WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

Алферова Ирина Викторовна «ЖЕНСКИЙ ВОПРОС» В ТЕОРИИ И ПРАКТИКЕ БОЛЬШЕВИЗМА  (первое десятилетие советской власти. 1917–1927 гг.)  Специальность 07.00.02 – Отечественная история

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук

Санкт-Петербург 20 

Работа выполнена на кафедре Новейшей истории России  Санкт-Петербургского государственного университета

Научный консультант: Ганелин Рафаил Шоломович Член-корр. РАН, доктор исторических наук, профессор 

Официальные оппоненты: Базанов Петр Николаевич, доктор исторических наук, профессор Санкт-Петербургского государственного университета культуры и искусств Измозик Владлен Семенович доктор исторических наук, профессор Северо-западного государственного заочного технического университета Леонтьева Татьяна Геннадьевна доктор исторических наук, профессор Тверского государственного университета

Ведущая организация: Российский государственный гуманитарный университет

Защита состоится « » 2011 г. в час. на заседании диссертационного совета Д 212.232.57 по защите докторских и кандидатских диссертаций при Санкт-Петербургском государственном университете по адресу: 199034, г. Санкт-Петербург, В.О., Менделеевская линия, дом 5, ауд. 70.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке им. А.М. Горького Санкт-Петербургского государственного университета.

Ученый секретарь диссертационного совета доктор исторических наук, профессор А.В. Петров   I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ИССЛЕДОВАНИЯ

Актуальность исследования В современном обществе изменяется самоидентификация женщин, трансформируются их социальные роли, постоянно растет уровень культуры и образования. Не случайно проблемы положения женщин в обществе привлекают к себе пристальное внимание ученых. Причем объективно оценить состояние современной государственной политики в отношении женщин, разработать концепции их оптимальной социализации в различных сферах общественного бытия невозможно без критического осмысления истории решения «женского вопроса» в России и творческого применения в современных условиях.

В этом смысле весьма актуальным для изучения является первое десятилетие советского государства, когда партия большевиков, пришедшая к власти, интенсивно осуществляла политику женской эмансипации, во многом определив специфику их бытования вплоть до сегодняшнего дня. Исследование составляющих «женского вопроса», особенностей динамики его решения в условиях не определившихся и меняющихся политических, социальных, экономических структур социума, при одновременном росте влияния государства на формирование новых общественно-культурных ценностей, помогает определить степень и последствия государственного вмешательства в сложный процесс становления нового индивида, семьи, общества в целом.

Тема исследования позволяет не только изучить умонастроения, поведенческие реакции женской части населения страны в сложный переходный период формирования идеологии и практики так называемого «социалистического строительства», но и определить степень осознанного и неосознанного корректирующего воздействия на этот процесс со стороны самого изменявшегося в новых условиях человека. Открывается возможность исследовать, как конкурировали между собой старые и новые представления о ценностях, в какой мере женщины следовали директивам со стороны власти, а в каких случаях имели место практики «приспособления и выживания».

Наконец, актуальность связана с отсутствием комплексных исследований проблем взаимодействия советской власти первого десятилетия с женским движением в России и нерешенностью многих дискуссионных вопросов, имеющих отношение к данной теме. Новые подходы к изучению женской истории, предусматривающие выдвижение на первый план беспристрастность изложения исторических событий, введение в научный оборот новых документов и материалов, использование в исследовании разнообразных Женское движение – это совокупность многих женских организаций с фиксированным и нефиксированным членством, которые активно действуют в обществе с целью удовлетворения интересов различных социальных слоев женщин, а также корректировки государственной политики для достижения гендерного равенства в различных сферах общественной жизни.

 методик, разработанных в рамках общественных наук, позволяют посмотреть под новым углом на рассматриваемую проблему, дают возможность приблизиться к более объективной оценке происходивших процессов и их последствий, способствуют дальнейшему развитию научного анализа.

Учитывая актуальность темы, а также отсутствие целостного анализа и обобщающих трудов по затронутой проблематике, автор избрал объектом диссертационного исследования государственную политику большевиков в сфере решения «женского вопроса», а его предметом – программные установки большевистской партии в отношении «женского вопроса», а также основные направления партийной и государственной политики большевиков первого десятилетия пребывания у власти, нацеленной на вовлечение женщин в общественную, политическую и экономическую жизнь советского общества, на реформирование сфер быта и семьи, формирование «новой женщины».

Хронологические рамки Рассмотрение заявленной проблематики осуществлено в контексте исторической эпохи: «дореволюционного планирования» и «послереволюционной практики». Таким образом, исследование включает период с начала XX в. по конец 1920-х гг. Нижняя граница определяется началом формирования взглядов лидеров большевиков на проблемы женского движения в России и решение «женского вопроса». Верхняя – завершением первого десятилетия пребывания большевиков у власти и формальным свертыванием Новой экономической политики. При этом в центре особого внимания находится период с октября 1917 г. по 1927 г., когда большевистская власть активно пыталась реализовать модель женской эмансипации, отчасти сформированную лидерами партии в дореволюционное время.

Географические рамки исследования определены границами Европейской части России, отличавшейся относительной этнической однородностью. Именно женское население Европейской России, главным образом его городская часть, первым испытало на себе воздействие политики власти большевиков. Получавшие развитие здесь новые политические веяния затем переносились на другие территории, приобретая там свои специфические черты.

Степень разработанности проблемы Труды, рассматривающие политику советского государства в отношении женщин, занимают свое определенное место в значительной по объему историографии, посвященной советскому периоду в истории России. В то же время заявленная тема исследования являлась для академической науки долгое время периферийной. Традиционное для социал-демократической идеологии «невыделение» специфических женских проблем в общих задачах рабочего класса, а, следовательно, неприятие самостоятельного женского движения и организаций, последовательно сохранилось в теории и практике большевизма, а затем экстраполировалось в научные изыскания обществоведов.

 Тем не менее, уже с 1918 г. стали появляться статьи, издаваться брошюры, в которых авторы, многие из которых являлись руководителями и участниками происходивших событий, запечатлели отдельные факты развития женского движения в России, уделили внимание формам и методам организации женского населения страны, деятельности женсоветов1.

В целом литература этого периода, посвященная раз, личным аспектам жизнедеятельности женщин советского государства, носила ярко выраженный агитационно-пропагандистский характер. Она имеет значение не столько историографическое, т. к. научное обобщение происходивших изменений из-за малого отрезка времени, а также из-за мощного идеологического прессинга со стороны государства, было практически невозможным сколько источниковедческое: указанные издания воспроизводили суждения признанных большевистских теоретиков по тем или иным составляющим «женского вопроса».

Следующий этап изучения проблемы охватывает период с 1930-х – до первой половины 1950-х гг. После ликвидации женотделов в январе 1930 г.

интерес к проблемам развития женского движения значительно снизился.

Появлявшиеся работы провозглашали позитивные перемены в положении женщин Советского Союза в сравнении с дореволюционным временем, отчасти с капиталистическими странами. Основная тема изданий – вовлечение советских женщин в общественное производство и колхозное строительство2. В целом они отличались, как и издания предыдущего периода, ярко выраженной пропагандистской направленностью.

После выхода в 1938 г. «Истории ВКП(б). Краткий курс», определившей парадигму исторических исследований того времени, многие темы вообще были исключены из научного дискурса. Это относилось в том числе к исследованиям женского движения в 1920-е гг. Была слишком велика вероятность «идеологически-неправильного освещения» вопроса, поэтому авторы редких публикации, избегая научных изысканий, ограничивались констатацией достижения «полного равенства» советских женщин, обильно цитируя труды В.И. Ленина и И.В. Сталина3.

Арманд И.Ф. Коммунистическая партия и организация работниц. Сб. статей. М., 1919; Блонина Е.

[Арманд И.Ф.]. Очередные задачи по работе среди женщин. М., 1920; Коллонтай А.М. Работница за год революции. М., 1918; Самойлова К.Н. Работницы в Российской революции. Пг., 1919; Три года диктатуры пролетариата. Итоги работы среди женщин Московской организации Р.К.П. Издание Московского Комитета Р.К.П. (без г. изд.); Коллонтай А.М. Работница и крестьянка в Советской России. Пг., 1921; Коллонтай А.

Положение женщины в эволюции хозяйства (Лекции, читанные в Университете имени Я.М. Свердлова). Пг., 1923; Николаева К.И. Ленин и раскрепощение трудящейся женщины. Л., 1924; Крупская Н.К. О работе среди женщин. М.-Л., 1926; Смидович С.Н. Работница и крестьянка в Октябрьской революции. М., 1927 и др.

Березовская С. Трудящиеся женщины – в социалистическое строительство. М., 1931; Шибаев И.А.

Женщину в промышленность. М.-Л., 1931; Маршева В., Исаев А., Штейнвах Е. Женский труд в промышленности. М., 1933; Серебренников Г.Н. Женский труд в СССР. М.-Л., 1934; Кирсанова К. Полное равноправие женщины в СССР. М., 1936.

Советские женщины. М., 1938; Араловец Н.Д. Советская женщина великая сила советского государства. М., 1946; она же. Женский труд в СССР. М., 1954.

 С началом хрущевской «оттепели» интерес к женской истории советского периода возобновился. Демонстрация успехов в решении «женского вопроса» при социализме становилась тем более актуальной в свете активизации (пусть и ограниченного) международного социокультурного обмена между СССР и капиталистическими странами. В то же время некоторая демократизация общества, доступность архивов для исследователей позволили расширить проблематику в этом секторе научного поиска: ученые смогли обращаться к ранее закрытым темам, до некоторой степени критически интерпретировать отдельные аспекты советской женской политики.

Так, появился ряд работ посвященных роли и непосредственному участию женщин в Октябрьской революции и Гражданской войне, стали публиковаться воспоминания женщин-большевичек, участвовавших в революционных событиях и в преобразованиях первых лет советской власти1.

Во второй половине 1960-х и в 1970-е гг. происходило дальнейшее расширение рамок исследования истории советских женщин. Обращение к широкому кругу источников, большинство из которых никогда прежде не вводилось в научный оборот, дало возможность даже в рамках марксистколенинской методологии продемонстрировать не только успехи государственной женской политики в первые годы советской власти, но и выявить ее некоторую противоречивость, показать неоднозначность реакции женского населения страны на проводимые мероприятия по их эмансипации. Одной из первых попыток такого рода явилась основанная на скрупулезном анализе источников монография Е.Д. Емельяновой2.

М.П. Чирков в своей работе «Решение женского вопроса в СССР (1917– 1937)» рассмотрел особенности государственной политики в отношении женщин в масштабе всего Советского Союза и впервые в советской историографии осветил такие проблемы, как создание аппарата работы среди женщин в Советах, профсоюзах, кооперации, комсомоле, способы борьбы с женской безработицей, ликвидация проституции и др.В конце 1970-х гг. обществоведы в своих научных изысканиях начали обращаться к проблемам становления «нового социалистического быта», исследовали историю советской семьи, выявляли изменения, которые произошли в социальных ролях женского населения, раскрывали особенности идентичности советской женщины. Появился интерес к анализу региональной специфики Абакумова В. Октябрьская революция и раскрепощение женщин. Л., 1958; Игумнова З. Женщины Москвы в годы гражданской войны. М., 1958; Славные большевички. М., 1958; Бильшай В. Л. Решение женского вопроса в СССР. М., 1959; Женщина в революции. М., 1959; Женщины рассказывают. Смоленск, 1959; Барабанщикова Л. Женщины борются. М., 1960; Коршунова Е., Румянцева М. Права советских женщин.

М., 1960; Овчинникова И. Советские женщины – активные строители коммунизма. Л., 1961; Участницы великого созидания. М., 1962; Громова Г. Советская женщина – труженица, мать. М., 1963; Татаринова Н.

Строительство коммунизма и труд женщин. М., 1964.

Емельянова Е.Д. Революция, партия, женщина. (Опыт работы Коммунистической партии среди трудящихся женщин, октябрь 1917–1925 гг.). Смоленск, 1971.

Чирков М.П. Решение женского вопроса в СССР (1917–1937). М., 1978.

 решения «женского вопроса», к изучению деятельности большевистских активисток женского движения1.

Однако отношение к истории советских женщин как периферийной проблеме продолжало сохраняться.

Со второй половины 1980-х гг. в связи с общественно-политической перестройкой проявилась тенденция к переосмыслению женской эмансипации «по-коммунистически». Ряд исследователей в своих публикациях поставили под сомнение успехи решения «женского вопроса» в Советском Союзе, указали на наличие в российском обществе дискриминации по признаку пола, характеризовали советскую государственную политику в отношении женщин как декларативную2.

Так, Т.С. Окорочкова, изучив мероприятия советского государства по вовлечению женщин в сферу труда в годы НЭПа, охарактеризовала их как противоречивые: с одной стороны власть боролась с женской безработицей, с другой – активно способствовала применению женского труда в тяжелой промышленности, что едва ли можно оправдать3. О.В. Дорохина, проанализировав изменения в советском брачно-семейном законодательстве, в целом негативно оценила государственной политику в отношении брака и семьи, направленную, по ее мнению, на уничтожение этих институтов4. Круг проблем, относящихся к деятельности женотделов по развитию политической, общественной и экономической активности женщин затронула в ряде статей и монографий М.П. Аракелова5. Автор, основываясь на источниках, смогла продемонстрировать противоречивость результатов решения большевиками «женского вопроса».

Климанская К.Е. Женщины Сибири в социалистическом строительстве. Томск, 1976; Изменение положения женщины и семья. М., 1977; Янкова З.А. Советская женщина (Социальный портрет). М., 1978;

Харчев А.Г. Брак и семья в СССР. М., 1979; Савинова Л.И. Женщины в советском обществе. М., 1979;

Левидова С.М., Павлоцкая С.А. Надежда Константиновна Крупская. М., 1962; Подлящук П. Товарищ Инесса.

М., 1963; Морозова В. Рассказы о Землячке. Клавдичка. Конкордия. М., 1970; Иткина А. Революционер, трибун, дипломат. М., 1970; Каравашкова А.М. «Публицистическая деятельность А.М. Коллонтай, И.Ф.

Арманд, К.Н. Самойловой (в дооктябрьский период и в первые годы Советской власти). М., 1979 и др.

Воронина О.А. Женщина в «мужском» обществе // Социологические исследования. 1988. № 2. С. 104110; Айвазова С.Г. Женщины и лозунг «Свобода, равенство, братство» // Рабочий класс и современный мир.

1988. № 6. С. 174-183; М., 1988; Ушакова В.Г. Решен ли в нашей стране «женский вопрос» // Октябрьская революция и развитие идей в деятельности КПСС по перестройке советского общества. 1917–1990 / Тезисы докл. науч. конф. В 2-х ч. Владимир, 1989. Ч. 2. С. 242-245; Римашевская Н.М., Посадская А.И., Захарова Н.С.

Как мы решаем женский вопрос // Коммунист. 1989. № 4. С. 56-65 и др.

Окорочкова Т.С. Женский труд в промышленности СССР в годы НЭПа // Социологические исследования.

1999. № 9. С. 93-100.

Дорохина О.В. Партийно-государственная идеология социалистических преобразований семьи в послереволюционной России // Вестник МГУ. Социология. 1996. № 2. С. 78-87; она же. Семейная политика государства как объект исследования // Вестник МГУ. Сер. 18. 1997. № 2. С. 118-132; она же. Исследование политики государства в отношении семьи // Семья в России. 1997, № 2. С. 17-23; она же. Раннее советское брачно-семейное законодательство: мифы и реалии // Вестник МГУ. Сер. 18. 1998. № 4. C. 138-I54.

Аракелова М.П. Ликвидация неграмотности среди женского населения в первой половине 20-х гг. // Социс. 1994. № 3. С. 75-78; она же. Деятельность женотделов России в 1921–1925 годах. Деп. рукопись. М, 1994; она же. Опыт охраны материнства и младенчества // Социс. 1995. № 7. С. 62-65; она же. Государственная политика в отношении женщин Российской Федерации в 20-е годы: опыт организации и уроки. М., 1997;

Аракелова М.П., Басистая Н.П. Женщины России: опыт истории. М., 2000.

 В 1990-х – начале 2000-х гг. в российской историографии появились исследования истории женщин с использованием новых методов исторического анализа, чему во многом способствовали научно-теоретические конференции, международные научные семинары, круглые столы и их итоговые публикации1.

Появились исследования с использованием гендерной методологии.

Политолог С.Г. Айвазова показала сложность и противоречивость положения женщин в Советском Союзе. Гендер женщины в рамках официальной пропаганды на протяжении всех лет советской власти, в трактовке С.Г.

Айвазовой, включал две основные социальные роли, которые обеспечивали ей статус гражданки – «труженицы» и «матери». В целом же советский гендерный порядок С.Г. Айвазова характеризует как «государственный патернализм», основанный на формальной норме равноправия полов и скрытой дискриминации женщин2.

К похожим выводам в результате проведенных исследований пришли российские социологи Е.А. Здравомыслова и А.А. Темкина, охарактеризовавшие советский гендерный порядок как этакратический3, определяемый государственной политикой и идеологией и задававший строгую схему для жизнедеятельности людей. Советский гендерный контракт для женщин, по их мнению, являлся контрактом «работающей матери»: женщина была выведена изпод контроля традиционной семьи, но ей были предписаны обязанности быть работницей и матерью.

Проблемы, связанные с особенностями существования мира женщин в первые годы большевистской власти, рассматриваются в рамках отечественных исследований повседневности и микросоциальной истории. Благодаря этому сектору научного поиска, при условии наличия анализа идеологического дискурса, властных практик, экономической ситуации, реконструированная историческая эпоха становится менее абстрактной, более детальной и жизненной.

Семья и семейная политика / Под ред. А.Г. Вишневского. М., 1991; Социальные трансформации и положение женщин в России. Материалы международной научной конференции. Иваново 3-4 марта. Иваново, 1995; Женщина и российское общество: научно-исторический аспект / Межвузовский сборник научных трудов под ред. О.А. Хасбулатовой. Иваново, 1995; Феномен пола в культуре: материалы международной научной конференции. Москва 15-17 января 1998 г. М., 1998; Гендер: язык, культура, коммуникация. Материалы Первой Международной конференции 25-26 ноября 1999 г. М., 1999; Гендерная история: pro et contra. Межвузовский сборник дискуссионных материалов и программ. СПб., 2000; Гендерные отношения в современной России:

исследования 1990-х гг.: Сб. науч. статей / Под ред. Л.Н. Попковой, И.И. Тартаковской. Самара, 2003 и др.

Айвазова С.Г. Женское движение в России: традиция и современность // Общественные науки и современность. 1995. № 2. С. 121-130; она же. Идейные истоки женского движения в России // Общественные науки и современность. 1991. № 4. С. 125-133; она же. К истории феминизма // Общественные науки и современность. 1992. № 6. С. 153-168; Айвазова С.Г. Русские женщины в лабиринте равноправия (Очерки политической теории и истории. Документальные материалы). М., 1998; Айвазова С.Г. Гендерное равенство в контексте прав человека. М., 2001.

Здравомыслова Е., Темкина А. Советский этакратический гендерный порядок // Социальная история.

Ежегодник. 2003. Женская гендерная история / Под ред. Н. Пушкаревой. М., 2003. С. 436-453; Российский гендерный порядок: социологический подход: Коллективная монография / Под ред. Е. Здравомысловой, А.

Темкиной. СПб., 2007.

 Так, например, в монографии Н.Б. Лебиной и М.В. Шкаровского «Проституция в Петербурге (40-е гг. XIX в. – 40-е гг. XX в.)» в рамках теории отклоняющегося поведения впервые за многие годы был представлен анализ форм, количественных и социальных характеристик проституции1. Авторами были проиллюстрированы способы, при помощи которых в 1920-е гг.

большевистская власть, рассматривавшая проституцию как наследие капитализма, пыталась вернуть проституток к нормальной жизни и предотвратить вовлечение нового контингента женщин в сексуальную коммерцию.

В рамках социологии общественных движений и интеллектуальной истории была создана работа И.И. Юкиной «Русский феминизм как вызов современности»2. Автор усматривает преемственность в реализации всех составляющих «женского вопроса» в советское время, доказывая, что законодательные реформы 1920-х гг., направленные на достижение гендерного равенства в стране, были проведены под влиянием идей и дореволюционной практической деятельности феминисток. Хотя, скорее можно говорить об общих мировоззренческих предпосылках возникновения этих течений в рамках общего женского движения России.

Переоценка истории отечественного феминизма, начатая российскими исследователями, способствовала и возрождению интереса к лидерам социалистического женского движения. Прежде всего внимание российских ученых привлекает теоретик и одна из ведущих организаторов этого движения А.М. Коллонтай. Гендерный центр Тверского государственного университета после проведения конференции опубликовал сборник статей «Александра Коллонтай: теория женской эмансипации в контексте российской гендерной политики»3. Отдельные разделы своих монографий ей посветили С.Г. Айвазова, О.А. Хасбулатова и Н.Б. Гафизова, И.И. Юкина, единодушно высоко оценивая вклад А.М. Коллонтай в развитие женского социалистического движения.

С 1970-х гг. активизировалось изучение положения женщин в СССР в рамках западной науки. Это произошло в немалой степени под влиянием женского движения и развития академических феминистских исследований:

опыт страны, одной из первых провозгласивших равенство полов, становится предметом пристального внимания американских и европейских ученых. В русле женской истории, а затем и гендерных исследований появился ряд работ, позволяющих получить представление о том, что значило быть женщиной в Советском Союзе4.

Лебина Н.Б., Шкаровский М.В. Проституция в Петербурге (40-е гг. XIX в. – 40-е гг. XX в.). М., 1994.

Юкина И.И. Русский феминизм как вызов современности. СПб., 2007.

Александра Коллонтай: теория женской эмансипации в контексте российской гендерной политики.

Тверь, 2003.

Lapidus G. W. 1978. Women in Soviet Society: Equality, Development and Social Change. Berkeley:

University of California Press, 1978; Buckly M. Women and Ideology in the Soviet Union. The University of Michigan Press, 1989; Стайтс Р. Женское освободительное движение в России. Феминизм, нигилизм и большевизм 1860– 1930. М., 2004; Goldman W.Z. Women, the state and revolution: Soviet family policy and social life, 1917–1936.

 Необходимо отметить, что западная историография однозначно определяет идеологами эмансипаторского движения в Советском Союзе А.М. Коллонтай, И.Ф. Арманд и Н.К. Крупскую, проявляя по отношению к ним неослабевающее внимание1.

Таким образом, отечественные и зарубежные исследователи проделали серьезную научную работу, направленную на изучение процесса женской эмансипации в советском государстве, проанализировали предпосылки решения «женского вопроса», показали последствия избранного пути. При этом можно констатировать, что процесс создания объективной и детальной картины жизни женщин после политического переворота 1917 г. и периода первых лет советской власти только начался. Обозначены контуры предполагаемой исследовательской работы. На основе фактического материала необходимо внести коррективы и уточнения в предварительные выводы ученых, а также «поднять» пласт новых проблем.

Анализ научной литературы позволяет определить цель и задачи исследования.

Цели и задачи исследования Целью работы является проведение комплексного исследования особенностей процесса эмансипации российских женщин, происходившего в первое десятилетие советской власти, выявление специфики реализации женской политики большевиков в контексте политических, экономических и общекультурных реалий страны указанного периода, выработка общей оценки проводимых преобразований.

Для этого в диссертации предпринята попытка решить следующие конкретные задачи:

1) критически рассмотреть современную историографию проблемы для выявления возможностей проведения дальнейшего сравнительного исследования;

2) определить роль идейных лидеров, теоретические истоки и этапы формирования программных положений большевиков по «женскому вопросу»;

3) обозначить действительные причины активизации организационной деятельности большевиков в отношении женщин в дореволюционное время и после Октябрьской революции 1917 г., что предполагает соотнесение Cambridge: Cambridge Univеrsity Press, 1993; Goldman W.Z. Women at the Gates Gender and Industry in Stalin’s Russia. Cambridge: Cambridge University Press, 2002; Голдман В.З. Женщина у проходной. Гендерный отношения в советской индустрии (1917-1937 гг.). М., 2010; Clements B.E. Bolshevik Women. Cambridge:

Cambridge University Press. 1997; Wood E.A. The Baba and the Comrade: Gender and Politics in Revolutionary Russia. Bloomington. 1997.

Stites R. Kollontai, Inessa, Krupskaia // Canadian-American Slavic Studies. 1975. Vol. IX (1). P. 84-92;

Clements, Barbara Evans. Emancipation through Communism: The Ideology of A.M. Kollontai. Slavic Review. 1973.

June. Vol. XXXII, 2. P. 323-38; Осипович Т. Коммунизм, феминизм, освобождение женщин и Александра Коллонтай // Общественные науки и современность. 1993. № 1. С. 174-186.; Осипович Т. Проблемы пола, брака и семьи и положение женщины в общественных дискуссиях сер. 1920-х гг. // Общественные науки и современность. 1994. № 1. С. 161-171; Elwood R.C. Inessa Armand: Revolutionary and Feminist. Cambridge:

Cambridge University Press, 1992.

 общетеоретических партийных установок в «женской политике» большевиков с социополитической ситуацией в стране;

4) охарактеризовать основные организационные формы работы большевиков с женским населением, механизмы их функционирования, выявить степень ее эффективности;

5) показать дискуссионность подходов, определивших противоречивость политики большевиков в отношении путей и способов преобразования традиционных семьи и быта, реакцию населения на проводимые реформы;

6) выяснить причины неприятия частью российского населения проводимых преобразований в женской сфере жизнедеятельности, а также причины оснований для возникновения «ликвидационных» настроений в отношении партийных органов по работе среди женщин.

Методологические основы изучения становления и реализации политики большевиков в отношении женщин При написании диссертационного исследования автор использовал как общенаучные и философские методы: диалектический, системный подход, так и базовые принципы современной исторической науки: историзм и научная объективность, которые позволяют видеть исторический процесс в виде неразрывного диалектического единства общего и частного.

Главным из общих теоретических подходов к анализу проблемы остается принцип историзма, который предполагает познание всех явлений в их становлении и развитии, в органической связи с порождающими их процессами.

Анализ конкретных исторических событий основывается на многообразии подходов, принципов и методов исторического исследования, комплексном их использовании.

Авторский подход базируется на понимании того, что историческая действительность многомерна и противоречива. Поэтому формирование идеологии большевиков относительно «женского вопроса» и реализацию ими женской политики необходимо рассматривать в контексте социальных, политических, экономических и бытовых перемен, происходивших в России с начала XX в. и на протяжении первого десятилетия советской власти. Автор исходил из того, что взаимоотношения большевистской власти и женского населения отличались противоречивыми тенденциями, многовариативностью и неоднозначностью.

В качестве специальных общеисторических методов исследования использовались: проблемно-хронологический, историко-генетический, сравнительно-исторический.

Проблемно-хронологический метод исследования дал возможность более полно рассмотреть многообразные аспекты деятельности большевиков по организации женского движения, различные направления реализации их политики по «женскому вопросу», направленной на решение главной задачи – созидания «общества нового типа», «нового человека» и, соответственно, «новой женщины». Разделение общей объемной проблемы на ряд узких тем  предполагало рассматривать каждую из них во взаимной обусловленности и хронологической последовательности.

Применение историко-генетического метода способствовало раскрытию вопросов, связанных с генезисом и эволюцией взглядов теоретиков большевиков на различные аспекты «женского вопроса» и его решения. Концепция представленного исследования состоит в том, что с одной стороны большевистская женская политика в большой степени определялась коммунистической идеологией, с другой стороны она видоизменялась под влиянием политической конъюнктуры, личных пристрастий лидеров партии.

Применение сравнительно-исторического метода позволило в данном исследовании сопоставить между собой различные этапы реализации программы большевиков по «женскому вопросу», особенности взаимоотношения властных структур и женского населения. Изучение проблем, рассматриваемых в диссертации, основывается на междисциплинарных подходах, методологических достижениях гуманитаристики в их полноте и дополняемости.

Так, анализ бытования «женского вопроса» в дореволюционной и большевистской России теперь невозможен без использования гендерного подхода, который позволяет раскрыть механизмы «приписывания» гендера в различные исторические эпохи, в различных регионах мира. Особый научный интерес в этом смысле представляет общество и временной период, где эксперимент по социальному конструированию проводился сознательно на протяжении длительного времени, с применением самых разнообразных практик. Использование гендерного подхода позволяет иначе посмотреть на некоторые аспекты политической истории советской России и интерпретировать политику советского государства в отношении женщин. Он помогает восстановить процесс «конструирования нового человека», выявить действительные достижения и просчеты процесса эмансипации, продемонстрировать как происходил генезис «нового» социального порядка, основанного на половых различиях, показать как функционировали институты государственного и социального контроля, как в этой связи обеспечивалась лояльность по отношению к власти женской половины населения России.

Источниковая база исследования формировалась в соответствии с определенными предметом, целью, задачами и хронологическими рамками.

Первую группу источников составили нормативно-правовые акты советского государства: тексты первых Конституций, декреты и постановления правительства, другие документы центральных и местных органов власти, материалы Советов и правительственных учреждений, являвшиеся директивными указаниями власти по самым разнообразным аспектам процесса женской эмансипации1. Документы этой группы источников, составляющие Гендер - совокупность культурно-социальных норм, порождаемых ими стереотипов и самосознания (идентичности), приписываемых людям в зависимости от их биологического пола.

Сборник постановлений и распоряжений партийных, профессиональных и советских органов по вопросам вовлечения работниц в профессиональное и советское строительство в связи с вопросом сохранения  правовую основу государства, в предельно обобщенном виде характеризуют политику государственных и общественных организаций в отношении женщин, демонстрируют юридические нормы, на основании которых происходило реформирование женской сферы жизнедеятельности в первое десятилетие советской власти.

Вторую группу источников представляют официальные опубликованные документы РСДРП, РСДРП(б), РКП(б) и ВКП(б): партийные программы, стенографические отчеты и резолюции съездов, конференций и пленумов партии большевиков, директивы женотдела ЦК местным женотделам. Эти документы позволяют выявить программные задачи и основные направления политики партии большевиков как в руководстве работой среди женщин, так и в решении «женского вопроса» в стране. Вместе с тем на основании партийных документов можно судить и об избранных направлениях преобразований на государственном уровне в области семейно-бытовых отношений, о регламентации быта и женского труда на производстве.

Третью группу источников составляют документы архивохранилищ.

Особое значение для исследования имеют материалы Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ). В фонде Отдела ЦК ВКП(б) по работе среди женщин (Ф. 17) содержатся протоколы, резолюции, стенографические отчеты Всероссийских совещаний губернских организаторов по работе среди женщин; циркулярные письма, планы работы, тезисы к докладам, протоколы заседаний отдела ЦК РКП(б)–ВКП(б) по работе среди женщин (с 1923 г. Отдел по работе среди работниц и крестьянок); сводки о состоянии организационно-массовой и агитационной работе местных отделов;

материалы заседаний редколлегии журнала «Коммунистка», письма и телеграммы в редакционный подотдел. Документы этого фонда дают возможность поэтапно реконструировать формирование политики большевиков в отношении женщин после прихода к власти, рассматривать ее в контексте внешне- и внутриполитического положения страны. К сожалению, фонд располагает документами центрального женотдела только до 1926 г., остальная часть архива утрачена, и информация о возможном его местонахождении отсутствует. Вследствие этого исследователи не располагают документальными подтверждениями оснований ликвидации отдела (в конце 1929 г.) и могут рассуждать о причинах произошедшего только гипотетически.

В РГАСПИ содержатся документы, относящиеся к деятельности активисток женского движения. В основном это личные дела, черновики и копии статей в различных изданиях, тексты выступлений среди женщин на собраниях1.

женской рабочей силы в современных условиях производства. М.: изд-во отд. Ц.К.Р.К.П., 1922; Советская власть и раскрепощение женщины. Сборник декретов и постановлений Р.С.Ф.С.Р. М.: Госиздат, 1921. В период с 1957 г. по 1997 г. Институтом марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, Институтом истории АН СССР и Институтом российской истории Российской академии наук было издано 14 томов сборников документов «Декреты Советской власти», охватывающие период с 25 октября (7 ноября) 1917 г. по апрель 1921 г.

Фонд Всесоюзного общества старых большевиков (Ф. 124) содержит личные дела А.В. Артюхиной, П.Ф. Куделли, К.И. Николаевой, Л.Н. Сталь, С.Н. Смидович; фонд Н.К. Крупской (Ф. 12) содержит ее статьи,  Практически отсутствуют документы частного характера, выявляющие особенности мировоззрения женщин-большевичек, их отношение и оценку проводимым в стране преобразованиям. Некоторым исключением является фонд А.М. Коллонтай (Ф. 134), в котором помимо нескольких собственноручно написанных ею статей, проектов изданий «Листка работницы» (1914 г.), журнала для Наркомата здравоохранения и журнала для работниц (1919–1920 гг.) содержится автограф проекта создания комиссий по агитации и пропаганде среди работниц. В черновике 1917 г. присутствуют более поздние по времени комментарии автора, которые свидетельствуют о сложностях идейного и, вероятно, личного характера, возникавших в процессе формирования специального партийного аппарата по работе среди женщин.

Важное значение для исследования имеют документы, находящиеся в Центральном государственном архиве историко-политических документов Санкт-Петербурга (ЦГИПД СПб), которые не только многосторонне характеризуют деятельность партии большевиков по решению «женского вопроса», но содержат информацию о реакции женского населения на проводимые преобразования. В фонде Петроградского комитета РКП(б) (Ф. 1.

1917–1920 гг.) содержатся документы Отдела работниц Петроградского комитета РКП(б) 1919–1920 гг.: стенографический отчет заседания конференции работниц (1 мая 1919 г.), протоколы заседаний бюро секций работниц при Петроградском комитете РКП(б), собраний организаторов делегаток в районах, собраний делегаток Петросовета и домашних домохозяек.

В фонде 16 хранятся документы Секции по работе среди женщин (1919 г.), Отдела по работе среди работниц и крестьянок (1920–1922 гг., 1926–1927 гг.), Подотдела работниц и крестьянок агитационно-пропагандистского отдела (1923– 1925 гг.). Среди документов находятся инструкции ЦК РКП(б) и губкома по работе среди женщин, переписка с уездными, районными женскими секциями и советскими организациями, протоколы заседаний коллегии Отдела по работе среди женщин при ЦК Петроградского губернского комитета, отчеты и доклады о состоянии работы среди женщин на фабриках, заводах, в учреждениях, уездах и в сельских ячейках, в политкружках работниц, материалы комиссий по обследованию детских домов, оказанию помощи голодающим Поволжья, по охране материнства и младенчества и борьбе с проституцией.

В фонде 9 содержатся документы Северо-Западного областного бюро ЦК ВКП(б), Отдела работниц и крестьянок (1920–1927 гг.). Здесь находится переписка ЦК РКП(б) с губернским отделом работниц и крестьянок по поводу состояния работы среди женщин и деятельности делегатских собраний, имеются тексты выступлений по работе среди женщин, начиная с 1914 г. по 1937 гг., а также переписку с И.Ф. Арманд, П.Ф. Куделли, С.Н. Смидович, К. Цеткин, Л.Н. Сталь; в фонде И.Ф. Арманд (Ф. 127) хранятся копии ее статей, в том числе посвященные политике в отношении женщин, опубликованные преимущественно в «Правде»; в фонде К.Н. Самойловой (Ф. 148) хранится ее переписка с женотделом ЦК, а также местными женотделами, записки, переданные ей делегатками на различных конференциях, приветственные письма и телеграммы от российских женщин.

 протоколы заседаний, месячные отчеты и переписка губернских, волостных и уездных женотделов.

В фондах Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ) содержатся документы, характеризующие отдельные направления работы советского государства по реализации политики в отношении женщин. В фонде Народного комиссариата труда находятся документы Женской инспекции (Р5515. 1924–1929 гг.), среди которых имеются положение о комиссии при Наркомтруда СССР и его местных органов по улучшению и изучению женского труда на производстве, циркуляр Всероссийского центрального исполнительного комитета (ВЦИК) о задачах работы комиссий по улучшению труда и быта трудящихся женщин, информационные письма Центральной комиссии по улучшению и изучению женского труда Наркомтруда СССР, резолюции и тезисы докладов на Всесоюзном совещании комиссий по улучшению и изучению женского труда, планы работ, протоколы заседания комиссии.

Документы фонда дают представление о мероприятиях Совнаркома СССР и Народного комиссариата труда по привлечению женского населения на производство, по развитию кооперации среди женщин, по охране их труда, по повышению образовательного и профессионального уровня, а также об организации научных исследований по проблемам женского труда. Планы и отчеты комитета при Президиуме ЦИК СССР по улучшению труда и быта работниц и крестьянок демонстрируют динамику процесса обеспечения работниц яслями, детскими площадками, столовыми, прачечными.

Документы фондов Центральной комиссии по улучшению быта рабочего населения при Президиуме ВЦИК (Р-1251. 1921–1922) и Комиссии по улучшению труда и быта работниц и крестьянок (КУТБЖ) при Президиуме ВЦИК (Р-6983. 1926–1932 гг.) дают представление о политике, проводившейся государством в области преобразования быта, в том числе в аспекте решения «женского вопроса». В документах содержатся данные о количестве средств, выделяемых из центра с целью расширения сети детских учреждений, учреждений общественного питания. Кроме того, в фонде сохранились доклады государственных, профсоюзных и кооперативных организаций о работе среди женщин за 1926 г., а также отчеты и протоколы заседаний местных КУТБЖ.

Документы Всесоюзного съезда работниц и крестьянок (10-14 октября 1927 г.) содержаться в фонде Р-3316 – Центрального исполнительного комитета СССР (ЦИК СССР). Здесь же имеются протоколы заседаний Организационной и Мандатной комиссий по созыву съезда; стенограммы и протоколы заседаний съезда; тезисы доклада А.В. Луначарского о состоянии народного образования в СССР; списки делегаток, выступавших в прениях по докладам на съезде.

Документы дают представление об основных направлениях политики в отношении женщин-работниц, о формах пропагандистского воздействия на эту группу женского населения, о практических мероприятиях, направленных на преобразование их жизнедеятельности.

 Документы фонда А.В. Артюхиной (Ф. Р-9601), возглавлявшей центральный женотдел в последние годы его существования и являвшейся редактором журнала «Работница», включают материалы для подготовки статей по «женскому вопросу», сами статьи и вырезки из газет, касающиеся работы партии среди женщин, документы по подготовке ко II Всероссийскому съезду работниц и крестьянок (1927 г.) и многие другие материалы делопроизводственно-инструктивного характера. В целом они являются демонстрацией официальной точки зрения правящей партии на возможные способы решения «женского вопроса» в стране, а также содержат оценки проделанной за десятилетие существования советской власти работы в этом направлении.

В фонде 65 Российского государственного военного архива (РГВА) сосредоточены приказы, циркуляры Отдела по всеобщему военному обучению, Главного управления всевобуча, Центрального управления по военной подготовке трудящихся, его отделов (1918–1924 гг.). Интерпретация этих документов позволяет реконструировать отношение лидеров большевистской власти к вопросу женской военной повинности, а также практические мероприятия большевиков по реализацию военного обучения женщин.

Четвертую группу источников составляют труды теоретиков международного коммунистического движения, видных деятелей РСДРП, РСДРП(б), РКП(б) и ВКП(б), организаторов работы среди женщин, политических лидеров советского государства, посвященные трактовке содержания «женского вопроса» и способам его решения.

Пятая группа источников – это периодическая печать, общепартийная, а также специализированная, рассчитанная на женскую аудиторию. Журнальные и газетные статьи, в рамках которых излагалось понимание содержания «женского вопроса», предлагались те или иные способы его решения, разворачивались дискуссии по поводу предполагаемых преобразований женской сферы жизнедеятельности, оценивались их результаты, дают возможность в совокупности с другими группами источников провести комплексное исследование женской политики большевиков.

Так, при написании диссертационного исследования были использованы материалы дореволюционных изданий РСДРП(б): газета «Правда», журнал «Работница» (1914 г., 1917–1918 гг.), издание РСДРП(м) «Листок работницы» (1914 г.), внепартийный «Журнал для хозяек», издания феминистских организаций «Женский вестник», «Женское дело».

Использованные в исследовании периодические издания, выходившие в свет после Октябрьской революции 1917 г., включают центральные газеты «Правда», «Беднота», «Красная газета», «Коммунар», «Коммунистический труд», а также ориентированные на женское население: «Работница и крестьянка» (1920–1923 гг.), «Путь работницы и крестьянки» (1919–1920 гг.), «Работница» (1919 г.).

 Особое значение для изучения проблемы имеют специальные журналы, которые должны были «просвещать» и «обучать» женское население. В диссертационном исследовании использовались материалы центральных изданий: «Коммунистки» (центральный печатный орган женотдела ЦК РКП(б)– ВКП(б), тираж доходил до 14 тыс.); «Работницы» (до 425 тыс.), «Крестьянки» (до 85 тыс.), «Работницы и крестьянки» (до 120 тыс.), «Женского журнала» (до 100 тыс.), «Делегатки» (до 30 тыс.).

Все печатные издания выполняли общие установки и пытались добиться деятельного участия женщин в решении задач коммунистического строительства, их активного включение в производство, в преобразования быта, семьи. Данная группа источников не только демонстрирует способы трансляции большевистской идеологии в различные группы женского населения, но и отражает через корреспонденции рабкорок и селькорок, письма читателей реакцию населения на сложившуюся ситуацию в стране.

Таким образом, комплексное использование источников официального и личного происхождения как опубликованных, так и архивных, материалов печати позволило составить целостную картину становления и развития большевистской идеологии, а затем и реализации государственной политики большевиков в отношении решения «женского вопроса» в Советской России.

Научная новизна исследования во многом определяется целостным, поисковым подходом к проблеме, комплексным изучением становления идеологии большевизма в отношении проблем женщин и формирования их программы по «женскому вопросу» на основе широкого круга документов (архивных, опубликованных, материалов периодики), значительная часть которых вводится в научный оборот впервые.

В диссертационном исследовании проведен теоретический и конкретноисторический комплексный анализ становления и развития организационной работы большевиков среди женщин в контексте их программных установок, политической конъюнктуры, внутриполитической ситуации в стране в дореволюционное время и в первое десятилетие после Октябрьской революции 1917 г.

На основе систематизации разнообразного фактического материала автором не только в проблемно-исторической последовательности рассмотрены основные мероприятия большевиков по преобразованию женской сферы жизнедеятельности, но и даны конкретные примеры неоднозначной реакции населения на проводимые реформы, которые можно определить как практики «приспособления и выживания».

Положения диссертации выносимые на защиту 1. Большевики, как и современные им социал-демократические партии зарубежных стран, не выделяли «женских» проблем в общих задачах рабочего класса, резко отрицательно относились к самостоятельным женским организациям. Именно  поэтому на начальных этапах существования РСДРП(б) лидеры партии не уделяли особого внимания развитию женского социалистического движения в России.

2. Из российских социал-демократов всерьез на уровне теоретических обобщений, а затем и практической деятельности занимался «женским вопросом» только ряд женщин-активисток, прежде всего, А.М. Коллонтай, И.Ф. Арманд, К.Н.

Самойлова. Во многом благодаря их инициативам отдельные мероприятия большевиков действительно проводились в интересах женщин-работниц и (в период НЭПа) крестьянок.

3. Только военная опасность и угроза голода заставили в 1919 г. лидеров партии согласиться на организацию в рамках ЦК РКП(б) и в парткомах на местах женотделов. Однако на протяжении своего существования они обладали относительной самостоятельностью, согласуя свои решения и деятельность с орготделами и агитпропами, что являлось базой для возникновения «ликвидационных» настроений, а в конечном итоге и привело к их закрытию.

4. В целом интерес к практической агитационно-пропагандистской работе с женским населением в дореволюционное время и после прихода к власти вызывался конъюнктурными соображениями большевиков, которые пытались при помощи женщин-работниц решать политические и экономические проблемы. РКП(б) активно использовала энтузиазм женщин в разного рода мероприятиях, преследуя цель упрочения собственной власти. Наиболее действенной формой их политического и идеологического воспитания, а также привлечения к советской работе были делегатские собрания.

5. Активное привлечение женщин к общественному производству, которое осуществляла большевистская власть вопреки экономической необходимости, а также прогрессивное советское трудовое законодательство по охране труда женщин, не столько решали проблему восполнения рабочей силы, сколько обеспечивали большевикам поддержку со стороны женщин-работниц.

6. Радикальный проект вовлечения российских женщин во всеобщее военное обучение утратил свою актуальность с окончанием Гражданской войны. Однако военно-патриотическое воспитание женского населения широко использовалось большевиками и в дальнейшем для развертывания мобилизационных мероприятий в 1927 г., во второй половине 1930-х гг., при массовом вовлечении женщин для участия в Великой Отечественной войне.

7. Преобразования большевиков в бытовой сфере жизнедеятельности общества объективно должны были способствовать освобождению женщин от домашней нагрузки, но отношение государства, хозяйственных и кооперативных организаций к реформированию быта по остаточному принципу в значительной степени замедлили процесс, что в конечном итоге привело к увеличению занятости женщин-работниц.

8. Семейная политика большевистской власти формально способствовала созданию новой семьи, свободной от патриархальных пережитков. В то же время упрощенный подход к проблемам генезиса новых форм семейной морали,  характерный для большевиков, сформировал тенденции, способствовавшие дискредитации женского населения.

Структура исследования. Работа состоит из введения, пяти глав (первая включает в себя два параграфа, вторая глава – три параграфа, третья глава – четыре параграфа, четвертая глава – два параграфа), заключения, списка источников и литературы.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обоснованы актуальность исследования, научная новизна, практическая значимость, определены хронологические рамки, объект и предмет исследования, дана характеристика источников. Поставлены задачи, которые решались в ходе работы над диссертацие й.

Первая глава «Состояние научной разработки проблемы» включает два параграфа. В первом: «Особенности и основные итоги изучения процесса эмансипации советских женщин в отечественной и зарубежной историографии» рассматриваются основные проблемы изучения политики большевиков в отношении женского населения, содержится анализ работ, посвященных проблемам решения «женского вопроса» большевистской властью.

Второй параграф «Методологические основы изучения становления и реализации политики большевиков в отношении женщин» посвящен методологии данного исследования.

Вторая глава «Женский вопрос» в социалистических учениях» включает три параграфа. В первом параграфе – «Идейные истоки формирования большевистской концепции освобождения женщин (К.

Маркс, Ф. Энгельс, А. Бебель, К. Цеткин)» речь идет о некоторых изначальных идеологических и теоретических постулатах в отношении «женского вопроса», которые были сформированы лидерами мирового социалдемократического и коммунистического движения. Выступая за уничтожение социального неравенства, они сочувственно относились ко всем угнетенным, в том числе женщинам и были сторонниками их равноправия с мужчинами. В исследовании отмечается, что у К. Маркса не было специальных работ, посвященных «женскому вопросу», однако в ряде статей он проводил мысль, что «полная эмансипация человека» включает в себя и освобождение женщины от социального угнетения. Обобщающий труд на эту тему «Происхождение семьи, частной собственности и государства» (1884 г.) принадлежит Ф. Энгельсу, который связал неравноправие полов с частной собственностью на средства производства, считая угнетение женщины исторически первой формой классового угнетения. Из его рассуждений следовало, что истинное равноправие полов возможно только в пролетарских семьях, т. к. представители этого класса не имеют собственности. Неравенство полов, которое все же сохраняется и в семьях рабочих, Ф. Энгельс объяснял экономической зависимостью женщин от мужчин. По мере их вовлечения в производство равноправие будет усиливаться.

С победой социализма необходимость в существовании семьи отпадет, считал Ф.

Энгельс, т. к. все хозяйственные функции, а так же воспитание детей возьмет на  себя государство. Таким образом, женщина достигнет фактического равноправия, и единственной основой для брака станет любовь.

Признанным авторитетом в «женском вопросе» для социал-демократов был А. Бебель, который изложил свои взгляды в работе «Женщина и социализм» (1879 г.). Для А. Бебеля необходимым условием освобождения женщин также являлось их участие в общем пролетарском движении за преобразование общества на коммунистических началах. При этом большую популярность издания обеспечил предложенный автором развернутый план преобразования бытовой сферы на основе достижений современной науки.

Значительная часть параграфа посвящена деятельности и творчеству К.

Цеткин, еще одной представительницы немецкой социал-демократии, которая не только дополнила и конкретизировала марксистские идеи относительно преодоления неравенства полов, но и довольно успешно реализовывала свою программу организации женщин в рамках пролетарского движения. Именно благодаря ее выступлениям в рамках II Интернационала, были приняты постановления, обязывавшие партии вовлекать женщин в революционное движение, требовать от своих правительств установления социального законодательства по охране труда женщин. К. Цеткин возглавила Международный женский секретариат, координирующий центр женского социалистического движения.

Во втором параграфе – «В.И. Ленин и Н.К. Крупская о "женском вопросе"» ставится цель отобразить исторический фон, который обусловил появление программных положений РСДРП(б) относительно женщин-работниц, проанализировать основные из них.

В диссертации отмечается, что на начальном этапе существования РСДРП ее лидерами не было создано своей оригинальной теории по «женскому вопросу». Некоторые идеи были ими почерпнуты у социалистов-утопистов. В основном же они ориентировались на теоретическое наследие К. Маркса, Ф.

Энгельса, А. Бебеля, К. Цеткин, а также на опыт работы СДПГ как наиболее авторитетной радикальной партии в Европе.

Так, Программа, принятая на II съезде партии в 1903 г., призывала к равенству женщин в гражданской, политической и образовательных сферах, а также касалась вопросов охраны женского труда и требовала «воспрещения» работы женщин «в тех отраслях, где он вреден специально для женского организма», охраны материнства, освобождения женщин от работ в течение недель до и 6 недель после родов с сохранением заработной платы в обычном размере1.

Задачу популяризации в России марксистских взглядов решала брошюра «Женщина-работница», написанная Н.К. Крупской при помощи В.И. Ленина и опубликованная в 1901 г. в типографии «Искры» за границей. До выхода в 19 КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. М., 1954. Ч. 1. С. 40.

 г. журнала «Работница» брошюра была единственным изданием большевиков, адресованным непосредственно работницам.

Отдельные немногочисленные статьи и высказывания В.И. Ленина, относящиеся к «женскому вопросу», только дополняют положения Программы.

Так, очевидно, что В.И. Ленин отрицательно относился к домашнему хозяйству и считал, что социализм, а вместе с ним и обобществление хозяйства раскрепостят женщин. В своих рассуждениях по поводу семьи, о женщине вообще, лидер большевиков весьма сдержан, предстает если не аскетом, то человеком, в котором политик-марксист всегда берет верх над обывателем, заявляя, что все помыслы работницы должны быть направлены на пролетарскую революцию.

В работе отмечается, что В.И. Ленин и его ближайшее окружение не уделяли большого внимания «женскому вопросу» и, возможно, не представляли всех сложностей его решения. В то же время программные положения большевиков, направленные на достижения равноправия женщин, вполне соответствовали передовым тенденциям в международном движении.

В третьем параграфе исследования – «Концепт "новая женщина" в интерпретации А.М. Коллонтай: этапы становления, основные характеристики» рассмотрены взгляды А.М. Коллонтай на круг проблем, которые традиционно относятся к «женскому вопросу», наглядно демонстрируют её убежденность в необходимости революционной работы среди женщин-работниц. В диссертации отмечается, что знакомство с К. Цеткин и с ее деятельностью в рамках Международного женского секретариата (1906–1907 гг.) убедили А.М. Коллонтай в необходимости создания специального агитационнопропагандистского аппарата для работы среди российских женщин-работниц.

Однако лидеры партии большевиков усматривали в этой идее вредный «уклон» в феминизм.

Тем не менее А.М. Коллонтай удалось организовать легальное «Общество взаимопомощи работницам», подготовить делегацию работниц к Всероссийскому съезду женщин (1908 г.). Тогда же она начала работу над фундаментальным трудом «Социальные основы женского вопроса», в котором изложила перспективы развития женского рабочего движения в России, а также вела полемику с представителями различных феминистских организаций.

В диссертации отмечается, что А.М. Коллонтай, в отличие от большинства социал-демократических лидеров, рассматривала решение «женского вопроса» не просто как набор формальных мероприятий. Она попыталась разобраться в психологической составляющей проблемы, рассуждала об основных характеристиках «новой женщины». Многие теоретические и практические наработки А.М. Коллонтай, отмечается в диссертации, легли в основу политики большевиков в отношении женщин уже после их прихода к власти.

В Третьей главе диссертации – «Женское большевистское движение:

обстоятельства зарождения и политическая практика» рассматривается процесс становления организационной работы большевиков среди женского  населения России, начиная с 1914 г., т.е. времени издания большевистского журнала «Работница», до конца 1920-х гг. Первый параграф – «Первый опыт РСДРП(б) организации женского пролетарского движения (1914 г.). Журнал "Работница"» раскрывает совокупность причин, которые определили начальный интерес большевистских лидеров к движению женщин-работниц.

В исследовании отмечается, что до 1913 г. РСДРП(б) не занималась целенаправленной пропагандой, ориентированной на женскую аудиторию, что представляется вполне логичным в свете категорического отрицания большевиками самостоятельного женского движения за свои права. Однако в конце 1913 г. В.И. Ленин выдвинул идею создания специального политического женского журнала. Организацией печатного издания начали заниматься одновременно в Кракове Н.К. Крупская, в Париже – Л.Н. Сталь и И.Ф. Арманд, непосредственно в России – Е.Н. Самойлова и А.И. Елизарова.

Спешность объяснялась рядом причин. Большевики, позиционируя себя партией рабочего класса, не могли остаться в стороне от подъёма рабочего движения в России, который наблюдался в 1912 г., и использовали все возможные средства для привлечения в свои ряды как рабочих, так и работниц.

Популярность большевистских изданий «Правды» и «Вопросов страхования» привело В.И. Ленина к выводу о необходимости специальной пропаганды среди женского пролетариата посредством женской печати. Особое внимание к женщинам-работницам было вызвано и беспокойством лидера большевиков по поводу слабого развития стачечного движения в Москве и в прилегающих районах, традиционно специализировавшихся на производстве текстиля.

В диссертационном исследовании определена еще одна важная причина, ускорившая издание большевиками женского журнала. Женская печать должна была способствовать решению в пользу большевиков значимой задачи повышения их авторитета в глазах международного социалистического движения, пошатнувшегося после Пражской конференции (январь 1912 г.), на которой произошло скандальное изгнание меньшевиков из рядов РСДРП.

Популярность издания должна была демонстрировать превосходство партии во влиянии на российский женский пролетариат. Содержание журнала выстраивалось таким образом, чтобы у читательниц не оставалось сомнений в том, какая из фракций российских социал-демократов является защитницей их интересов. Кроме этого, журнал не просто занимался агитацией среди женщин, но и указывал конкретные способы их организации, актуальной на тот момент для большевиков: через страховые кассы и профсоюзы.

В диссертации выявляется еще одна немаловажная причина очевидного интереса большевистской партии к движению женщин-работниц в России в этот период. На Международном конгрессе социалистов, который должен был состояться в августе 1914 г. в Вене, предполагалось решение вопроса о деньгах, некогда принадлежавших обеим фракциям РСДРП и находившихся на тот момент на хранении у немецких социал-демократов. Одним их хранителей денежных средств была К. Цеткин и большевикам необходимо было заручиться  ее поддержкой. При помощи журнала, таким образом, планировалось подготовить соответствующим образом женщин-работниц, а впоследствии из них или от их лица сформировать делегацию на конгресс в Вене, чтобы положительным для большевиков образом повлиять на судьбу партийных денежных средств.

Начавшаяся война, внесла существенные коррективы в планы большевиков. «Правда», а затем и «Работница» были закрыты, вместе с этим практически прекратилась агитационно-пропагандистская работа партии с российским населением. Однако опыт издания женского журнала пригодился уже в 1917 г., когда встала задача организации женского движения сначала в Петрограде, а затем в России в целом.

Во втором параграфе – «Большевики в борьбе за женский электорат в 1917 г.» раскрывается специфика агитационно-пропагандистской работы с женским населением в этот период.

Женщины российских городов, продемонстрировав в февральских событиях свою гражданскую активность, привлекли к себе внимание всех политических сил, которые начали борьбу за власть. Тем более, что благодаря требованиям феминистских организаций, Временное правительство предоставило женщинам избирательные права.

В этой ситуации большевики не могли остаться в стороне и допустить растущего влияния феминистских организаций, к которым традиционно относились враждебно. Именно с целью предвыборной агитации партия стала организовывать специальные бюро или комиссии при парткомах для проведения агитационной работы среди женского населения. Для решения, возникших задач, большевики обратились к проверенному способу организации масс – печати.

Журнал «Работница», издание которого возобновилось в мае 1917 г. в Петрограде, стал главным центром по агитационной работе среди женщин. В Москве в июне 1918 г. под редакцией И.Ф. Арманд и В.Н. Яковлевой начал издаваться журнал «Жизнь работницы» (вышло всего два номера).

Анализ большевистской печати этого периода, ориентированной на женское население, демонстрирует особенности политики партии в отношении женщин, показывает насколько политические лозунги сторонников Ленина согласовывались с их политической доктриной, а где подчинялись тактическим соображениям, помогает ответить на вопрос почему большевики в предвыборной борьбе смогли победить непосредственных соперников за женские голоса – феминисток.

Так, в диссертации отмечается, что требования, которые традиционно относились к женским: охрана женского труда, организация семейного быта, воспитания детей, женского образования и другие, к 1917 г. были включены в программы большинства партий и движений России. Особую популярность большевикам, в том числе среди женского населения, обеспечил лозунг «Мира!».

Вообще темы дороговизны, безработицы, нужды, порожденные  империалистической войной, были основными в выступлениях представителей большевиков на митингах, собраниях женщин-работниц.

В итоге широкомасштабной предвыборной кампании большевики победили на муниципальных выборах в рабочих районах Москвы и Петрограда, в тех регионах страны, где преобладали текстильные предприятия, на которых большинство работающих составляли женщины.

Агитационная кампания среди женского населения перед выборами гласных в Центральную думу и в Учредительное собрание организовывалась большевиками по оправдавшей себя схеме: широко использовались лозунги «Мира!», «Хлеба!». Кроме того, было решено созвать конференцию работниц Петрограда.

Третий параграф главы – «Структурное оформление партийногосударственного аппарата по работе среди женщин в 1917 – 1920 гг.» посвящен формам и методам организации женщин-работниц в первые послереволюционные годы.

Кульминационным моментом в агитационной кампании, развернутой большевиками среди женщин-работниц в связи с выборами в Учредительное собрание, стала Первая беспартийная конференция работниц Петрограда (ноября 1917 г.), участницы которой с воодушевлением поддержали их программные требования по «женскому вопросу».

Добившись после прихода к власти относительной политической стабильности, большевики утратили интерес к работе среди женской части населения. Первые декреты советской власти, которые предоставили женщинамработницам равные с мужчинами политические права, а также законы, формально обеспечивавшие охрану женского труда, по-видимому, рассматривались ими гарантами утверждения фактического равенства полов. В январе 1918 г. из-за дефицита бумаги и типографской краски был закрыт журнал «Работница».

Задачу организации агитационной и пропагандистской работы в среде работниц большевистская власть вновь стала решать с началом «фронтовой» Гражданской войны и наметившимся дефицитом продовольствия в городах. Так, летом 1918 г. сначала в «Бедноте», в «Красной газете», затем в других центральных газетах стали печататься так называемые «женские странички». В начале осени 1918 г. власти согласились с идей активисток-большевичек созвать общероссийский съезд (совещание) женщин, по решению которого при ЦК партии большевиков и в рамках парткомов на местах стали организовываться Комиссии по агитации среди женщин.

По предложению И.Ф. Арманд, в августе 1919 г. Комиссии были преобразованы в самостоятельные отделы парткомов (женотделы), а сама она была утверждена в качестве заведующей Отделом по работе среди женщин ЦК  РКП(б). Главным печатным органом центрального женотдела стал журнал «Коммунистка», издание которого (июль 1920 г.) было приурочено к открытию Первой Международной конференции коммунисток.

В диссертационном исследовании отмечается, что ставка на «мировую революцию пролетариата», которая оставалась актуальной для большевиков в первые послереволюционные годы, также определенным образом способствовала усилению их внимания к особым формам агитационнопропагандистской и организационной работы среди женщин. По замыслу лидеров большевиков, российский опыт мог бы пригодиться в отношении женского населения других стран для привлечения его к коммунистическому революционному движению. Отчасти поэтому не только значительная часть членов парткомов в центре и на местах, но и основная масса рядовых представителей партии считали возникновение женотделов явлением временным, обусловленным чрезвычайной обстановкой.

В четвертом параграфе – «Деятельность женотделов в условиях организационного кризиса 1920-х гг.» определяются основные причины возникновения в парткомах в отношении женотделов так называемых «ликвидационных настроений», которые сохранялись на протяжении 1920-х гг. и в конечном итоге предопределили их закрытие.

В исследовании отмечается, что подобные настроения обозначились сразу же после учреждения женских отделов. Формальным же поводом для их ликвидации явились резолюции IX Всероссийской конференции большевиков (22–29 сентября 1920 г.), принятые с целью устранения раздробленности в работе парткомов. Эти тенденции усилились после X съезда РКП(б), решения которого предписывали всем парткомам создавать специальные отделы агитпропаганды, включающие в себя и женотделы.

В диссертации подчеркивается, что причина «ликвидационных настроений» скрывалась не только в пренебрежительном отношении к работе с женским населением со стороны некоторой части партийных функционеров, но и в недостатках деятельности самих женских организаций. Уже к концу 1919 г. с мест стала все чаще звучать критика в отношении центрального женотдела из-за потока поступающих оттуда противоречивых и довольно неопределенных инструкций, шаблонных лозунгов и запоздалых директив по участию в проводимых партийных кампаниях. Все менее удовлетворяла рядовых работниц женотделов митинговая риторика газетных «страничек», неуместная в мирное время.

Деятельность женотделов, которая на начальной стадии их возникновения сводилась к «ревизии и контролю» отделов народного образования, здравоохранения, продовольствия, а также учреждений, способствовавших И.Ф. Арманд находилась на посту заведующей женотделом ЦК РКП(б) до осени 1920 г., затем ее сменили А.М. Коллонтай (1920 – начало 1922 гг.); С.Н. Смидович (1922 – май 1924 гг.); К.И. Николаева (1924– 1925 гг.); А.В. Артюхина (1925–1930 гг.).

 раскрепощению женщин (школ, детских домов, домов матери и ребенка, яслей, общественных прачечных, столовых и т. п.), в условиях НЭПа оказывалась совершенно неэффективной. Отделы по работе среди женщин все активнее стали обвинять в «агитпроповском уклоне», в нежелании заниматься конкретными проблемами женского населения.

Еще одним удобным аргументом парткомов в пользу отказа от работы среди женского населения выступала якобы существовавшая «угроза феминизма». Женотделы, вынужденные занимать оборонительную позицию, демонстративно выказывали неприятие феминистских идей, что даже нашло отражение в переименовании их руководящего органа. С 1 августа 1923 г. Отдел по работе среди женщин ЦК РКП(б) стал называться Отделом по работе среди работниц и крестьянок. Однако в конце 1920-х гг. дискуссии относительно работы женотделов уже сводились не просто к желанию улучшить их работу, выработать совместные предложения в этом направлении, а к возможности их упразднения.

Четвертая глава – Вовлечение женщин в процесс социалистических преобразований» состоит из трех параграфов. В первом параграфе – «Освобождение через труд: женщины на производстве» рассматриваются итоги реализации программного положения большевиков относительно массового привлечения женщин на производство.

В исследовании отмечается, что сам процесс индустриальной модернизации, который переживала России с конца XIX века, объективно способствовал большему вовлечению женщин в производственную сферу.

Большевикам вскоре после прихода к власти пришлось заниматься вопросами охраны труда женщин-работниц. Так, их первые нормативные акты вводили 8часовой рабочий день на производстве, запрещали привлечение женщин к сверхурочным работам, объявляли равную оплату за одинаковый труд мужчин и женщин.

Другая задача, которую пытались решить большевистские лидеры, была связана с организацией производства в стране на основе труда «покоммунистически», что подразумевало его «всеобщность» и «безвозмездность».

Чаще всего безвозмездный труд женщин использовался в субботниках, воскресниках, различных «неделях». Однако таким способом проблему спада промышленного производства, грозившего экономическим крахом, решить не удалось и весной 1920 г. была введена всеобщая трудовая повинность, которая применительно к «женскому вопросу» позиционировалась большевистской пропагандой как необходимое условие экономической независимости женщин «от мужей и отцов».

С введением НЭПа необходимость во всеобщей трудовой повинности отпала. Начиная с 1921 г. и в последующие десять лет экономика страны развивалась в условиях безработицы, которая в большей степени затронула женщин, увольняемых из-за недостаточных трудовых навыков, из-за низкой квалификации. В этих условиях власть, рассматривавшая сохранение женской  рабочей силы как политическую задачу, начиная с 1922–1923 гг., реализовывала программы, предусматривавшие создание для безработных женщин артелей и мастерских, привлечение их к общественным работам, направление на подготовительные курсы в техникумы, ФЗУ, профтехшколы, формирование на биржах труда льготных очередей для одиноких женщин с детьми. В июлеоктябре 1924 г. стали организовываться комиссии по изучению и улучшению женского труда, которые особое внимание обращали на его внедрение в те отрасли производства, где он до этого мало, или вовсе не применялся.

Однако действительного равноправия женщин в сфере трудовых отношений большевикам достичь не удалось. Работающие женщины по всем отраслям экономики СССР составляли немногим более одной четверти всего состава занятой рабочей силы (в 1913 г. женщины – 31,5% всех работающих). На протяжении 1922–1927 гг. безработных женщин было почти в два раза больше, чем мужчин. Женская рабочая сила применялась в своем большинстве на неквалифицированных работах, соответственно заработная плата работниц была по-прежнему меньше, чем у рабочих.

Сложной и противоречивой по конечным результатам оказалась деятельность государства и женотделов в аспекте защиты труда женщинработниц. В условиях НЭПа не только на частных, но и на государственных предприятиях, нарушалось трудовое законодательство, часто с согласия работниц. В результате рядом циркуляров Народного комиссариата труда СССР было разрешено применение ночного труда женщин, осуществлен пересмотр законов, запрещавших женский труд в отдельных производствах.

Во втором параграфе – «Делегатские собрания как основное средство приобщения женщин к социалистическому строительству» рассматривается специфический метод привлечения женщин к советской работе, их политическое и идеологическое воспитание через так называемые делегатские собрания, которые явились в определенном смысле практической реализацией идеи В.И.

Ленина об активном участии населения в работе государственных структур.

Работа делегатских собраний, первые из которых стали появляться во второй половине 1919 г., условно подразделялась на «теоретическую» и «практическую» части. Непосредственно на заседаниях делегатских собраний участницам читались лекции, направленные главным образом на их политическое просвещение. Практиканство же делегаток в различных отделах советских учреждений имело цель подготовить из них будущих управленцев. В соответствии с возложенными на делегатские собрания задачами определялись и требования к их социальному составу: работницы, жены рабочих в городах, батрачки, беднячки, кустарки в сельской местности.

Проведенное исследование показало, что в первые годы существования делегатских собраний государство, преследуя цель упрочения своей власти, активно использовало делегаток в разного рода кампаниях («обследования» беспризорных детей, детских домов, общественных пунктов питания и пр.). В то  же время задача привлечения работниц и крестьянок к непосредственной советской работе уходила на задний план.

Контролирующая деятельность женщин-активисток, давшая определенные положительные результаты, становилась неактуальной по мере окончательного оформления советского бюрократического аппарата: к 1921 г. в официальной советской печати появился критический взгляд на деятельность делегатских собраний. Однако правительство, заинтересованное в широкой поддержке рабочих масс, вновь вернулось к идее сделать из делегаток «кузницу кадров».

Была значительно расширена практика делегаток в профсоюзах и других советских органах. Увеличивалось время «делегатства» от трех до шести месяцев (в 1923 г. – до года). Выросла норма представительства для работниц:

одна от 25 человек (позже, одна – от 10).

Архивные материалы подтверждают, что у определенного круга женщин возникал искренний интерес к общественной деятельности. Так, в ряде городов и сельской местности создавались женские бюро, крестьянки выбирали женских старост, своих уполномоченных. Однако излишняя активность со стороны женского населения, проявление инициативы чаще всего воспринимались большевисткой властью как сепаратизм и потенциальный феминизм.

Усиление политического аспекта в работе женотделов и партийный контроль рассматривались властью как эффективные средства ограничения активности женщин. Строго идеологический, а чаще формальный подход организаторов женского движения к делегатским собраниям не лучшим образом сказывались на качестве их работы. Посещаемость собраний падала, распространилось досрочное сложение делегатками своих полномочий.

Тем не менее система делегатства решала для власти определенные задачи, поскольку значительная масса женщин-работниц и крестьянок, прошедших специальную идеологическую подготовку, способствовала пропаганде советской политики среди населения. В то же время делегатки налаживали деятельность яслей, детских площадок, общественных столовых, представляли с разной степенью эффективности интересы женщин-работниц в советских, профсоюзных и кооперативных учреждениях, способствуя решению «женского вопроса» в стране.

В третьем параграфе диссертации – «Советские женщины в системе всевобуча» рассматривается отношение лидеров большевиков к вопросу о введении обязательной службы в армии для женщин, а также освещается их деятельность по формированию системы всеобщего воинского обучения, охватывавшего и женское население.

В исследовании отмечается, что большевики в период с февраля по октябрь 1917 г., занятые активной антивоенной пропагандой, публично не определяли свое отношение к возможной службе женщин в армии. Тем не менее они демонстрировали критический и ироничный настрой по отношению к женским «батальонам смерти». Однако, наметив весной 1917 г. курс на  завоевание политической власти, большевики начали формировать санитарные отряды, специальные дружины для охраны, состоявшие из женщин.

После октябрьских событий вопрос о воинской повинности для женщин оставался дискуссионным. Половая принадлежность потенциальных бойцов не оговаривалась в нормативных актах, провозглашавших создание Красной Армии: классовый состав и политическая лояльность красноармейцев интересовали лидеров нового государства куда более их гендерной принадлежности. В то же время новая власть не препятствовала участию работниц в происходивших военных событиях, полагаясь не только на их революционный энтузиазм. Серьезной мотивацией для службы в Красной Армии было полное государственное довольствие и жалование.

Дискуссия о воинской повинности для женщин активизировалась весной 1920 г. А.М. Коллонтай и начальник Всеобщего военного обучения Н.И.

Подвойский выступили тогда сторонниками обязательной службы женщин вместе с мужчинами в вооруженных силах, аргументируя свой подход тем, что равные права должны были соответствовать и равным обязанностям. Военное обучение стало обязательным для коммунисток и комсомолок, которые проходили 96-ти часовую программу всевобуча и призывались на один месяц на казарменное проживание.

Однако после ликвидации всевобуча в 1923 г. проводимые мероприятия по военной подготовке женщин чаще всего стали носить формальный или показной характер, женщины перестали рассматриваться в этот период в качестве потенциальной «боевой силы».

В диссертации отмечается, что новое звучание проблема военной подготовки женского населения получила в 1927 г., после разрыва дипломатических отношений с Англией и убийства советского полпреда в Польше. Женотдел ЦК ВКП(б) и президиум Общества содействия обороне, авиационному и химическому строительству (Осоавиахим) однозначно определили место женщины в обороне страны: она должна была обеспечивать тыл, а также готовиться к вспомогательной службе в армии в отрядах медикосанитарной помощи и химзащиты. Широко пропагандировалась и осуществлялась практическая военно-спортивная подготовка женского населения. При этом военная пропаганда оставалась классоводифференцированной. Строго регламентировалось участие в военной подготовке женской интеллигенции, особый упор был сделан на армию делегаток-работниц.

Накопленный в этот период опыт пригодился позднее для развертывания мобилизационных мероприятий во второй половине 1930-х гг. и при массовом вовлечении женщин для участия в Великой Отечественной войне.

Пятая глава диссертации – «Преобразование частной сферы женской жизнедеятельности» состоит из двух параграфов. Первый параграф – «Модернизация быта по-коммунистически: проекты и результаты» освещает мероприятия большевистской власти, направленные на освобождение женщин от «домашнего рабства».

 Придя к власти, большевики подтвердили решимость реформировать бытовую сферу. Уже первые постановления правительства способствовали организации «общественного котла». А.М. Коллонтай, возглавившая Народный комиссариат госпризрения, начала активно реализовывать программу по охране материнства и младенчества, которая предусматривала создание широкой сети государственных яслей и детских садов. Активистками женского движения на местах создавались детские коммуны и колонии.

С началом Гражданской войны большевистская власть не отказалось от соответствовавших преобразований: женщины привлекались к становлению сети общественного питания, участвовали в переизбрании домовых комитетов, в организации домов-теплушек и пр.

В целом, в сфере преобразования быта к 1920 г. советская власть могла констатировать определенные позитивные результаты, которые в основном касались обобществления сферы питания, что являлось не столько следствием решения «женского вопроса», сколько способом борьбы с голодом. Однако крайне низкое качество такого питания и обслуживания населения дискредитировало идею создания сети коммунальных служб.

В диссертации отмечается, что кардинальный поворот в сторону решения вопросов преобразования бытовой сферы наметился в конце 1922 г.

Катастрофически низкий уровень жизни, разруху и нищету в быту уже невозможно было объяснить чрезвычайной обстановкой Гражданской войны.

Более того, с переходом страны к НЭПу в рамках повседневности обозначился феномен быта «с буржуазно-мещанским налетом», которому государство предполагало противопоставить быт «коммунистический».

Инициатором преобразований выступил центральный орган советской кооперации Центросоюз, открывая образцовые столовые для промышленных рабочих, и паевое товарищество «Народное питание», организованное с целью освобождения работницы от «кухонных забот» и создания новых форм быта. В этот же период активизировалась работа, направленная на обеспечение населения жильем. Причем акцент, согласно программным установкам партии, делался на создание домов-коммун. В кампанию по реформированию быта активно включился Отдел по работе среди женщин ЦК РКП(б). Придерживаясь неукоснительно линии партии, отдел искал различные формы сотрудничества с хозяйственными организациями, в задачи которых входило осуществление преобразований. Дискуссия по проблемам быта была развернута на страницах печати.

Исследование определяет, что активность Центросоюза, Нарпита, профсоюзов по организации коммунальных служб в городе была далеко недостаточной, изменений же в бытовой сфере жизни крестьянки практически не происходило.

Помимо экономических причин, тормозивших процесс реформирования быта, в исследовании отмечаются и идеологические. Руководство страны попрежнему с большим опасением относилось к проявлениям женской  инициативы, даже направленной на осуществление намеченных преобразований, подозревая в этом отголосок феминизма. Развернувшаяся после Апрельского пленума ЦК ВКП(б) 1926 г. кампания по осуществлению «режима экономии» в значительной степени замедлила процесс реформирования, поскольку предприятия начали активно сокращать непроизводственные затраты, связанные с устройством бытовых учреждений, облегчавших работу женщин по ведению домашнего хозяйства и воспитанию детей.

Второй параграф – «От традиционной семьи к социалистической:

дискуссии, нормативные акты, итоги» посвящен политике большевиков в сфере семейных отношений, реформирование которой первоначально проходило также под влиянием немногочисленных и неопределенных рассуждений по этому вопросу классиков марксизма.

Принципиальное неприятие традиционного (церковного) брака большевиками отразилось в содержании первых нормативных актов советской власти, регулировавших брачные отношения, провозгласивших светский, гражданский характер брака и развода.

Обзор периодической печати, представленный в диссертационном исследовании, подтверждает, что проблема трансформации семьи в большевистском дискурсе первых послереволюционных лет рассматривалась упрощенно и сводилась исключительно к двум моментам: обобществлению хозяйства и воспитанию детей. Даже издания, ориентированные исключительно на женщин, не затрагивали вопросов, касающихся сложного и длительного процесса становления новых форм брака, который предполагал генезис новых форм семейной морали, межличностных отношений мужчин и женщин.

В послереволюционной России возникли тем временем серьезные проблемы в сфере половой морали. Массовый процесс отрицания традиционных семейных норм, который начался еще в начале XX в., многократно усилился в стране, пережившей несколько лет войны и вступившей на путь тотального социального реформирования. Более того, определенная часть населения, прежде всего городская молодежь, посчитала, что «свободная любовь» является частью революционного процесса освобождения, в том числе от общепринятых норм человеческих взаимоотношений.

В 1925 г. власть была вынуждена обозначить свое отношение к проблемам, относящимся к становлению «новых» межличностных отношений.

Идеологически-правильный аспект был задан в дискуссии, которая развернулась на страницах «Правды». В этом же году были опубликованы беседы В.И. Ленина с К. Цеткин, происходившие в начале 1920-х гг. В них он выразил откровенно негативное отношение к «ненормальной» и «чрезмерной» сексуальности. Свое возмущение в адрес советской молодежи, практиковавшей свободные сексуальные нравы, высказали Н.И. Бухарин, Я.М. Ярославский, А.В. Луначарский. В диссертационном исследовании отмечается, что, пытаясь выработать новые критерии морали, партийные идеологи не выступали против свободных, вне формальной регистрации отношений между мужчиной и  женщиной. Оставался актуальным марксистский тезис об отмирании буржуазной семьи при социализме.

Так, новый «Кодекс законов о браке, семье и опеке РСФСР», вступивший в силу в январе 1927 г., признавал фактический брак по таким его параметрам, как совместное проживание и ведение хозяйства, содержание и воспитание детей.

Статья «об общности имущества», нажитого во время совместного проживания мужчины и женщины, а также право на алименты в случае нетрудоспособности одного из супругов, распространялась как на зарегистрированные, так и на фактические браки.

В диссертации подчеркивается, что принятое законодательство должно было способствовать формированию семьи, свободной от дореволюционных ограничений и условностей, основанной на паритетных началах. В то же время отказ государства от обеспечения нетрудоспособных граждан свидетельствовал, что за советской семьей (формальной или фиктивной) сохранялись хозяйственные и воспитательные функции, традиционно находившиеся в ведении женщин, что препятствовало действительному раскрепощению их в рамках семейных отношений.

В Заключении подведены итоги исследования, подтверждающие положения, вынесенные на защиту. Отмечается, что политика большевиков в отношении женщин зачастую отличалась противоречивостью и непоследовательностью. С одной стороны, она определялась отрицательным отношением большевиков к социальному неравенству женщин и решимостью преодолеть это неравенство, с другой стороны эта политика (как и в других сферах социального реформирования) видоизменялась под влиянием политической конъюнктуры и личных пристрастий лидеров партии.

В целом классовая ограниченность женской политики большевистской партии, неприятие любых форм проявления политической и социальной самостоятельности женщин, рассматриваемых как проявление феминизма, скептическое отношение к специальной партийной работе среди женщин, тормозили решение «женского вопроса».

Несмотря на достижение определенных результатов в постановке работы среди женщин, отношение к их избранию на общественные выборные должности, к привлечению в управление производством, к работе в Советах и в партийных комитетах оставалось по большей части традиционным, опиравшимся на представление о непригодности женщин для такого рода деятельности. Тем не менее постепенно идеи гендерного равноправия проникали в приватную сферу жизнедеятельности. Работавшая на производстве социальноактивная женщина, начинала восприниматься частью мужского населения как «товарищ» и «соратник». Однако это касалось небольшого круга только городских жителей. Более того, достигнутое «равенство» часто оборачивалось для женщин двойной нагрузкой: на работе и дома, что впоследствии стало восприниматься в качестве культурно-социальной нормы.

Практическая значимость  Выводы и обобщения, содержащиеся в диссертации, имеют прикладное значение. Материалы могут лечь в основу специальных разделов при написании фундаментальной истории российских женщин, учебников и пособий по отечественной истории, политологии, гендерной истории, а также использованы при чтении лекционных курсов в высших учебных заведениях, проведении занятий в средней школе, организации культурно-просветительной работы.

Результаты исследования могут быть использованы при разработке и написании различных научных и публицистических работ, проблематика которых связана с социальными проблемами женщин, с массовым восприятием политики государства в отношении женщин, с конструированием гендерных различий на государственном уровне. Материалы исследования способны содействовать теоретическому обоснованию общественно-политических преобразований в сфере функционирования средств массовой информации с целью преодоления гендерной ассиметрии.

Апробация результатов исследования Основные положения диссертации представлены автором в публикациях и одной монографии объемом 49 п. л. Двенадцать статей опубликовано в рецензируемых изданиях, рекомендуемых ВАК РФ. Отдельные аспекты проблематики исследования изложены в выступлениях на всероссийских научных и научно-практических конференциях в СанктПетербурге, Брянске, Пензе.

По теме диссертации опубликованы работы:

Статьи в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, рекомендуемых ВАК РФ:

1. Алферова И.В. 1917 г. в России: большевизм и феминизм в условиях социальной активности женщин-работниц // Вестник Тамбовского университета.

Серия: гуманитарные науки. Тамбов, 2009. Выпуск 11(79). 0,5 п. л.

2. Алферова И.В. Концепт «новая женщина» в интерпретации К. Цеткин:

Этапы становления, основные характеристики // Вестник Брянского государственного университета. Брянск, 2010. № 2. 0,7 п. л.

3. Алферова И.В. Кооперация как способ решения экономических проблем в первое десятилетие власти большевиков и участие в ней женского населения // Вестник Брянского государственного университета. Брянск, 2010. № 3. 0,9 п. л.

4. Алферова И.В. Женская большевистская печать: Обстоятельства зарождения (1913–1914 гг.) // Научные ведомости Белгородского государственного университета. Белгород, 2010. № 13(84) Выпуск 15. 0,8 п. л.

5. Алферова И.В. Делегатские собрания – нереализованный проект введения поголовной управленческой грамотности среди женщин // Вестник Челябинского государственного университета. Челябинск, 2010. № 12. История (вып. 45). 0,9 п. л.

 6. Алферова И.В. Декреты о «социализации женщин» и большевистский взгляд на отношения между полами при коммунизме // Известия Смоленского государственного университета. Смоленск, 2010. № 4(12). 0,5 п. л.

7. Алферова И.В. Модернизация быта по-коммунистически: проекты и результаты (1917 – 1920-е гг.) // Вестник Брянского государственного университета. Брянск, 2011. № 1. 0,7 п. л.

8. Алферова И.В. «Не буду больше рабой своего мужа, мы должны быть равными товарищами в жизни!»: трансформация семейных отношений в российском общественном дискурсе (1917–1927 гг.) // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов, 2011. № 4. Часть 2. 0,п. л.

9. Алферова И.В. Женщины в условиях «военного коммунизма»: практики приспособления // Вестник Удмуртского университета. История и филология.

Ижевск, 2011. Серия 5. Вып. 1. 0,8 п. л.

10. Алферова И.В. Большевистская женская печать 1920-х гг. как средство социального конструирования «новой советской женщины» // Вестник Удмуртского университета. История и филология. Ижевск, 2011. Серия 5. Вып.

3. 0,6 п. л.

11. Алферова И.В. Большевистская женская печать. К истории становления.

(1914 – 1920-е гг.) // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов, 2011. № 6. 1,1 п. л.

12. Алферова И.В. Деятельность женотделов в условиях организационного кризиса. 1920-е гг. // Вестник Орловского государственного университета. Орел, 2011. № 4. 1 п. л.

Монографии:

13. Алферова И.В. Эмансипаторский проект большевиков: миф или реальность… (по страницам женской большевистской печати). Брянск, 2009. п. л.

14. Алферова И.В. «Женский вопрос» в теории и практике большевизма.

Брянск, 2011. 21 п. л.

Другие публикации:

15. Алферова И.В. Гражданское общество и «женский вопрос» // Материалы Всероссийской научно-практической конференции «Гражданское образование:

ценности и приоритеты». Брянск, 25-28 октября 2006 года. Брянск, 2006. 0,5 п. л.

16. Алферова И.В. «Женщины и их судьба занимали меня всю жизнь»: А.М.

Коллонтай и женский вопрос // Общественная мысль, движения и партии в России XIX – начала XXI вв. Сборник научных статей по материалам восьмой научной конференции. 11 апреля 2008 г. Брянск, 2008. 0,3 п. л.

 17. Алферова И.В. «Женский вопрос» в программах партии большевиков // Общественная мысль, движения и партии в России XIX – начала XXI вв.

Сборник научных статей по материалам восьмой научной конференции. апреля 2008 г. Брянск, 2008. 0,3 п. л.

18. Алферова И.В. Журнал «Коммунистка» в эмансипаторском проекте большевиков // Россия и революция 1917 г.: Опыт и теория». Санкт-Петербург.

11 – 12 ноября 2007 г. СПб.: Издательство СПбГУ, 2008. 0,9 п. л.

19. Алферова И.В. «День работницы» в контексте политики большевиков // Человек в российской повседневности: История и современность. Сб. статей международной практической конференции. Пенза, 2008. 0,2 п. л.

20. Алферова И.В. Конструкт «советская женщина» как результат государственной политики большевиков (к методологии вопроса) // Власть и воздействие на массы. Пенза, 2008. 0,2 п. л.

21. Алферова И.В. «Женский вопрос» в аспекте гражданогенеза: Россия и мировое сообщество // Гражданогенез в России. Брянск, 2009. Книга 1. 0,7 п. л.

22. Алферова И.В. Современные немецкие историки о формировании теории решения «женского вопроса» в России // Международная конференция Россика и русистика новейшего времени. Памяти академика РАН А.А. Фурсенко (1927– 2008). 2-3 июля 2009 г., Санкт-Петербург. СПб., 2010. 0,4 п. л.

23. Алферова И.В. К вопросу о «социализации женщин»… // Общественная мысль, движения и партии в России XIX –начала XXI вв. Сборник научных статей. По материалам Девятой научной конференции. 22 апреля 2010 г. в г.

Брянске. Брянск, 2010. 0,2 п. л.

24. Алферова И.В. «Идеал» советской женщины на страницах периодической печати 1920-х гг.// Литература, язык, периодическая печать в жизни российского общества и государства (XVIII – XX вв.). Брянск, 2010. 1,1 п. л.

25. Алферова И.В. Делегатские собрания как способ формирования гражданской активности женского населения Советской России в 1920-е гг. // Гражданогенез в России. Брянск, 2009. Книга 2. Брянск, 2010. 0,8 п. л.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.