населения в зависимости от характера и степени религиозности.

Автором были выделены три пары групп респондентов: 1) верующие – неверующие; 2) традиционные верующие (те, кто посещают мечеть, церковь, мо­лель­ный дом, живут по нормам Священных книг) – номинальные верующие (те, кто не молятся, не соблюдает обычаев и обрядов, но считают себя верующими); 3) мусульмане – православные (идентифицирующие себя с одной из этих двух религий). Анализ показал, что социально-эко­но­мические установки считающих себя ве­рую­щими людьми, традиционных верующих, а также относящих себя к исламу или православию характеризуются сложным, зачастую противоречивым восприятием социально-экономи­ческой трансфор­мации российского общества. На старте рыночных реформ верующие в два раза чаще неве­рующих затруднялись в оценках рыночных преобразований. Меньшую поддержку рыночным отношениям демонстрировали верующие, соблюдающие обряды (как русские, так и татары). Но в то же время для верующих было характерно более лояльное отношение: доля позитивных мнений у них выше, чем негативных. В оценках пе­ре­хода России к рыночной эконо­мике представители православия настроены более позитивно, чем мусульмане. Однако среди мусульман больше, чем среди православных, число людей, положительно оценивающих резуль­таты рыночных преобразований.

В 2000-х гг. поддержка рыночной экономики среди анализируемых групп выросла. Однако число сторонников по-прежнему больше среди неверующих: 71,4% татар и 65,7% русских; верующих – чуть более половины («ТАТ» – 2006 г.). У верующих сохранилась более значительная, чем среди неверующих, доля респондентов, затрудняющихся в оценках рыночных преобразований, а также более лояльное отношение к ним. Сохранилась большая поддержка рыночной экономики православными по сравнению с мусульманами. У му­сульман также сохраняется большее число людей, позитивно оценивающих резуль­таты социально-экономических реформ.

С точки зрения интеграции России важной является единая база жизненных ценностей анализируемых групп. Для них одинаково значимы семья, достаток, работа, социаль­ное уважение, образование. Различия между неверующими, с одной стороны, и религиоз­ными людьми с другой, оказались более существен­ными, чем различия между исповедующими православие и ислам. Установки считающих себя верующими людьми более близкие, чем у представителей одной этнической группы.

Одним их заметных проявлений современного оживления религии стало формирование рын­­ка религиозных товаров и услуг. В России этот процесс стартовал на рубеже 1990–2000-х гг. Так, начал дина­мично развиваться рынок пасхальных атрибутов, который в последующие годы стал пре­дос­тавлять большое разнообразие товаров, улучшилось качество их исполнения, вы­­росло число производителей и потребителей. В Страстную неделю стали про­да­вать не только готовые куличи, но и полуфабрикаты для их приготовления, аксессуары для украшения яиц (краски, кисти, наклейки, мешочки, подарочные пакеты, тарелки, блюда, под­­ставки).

Объектом научного изучения автора стал рынок исламских товаров и услуг. В России это рынок сформировался под термином «халяль». Его ведущими участниками являются:

– производства (предприятия, цеха, кафе, рестораны, ателье), торговые сети и специализированные магазины, производящие и реализующие продукты питания, косметические и ги­гиенические товары, фармакологические препараты под маркой «халяль», мусульманскую одежду и атри­буты;

– организации и туристические фирмы, которые предлагают паломнические туры и отдых для мусульман;

– интернет-сайты и журналы, часть которых в образовательных целях создается специально для правоверных, другая – рекламирует мусульманские товары и услуги;

– операторы мобильной связи, рекламирующие услуги чтения аятов, SMS-сообщения о времени намаза;

– медицинские клиники, предлагающие услуги по нормам ислама;

– спортивные учреждения, организующие олимпиады и занятия для мусульман;

– сфера обслуживания (услуги мусульманского так­си, социальная помощь больным и престарелым). 

Этот сегмент халяль-рынка ориентирован на практикующих и номинальных мусульман. Большее число потребителей наблюдается на рынке мясных халяль-продуктов. Его анализу посвящен параграф 4.3. «Рынок мясных халяль-продуктов: акторы, символизация, дискурсы, стратегии». С привлечением материалов статистики, интервью с участниками и потребителями продуктов, публикаций в печатных СМИ демонстрируются социальные особенности современного рынка мясных халяль-продуктов у татар.

В период конца 1980-х – начала 2000-х гг. в России наблюдается ренессанс традиционной кухни мусульман, в том числе и у татар. На прилавках магазинов появляются первые продукты под маркой «Мусульманские». Производителями являются частные предпри­ни­матели. Постепенно ведущим участником рынка становится халяль-индустрия мясных про­дуктов. Наиболее крупным игроком являются мясоперерабатывающие заводы. Параллель­но с ними развиваются десятки предприятий малого и среднего бизнеса.

Рынок мясных халяль-продуктов у татар представлен еще двумя структурами: внутридомовая повседневная халяль – приготовление мяса и мясных изделий в домашних усло­виях для внутрисемейного потребления; массовая праздничная халяль – в дни празднования священного для мусульман праздника Курбан-байрам организуется продажа специально откормленного скота для совершения обряда жертвоприношения. Этот обряд получает широкое рас­прост­ра­нение во время локальных праздников Кляу, обетных жертвоприношений назер карбаны.

В параграфе раскрываются деловые стратегии участников халяль-индустрии – консервативная, либеральная, синтетическая. Анализируются особенности развития и функционирования каждого из участников рынка – производство, рекламные шаги, формы интеграции производителей, функции контролирующих структур; исследуется конкурентная ситуация и социальный портрет потребителей. Подчеркивается,  что халяль-рынок отнюдь не пред­полагает его монополизации мусульманским сообществом или какой-то одной этнической группой. В халяль-рынке задействованы представители разных этнических групп и конфессий как на уровне производства, так и на уровне потреб­ления. Рынки этнических товаров и услуг могут продуктивно функцио­нировать в полиэтничной среде, обеспечивая занятость населения и принося экономические дивиденды его участникам.

Другим важным выводом, полученным в ходе анализа, стало то, что рынок мясных продуктов халяль влияет на формирование идентичностей – религиозных, эт­нических, социальных (сторонники здорового питания). В современных условиях халяль стала ресурсом, при помо­щи которого люди конструируют идентичность и отношения с другими членами симво­лического поля.

В Заключении отмечается, что все гипотезы нашли подтверждение в ходе исследования. Автором подводятся итоги и формулируются основные выводы работы.

Основные положения диссертационного исследования

изложены в следующих публикациях автора:

Публикации в периодических научных изданиях, рекомендованных ВАК:

  1. Габдрахманова Г.Ф. Роль миграции в преобразовании этнической структуры Татарстана / Г.Ф. Габдрахманова // Социологические исследования. – 2004. – № 6. – С. 62–68. (0,4 п.л.).
  2. Габдрахманова Г.Ф. Этничность и миграция: становление исследовательских подходов в отечественной этносоциологии / Г.Ф. Габдрахманова // Социологические исс­ле­дования. – 2007. – № 1. – С. 116–122. (0,4 п.л.).
  3. Габдрахманова Г.Ф. Мы–они: отношение к мигрантам в Республике Татарстан / Г.Ф. Габдрахманова // Социологические исследования. – 2008. – № 2. – С. 66–75. (0,6 п.л.).
  4. Габдрахманова Г.Ф. Российской этносоциологии 40 лет / Г.Ф. Габд­рах­манова, Р.Н. Мусина // Этнографическое обозрение Online. – 2008. – Июль. – URL – http://journal.iea.ras.ru/online/2008/EOO2008_3c.pdf (вклад автора – 0,3 п.л.).
  5. Габдрахманова Г.Ф. Особенности социально-профессионального состава русских и татар Республики Татарстан / Г.Ф. Габд­рах­манова // Вестник экономики, права и социологии. – 2010. – № 2. – С. 112–114. (0,2 п. л.).
  6. Габдрахманова Г.Ф. Этнические особенности межличностного и институцио­нального доверия студенческой молодежи г.Казани / Г.Ф. Габд­рах­манова // Вестник экономики, права и социологии. – 2010. – № 4. – С. 150–153. (0,2 п.л.).
  7. Габдрахманова Г.Ф. Особенности социально-экономических взглядов право­славных и мусульман и перспективы изучения (по материалам исследований в Республике Татарстан) / Г.Ф. Габд­рах­манова // Вопросы культурологи. – 2010. – № 11. – С. 49–54. (0,3 п.л.).
  8. Габдрахманова Г.Ф. Современный рынок мясных халяль-продуктов у татар / Г.Ф. Габд­рах­манова // Этнографическое обозрение. – 2011. – № 1. – С. 37–47. (0,6 п.л.).

Монографии:

  1. Габдрахманова Г.Ф. Социокультурная адаптация беженцев и вынужденных переселенцев в Республике Татарстан / Г.Ф. Габдрахманова. – Казань: Институт истории АН РТ, 2003. – 148 с. (8,3 п.л.).
  2. Габдрахманова Г.Ф. Этнокультурные ресурсы экономического развития / Г.Ф. Габдрахманова. – Казань: Казан. ун-т, 2010. – 370 с. (21,5 п.л.).
  3. Габдрахманова Г.Ф. Освоение пространства. Социально-экономи­ческие практики трудовых мигрантов в России / Э.А. Сагдиева, Г.Ф. Габдрахманова, Р.Н. Мусина. – LAP LAMBERT Academic Publishing, 2011. – 160 с. (вклад автора – 3,1 п.л.).

Разделы в коллективных трудах:

  1. Габдрахманова Г.Ф. Языковое исключение: причины и формы проявления / Г.Ф. Габдрахманова // Язык и этнос на рубеже веков: Этносоциологические очерки о языковой ситуации в Республике Татарстан. – Казань: Магариф, 2002. – С. 110–147. (2,2 п.л.).
  2. Габдрахманова Г.Ф. Учительский корпус и проблемы качества преподавания язы­ков в средней школе / Г.Ф. Габдрахманова // Государственные языки в школьном образовании: информацион­но-аналитический материал по результатам этносоциологического исследования в г. Ка­зани / Отв. ред. Р.Н.Мусина. – Казань: Институт истории АН РТ, 2006. – С. 50–61. (0,7 п.л.).
  3. Габдрахманова Г.Ф. Демографический потенциал и социально-экономические ориентации народов Республики Татарстан / Г.Ф. Габдрахманова, Д.М. Исхаков // Особенности современной меж­­национальной и этнокультурной ситуации в Республике Татарстан. – Казань: Институт истории им. Ш. Марджани АН РТ, 2008. – С. 22–45. (вклад автора – 1,2 п.л.).
  4. Габдрахманова Г.Ф. Учительский корпус и учебно-методический комплекс по татарскому языку и литературе для средней школы: оценки участ­ников образовательного процесса / Г.Ф. Габдрахманова // Языки в системе образования Республики Татарстан: по материалам этносоциологического исследования / ред. Р.Н. Мусина и др. – Казань: Татар. кн. изд-во, 2011. –  С. 78–103. (1,4 п.л.).

Статьи, опубликованные в других научных изданиях:

  1. Габдрахманова Г.Ф. Демографические процессы среди этнических групп Татарстана (вторая половина XX века) / Г.Ф. Габдрахманова, Т.А. Титова // Научный Татарс­тан. – 2004. – № 4. – С. 114–120. (вклад автора – 0,3 п.л.).
  2. Габдрахманова Г.Ф. Система образования с этнокультурным компонентом в постсоветском Татарстане: проблемы и перспективы / Г.Ф. Габдрах­манова // Казанский федералист. – 2006. – № 4 (20). – С. 45–59. (1,1 п.л.).
  3. Габдрахманова Г.Ф. Имеет ли значение религия? / Г.Ф. Габдрахманова // Этнорегиональные модели адап­тации (постсоветские практики) / под общ. ред. М.Н. Губогло. – М.: ООО Интер-принт, 2008. – С. 83–96. (0,7 п.л.).
  4. Габдрахманова Г.Ф. Исторические предпосылки формирования современной социальной структуры поволжских татар / Г.Ф. Габдрахманова // Этнорегиональные модели адап­тации (постсоветские практики) / под общ. ред. М.Н. Губогло. – М.: ООО Интер-принт, 2008. – С. 207–227. (1,2 п.л.).
  5. Габдрахманова Г.Ф. Ислам как фактор социально-эко­номического развития локальных сообществ в условиях глобализации / Г.Ф. Габдрахманова, Р.К. Уразманова // Культура как духовный ресурс развития региона: матер. докл. междунар. науч. конф. (4 апреля 2008 г.). – М.: ВИНИТИ, 2008. – С. 41–50. (вклад автора – 0,3 п.л.).
  6. Габдрахманова Г.Ф. Миграция в зеркале общественного мнения / Г.Ф. Габдрахманова // Гас­­тарбайтерство. Факторы адаптации / сост. Н.А. Дубова; общ. ред. М.Н. Гу­­­богло. – М.: Старый сад, 2008. – С. 318–348. (1,7 п.л.).
  7. Габдрахманова Г.Ф. Постсоветские миграции: трансформация и регионализация / Г.Ф. Габдрахманова // Гастарбайтерство. Факторы адаптации / сост. Н.А. Дубова; общ. ред. М.Н. Губогло. – М.: Старый сад, 2008. – С. 235–258. (1,3 п.л.).
  8. Габдрахманова Г.Ф. Социальные аспекты современного халяль-хозяйства у татар / Г.Ф. Габдрахманова // Этнологические исследования в Татарстане.– Казань: Институт истории АН РТ, 2008. – Вып. II. – С. 162–170. (0,5 п.л.).
  9. Габдрахманова Г.Ф. Халяль – как экономический ресурс российских татар в условиях глобализации / Г.Ф. Габдрахманова // Время длиною в жизнь. Памяти Р.Б. Тагирова / под ред. Н.М. Му­харямова, Р.Н. Мусиной, О.Б. Януш. – Казань: Казан. гос. энерг. ун-т, 2008. – С. 63–76. (0,7 п.л.).
  10. Габдрахманова Г.Ф. Исламская экономическая модель в России: теоретико-методо­логические проблемы изучения / Г.Ф. Габдрахманова // Конфессиональный фактор в развитии татар: концептуальные исследования. – Казань: Институт истории им. Ш. Марджани АН РТ, 2009. – С. 101–124. (1,3 п.л.).
  11. Габдрахманова Г.Ф. Проблемы трудовой мотивации учителей татарского языка средних школ Татарстана: этносоциологический аспект / Г.Ф. Габд­рахманова // Научный Татарстан. – 2009. – № 1. – С. 138–143. (0,8 п.л.).
  12. Габдрахманова Г.Ф. Роль религии в экономическом поведении народов (по материалам этносоциологических исследований) / Г.Ф. Габдрахманова, Р.Н. Мусина // Этно­логические исследования в Татарстане / сост. и отв. ред. Г.Ф. Габд­рах­ма­но­ва. – Казань: ИИ АН РТ, 2009. – Вып. III. – С. 199–225. (вклад автора – 0,9 п.л.).
  13. Габдрахманова Г.Ф. Этнические особенности доверия (на примере студенческой молодежи г.Казани) // Этнологические исследования в Татар­ста­не / сост. и отв. ред. Г.Ф. Габдрахманова. – Казань: Институт истории им. Ш. Марджани АН РТ, 2010. – Вып. IV. – С. 225–231. (0,4 п.л.).

1 По данным репрезентативных этносоциологических исследований, проведенных под руководством Л.М. Дробижевой, на рубеже 1990–2000-х гг. более половины русских, татар и якутов, присоединилось к мнению, что «современному человеку необходимо ощущать себя частью своего народа». И число людей с такими установками растет. См.: Дробижева Л.М. Потенциал интеграции в условиях возрастающего социального многообразия национальностей // Социальное неравенство этнических групп: представления и реальность: авт. проекта и отв. ред. Л.М. Дробижева. М.: Academia, 2002. С. 447.

2 URL: http://news.kremlin.ru/video/1006 (дата обращения: 8.11.2011).

3 Понятие «этническая группа» используется в значении этнической категории, сформированной по принципу самоотнесения с ней на основе тех или иных признаков. В таком значении этническая группа не представляет общности с жесткими социальными связями. Они могут быть не только различными по силе и сферам деятельности людей, но и просто номинальными.

4 В понимании адаптации автор солидаризируется с П.М. Козыревой. Исследовательница подчеркивает, что социальная адаптация представляет собой многостороннее явление, рассматриваемое в системе социальных связей, в котором реализуется взаимодействие социального субъекта с новыми условиями его жизнедеятельности. В адаптации субъект проявляет свое активное отношение к окружающей среде, которое, в свою очередь, подразумевает деятельность, направленную на преобразование объективно существующих структур и личностного потенциала (ресурсов). На социетальном уровне преобразования обеспечивают реализацию одного из наиболее общих механизмов самоорганизации и саморазвития социума - обеспечение относительно полного соответствия всех составных частей системы. См.: Козырева П.М. Социальная адаптация населения России в постсоветский период // Социологические иссле­­дования. 2011. № 6. С. 24–25.

5 Коммодификация – процесс обретения формы товара. См.: Аберкромби Н., Хилл С., Тернер Б. Социологический словарь: пер. с анг. под ред. С.А. Ерофеева. Казань: Изд-во Казан. ун-та, 1997. С. 235.

6 Дробижева Л.М., Аклаев А.Р., Коротеева В.В., Солдатова Г.У. Демократизация и образы национализма в Российской Федерации 90-х годов. М.: Мысль, 1996; Социальная и культурная дистанции. Опыт многонациональной России: отв. ред. Л.М. Дробижева. М.: Изд-во Института социологии РАН, 1998; Социальное неравенство этнических групп: представления и реальность: авт. проекта и отв. ред. Л.М. Дробижева. М.: Academia, 2002.

7 Халль (свободное, дозволенное). Разрешение; допускаемое действие, входящее в категорию фард (обязательное), мандуп (рекомендуемое), мубах (дозволенное) в противопоставлении запретным действиям (харам). См.: Ислам: энциклопедический словарь: под ред. С.М. Прозорова. М.: Наука, 1991. С. 267, 252, 258, 167.

8 См.: Ноак К. Некоторые особенности социальной структуры поволжских татар в эпоху формирования нации (конец XIX – начало XX вв.) // Отечественная история. 1998. № 5. С. 153.

 






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.