WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ОБЛАСТНОЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

ШАТАЛОВА  Ольга  Викторовна

КОНЦЕПТ БЫТИЕ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ

Специальность 10.02.01 – русский язык

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Москва - 2008

Работа выполнена на кафедре современного русского языка

Московского государственного областного университета

Научный консультант:                Войлова Клавдия Анатольевна        

               доктор филологических наук, профессор

Официальные оппоненты:                Маркелова Татьяна Викторовна

                                               доктор филологических наук, профессор

(Московский государственный университет печати)

                                               Иванова Мария Валерьевна

                                               доктор филологических наук, профессор

(Литературный институт им. Горького)

Королева Инна Александровна

                                               доктор филологических наук, профессор

(Смоленский государственный университет)

Ведущая организация:                Уральский государственный педагогический университет

       Защита состоится «16» апреля 2009 г. в 15.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.155.02 по защите докторских и кандидатских диссертаций (специальности: 10.02.01 – русский язык, 13.00.02 – теория и методика обучения и воспитания [русский язык]) при Московском государственном областном университете по адресу: 105005, Москва, ул. Энгельса, д. 21-а.



       С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московского государственного областного университета по адресу: Москва, ул. Радио, д. 10-а.

       

Автореферат разослан «___» _________ 2009 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета,

профессор                                                                        В.В. Леденева

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Характерной чертой современной гуманитарной науки является поиск смысловых и языковых доминант русской национальной личности. В качестве ее важнейших атрибутов ученые выдвигают духовность (религиозность). Для того чтобы понять сокрытые смыслы языка культуры, необходимо выявить смысловые константы, состоящие из концептов; необходимо исследовать «семантику слова путем концептуального анализа, поисков аллюзий, «следов культурной практики», корней того «коллективного бессознательного», которое лежит в основе архетипа языка любой культуры» [Вендина 2007].

       Исследование отдельных языковых единиц помогает найти выход в духовный мир народа к субстанциям наивысшего порядка - многомерным, разноплановым и непознаваемым до конца (см.  Е.Д. Поливанов 1927; В.В. Виноградов 1977; Д.Н. Шмелев 1965; Р.А. Будагов 1965; В.Г. Костомаров 1994; Т.И. Вендина 2002, 2006; З.Д. Попова, И.А. Стернин 2002; Е.С. Кубрякова 2006; Ю.Н. Караулов 2006 и др.). Возможно, что в современных работах по лингвистике наблюдается продвижение к соединению в одном фокусе научных, философских, религиозных представлений о мире и человеке. Именно язык формирует понятия, отражающие общую картину мира, которую современные авторы определяют как глобальный образ мира, лежащий в основе мировоззрения человека.

       Мир смыслов, мир ценностей и идеалов современного человека отражается в языке, именно язык является средством воплощения его творческой мысли. В современном языкознании актуализируются идеи антропологической лингвистики, которая обращается к изучению «души языка» и не просто языка, а человека в языке (Д.С. Лихачев 1987; Н.Д. Арутюнова 1999; Т.И. Вендина 2002, 2007; Е.М. Верещагин, В.Г. Костомаров 2005, А.Д. Шмелев 2005 и др.).

Не вызывает сомнения тот факт, что самым подвижным элементом любого языка является лексика. Синхронно-диахронические сдвиги в лексическом составе обусловлены главным образом экстралингвистическими, социокультурными факторами, развитием различных общественных явлений, в число которых включается и идеология, и ментальные стереотипы, и духовное развитие общества. Этим вопросам пристальное внимание уделяли Н.Д. Арутюнова, В.В. Виноградов, В.Г. Гак, С.И. Ожегов, Ф.П. Филин, Н.М. Шанский и другие. В процессе эволюции общества происходят изменения в смысловой структуре ментальных единиц, происходит переосмысление слов, изменение их денотативно-сигнификативного и коннотативного содержания, парадигматических и синтагматических свойств.

       «Мысль о бытии чего-либо есть именно самая общая и самая элементарная мысль в мыслительном аппарате человека», – писал А. М. Пешковский в работе «Русский синтаксис в научном освещении». Для выражения и описания этой мысли в русском языке используются и отдельные лексемы, и фразеологические обороты, и синтаксические конструкции, передающие разные значения существования предметов и явлений действительности.

       Актуальность исследования определяется следующими факторами:

       1. В ХХ веке представления о бытии и небытии человека, о его мироздании оставались на втором плане, в настоящее время происходит возрождение интереса к Слову, которое является началом бытия (С.В. Дегтев, Т.И. Вендина, И.И. Макеева, В.Н. Манакин), к объектам, имеющим религиозное происхождение (И.В. Бугаева, Т.И. Вендина, В.Н. Топоров, И.П. Черкасова), к объектам, которые окружают и составляют человеческое бытие: человек, природа, красота, счастье, любовь, свобода, истина, смерть, надежда и т. п. (И.В. Гречаник, Н.А. Гуриненко, И.А. Джидарьян, Ю.В. Мещерякова, Е.А. Мошина, С.Е. Никитина, А.А. Осипова, А.С. Солохина, С.М. Толстая и др.).        

Для того чтобы лучше понять языковые процессы, проследить связь времен и языковых явлений при их синхронной системной организации, целесообразнее использовать диахронный путь исследования живых форм языка [Улуханов 1994, Трубецкой 1995, Петрухина 2000, Варбот 2003, Дмитриева 2005, Черепанова 2005 и др.]. Сама история слов, памятники письменности не только отражают факты развития той или иной языковой системы, но и содержат самую разнообразную информацию о людях, об эпохе, о духовных и материальных человеческих ценностях.

       2. Концепт бытие является ярким выражением национальной ментальности и языкового образа внутреннего мира русского человека. Все составляющие этот концепт компоненты и образованные от них словообразовательные гнезда оказываются своеобразным отображением социальной и духовной структуры общества. «Антропологический подход к языку, особенно к его лексико-словообразовательной системе, позволяет проследить движение мысли в акте номинации, услышать голос человеческой личности, познающей и осваивающей мир» [Вендина 2000].

       3. Концепт бытие в русском менталитете складывался на протяжении длительного периода. Сложность содержания данного концепта объясняется сложностью самой русской культуры, основу которой составляет сочетание ценностей христианства с остатками язычества, а также отношение русского народа к религии в разные периоды развития общества.

       Под содержательной стороной концепта бытие мы понимаем системную структуру компонентов, которые репрезентируются, с одной стороны, ядерной лексемой, ключевым словом, доминантой – глаголом быть, с другой стороны – репрезентантами являются, во-первых, лексемы синонимического ряда –  жизнь; существование, дни, век; жить, жить-быть (разг.); житуха, жистянка (прост.); живот (устар.)/; небытие – нирвана (книжн.), а во-вторых, слова, образующиеся от глагола быть  – быт, бытие, бытовать, бытность, существовать, сущий и др. и словоформы, входящие в словообразовательные гнезда, вершинами которых являются представленные варианты. 

Учитывая парадигматические, синтагматические и словообразовательные связи, представляющие концепт бытие, а также  семантическую структуру, в которую входит вся прагматическая информация языкового знака, связанная с его экспрессивной и иллокутивной функциями, с его этимологией, в диссертации определяется и смысловая характеристика языкового знака, сформированная его исконным предназначением, национальным менталитетом и системой духовных ценностей носителей языка.

       Научная гипотеза исследования заключается в следующем: конструктивная, организующая роль глагола, многообразие его синтаксических возможностей находится в отношениях взаимной обусловленности с семантической емкостью и сложностью глагольного слова; изучение его природы как самостоятельной языковой единицы возможно только при рассмотрении общих закономерностей соотношения лексического и грамматического начал в слове в их взаимосвязи и взаимозависимости. Свойства грамматической системы языка, закономерности ее исторического становления и современного функционирования могут быть определены лишь при условии раскрытия отношения грамматики и лексики на уровне словоизменения и словообразования.

       Объект  исследования – номинативное поле концепта бытие в истории русского языка.

Предметом исследования выступает семантика единиц номинативного поля концепта бытие, входящих в состав этимологического гнезда с доминантой быть в русском языке. Эта часть системного лексического фонда отражает ментальное содержание исследуемого концепта в языковом сознании носителей языка.

       Цель диссертационной работы – моделирование концепта бытие как глобальной ментальной единицы в системе русского языка с учетом национального своеобразия языковой картины мира.

Намеченные в ходе работы задачи заключаются в том, чтобы:

1) выявить максимальный корпус языковых единиц, репрезентирующих исследуемый концепт в истории русского языка;

2) установить социокультурные факторы, определяющие состав и семантическую эволюцию лексем, составляющих концепт бытие в разные периоды истории русского языка;

3) выявить эпидигматический потенциал языковых единиц, реализующих общеязыковой концепт бытие;

       4) описать семантику слов, словосочетаний, ассоциативных полей, паремий, текстов, используя методику когнитивной интерпретации результатов лингвистического исследования;

5) изучить процессы семантических сдвигов, влияющих на концепт бытие в разных контекстах; выявить авторские смыслы и метасмыслы;

6) рассмотреть структуру словообразовательных гнезд, входящих в номинативное поле концепта бытие и их специфику как экспликаторов лингвоментальной категории бытия;

7) установить стилистические функции лексем, составляющих концепт бытие в русском языке. 

Для решения поставленных в диссертации задач и проверки гипотезы использовались следующие методы исследования:

1. Метод реконструкции слова.

Обращение к внутренней форме слова дает уникальную возможность проследить движение мысли в акте номинации, а реконструкция языковых протокультур, установление исторической первоосновы глагола позволяет установить его роль при образовании родственных слов в современном русском и других славянских языках, которые развили собственные самостоятельные значения, но сохранили первичную семантику данного глагола. Исследуя слово в ономасиологическом аспекте, с точки зрения его внутренней формы и мотивации, мы опираемся на положения, развитые в трудах В. Гумбольдта, А.А. Потебни, Л.А. Булаховского, Б.А. Серебренникова, Е.С. Кубряковой и др.

       2. Дескриптивно-классифицирующий метод.

В сочетании с субстратным подходом к изучению производного слова дескриптивно-классифицирующий метод описания материала является надежной основой для реконструкции переживающего я-сознания. Субстратный (от латинского «основа») подход предполагает, с одной стороны, выявление его внутренней формы, а с другой – выяснение того духовного начала, тех этнокультурных императивов, которые привели к актуализации данной формы. В плане когнитивного анализа лексики, изучения концептуального содержания языковых единиц мы используем научные достижения А. Вежбицкой, Ю.С. Степанова, Т.И. Вендиной, В.П. Нерознака и др.

       3. Сравнительно-сопоставительный метод.

Одновременно со становлением сравнительно-исторического языкознания были заложены и основы сопоставительного исследования языков на синхронном уровне.  Современные ученые-лингвисты обращаются сегодня к изучению различных концептов, сопоставляя при этом разные языки, а истоки этого направления мы находим в трудах В. фон Гумбольдта, который писал: «Разные языки – это отнюдь не различные обозначения одной и той же вещи, а различные видения ее... Языки и различия между ними должны... рассматриваться как сила, пронизывающая всю историю человечества» [Гумбольдт 1985].

       Развитие этой идеи Гумбольдта происходит сегодня в двух направлениях – исследование «стереотипов» культурного сознания одного народа чужим этносом и «реконструкция «языкового сознания народа», чаще всего его культурно-антропологического портрета в зеркале того или иного языка» [Вендина 2002]. Принципы изучения русского языка в сопоставлении с другими славянскими языками находят развитие в нашем исследовании с опорой на труды Н.С. Трубецкого, Н.А. Кондрашова, А.В. Исаченко, В.Н. Манакина, Е.М. Марковой и др.

       4. Дистрибутивный метод.

Сочетаемость отдельных языковых единиц – это такой вид взаимодействия, при котором раскрывается общее смысловое (лексическое) отношение между содержаниями этих единиц. Данный метод направлен на исследование сочетаемости лексем, репрезентирующих концепт. Рассматривая сочетаемость семантических и синтаксических единиц, мы опираемся на работы Н.З. Котелова, П.В. Чеснокова, Е.Б. Гришаниной, В.В. Миргородской и др.

5. Метод морфемного анализа.

Синхронно-диахронный морфемный анализ предполагает изучение морфемного состава и морфемной структуры слов, составляющих самостоятельное словообразовательное гнездо, в определенный период развития языковой системы. Фундаментальным понятием синхронного словообразования является понятие мотивированности, так как процесс словообразовательной мотивированности непосредственно связан с номинацией, отражающей результаты познания человеком реалий действительности. Проблема мотивированности отношений между однокорневыми словами исследовалась в трудах М.В. Ломоносова, А.Х. Востокова, Ф.И. Буслаева, А.А. Потебни, Ф.Ф. Фортунатова, А.А. Шахматова, Г.О. Винокура, В.В. Виноградова, Н.М. Шанского, И.С. Улуханова, Е.С. Земской, Е.С. Кубряковой, А.Н. Тихонова, В.Н. Немченко, И.А. Ширшова и других выдающихся отечественных языковедов XIX – XX вв.

               6. Метод компонентного  анализа.

В лексической семантике метод компонентного анализа принадлежит к числу основных методов описания лексического значения (Т.С. Зевахина, Ю.А. Найда, И.М. Кобозева, Г.М. Шипицына и др.). Одной из основных гипотез данного метода является предположение о том, что значение каждой единицы языка (в том числе слова) состоит из набора семантических компонентов. За отправную точку здесь берется положение морфосинтаксиса, согласно которому содержание любой морфемы языка можно разложить на минимальные составляющие – семантические компоненты [Бочкарев 2003]. 

7. Контекстологический метод.

Значение отдельного слова определяется контекстом, именно контекст очищает слово от его прошлых значений, накопленных памятью, и создает новое, современное, значение. Основные вопросы, связанные с семантикой  отдельной языковой единицы в тексте, методы анализа художественного текста рассматривались в трудах Е.И. Дибровой, Ю.М. Лотмана, О.Г. Ревзиной и др.

8. Синхронно-диахронический метод.

Этот метод позволяет сопоставить языковые данные, извлеченные из словарей, картотек словарей, текстов и относящиеся к сменяющим друг друга историческим периодам. Языковой анализ генетически и типологически родственных языков на структурном и в особенности на семантическом уровне всегда глубже и интереснее, если демонстрация  современных различий сопровождается необходимыми историческими комментариями, которые дают информацию о том, как из общего значения возникли дифференциальные семные единицы.

Типология лексикографических дефиниций позволяет определить лингвокультурологическую ценность лексикографического материала, в частности словарной статьи, которая, являясь базисной единицей словаря, признается центральным понятием лексикографии. Многие исследователи указывают на то, что в словарной статье содержится не только лингвистическая характеристика слова, но и отражается важная  культурологическая информация (Т.И. Вендина, О.И. Дмитриева, В.В. Колесов, Е.М. Маркова, О.Н. Трубачев и др.).

9. Лингвистико-герменевтический метод является комплексным и включает в свою структуру ряд методик: герменевтико-интерпретационный анализ, компонентный, сопоставительный, контекстуальный, текстовой анализ, технику распредмечивания, технику декодирования. В основе метода лежит «герменевтический круг» Г. Гадамера, поэтому данный метод является круговым, а не последовательным: движение осуществляется от смысла целого к его деталям и средствам выражения, а затем назад к целому, после чего следует новое возвращение к деталям и т. д. «В результате процесс понимания движется по спирали, на каждом витке которой происходит углубление понимания» [Черкасова 2005]. 

Анализ концепта представляет собой последовательное изложение материала, демонстрирующее многократное прохождение разных витков спирали.

Методологической основой исследования являются базовые положения лингвокультурологии (С.Г. Воркачев, Е.С. Кубрякова, З.Д. Попова, Ю.Е. Прохоров, Ю.С. Степанов, И.А. Стернин и др.), лексикографии (Ю.Д. Апресян, А.Н. Баранов, В.В. Морковкин и др.), лингвистики текста (К.А. Войлова, В.В. Леденева, В.П. Литвинов и др.), теоретической семантики и семиотики (В.Ю. Апресян, Н.Д. Арутюнова, А. Вежбицкая, Т.И. Вендина, Г.М. Шипицына и др.), исторической компаративистики (Т.В. Гамкрелидзе, Вяч. Вс. Иванов и др.), денотативно связанных единиц (Т.В. Симашко и др.), теории и методики морфемного анализа слов (Е.А. Земская, В.Н. Немченко, А.Н. Тихонов, Е.Н. Шаброва и др.).

Научная новизна диссертации обозначена уже в самой постановке проблемы:

– на концептуальном уровне освещается лингвоментальная категория бытия как многогранный языковой феномен;

– проблема бытия исследуется в том числе в религиозно-философской плоскости, раскрывается в широком историко-лингвистическом контексте на материале лексикографических источников и на примере художественных, публицистических и философских произведений, взятых в их динамической последовательности.

Теоретическая значимость заключается в том, что работа расширяет рамки вопросов, касающихся языкового концепта. Исследование средств репрезентации концепта бытие, семантических отношений между ними позволяет выявить взаимосвязь разноуровневых языковых единиц как необходимой основы создания лингвистической теории, органически сочетающей идеи функциональной и когнитивной лингвистики.

Практическая значимость видится в возможности использования материалов исследования в лекционных и практических курсах по языкознанию, стилистике, интерпретации текста, при чтении спецкурсов по русскому языку. Результаты могут также оказаться полезными для совершенствования школьного преподавания русского языка и литературы при разработке факультативных занятий и профильных уроков словесности.

Объективность исследованности темы подтверждается данными следующих лексикографических источников:

– толковые словари (Большой академический словарь русского языка; Словарь русского языка в 4-х томах; Словарь русского языка под ред. С.И. Ожегова; Толковый словарь русского языка под ред. Д.Н. Ушакова; Толковый словарь живого великорусского языка В.И. Даля);

– этимологические (Этимологический словарь русского языка А.Г. Преображенского; Этимологический словарь русского языка М. Фасмера; Этимологический словарь русского языка под ред. Н.М. Шанского; Историко-этимологический словарь современного русского языка П.Я. Черных; Этимологический словарь славянских языков под ред. О.Н. Трубачева);

– исторические (Старославянский словарь (по рукописям X-XI вв.); Словарь древнерусского языка И.И. Срезневского; Словарь древнерусского языка XI-XIV вв.; Словарь русского языка XI-XVII вв.; Словарь церковнославянского и русского языка 1847 г.; Словарь русского языка, составл. 2-м отделением Академии наук под ред. А.А. Шахматова);

– словообразовательные (Словообразовательный словарь русского языка в 2-х томах А.Н. Тихонова; Толковый словообразовательный словарь русского языка И.А. Ширшова);

– диалектные (Словарь русских народных говоров под ред. Ф.П. Филина; Селигер - Материалы по русской диалектологии. Словарь);

– двуязычные (Павлович А.И. Чешско-русский словарь. 6-е изд., стер. М.: изд-во «Русский язык», 1976).

Положения, выносимые на защиту:

1. Концепт бытие – многогранный феномен, многоуровневый, динамичный культурный конструкт, который в истории русского языка соединил в своей смысловой структуре разные дискурсные варианты: общеязыковой, философский и индивидуально-авторский.

2. Лексическим средством объективации концепта бытие является ядерная единица, которая репрезентирует признаки, развивающие в составе и структуре концепта символические смыслы. В качестве такой ядерной единицы выступает отвлеченный глагол быть.

       3. Исторический подход к изучению концепта помогает реконструировать наиболее древние словообразовательные структуры слов и элементы значения (внутреннюю форму слова: образы, символы, ассоциации, связи с предметами материальной культуры, на основе которых первоначально возникло то или иное значение), оказавшиеся смещенными, утраченными или контаминированными в результате различных внутриязыковых, культурно-социальных, временных и др. процессов.

       4. Особенностью словообразовательного гнезда с доминантой быть является его способность реализовать все три возможные в языке типа отношений между его единицами  – синтагматические, парадигматические и эпидигматические. Это сложное единство, которое развертывается в двух измерениях: вертикальном (парадигматически) и горизонтальном (синтагматически). Важнейшим свойством этого гнезда является его способность к «древовидности» и «ветвистости», что объясняется свойством свободного корня.

       5. Субстантивы бытие – небытие в русском языке относятся к группе имен, выражающих в высшей степени обобщенное понятие; денотативный слой значения субстантивов восстановить и описать очень сложно; они характеризуются высокой сочетаемостью с другими словами разного характера.

       6. Понятие бытия является одним из самых значимых для русского человека и участвует в разных контекстах: онтологических, логических, богословских, умозрительных; оно нагружено психологически и заключает в своей семантике эмоциональные (ностальгические и трагические) обертоны.

Апробация и внедрение результатов. Основные теоретические положения изложены в научных статьях (50 статей) и монографиях («Концепт бытие в русском языке» 2006; «Концепт бытие в русском языке: история и современность» 2009; «История одной лексемы» Словарь 2009) общим объемом свыше 30 п.л., полностью отражающих материал диссертации. Материалы исследования обсуждались на заседаниях кафедры современного русского языка МГОУ, кафедры славянской филологии МГОУ, освещались в «Вестнике» МГОУ, «Известиях» ТулГУ, сборниках научных трудов по итогам конференций МАПРЯЛ (Варна, Белград), в совместных русско-чешских научных сборниках, входящих в перечень ведущих российских научных изданий, межвузовских сборниках научных трудов; автор неоднократно выступала с докладами по материалам исследования на научных и научно-практических международных, межрегиональных, внутривузовских конференциях в Москве, Туле, Иванове, Орехово-Зуеве, Тамбове, Владимире, Варне, Челябинске, Белграде, Мичуринске, Бухаресте, Кралове Градце (Чехия). Результаты исследования реализовывались на лекциях, семинарах и спецкурсах в Московском государственном областном университете.

Структура и объем работы. Структура отражает логику рассмотрения материала и подчинена общим принципам и содержанию работы. Диссертация общим объемом 490 страниц состоит из введения, четырех глав, заключения, библиографии (400 наименований), и приложения-словаря, включающего 420 единиц.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обозначены актуальность, научная новизна, цели и задачи работы, научная гипотеза, положения, выносимые на защиту, методы исследования, теоретическая значимость и сфера практического применения достигнутых результатов.

В первой главе «Теория и история вопроса концепта бытие в русском языке» дается общее представление об основных понятиях философской категории бытия, рассматривается понятийное поле концепта и языковой картины мира в русской лингвистике, определяется соотношение понятий слово – значение – смысл.

В обыденной речи слово ‘бытие’ означает ‘жизнь, существование’. В философии ‘бытие’ является одним из древнейших и фундаментальных понятий, ему придается максимально обобщенный и универсальный характер. Понятие ‘бытие’ – самое абстрактное и поэтому самое бедное по содержанию, но по объему - самое богатое, так как оно включает все, что существует во Вселенной, в том числе и сама Вселенная как отдельно взятое сущее. Используя понятие ‘бытие’, человек фиксирует наличие того, что есть в его целостности. Бытие может представлять собой категорию, на базе которой строится картина мира, обозначающая прежде всего существование, бытие. Следующим после «Я» по важности и по значению является глагол быть. БЫТЬ – это всеобщая характеристика мира, присущая всему, что входит в его состав. Что бы ни происходило в мире, он был, есть и будет существовать независимо от воли и сознания людей.

Понятие ‘небытие’ в истории философии рассматривается как абстракция, обозначающая отсутствие бытия вообще. Безусловно,  можно представить отсутствие какого-либо частного бытия, но невозможно представить полное отсутствие бытия вообще. В этом случае необходимо представить то, что не является реальностью вообще. А может ли наша мысль выйти за пределы реальности как таковой? Если бы ей это удалось, она лишилась бы своего предметного содержания и тем самым прекратила бы свое существование.

Отсутствие бытия не есть некая абсолютная пустота, а есть процесс отрицания бытия, который представляет собой не что иное, как переход в иное существование. Рациональное понимание небытия возможно только лишь в качестве отрицания, которое является необходимым моментом бытия. Категории бытие – небытие связаны с целым рядом других категорий: существование, пространство, время, материя, становление, качество, количество, мера и др.

Существуют основные формы бытия, которые различны по своему содержанию: бытие вещей (тел), процессов; бытие человека; бытие духовного (идеального); бытие социального, которое делится на индивидуальное бытие (бытие отдельного человека в обществе и в процессе истории) и общественное бытие (бытие общества).

Проблемы смысла бытия издавна волновали и волнуют ученых, философов и лингвистов. Мартин Хайдеггер в своем сочинении «Бытие и время» пишет о том, что для истолкования  проблемы необходимо сначала прояснить способ проникновения в бытие, а также прояснить возможность определенного сущего в качестве образца и указать подлинный путь доступа к нему. По мнению Хайдеггера, человек, взятый с точки зрения способа бытия,  всегда находится внутри ситуации, заброшен в нее и активно соотносится с ней, но он представляет собой не только сущее, вопрошающее о смысле бытия, а выступает в качестве главного и не позволяет отождествить себя с «просто-присутствием». Человек не может быть только объектом, простым и чистым, вещью среди вещей. Человек же есть сущее, для которого вещи выступают как присутствующие. Для человека бытийно важна возможность актуализации: выбирать себя, потеряться или найти себя, «быть или не быть», обрести или пропасть. Так, бытие выделяется из небытия, между ними возникает время как граница, отделяющая их друг от друга; небытие, в свою очередь, поглощает время и создает вместо него пространство как условие ассимиляции бытия, т.е. небытие поглощает бытие.

Все эти процессы происходят одновременно, так как каждый из них состоит из последовательных этапов. Бытие выделяет себя из чего-то первичного и тем самым создает и себя и небытие, разделенных возникшим временем как границей между внешним и внутренним. Смерть не переход человека из бытия в небытие через пространство, а растворение личного бытия в небытии, что и создает пространство как необходимое условие этого процесса. При полном и окончательном слиянии бытия и небытия исчезают и то и другое, как противоположные друг другу реалии. Прекращается процесс перехода и исчезает его атрибут – пространство.

Если небытие представить как прямую, не имеющую ни начала, ни конца, ни направления дефиницию, то появление времени разрывает эту прямую линию, разделяя бытие и небытие, пространство же устраняет этот разрыв. Небытие как неизменность – это всегда прошлое. Бытие как изменчивость – это всегда будущее. Материя в пространстве и времени – это всегда настоящее (был – есть – буду). Небытие-прошлое поглощает настоящее, пытаясь добраться до бытия-будущего, будущее уходит от прошлого, оставляя настоящее как препятствие для прошлого. Небытие стремится заставить бытие играть по правилам обратимости, множественности и неизменности. Бытие стремится играть по правилам необратимости, единичности и изменчивости.

В линейной модели существует только настоящее, так как прошлого уже нет, а будущего еще нет. В сферической модели одновременно существуют и прошлое, и настоящее, и будущее.

       В данной главе рассмотрено понятийное поле концепта и понятие языковой картины мира, так как лингвистическая концептология является одним из интенсивно развивающихся направлений современной лингвистики, но при этом многие вопросы и проблемы этой области знания остаются за рамками исследований или же сущность этого термина существенно варьирует в концепциях разных научных школ и трудах отдельных ученых; кроме того, в современном языкознании отсутствуют методы изучения концепта.

Слово conceptus – позднелатинское, средневековое образование, производное (причастие) от глагола concipere – con-capere ‘со-бирать’, ‘с-хватывать’, ‘загораться’, ‘задумывать’, ‘зачинать’. Слово «концепт» вместе со своим производящим глаголом вошло во все романские и германские языки, в русском же языке оно было еще и семантически калькировано, т.е. его «внутренняя форма» была воспроизведена морфемными средствами русского языка; по-(н)ять – по-(н)ятие. В синонимической паре концепт – понятие первый член, безусловно, стилистически маркирован [Воркачев 2004].

Концепты – это не просто информация об общих свойствах широкого класса объектов, а некие духовные сущности, способные обеспечить связь между Божественным и человеческим началом, направленные на постижение смысла веры, добродетели, любви. Концепты – это «понятия жизненной философии», закрепленные в лексике естественных языков, которые обеспечивают стабильность и преемственность духовной культуры этноса. В таком лингвистическом понимании концепта они представляют собой единицы обыденного философского сознания, культурно значимые, аксиологически окрашенные и мировоззренчески ориентированные [Арутюнова 1993].

       Анализ языка как исторического явления неизбежно приводит к оперированию основными философскими и социологическими понятиями – понятиями общества, общественного сознания. Развитие языка нельзя сводить только к проявлению или утрате тех или иных особенностей морфологии или фонетики, так как прогресс в языке отражает изменения в мышлении человека,  наличие же общего движения семантики и морфологии языка от конкретного и детального к обобщенному и отвлеченному позволяет нам говорить о возможности прогресса в социальном бытии языка. Вся цепь смысловых превращений, трансформаций определяет исторические закономерности изменения значений, связывающие судьбу отдельного слова общим ходом развития всей семантической системы языка или тех или иных его стилей. История слова всегда жизненнее, динамичнее и реальнее его этимологии» [Виноградов 1968: 19].        Определение «Язык – дом бытия духа» остается в наши дни наиболее проникновенным» [Степанов 1995].

В основе мировидения каждого народа лежит своя, характерная в основном для этого этноса, система предметных значений, социальных стереотипов. «Язык связывает людей в этническую общность через концепты» [Морковкин В.В., Морковкина А.В. 1997], поэтому мы можем говорить о том, что культурное знание отражается в языке в виде совокупности культурных концептов. Владение этнокультурным содержанием концептов проявляет свойства языковой личности в ее связи с социумом и своей эпохой, устанавливает приоритетный для нее круг понятий. Могущество языка состоит в том, что он создает воображаемую реальность, одушевляет неодушевленное, позволяет представить в ментальном пространстве то, что еще не возникло, не образовалось, восстанавливает то, что исчезло, ушло в прошлое.





       В настоящее время выделяются несколько направлений в когнитивной лингвистике [Попова, Стернин 2007]:

       – культурологическое – исследование концептов как элементов культуры в опоре на данные разных наук;

       – лингвокультурологическое – исследование названных языковыми единицами концептов как элементов национальной лингвокультуры в их связи с национальными ценностями и национальными особенностями этой культуры;

       – логическое – анализ концептов логическими методами вне прямой зависимости от их языковой формы;

       – семантико-когнитивное – исследование лексической и грамматической семантики языка как средства доступа к содержанию концептов, как средства их моделирования от семантики языка к концептосфере;

       – философско-семиотическое – исследование когнитивных основ знаковости.

       Безусловно, разграничение этих направлений является достаточно условным, как и разграничение классификационных признаков концептов. Так, предлагаются классификации:

– структурно-семантическая – в основе лежит принцип техники их оязыковления;

– дискурсная – строится на способах освоения человеком окружающего его мира; действительность распредмечивается человеком и получает соответствующее описание в науке – научный дискурс, в художественном творчестве – художественный дискурс, в быту – бытовой дискурс);

– социокультурологическая – строится на критериях наличия/отсутствия того или иного культурного факта, в целом явления, степени его актуальности для социума, социальной группы, конкретного индивида; предлагает классифицировать концепты на универсальные – жизнь, смерть, этнические – отчизна, групповые – сцена для актера и зрителя, индивидуальные.

Два основных подхода к интерпретации термина «концепт» в современной лингвистике не взаимоисключают, а, скорее, дополняют друг друга:

– лингвокогнитивный –  Е.С. Кубрякова, И.А. Стернин и др.;

– лингвокультурный –  С.Г. Воркачев, Ю.С. Степанов и др.

Лингвокогнитивисты определяют концепт как «дискретное ментальное образование, являющееся базовой единицей мыслительного кода человека, обладающее относительно упорядоченной внутренней структурой, представляющее собой результат познавательной (когнитивной) деятельности личности и общества и несущее комплексную, энциклопедическую информацию об отражаемом предмете или явлении, об интерпретации данной информации общественным сознанием и отношении общественного сознания к данному явлению или предмету» [Попова, Стернин 2007], т.е. концепт предстает как образование, которое фиксирует на понятийном уровне человеческие знания и опыт общения с миром, при этом концепт рассматривается как образование с вектором от культуры к индивидуальному сознанию. Выделяют такие типы когнитивных концептов, как фреймы, инсайты, гиперонимы, схемы, сценарии, гештальты.

Лингвокультурологи основное внимание уделяют раскрытию ценностной и образной стороне того или иного концепта, т.е. исследовательским вектором является направление от индивидуального сознания к культуре. Так, С.Г. Воркачев определяет концепт как «единицу коллективного знания (отправляющую к высшим духовным сущностям), имеющую языковое выражение и отмеченное этнокультурной спецификой» [Воркачев 2004].

       В качестве рабочего мы примем следующее определение: концепт – это когнитивное (ментальное) образование, индивидуальное по содержанию, которое базируется на культурологических знаниях носителя языка, имеющее многокомпонентную организацию, включающую объем и содержание понятия, направленное на поиск центральных и ценностных доминант, являющихся элементами духовной культуры человека и созданных для понимания себя и своего места в мире, репрезентирующееся в лингвокультурной сфере человеческого бытия; это национальный образ, осложненный признаками индивидуального представления.

       Наше определение полемизирует с некоторыми признаками концепта, выделяемыми З.Д. Поповой и И.А. Стерниным. Так, мы не согласны с тем, что не обязательной является этнокультурная специфика концепта. На наш взгляд, любой концепт (в частности, даже бытовые концепты), несомненно, обладает этнокультурной спецификой.

       Мы полагаем, что утверждение, что «не все концепты имеют ценностную составляющую» («пространственные и временные концепты не имеют ценностной составляющей» [Попова, Стернин 2007]) представляется спорным. Вопрос в данном случае заключается в том, какой смысл авторы вкладывают в раскрытие понятия «ценностная составляющая». На наш взгляд, все концепты имеют свою ценностную составляющую (разумеется, она будет у каждого своя).

       Важное место в ряду ценностных понятий носителей русского языка занимает концепт бытие, являющийся одним из базовых концептов русской национальной концептосферы. Все действительное бытие определяется языковым бытием и становится духовным миром человека.

       Концепт бытие отражает национально-культурную, ментально-психологическую специфику и ценностную ориентацию русского народа. Отмечается дифференциация философского, языкового, обыденного понимания и восприятия данного гиперконцепта, который определяется нами как ассоциативно-образный поликонденсат, объединяющий множество семантически изоморфных (и смежных) макро- или микроконцептов, языковая актуализация которых сопровождается процессами ассоциирования, метафоризации, интеграции, семантической и смысловой диффузии и т. п.

Концепт бытие входит в число определяющих характеристик духовной сущности человека, а представления о бытии образуют древнейший пласт мировоззрения. Он интересен для семантического анализа в силу двух основных причин: разнородности образующих его семантических признаков (его содержания) и разнородности его предметной области (его объема). На наш взгляд, этот концепт занимает ведущее место по шкале отвлеченности – конкретности, являясь самым абстрактным из всех культурных концептов русского языка. Возможно, это связано с тем, что центральным, ключевым словоэкспликатором этого концепта является глагол быть, отвлеченный характер которого определил смысловую структуру концепта бытие.

Особое внимание уделяется выделению номинативного поля концепта бытие, т.е. совокупности языковых средств, репрезентирующих данный концепт в русском языке. В данном случае рассматриваются как прямые номинации вербализации самого концепта, что составляет ядро номинативного поля, так и номинации отдельных когнитивных признаков, которые представляют периферию номинативного поля. В ядро номинативного поля концепта бытие входят лексические единицы быть, бытие, существовать, находиться, появляться, приходить, иметься и др., на периферии рассматриваются лексемы мир, природа, жизнь, земное, небесное, двойное, пустое, нетленное и мн. др.

Концепт бытие один из немногих, где ключевое слово быть не совпадает с именем концепта (бытие). Это происходит в силу того, что лексема бытие в своей семантике содержит все оттенки значений глагола быть, а также расширяет номинативное поле концепта путем включения предметных значений: мир, вселенная, природа и т. п.  Субстантивная форма обеспечивает наиболее широкий номинативный охват денотата и дает возможность развиваться парадигматическим отношениям. И лексема бытие, и ключевое слово быть являются стилистически нейтральными, неоценочными, многозначными, что дает богатый материал для когнитивной интерпретации. В качестве системных синонимов выступают слова существовать, жить, находиться, иметься; житие, жизнь и др.

Языковая семантика является неотъемлемой частью человеческого сознания, важнейшим средством формирования его бытия. Проблема соотношения слова и концепта остается сегодня одной из центральных дискуссионных проблем лингвистики. Мы полагаем, что концепт всегда имеет словесное выражение, в противном случае говорить о существовании концепта представляется не целесообразным [С.Г. Воркачев, Г.Г. Слышкин и др.].

Концепт бытие выражен словесно – глаголом быть и его производными, но мы не отождествляем концепт и слово. Этот языковой знак лишь представляет данный концепт в языке, в общении, при этом он представляет его не полностью –  своим значением представляет несколько основных концептуальных признаков, релевантных для сообщения, передача которых является задачей говорящего. Весь же концепт бытие, во всем богатстве своего содержания, теоретически может быть выражен только совокупностью средств языка, всем номинативным полем концепта, каждое из которых раскрывает лишь его отдельную часть.

Проследив семантические изменения отдельных лексем в истории русского языка, можно определить, каким образом меняется менталитет русского человека во времени его бытия. Так, в старославянском языке понятие бытия было представлено словами с отвлеченным значением, при этом почти все значения в большей или меньшей мере имеют религиозную направленность (быти~, небыти~, с@mе~, быти, пакыбыти~ и т. д.). В современном русском языке понятие бытия можно связать со словами как отвлеченного, так и конкретного характера (быть, существовать, быт, бытность, побывка, прибыть и т. д.), при этом многие  лексемы имеют конкретно-бытовое значение.

По вопросу о том, в каких отношениях, связях находятся отдельные значения слов (существуют ли между ними определенные иерархические отношения или они равноправны между собой), в науке есть неоднозначные ответы. В нашей работе мы придерживаемся точки зрения Ю.Д. Апресяна, В.В. Виноградова, А.А. Уфимцевой, Д.Н. Шмелева и др., согласно которой семантика слова представляет собой иерархическую систему, где отдельные значения той или иной лексемы далеко не равноправны и степень их самостоятельности и сфера общеупотребительности поставлены в зависимость от экстралингвистических факторов, от способа отражения действительности, т.е. от характера связи слова с обозначаемой реалией.

       Глагол быть сохраняет в истории языка сильные значения (например, ‘быть’, ‘существовать’), а слабые значения или исчезают (например, ‘пухнуть, разбухать; расти, произрастать’) или появляются только в определенном контексте, в сочетании со словами, которые наиболее объективно и достоверно уточняют основное значение лексемы и формируют семантическую иерархию смысловой структуры лексической единицы. Например, значение ‘вступать в половые связи’ выступает только в определенном контексте, преимущественно в разговорной речи.

Все эти изменения позволяют нам говорить о явлении семантического сдвига в лексико-семантической системе, сложившейся в ходе исторического развития русского языка.

Во второй главе «Становление семантической структуры концепта бытие в русском языке» проанализирована эволюция лексико-семантической структуры глагола быть, рассмотрены его парадигматические и синтагматические отношения. 

В качестве самостоятельной научной дисциплины семантика выделилась в конце XIX века. Сам термин «семантика» в научный обиход впервые ввел французский ученый Мишель Бреаль в 1897 году, а русские и немецкие ученые-лингвисты  конца XIX – начала ХХ века стали использовать в качестве синонима термин «семасиология». В XIX веке сложился сравнительно-исторический метод, поэтому значения слов  рассматриваются в аспекте исторических изменений языковых единиц. Новое освещение получает и философско-лингвистическая проблема взаимоотношения человеческого мышления и языка в трудах ученого-лингвиста Вильгельма фон Гумбольдта.

В настоящее время в семантике как области исследования лексических единиц выделяются два основных направления, которые предметом изучения считают значение единиц языка и языковых выражений: сильная (внешняя) и слабая (внутренняя) семантика. Самой влиятельной школой «сильной» семантики, представляющей собой вариант логической семантики, является формальная семантика, которая в основном распространена в США, Германии и Нидерландах. К этой школе принадлежат Д. Льюиз, Б. Парти, Э. Кинен, Х. Камп, И. Хейм и др. В нашей стране она представлена исследованиями Е.В. Падучевой по теории референции, а также трудами Н.Д. Арутюновой, Т.В. Булыгиной, А.Д. Шмелева и другими лингвистами, которые участвуют в работе семинара «Логический анализ языка», организованного Н.Д. Арутюновой. Слабая семантика рассматривает языковые значения не как фрагменты мира, а как способ их представления, отражения в человеческом сознании. Общее направление трансляционной семантики, включающее в свой состав несколько школ, представлено различными исследованиями в России и за рубежом: например, семантическая теория Дж. Катца и Дж. А. Фодора; исследования по компонентному анализу лексического значения Э. Бендикса, Ю. Найды, М. Бирвиша и других; концепция «языка и мысли» Анны Вежбицкой. В рамках этого направления, трактующего значение как ментальный феномен, в нашей стране работает Московская семантическая школа, в которую входят Ю.Д. Апресян, И.А. Мельчук, А.К. Жолковский, Н.Н. Леонтьева и другие лингвисты. Особое место занимает и когнитивная семантика, в основе которой лежат идеи когнитивной психологии, изучающей процессы, связанные с познанием мира человеком. Представителями этого течения за рубежом являются Дж. Лакофф, М. Джонсон, Л. Талми и др. В России эти идеи поддерживают и развивают А.Н. Баранов, Д.О. Добровольский, Е.С. Кубрякова, Е.В. Рахилина, Р.М. Фрумкина и др. Широкая концепция семантики получила воплощение в когнитивной модели текстообразования А.Е. Кибрика, в трудах И.М. Кобозевой по изучению механизмов вербализации визуальной информации.

       В данной главе рассматривается глагол быть как опорное, ключевое слово, ядро, доминанта концептуального отражения картины мира. Именно это слово становится лексическим средством объективации концепта. Эта ядерная единица намечает те признаки, которые в составе и структуре концепта приобретают символический смысл, реализуя различные смысловые наращения. Глагол быть занимает ведущее место среди самых частотных глаголов (частотность употребления – 13307) [Частотный словарь]. Глагол быть исключителен и своеобразен по своим лексико-семантическим, словообразовательным, формообразующим и синтаксическим особенностям, именно поэтому он уже давно привлекает к себе внимание отечественных и зарубежных лингвистов. 

Исследование семантики, функций этого глагола, предложений с бытийным значением находим в трудах Ю.Д. Апресяна, Н.Д. Арутюновой, Э. Бенвениста, В.В. Востокова, П.А. Леканта, Т.В. Маркеловой, Т.С. Мониной, А.М. Пешковского, А.А. Потебни, А.А. Шахматова, Н.Ю. Шведовой и др. Этому глаголу посвящен ряд специальных работ [Кокорина С.И. 1978; Голицына Т.Н. 1982; Кондратенко Г.И. 1983; Бальцер О.А., Горбенко В.Н. 1988; Бозова С.А. 1994; Казазаева М.А. 2000 и др.].

Историческая эпоха для русского языка начинается с периода возникновения и начала существования общевосточнославянского языка, «учитывая при этом, что ряд явлений был унаследован этим языком из праславянского» [Иванов В.В. 1983]. Глагол быть в индоевропейский период обобщал в своей семантике несколько признаков и явлений: это и бытие, и качество бытия, и место бытия. Следовательно, человек именно так понимал и воспроизводил в определенную историческую эпоху категорию бытия, ведь характер обобщения в слове признаков различных предметов или явлений определяется историческим развитием лексики данного языка и тем, как осмысляет человек окружающую его действительность. Становление семантических различий глагола быть происходило в эпоху праславянского языка-основы. Праславянский инфинитив *byti восходит к индоевропейскому имени *bht-s с глагольной основой аориста и в целом – прошедшего времени *bh-, чем объясняется функционирование продолжений и.-е. *bht-s в предметных значениях в ряде языков. Родственно лит. *bti инф. ‘быть’, др.-инд. *bhtih, *bhth, сущ. женского рода ‘бытие, существование, благосостояние, процветание’, греч. ‘природа’, др.-ирл. *buith ‘быть’, др.-исл. *b женский род ‘жилище, палатка, хижина’ [ЭССЯ]. В словаре М. Фасмера отмечены и другие значения глагола быть в индоевропейского происхождения: лит. bti ‘быть’, др.-инд. bhts, bhts ‘бытие, хорошее состояние, преуспевание’, ирл. buith ‘бытие’, далее, др.-инд. bhvati ‘есть, имеется, происходит’, греч. o ‘становлюсь’, лат. fui ‘я был’, futrus ‘будущий’, гот. bauan ‘жить’ [Фасм.]. В историко-этимологическом словаре П.Я. Черных общеславянская форма *byti сравнивается со следующими формами: лит. bti – ‘быть’, bvti – ‘бывать’; латыш. bt – ‘быть’; др.-прус. bton, bot(on), buwinayti – ‘живет’, ‘обитает’; гот. bauan – ‘жить’; др.-в.-нем. ban – ‘жить’, ‘обитать’; др.-сканд. bа – ‘жить’, ‘обитать’; англ. be – ‘быть’, ‘жить’, ‘стоить’. Ср. латин. fui – ‘(я) был’; греч. – ‘рождаю(сь)’, ‘даю жизнь»’, ‘расту’; др.-инд. корень bhu – ‘быть’, ‘возникать’, ‘являться’, ‘жить’: bhvati – ‘(он, она) есть’, ‘является’ bht-m – ‘существо, мир’. И.-е. корень *bheu- (:*bh- : *bhu- ) – ‘быть’, ‘возникать’, ‘расти’ [ИЭСРЯ]. Первоначальное лексическое значение глагола быть – ‘пухнуть, разбухать; расти, произрастать’, далее – ‘становиться’ и ‘быть’ [ЭСРЯ]. В индоевропейском языке-основе смысловая структура глагола быть в отличие от других исторических эпох является более «рыхлой» [Будагов 1961]: отдельные значения глагола недостаточно скреплены его центральным значением, которое, в свою очередь, само обозначено недостаточно четко. Так, значение ‘расти, произрастать; пухнуть, разбухать’, являясь основным, недостаточно четко скрепляет в единую систему существующие в этот период значения ‘существовать’, ‘жить’, ‘благосостояние’, ‘жилище, хижина’ и др. Необходимо заметить, что предметное значение места бытия (подобное  значениям ‘жилище, палатка, хижина’) не исчезает бесследно. Например, в письменных памятниках древнерусского языка встречаются словоформы бытъ, быто, образованные от глагола быть в значении ‘имущество’, ‘собственность’. Предметное конкретное значение места жительства сохраняется в словоформах, образованных от данного глагола, в некоторых славянских языках. Так, например, в современном чешском языке лексема byt выступает в значении ‘квартира’.

Внутриязыковые и внеязыковые тенденции развития славянской глагольной системы привели к тому, что в макросистеме глагола быть праславянского языка-основы отмечаются сдвиги в сторону семантического расширения или сужения смысловой структуры слов. В связи с тем, что лексемы с конкретным значением бытия и лексемы со значением качества бытия образуют свою семантическую систему, развивают в языке лексическую самостоятельность, происходит явление семантического сдвига – семантическое отталкивание, т.е. свои самостоятельные структуры образуют лексемы, имеющие общую сему ‘жилище’, ‘благосостояние’, ‘первая фаза бытийности’, хотя о полном разрыве в данном случае говорить, безусловно, нельзя, так как на протяжении всей истории славянских языков все оттенки этих значений в той или иной мере появляются и фиксируются в лексико-семантической структуре концепта бытие. В индоевропейский период наметилось вытеснение общим значением частных значений и постепенно значения ‘быть’ и ‘становиться’ становятся основными.

В индоевропейском языке-основе конкретное значение бытийности передавали существительные, которые указывали на место обитания: хижина, палатка, жилище. Можно предположить, что именно это значение места обитания послужило основой для образования более отвлеченного, абстрактного значения, передающегося вариантами ‘находиться, присутствовать’, имеющих общую сему ‘где’.

В праславянский период глагол быть сохраняет это значение, а также развивает новые, которые сохранятся в качестве основных до настоящего времени. *Byti: ст.-сл. быти ‘быть, стать, случаться, совершиться’, сербохорв. бти ‘быть’, словен. bti ‘быть, существовать’, чеш. bti ‘быть’, слвц. b ‘быть’, в.-луж. by bu ‘быть’, н.-луж. by ‘быть, жить, оставаться’, полаб. bjit ‘быть’, польск. by ‘быть’, словин. bc ‘быть, становиться’, ‘быть в наличии’, русск. быть – ‘существовать’, ‘находиться, присутствовать’, ‘приходить, приезжать’, ‘происходить, случаться’, ‘появляться, создаваться’, ст.-укр. быти ‘быть’, укр. бути ‘быть, существовать’, ‘быть чем, в качестве чего’, блр. быцъ ‘быть’ [ЭССЯ]. В истории праславянского языка у глагола быть появляется более узкое значение, выраженное вариантами ‘приходить, приезжать’, которые имеют общую сему ‘прибытие’.  В этом случае мы можем наблюдать, как в истории языка в развитии семантики одного и того же слова своеобразно перекрещиваются два направления – «от конкретного к абстрактному» и «от абстрактного к конкретному». Первоначальное конкретное значение (‘расти, произрастать; пухнуть, разбухать’) было заменено абстрактным (‘быть’, ‘становиться’), которое в свою очередь обусловило возникновение более конкретного значения ‘приходить, приезжать’.

       В старославянском языке отвлеченный глагол быть становится, на наш взгляд, центральным и основным в глагольной системе, так как он выступает в трех функциях: 1) как полнозначный глагол; 2) как глагол-связка; 3) как вспомогательный глагол. В лексико-семантической структуре полнозначного глагола быти выделяются только два основных значения [СС]: 1) ‘быть’; 2) ‘случиться, совершиться, возникнуть’. Старославянский язык изобилует оттенками прямых основных лексических значений, которые еще не сформировались в соответствующие самостоятельные, известные в ряде современных славянских языков. Такие оттенки фиксируются и у основных значений глагола быти. У первого значения ‘быть’ выделяются в этот период следующие оттенки: ‘значить’; ‘иметься у кого-либо; принадлежать кому-либо’; ‘следует, нужно, должен’; ‘годиться’; ‘вступать в половые связи’: в этом случае учитывается не только семантическая информативность глагола, но и особое употребление определенной формы глагола /та бо х(ристос)а сп(а)са прижитъ • не съ м@жемъ бывъши Супр 482, 28/. Второе основное значение глагола быти в старославянском языке имеет один семантический оттенок: ‘измениться’. Формы бывъше~, бывъша" выступают в значении имени существительного с семантикой ‘то, что случилось, событие’; форма б@детъ выступает в значении ‘аминь’; форма б@ди с инфинитивом – в значении ‘пусть’; формы не б@ди, да не б@детъ в значении междометия с семантикой ‘нет’.

Глагол быти выступает в старославянском языке как неполнозначный глагол: а) как глагол-связка и б) как вспомогательный глагол участвует в образовании следующих форм: перфекта; давнопрошедшего времени (плюсквамперфекта); второго будущего времени; сослагательного наклонения;  страдательного залога. В старославянском языке глагол быть предстает как полисемантическая лексема, а его лексико-семантическая структура свидетельствует о том, что в данный период многие значения (жить, оставаться, находиться, присутствовать, приходить, приезжать) оказываются невостребованными. Основными становятся значения экзистенциальные, т.к. «усваивая вместе с языком, этим важнейшим репрессивным элементом культуры, традиции своей культуры, человек разрабатывал экзистенциальные понятия в соответствии с этими традициями» [Вендина 2007]. Невостребованные же значения были связаны больше с земным началом, а не с Божественной идеей, поэтому в книжном, сакральном языке они не фиксируются. Однако семемы находиться, приходить, наставать  и т. п. не являются утраченными в языке восточных славян, а продолжают свое существование в обыденной речи, поэтому они закрепляются в качестве основных в церковно-славянском языке.

После XI века «старославянский язык, распространяясь среди славян в качестве письменного языка, скрещивался с живым языком того или иного славянского народа – в результате он постепенно превращался в церковно-славянский язык... Каждый славянский народ вносил элементы своей речи в старославянский язык, поэтому у каждого славянского народа был свой церковно-славянский язык» [Войлова 2003]. Восточные славяне сохранили наследие предшествующих эпох, восприняли элементы концептуальной сферы сакрального языка. Полный церковно-славянский словарь фиксирует следующие значения отвлеченного глагола быти: 1) быть, существовать; 2) становиться; 3) совершаться; 4) приходить, наставать; 5) находиться; 6) вспомогательный глагол; 7) как связка при существительном и прилагательном; 8) сбываться, случаться; 9) послhдовать [ЦСС].

Сакральные компоненты значения глагола быть (быть, существовать, становиться, совершаться, последовать) наделяют его особой значимостью, противопоставляя этому духовному, небесному началу житейское, земное (находиться, приходить), хотя, в семантической структуре данного глагола эти два начала – небесное и земное – взаимосвязаны и неотделимы друг от друга, так как бытие самого человека уже есть Божественное начало.

«Система древнерусского глагола была близка к системе глагола других славянских языков, и особенно старославянского» [Иванов В.В. 1983]. Так, в древнерусском языке проходил процесс активного формирования лексико-семантической парадигмы глагола быть, осуществлялось ее расширение за счет углубления и детализации значений и оттенков значений. Расширение произошло в основном за счет процессов, характерных для устных форм речи. В качестве самостоятельного, полнозначного  глагол быти выступает в следующих значениях: ‘быть, существовать’; ‘становиться’;  ‘совершаться’; ‘приходить, наставать’; ‘находиться’. В Словаре русского языка XI-XVII вв. представлена более полная, семантически точная картина лексической структуры древнерусского глагола быти [СРЯ XI-XVII], где в качестве основного выделяется значение ‘быть, существовать’, у которого зафиксированы 3 семантических оттенка: 1) ‘иметься’, 2) ‘находиться, присутствовать’, 3) с дополнением в предложном падеже ‘находиться в каком-либо положении, состоянии, участвовать в чем-либо’. Вторым в лексико-семантической структуре является значение ‘происходить, случаться’; третье значение ‘становиться (стать), возникать (возникнуть)’ В качестве дополнительной семы зафиксировано устойчивое сочетание быть въ себh в значении ‘придти в себя, очнуться’. Четвертое значение ‘прибыть, приехать, придти’ развивает дополнительный оттенок ‘наступать, приходить (о времени)’. На наш взгляд, можно было в качестве оттенка выделить сему ‘вернуться, возвратиться’, так как в примере Отпускалъ онъ сына своего Еремhя в Мунгальское царство воевать... и заставилъ иноземца шаманить, сирhчь гадать: удастъ ли ся имъ и с побhдою ли будутъ домой значение ‘придти’ не отражает действительную семантику глагола быти (будутъ домой). Широко представлен самостоятельный глагол быти в парадигме простых прошедших времен, где основными являются уже перечисленные нами значения существования, пребывания, свершения, становления. Вместе с тем, в работе Казазаевой [2000] выявлены и узкоконтекстуальные и единичные значения полнозначного глагола быти. Это: ‘приходить, являться, быть налицо / приходить, получать / приходить, наставать’; ‘происходить, исходить, вести свой род’ (от кого-, чего-либо), ‘действовать, быть заодно’ (против кого-либо); ‘длиться, продолжаться’ (о времени); ‘стоять’ (в переносном смысле); ‘править, управлять’; ‘требоваться, быть необходимым’; ‘проходить’ (о времени); ‘пропадать, исчезать’; ‘находиться (среди кого), быть из числа’; ‘называться, обозначаться’ (как-либо); ‘отправлять, посылать’ (от кого-либо что-либо). Итак, в древнерусском языке глагол быть имеет разветвленную многоступенчатую семантическую структуру, причем основные значения, оттенки и некоторые отдельные семы оказываются устойчивыми в историческом плане.

Лексико-семантическое поле глагола быть в современном русском языке сохраняет категориальное значение бытийности. Сложность описания лексической структуры всех бытийных глаголов определяется несколькими положениями: 1) глагол быть отражает в языке философское понятие бытия; 2) в смысловой структуре глагола быть в современном русском языке отмечается огромное количество абстрактных сем; 3) сема бытийности в различной степени конкретизации может присутствовать в семантической структуре глаголов других лексико-семантических групп; 4) глагол быть занимает особое положение в формально-семантической структуре русского глагола, что объясняется крайней отвлеченностью его лексического значения. Основным является значение существовать, которое отражает значение бытийности на более низкой ступени абстракции и которое проецируется на другие семы многозначного глагола /Скажи: есть память обо мне, есть в мире сердце, где живу я. А.С. Пушкин/. Особый интерес вызывает семантическое содержание посессивности в лексической структуре глагола быть. В одних толковых словарях значение ‘иметься’ представлено в качестве оттенка значения ‘существовать’ /И вдруг всплыла радостная мысль: - Через два года будут у меня в стаде две голландки. Л. Толстой/ [МАС], другие словари фиксируют значение ‘иметься’ в качестве варианта значения ‘существовать’ /У него был сын/ [ТСУ]. Возможно, это связано с тем, что данное семантическое содержание занимает как бы серединное положение между ‘существовать’ и ‘находиться’. Здесь представлен один из способов существования предмета, объекта в реальной действительности и своеобразный способ нахождения объекта в пространстве. Мы согласны с точкой зрения  Г.И. Кондратенко относительно того, что значение ‘иметься’ имеет полное право на независимое существование в семантической структуре глагола быть и потому, что «обладает своей специфической дистрибуцией в контексте: наличие родительного падежа принадлежности, что не характерно для других значений глагола» [Кондратенко 1985]. Эта трансформация значения ‘иметься’ (оттенок вариант самостоятельное значение) свидетельствует об открытости, подвижности, динамике развития лексико-семантической системы русского языка, в которой отмечается противостояние языка и речи, сознательного и бессознательного, системного и стихийного. Таким образом, значения ‘существовать’ и ‘иметься’ в современном русском языке выступают как самостоятельные, формирующие группу экзистенциальных значений, которые репрезентируют в языке значение слова как открытую семантическую структуру.

Наряду с экзистенциальным выделяется группа локативных значений. Временной и пространственный параметры одинаково присущи рассматриваемому глаголу. В уточнении значения экзистенциальности на первое место выходит пространственный параметр, что способствует формированию семантического наполнения 1) прикрепленности к какому-либо месту и соотнесенности с глаголом находиться и 2) прибывания в определенное место и соотнесенности с глаголом приходить.

Лексическое значение ‘находиться, присутствовать’ /И там я был, и мед я пил; У моря видел дуб зеленый. А.С. Пушкин; Все в доме чувствовали, для кого ездил князь Андрей, и он, не скрывая, целый день старался быть с Наташей. Л. Толстой/. В качестве дополнительных семантических компонентов выступают два оттенка: 1) ‘располагаться, размещаться’ /Анна Павловна ничего не знала о нем с тех пор, как он продал свое небольшое имение, бывшее недалеко от ее деревни. И. Гончаров/; 2) ‘действие, состояние (по значению существительного), участие в чем-либо и т. п.’ (выступает в сочетании с отвлеченными существительными в переносном значении) /Целый день Владимир был в разъезде. А.С. Пушкин/. Это квазилокативное значение глагола быть образовано в результате семантической деривации от собственно локативного значения. В качестве самостоятельного выступает значение ‘происходить’. В этом значении глагол быть указывает на реализацию некоторого события  /В тот же день было и церковное венчание. В. Набоков/. Оттенком выступает значение ‘наступать, наставать (о времени)’ /Была осень. По небу бродили сероватые тучи. Гл. Успенский/. В лексико-семантической структуре полнозначного глагола быть в современном русском языке наблюдается развитие самостоятельных значений от формы глагола будет: 1) ‘держаться, обращаться’ /Будь со мною, как прежде бывала. М.Ю. Лермонтов/, 2) значение ‘есть, имеется (при предположительном указании на количество) употребляется в разговорной речи –  /Все жива старуха. А уже лет сто будет. Л. Толстой/, 3) ‘довольно, достаточно (в значении предикатива) (разг.) - /Будет, не плачь, дедушка, – ...суровым тоном проговорил Ленька. М. Горький/ [БАС, 296]. 

Появившееся еще в праславянскую эпоху значение ‘появляться, создаваться’ сохраняется и в современном русском языке, но с новым вариантом – ‘открываться’ /В этой деревне скоро будет своя школа. И. Гончаров/. В качестве дополнительного выступает семантический оттенок ‘появляться на свет’ /У него не было детей/.

В современном русском языке значение ‘существовать’ является главным, так как оно «не определяется контекстом, в то время как остальные (частные) значения к семантическим элементам главного значения прибавляют еще и элементы контекста» [Курилович 1962: 246]. Это значение также обусловлено парадигматическими и синтагматическими связями. Оно может быть более или менее отчетливо противопоставлено, например, глаголу жить /Я хочу жить, а не просто быть/. Все остальные значения (‘иметься’, ‘находиться’, ‘появляться’, ‘прибывать, приходить’ и т. д.) не имеют сколько-нибудь определенной парадигматической закрепленности, а их значимость определяется через первое значение. Действительным является тот факт, что все выделенные значения глагола реально не отграничены друг от друга, а находятся в постоянном взаимодействии. Итак, лексическое значение слова выступает по отношению к концепту в качестве его части, «называемая регулярно используемым и воспроизводимым в данном сообществе языковым знаком и представляющая в общении коммуникативно релевантную для данной лингвокультурной общности часть концепта» [Попова, Стернин 2007].

Семантическая структура глагола не остается неизменной: с исчезновением некоторых значений, появлением новых – изменяется соотношение между компонентами смысловой структуры слова. Так, первичное (конкретное) значение «пухнуть, разбухать; расти, произрастать» вытеснилось в литературном языке более абстрактным, однако это первичное значение продолжает сохраняться в различных дериватах от глагола быть и в литературном языке, и в живых формах русского языка.

Парадигматические отношения полнозначного глагола быть могут быть представлены в русском языке схемой, в которой развитие семантической темы идет в данных значениях по линии конкретизации, увеличивающей неравномерность объема лексической парадигмы в целом:

б ы т ь

иметься                существовать              являться                 держаться

|                                |                 \                                |

наличествовать         жить         прибыть появляться  обращаться

находиться                         прийти рождаться

присутствовать   приехать

  |                                 прилететь

         значить                                  приплыть

                                         поступить (быть доставленным)

В современном русском литературном языке уникальной является связка быть. Этому глаголу, выступающему в качестве связки, приписываются функции: «…а) логического связывания понятий, заключенных в главных членах (по аналогии со связкой логического суждения «есть – не есть»; б) выражение наклонения, времени, лица в качестве основных значений сказуемого; в) формальной связи с подлежащим» [Лекант 1995]. Представление словоформы быть в качестве «идеальной» связки послужило причиной для того, чтобы выделить ее в грамматической системе русского языка в особую часть речи [Щерба Л.В.] или отвести ей место среди служебных слов – в разряде частиц-связок [Виноградов В.В.].

       В лексико-семантическом аспекте вопрос о связке быть – это вопрос об утрате его лексического значения. Но о полной утрате лексического значения говорить нельзя, так как семантическое содержание связки быть сохраняет архисему данного глагола и составляет общее значение наличия (существования, бытия) того признака, который выражается именной формой /И был я тогда красивый и молодой, усики носил стоячие и нравился себе. М. Зощенко. Счастье; Ходит она по буфету и на стойку смотрит. А на стойке блюдо. На блюде пирожные.  М. Зощенко. Аристократка/.

Морфологический аспект – это вопрос о переходе полнозначного глагола быть в особый разряд слов, т.е. вопрос об утрате морфологических категорий, свойственных глаголу, а значит, вопрос о достижении глаголом самой высокой степени грамматической абстракции, является актуальным, требующим особого освещения и изучения. По своим морфологическим признакам глагол быть в системе связочных «мыслится вне категорий вида и залога» [Виноградов 1947]. 

Синтаксический аспект связки – это вопрос об особой синтаксической функции формы быть, которая, с одной стороны, противопоставлена функциям знаменательных частей речи, с другой –  функциям служебных частей речи. Так, если в контексте отсутствует связка быть, то это осознается как наличие нулевой формы отвлеченной связки /Ежели баба в шляпке, ежели чулочки на ней фильдекосовые, или мопсик у ней на руках, или зуб золотой, то такая аристократка мне и не баба вовсе, а гладкое место. М. Зощенко. Аристократка/, но отсутствие в предложении любого другого глагола, выступающего в роли связочного, осознается как пропуск /Он директором на заводе/. Связка быть, в отличие от других связочных глаголов, широко используется в безличных построениях, в состав которых обязательно входит инфинитив, дополнение или обстоятельство /В груди было пусто и  холодно. Было горько. Было очень горько. Шукшин, Ленька/.

К основному значению связки быть (значение существования, бытия) в современном русском языке добавляется значение модальной оценки отношения признака к его носителю. Значение связки «используется для выражения грамматического значения… Лексическое значение глагола-связки, преобразованное в составе сказуемого, служит для передачи модальной оценки отношения субъекта и признака» [Лекант 1986].

Формы глагола быть в современном русском языке участвуют в образовании и передачи имперфективного экзистенциального настоящего синтаксического времени, которое «присуще высказываниям, где репрезентируется при помощи есть – формы третьего лица настоящего времени от глагола быть – нечто обычное, очевидное, неоспоримое: А зрелость гнева – есть мятеж (А. Блок)» [Шаповалова 2000]. Несвободные синтаксические конструкции, построенные по фразеосхеме типа Жизнь есть жизнь передают вневременные значения [Шаповалова 2000].

В русском синтаксисе есть еще одна обширная область, где глагол быть сыграл очень важную роль. В данном случае мы можем говорить о застывшей форме аориста данного глагола, входившей в состав условного наклонения. Частица бы употребляется в этой функции самостоятельно, а также в соединении с другими частицами и гипотактическими показателями (вот бы, еще бы, хотя бы, якобы, лишь бы, ладно бы, когда бы, чтобы, дабы, кабы и др.).

Таким образом, изучение предложений с глаголом быть всегда сопровождается четким определение природы и функций данного глагола, а в основе анализа, как исторического, так и описательного, следует использовать положение о различии двух слов: одно из них – связка, грамматический показатель, другое – полнозначный глагол. «Эти два слова сосуществовали и всегда могут сосуществовать, будучи совершенно различными» [Бенвенист 2002].

Формирование смысловой структуры концепта бытие в русском языке происходит на протяжении всей его истории. Старославянское отвлеченное существительное бытие образовалось от страдательного причастия быто, которое не сохранилось в историческую эпоху [Мейе 2000]. В старославянском языке  значение слова бытие  ‘существование, бытие’ выступает в качестве противопоставления лексеме ‘небытие’.

В древнерусский период развития русского языка происходит конкретизация и детализация абстрактного значения. Так, в частности, отвлеченное значение ‘бытие, существование’ развивает в своей структуре конкретную сему, которая оформляется в самостоятельное значение – ‘житие, обитание’. В этот период фиксируются следующие значения лексемы бытие [ДСС]: 1) ‘Существование’; 2) ‘Книга Бытия, первая изъ пяти книгъ Моисеевыхъ’ /Книга Бытия/; 3) ‘Обитание’.

В Словаре русского языка XI-XVII вв. представлено расширение смыслового пространство лексемы бытие, а именно зафиксировано пять самостоятельных значений данного слова: 1) ‘бытие, существование’; с семантическим оттенком ‘осуществление, совершение каких-либо событий’; 2) ‘возникновение, начало’; 3) ‘пребывание’; 4) ‘прибытие’; 5) ‘событие’  [СРЯ XI-XVII].

В.В. Виноградов в книге «История слов» рассматривает слова быт, бытность. Интерес для нас представляет слово бытность, так как через него истолковывается значение слова бытие [Виноградов 1994]. В лексисе Л. Зизания (1596) слово бытие истолковывается через слово бытность. То же самое наблюдается в лексиконе Памвы Берынды (1653, с.11): Бытие: Бытность. В рукописи Библ. Акад. Наук (XVII в.): «пол. Бытность, бытие или житие... Бытности, существа» (Алф. словотолкователь, л.36). В «Синониме славеноросской» ХVII в., первоначально изданной в приложении к «Очерку литературной истории малорусского наречия в XVII веке» (Киев, 1889), находим: «Бытность – бытие, существо» (с.9) (автор П. И. Житецкий. – Ред.).

Небытие противопоставлено бытию и рассматривается как отсутствие бытия, существования. Небытие выступает отрицательной параллелью к бытию.

       В древнерусском языке продолжает функционировать лексема пакыбытие. Но если в старославянском языке она встречается со значением ‘будущая жизнь’, то в древнерусском языке она развивает новое значение – ‘возрождение’ [ДСС]. Происходит явление семантического сдвига – смещение (изменение значения без изменения его объема).

Толковый словарь живого великорусского языка В. И. Даля  свидетельствует о том, что в XIX веке лексема бытие не только сохранила свое основное значение отвлеченности ‘существование, пребывание вживе, жизнь’, но и появились значения, которые можно рассматривать как конкретные: ‘существо, тварь, создание’. Ср.: Бытие наше земное, не чета небесному. – Всякое бытие Бога хвалитъ [ТСД]. В данном случае мы можем говорить о семантическом сдвиге – расширении значения. Явление семантического сдвига (расширение) наблюдается и у лексемы небытие, которая развивает в этот период новые семантические оттенки. В ТСД отмечены два лексических значения: 1) несуществование, ничтожество; говор. о предм. духовных: Может ли душа обратиться в небытие; 2) отсутствие, пребывание в ином месте: При небытии начальника, заведуетъ старший по немъ.

       Субстантивы бытие-небытие в современном русском языке относятся к группе имен, выражающих в высшей степени обобщенное понятие, денотативный слой значения у них практически отсутствует. В современном русском языке выделяются три основных значения лексемы бытие: 1. Философская категория, обозначающая объективную реальность (материю, природу), существующую независимо от сознания человека; 2. Совокупность условий материальной жизни общества; общественное бытие; 3. Жизнь, существование (обычно в поэтической или приподнятой речи).

Существительное небытие первоначально выступающее в значении ‘смерть, отсутствие бытия’ [ТСО], в современном русском языке расширяет свой семантический объем и выступает в значении ‘отсутствие существования, жизни, деятельности’ /Он был страшнее небытия, паралича – этот будничный день. К. Паустовский/.

Языковые единицы бытие и небытие содержат в своей семантике денотативный компонент и образовывают денотативный класс, который представляется нам однородным, так как все единицы отражают свойства одного и того же объекта, и неоднородным в силу закрепления результатов различных способов освоения мира [Симашко 1998].

       Несмотря на то, что в русском литературном языке сохраняется некий элемент сакральности в осмыслении бытия (см. значение ‘Философская категория, обозначающая объективную реальность (материю, природу), существующую независимо от сознания человека’), наряду с ним активно развивается значение ‘Совокупность условий материальной жизни общества; общественное бытие’, т.е. появляется элемент обладания, но в качестве первого основного значения выступает все-таки экзистенциальное значение. Это значит, что «для современного языкового сознания быть в жизни важнее, чем иметь».

Во второй главе выделяются лексические группы слов с корнем бы-/бу-/бо-  в современном русском литературном языке. От ндоевропейского корня, который встречается в разных вариантах (bhe-/bheut- ‘надуваться, расти, разрастаться’; bhou-/bh- ‘расти, становиться сильным’; b(h)(u)n- ‘надыматься, вздыматься’; bhaut-/bht- ‘бить, ударять’, ues- ‘жить, проживаю’) образовались опосредованные и прямые родственные глаголу быть слова. Например, группа слов, к которой относятся производные, общей семой для которых является значение ‘расти, произрастать, пухнуть, разбухать’ или группа слов, к которой относятся слова с общей семой ‘жить (жизнь)’.

Например, к первой группе слов, сохранивших первоначальное лексическое значение ‘расти, произрастать, пухнуть, разбухать’ относятся такие единицы: былица ‘растение’, быль ‘трава’, былинка ‘стебель травы’; быль ‘окончательно забыто / поросло травой’; ‘трава, ботва’; ботва ‘надземная зеленая часть (стебель и листья) растений и корнеплодов’ (общеславянской формой слова можно считать *bъty (боты, родительный падеж – ботъве), где корнем является bъ- , редуцированный вариант  by- (ср. былинка, былье); формант -t- мог появиться еще в общеиндоевропейскую эпоху. В языке диалектного типа встречается слово бот в значении ‘ботва’, от которого образован глагол ботеть, бутеть «толстеть, жиреть» и существительное бутеня ‘толстяк, пузан’ – сема увеличения).

К группе слов, общей семой для которых является значение ‘жить (жизнь)’ относятся лексемы: бытие существование, жизнь’; быт ‘уклад жизни, совокупность обычаев, привычек, нравов и т. п., характеризующих какой-нибудь народ, общественный слой, группу’.

       Нейтральный характер и глубокие исторические корни глагола быть обусловили широкую сеть производных. Обращение к прошлому этого  уникального глагола позволяет нам проследить, как семантика организующего центра отражается в современных славянских языках, например, в чешском языке. Первичное значение ‘расти, произрастать’ сохраняется в современном чешском языке в следующих формах: bl – ‘плевел, сорная трава’; bylina – ‘былинка, травинка’; bylin – ‘человек, собирающий лекарственные травы и лечащий травами’; bylinny – ‘растительный’; bloravec – ‘травоядное животное’ [Павлович 1976]. Древнее значение 'пухнуть, разбухать’, а именно значение увеличения сохраняется в семантических вариантах: bteln – ‘здоровый, упитанный (о человеке)’; bytnt – 1) ‘увеличиваться в объеме’, 2) ‘пухнуть, разбухать’. Со значением увеличения пересекается значение появления, которое относится к праславянской эпохе, фиксирующееся в словарях как значение ‘появляться, создаваться’. В чешском языке с подобным значением отмечены лексемы  nabt (nabvat) – 1) ‘приобрести, получить’, 2) ‘увеличиться’; nabyt – ‘приобретенный, нажитый’.        Семантическая эволюция лексем с корнем бы- выражается также в развитии семы ‘жить’, отражаясь и в глагольных формах, и в именных, обозначающих названия жилых помещений и лиц, имеющих то или иное отношение к жилью. В чешском языке: byt – ‘квартира’ (letn byt – ‘дача’), bytovat – ‘жить, проживать’ – книжн.; bytov – ‘квартирный, жилищный’; bydlen – ‘жилье’; bydlit – ‘жилище, жилье, место жительства’; bydlit – ‘жить, обитать’; bydlo – ‘житье’; obydl – ‘жилище, жилье’; obytn – ‘жилой’; obvac – ‘жилое помещение’; obvat – ‘жить, обитать’; obyvatel – ‘житель, жилец’; obyvatelstvo – ‘население’; bytn – ‘квартирная хозяйка’; bytn – ‘квартирная плата’; byta – ‘домушник, вор’; bytn – ‘квартирный хозяин’; bytost – ‘жизненный’ – книжн. В качестве подгруппы в данном случае в чешском языке можно выделить словообразования с общей семой ‘мебель’: obvac – во 2 значении ‘гарнитур для однокомнатной квартиры’; nbytek – ‘мебель, обстановка’; nbytkrna – ‘мебельная фабрика (мастерская)’; nbytk – ‘мебельщик’; nbytkov – ‘мебельный’. Отвлеченное значение бытия проявляется в чешском языке в следующих дериватах: напр. byl –  ‘бытие, существование’; bytost – ‘существо’; bytn – ‘существенный’. В современном чешском языке на стыке сем 'жить’  и ‘существование’ находятся  сложные лексемы с первым элементом благо-: blahobyt – ‘благосостояние; благополучие’; blahobytn – ‘состоятельный, зажиточный; благополучный’.

       Синхронно-диахроническое сопоставление лексем с корнем by- в славянских языках способствует, с одной стороны, выявлению первичной семантики общеславянского глагола быть, с другой стороны – позволяет определить границы этимологического гнезда с вершиной быть в близкородственных славянских языках.

Для изучения развития слова в его естественной последовательности неоценимую помощь оказывают материалы русских народных говоров, так как в диалектах сохраняются лексические единицы, с помощью которых восстанавливается весь ход словообразовательного процесса, в результате которого возникло то или иное этимологизируемое слово. Система русских народных говоров является второй по значимости после литературного языка формой существования общенационального языка и характеризуется более узкой сферой функционирования. Устный характер бытования слова определяет большую подвижность его формально-семантических границ: с одной стороны, в диалектной системе происходит консервация архаических элементов языка, с другой – более свободно в нее входят различные новообразования в соответствии с продуктивными тенденциями развития языка [Шаброва 2002]. Комплексной единицей диалектной системы является диалектное корневое гнездо (ДКГ), представляющее собой совокупность слов, в структуре которых при их синхронном морфемном анализе в рамках исследуемой системы выявляется общий корень. Лексический состав, структура и семантика каждого конкретного корневого гнезда требуют индивидуального подхода. На базе глагола быть в языке диалектного типа происходит становление смысловой структуры ДКГ с вершиной бы-/бу-, которое представляет, на наш взгляд, интерес с точки зрения этимологии и структурно-семантических реализаций.

В языке диалектного типа глагол быть, выступая в качестве самостоятельного, употребляется в следующих значениях [СРНГ]:

1. ‘Оказаться’; 2. ‘Исполниться (о возрасте)’ в сочетании с глаголом стать; 3. ‘Следует, придется’; 4. ‘Переставать, прекращать что-либо делать’; 5. ‘Ходить куда-либо, за кем-либо, чем-либо’; 6. ‘Давай’ в значении побудительного слова; 7. В фольклорных жанрах встречается форма было, не имеющая лексического значения. Употребляется она в былинах перед словом, которое хотят выделить, подчеркнуть.

В языке диалектного типа мы выделяем четыре лексико-семантические группы, общими семами для которых будут являться: а) ‘расти, произрастать’; б) ‘расширение, увеличение’; в) ‘шум’; г) ‘время, пора’. Например:

1 группа. Былец ‘растение, трава’; былина – ‘растение семейства вересковых; болотный мирт’; былинка ‘растение семейства крестоцветных’; былинник – ‘сорная трава’; былиночка ‘слабый, тонкий (о растении)’; былица – ‘трава, пупавка’; былка ‘травинка, былинка’ и др.

2 группа. В этом случае варианты первоначального значения ‘пухнуть, разбухать’ стали основой для образования новых значений в следующих диалектных лексемах: бытеть – ‘поправляться, здороветь, полнеть’; бытный ‘толстый, здоровый’; ‘здоровый, крепкий, плотный; дебелый, толстый’; бытой ‘здоровый, дюжий’; бутей ‘толстый, неповоротливый человек’; бутка ‘прозвище толстой женщины’; бутро ‘большой, жирный живот’, ‘о толстом, с большим животом человеке, который много ест и пьет’; бутря / бутряк – ‘толстый, с большим животом человек’ и др.

3 группа. Необходимо заметить, что наблюдается тесная взаимосвязь между второй и третьей группами, так как в русском языке распространенным являлся переход ‘звука’ в ‘расширение, увеличение’: быторить ‘кричать, шуметь’; бынка ‘насекомое, издающее звуки’; бынкать ‘жужжать, гудеть’ (о насекомом); бушеваться ‘проявляться бурно, шумно, с большой разрушительной силой’ и др.

4 группа. Любое значение глагола быть в истории русского языка всегда было связано со временем, т.е. существование, нахождение, увеличение, становление чего-либо обязательно рассматривалось в зависимости от времени. Возможно, поэтому в языке диалектного типа представлено достаточно много слов с корнем бы-/бу- с прямыми и опосредованными временными значениями. Например: быивать ‘присутствовать, бывать где-либо не один раз, время от времени’; бытина ‘пора, какое-либо время’; бытность ‘время, период существования чего-либо’; ‘чья-либо жизнь, время чьей-либо жизни’

5 группа. Данную группу представляют словоформы с общей семой ‘реальное событие’. Предположительно, что одно из первых значений глагола быть ‘становиться’ развивает в русском языке ряд предметных значений, что и находит отражение в языке диалектного типа: бытие ‘случай, происшествие, событие’; бытность ‘обстоятельство, обстоятельства’; бывальщина/бывальщинка ‘действительный факт, реальное событие, случившееся в прошлом’; былица ‘действительный случай, правда’ и др.

       Язык диалектного типа (ЯДТ) не может не содержать средства, выражающие эмоциональность, оценочность, прагматику высказывания. В состав ДКГ с доминантой быть входят эмоционально окрашенные слова. Например: быатиха – ‘прозвище женщины, которая часто говорит слово «быат»’; быба – ‘неуклюжая женщина’; бывальщинка – ‘рассказ о действительном событии, происшедшем давно’; бываньеце – 1) ‘то, что бывает, живет, случается’; 2) ‘в обычае, в привычке’; 3) ‘пребывание где-либо, у кого-либо в гостях, посещение кого-либо’ и т. п.

Так, отдельное рассмотрение производных от глагола быть в языке диалектного типа позволяет нам констатировать, что в русском языке сохранилось достаточное количество слов, образованных от корня бы-, которые в своей семантической структуре продолжают сохранять первоначальное значение глагола быть. Пересечение категории бытия и категории времени является толчком для образования диалектной лексики с общими значениями ‘времени’ и ‘события’.

       В третьей главе «Средства выражения категории бытийности на лексико-словообразовательном уровне» рассматриваются особенности лексико-образовательного уровня языковых единиц категории бытийности в русском языке.

Языковая экспликация концепта бытие широко представлена на морфологическом, словообразовательном, деривационном  уровнях.

Словообразовательное гнездо  – это более сложное и противоречивое единство, чем простая сумма синтагм и парадигм. Способность русского гнезда к так называемой «древовидности» иерархии словообразовательных значений является его важнейшим свойством, связанным в первую очередь с семантикой корня. Корень как самый многочисленный и самый семантически емкий класс русских морфем способен к самостоятельному синтагматическому формально-смысловому развертыванию в виде удлинения различного рода словообразовательных цепочек.

В структуре словообразовательного гнезда обнаруживаются все морфонологические средства словообразования: чередование гласных и согласных фонем, усечение, интерфиксация, аппликация и словесное ударение. Все это усиливает значимость гнезда как словообразовательной единицы. Выявление механизма деривационных процессов вряд ли возможно только в результате системного анализа существующих в языке реалий. Многие словообразовательные явления, изученные в синхронном аспекте, более полно выстраиваются только при исследовании их в синхронно-диахронном направлении.

       Все, что связано с возникновением, развитием и существованием какого-либо живого организма, славяне обозначали корнем бы-. Корень этот древний, восходит к индоевропейским временам: корень *by. Ср. лит. bti – ‘быть’; гот. bauan – ‘жить’; др.-инд. корень bhu- ‘быть’, ‘возникать’, ‘являться’, ‘жить’. Посредством присоединения древнейших суффиксов или префиксов к корневой основе образовывались новые самостоятельные слова, которые закреплялись в коллективном сознании и отражали основные признаки процесса жизни средневекового человека.

Вершиной этого словообразовательного гнезда в старославянском языке являлся глагол быти.  В состав гнезда входят такие единицы как: бывати, были~, быти~, небыти~, пакыбыти~, забыти, забыть, побыть,  избыти, избыти~, избытъкъ, избытъковати, избытъчьствовати, прибыти,  прибытъкъ,  прhбыти, събыти с# и др. Таким образом, в словообразовательном гнезде с доминантой быти вс находится в движении вокруг одного общеиндоевропейского корня *by. И несмотря на то, что в семантике отдельных слов наблюдается появление оттенка конкретности, которое обогащает этим конкретным содержанием сам глагол быти, общее цельное абстрактное понятие  сохраняется, а в истории русского языка развивает новые единицы отвлеченного значения.

В древнерусском языке проходил процесс активного формирования лексико-семантической парадигмы глагола быти, осуществлялось расширение семантической структуры, которое происходило за счет процессов, характерных для разговорного языка. Период XIV – XV вв., переломный для всей глагольной системы древнерусского языка, продуктивно отразился и на словообразовательной структуре глагола быти, которая претерпела изменения и в структурно-семантическом и в функциональном плане.

       Проанализированный материал свидетельствует о том, что в древнерусском языке в словообразовательном гнезде с корнем-доминантой бы- продуктивными являлись следующие способы словообразования:  1) суффиксальный (образуются имена существительные с отвлеченным значением: бывальство, бывание, бытие, бытство, бывательство и др.; конкретные имена существительные, например: бывалец, бывалый, быватель; причастия – бывший, бываемый, бышащий; имена прилагательные – убыточный, прибыточный, прибылой  и др.); 2) префиксальный (образуются глаголы убыти, убывати, събыти, събывати, отбыти и др.). В древнерусском языке зафиксировано несколько сложных слов, в структуре которых наблюдается корень бы-, например: бытотворецъ, первобытный. Продуктивными в способах деривации являются приставки: не-, отъ-, по-, при-, прh-, съ-, у- /небытие, отъбыти, прибывати, прhбывание, събытис#, убыти и др./; отвлеченные суффиксы: -ниj, -ность, -ство и др. /бытство, бытность, бывание и др./. В качестве формообразующих выступают суффиксы причастий: -вш, -л, -ем и др. /бывший, бываемое, былой и др./.

       Деривационное гнездо с корнем-доминантой бы- в древнерусском языке отражает богатую и разнообразную суффиксальную словообразовательную синонимию, которая характеризуется разными суффиксами: бытийный – бытийский, былой – бывший, бывальство – бывалость – бывательство и др. Добавим, что наблюдаемая в древнерусском языке словообразовательная синонимичность, представленная здесь в незначительном фрагменте, по направлению к современности уменьшается в связи со специализацией словообразовательных средств, развитием и совершенствованием языковых литературных норм.

В современном русском языке в словообразовательном гнезде с доминантой быть основное ядро представляет стилистически нейтральная лексика, которая является более подвижной в семантическом плане, т.е. она чаще меняет свою семантику в зависимости от контекста. Но наряду со словами, которые используются в любом типе речи, существует целый ряд слов стилистически окрашенных, обладающих определенной стилистической значимостью, имеющих высокую степень семантической устойчивости.

Опираясь на данные толковых словарей [БАС, МАС, ТСУ] мы выявили, что в состав рассматриваемого словообразовательного гнезда входят слова, снабженные в толковых словарях пометами книжное, высокое, с одной стороны, и разговорное, просторечное – с другой. Так, к разговорным относятся лексемы: бывшие в значении ‘люди, потерявшие свое прежнее положение, привилегии’; побывка – ‘недолгое пребывание на родине во время отпуска (преимущественно о военнослужащих)’; сбыть – ‘устроить, пристроить куда-либо, стараясь избавиться, отделаться от кого-либо, чего-либо’ и др.

Просторечные единицы не являются нормой, в литературном языке они имеют более сниженный характер (в сравнении с разговорной лексикой), но они часто допускаются  в литературных произведениях и разговорной речи для выполнения определенных функций: отбывка – ‘исполнить какую-либо повинность, обязанность и т. п., связанную с пребыванием где-либо’; перебыть – ‘прожить, просуществовать какое-либо время, каким-либо образом’; побывальщина – ‘устный рассказ о действительном происшествии; о том, где побывал (прожил некоторое время) и что увидел’ и др. С просторечными словами смыкаются так называемые областные слова, или диалектизмы (прибылой  в значении 'поднявшийся от прилива, дождей, таяния снега и т. п. (о воде).

Книжная высокая лексика представлена такими словами, как, например: пребывать (пребывание) в значении ‘быть, находиться где-либо’; бытие – ‘жизнь, существование’ и др. В составе книжной лексики сохраняются слова, несущие на себе особый стилистический отпечаток – отпечаток архаичности. Это устаревшие слова, которые еще не вытеснены окончательно из языка. Они называют такие предметы и понятия, которые сами по себе не устарели, но для обозначения которых используются в настоящее время другие слова. В словообразовательном гнезде с доминантой быть отмечены следующие единицы: бывалец – ‘тот, кто много видел и испытал’; бывание  – существительное по глаголу бывать во 2 значении ‘быть, существовать, иметься’; былевой – ‘то же, что былинный’ и др.

У некоторых лексем рассматриваемого словообразовательного гнезда основное значение является нейтральным, т.е. не зависящим от контекста, а последующие значения стилистически маркированы, т.е. определяются контекстом. Например, лексема бывалый  имеет основное значение ‘много повидавший и испытавший; сведущий, опытный’ – Бывалый воин, которое стилистически нейтрально; во втором же значении ‘прежний, прошедший, былой’ – Желал я душу освежить, Бывалой жизнию прожить В забвенье сладком близ друзей Минувшей юности моей. Пушкин. Желал я душу..., – она выступает как архаизм, а в третьем значении ‘случавшийся прежде; привычный’ – Дело бывалое! – функционирует в качестве разговорной единицы.

Особое внимание в 3 главе уделяется рассмотрению терминологических единиц с корнем бы-. Терминологическая система русского языка, самостоятельная в функциональном и структурном планах, теснейшим образом связана с историей национального литературного языка. Возникая на базе естественных средств коммуникации, язык науки не может полностью освободиться от прошлого и сохраняет в своих глубинных слоях следы первоначального опыта. Некоторым терминосистемам присущ оценочный признак, а именно выражение ценностного отношения говорящего к предмету речи средствами лексико-фразеологического, словообразовательного и синтаксического уровня. Основания оценки не существуют вне связи с психологической категорией эмоций говорящего. Только в комплексе они выражают семантику оценки [Маркелова 1993].

       В русском языке можно выделить несколько терминологических групп, в состав которых входят слова с корнем бы-.

       1 группа. Философская терминология: бытие в значении ‘философская категория, обозначающая объективную реальность (материю, природу), существующую независимо от сознания человека’. Эта лексема входит в состав многословных философских терминов, например, идея целостности бытия.

2 группа. Лингвистическая терминология, которая в русском языке представлена многословными терминами: бытовой контекст, глаголы бытия, категория бытия, бытийные предложения и т.п.

3 группа. Экономическая терминология. Целый пласт слов, образованных от глагола быть, в настоящее время представляет собой термины современной экономики. Эти термины в русском языке могут быть выражены одним словом (прибыль) и многословным термином (прибыль от контроля).        Термины, содержащие сему ‘экономика’, в русском языке объединяются в денотативные классы, доминантами которых могут быть лексемы, входящие в состав этимологического гнезда с доминантой быть: быт, избыток, прибыль, сбыт, убыток. Так, доминанта быт образует признаковое слово бытовой, которое в синтагме бытовой заказ развивает терминологическое содержание, т.е. становится экономическим термином. Доминанта избыток, входящая в состав словообразовательного гнезда с ядерной единицей быть, в синтагмах развивает терминологическое содержание и выступает составной частью  таких экономических терминов, где лексема  избыток может выступать в качестве и главного, и зависимого слова. Например: избыток в страховании, избыток капитала, избыток кредита; избыточная прибавочная стоимость, избыточные мощности.

       Центральным разделом главы является описание структуры словообразовательного гнезда с доминантой быть в современном русском языке. Это структурно-семантическое целое, так как его элементарной единицей является слово-лексема, следовательно, и гнездо рассматривается как факт не только словообразовательной, но и лексико-семантической системы языка. Состав гнезда содержит 420 лексем, которые представлены следующим образом:

Бывать – [бы(ть) бы-ва-ть]. 1. Происходить, совершаться, случаться (обычно неоднократно). [Хлестакова:] На свете дивные бывают приключенья! Грибоедов. Горе от ума. 2. Быть, существовать, иметься (обычно неоднократно). Всегда так будет, как бывало; Таков издревле белый свет: Ученых много – умных мало, Знакомых тьма – а друга нет! Пушкин. Всегда так будет.. 3. Находиться, присутствовать, пребывать где-либо (обычно неоднократно). Вечерами он бывал дома. 4. Приходить, приезжать куда-либо, посещать кого-либо, что-либо (обычно неоднократно). Напиши мне также, где ты бываешь и что Карамзины, Мещерская и Вяземские. Пушкин. Письма. 1833 г.

Пребывание – [пребыва(ть) пребыва-ниj-е]. 1. Состояние по глаголу пребывать. Его пребывание у Шумихиных, людей богатых и претендующих на аристократизм, причиняло постоянную боль его самолюбию. Чехов. Володя. 2. Устар. Место, где кто-либо, что-либо находится. [Казаки] избрали себе постоянным пребыванием урочище Коловратное в шестидесяти верстах от нынешнего Уральска. Пушкин. История Пугачева.

Пребывать – [бывать пре-бывать]. 1. Офиц. несов. к пребыть. 2. Устар. Существовать, неизменно быть. Все бежит, мы пребываем, Вервий ночи въем концы. Блок. Все бежит... 3. Книжн. Быть, находиться где-либо. – [Маркграф] действительно пребывает благополучно в своем замке. Федин. Города и годы. Быть, находиться в каком-либо состоянии, положении. [Годунов:] Целую крест, что с Шуйскими отныне Мне пребывать в согласье и любви, Без их совета никакого дела Не начинать. А.К. Толстой. Царь Федор Иоаннович.

Пребыть – [быть пре-быть]. Трад.-поэт., устар. Остаться неизменно кем-либо, чем-либо, каким-либо. –Я никогда не оставлю Марфу Петровну и всегда пребуду ее мужем. Достоевский. Преступление и наказание.

       Словообразовательное гнездо с доминантой быть в русском языке является объемной, сложной и многомерной из всех единиц словообразования и является смешанным типом деривации, так как принадлежит и к субстанциональным единицам (материализуется синтагматически), и к классификационным (материализуется парадигматически). Своеобразие и уникальность гнезда состоит в том, что в полном своем развитии и выражении оно содержит в качестве своих структурных элементов или блоков все остальные словообразовательные единицы.

       В четвертой главе «Особенности концепта бытие в художественной речи» рассматривается функционирование единиц бытие и небытие в авторском контексте.

Интерпретация текста вообще и художественного текста, в частности, связана с проблемой выбора концепции анализа. Развитие когнитологии способствовало тому, что текст стал рассматриваться как часть историко-культурного контекста. В нашей работе мы используем термин художественное пространство, при этом лексема пространство употребляется в своем метафорическом значении. В данном случае мы имеем в виду не физико-геометрическое пространство, а форму осмысления и ментальной репрезентации мира участниками речевой ситуации [Александрова, Кубрякова 1997]. Наличие множества миров в художественном пространстве текста находит свое словесное выражение в существовании различных речевых систем – автора и персонажей.

       Несмотря на то, что художественный текст необходимо рассматривать как структуру, как многомерную систему подсистем, анализ предполагает установление начальной структуры системы, реализующейся в тексте, а именно «вычленение из текста единицы, где содержатся основания смысла, формирующего тему малой, начальной формы текста» [Диброва: 1999]. Слово в художественном тексте предстает как реализованная единица языка, и в этом качестве оно позволяет подойти к более высоким уровням организации текста, коснуться вопросов мировоззрения автора, его творческого сознания, слово является своеобразным организатором материала и проводником интенций автора [Леденева: 2000].

Проблема бытия включает в себя систему доминант, которые материализуются в индивидуализированном интуитивном художественном мышлении поэта – категории, соотносимой с типом художественного сознания эпохи и замыкающей эти реалии в структуре поэтического произведения [Гречаник 2004]. Категория бытия отражается в поэтическом языке во всей своей полноте, целостности, во всем многообразии своего проявления и формального выражения. Так, субстантив бытие характеризуется высокой сочетаемостью с другими словами: он соотносится как с отвлеченной лексикой (надежда, счастье, единство, свобода, страх и т. п.), так и с конкретной (дорога, звезда, чаша, свиток и т. п.). В контексте все конкретные имена в сочетании с лексемой бытие развивают оттенок отвлеченности. Многообразие моделей, созданных в поэтическом творчестве, подразумевает существование в них приоритетных, ядерных схем, воплощенных в лучших образцах художественной литературы и совпадающих с традиционными поэтическими единицами, имеющими культорологическое значение в жизни и творчестве русского народа.

       В русской лирике лексема бытие сочетается с именами существительными разных лексико-семантических групп.

       1. Группа с общей семой ‘радость’, как правило, позитивного характера, выражает значение душевного удовлетворения, поэтому лексема бытие семантически в условиях контекста сближается со следующими отвлеченными словами: надежда (В разрыве облаков / Был виден холм и три креста – Голгофа – / Последняя надежда бытия. М. Волошин); счастье (Я волновался страстно и мятежно.  / Ты говорил о счастье бытия. А. Белый); блаженство (Во имя общего блаженства бытия! Ф. Тютчев); прелестьбытия все прелести разрушу, / Но ум наставлю твой. Е. А. Баратынский); сладость (Но то, в чем сладость бытия, / Должно ли быть ему отравой? В. А. Жуковский и т. п.

       2. Группа с общей семой ‘холод’ сообщает лексеме бытие значение несовершенства мира, в котором царят одиночество, мрак, холод: сумрак (Там золотые волны света / Плывут сквозь сумрак бытия. Н. Заболоцкий); хлад холод (Чтоб тайная струя страданья / Согрела холод бытия. Б. Пастернак; Так и в груди осиротелой, / Убитой хладом бытия… Ф. Тютчев); страх (И вот не вынес страха бытия… В. Набоков), пытки (И нам нельзя коснуться / Немного острия, / Иначе вдруг проснутся / Все пытки бытия. К. Бальмонт)  и т. п.

       3. Группа с общей семой ‘звук’ развивает в значение звучащего пространства: отголосок (Какой-то отголосок бытия / Еще имел я для существованья… Н. Заболоцкий); гул (И он ушел, разборчивый творец, / На голоса прозрачные деливший / гул бытия… В. Набоков); ропот (Кто, Неслышимый, услышит / Каждый ропот бытия… К. Бальмонт) и т. п.

       4. Группа с общей семой ‘свет’ дополняет семантическое поле субстантива бытие оттенком чистого, беспорочного существования в противовес темной, грешной жизни: свет (Отныне будем в космосе безмерном: / Ты – первозванным светом бытия. А. Белый); звезда (Ты – весь живой звездою бытия. А. Белый) и т. п.

       5. Группа с общей семой ‘пространство’ сообщает значение бесконечно развивающегося пространства, которое характеризуется протяженностью и объемом. В лирике лексическую категорию бытия формируют такие параметры как глубина, высота, плоскость. Глубинное пространство выражается следующими словами: глубина (Но, если дорога есть к Раю, / Кто скажет, быть может, и Я / Безмерно, бездонно страдаю /В немой глубине бытия. К. Бальмонт); недра (Когда преодолеет разложенье / Греха и смерти в недрах бытия. М. Волошин); бездна (И вот над бездной бытия / Туманы темные повисли… А. Белый); пучина (Смысл наших малых распрь в пучине бытия! Ф. Тютчев).

Если речь идет о высоте, то лексема бытие сочетается со словами: вышина (Так, ночью, в вышине воздушной бытия… В. Набоков); небо (Чтоб стать звездой падучей / На небе бытия? В. Брюсов).

       В этом огромном пространстве есть ядро бытия, которое репрезентируется лексемами сердцевина, центр (Посох мой – моя свобода, / Сердцевина бытия! О. Мандельштам; Их мудрецы, свой мир бескрайный / Поставив центром бытия… Ф. Тютчев) и т. п.

       6. Группа с общей семой ‘время’ является одной из форм существования бытия, поэтому бытие формирует значение событий и состояний предмета: миг (Бесконечны пути совершенства, / О, храни каждый миг бытия! В. Брюсов); минута (И не тебе ль всегда она внимала / В чистейшие минуты бытия… В. А. Жуковский); мгновения (Он лишь в чистые мгновенья / Бытия бывает к нам / И приносит откровенья, Благотворные сердцам. В. А. Жуковский) и т. п.

       7. Группа с общей семой ‘черта, которая отделяет одно от другого’, разграничивает две формы бытия: грань (Боялся я, что тайну вдруг открою / за гранью бытия. А. Белый); сгиб (Я лег на сгибе бытия… В. Высоцкий); дверь (Из всех узлов и вязей жизни – узел / Сыновности и материнства – он / Теснее всех и туже напряжен, / Дверь к бытию Водитель жизни сузил. М. Волошин) и т. п.

       8. Группа с общей семой ‘нечто неразгаданное, скрытая причина чего-либо, то, что нужно разгадать, познать’ формирует у субстантива бытие значение таинственности: тайна (И буду заклинать простым и вещим словом / Все тайны бытия! В Брюсов); загадка (Как темная загадка бытия! Н. С. Теплова);  смысл (Много лет провел я во мраке, / Постигая смысл бытия. Н. Гумилев) и т. п.

       Итак, концепт бытие – многогранный феномен, воплощенный в языке художественной литературы. Индивидуальное бытие характеризуется субъективным пространством и субъективным временем, смысловой целостностью и разобщенностью плана выражения. Земное бытие переходит в неземное бытие и представляет собой замкнутый круг – кольцо:

Бытие – Небытие – это процесс, который можно рассматривать в двух вариантах: 1) отрезок; 2) спираль. В первом случае процесс бытие-небытие представляется в виде отрезка, в котором есть начало (начало бытия) – продолжительность (бытие) – конец (небытие). В этом случае небытие рассматривается как смерть, несуществование, конец процесса. Во втором случае процесс бытие – небытие представляется в виде спирали, незамкнутого кольца, у которого нет конца и нет начала; при этом небытие – это не возвращение к прежнему состоянию, не движение вспять, а движение вперед, в новую форму бытия. Идея начала после конца, возвращение к жизни после смерти представляет в настоящее время одну из тех любопытных областей, где языковые наивные представления намного опережают собой научные [Апресян 2002].

       В ходе лингвистического анализа денотативного класса небытие было установлено, что лексема небытие в художественном пространстве преимущественно сочетается с глагольными и именными формами. Один и тот же параметр в анализируемом денотативном классе может быть выражен разным набором лексических форм. Лексема небытие относится к абстрактной лексике и обозначает явление, свойства или объекты, полученные в результате абстрагирования от конкретных объектов. В их значениях сигнификативный слой преобладает над конкретно-чувственным денотативным.

В художественном тексте лексема небытие может выступать в разной сочетаемости, но при этом главной остается идея взаимосвязи времени и пространства.

1. Группа с общей семой ‘конец’. Для семантического развития субстантива небытие в истории русского языка главной стала идея «конца»: на основе понятийной связи движения со временем развилось значение ‘истечь, окончиться’, которое, в свою очередь, стало базовым для обозначения конца бытия по ассоциации окончания, завершения временного периода с прекращением существования.

В ходе лингвистического анализа было установлено, что лексема небытие, передающая значение ‘конец существования’ в художественном пространстве преимущественно сочетается с глагольными формами. 

Например: утонуть (Вздыхая, спину клонит; /Зевая над листом,/В небытие утонет /Затянет вечным сном/Пространство, время, Бога/И жизнь, и жизни цель - /Железная дорога,/Холодная постель.  А.Белый); погрузиться (Ты погружаешься в родное,/В холодное небытие. А. Белый).

Глаголы утонуть,  погрузиться содержат в себе идею конца, последней грани, за которой нет ничего. Понятие конца – одно из самых весомых для человека, оно участвует в онтологических, логических, богословских построениях. Если начало, даже чего-нибудь очень плохого, таит в себе выход, то у конца нет будущего.

       2. В основе семантики второй группы лежит идея движения, которая реализуется в первичном и основном значении ‘уйти, оставляя что-либо позади’. На наш взгляд, небытие –  это не конец, у которого нет продолжения, это своеобразный край, переход в другое существование. Понятия конец и край в художественном тексте дифференцируются, так как первое имеет временной, а второе – пространственный характер (И на краю небытия / скажу: где были огорченья? / Я пел, а если плакал я – / так лишь слезами восхищенья... В. Набоков); (Вы побеждали и любили / Любовь и сабли острие – / И весело переходили / В небытие. М. Цветаева); (Очей тех нет – и мне не страшны гробы, / Завидно мне безмолвие твое, / И, не судя ни тупости, ни злобы,/ Скорей, скорей в твое небытие. А Фет).

Понятие смерть изначально для русского человека являлось логическим продолжением понятия жизнь; смерть – это достижение человеком его жизненной цели, свершение всех его земных деяний, а потому окончание его жизненного пути [Вендина 2002, 223] (Для чего так поздно понял я,/Что в борьбе и смуте мирозданья/Цель одна – покой небытия? С.Я. Надсон).

       При субстантиве небытие выступают различные временные отрезки, чаще всего выраженные не конкретными существительными час, год, день и др., а отвлеченными миг, вечность и др.  (Вдохновенье это сладострастье/человеческого «я»:/жарко возрастающее счастье, – /миг небытия. В. Набоков); (О Муза! Наша песня спета./Приди, закрой глаза поэта/На вечный сон небытия,/Сестра народа – и моя. Н.А.Некрасов).

       3. Третья группа с общей семой ‘переход из одного состояния в другое’, т. е. прекращение существования, завершающееся переходом во что-либо иное.

       Верующий человек верит в бессмертие души, которая продолжает существовать в ином мире, поэтому в его представлениях человек не умирает, а лишь навечно засыпает. Отражение темы «небытие-сон» мы находим в современной поэзии. (Когда с небес на этот берег дикий/роняет ночь свой траурный платок,/ полушутя, дает мне Сон безликий/небытия таинственный урок. В. Набоков).

       Между бытием и небытием существует определенная грань; эта грань чего-либо мыслимого в пространственном,  временном и абстрактном плане. «Грань» не обязательно точка и не обязательно мала, но она обязательно включает в себя мысль о продолжении, перспективе. Небытие – это не последняя точка, а продолжение чего-либо, продолжение тайного, неизведанного, непознанного.

       4. Группа с общей семой ‘появление на свет, рождение’. Это своеобразный выход из тьмы, прощание с небытием  (Ты, Мать, забыла ль острия/Семи мечей, когда загробный/Родился Свет из тьмы утробной/Тридневного небытия. Вяч. Иванов).

       5. Группа с общей семой ‘ночь’. Для русского человека ночь – это холод, мрак, мгла (Бушует рожь. Восходит день./И ночь, как тень небытия./С тобой Она. Она, как тень./Как тень твоя. Твоя, твоя. А. Белый); (Ночная даль теперь казалась краем/ Уничтоженья и небытия. Б. Пастернак).

       6. Группа с общей семой ‘исчерпанность, использование в каком-либо размере, объеме, в том числе до конца, когда предмета, явления, объекта больше нет в наличии’. Данные примеры встречаются в современных «бульварных» романах, например: Эскиз на экране мигнул, ушел в небытие, а на его месте завертелись невообразимые разноцветные пружины и кольца. Устинова Т.

       Несмотря на представленную в русской поэзии дуальную оппозицию бытие-небытие, небытие всегда остается неизведанным, таинственным. А то, что является таинственным, неразгаданным, всегда для человека становится страшным (Я подавил в себе звериный ужас / Перед небытием. И. Сельвинский). Параметр ‘степень темноты’ выражается именными формами и представлен одним признаком – ‘темный’: тень, ночь (Бушует рожь. Восходит день./И ночь, как тень небытия. А. Белый); мгла (В себе,–- собой объятый/ (Как мглой небытия)... А. Белый). Рассматриваемое свойство небытия зафиксировано в поэтическом тексте несимметрично, т.е. ему нет противопоставления с общей семой ‘свет, сияние’. Пространственные рамки небытия не обозначены, а если и указываются, то это некая пропасть, недра, глубина, мгла (И как из недр небытия/Вдруг просияло это я? В.К. Кюхельбекер); (Туда, во мглу Небытия,/Ты безвременным, мертвым комом/Катилась, мертвая земля,/Над собирающимся громом. А. Белый).

В русской поэзии через лексемы бытие-небытие передается вся жизнь человека: рождение  – жизнь – смерть, т.е. небытие – бытие – небытие: рождение /Так вот когда мы вздумали родиться/И, безошибочно отмерив время,/Чтоб ничего не пропустить из зрелищ/Невиданных, простились с небытьем. А. Ахматова/; жизнь /И отвечала мне душа моя,/Как будто арфы дальние пропели:/Зачем открыла я для бытия/Глаза в презренном человечьем теле. Н. Гумилев/; смерть /Вы побеждали и любили/Любовь и сабли острие – /И весело переходили/В небытие. М. Цветаева/.

       Таким образом, универсальный контекстуальный подход помогает найти ключ к нетрадиционному прочтению известных явлений, выявить глубинные закономерности этой языковой категории, показать взаимосвязь с религией, философией, культурой и т. д. Категория бытия как литературоведческая и лингвистическая категории позволяют наиболее широко представить массивы русского культурного пространства. Семантика, словообразование, стилистическая окраска основных понятий, составляющих категорию бытия, позволяет выявить глубинные закономерности исторических процессов русского языка, установить связь языка, философии, религии, культуры.

       В заключении подводятся основные итоги исследования, формулируются выводы и намечаются перспективы использования его результатов в изучении развития системы русского языка.

       Онтологически концепт бытие является семантически многомерным, представленным в виде фаз, протекающих от предбытия, зарождения к собственно существованию, склонению к концу и исчезновению. Бытие в художественном тексте представлено в виде спирали, незамкнутого кольца, у которого нет конца и нет начала; при этом небытие – это не возвращение к прежнему состоянию, не движение вспять, а движение вперед, в новую форму бытия. Общее понятие конец бытия включает в себя ряд частных понятий: конец биологического существования; конец существования предмета, явления, состояния, а также завершения какого-либо процесса, действия; прекращение существования в одном качестве, завершающееся переходом во что-либо иное; исчерпанность, использование в каком-либо объеме, размере, в том числе до конца.

       Многослойные представления разных эпох о концепте бытия не всегда можно точно выявить, разграничить и маркировать, используя лингвистический подход к изучению языковых единиц. Но семантика, культурные коннотации и устойчивость мотивационных моделей позволяют утверждать, что смысловое ядро концепта бытие сохраняется на протяжении всей истории русского языка, и проанализированный материал является прямым свидетельством тому, что в духовном осмыслении рассматриваемой категории «влияние христианской этики Средневековья, и в частности, старославянского (церковнославянского) языка как смыслообразующего основания русской культуры – несомненно» [Вендина 2007: 309].

       В процессе концептуализации понятия бытия отразился не только жизненный (бытие) и социальный (быт) опыт человека, но и его религиозная сущность. И это обстоятельство сыграло важную роль, так как все то, что несло на себе печать высокой духовности, приобрело в нашей культуре этическую значимость и стало ее нравственным императивом.

       Нельзя не отметить различия, которые наблюдаются между старославянским, церковно-славянским и современным русским языками, а также между литературным языком и живыми формами как разновидностями общенационального русского языка, репрезентирующими полифункциональный характер русской национальной культуры. Однако архисемы-праформы, сохранившиеся в языке,  продолжают формировать историческую основу содержания культуры настоящего.

       В приложении представлен словарь одной лексемы (этимологическое гнездо с доминантой быть), содержащий 420 проанализированных языковых единиц.

Основные положения диссертационного исследования отражены в следующих публикациях:

Статьи в рецензируемых научных изданиях, включенных в реестр ВАК Министерства образования и науки РФ

1. Шаталова, О.В. Эволюция слова быт в славянских языках [Текст] / О.В. Шаталова // Лингвокультурологические аспекты изучения русского языка: Известия Тульского гос. ун-та. Серия: Язык и литература в мировом сообществе. Выпуск 9. - Изд-во ТулГУ. – 2006. - С. 211-212.

2. Шаталова, О.В. Семантическое поле бытия в философских размышлениях В. Розанова [Текст] / О.В. Шаталова // Вестник МГОУ. Серия «Русская филология». - № 2 (27). – М.: Изд-во МГОУ, 2006. - С. 169-172.

3. Шаталова, О.В. Концепт бытие в поэзии М. Цветаевой [Текст] / О.В. Шаталова // Вестник МГОУ. Серия «Русская филология». - №3 – 2006.- М.:Изд-во МГОУ. – С. 282-285.

4. Шаталова, О.В. Отталкивание как фактор семантической дифференциации лексем с корнем бы- в русском языке [Текст] / О.В. Шаталова // Вестник МГОУ. Серия «Русская филология» № 1. М.: МГОУ, 2007. - С. 161-163.

5. Шаталова, О.В. Деривационный потенциал глагола быти в старославянском языке [Текст] / О.В. Шаталова // Вестник МГОУ. Серия «Русская филология» № 3. М.: МГОУ, 2007. - С. 50-53.

6. Шаталова, О.В. Бытие и быт в философско-публицистическом произведении Николая Бердяева «Судьба России» [Текст] / О.В. Шаталова // Вестник МГОУ. Серия «Русская филология» № 4. М.: МГОУ, 2007. – С. 46-49.

7. Шаталова, О.В. Роль аффиксации в структуре словообразовательного гнезда [Текст] / О.В. Шаталова // Вестник МГОУ. Серия «Русская филология» № 3. М.: МГОУ, 2008. – С. 114-117.

Монографии и учебные пособия

8. Шаталова, О.В. Концепт бытие в русском языке (материалы к спецкурсу) [Текст]: Учебное пособие / О.В. Шаталова. - М.: МГОУ, 2006. – 170 с.

9. Шаталова, О.В. Концепт бытие в русском языке: история и современное состояние [Текст]: научная монография / О.В. Шаталова. - М.: МГОУ, 2009. – 300 с.

10. Шаталова, О.В. Словарь одной лексемы (этимологическое гнездо с доминантой быть) [Текст]: словарь / О.В. Шаталова. - М.: МГОУ, 2009. – 100 с.

Статьи и материалы конференций

11. Шаталова, О.В. Семантика глагола БЫТЬ в художественном тексте XVIII в. [Текст] / О.В. Шаталова // Вопросы лингвистики. Выпуск 2: Сборник научных трудов. - МПУ / Мордовский госуд. пед. институт имени М.Е. Евгеньева - М., 1998. – С. 87-91.

12. Шаталова, О.В. Семантика полнозначного глагола БЫТЬ в повести А.С. Пушкина  «Капитанская дочка» [Текст] / О.В. Шаталова // Семантика словоформ в высказывании: Сборник научных трудов. - М.: МПУ, 1999. – С. 26-28.

13. Шаталова, О.В. Особенности употребления словоформ, образованных от глагола БЫТЬ в сказках А.С.Пушкина [Текст] / О.В. Шаталова // Русский язык: история, диалекты, современность: Сборник научных трудов.- М.: МПУ, 1999. – С. 154-157.

14. Шаталова, О.В. Деривационные особенности словообразовательного гнезда с ядерной единицей быт в русском языке [Текст] / О.В. Шаталова // Русский язык: история, диалекты, современность. Выпуск 3: Сборник научных трудов.  – М.: МПУ, 2001. - С. 148-154.

15. Шаталова, О.В. Глагол существовать как текстообразующее средство в художественном пространстве [Текст] / О.В. Шаталова // Проблемы современного синтаксиса: теория и практика: Межвузовский сборник научных трудов. – М.: МАНПО, 2002. – С. 106-109.

16. Шаталова, О.В. Особенности номинации в словообразовательном гнезде с доминантой «бытие» [Текст] / О.В. Шаталова // Тенденции в системе номинации и предикации русского языка: Межвузовский сборник научных трудов. – М.: МПУ, 2002. – С. 130-134.

17. Шаталова, О.В. Глаголы с суффиксом –ова- в старославянском языке [Текст] / О.В. Шаталова // Семантика слова и семантика текста. Выпуск 5: Межвузовский сборник научных трудов. – М.: МГОУ, 2002. – С. 54-58.

18. Шаталова, О.В. О некоторых особенностях глагольной экспрессивной лексики в чешском литературном языке [Текст] / О.В. Шаталова // Слово и образ в художественной литературе: Сборник научных статей факультета русской филологии МГОУ и кафедры русистики и лингводидактики педагогического факультета Карлова университета в Праге. Дружба-3.  – М.: МГОУ, 2003. - С. 105-110.

19. Шаталова, О.В. Мотивированность однокоренных слов словообразовательного гнезда с вершиной жить [Текст] / О.В. Шаталова // Русский язык в системе славянских языков: история и современность. Выпуск 1: Межвузовский сборник научных трудов. – М., 2003. – С. 30-33.

20. Шаталова, О.В. Особенности построения словообразовательного гнезда с ядерной единицей быть [Текст] / О.В. Шаталова // Современное русское языкознание и лингводидактика: Сборник материалов международной юбилейной научно-практической конференции, посвященной 80-летию академика РАО Н.М. Шанского. – М., 2003. – С. 47-49.

21. Шаталова, О.В. Словосочетания «глагол – отглагольное существительное» в словообразовательном гнезде с доминантой быть [Текст] / О.В. Шаталова // Русское слово: диахронический и синхронический аспекты: Сборник материалов международной научной конференции, посвященной 130-летию со дня рождения Д.Н. Ушакова. – Орехово-Зуево, 2003. – С. 311-312.

22. Шаталова, О.В. Семантическое поле бытия в поэтическом тексте М.Ю. Лермонтова [Текст] / О.В. Шаталова // Рациональное и эмоциональное в языке и речи: средства и способы выражения: Сборник научных трудов. – М., 2004. – С. 116-122.

       23. Шаталова, О.В. Субстантивы бытие и небытие в поэзии В. Набокова [Текст] / О.В. Шаталова // Русский язык и славистика в наши дни: Материалы международной научной конференции, посвященной 85-летию со дня рождения Н. А. Кондрашова. – М., 2004. – С. 708-715.

24. Шаталова, О.В. Стилистические особенности субстантивов бытие и небытие в художественном тексте [Текст] / О.В. Шаталова // Рациональное и эмоциональное в языке и речи: грамматика и текст: Межвузовский сборник научных трудов. – М., 2005. – С. 126-129.

25. Шаталова, О.В. Стилистические оттенки имен существительных словообразовательного гнезда с ядерной единицей быть [Текст] / О.В. Шаталова // Русский язык: история, диалекты, современность: Юбилейный сборник научных трудов. Выпуск IV. - М., 2005. – С. 406-408.

26. Шаталова, О.В. К вопросу об экономическом содержании терминов с корнем бы- [Текст] / О.В. Шаталова // Экономика, государство и общество в ХХI веке: Материалы конференции. Румянцевские чтения. - М., 2005. – С. 331-333.

27. Шаталова, О.В. Денотативный класс слов с доминантой бытие в поэтическом тексте [Текст] / О.В. Шаталова // Семантика слова и семантика текста: Сборник научных трудов, посвященный 110-летию со дня рождения академика В. В. Виноградова. Выпуск 4. - М., 2005. - С. 117-122.

28. Шаталова, О.В. Слова с корнем –бы- в русском языке [Текст] / О.В. Шаталова  // Материалы ежегодной научно-теоретической конференции студентов, аспирантов, преподавателей. Актуальные вопросы филологии. Выпуск 1. - М., 2005. – С. 7-10.

29. Шаталова, О.В. Типология лексико-семантических групп в словообразовательном гнезде с доминантой быть [Текст] / О.В. Шаталова // Семантика слова и семантика текста: Сборник научных трудов, посвященный 75-летию МГОУ и 15-летию кафедры стилистики русского языка, культуры речи и риторики. Выпуск VII. - М., 2006. - С. 26-30.

30. Шаталова, О.В. Словообразовательное гнездо с доминантой быти в старославянском языке [Текст] / О.В. Шаталова // Современные тенденции функционирования русского языка и культура речи вузовского преподавателя: Материалы Всероссийской научной конференции. Часть 1. - Белгород, 2006. – С. 177-182.

31. Шаталова, О.В. Экспрессивная лексика в диалектном корневом гнезде с доминантой быть [Текст] / О.В. Шаталова // Языкознание и литературоведение в синхронии и диахронии: Межвузовский сб. научных статей. Выпуск 1. - Тамбов: ТОГУП «Тамбовполиграфиздат», 2006. - С.  553-555.

32. Шаталова, О.В. Денотативный класс слов с доминантой небытие в поэтическом тексте [Текст] / О.В. Шаталова // Русское слово и высказывание: рациональное и эмоциональное: Межвузовский сборник научных трудов. – М.: МГОУ, 2006. - С. 17-21.

33. Шаталова, О.В. Диалектное корневое гнездо с вершиной ботва [Текст] / О.В. Шаталова // Русский язык в системе славянских языков: история и современное состояние: Сборник научных трудов. Выпуск 1. - М.: МГОУ, 2006. – С. 140-144.

34. Шаталова, О.В. Сема как элемент в структуре семемы [Текст] / О.В. Шаталова // Русский язык: история, диалекты, современность. Выпуск VII: К 75-летию МГОУ и 15-летию кафедры истории русского языка и общего языкознания. - М.- 2006. - С.149-153.

35. Шаталова, О.В. Оппозиция бытие – небытие в старославянском языке [Текст] / О.В. Шаталова // VIII Житниковские чтения. Информационные системы: гуманитарная парадигма. Материалы всероссийской научной конференции. – Челябинск, 2007.- С. 90-93.

36. Шаталова, О.В. Лексико-семантические группы фразеологизмов с главным компонентом быть [Текст] / О.В. Шаталова // Семантика слова и семантика текста: Сборник научных трудов, посвященный 70-летию со дня рождения проф. Н.Г. Гольцовой. Выпуск VIII. – М., 2007.- С. 118-121.

37. Шаталова, О.В. Диалектная лексика в корневом гнезде с вершиной бы-/бу- в русских народных говорах [Текст] / О.В. Шаталова // RES PHILOLOGICA. Ученые записки Северодвинского филиала Поморского государственного университета им. М.В. Ломоносова. Выпуск V. – Архангельск, 2007.- С. 47-51.

38. Шаталова, О.В. Дериваты от глагольной формы суть в истории русского языка [Текст] / О.В. Шаталова // Русское слово, высказывание, текст: рациональное, эмоциональное, экспрессивное. Межвузовский сборник научных трудов. – М., 2007. – С.272-277.

39. Шаталова, О.В. Дериваты от глагола быть в «Толковом словаре живого великорусского языка» В.И. Даля [Текст] / О.В. Шаталова // Грамматические категории и единицы: синтагматический аспект. Материалы седьмой Международной научной конференции к 100-летию проф. А.М. Иорданского. – Владимир, 2007. – С. 349 – 351.

40. Шаталова, О.В. Стилистическая дифференциация лексики в словообразовательном гнезде с доминантой быть [Текст] / О.В. Шаталова // Русский язык в системе славянских языков: история и современность. Сборник научных трудов. Выпуск 2. М., 2008. – С. 221-227.

41. Шаталова, О.В. Синтагматические отношения глагола быть в современном русском языке [Текст] / О.В. Шаталова // Современное русское языкознание и лингводидактика. Выпуск 2. Сборник научных трудов, посвященный 85-летию со дня рождения академика РАО Н.М. Шанского. М., 2007. – С.198 – 202.

42. Шаталова, О.В. Парадигматические отношения глагола «быть» в русском языке [Текст] / О.В. Шаталова // Альманах современной науки и образования. № 2 (9). Языкознание и литературоведение  в синхронии и диахронии и методика преподавания языка и литературы. Часть I. – Тамбов, 2008. – С. 215-217.

43. Шаталова, О.В. Номинативное поле концепта бытие в русском языке [Текст] / О.В. Шаталова // Изучение славянских языков, литератур и культур как инославянских и иностранных. Сборник тезисов и резюме. Международный симпозиум, посвященный 130-летию кафедры русского языка и литературы и 60-летию Славистического общества Сербии. Белград, 2008. – С. 147-148.

       44. Шаталова, О.В. Денотативный класс слов с доминантой суть в поэтическом тексте [Текст] / О.В. Шаталова // Проблемы семантики и функционирования языковых единиц разных уровней. Сборник научных статей. Выпуск 5. Иваново, 2008. – С. 248 – 251.

Шаталова Ольга Викторовна

Концепт бытие в русском языке

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Подписано в печать: 29.12.2008. Формат 6084 1/16.

Бумага офсетная № 1. Усл.печ.л. 2,5. Тираж 100 экз. Ризограф.

Заказ № 14555

Издательско-полиграфический центр

ООО «Петроруш»

г. Москва, ул. Палиха-2а, тел. 250-92-06

www.postator.ru






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.