WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

 

Сомов Владимир Александрович

ВНЕЭКОНОМИЧЕСКИЕ ФАКТОРЫ МОТИВАЦИИ ТРУДОВОГО ПОВЕДЕНИЯ РАБОЧИХ И КОЛХОЗНИКОВ ВОЛГО-ВЯТСКОГО РЕГИОНА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

(1941-1945)

07.00.02 – Отечественная история

А В Т О Р Е Ф Е Р А Т

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Нижний Новгород – 2009

РАБОТА ВЫПОЛНЕНА В ГОУ ВПО «НИЖЕГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИСТЕТ им. Н.И. ЛОБАЧЕВСКОГО»

Научный консультант

доктор исторических наук, профессор

Белоус Владимир Иванович

Официальные оппоненты:

доктор исторических наук, профессор Козлов Николай Дмитриевич,

доктор исторических наук, профессор Полторак Сергей Николаевич,

доктор исторических наук, профессор Перчиков Юрий Аркадьевич

Ведущая организация

ГОУ ВПО «Российский государственный гуманитарный университет»

Защита состоится 25 июня  2009 г. в __ часов на заседании диссертационного совета ДМ 212.162.06 при ГОУ ВПО «Нижегородский государственный архитектурно-строительный университет» по адресу: 603950, г. Нижний Новгород, ул. Ильинская, 65, корпус 5, аудитория 202.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ГОУ ВПО «Нижегородский государственный архитектурно-строительный университет».

Автореферат разослан «____» ____________ 2009 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор исторических наук, профессор  Г.В. Серебрянская

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования

Одним из наиболее важных аспектов исследования жизни общества военного времени является организация труда рабочих и колхозников. Рабочие и колхозники составляли основу трудящегося населения Волго-Вятского региона Российской Федерации. Согласно результатам всесоюзной переписи 1939 г., в Горьковской области рабочие составляли 31,4 % населения, в Кировской области – 17,9 %, в Марийской АССР – 16,8 %, в Мордовской АССР – 17,7 %. Численность колхозников в Горьковской области – 45,7 %, в Кировской области – 65,9 %, в Марийской АССР – 65,2 %, в Мордовской АССР – 63,1 %. Такое процентное соотношение было характерным для населения РСФСР в целом: рабочие – 35,1 %, колхозники – 41,4 %. В то же время нетрудящееся население составляло минимальное количество – 0,1 %, как и в целом по РСФСР. Мобилизация в промышленность привела к тому, что в 1942 г. сельские жители среди мобилизованных на постоянную работу в город занимали 22,9%, в 1943 г. – 59%, в 1944 г. – 61,7%.

Актуальность изучения внеэкономических факторов мотивации трудового поведения определяется обстоятельствами как научного, так и общественного характера.

Научная актуальность детерминирована, во-первых, степенью разработанности проблемы. При всем многообразии и всей многочисленности исторической литературы, посвященной исследованию вопросов военной экономики и труда в годы войны, разработка проблематики мотивационных факторов трудового поведения не получила должного развития. В силу исторически обусловленных обстоятельств вопросы, связанные с комплексным изучением трудовой мотивации рабочих и колхозников не становились предметом непосредственного изучения на протяжении всего советского периода отечественной историографии. Наличие идеологического контроля не способствовало развитию новой проблематики и появлению новых исторических исследований. В библиографическом перечне исторической литературы, вышедшей в 1965-1977 гг., среди изучаемых проблем представлены: «КПСС – вдохновитель и организатор экономической победы Советского народа», «Советское государство – единый военный лагерь», «Укрепление союза рабочего класса и крестьянства», «Массовый трудовой героизм советского народа», «Творческая инициатива рабочего класса по улучшению работы промышленности», «Социалистическое соревнование» и др.

В связи с изменениями в общественно-политической жизни страны после 1985 г., и ликвидацией СССР в 1991 г. в поле зрения ученых начали попадать отдельные аспекты проблемы формирования трудовой мотивации. В основном они были связаны с принудительными методами организации труда в период Великой Отечественной войны, с функционированием командно-административной системы управления. В целом же комплексный анализ мотивационных факторов трудового поведения рабочих и колхозников в годы Великой Отечественной войны (1941-1945) предпринят не был.

Во-вторых, научная актуальность подтверждается обращением к проблемам мотивации труда на историческом материале. На изучение мотивации труда на российских (советских) предприятиях был направлен российско-голландский исследовательский проект «Побудительные мотивы к работе в России. 1861-2000». В рамках этого проекта был предпринят анализ соотношения методов принуждения, побуждения и вознаграждения в процессе стимулирования труда.

В-третьих, тему диссертации актуализирует применение междисциплинарного подхода к решению поставленных в исследовании задач. Такой подход является необходимым условием осуществления комплексного исторического анализа мотивационных факторов трудового поведения, поскольку включает в себя использование достижений таких социально-гуманитарных наук, как юриспруденция, социология, философия, психология.

В-четвертых, актуальность данной проблемы связана с региональным фактором. Локальные и региональные исследования в России, традиционно тяготеющие больше к социально исторической проблематике, представляют собой одну из наиболее сильных сторон российской историографии1. Волго-Вятский регион являлся типичным регионом центральной России с точки зрения социально-экономических и демографических характеристик. Географическое положение, степень удаленности от фронта, наличие значительного количества промышленных предприятий, высокий процент сельского населения – эти показатели позволяют говорить о социальных процессах, протекавших на территории региона, как о характерных и показательных для центрально-промышленного района в целом. В то же время регион отличался наличием своеобразного национального компонента. На территории региона в годы войны проживали представители пяти коренных национальностей (русские, татары, мордва, марийцы, чуваши). Эти характеристики также позволяют говорить об актуальности изучения организации труда в кризисных условиях.

Кроме этого, исследование имеет и общественную актуальность, поскольку «кризис мотивации труда в современной России требует детального и сравнительного анализа вопросов его стимулирования на протяжении длительного времени»2.

Таким образом, развитие новых направлений в исторической науке, связанных с отходом от преимущественного внимания к материальным факторам исторического процесса, междисциплинарный характер исследования, региональный аспект, а также необходимость обращения к историческому опыту для решения практических задач делают изучение внеэкономических факторов мотивации трудового поведения рабочих и колхозников в годы Великой Отечественной войны (1941-1945) актуальным с научной и общественной точек зрения.

Объект исследования

Объектом исследования является трудовое поведение рабочих и колхозников в период Великой Отечественной войны (1941-1945 гг.). Трудовая деятельность рассматривается в работе как деятельность, направленная на достижение производственных задач, поставленных государством с целью победы в войне. Трудовое поведение – более широкое понятие. Это выраженное действием или бездействием отношение человека к труду и его результатам.

Предмет исследования

Предметом исследования в диссертации выступают внеэкономические факторы мотивации трудового поведения рабочих и колхозников в период Великой Отечественной войны (1941-1945 гг.), то есть те, которые не были связаны с прямым материальным стимулированием или материальными условиями труда.

Хронологические и территориальные рамки исследования

Хронологические рамки определены особым периодом развития советского государства – Великой Отечественной войной (1941-1945 гг.). В некоторых аспектах (например, законодательная, идеологическая база организации труда, характеристика специфики поколения) автор счел возможным выйти за хронологические рамки вглубь до 1920-1930-хх гг., чтобы проследить генезис формирования данных аспектов, актуализация которых падает уже на период 1941-1945 гг.

При обосновании территориальных рамок исследования автор считает правомерным применение оптимального соотношения микро- и макро-подходов. Учитывая специфику объекта и предмета исследования, в работе применено сочетание масштабов их изучения. При рассмотрении законодательства, идеологии, моральных ценностей, культивировавшихся государством, можно говорить об общегосударственном масштабе территориальных рамок. Поведенческие реакции рабочих и колхозников на внеэкономические мотивационные факторы рассмотрены на примере отдельного тылового Волго-Вятского региона3.

Цель работы

Целью работы является исследование влияния внеэкономических факторов на мотивацию трудового поведения рабочих и колхозников в годы Великой Отечественной войны (1941-1945).

Задачи исследования:

- выяснение влияния фактора внешней угрозы на формирование мотивации трудового поведения рабочих и колхозников;

- выделение форм трудового поведения рабочих и колхозников в годы Великой Отечественной войны;

- определение характера воздействия политико-правовых факторов на мотивацию труда и трудовое поведение;

- изучение воздействия информационно-идеологических факторов на формирование мотивационной сферы трудового поведения рабочих и колхозников;

- исследование влияния морально-нравственных характеристик духовного облика рабочих и колхозников на мотивацию труда;

Методологической основой диссертационного исследования является диалектико-материалистическое понимание исторического процесса. Это, прежде всего, относится к принципиальному определению отношения субъективного и объективного в деятельности человека как диалектически обусловленного взаимодействия. Диалектический подход к исследованию влияния внеэкономических факторов на мотивацию трудового поведения предполагает их рассмотрение в сочетании и взаимодействии, а трудовое поведение анализируется как результат их взаимовлияния.

Данное диссертационное исследование выполнено в соответствии с принципами историзма и научной объективности. Следование этим принципам заключается, прежде всего, в попытке не оправдать, а объяснить прошлое, понять его из него самого, т.е. сквозь систему ценностей исторической эпохи, в рассмотрении изучаемых явлений в развитии и взаимозависимости.

Общенаучные методы, используемые в работе – анализ и синтез. Это необходимые диалектические методы познания, позволяющие мысленно «расщепить» социально-историческую реальность на «составляющие» для получения промежуточного знания о каждой из них в отдельности. Следующий этап – синтезирование нового знания на основе промежуточных данных.  Сочетание этих методов позволяет в рамках заявленной хронологии «вычленить» из структуры исторического бытия внеэкономические факторы мотивации трудового поведения, дать оценку каждому из них, а затем охарактеризовать их взаимодействие и эффективность.

Специально-научные методы исследования. Историко-генетический метод применяется при последовательном раскрытии и описании свойств, функционирования и изменений в системе трудовой мотивации, историко-сравнительный метод – при сопоставлении конкретных фактов, отражающих качественные характеристики предмета исследования. Историко-типологический метод способствовал определению совокупности факторов, оказывавших мотивирующее либо де-мотивирующее влияние на трудовое поведение.

Применение историко-системного метода проявилось, прежде всего, в рассмотрении факторов, влиявших на трудовое поведение и самого поведения в виде системы, имеющей определенное качество, то есть в их взаимосвязи и взаимовлиянии. Структура человеческого поведения связана с потребностями, действиями по удовлетворению этих потребностей, оценкой практического результата действия и степенью субъективной удовлетворенности. В этом смысле поведение также является системным процессом, при изучении которого необходимо учитывать взаимообусловленность его компонентов. Это означает, что рассматриваемые в работе факторы мотивации трудового поведения также оказывали взаимное влияние друг на друга, усиливая или ослабляя мотивацию. Кроме этого данный метод применялся в качестве основного при изучении взаимовлияния компонентов в системе власть-общество. Системный анализ изучения мотивационных факторов трудового поведения предполагает применение междисциплинарного подхода.

Степень изученности проблемы

Данная проблема не стала предметом активного изучения в отечественной историографии. Анализ обобщающих работ по истории Великой Отечественной войны, а также изучение региональной историографии позволяют говорить о том, что до 1991 г. организация труда в период войны рассматривалась с точки зрения приоритета патриотических настроений и героизма трудящихся, что значительно сужало спектр мотивационных факторов трудового поведения. В качестве одного из главных управленческих компонентов изучалась организующая роль КПСС.

Кардинальные изменения в общественно-политической и идеологической сферах жизни общества, произошедшие после 1991г., привели к «смещению акцентов» в оценке роли государства и партии в период войны. Это отразилось и на изучении организации труда. Отход от идеологических рамок, расширение предмета изучения, развитие междисциплинарных исследований привели к появлению научных работ, посвященных различным сторонам трудовой жизни тылового населения. Тем не менее, на сегодняшний день имеются лишь исследования, посвященные отдельным аспектам проблемы формирования мотивационных факторов трудового поведения рабочих и колхозников (См.: Глава I, §1).

Источниковая база исследования

Исследование выполнено на основе привлечения широкого спектра источников официального и личного происхождения. Значительное их число вводится в научный оборот впервые (См.: Глава I, §2). Особенно ценными источниками для анализа мотивационных факторов трудового поведения стали материалы прокуратуры СССР, документы Всесоюзного радио, советские плакаты, документы личного происхождения: письма, дневники, воспоминания бойцов ратного и трудового фронта.

Также использовались опубликованные источники, которые в свете применения к ним методов социально-исторического анализа оказались в значительной степени информативными с точки зрения получения нового знания.

Научная новизна исследования

Научная новизна определяется постановкой проблемы и применением комплексного междисциплинарного подхода к изучению мотивации трудового поведения в годы Великой Отечественной войны. Научная новизна заключается в том, что выводы, полученные в результате работы, основаны как на введении в научный оборот новых источников, так и на применении к уже известным источникам методов междисциплинарного исследования.

В диссертации впервые выделены формы трудового поведения рабочих и колхозников, выявлено воздействие на мотивацию трудового поведения фактора внешней угрозы, изучено влияние отношения к власти, влияние аудио-визуальной информации, неофициальной информации, информации религиозного характера  на мотивацию трудового поведения рабочих и колхозников, впервые осуществлен анализ нравственных характеристик духовного облика рабочих и колхозников, прослежена динамика формирования мотивации трудового поведения рабочих и колхозников в чрезвычайных условиях войны.

Положения, выносимые на защиту:

1. Отталкиваясь от неоспоримой жизненной ценности ПОБЕДЫ, как единой цели ратной деятельности на фронте и трудовой в тылу, можно говорить о трех формах трудового поведения:

- Активно конструктивное (выражено искренним желанием трудиться) было связано с уверенностью в Победе, с доверием власти, с ощущением сопричастности к общему делу, с желанием отомстить за близких посредством активного труда, со страхом наказания за нарушения трудовой дисциплины;

- Активно деструктивное (выражено явным отказом от работы, в крайней форме – открытым или тайным призывом к отказу от работы) было связано с неприятием советской власти и коммунистической идеологии, с желанием помочь Германии разгромить СССР, с религиозными чувствами апокалипсического характера, с паническими настроениями, с потерей смысла труда в связи с неверием в возможность победы, с влиянием чрезвычайных ситуаций, связанных с опасностью для жизни;

- Пассивное (выражено неактивным трудом, выжидательной позицией) было связано с неоформившимся отношением рабочего к текущему моменту, с недостатком информации, с невозможностью определить стратегию поведения, с неокрепшим (юношеским) сознанием.

2. Фактор внешней угрозы, проявляясь в ощущении опасности, в информации о положении на фронте, в бомбежках был действенным мотивационным фактором трудового поведения. Отсутствие информации вызывало тревогу, сообщения об оставлении советскими войсками территорий, о поражениях Красной Армии - ощущение опасности. Краткосрочное действие эмоции-шока, вызванного переживанием бомбежек, имело де-мотивирующий эффект (паника, состояние аффекта, рассеяние). Информация о победах вызывала трудовой подъем.

3. Воздействие политико-правовых факторов усиливало мотивацию. Они организовывали, снижали опасность деструктивного влияния паники. При неоправданно излишнем применении – ослабляли мотивацию. Так, образ И.В. Сталина в период Великой Отечественной войны имел в восприятии рабочих и колхозников, в основном, мотивирующий эффект.

4. Мотивационная сфера трудовой деятельности во многом формировалась информационно-идеологическими факторами. Информационно-идеологическое воздействие государства было ориентировано на повышение мотивации труда. Неофициальная информация (слухи, религиозные пророчества и т.п.) имела, в основном, де-мотивирующий эффект. Информация, поступавшая с фронта в форме писем, активизировала в сознании трудящихся конструктивные поведенческие императивы.

5. Морально-психологические факторы, несомненно, способствовали усилению мотивации труда. Воспитанные в социалистическом духе, молодые труженики тыла – рабочие и колхозники – в основном руководствовались в своем труде общегосударственными приоритетами. Обязанность, долг – эти понятия, благодаря школьному и пионерскому воспитанию, многими воспринимались как естественные моральные и правовые характеристики трудового поведения.

6. К конструктивным качественным психологическим характеристикам рабочих и колхозников периода Великой Отечественной войны в первую очередь следует отнести: волю к жизни, преимущественное наличие коллективистской психологии, веру в победу и доверие к власти. Их противоположностью являлись: слабоволие, выражавшееся в панике, фрустрации, неспособности к сопротивлению, индивидуализм, который приводил к отторжению идеи совместной борьбы с врагом, неуверенность в победе, недоверие властям.

Практическое значение исследования заключается, во-первых, в разработке и апробировании методов изучения факторов трудовой мотивации в кризисные этапы развития общества. Во-вторых, в выработке на основе исследования конкретных практических рекомендаций по развитию внеэкономических стимулов интенсификации труда. В-третьих, непосредственные результаты исследования могут быть применены при разработке общих и специальных учебных вузовских курсов по отечественной истории, социологии и исторической психологии.

Апробация работы

Основные положения диссертации отражены в двух монографиях и 9 публикациях в изданиях, рекомендованных ВАК. Конкретные результаты исследования были представлены на международных, общероссийских и региональных конференциях. Диссертация обсуждалась на кафедре современной отечественной истории Нижегородского государственного университета им. Н.И. Лобачевского.

Структура диссертации подчинена проблемно-хронологическому принципу и состоит из введения, четырех глав, заключения, списка источников и литературы.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы диссертации, определяются цели и задачи исследования, его хронологические и географические рамки, научная новизна и практическая значимость.

В первой главе «Историография проблемы и характеристика источников» представлен анализ степени изученности проблемы и репрезентативных возможностей используемых источников.

В первом параграфе «Историография проблемы» дается развернутая характеристика научной литературы по исследуемой проблеме. Отталкиваясь от теоретической базы изучения проблем мотивации труда, разработанной в рамках российско-голландского проекта «Побудительные мотивы к работе в России. 1861-2000.» представляется возможным говорить о двух периодах в развитии историографии данной проблемы: I) 1941 - 1991 гг., II) 1991 г. – по настоящее время.

Первый период (1941-1991 гг.). Еще в 1942 г. началась работа по созданию истории Великой Отечественной войны и, в частности, разработка вопросов, связанных с функционированием экономики. Эта работа, в основном, сводилась к сбору фактического материала и была строго регламентирована. В отношении изучения истории труда приоритетными стали следующие направления: «Перестройка промышленности и сельского хозяйства для нужд обороны страны», «Трудовой героизм рабочих, колхозников, служащих советских учреждений», «Помощь населения фронту. Сбор средств в Фонд обороны», «Наука и культура в период войны», «Морально-политическое единство советского народа», «Управление. Советы и их органы на местах», «Культурно-бытовое строительство в условиях войны». Именно такая регламентация на несколько десятилетий определила направленность исследований, посвященных проблемам организации и интенсификации труда в годы Великой Отечественной войны.

Несомненно, на развитие историографии оказал влияние неоднократно переиздававшийся сборник выступлений И.В. Сталина «О Великой Отечественной войне Советского Союза». По сути, во многих работах мы встречаем его суждения и оценки, подкрепленные конкретными фактами.

В ряде работ, посвященных проблеме обеспечения производства рабочей силой, в качестве основной мотивации труда указывается сознательность трудящихся, помноженная на высокую организационную культуру управленцев (Н.А. Вознесенский, А.П. Теряева, А.Е. Пашерстник, Г. Мовшович, Б. Мирошниченко, М. Сонин, М.И. Родионов и др.).

Основным направлением исследований в области истории экономики в послевоенный период стало выяснение причин победы СССР в войне. Главным преимуществом советского государства называлось экономическое превосходство, а в качестве основной мотивации трудового поведения (хотя это определение и не использовалось авторами) – народный патриотизм (И. Соколов, Д.И. Калинин, П.А. Александров, Е.И. Солдатенко, М.Г. Серебров, В.С. Василенко и др.).

После 1956 г. (ХХ съезд КПСС) акценты в изучении военной экономики стали смещаться в сторону признания решающего влияния партии на мобилизацию трудовых ресурсов. Партийная работа, идеология, агитация и пропаганда выступают в работах этого периода основным мотивационным фоном трудового поведения, а патриотизм и героизм трудящихся – его реальным наполнением. В то же время историки впервые стали обращать внимание на определенные трудности, сопровождавшие процесс организации труда, на существовавшую необходимость мобилизации рабочей силы (А.П. Беляков, З.П. Красильникова, З.И. Гильманов, В.Б. Тельпуховский, П.В. Соколов, Г.Г. Морехина и др).

При этом целый ряд проблем оставался «закрытым» для исследования по идеологическим соображениям. Такие вопросы, как дисциплина труда, степень трудового принуждения, мотивация трудовой деятельности не получили должного освещения.

С 1965 г. начинается пересмотр отношения к «культу личности» И.В. Сталина (заседание идеологической комиссии ЦК КПСС (15-18 марта 1965 г.) в связи с подготовкой XXIII съезда). В работах, посвященных войне, военной экономике и организации труда, стало уделяться внимание не роли И.В. Сталина (позитивной или негативной), а «героическим усилиям партии и народа в борьбе за социализм». Такая направленность исследований, а также накопленный фактический материал, обусловили появление обобщающих трудов, в которых описывался подвиг советского народа под руководством КПСС (А.М. Беликов, Г.С. Кравченко, И.А. Гладков, Р.П. Сосновская, Г.Д. Комков, А.М. Синицын, Г.А. Деборин, Б.С. Тельпуховский, Г.А. Куманев, А.В. Митрофанова, Ю.В. Плотников, И.Н. Чабан и др.).

Можно сказать, что на протяжении 1970-х гг. в разработке проблем обеспечения производства рабочей силой и интенсификации труда наметился некоторый «застой». Об этом свидетельствует библиографический перечень исторической литературы, вышедшей в 1965-1977 гг.4. Характерно, что проблематика данных работ, в целом, совпадала с рекомендованной в 1942 г. качестве направлений сбора материалов по истории Великой Отечественной войны.

В 1980 г. проблемы, связанные с мобилизационным характером военной экономики, были рекомендованы для изучения на всесоюзной научной конференции «Историография Великой Отечественной войны»5. После этого наметился сдвиг в сторону усиления внимания к чрезвычайным обстоятельствам организации труда в период войны. Ю.Л. Дьяков, А.Д. Колесник, Н.А. Кирсанов, Л.М. Володарский в своих работах начинают говорить о мобилизационной деятельности советского государства. Главный мотивационный фон в них – мобилизация, при этом несколько идеализирован патриотический подъем населения, единство фронта и тыла, союз рабочих и крестьян.

Еще одной характерной чертой исследований в это время стало повышенное внимание к истории трудящихся классов и их вклада в победу. По сути, работа британского журналиста А. Верта «Россия в войне» стала в этот период единственной, посвященной «человеческой истории», изучению «многочисленных сторон психологии советского народа».

Тем не менее, необходимо отметить значительный вклад ученых в разработку главной на тот момент проблематики – помощь трудящихся фронту (Ю.В. Арутюнян, С.С. Ивашкин, Г.В. Ильин, М.С. Зинич, И.Е Зеленин, А.П. Плотников). Характерно, что в качестве основного способа организации трудовой деятельности при этом указывается на методы морального и материального стимулирования. Убежденным сторонником преобладания сознательной позитивной мотивации труда колхозников в этот период являлся В.Т. Анисков.

Наивысшей точкой развития «классовой» истории стал выход в свет академических обобщающих работ по истории труда в годы войны. Главными из них, безусловно, следует признать исследования А.В. Митрофановой, Г.Г Морехиной и Я.Э. Чадаева6.

Даже, несмотря на изменения в общественно-политической жизни страны, начавшиеся с 1985 г., быстрой смены направления исторических исследований в этой области не произошло. С одной стороны, в этом проявилась некоторая инертность исторической науки. С другой – развитие проблематики изучения де-мотивирующих факторов в условиях партийно-государственного контроля было чревато обвинением в забвении народного подвига. Немногие историки решились поднять «трудные» вопросы социальной истории войны (Г.Г. Загвоздкин, В.П. Панов). Распад СССР, ликвидация идеологического контроля компартии позволили историкам отчасти восполнить этот пробел, что и ознаменовало начало следующего периода.

Второй период (1991 г. – по настоящее время). Крушение партийно-государственного контроля привело к тому, что сразу после 1991 г. наиболее востребованными временем стали «обличительные», по замыслу их авторов, и критические по отношению к советскому строю и социалистической экономике исследования. Наибольший общественный резонанс получили публикации, в которых были представлены те или иные негативные факты и явления из военной и гражданской жизни.

Можно считать, что начало было положено организованным «Военно-историческим журналом» «круглым столом» (публикация в №1 за 1991 г.). Здесь впервые была затронута новая для отечественной историографии тема – использование труда заключенных в годы Великой Отечественной войны. В 1992 г. вышла книга «Скрытая правда войны: 1941 год – неизвестные страницы». Ее составитель – П.Н. Кнышевский говорит о де-мотивирующих факторах трудового поведения, которые негативно отразились на трудовой дисциплине, особенно в прифронтовых районах. Мысль о неконструктивном влиянии власти и чрезвычайного законодательства на трудовое поведение П.Н. Кнышевский развивает в своей публикации в журнале «Вопросы истории» (1994 г., №2).

Первым, кто по-новому поставил вопрос о характере массового сознания гражданского населения и трудовой мотивации в годы Великой Отечественной войны, был Ю.А. Поляков7. Работа Ю.А.Полякова является образцом непредвзятого подхода к постановке и решению исследовательских задач. Она стала отправным пунктом для тех исследователей, которые смогли разглядеть в ней не только законченные, но и перспективные направления в разработке данной проблематики.

В середине 1990-х гг. в развитии историографии начали сказываться результаты «архивной революции». Выступление Президента России Б.Н. Ельцина на торжественном заседании 8 мая 1995 г. в Кремле, посвященном празднику Победы, нашедшее как своих сторонников, так и противников, придало новый импульс развитию исторического дискурса. В 1995 г. выходят работы Е.С. Сенявской, в которых была представлена новейшая для отечественной историографии методология историко-психологического исследования. Все это повлекло за собой всплеск интереса к историко-антропологической проблематике истории Великой Отечественной войны и вооружило исследователей новой методикой работы.

Появились работы, отличающиеся не только большей взвешенностью оценок, но и большим вниманием к изучению духовного облика трудящихся. Это было с одной стороны реакцией на сверхкритические оценки советской трудовой политики, а с другой – ответом на призыв Ю.А. Полякова проанализировать «сложное и противоречивое» сознание народа и его влияние на трудовую активность. Авторы этих работ – Н.Д.Козлов, В.Т. Анисков, В.Н. Данилов, исходя из оценки труда советских людей как героического, считают, что в его основе лежали определенные ментальные доминанты, детерминировавшие трудовое поведение.

Большинство исследователей сходятся во мнении о чрезвычайно влиятельном характере начала войны и ее масштабов на сознание населения, его поведенческую активность и трудовую мотивацию. Негативное влияние репрессивных мероприятий в области организации труда неоднократно отмечал М.А. Вылцан. А.С. Якушевский в качестве одного из мотивов трудового поведения отмечает страх оказаться на фронте. В.Ф. Зима в качестве одного из мотивов поведения также называет боязнь репрессий. Интересные выводы о результатах эмоции страха делает Ю.Я. Киршин. Де-мотивирующее влияние эмоции страха перед властью отмечает в своей кандидатской диссертации М.В. Андриенко. Г.В. Серебрянская, напротив, считает, что сверхинтенсивный труд был результатом не страха перед наказанием, а патриотического настроя, стремления спасти от фашистов свою землю.

Ряд авторов (Н.Д. Козлов, Н.И. Ксенофонтов, В.Н. Кузнецов, Н.И. Кондакова, Т.Д. Азарных, О.А. Далина и др.) отмечают влияние культуры и искусства на формирование позитивных установок трудового поведения народа в годы войны.

Из работ, в той или иной степени посвященных мотивации труда в годы Великой Отечественной войны, стоит назвать две, где эти вопросы рассматриваются более подробно. Это монографии В.Н. Парамонова8 и В.Т. Анискова9. В этих работах представлен анализ различных сторон поведенческой деятельности рабочих (В.Н. Парамонов) и крестьян (В.Т. Анисков) в годы Великой Отечественной войны.

В рамках региональной историографии в ряде работ также уделялось внимание проблемам мотивации труда и общественного сознания (работы Г.Г. Загвоздкина, Ю.А. Перчикова, В.И. Белоуса, Г.В. Серебрянской и др.). Среди диссертационных исследований следует отметить работы В.В. Тимофеева, Г.А. Стругова, И.В. Ребровой, М.В. Андриенко, Т.Д. Надькина и др.

Непосредственно относящейся к проблематике диссертационного исследования является статья С.И. Тогоевой, выполненная в рамках российско-голландского проекта «Мотивация труда в России, 1861-2000 гг.: вознаграждение, побуждение и принуждение»10. В 2005 г. в рамках того же проекта вышла монография А.М. Маркевича и А.К. Соколова11. Для понимания теоретико-методологических аспектов исторического изучения трудовой мотивации полезными оказались статьи А.К. Соколова12, Е.И. Сафоновой и Л.И. Бородкина13.

Подводя итоги анализу научной литературы, отмечая несомненные достижения в области изучения мотивации труда, следует сказать, что специальных работ, посвященных исследованию мотивационных факторов трудового поведения рабочих и колхозников в годы Великой Отечественной войны, пока не существует. Замечания, высказанные в разное время по этому поводу историками, требуют уточнения и сравнительного анализа. Во многом проблему выяснения внутренних причин Победы можно решить, изучив мотивационные факторы человеческой деятельности в самом широком смысле этого слова.

Во втором параграфе «Характеристика источников» приводится анализ источниковой базы диссертации.

По форме основная масса источников – письменные. Их анализ связан, прежде всего, с текстологическими особенностями, зависящими в свою очередь от авторства, условий и целей создания. По содержанию и происхождению все многообразие источников можно подразделить на 1) документы властных (государственно-партийных) структур и 2) источники личного происхождения.

Источниковую базу диссертации составляют, прежде всего, архивные материалы, а также опубликованные документы и материалы периодической печати. Значительное количество архивных документов вводится в научный оборот впервые. Это материалы секретной части Прокуратуры СССР (ГАРФ, ф. 8131 сч оп. 37) и местных – Горьковской (ГАНО, ф. 5980), Кировской областей (ГАКО, ф. 2943), Мордовской АССР (ЦГАРМ, ф.438), Марийской АССР (ГАРМЭ, ф. 415) прокуратур. А также материалы цензуры Всесоюзного радиокомитета (ГАРФ, ф. 6903) и письма граждан в органы власти с просьбой помочь в восстановлении трудового стажа (ГАКО, ф. 3842, оп.2).

К первой группе источников относятся: нормативные акты и акты исполнительных органов советского государства. Законы, в которых выражалась воля государства и его политический курс, являются одним из главных источников для изучения политико-правовых факторов мотивации трудовой деятельности. С этой целью в диссертации рассматривается законодательная база интенсификации труда в условиях войны.

Одним из наиболее информативных источников являются документы прокуратуры. Несмотря на то, что они, в основном, отражают не норму, а отклонение от нее, своего рода социальную патологию, именно изучение отклонений от нормы позволяет реконструировать и саму «норму», и политику власти в отношении ее (нормы) поддержания.

Особый характер носила информация государственных и партийных органов, в частности документы комиссий партийного контроля при Обкомах ВКП (б). Все они имели гриф «секретно» или «сов. секретно», существовали для служебного пользования и несли максимально возможную по тем временам информацию о настроениях населения с целью адекватного информирования власти.

Документы информационно-идеологического характера разнородны и неравнозначны по степени репрезентативности информации. Официальная информация (сводки, репортажи с мест) партии и правительства публиковалась в печати с учетом степени ее доступности широким массам населения и носила, в основном информирующий или агитационный характер.

Периодическая печать также стала источником изучения при анализе некоторых аспектов диссертации. В частности, ряд публикаций позволяет выяснить не только сущность агитационно-пропагандистской кампании, что само по себе ценно с точки зрения реконструкции «идеального типа» трудящегося, но и ответную реакцию на агитационный призыв, выраженную в творческой и социальной активности. В материалах периодической печати не допускались упоминания фактов, которые могли бы возбудить тревогу среди населения, или настроить его против власти. Это дает исследователям возможность охарактеризовать состояние общества по принципу «от обратного»: чего боялась власть, что было знать «не положено», и, напротив, какую общественную реакцию необходимо было стимулировать.

В этом отношении показательными являются материалы  всесоюзного радио. Тексты радиопередач хранятся в Государственном архиве Российской Федерации в фонде Р-6903 – Комитет по радиовещанию и радиофикации при СНК СССР. Большинство из используемых в диссертации документов этого фонда впервые вводятся в научный оборот. Это, прежде всего, тексты радиопередач Главной редакции пропаганды (Оп.4). Анализ этих документов позволяет не только выяснить направленность и содержание ежедневных радиопередач, но и проследить за работой цензуры в период войны, выяснить какая информация не выпускалась в эфир. Сравнение вычеркнутого, или исправленного текста с первоначальным вариантом предоставляет возможность проследить «технологию» работы с массовым сознанием.

Учитывая степень влияния на советское общество периода войны И.В. Сталина, можно так же говорить о важности такого источника, как его выступления и речи.

Одним из самых оригинальных для социально-исторического исследования источников являются советские плакаты. Плакаты, как средство информационно-идеологического воздействия отличаются особой организацией формирования и подачи информации. В диссертации анализируются наиболее известные, наиболее распространенные, наиболее значимые в годы войны, художественно удачные, оказывавшие наиболее сильное воздействие на психику зрителя плакаты.

Ко второй группе относятся источники личного происхождения. Этот вид источника очень важен для понимания специфики общественных процессов, выяснения мотивации поведения. Одним из наиболее интересных, своеобразных и необходимых для проведения подобного исторического анализа видов исторических источников являются письма. Уникальным источником личного происхождения, практически не привлекавшимся исследователями для характеристики трудовой мотивации, являются письма граждан во властные органы и государственные архивы в послевоенный период. В диссертации использовались также письма граждан И.В. Сталину, написанные в предвоенный и военный периоды.

В качестве одного из наиболее ценных источников большинством исследователей используются дневники участников и очевидцев событий. Специфика этого источника в том, что дневники отражают индивидуальное, субъективное восприятие автором исторической реальности. Пристальный анализ данного вида источников выявляет значительное количество необходимой информации по изучаемой проблеме.

Вторая глава «Политико-правовые факторы мотивации трудового поведения» посвящена анализу воздействия советского законодательства, пенитенциарной системы и политического контроля на мотивационную сферу рабочих и колхозников.

В первом параграфе «Советское законодательство и проблема интенсификации труда» речь идет об административных и юридических способах решения проблем интенсификации труда в условиях войны.

Применение политико-правовых методов было законодательно закреплено в Конституции СССР 1936 г., Кодексе законов о труде (КЗоТ), Уголовном кодексе РСФСР и нашло выражение в указах Президиума Верховного Совета СССР, постановлениях и распоряжениях Советского правительства (СНК СССР), приказах и инструкциях наркоматов СССР. В период с 1918 по 1940 гг. в СССР были сформированы основы трудового законодательства. Правовые основы принудительной мотивации труда, заложенные в 1918-30-е гг., были развиты и применены уже в первый день войны.

22 июня 1941 г. Президиум Верховного Совета СССР издал указ «О военном положении». Этот документ призван был активизировать в сознании трудящихся весь мотивационный потенциал, сформированный властью в предвоенный период. 26 июня 1941 г. был принят указ Президиума Верховного Совета СССР «О режиме рабочего времени рабочих и служащих в военное время». Директорам предприятий промышленности, транспорта, сельского хозяйства и торговли было предоставлено право устанавливать с разрешения СНК СССР обязательные сверхурочные работы для рабочих и служащих.

26 декабря 1941 г. Президиум Верховного Совета СССР принял указ «Об ответственности рабочих и служащих военной промышленности за самовольный уход с предприятий». Цель указа – «безусловное» закрепление рабочих и служащих за предприятиями, на которых они работали. Все они объявлялись мобилизованными до конца войны. В каждом конкретном случае применение указа 26 декабря на практике давало разный эффект, что во многом зависело от субъективных факторов: личностных характеристик руководителей и подчиненных, вступавших во взаимоотношения посредством исполнения данного указа.

Усиление репрессии было психологически ориентировано на явных или потенциальных нарушителей трудовой дисциплины, «неустойчивых» граждан. За нарушение указа 26 декабря предусматривалось наказание в виде тюремного заключения сроком от 5 до 8 лет (ст. 2). Дела о лицах, виновных в дезертирстве с предприятий, должны были рассматриваться не народными судами, а военными трибуналами (ст. 3).

Потенциальная опасность активизации внутреннего де-мотивирующего фактора трудового поведения колхозников актуализировала для власти вопрос об усилении внешней, принудительной мотивации. С этой целью, в условиях подготовки к весенней посевной кампании, 13 апреля 1942 г. было принято Постановление СНК СССР и ЦК ВКП (б) «О повышении для колхозников обязательного минимума трудодней». Обязательным теперь считался минимум 150 трудодней в году в хлопковых районах и 100 трудодней в нечерноземной полосе. Трудоспособных колхозников, не выполнивших трудодней, предлагалось считать выбывшими из колхоза и лишать их приусадебного участка.

Коренной перелом в войне привел к изменениям в мотивационной сфере трудовой деятельности рабочих и колхозников. Ощущение близости победы активизировало специфическую реакцию человеческого организма, вызванную чрезмерной усталостью: желание элементарного отдыха. Люди, отдававшие многое во имя интересов государства, все больше начинали обращать внимание на свои личные, в том числе бытовые проблемы.

Решение бытовых проблем, невозвращение из административного отпуска, поездка в деревню за продуктами и одеждой, неудовлетворенность условиями труда (что в начале войны не являлось основным де-мотивирующим фактором), самовольная реэвакуация – вот, судя по архивным документам, основные причины нарушения трудовой дисциплины и снижения интенсивности труда в 1944-1945 гг.

В этих условиях политико-правовое воздействие оставалось одним из основных факторов трудовой мотивации, а неотвратимость наказания была ее правовым «гарантом». С этой целью СНК СССР поручил прокурору СССР К.П. Горшенину обеспечить неуклонное выполнение требований закона. 1 июля 1944 г. он подписал приказ № 159 «Об усилении борьбы с дезертирством с предприятий венной промышленности». В нем прокурор СССР приказывал обеспечить расследование дел о преступлениях, предусмотренных указом ПВС СССР от 26 декабря 1941 г., а также усилить розыскные мероприятия по доставке обвиняемых в суд.

По мере успешного завершения войны на первый план в мотивационных приоритетах рабочих и колхозников выходили личные мотивы. Принимая во внимание изменившуюся обстановку, власть прибегла к некоторому смягчению отношения к дезертирам. Это выразилось, прежде всего, в издании указа Президиума Верховного Совет  СССР от 30 декабря 1944 г. «О предоставлении амнистии лицам, самовольно ушедшим с предприятий военной промышленности и добровольно вернувшимся на эти предприятия».

Приводя подобную практику в качестве примера для остальных дезертиров, правительство предоставило амнистию лицам, на которых распространялось действие указа от 26 декабря 1941 г.

Амнистия распространялась на тех дезертиров, которые возвратились на свои предприятия до момента издания указа, либо собирались на них вернуться до 15 февраля 1945 г. Теперь, согласно директиве прокурора СССР от 12 января 1945 г. за № 21/15, при розыске дезертира нужно было спросить его о желании возвратиться на то предприятие, с которого он дезертировал. Если он соглашался, то дело на него возвращалось на доследование. Как правило, дело переквалифицировалось с указа от 26 декабря 1941 г. на указ от 26 июня 1940 г. и наказывалось исправительно-трудовыми работами по месту работы на срок до 6 месяцев с удержанием из зарплаты до 25%.

Усиление репрессии в отношении не выработавших минимума трудодней колхозников также к концу войны стало принимать де-мотивирующий характер. Заместитель председателя начальника отдела общего надзора прокуратуры СССР В.П. Ефимочкин 25 июля 1945 г. написал письмо прокурору СССР К. П. Горшенину. В письме он просил пересмотреть на готовящемся заседании Бюро СНК СССР существующее законодательство в отношении колхозников, не отработавших минимума трудодней: «Осудили много – более полмиллиона человек. Массовую репрессию следует сократить»14. Это письмо подтверждает наличие де-мотивирующего потенциала репрессивной политики правительства в отношении добровольных по статусу колхозных объединений.

Динамика развития трудового законодательства военного времени позволяет говорить о том, что рабочие и колхозники рассматривались властью, прежде всего, как граждане государства, которые обязаны были трудиться. В трудные, критические, сопряженные с опасностью завоевания периоды государство повысило требования к количеству и качеству труда и, соответственно, ужесточило репрессивные меры в отношении дезертиров производства. Политико-правовые методы в полной мере распространялись только на тех рабочих и колхозников, которые не воспринимали иных мер воздействия.

Во втором параграфе «Мотивация трудового поведения в условиях политического контроля» анализируется влияние политического контроля на трудовое поведение и мотивацию труда рабочих и колхозников в условиях войны.

В период Великой Отечественной войны (1941-1945 гг.) даже незначительное действие или мнение, идущие в разрез с общегосударственной идеей и принадлежащие пусть даже не группе людей, а конкретному гражданину, могло повлечь за собой очень серьезные негативные последствия. Именно поэтому режим политического контроля в годы войны не только не был ослаблен, но напротив, ему уделялось первостепенное внимание.

Согласно Уголовному Кодексу редакции 1926 года, контрреволюционным преступлением считались всякие действия, «направленные к свержению, подрыву или ослаблению власти рабоче-крестьянских советов... или к подрыву или ослаблению внешней безопасности Союза ССР и основных хозяйственных, политических и национальных завоеваний пролетарской революции» - ст. 58-1. Наиболее ярко выраженный политический характер носила статья 58-10 УК. Согласно ей пропаганда или агитация, содержавшая призыв к свержению, подрыву или ослаблению советской власти, распространение, изготовление или хранение литературы подобного содержания наказывались лишением свободы на срок не ниже шести месяцев. Те же действия, но при массовых волнениях или с использованием религиозных или национальных идей (в оригинале «предрассудков масс»), или в военной обстановке, или в местностях, объявленных на военном положении, влекли за собой применение высшей меры наказания.

Власть, ее конкретные представители, политическая основа общества, «завоевания революции» в период войны не должны были становиться объектами критики, поскольку за такой критикой в качестве ее логического продолжения мог последовать отказ от труда. Именно с целью недопущение роста подобных настроений, в том числе, осуществлялся политический контроль.

Среди наиболее характерных – высказывания, выражавшие негативное отношение рабочих и колхозников к ситуации, к советской власти и колхозному строю. Многие критиковали советскую власть за то, что она не позволяла колхознику работать «на себя»: «Зачем убирать хлеб? Все равно все возьмут государству», «Советская власть грабит колхозников, урожай убирать не надо, потому, что хлеб государство отберет и колхозники останутся голодные»15.

Такие высказывания и политические настроения были довольно характерны для «свободомыслящих» рабочих и колхозников. Как правило, все они ранее были либо раскулачены, в принудительном порядке привлечены на работу в город, либо как-то пострадали от советской власти. Их высказывания несли серьезный деструктивный потенциал, поскольку заставляли остальных трудящихся задуматься о том, насколько необходим их труд и кого они собираются защищать. Надо также отметить, что частота и резкость подобных высказываний была более характерна для жителей сельской местности. Помимо «обиды» на советскую власть это объясняется более низкой степенью информированности и подверженности влиянию государственной идеологии, а также более высокой степенью религиозности сельского населения.

Материалы прокуратуры показывает наличие довольно устойчивой взаимосвязи между негативным отношением к советской власти со стороны рабочих и колхозников и низким уровнем трудовой мотивации. Как правило, «контрреволюционная» деятельность выражалась в прямом или косвенном отказе от труда.

Анализ работы по спецделам за 1943 г., проведенный в соответствии с приказом №-8-с от 31 января 1942 г. прокуратурами 20-ти центральных областей, показал, что всего за 1943 г. в Кировской области было возбуждено 312 дел по ст. 58-10. За время с 1 января по 1 октября 1943 г. органами НКВД-НКГБ в целом по СССР было окончено расследование 4 413 дел о контрреволюционных преступлениях. Из них по ст. 58-10 в Мордовской АССР – 30 дел, в Горьковской области 186 дел16.

Функционирование системы политического контроля не обходилось без серьезных ошибок, что во многом объясняется «человеческим фактором». С конца 1943 г. власть стала обращать более серьезное внимание борьбе с неправомерным наказанием. Следствие и репрессию в отношении виновных в контрреволюционной деятельности власть старалась также контролировать. Как и в случае с наказанием за нарушение трудовой дисциплины, излишнее и неоправданное применение мер политико-правового воздействия могло вызвать отрицательный эффект в сознании дисциплинированных и политически лояльных рабочих и колхозников.

Об этом, в частности, говорилось на кустовом совещании прокуроров центральных областей РСФСР по вопросам следственной работы в период Великой Отечественной войны в марте 1944 г. Выступая на этом совещании, заместитель прокурора СССР Шаховской отмечал особый характер следственной работы по делам о контрреволюционных преступлениях. «Мы имеем дело с особой категорией преступности, – говорил он, – и поэтому каждое нарушение при разборе дел, каждая наша ошибка в этом вопросе, это ошибка в сто раз серьезнее, чем ошибка по обыкновенному уголовному делу»17. Далее заместитель прокурора прямо указывал на негативные последствия допущения незаконного осуждения: «Мы имеем дело с такими острыми преступлениями, при которых заключение под стражу человека невиновного приводит к отрицательным последствиям, и напротив, если мы упустили контрреволюционера, то мы сами допускаем государственное преступление»18.

Таким образом, без постоянного контроля над политическими настроениями, без системы наказания за антиправительственные высказывания и деяния, такие настроения могли охватить и в целом патриотично настроенных рабочих и колхозников, что неизбежно привело бы к снижению трудовой мотивации.

В третьем параграфе «Состояние мест заключения как косвенный фактор мотивации труда» осуществляется попытка выяснения связи между состоянием пенитенциарной системы (на примере мест заключения) и мотивацией труда.

Нежелание оказаться в заключении, испытать на себе все тяготы лагерного труда и быта заставляло «сознательных» трудящихся исполнять законы и подчиняться руководству «на воле». Как писал А.А. Зиновьев: «В сталинских концлагерях, между прочим, был один смысл, помимо всего прочего. Это был земной ад, в сравнении с которым все ужасы нормальной жизни выглядели как земной рай. Тем самым каждый, находящийся на свободе, имел что терять»19. Воспоминания о жесткости административно-правового воздействия на долгое время «врезались» в память трудящихся. Например, жительница г. Йошкар-Олы Т.В. Одинцова так вспоминает свои ощущения от риска оказаться осужденной за невыполнение норм или опоздание на работу: «Еще я боялась опоздать на завод. Этого боялись все, за это судили»20.

Неблагополучное положение заключенных – характерная черта пенитенциарной системы СССР предвоенного и военного периода. Имели место перегрузка мест заключения, плохое питание, «бездушное» отношение к заключенным, тяжелое положение со снабжением их предметами первой необходимости: продовольствием, одеждой, обувью, бельем.

Научные исследования показывают, что аналогичное положение имело место практически во всех лагерях системы ГУЛАГ в годы Великой Отечественной войны. Самыми смертоносными для заключенных были 1942 и 1943 годы. Высокая смертность среди заключенных, ужасающие бытовые условия, интенсивное использование заключенных на самых трудных работах составляли повседневную практику существования системы исправительно-трудовых учреждений.

Основными причинами смертности были физическое истощение и болезни. Как видно из документов, положение заключенных в ИТК и тюрьмах в период Великой Отечественной войны было крайне тяжелым. Несмотря на внимание со стороны прокуратуры к случаям нарушений со стороны администраций тюрем и лагерей, это положение относительно улучшилось лишь к концу войны. В основном же отношение к заключенным было жестоким, а часто просто бесчеловечным.

Пенитенциарная система в годы Великой Отечественной войны была необходимым «дополнением» к трудовому законодательству, его составной частью. Благодаря жесткости и жестокости этой системы страх перед наказанием воспринимался рабочими и колхозниками не «отвлечено», а вполне «предметно». Реальная опасность оказаться за решеткой должна была выступать в качестве действенного мотивирующего фактора, поскольку в любом случае сверхинтенсивный труд на свободе был явно предпочтительнее непосильного труда в заключении.

Третья глава диссертации «Информационно-идеологические аспекты формирования мотивации трудового поведения» посвящена анализу воздействия данных аспектов на трудовую мотивацию рабочих и колхозников.

В первом параграфе «Информационно-идеологический контроль и трудовое поведение» анализируется содержание информационно-идеологического контроля, рассматриваются мероприятия власти по контролю над информационным воздействием на трудовое поведение рабочих и колхозников (выступления лидеров государства, информационные сводки, радиопередачи, визуально-агитационная информация).

Сложность долговременного прогнозирования, информационная блокада, неудачное начало войны сводили к минимуму возможность возникновения в сознании рабочих и колхозников самостоятельного настроя на высокую трудоотдачу. В такой ситуации государственное информационно-идеологическое воздействие на мотивацию труда явилось необходимым условием организации трудового процесса.

Одним из самых эффективных средств осуществления информационно-идеологического контроля было радио. В критической ситуации войны с целью установления контроля над информацией властью было принято решение об ограничении каналов ее поступления путем изъятия у населения радиоприемников индивидуального пользования (Постановление Политбюро ЦК ВКП (б) и СНК СССР «О сдаче населением радиоприемников и передающих устройств» от 25 июня 1941 г.).

Граждане, не сдавшие радиоприемники, подлежали строгой уголовной ответственности. Постановление Пленума Верховного суда СССР № 29/13/у от 14 июля 1941 г. установило меру этой ответственности. Пленум в ответ на запросы с мест дал указание: «случаи уклонения от сдачи радиоприемников и радиопередающих устройств, предусмотренной постановлением Совнаркома СССР от 25 июня 1941 г., должны квалифицироваться по ст. 59-6 УК РСФСР и соответствующим статьям УК других союзных республик». Данная статья квалифицировала особо опасные преступления против порядка управления СССР.

Вещание Главной редакции пропаганды осуществлялось на нескольких волнах: РВ-1 (1744 м), РВ-84 (1060 м), РВ-49 (531 м), РВ-43 (1293,1 м), РВ-96 (1947 м), РВ-59 (25 м), РКИ (39,38 м)21. Одним из главных коммуникативных средств определения «текущего момента», направленности и результатов труда, прогноза на будущее для основной массы рабочих и колхозников была информация о положении дел на фронте, о ходе боевых действий. За период 1941-1945 гг. только в выпусках последних известий было передано до 7 тысяч корреспонденций из действующей армии.

Официальная пропаганда для оказания наибольшего эффекта на сознание слушателя должна была восприниматься как достоверная, правдивая, соответствующая действительности информация. Например, в статье «Шире вовлекать женщин на железнодорожный транспорт» от 31 декабря 1941 г. говорилось: «Слесарь-автоматчик Тарасов сражается с врагами на фронте Отечественной войны. Бывшая уборщица, молодая девушка Катя Бородина с лихвой выполняет его производственные нормы»22. Эта фраза могла вызвать у слушателя серьезное недоумение: видимо, слесарь Тарасов работал не слишком интенсивно, так что простая девушка, уборщица «с лихвой выполняет его нормы». Обратный вариант объяснения представлялся еще более неправдоподобным. Поэтому данная фраза была вычеркнута цензором. Вместо нее появилось: «Бывшая уборщица, молодая девушка Катя Бородина встала на его место»23.

Трудно переоценить влияние позитивного образа советского труженика, созданного пропагандой, на формирование конструктивной мотивации труда. Примеры трудового героизма призваны были мобилизовать радиослушателей на аналогичную повышенную трудоотдачу.

Главными составляющими информационно-идеологического контроля в годы Великой Отечественной войны можно считать идею о неизбежности победы СССР, которая в самые тяжелые периоды войны постоянно поддерживалась властью, а также идею о необходимости защищать государство и власть как нечто неотъемлемое от понятия «Родина».

Анализ материалов главной редакции пропаганды Государственного комитета по радиовещанию показывает, что после коренного перелома в войне, примерно с конца 1943 - начала 1944 гг. содержание радиопередач несколько меняет свою направленность, что, безусловно, было связано с изменением ситуации на фронтах Великой Отечественной войны. Переход стратегической инициативы в руки советского командования мало у кого оставлял сомнения по поводу окончательного исхода войны. Красная Армия наступала, а информация о наступлении служила мощным эмоциональным стимулом интенсивного труда. Именно поэтому в радиопередачах января 1944 – 1945 гг. преобладают материалы под заголовком «На фронтах Отечественной войны».

Эффективным средством формирования позитивной трудовой мотивации были плакаты. Плакат – наиболее массовый вид изобразительного искусства, одной из задач которого является политическая агитация и пропаганда. Главная цель плаката заключалась в формировании мнений, суждений, эмоций, а в конечном итоге – определенного конструктивного стереотипа поведения трудящегося, направленного на достижение победы.

В начале войны в сюжетах плакатов значительное место занимала идеологическая составляющая, а так же изображение боевых действий или готовности к ним. Защита Отечества четко связывалась с защитой революционных завоеваний (Напр: В. Серов «Юноши и девушки, защищайте свободу, Родину и честь, завоеванные вашими отцами!»).

В плакатах, обращенных непосредственно к трудящемуся населению, присутствовали сюжеты, которые были призваны активизировать в сознании рабочих и колхозников целый комплекс эмоций. Возмущение, гнев, ненависть к врагу, желание отомстить за близких, альтруизм, жертвенность, уверенность в Победе – вот основные эмоции, которые вызывали подобные плакаты, непосредственно воздействуя и на мотивацию труда.

Усиление мотивации труда, увеличение его производительности – главная цель плакатов, посвященных трудовому героизму тыла. Рабочие и колхозники должны были постоянно ощущать свою значимость в деле обороны страны, борьбы за ее независимость. В наиболее яркой, эмоциональной, концентрированной форме требование интенсивного труда ради победы, на наш взгляд, было выражено в плакате И. Тоидзе «Ты, чем помог фронту?».

Плакаты как визуально-художественная форма идеологического контроля формировали и корректировали образы и представления рабочих и колхозников, их эмоциональную сферу, тем самым стимулировали высокую трудоотдачу методами побуждения и морального вознаграждения.

Во втором параграфе «Распространение слухов и информации религиозного содержания как мотивационные факторы трудового поведения» приводится анализ распространения слухов и информации религиозного характера в отношении формирования мотивационной сферы рабочих и колхозников.

С началом войны в силу чрезвычайных обстоятельств одной из самых ярко проявившихся реакций общественного сознания было появление различного рода слухов. Негативный потенциал, которым обладали слухи в отношении их воздействия на мотивацию труда, а также опасность его реализации в форме паники и пораженческих настроений (де-мотивирующий эффект) не оставляли правительству иного выбора, нежели жесткое пресечение распространения неофициальной информации. Даже единичные проявления распространения слухов были потенциально очень опасны.

С целью борьбы с подобными явлениями указом Президиума Верховного Совета СССР от 6 июля 1941 г. за распространение в военное время «ложных слухов, возбуждающих тревогу среди населения» была установлена уголовная ответственность, а виновные по приговору военного трибунала карались лишением свободы на срок от 2-х до 5-ти лет. Преступление, предусмотренное указом от 6 июля 1941 г., являлось «тяжелым государственным преступлением». Тяжесть этого преступления заключалась, прежде всего, в том, что совершивший его гражданин вольно или невольно оказывал помощь врагу. Искаженная (ложная) информация оказывала влияние на мотивационный выбор индивида, во многом определяла его поведение.

Нужно отметить, что осужденные по указу от 6 июля 1941 г. количественно составляли незначительную часть по отношению к более осторожным в своих высказываниях гражданам. По неполным данным, представленным 19 декабря 1941 г. заместителем начальника следственного отдела прокуратуры СССР М. Альтшулера исполняющему обязанности прокурора СССР Г.Н. Сафонову, по состоянию на 1 ноября 1941 г. по стране к уголовной ответственности по этому указу было привлечено 1 423 человека. Из них в местностях, не объявленных на военном положении – 513. Сроки осуждения: до 3-х лет – 266 человек, до 5 лет – 220. Характер распространяемых слухов определялся как «самый разнообразный», но преобладали слухи о «положении на фронте, экономическом положении в стране, отношении немцев к пленным красноармейцам и мирному населению»24.

Среди неофициальной информации особо нужно выделить информацию (высказывания и действия) религиозного характера. Начало Великой Отечественной войны, внезапность нападения Германии, масштабы территориальных и людских потерь, деятельность немецкой пропаганды – основные факторы активизации религиозных настроений. Такие настроения, хоть и не были преобладающими в советском обществе, несли в себе определенную потенциальную угрозу организации управления в целом и мотивации труда, в частности, поскольку противоречили всей идеологической концепции сопротивления. Они выражали негативное отношение к труду на благо государства и общества, придавали характер бессмысленности любой деятельности, направленной на увеличение обороноспособности государства. Именно поэтому власть старалась нейтрализовать их авторов.

Великая Отечественная война вызывала к жизни разнообразные формы проявления религиозности среди тылового населения. Эти проявления следует рассматривать с точки зрения их соответствия или несоответствия общегосударственным задачам победы в войне. Исходя из этой «системы координат», проявления религиозности можно подразделить на конструктивные, то есть, способствовавшие организации обороны, и деструктивные – противоречившие этим задачам. С начала войны конструктивные тенденции религиозных проявлений были, в основном, связаны с патриотической деятельностью Русской православной Церкви. Деструктивные – в основном, с деятельностью сектантов, старообрядцев и протестантских объединений.

Духовная жизнь мусульманского населения региона в основном находила выражение в патриотических настроениях. 15-17 мая 1942 г. в Уфе проходило совещание мусульманского духовенства при Центральном Духовном Управлении Мусульман, на котором было принято обращение к верующим. После «всестороннего» обсуждения вопроса о «зверствах немецко-фашистских варваров над человечеством, в особенности над мусульманами», на совещании было принято решение оказать всемерную поддержку Красной Армии в деле защиты Родины.

Таким образом, как отмечается в диссертации, распространение информации религиозного характера можно рассматривать в качестве мотивирующего фактора только в рамках церковной организации. Стихийные проявления религиозности, как правило, шли «вразрез» с ортодоксальной церковью и характеризовались усилением настроений апокалипсического характера, потерей смысла земного существования и, как следствие, снижением мотивации конструктивного социального (в первую очередь трудового) поведения. Патриотическая позиция, выраженная в выступлении церковных иерархов, стала доминантой религиозной идеологии в период войны, и это придавало религиозному чувству верующих конструктивный характер.

Третий параграф «Письма с фронта как мотивирующий источник информации» содержит анализ такого специфического источника информации, который оказывал влияние на мотивацию труда, как письма с фронта.

Трудовое поведение в условиях войны, внешней угрозы было обусловлено переживанием опасности не только за себя, но и за близких родственников, находившихся на фронте. Письма с фронта имели высокий позитивный потенциал влияния на мотивацию труда. В одной из многочисленных радиопередач всесоюзного радио, посвященных трансляциям писем с фронта, говорилось: «Взаимный поток писем с фронта в тыл и из тыла на фронт говорит о единстве армии и народа, о любви друг к другу, о вере в грядущую победу над врагом»25.

Для характеристики информационного воздействия фронтовой корреспонденции на сознание рабочих и колхозников в данном параграфе автор диссертации прибег к анализу комплекса писем. Многократная повторяемость в письмах тех или иных беспокоящих авторов вопросов и проблем позволяют восстановить сущность и структуру поступающей с фронта информации.

Представления о ходе боевых действий и о степени их интенсивности неизбежно вызывали у родственников в тылу беспокойство по поводу жизни и здоровья воюющих. Практически во всех письмах главная новость – что автор (сын, муж, брат, отец) жив и здоров. При этом в большинстве писем бойцы старались смягчить представления о степени опасности боевых действий, упоминая о них вскользь.

Описание трудностей военного времени, ранений и участия в боях в сочетании с призывами к труду во имя победы, представляли собой действенный образец поведения. Особое отношение к родственникам, сражавшимся на фронте и терпящим лишения, дополнительно мотивировало рабочих и колхозников.

Оптимистические настроения и жизнеутверждающие рекомендации бойцов своим родственникам в тылу воспринимались не только как результат вполне понятного желания авторов успокоить их, но и как знаковый сигнал от более информированного источника. Передаваемые в письмах уверенность в победе, оптимизм, надежда на встречу в качестве результата информационного воздействия выступали в роли скрытого призыва к труду ради победы. Ободряющие слова, сказанные в письме близким и родным человеком, становились мощным эмоциональным стимулом. Кроме того, во многих письмах содержались прямые призывы к интенсивному труду.

Четвертая глава диссертации «Морально-психологические факторы мотивации трудового поведения» представляет собой анализ духовных составляющих морального облика рабочих и колхозников и выяснение их влияния на формирование конструктивной мотивации трудового поведения.

Первый параграф «Влияние эмоции-шока и фактора внешней угрозы на мотивацию трудового поведения» призван определить характер влияния чрезвычайных обстоятельств, вызванных переживанием процесса и результатов бомбежек на отношение к труду. Кроме этого, в параграфе в качестве де-мотивирующей составляющей анализируется фактор внешней угрозы, опасности завоевания и их эмоционально-поведенческий эффект.

Соотношение оценки степени опасности и осознания необходимости интенсивного труда придавало трудовому поведению определенную (конструктивную либо деструктивную) направленность. Потребность в безопасности (одна из базовых по А. Маслоу) выражается в отношении человека к вероятности, характеру и степени внешней угрозы, в стремлении свести эту угрозу к минимуму или исключить ее совсем. В начальный период войны непосредственную, реальную угрозу для жизни трудящиеся тылового региона чаще всего ощущали в случаях налетов вражеской авиации (бомбежки). Эффект, производимый переживанием бомбежек, вносил существенные коррективы в эмоциональную сферу сознания рабочих и колхозников.

Город Горький (в первую очередь) и Горьковская область, являясь одним из наиболее важных индустриальных центров страны, был также и одной из основных мишеней для фашистской авиации. В течение трех военных лет (1941-1943) на Горьковскую область было совершено 47 налетов (начиная с 4 ноября 1941 г.), в которых участвовало 811 самолетов.

Первые бомбежки вызывали к жизни разнообразные формы психического реагирования на сопряженную с опасностью смерти ситуацию. Все они еще не были устоявшимися, поскольку еще не возникло привыкание к постоянной потенциальной опасности. Реакции во многом были обусловлены половозрастными психофизическими особенностями.

Постепенному привыканию к такому экстраординарному событию, как бомбежка, послужило массовое созерцание ее трагических результатов. Оправившись от первоначального шока, люди пытались прогнозировать дальнейший ход событий и минимизировать степень опасности. Те, кто имели возможность эвакуироваться, делали это.

Деструктивная реакция на саму опасность бомбежки, желание эвакуироваться отрицательно сказывались на трудовой мотивации. Именно поэтому такая реакция становилась предметом пристального внимания со стороны компетентных органов. Даже единичные случаи становились предметом особого контроля, поскольку обладали высоким деструктивным потенциалом воздействия на сознание человека. Например, 9 сентября 1941 г. заместитель начальника УНКВД по Горьковской области М.С. Балыбердин направил секретарю горьковского обкома ВКП (б) М.И Родионову совершенно секретную записку. В ней говорилось: «Среди ряда ответственных работников Областной конторы «Союзутиль» за последнее время в связи с войной и опасением возможного воздушного нападения на город Горький создались крайне нездоровые – панические настроения, главным образом направленные на эвакуацию из гор. Горького»26.

На всем протяжении бомбардировок (1941-1943 гг.) отношение к опасности, связанной с риском для жизни, было различным. По мере повторяемости такого чрезвычайного события, как бомбежка в сознании населения возникала реакция на: а) саму бомбежку, б) на ее потенциальную возможность (воздушная тревога) и в) на ее результаты. В целом, деструктивное влияние бомбежек постепенно сводилось к минимуму по мере привыкания к ним рабочих и колхозников.

Трудящееся население тылового региона, если не учитывать бомбежки, не имело прямого контакта с противником. Поэтому применительно к поставленной в параграфе задаче можно говорить лишь об опосредованном отношении рабочих и колхозников к внешней угрозе. Ощущение опасности во многом зависело от информации о ходе военных действий. Реакция на эту информацию  зависела от социально-политических ожиданий рабочих и колхозников (например, отношение к советской власти) и оказывала непосредственное влияние на их настроения, на трудовую мотивацию.

Например, об этом прямо говорилось в докладе Кировского областного суда о работе по уголовным делам за июль-декабрь 1941 г.: «Военная обстановка вызвала за отчетный период рост дел о гос. преступлениях… Этот рост объясняется объактивлением (так в тексте документа – Авт.) к-р вражеских элементов внутри области в связи с временным занятием фашистскими войсками некоторых территорий СССР»27.

Ощущение опасности завоевания для многих рабочих и колхозников стало сильным де-мотивирующим фактором. Несоответствие довоенных представлений о грядущей войне, сформированных официальной пропагандой, негативной информации о территориальных потерях оказывало на сознание трудящихся деструктивное влияние. Жительница г. Кирова А.И. Калеватова вспоминает: «Июнь 1941 г… Все мы надеялись, что война скоро кончится, но вести с фронта были нерадостными»28.

Переживание сложной гаммы чувств от неприятных известий на фронте объяснялось не только динамической реакцией на внешнюю информацию, но и результатом ее соотнесения с внутренними ценностными установками индивида. В зависимости от их характера и направленности в значительной мере формировались те или иные эмоции. Принципиальный, патриотический, волевой настрой, преобладание в ментальной структуре личности общественной направленности порождали в целом конструктивную поведенческую модель, усиливали мотивацию труда в ответ на информацию о наступлении противника. Противоположные приоритеты в структуре личностного восприятия давали, как правило, обратный эффект.

Информация о первых крупных победах Красной Армии, в частности о контрнаступлении под Москвой, ободряюще подействовали на эмоциональную сферу и мотивацию рабочих и колхозников. Информация о начале коренного перелома в ходе военных действий также усиливала трудовую мотивацию. Многие рабочие и колхозники видели в этом собственный вклад, ощутили реальные результаты интенсивного труда, получили возможность убедиться в верности позитивного прогноза исхода войны.

Конструктивный, ободряющий эффект информации о победах на фронте на всю жизнь стал одним из самых ярких впечатлений тружеников тыла. Как, например, вспоминает жительница г. Йошкар-Олы Т.В. Одинцова, «Каждую свободную минутку мы прилипали к репродуктору и жадно вслушивались в слова Левитана. Наши войска гнали фашистов по всем фронтам, и радость близкой победы воодушевляла нас»29.

После коренного перелома в войне информация о военных действиях не только не скрывалась, но напротив, стала самой распространенной на страницах газет и в передачах по радио. В этот момент она играла роль мощного стимула увеличения трудоотдачи для скорейшего окончания войны.

Несомненно, самый большой эмоциональный эффект имела информация об окончании войны. Реакция на эту информацию сплеталась из большой гаммы чувств, имевших как индивидуальную, так и общественную направленность. Победа для «бойцов трудового фронта» была главным результатом их интенсивного самоотверженного труда.

Второй параграф «Коллективная ответственность и чувство долга как нравственные императивы трудового поведения» посвящен изучению моральных составляющих конструктивного трудового поведения рабочих и колхозников в годы Великой Отечественной войны.

Особое отношение к труду в СССР было закреплено юридически. Ст. 12 Конституции 1936 г. определяла труд как «обязанность и дело чести каждого способного к труду гражданина по принципу «кто не работает, тот не ест».

Воздействие государства на формирование духовных качеств личности начиналось со школьной скамьи. 3 сентября 1935 г. СНК СССР и ЦК ВКП (б) принимают Постановление «Об организации учебной работы и внутреннем распорядке в начальной, неполной средней и средней школе». В документе отмечалось: «В основу правил поведения учащихся положить строгое и сознательное соблюдение дисциплины…».

Значительное количество детей вступали в пионерскую организацию им. В.И. Ленина. Торжественная клятва, произнесенная в присутствии сверстников, взрослых, родителей, общественности, представителей партии и комсомола производила неизгладимый эффект в сознании юного пионера. Текст клятвы являлся своеобразной формулой, атрибутом новой социальной общности со своими понятиями о чести и достоинстве: «Я, юный пионер СССР, перед лицом своих товарищей торжественно обещаю, что:…». Далее перечислялись «законы пионеров», среди которых можно выделить те, которые содержат образец трудового поведения советского человека.

Признание фактора торжественного обещания, клятвы, данной «перед лицом товарищей» (то есть публично) в качестве мотивирующей составляющей трудовой деятельности позволяет понять смысл таких форм повышения производительности труда, как, например, социалистическое соревнование. Его смысл не столько в «спортивном азарте», как средстве достижения максимального результата, сколько в публичности заявленных претензий на лидерство. Невыполнение ранее озвученного плана, как и нарушение данных обязательств, были для человека с советской моралью неприемлемыми, поскольку могли повлечь за собой общественное порицание. Потребность в общественном признании в данном случае определяла трудовое поведение соревнующихся. Именно поэтому, на взгляд автора, в годы войны практиковались публичные (коллективные и индивидуальные) заявления о взятых трудовых обязательствах.

Примеры безответственности, которые отрицательно сказывались на трудовой активности и результатах труда, показывают характер отношения к ним со стороны «ответственных» граждан. Негативные, по преимуществу, оценки подобного поведения указывают на их «ненормальность», чрезвычайный, не повседневный характер. Отрицательный пример показывал: как не должен поступать советский человек.

Ответственность за страну, за данное обязательство, торжественное обещание, клятва, чувство долга перед Родиной – эти определения, далеко не исчерпывающие понятие советской морали, большинством рабочих и колхозников воспринимались как реально действующие нравственные императивы, во многом детерминирующие трудовое поведение. Именно поэтому отклонение от этих норм характеризовалось не только как опасный для обороны государства, но и общественно неприемлемый стиль поведения.

В третьем параграфе «Образ И.В. Сталина как фактор мотивации труда» предпринято изучение влияния образа руководителя государства – И.В. Сталина – на отношение рабочих и колхозников к труду.

Для наиболее полного и адекватного представления о специфике восприятия образа И.В. Сталина в сознании трудящегося населения в диссертации проанализированы источники, отражающие внутренний мир их авторов.

Образ Сталина в сознании рабочих и колхозников с достаточной степенью достоверности можно воссоздать по письмам, которые поступали в его адрес с просьбами, жалобами, указанием на проблемы, недостатки и другим источникам личного происхождения. Анализируя письма граждан, можно попытаться понять: к кому в лице Сталина обращались они со своими проблемами, на кого возлагали свои надежды. При этом можно заметить, что глава государства предстает в разных образах: от снабженца-хозяйственника до вершителя судеб.

В письмах такого рода авторы очень подробно описывают суть своей проблемы, а не просто излагают просьбу. Видимо они представляли, надеялись, что Сталин проникнется их трудностями и сможет разобраться, устранить несправедливость, несмотря на свою занятость.

С началом Великой Отечественной войны количество писем к Сталину уменьшилось, но характер их в принципе не изменился. Образ Сталина как руководителя государства, стоящего над всеми остальными властными структурами, как человека, обладающего позитивными человеческими качествами, друга и учителя, патриота воспринимался как актуальный и в критических условиях войны.

Усиление трудовой мотивации достигалось не только харизматическими качествами вождя, но и культивированием в массовом сознании уверенности в правильности действий власти, в непременное достижение поставленных властью целей. Позитивное прогнозирование результатов труда в сознании значительной части рабочих и колхозников непосредственно связывалось с образом власти и лично И.В. Сталина.

Выступление И.В. Сталина 3 июля 1941 г. имело эффект психологического воздействия на массовое сознание. Признав наличие серьезной («смертельной») опасности для государства, И.В. Сталин далее предлагает четкую и понятную программу действий с целью ликвидации этой опасности. За немногими исключениями эта программа станет основой целеполагания всего общества на период войны: «Нужно, чтобы советские люди… мобилизовали себя и перестроили всю свою работу на новый военный лад, не знающий пощады врагу». Характерно, что в данном программном заявлении на первом месте среди методов усиления мотивации сопротивления стоит призыв, обращение к сознательности трудящихся, активно используется актуализация потребности в безопасности в качестве основного мотивационного фактора.

Влияние образа И.В. Сталина на общество не всегда было конструктивным, поскольку во многом передавалось и трансформировалось в общественном сознании с помощью одной из базисных человеческих эмоций (наряду с радостью и гневом) – эмоции страха. Страх оказаться среди осужденных (морально или юридически) за неприятие советской модели развития общества имел как позитивный, так и негативный потенциал формирования мотивации к труду.

В качестве стимулирующего эффекта, вызываемого отношением к образу И.В Сталина, кроме ощущения сопричастности к общему делу, можно назвать одобрение, моральное вознаграждение, которое в условиях культа личности и во взаимодействии с другими морально-идеологическими факторами давали ожидаемый властью результат. Например, при организации всесоюзной радиотрансляции письма на фронт «токаря-стахановца энского завода т. Матвеева» 23 декабря 1941 г. в эфире прозвучали следующие слова: «Каждый из нас сейчас подходит к себе и к другим с повышенной требовательностью. Мы все словно на экзамене перед родиной, перед партией, перед т. Сталиным. Пришло время на деле показать свою преданность Родине в стахановском труде»30.

Таким образом, отношение к образу И.В. Сталина со стороны рабочих и колхозников явилось, в целом, ободряющим, стабилизирующим фактором, побудительным стимулом к защите Родины, к ратному и трудовому подвигу.

В Заключении приведены основные выводы, полученные в результате исследования, а также сформулированы практические рекомендации по их использованию.

Великая Отечественная война как чрезвычайный фактор общественного развития придавала особый характер человеческим взаимоотношениям. Советское общество в целом было поставлено перед проблемой выживания и, следовательно, эта угроза активизировала новые императивы деятельности человека.

Трудовая деятельность, обусловленная духовными и физическими пределами возможностей человеческого организма, в годы войны по своим объемам далеко выходила за нормальные для мирного времени рамки. Увеличение интенсивности труда – необходимое условие достижения победы в войне – иногда вызывало обратную реакцию в сознании индивида.

Государство, в силу чрезвычайных обстоятельств, вынуждено было использовать, в основном, внеэкономические методы стимулирования труда. При этом, излишне активное применение репрессивных мероприятий зачастую приводило к снижению мотивации труда, вместо доверия власти – к противодействию ей. В случае «увлеченности» власти административно-правовыми методами интенсификации труда, трудящийся мог стать мишенью для вражеской пропаганды, воспринять критику советской системы, которую распространяла фашистская агентура. В конце концов – поддержать идеологическую линию противника. Все это заставляло власть, не снижая степени жесткости наказания за действительные преступления, более тщательно разбирать и выявлять «преступления» надуманные. Более того, архивные материалы, в частности документы Прокуратуры СССР, показывают, что власть была заинтересована не только в назначении наказания за действительно имевшее место нарушение закона, но и в выяснении морального облика нарушителя, дабы выявить связь между нарушением и его субъектом.

Жестокое и зачастую бесчеловечное отношение к заключенным в системе ГУЛАГа было, пожалуй, одним из наиболее действенных, хотя и не афишируемых властью, скрытых принудительных методов стимулирования труда. Рабочие и колхозники, безусловно, не в полном объеме, но имели вполне адекватное представление об условиях содержания в лагерях. Такая информация становилась скрытым фактором стимулирования труда для тех, кто работал «на воле».

Человеческая деятельность непосредственно связана с прогнозированием ее результата. Только высокая степень уверенности в достижении главного результата интенсивного труда – Победы – могла быть основой внутренней мотивации конструктивного трудового поведения. При отсутствии уверенности (или хотя бы надежды) в том, что труд будет иметь ожидаемый результат, трудовая деятельность не воспринимается человеком как необходимая.

Главное эмоциональное переживание, связанное с трудностью прогнозирования, - страх неизвестности, возможного неудачного исхода войны – в разной степени довлел над всеми, включая руководство страны. Только политическая воля всех без исключения руководителей государства на всех уровнях, желание сопротивляться, организовывать народ на борьбу могли направить всю разнородную совокупность эмоциональных переживаний человека в единое русло.

Сложность такого управленческого решения, имевшего ценность, равную ценности Победы, была связана с высокой степенью центробежного потенциала динамики массового сознания, которое находилось не только под воздействием власти, но и под воздействием слухов, страха, вражеской пропаганды, личных переживаний и т.д. Известный результат окончания войны дает возможность утверждать, что власть, в целом, смогла преодолеть существовавшую центробежную тенденцию в обществе. «Духовный потенциал» 1930-х годов был актуализирован и многократно усилен властью, что и привело к перевесу единства народного сознания, к восприятию народом необходимости интенсивного труда и, в конечном счете, к победе в войне.

В качестве практических рекомендаций по организации труда и усилению трудовой мотивации в диссертации обращается внимание на следующее:

во-первых, внеэкономические факторы мотивации трудового поведения оказывают наиболее действенный эффект при четком осознании трудящимися целей, задач и предполагаемых результатов своей работы в чрезвычайных условиях;

во-вторых, формирование внеэкономической мотивационной сферы деятельности неразрывно связано с наличием общегосударственной концепции развития, что стимулирует общность в восприятии ответственности за решение стратегических задач;

в-третьих, политическая воля руководства исторически оказывала прямое или косвенное воздействие на отношение человека к труду и его результатам.

В соответствии с этим с целью формирования долгосрочных ориентиров в организации труда необходимо:

- определить общегосударственные приоритеты в распределении трудового потенциала;

- не пренебрегать позитивным историческим опытом ограничения информационного воздействия, носящего де-мотивирующий характер;

- обратить первостепенное внимание на воспитание уважения к труду как к общественно-полезной деятельности, приносящей не только личную материальную выгоду, но в первую очередь способствующей динамичному развитию государства и общества.

Основные положения диссертации нашли отражение в следующих публикациях (общий объем 46, 15 п.л.):

Монографии:

  1. Сомов, В. А. По законам военного времени. Очерки истории трудовой политики СССР в годы Великой Отечественной войны (1941-1945) : монография / В. А. Сомов ; Нижегор. гос. ун-т им. Н. И. Лобачевского. – Н. Новгород : Изд-во ННГУ, 2001. – 154 с.
  2. Сомов, В. А. Потому что была война … : Внеэкономические факторы трудовой мотивации в годы Великой Отечественной войны (1941-1945) : монография / В. А. Сомов. – Н. Новгород : Изд-во Волго-Вят. акад. гос. службы, 2008. – 234 с.

Публикации в изданиях, входящих в Перечень ведущих рецензируемых журналов и изданий, рекомендуемых ВАК:

  1. Сомов, В. А. Антирелигиозная пропаганда в Горьковской области в 1939-1941 гг. / В. А. Сомов // Вестн. Нижегор. ун-та им. Н. И. Лобачевского. Серия «История». – Н. Новгород, 2002. - Вып. 1. – С. 97.
  2. Сомов, В. А. «Вера в жизнеспособность социалистического строя получила значительный ушиб» : два письма периода Великой Отечеств. войны / В. А. Сомов // Истор. архив. – 2005. - № 3. – С. 60-66.
  3. Сомов, В. А. Культ личности И. В. Сталина в период Великой Отечественной войны : системный подход / В. А. Сомов // Изв. высш. учеб. заведений. Поволжский регион. Гуманитарные науки. – 2005. - № 1. – С. 60-66.
  4. Сомов, В. А. Дневниковые записи Н. М. Добротвора как источник по изучению менталитета советского человека в годы Великой Отечественной войны / В. А. Сомов // Вестн. Нижегор. ун-та им. Н. И. Лобачевского. Серия «История». – 2006. – Вып. 1 (5). - С. 145-151.
  5. Сомов, В. А. Рост религиозности в советском обществе и государственная политика в отношении Русской православной церкви в годы Великой Отечественной войны / В. А. Сомов // Вестн. Нижегор. ун-та им. Н. И. Лобачевского. Серия «История». - 2006. – Вып. 2 (6). - С. 144-151.
  6. Сомов, В. А. Письма участников Великой Отечественной войны / В. А. Сомов // Вопр. истории. – 2007. - № 8. – С. 131-136.
  7. Сомов, В. А. Война и люди : «Нездоровые настроения» советского населения в 1941-1945 гг. / В. А. Сомов // Нов. истор. вестн. - 2008. - № 1 (17). – С. 95-105.
  8. Сомов, В. А. «Вера в жизнеспособность социалистического строя получила ушиб…» : местная власть и социально-бытовые проблемы населения в годы Великой Отечественной войны (по материалам Горьк. обл.) / В. А. Сомов // Вестн. Рос. ун-та дружбы народов. Серия «История России». – 2008. - № 1. – С. 60-66.
  9. Сомов, В. А. Образ И. В. Сталина в сознании гражданского населения в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. (По материалам писем граждан) / В. А. Сомов // Преподаватель - XXI век. – 2008. - № 3. – С. 145-153.

Статьи и материалы конференций:

  1.   Сомов, В. А. Война и  общественное  сознание в  1941  году  / В. А. Сомов // Homo belli : человек войны : материалы рос. науч. конф. / Нижегор. гос. пед. ун-т. - Н. Новгород, 2000. – С. 191-199.
  2. Сомов, В. А. И. В. Сталин и подготовка СССР к войне / В. А. Сомов // Великая Отечественная война 1941-1945 : вопросы истории : материалы междунар. науч.-метод. конф., 18-20 апр. 2000 г. / Нижегор. ун-т им. Н. И. Лобачевского.  – Н. Новгород, 2000. - С. 153-157.
  3. Сомов, В. А. Новые источники по истории трудовой политики в годы Великий Отечественной войны / В. А. Сомов // Воинский подвиг защитников Отечества : традиции, преемственность, новации : материалы межрегион. науч.-практ. конф. -  Вологда. – 2000. – Ч. 3. - С. 144-149.
  4. Сомов, В. А. Фактор внешней угрозы и политическая консолидация общества в годы Великой Отечественной войны (1941-1945) / В. А. Сомов // Пути развития общества в эпоху перемен : материалы II регион. науч. конф. / Нижегор. коммерч. ин-т. – Н. Новгород, 2001. – С. 361-363.
  5. Сомов, В. А. Образ врага в сознании гражданского населения в годы Великой Отечественной войны (1941-1945) / В. А. Сомов // «Наши» и «чужие» в российском историческом сознании : материалы междунар.  науч. конф. - СПб., 2001. – С. 264-266.
  6. Сомов, В. А. Основные принципы международных отношений СССР периода руководства И. В. Сталина (Взаимосвязь внеш. и внутр. политики) / В. А. Сомов // Международные отношения в XXI веке : новые действующие лица, институты и процессы : материалы междунар. науч. конф., 29-30 сент. 2000 г. - М. : Н. Новгород, 2000. – С. 170-175.
  7. Сомов, В. А. Идеологический контроль в годы Великой Отечественной войны (1941-1945) / В. А. Сомов // XII  Чтения памяти  профессора С. И. Архангельского : материалы междунар. конф. / Нижегор. ун-т им. Н. И. Лобачевского. - Н. Новгород, 2001. – С. 190-197.
  8. Сомов, В. А. Формы социального реагирования населения Горьковской области на начало Великой Отечественной войны / В. А. Сомов // Центр – провинция : историко-психологические проблемы : материалы всерос. науч. конф. / под ред. С. Н. Полторака. - СПб., 2001. – С. 142-145.
  9. Сомов, В. А. Личное и общественное в годы Великой Отечественной войны : проблемы организации управления / В. А. Сомов // Я и Мы : история, психология, перспективы : материалы междунар. науч. конф. (Санкт-Петербург, 30-31 мая 2002 г.). – СПб., 2002. – С. 197-200.
  10. Сомов, В. А. Власть и религиозное сознание населения в 1939-1941 г.г. : по материалам Горьк. обл. / В. А. Сомов // Вопросы истории и права : межвуз. сб. науч. тр. /  Арзамас. гос. пед. ин-т. - Арзамас, 2002. – С. 144-150.
  11. Сомов, В. А. Мотивационные факторы поведения советского человека в годы Великой Отечественной войны (1941-1945) / В. А. Сомов // Исторические персоналии : мотивировка и мотивации поступков : материалы всерос. науч. конф., 16-17 дек. 2002 г. /  под ред.  С. Н. Полторака.  –  СПб.,  2002. – С. 308-311.
  12. Сомов, В. А. Фактор внешней угрозы как стимул консолидации общества (на примере Великой Отечеств. войны 1941-1945) / В. А. Сомов // Исторические корни российской ментальности : материалы всерос. науч. конф. (Томск, 14-15 июня 2002 г.). - Томск, 2002. – С. 285-288.
  13. Сомов, В. А. Традиционная мотивация поведения советского человека в годы Великой Отечественной войны (1941-1945) / В. А. Сомов // Культура и антикультура : материалы докл. девятой межвуз. конф. по культурологии / Нижегор. гос. архитектур.-строит. ун-т, Гуманитар.-худож. ин-т.  - Н. Новгород, 2003. –  С. 99-105.
  14. Сомов, В. А. Политическая атмосфера в СССР в начальный период Великой Отечественной войны (1941-1942 гг.) / В. А. Сомов // Проблемы новейшей истории и этнографии мордовского края : тр. науч.-теор. конф. – Саранск, 2003. – С. 184-189.
  15. Сомов, В. А. Письма фронтовиков о жизни  военного времени / В. А. Сомов // Общество и власть : Российская провинция. Июнь 1941-1953 г. - М., 2005. – Т. 3 – С. 913-979.
  16. Сомов, В. А. Контрреволюционные преступления в начальный период Великой Отечественной войны (июнь-дек. 1941 г.) : по материалам Горьк. обл. / В. А. Сомов // Проблемы изучения военной истории : материалы Всерос. науч. конф., посв. 60-лет. победы  в  Великой Отечеств.  войне (1941-1945 гг.) – Самара, 2005. – С. 283-287.
  17. Сомов, В. А. Фактор внешней угрозы и системный общественный кризис на начальном этапе Великой Отечественной войны / В. А. Сомов // Мининские чтения : материалы науч. конф. / Нижегор. ун-т им. Н. И. Лобачевского. - Н. Новгород, 2005. – С. 210-218.
  18. Сомов, В. А. Государство и религия в годы Великой Отечественной войны / В. А. Сомов // Горьковская область в годы Великой Отечественной войны (1941-1945) : история и современность : материалы межрегион. науч.-практ. конф., посв. 60-лет. Победы в Великой Отечеств. войне, 6-7 апр. 2005 г. / Ком. по делам архивов Нижегор. обл. - Н. Новгород, 2005. – Ч. II. - С. 54-56.
  19. Сомов, В. А. Состояние мест заключения в Горьковской области в 1941-1945 гг. / В. А. Сомов // Российский город и регион : социальные и гуманитарные аспекты развития : материалы  науч.-практ.  конф.,  посв. 75-лет. г. Дзержинска и 30-лет. каф. обществ. наук Дзержинск. политех. ин-та, 20 мая 2005 г. - Н. Новгород, 2005. – С. 265-273.
  20. Сомов, В. А. Привлечение к труду и трудовая дисциплина в годы Великой Отечественной войны / В. А. Сомов // Лествица : материалы науч. конф. по проблемам источниковедения и историографии памяти профессора В. П. Макарихина, 23 мая 2003 г. / Нижегор. ун-т им. Н. И. Лобачевского. – Н. Новгород, 2005. – С. 327-341.
  21. Сомов, В. А. Еще раз к  вопросу  о  культе  личности  И. В. Сталина / В. А. Сомов // Актуальные проблемы исторической науки и творческое наследие С. И. Архангельского : XIV чтения памяти чл.-кор. АН СССР С. И. Архангельского, 25-26 февр. 2005 г. / Нижегор. гос. пед. ин-т. - Н. Новгород, 2005. – Ч. II. – С. 118-124.
  22. Сомов, В. А. Власть - общество : кризис взаимовлияния в начальный этап Великой Отечественной войны (1941-1942 гг.) / В. А. Сомов // Война как событие и событие : сб. ст. и докл. конф., посв. 60-лет. Великой Победы / Нижегор. гос. архитектур.-строит. ун-т, Гуманитар.-худож. ин-т. - Н. Новгород, 2005. – С. 68-74.
  23. Сомов, В. А. Источники по изучению менталитета советского человека в период Великой Отечественной войны / В. А. Сомов // Вопросы архивоведения и источниковедения в высшей школе : сб. материалов науч.-практ. конф., 26 дек. 2005 г. / Арзамас. гос. пед. ин-т. – Арзамас, 2006.  –  Вып. II. – С. 112-116.
  24. Сомов, В. А. Кризис и повседневность : динамика реакции гражданского населения на бомбежки в годы Великой Отечественной войны (на примере Горьк. обл.) / В. А. Сомов // Динамика нравственных приоритетов человека в процессе его эволюции : материалы XIX Междунар. науч. конф., 15-16 мая 2006 г. / под ред. С. Н. Полторака. - СПб., 2006. – Ч. 2. –  С. 144-148.
  25. Сомов, В. А. Проявления религиозности и политика государства в отношении церкви в годы  Великой  Отечественной войны  (1941-1945)  /  В. А. Сомов // Власть и общество в России : опыт истории и современность. 1906-2006 (К 100-лет. рос. парламентаризма) : материалы науч.-практ. конф. – Краснодар, 2006. – С. 289-292.
  26. Сомов, В. А. Общественное сознание гражданского населения в годы Великой Отечественной войны в работах отечественных историков рубежа XX-XXI вв. / В. А. Сомов // Человек в контексте своего времени : опыт истор.-психол. осмысления : материалы ХХ Междунар.  науч.  конф. (Санкт-Петербург, 18-19 дек. 2006 г.). / под ред. С. Н. Полторака. – СПб., 2006. – Ч. 3. - С.123-128.
  27. Сомов, В. А. Политика государства в отношении церкви в годы Великой Отечественной войны / В. А. Сомов // Русская Православная Церковь в мировой и Отечественной истории : материалы науч.-практ. конф., 17-19 мая 2006 г. / Нижегор. гос. пед. ин-т. - Н. Новгород, 2006. – С. 244-252.
  28. Сомов, В. А. Октябрьская революция и победа в Великой Отечественной войне / В. А. Сомов // 90 лет Великого Октября и будущее России : кн. науч. ст. о Великой Революции / Нижегор. регион. отд-ние «Российские ученые социалистической ориентации». - Н. Новгород, 2007. – С. 65-74.
  29. Сомов, В. А. Дневник Н. М. Добротвора как источник по изучению общественных  настроений  в  годы  Великой Отечественной войны  / В. А. Сомов // Карповские чтения : сб. ст. / под ред. Е. П. Титкова [и др.] ; Арзамас. гос. пед. ин-т.  – Арзамас, 2007. – С. 85-91.
  30. Сомов, В. А. Бомбежки г. Горького и массовое сознание в годы Великой Отечественной войны / В. А. Сомов // Изв. высш. учеб. заведений. Поволжский регион. Гуманитарные науки. – 2007. - № 1. – С. 33-40.
  31. Сомов, В. А. Реакция гражданского населения на бомбежки в годы Великой Отечественной войны (1941-1943 гг.) (На примере Горьковской области) / В. А. Сомов // Человек и война в ХХ веке : материалы межвуз. науч.-практ. конф. (Тольятти, 2 июля 2007 г.) / отв. ред. И. А. Белоконь.  – М., 2007. – С. 176-186.
  32. Сомов, В. А. Трудовое законодательство и мотивация труда в годы Великой Отечественной войны / В. А. Сомов // Истор.-экон. исслед.  –  2007.  –  Т. 8, № 2. – С. 163-174.
  33. Сомов, В. А. Материалы органов прокуратуры как источник по изучению общественных настроений в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 / В. А. Сомов // Вопросы архивоведения и источниковедения в высшей школе : сб. материалов науч.-практ. конф. / Арзамас. гос. пед. ин-т. – Арзамас, 2008. – Вып. 4. – С. 118-122.
  34. Сомов, В. А. Общественное сознание и мотивация трудовой деятельности периода Великой Отечественной войны (1941-1945 гг.) в современной отечественной историографии / В. А. Сомов // Россия в ХХ веке, общество и власть : проблемы региональной истории, историография и источниковедение : материалы межвуз. науч.-практ. конф., 12 дек. 2007 г. / Нижегор. гос. архитектур.-строит. ун-т. – Н. Новгород, 2008. – С. 168-177.
  35. Сомов, В. А. Применение историко-психологического метода при изучении мотивации труда / В. А. Сомов // Теория и методы исторической науки : шаг в ХХI век : материалы междунар. конф. – М., 2008. – С. 124-126.

1 Соколов А. К. Перспективы изучения рабочей истории в современной России // Отечественная история.  2003.  № 5. С. 131.

2 Там же. С. 132.

3 Территориальную «основу» региона составляли Горьковская, Кировская области, Мордовская, Марийская и Чувашская АССР. В таком составе регион был сформирован в 1960-х гг. ХХ в. В 1941-1945 гг. области региона находились в составе Волго-Вятской зоны Центрально-промышленного района РСФСР. См.: Серебрянская Г. В. Промышленность и кадры Волго-Вятского региона Российской Федерации в конце 30-х – первой половине 40-х годов ХХ в. Н.Новгород, 2003. С. 8.

4 Тыл Советского Союза в годы Великой Отечественной войны 1941-1945: указатель исторической литературы за 1965-1977 гг. В 4 ч. М., 1980.

5 Историография Великой Отечественной войны / под ред. М. П. Кима. М., 1980. С. 280.

6 Митрофанова А. В. Рабочий класс СССР в годы Великой Отечественной войны. М., 1971; Морехина Г. Г. Великая битва за металл. М., 1974; История советского рабочего класса / под ред. А. В. Митрофановой. Т. 3. 1938 – 1945. М., 1984; Зинич М. С. Трудовой подвиг рабочего класса в 1941 –1945 гг.: по материалам отраслевой промышленности. М., 1984; Чадаев Я. Э. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны. М., 1985; Митрофанова А. В., Рогачевская Л. С. Сознательная дисциплина труда в социалистическом обществе: история формирования и развития. М., 1987; Советский тыл в период коренного перелома в Великой Отечественной войне (ноябрь 1942-1943 год) / под ред. А. В. Митрофановой. Л., 1989;

7 Поляков Ю. А. Почему мы победили? О массовом сознании в годы войны // Свободная мысль. 1994. № 11. С. 62-76.

8 Парамонов В. Н. Россия в 1941-1945 гг.: проблемы индустриального развития. Самара, 1999.

9 Анисков В. Т. Крестьянство против фашизма. 1941-1945. История и психология подвига. М., 2003.

10 Тогоева С. И. Факторы влияния на мотивацию труда (на материалах Тверского вагоностроительного завода // Экономическая история. Обозрение / под ред. Л. И. Бородкина. Вып. 8. М., 2002. С. 39-56.

11 Маркевич А. М., Соколов А. К. «Магнитка близ садового кольца»: стимулы к работе на московском заводе «Серп и молот», 1883-2000 гг. М., 2005.

12 Соколов А. К. Советская политика в области мотивации и стимулирования труда (1917 - середина 1930-х годов) // Экономическая история. Обозрение. Вып. 4. М. 2004 // URL: http://www.hist.msu.ru/Labs/ecohist/OB4/sokolov.htm

13 Сафонова Е. И., Бородкин Л. И. Мотивация труда на фабрике «Трехгорная мануфактура» в первые годы Советской власти // URL: http://www.hist.msu.ru/Labour/Article/trehgor.htm

14 ГАРФ. Ф. 8131. Оп. 22. Д. 118. Л. 26.

15 Мордовия. 1941-1945: сб. документов. Саранск, 1995. С. 14-141.

16 ГАРФ. Ф. 8131 сч. Оп. 37. Д. 1500. Л. 4 об.

17 ГАРФ. Ф. 8131 сч. Оп. 37. Д. 1888. Л. 9-10.

18 Там же.

19 Зиновьев А. А. Сталин – нашей юности полет: социологическая повесть. М., 2002. С. 204.

20 В боях отстояли Отчизну свою…: воспоминания участников Великой Отечественной войны и тружеников тыла. Йошкар-Ола, 2005. С. 162-163.

21 ГАРФ. Ф. 6903. Оп. 17.

22 ГАРФ. Ф. 6903. Оп. 12. Д. 7. Л. 468.

23 ГАРФ. Ф. 6903. Оп. 12. Д. 7. Л. 468.

24 ГАРФ. Ф. 8131 сч. Оп. 37. Д. 587. Л. 1

25 ГАРФ. Ф. 6903. Оп. 12. Д. 12. Л. 417

26 ГОПАНО. Ф. 3. Оп. 1. Д. 2121. Л. 241.

27 ГАСПИКО. Ф. 1290. Оп. 8. Д. 70. Л.40.

28 Калеватова А. И. В те далекие годы (Из воспоминаний ветерана) // Вклад кировчан в достижение Великой Победы. Материалы областной научно-практической конференции, посвященной 60-летию Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг., 14 апреля 2005 г. Киров, 2005. С. 31.

29 В боях отстояли Отчизну свою…: воспоминания участников Великой Отечественной войны и тружеников тыла. Йошкар-Ола, 2005. С. 170.

30 ГАРФ. Ф. 6903. Оп. 12. Д. 7. Л. 36.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.