WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

ПОДОЛЬ Рудольф Янович

ТЕОРИЯ ИСТОРИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА

В РУССКОЙ ИСТОРИОСОФИИ 1920 - середины 1930-х гг.

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук

Специальность 09.00.03. история философии

Москва – 2009

Работа выполнена на кафедре философии Рязанского государственного университета имени С.А. Есенина.

Официальные оппоненты:

доктор философских наук, профессор

Деникин Анатолий Васильевич

(Военный университет)

доктор философских наук, профессор

Климов Сергей Николаевич

(Российский государственный открытый

технический университет путей сообщения)

доктор исторических наук, профессор

Семенов Юрий Иванович

(Московский физико-технический институт)

Ведущая организация:

Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова, философский факультет, кафедра истории русской философии

Защита состоится «15» октября 2009 г. в 15 часов на заседании диссертационного совета по философским наукам Д. 212.155.08 при Московском государственном областном университете по адресу: 105005, Москва, ул. Радио, д. 10а.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке МГОУ по адресу: 105005, Москва, ул. Радио, д. 10а.

С авторефератом диссертации можно ознакомиться на официальном сайте ВАК РФ: http://vak.ed.gov.ru/

Автореферат разослан «___»________________2009 г.

Ученый секретарь диссертационного совета

доктор философских наук, профессор Л.А. Демина

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Современная цивилизация, которую многие гуманитарии именуют в культурологическом аспекте как постмодернистскую, а исходя из экономических критериев как технотронную, стоит перед выбором различных сценариев своего последующего развития.

В этих условиях проблема научности исторического познания для всей социально-гуманитарной науки является чрезвычайно актуальной. Это обусловливается также усиливающейся дифференциацией различных отраслей обществознания и их предметным обособлением от общей теории исторического процесса. Кроме того, в последние годы под воздействием постмодернистских тенденций в социальной философии происходила критическая переоценка принципов классической рациональности, ставилась под сомнение традиционная научная методология анализа и объяснения объективных закономерностей развития всемирного исторического процесса. Исходя из историко-ретроспективных и теоретико-прогностических аспектов, актуальность данного диссертационного исследования для современной обществоведческой науки обусловлена следующими обстоятельствами:

– во-первых, необходимостью историко-философского осмысления основных проблем познания исторического процесса, представлявших наибольший интерес для отечественных историков, философов, социологов в так называемый переходный период построения основ социализма в Советской России в сопряженности их идей и взглядов с достижениями современной науки об обществе;

– во-вторых, важностью выявления теоретико-методологического вклада различных парадигмальных историософских подходов к исследованию всемирной истории для оптимального использования современной обществоведческой наукой теоретического опыта, накопленного в отечественной историософии 1920 – сер.1930-х гг., в интересах совершенствования исторического познания и дальнейшей разработки общей теории исторического процесса;

– в-третьих, потребностью включения в современное историко-философское научное пространство ранее не исследовавшихся идей и концепций, позволяющих, по-новому, осмыслить подлинно объективную картину развития отечественной историософии в 1920-сер.1930-х гг. без прежней идеологической тенденциозности, преобладавшей в историографических исследованиях данного периода, проводимых в советское время;

– в-четвертых, насущной необходимостью научного познания основных тенденций современного этапа развития российского общества, исходя из анализа важнейших теоретических проблем эволюции исторического процесса в ретроспективном и прогностическом аспектах.

Степень разработанности проблемы исследования изучалась с учетом специфики теоретических источников, представляющих познавательную значимость в двух взаимосвязанных аспектах. Одни из них, требующие наибольшей рефлексивной напряженности, относятся к историко-философской литературе, посвященной разработке ключевых проблем общей теории исторического процесса, а другие, - являются сугубо историографическими работами, освещающими состояние и основные тенденции развития отечественной историко-философской мысли в1920 – сер.1930-х гг. Эти специфические особенности исследуемых теоретических источников по теме диссертационного исследования предопределили необходимость их структуризации по следующим направлениям: 1) анализ наиболее влиятельных социологических концепций в отечественной историософии конца XIX - начала ХХ века; 2) выявление специфики философской рефлексии по отношению к историческому знанию и теоретико-методологических особенностей разработки общей теории исторического процесса; 3) осмысление динамики приращения теоретического знания в отечественной историософии 1920- сер.1930-х гг. по выявлению общих закономерностей и специфических особенностей развития всемирного исторического процесса на определенных формационных стадиях и цивилизационных циклах; 4) изучение теоретико-методологического потенциала отечественного обществоведения 1920 – сер.1930-х гг. по разработке историософских концепций холистского типа, среди которых наибольшее внимание уделялось теории общественно-экономических формаций; 5) актуальные проблемы разработки современной теории исторического процесса с учетом их экстраполяции на достижения отечественной историософии 1920- сер.1930-х годов.

Анализ научной литературы, отнесенной к первому структурному разделу, способствовал выявлению, преемственности научной проблематики исторического познания, с учетом теоретико-методологической значимости различных научных подходов, альтернативных теорий и концепций всемирной истории, оказавших существенное влияние на развитие отечественной историософии в1920- сер.1930-х годов.

В перечне этих работ достойное место занимают исследования В.А. Малинина, в которых анализировалось развитие отечественной историософии начала XX века в парадигмальном сопоставлении теории исторического материализма с альтернативными к ней, наиболее влиятельными социологическими концепциями1. В этом плане, наибольший интерес представляет его книга «Исторический материализм и социологические концепции начала XX века» 2. Подобный подход преобладает в коллективной монографии, разработанной в Институте философии АН СССР под редакцией Б.А. Чагина 3. В предисловии к ней отмечалось, что «настоящая работа посвящена критическому анализу немарксистских социологических течений

в России со времени последней трети XIX века до Великой Октябрьской социалистической революции»4.

Подчеркнем, что акцентированная критическая ориентированность большинства анализируемых теоретических источников данной тематической направленности по отношению к методологическим подходам и концепциям, альтернативным историческому материализму, нередко расходилась с итоговыми выводами их авторов. «Отметим, – подчеркивалось в этой монографии, – что в первое десятилетие ХХ века буржуазная социология в России достигла определенной гносеологической зрелости – было создано немало различных объяснительных моделей, выдвинуто значительное число гипотез и собран большой фактический материал» 5.

Однако подобные, теоретически объективные, но лишь декларированные положения, до сего времени не подкреплены солидными исследованиями, применительно к анализу развития отечественной историософии в 1920 – сер. 1930-х гг. Аналогичные издержки принижают научные достоинства содержательной монографии П.Т. Белова «Философия выдающихся русских естествоиспытателей второй половины XIX – начала XX вв.»6, автор которой пришел к верному выводу, что для объективного исследования основных тенденций развития отечественной историософии послереволюционного периода «нельзя проходить мимо того существенного участия, которое принимали видные русские естествоиспытатели – мыслители рассматриваемого времени в борьбе основных философских направлений»7. Но этот тезис не получил должного развития в отечественной историографии советского периода

Подобные упущения в объективной оценке научной преемственности

в развитии отечественной историософии первой трети ХХ века обнаруживаются в весьма содержательных теоретических работах И.Я. Щипанова8, М.Г. Федорова9, Н.И. Бочкарева10 и др. В большинстве из них на первый план выдвигалась задача обоснования теоретико-методологических преимуществ исторического материализма перед другими парадигмальными подходами к объяснению закономерностей общественного и исторического развития.

С учетом этого приходится констатировать, что анализ теоретических источников, отнесенных к первому структурному направлению, показал, что одностороннее противопоставление исторического материализма другим историко-философским концепциям и подходам, в силу самой его диалектической природы, значительно сужало рамки рефлексивного анализа философских дискуссий 1920 – сер.1930-х гг. по наиболее актуальным проблемам теории исторического процесса.

Второе структурное направление представлено историческими и историко-философскими исследованиями, для которых наиболее приоритетной являлась задача выявления специфики исторического знания и теоретико-методологических особенностей философской рефлексии в исторической науке. В данном контексте написан сборник научных статей Института истории АН СССР, изданный в двух частях в 1939 – 1940гг. под общим названием «Против антимарксистской концепции М.Н. Покровского» 11. Если элиминировать их общую идеологическую тенденциозность, то в содержательном плане они отличаются солидной теоретической проработкой многих актуальных проблем теории исторического процесса, наиболее спорных для того времени.

Наиболее фундаментально эта тема исследована в «Очерках истории исторической науки в СССР»12 и «Истории философии в СССР» 13, в разработке которой на протяжении 20 лет принимали участие наиболее выдающиеся отечественные историки и философы. Достойное место в этом тематическом ряду занимает коллективная монография Б.А. Чагина, В.П. Федотова, З.М. Протасенко «Развитие В.И. Лениным исторического материализма после Великой Октябрьской социалистической революции»14, а также совместный труд Б.А. Чагина и В.И. Клушина «Исторический материализм в СССР в переходный период 1917 – 1936гг.»15.

Анализу наиболее характерных тенденций, оказавших существенное влияние на развитие отечественной историко-философской мысли в т.н. переходный период способствовало изучение некоторых других теоретических работ, являющихся теоретической базой для данной диссертации 16. Однако, при всей фундаментальности приведенных выше исследований, их авторам не удалось в системном виде проанализировать теоретико-методологические основания самых различных подходов к периодизации всемирного исторического процесса.

Третье структурное направление теоретических источников по теме диссертации представлено историографическими исследованиями, в которых анализировалось приращение теоретического знания в отечественной историософии 1920 – сер.1930-х гг. по выявлению общих закономерностей и специфических особенностей общественного развития на определенных формационных стадиях всемирного исторического процесса 17. В этих историографических исследованиях показаны плодотворные достижения отечественных медиевистов в теоретико-методологическом анализе «неклассических» общественно- экономических укладов (крепостнического, торгово-капиталистического и др.).

В отечественном востоковедении того периода повышенное внимание уделялось так называемому «азиатскому» способу производства, что вызывало многочисленные философские дискуссии по этой спорной проблеме. Исследованием этой темы долгие годы продуктивно занимался известный востоковед В.Н. Никифоров 18. Итогом его многолетней творческой деятельности явился фундаментальный труд «Восток и всемирная история», дважды издававшийся в нашей стране 19. Анализу специфики традиционных общественно-экономических отношений в странах Востока посвящены также весьма значимые исследования других известных отечественных востоковедов20.

Однако, в подавляющем большинстве их авторы ограничивались анализом отдельных докапиталистических общественно-экономических формаций на основе «классического» формационного подхода, что значительно сужало рамки системного анализа всей широты полирефлексивного пространства, на котором плодотворно развивалась отечественная историософская мысль 1920 – сер. 1930-х гг. Творческие наработки отечественных обществоведов, разрабатывавших вариативные схемы «неклассического» формационного подхода к периодизации всемирной истории в анализируемых библиографических источниках либо не замечались, либо подвергались безоговорочной критике. Теоретических исследований с целевой установкой системного анализа самых различных теоретико-методологических подходов к интерпретации всемирной истории в предшествующей отечественной философско-исторической литературе, к сожалению, не проводились.

Четвертое направление научных источников представлено историко-философскими работами, в которых с учетом обществоведческого знания 1920 – сер.1930-х гг. наиболее акцентировано исследовались монистические типы теоретико-методологических подходов к анализу истории. Для выяснения этого важнейшего гносеологического аспекта, позитивно характеризующего отечественную историософию рассматриваемого периода, несомненный интерес представляют научные публикации Г.Д. Алексеевой,

И.Л. Андреева, М.А. Барга, Е.М. Жукова, Л.В. Черепнина, А.А. Шморгуна21 и др. В их работах аргументировались преимущества «классической» формационной теории как научного ядра материалистического понимания истории основывающегося, прежде всего, на методологическом принципе холизации исторической реальности с учетом монофакторного подхода к познанию и объяснению исторического процесса. То, что теория общественно- экономических формаций стала одной из актуальных тем для философских дискуссий 1920 – сер.1930-х гг., по мнению этих авторов, является наглядным доказательством повышенного внимания отечественных обществоведов к анализу онтологических и эпистемологических предпосылок исторического знания.

Вклад отечественной историософской мысли 1920 –сер.1930-х гг. в реализацию методологического потенциала и эвристической значимости теории общественно-экономических формаций анализируется в коллективных монографиях Ю.М. Бородая, В.И. Павлова, Е.Г. Плимака, Е.Б. Черняка 22, В.Ж. Келле и М.Д. Ковальзона23, а также и других известных отечественных обществоведов 24.

Особого внимания заслуживают исследования, в которых вскрывались когнитивно – методологические издержки обществоведческой науки того времени, ограничивавшие возможности познания исторического процесса в рамках « классической» формационной парадигмы. Этой проблемой со второй половины ХХ века наиболее последовательно занимается Ю.И. Семенов, предложивший принцип позитивного преодоления излишней догматизации формационного подхода, являющейся главным фактором, сдерживавшим в 1920 – сер.1930-х гг. реализацию содержащегося в нем теоретико- методологического потенциала 25.

Однако, продуктивные идеи, содержащиеся в анализируемых научных источниках, до сих пор не подкреплены системным анализом основных тенденций развития отечественной историософии в 1920 – сер.1930-х гг. Кроме того, они не редуцируются с ключевыми проблемами теории исторического процесса, являвшимися наиболее актуальными на рассматриваемом историческом этапе.

К пятому структурному направлению отнесены историософские исследования, появившиеся в отечественной обществоведческой науке в постсоветский период. Анализ этих работ показал, что для их мировоззренческой и теоретической направленности определяющими являются две тенденции. Первая заключается в односторонне критическом отношении многих авторов к историческому материализму как методологии исторического познания26. Вторая связана с возрождением интереса к религиозному типу историософского мышления и противопоставлением классическому рационализму постмодернистских устремлений в научном познании 27. Обе эти тенденции отчетливо проявились в коллективных исследованиях «Философия не кончается. Из истории отечественной философии: XX век»28 и «Наука глазами гуманитария» 29, вышедших под редакцией В.А. Лекторского. В последней работе наибольший интерес представляет статья В.П. Филатова «История, историософия и методология истории» 30, где автор представил свою интерпретацию различных видов исторического знания, соотнеся историософский стиль научного мышления с «критической философией истории» 31.

Определенный научный интерес представляют историографические очерки известного современного отечественного историка и археолога А.А. Формозова «Русские археологи в период тоталитаризма»32. В этой работе содержится весьма содержательный анализ деятельности Государственной академии истории материальной культуры (ГАИМК) как важнейшего научного центра, сформированного в начале 1920-х гг., для фундаментальных исследований докапиталистических общественных формаций.

Большое значение для разработки темы диссертационного исследования сыграла фундаментальная работа Ю.И. Семенова «Философия истории. Общая теория, основные проблемы, идеи и концепции от древности до наших дней»33. В 2008 г. он издал философско-исторические очерки «Политарный («азиатский») способ производства: сущность и место в истории человечества и России»34, в котором обращено внимание на актуальную значимость осмысления некоторых традиционных проблем теории исторического процесса с учетом современного уровня исторического познания. Данный тезис ориентирован на очевидную эвристическую значимость научных исследований, способствующих приращению теоретико-методологического потенциала современной отечественной историософии. Вместе с тем, системно – сравнительный анализ ключевых проблем теории исторического процесса и различных методологических подходов к их разрешению, в период философских дискуссий 1920 – сер.1930-х гг., пока не стали предметом специального историко-философского исследования.

Анализ степени теоретической разработанности исследуемой проблемы, осуществленный по избранным структурным направлениям, позволяет сделать следующие выводы.

Во-первых, несмотря на то, что сложным процессам развития отечественной историко-философской мысли в т.н. переходный период строительства основ социализма в Советской России посвящено огромное количество научных публикаций, подавляющее большинство исследований осуществлялось в русле официальной обществоведческой науки, когда идеологические штампы часто заслоняли объективность научного анализа. Иного подхода во второй половине ХХ в. к исследованию данного периода развития науки в СССР ожидать не приходилось, что, однако, не умаляет их теоретической значимости.

Во-вторых, при всех научных достоинствах этих исследований очевидны и их теоретические издержки, обусловленные тем, что развитие отечественной историософии в 1920 – сер.1930-х гг. анализировалось в них в отрыве от научных традиций дореволюционной историко-философской мысли, что само по себе не давало объективного представления о преемственности в эволюции исторического познания. Это затрудняло осмысление основных тенденций развития отечественной историософии того периода в диалектическом единстве исторического пространства и времени, насыщенного многообразием альтернативных научных идей и концепций.

В-третьих, теоретические источники по теме диссертации показывают, что историко-философские дискуссии 1920 – сер.1930-х гг. тщательно изучались и анализировались, но алгоритм этих исследований изначально определялся необходимостью показа научной несостоятельности всех социологических концепций и теорий, альтернативных «единственно верному» историческому учению марксизма. Однако до настоящего времени в отечественной историко-философской мысли не предпринимались попытки осуществить их позитивный системно- сравнительный анализ.

В-четвертых, исследуемые научные источники свидетельствуют о том, что в подавляющем большинстве их авторы ограничивались анализом отдельных докапиталистических общественно-экономических формаций на основе «классического» формационного подхода. Это значительно сужало рамки системного анализа полирефлексивного пространства отечественной историософской мысли 1920 – сер.1930-х гг., которая, помимо «классических» схем формационной интерпретации всемирной истории, активно занималась разработкой «неоклассических» вариантов формационного подхода к периодизации исторического процесса.

В-пятых, анализируемые теоретические источники не ориентированы на исследование позитивного вклада, внесенного в разработку общей теории исторического процесса в ходе конструктивного научного диалога между представителями двух наиболее популярных для того времени основных теоретико-методологических подходов к истории: унитарно-стадиального и плюрально-циклического. Системный анализ этого философского диалога, как нам представляется, является наиболее приоритетным для современного исторического познания, что и предопределило выбор темы диссертационного исследования.

Источниковой базой исследования стали идеи, концепции и теории видных отечественных историков, философов и социологов конца XIX – первой трети ХХ века в ракурсе научного диалога двух важнейших теоретико-методологических подходов к истории: унитарно-стадиального и плюрально-циклического.

Непосредственной теоретической базой для данного диссертационного исследования стали наиболее значимые произведения Г.В. Плеханова, А.А. Богданова, а также отдельные работы Н.И. Бухарина, А.И. Тюменева, А.С. Лаппо-Данилевского, Р.Ю. Виппера, Н.И. Кареева, Н.А. Рожкова, В.С. Сергеева, М.Н. Покровского, Д.М. Петрушевского, С.М. Дубровского, П.И. Кушнера (Кнышева), А.Г. Пригожина, А.И. Малышева, К.В. Островитянова, В.Д. Преображенского, И.М. Гревса и др. В диссертации использовались также идеи и концепции видных представителей западной историко-философской и социологической мысли К. Бюхера, К. Каутского, Т. Кунова, Э. Мейера, Г. Риккерта и др.,  произведения которых активно издавались в России до начала 1930-х гг.:

Объектом диссертационного исследования является теория исторического процесса, представляющая собой совокупность научных идей и концепций, образующих наиболее обобщенное, систематизированное научное знание для адекватного понимания и объяснения объективных закономерностей общественного развития.

Предметом данной диссертационной работы является анализ теории исторического процесса, получившей позитивное развитие в отечественной историософии 1920 – сер.1930-х годов.

Цель исследования: осуществить историко-философский анализ основных тенденций развития советской историософии в 1920– сер.1930-х гг. для выявления позитивного вклада, внесенного отечественными обществоведами в разработку общей теории исторического процесса на основе конструктивного научного диалога двух альтернативных теоретико-методологических подходов к истории: унитарно-стадиального и плюрально-циклического.

Сформулированная цель предполагает решение следующих задач:

1. Выработать теоретико-методологические основания для определения статуса историософии в системе философского знания.

2. Определить критерии системного анализа ключевых проблем отечественной историософии 1920 – сер.1930-х гг.

3. Изучить теоретико-методологические основания унитарно-стадиального и плюрально-циклического подходов к периодизации всемирно-исторического процесса, утвердившихся в отечественной историософии первой трети ХХ века.

4. Исследовать концептуально-методологические предпосылки формирования различных вариативных интерпретаций формационного подхода к периодизации всемирной истории в отечественной историософии 1920 – сер.1930-х гг.

5. Проанализировать философские дискуссии 1920 – сер.1930-х гг. по проблемам развития «классических» докапиталистических формационных стадий мировой истории в историософском контексте.

6. Выявить научную значимость концепций «неоклассических» типов различных общественных способов производства для продуктивной разработки общей теории исторического процесса.

7. На основе анализа «азиатской», «крепостнической» и «торгово-капиталистической» концепций определить методологические возможности монофакторного и полифакторного подходов к истории, противостоящих друг другу в отечественной историософии 1920- сер.1930-х гг.

Теоретико-методологические основы исследования определяются приверженностью автора к материалистическому пониманию истории, которая свое классическое завершение получила в историческом материализме. Основатели этой научной теории К. Маркс и Ф. Энгельс считали, что их научный диалектико-материалистический метод нуждается, как и всякое подлинное научное знание, в дальнейшем творческом развитии. С учетом этого, в диссертационном исследовании активно использовались научные идеи и концепции признанных западных и отечественных классиков исторического материализма: К. Каутского, Т. Кунова, Г.В. Плеханова, А.А. Богданова и др.

В работе нашли применение как философские, так и общетеоретические методы. В ряду философских методологических оснований следует назвать принципы развития, единства логического и исторического, восхождения от абстрактного к конкретному и др. С помощью логического анализа выявлены основные тенденции развития русской историософии 1920 – сер.1930-х гг. Компаративистский метод позволил выявить позитивный вклад отечественной историософии в модернизацию материалистического понимания истории. Аналитический метод сделал возможным определить статус историософии как отрасли философского знания. В работе применен также метод историко-философской реконструкции основополагающих идей представителей унитарно-стадиального и плюрально-циклического подходов к истории.

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, четырех разделов и заключения.

Во Введении рассматривается актуальность темы и степень разработанности проблемы, формулируются объект и предмет, цели и задачи исследования, новизна работы и положения, выносимые на защиту.

В первом разделе «Теория исторического процесса как объект историко-философского анализа» с позиций теоретико-аксиологического подхода и с учетом имеющейся теоретической базы эксплицируются многоаспектные понятия «общество», «историческая реальность», «исторический процесс», «историософия», выделяются основные этапы исторической эволюции историософии. В завершении раздела представлены критерии демаркации теоретико-методологических подходов к истории, составляющих содержание унитарно-стадиального и плюрально-циклического подхода к истории.

Второй раздел «Теоретико-методологические основания периодизации исторического процесса» посвящен анализу основных концепций периодизации всемирной истории, представленных в отечественной историософии 1920 – сер.1930-х гг. В разделе исследуется содержание философских дискуссий по этой важнейшей для теории исторического процесса проблеме. С помощью метода сравнительного анализа унитарно-стадиального и плюрально-циклического подходов к истории выявляются генетические предпосылки утверждения в отечественной историософии альтернативных научных интерпретаций общественной эволюции: 1) теории общественного прогресса; 2) концепции исторического параллелизма; 3) концепции исторического круговорота, отражающие тенденции синхронности и асинхронности всемирного исторического развития.

В третьем разделе «Системный анализ «классических» общественно – экономических формаций в отечественной историософии 1920 – сер. 1930-х гг.» исследуются основные идеи и концепции отечественных обществоведов, ставшие предметом философских дискуссий по ключевым проблемам классических формационных стадий развития всемирной истории: первобытной, античной и феодальной. С учетом формационной интерпретации исторического процесса изучены альтернативные подходы к объяснению асинхронных тенденций общественной эволюции и специфических особенностей развития этих классических стадий всемирной истории.

Четвертый раздел «Дискуссионные проблемы анализа «неоклассических» общественно-экономических формаций в отечественной историософии 1920 – сер. 1930-х гг.» посвящен анализу теоретико-методологических предпосылок формирования в отечественной историософии альтернативных ортодоксальному пониманию теории исторического материализма научных интерпретаций основных этапов развития всемирной истории. На основе этого анализа формулируется обоснование продуктивности подобного подхода к развитию исторического познания, компенсирующего теоретико-методологические издержки одностороннего противопоставления унитарно-стадиального и плюрально-циклического подходов к объяснению истории. Методом сравнения анализируются их когнитивные особенности, проявившиеся в тот период в разработке «неоклассических» формационных концепций периодизации всемирного исторического процесса: «азиатского» способа производства, «крепостнического» и «торгово-капиталистического» общественно-экономических укладов.

В Заключении подводятся итоги диссертационного исследования, формулируются основные теоретические выводы и достигнутые научные результаты.

II.НАУЧНАЯ НОВИЗНА ИССЛЕДОВАНИЯ И ОБОСНОВАНИЕ

ОСНОВНЫХ ПОЛОЖЕНИЙ, ВЫНОСИМЫХ НА ЗАЩИТУ

Научная новизна диссертационного исследования состоит в достижении следующих результатов, имеющих существенное историко-философское значение для развития теории исторического процесса:

  1. Определены теоретико-методологические основания статуса отечественной историософии первой трети ХХ в. как отрасли философского знания, синтезирующей философскую и внутринаучную рефлексию исторического процесса.
  2. На основе исследования этимологической многозначности понятия «общество» разработаны историософские критерии для системного анализа исторического процесса и выявления движущих сил его развития.
  3. Историософская интерпретация диалектического принципа взаимосвязи единичного, особенного и общего позволила проанализировать основные методологические подходы к периодизации всемирной истории, утвердившиеся в отечественной исторической мысли 1920 – сер.1930-х гг.
  4. Системный анализ унитарно-стадиальных и плюрально-циклических концепций в отечественной историософии 1920 – сер.1930-х гг. позволил выявить и обозначить характерные прогностические достоинства «классического», «неоклассического» и «альтернативно-формационного» подходов для разработки наиболее общей теории исторического процесса.
  5. Проведенный сравнительный анализ этих историософских подходов показал, что они в своей совокупности образуют теоретическую основу для изучения общих закономерностей становления, развития и гибели классических докапиталистических формационных стадий мировой истории: первобытного общества, античной эпохи и периода феодализма.
  6. С позиции научной преемственности историко-философских исследований проанализированы неоклассические концепции в отечественной историософии 1920 – сер.1930-х гг.: «азиатский» способ производства, «торгово-капиталистический» и «крепостнический» экономические уклады, отражающие тенденции единства и своеобразия в развитии исторического процесса.
  7. На основе сравнительного анализа концепций «азиатского» способа производства, «крепостнического» и «торгово-капиталистического» общественно-экономических укладов выявлен теоретико-методологический потенциал отечественной историософии 1920 – сер.1930-х гг, компенсирующий определенные издержки эвристического противопоставления унитарно-стадиального и плюрально- циклического подходов к истории.

Основные положения, выносимые на защиту и их обоснование

1. Историософия, представляя собой синтез нарративного и теоретического объяснения истории, образует системный вид знания, включающий в себя в качестве взаимодополняемых когнитивных факторов философско-исторический, социально-философский и собственно исторический аспекты изучения общественно-исторического процесса.

Объектом познания для историософии является исторический процесс во всем его многообразии и единстве, уникальной неповторимости исторических событий и объективной закономерности их развития. С исторической наукой историософию связывает не только объект познания, но и общие тенденции ее социокультурного становления и развития. Методом обобщения можно выделить основные исторические периоды становления историософии. Первый из них генетически связан с развитием античной историологии и обусловлен зарождением научной рациональности в познании исторического прошлого. Он характеризуется переходом рефлексивности от интерпретации мифов к системным логическим обобщениям. Первые произведения греческой исторической науки, появившиеся примерно в V в. до н.э., связаны с именами Геродота (ок. 484–425 до н.э.) и Фукидида (460–396 до н.э.).

Следующий этап развития историософии связан со средневековой патристикой, в которой превалировали фидеистические основания в познании смысла всемирной истории. Наиболее ярким представителем этого этапа являлся Августин Аврелий (354–430), который в противовес логическому рационализму античной историософии разработал теологическую концепцию «исторического провиденциализма».

Третий этап социокультурной эволюции историософии обусловлен эпохой Просвещения (XVIII – нач. XIX вв.). В это время зародился и сам термин «философия истории». Его введение в научный оборот связано с именем Вольтера (1694–1778). В последующем он получил широкое распространение в работах Г.В.Ф. Гегеля (1870–1831), автора знаменитого труда «Лекции по философии истории». На этом этапе произошел возврат историософии к позициям классического рационализма, базирующегося на логической доказательности умозрительных концепций эволюции мировой истории.

Четвертый этап развития историософии, начавшийся с середины XIX века, был предопределен тенденциями перехода от классического умозрительного рационализма к утверждению приоритетности позитивистской методологии, вследствие чего происходило активное внедрение в научное познание истории экономического, биологического, географического, технократического и других разновидностей социо-исторического детерминизма. Каждый из них в отдельности представлял собой разновидность монофакторного подхода к общественному развитию, которому противостоял полифакторный подход. В результате их активного противостояния к началу XX века историософия представляла собой полирефлексивное пространство разнообразных методологических подходов и концепций исторического процесса.

После Октябрьской революции 1917 г. эта объективная тенденция принципиально не изменилась и отечественная историко-философская мысль, продолжая сохранять научную альтернативность, творчески развивалась вплоть до середины 1930-х гг. В этом заключается исходная теоретическая предпосылка для всякого объективного научного анализа состояния и тенденций развития отечественной историософии этого исторического периода.

2. В отечественной историософской парадигме 1920 – сер. 1930-х гг. предпринимались плодотворные усилия по разработке объективных критериев для системного анализа наиболее спорных проблем на основе монофакторных и полифакторных концепций исторического развития.

Благодаря историософской парадигме удалось выяснить, что наиболее актуальными для постреволюционной историко-философской мысли были проблемы: а) научной интерпретации специфических особенностей исторического познания с точки зрения диалектики холизации и эссенциализации исторических явлений; б) выбора наиболее оптимальных критериев для периодизации всемирной истории, с учетом единства и многовекторности ее развития, синхронности и асинхронности социальных связей, формационной общности и циклической особенности общественного развития; в) выделения доминирующих факторов, детерминаций и движущих сил общественного развития; г) влияния локальных цивилизационно-культурных тенденций общественного развития на поливекторную направленность исторического процесса; д) выявления закономерных тенденций унитарности и поступательности развития всемирной истории и объективных критериев общественного прогресса. Их комплексное рассмотрение, с одной стороны, предопределяет системный анализ философских дискуссий в отечественной историософии 1920 – сер.1930-х гг., а с другой – позволяет достичь приращения глубины научного познания предмета исследования и минимизировать издержки субъективизма и тенденциозности в оценке новейшей истории развития отечественной обществоведческой науки.

Анализ основных проблем, ставших главным предметом историко-философских дискуссий 1920 – сер.1930-х гг., предполагает процедуру рефлексивного вычленения основных содержательных признаков понятия «общество», являющегося одной из главных категорий историософии. Первый смысловой признак понятия «общество» постигается посредством холизации, т.е. выделения в исторической реальности первичных общественных субъектов исторического процесса, именуемых «социально-историческими организмами». Второй смысловой признак, выводимый на основе более высокой степени рефлексивного абстрагирования от конкретной исторической реальности, позволяет рассматривать исторический процесс во взаимосвязи определенной системы «социально-исторических организмов». Эти взаимосвязи обусловливаются диалектической тенденцией взаимодействия двух основных форм бытия социальной материи: «исторического пространства» и «исторического времени». В ходе диалектического соотнесения этих связей в диссертации аргументируются и уточняются их понятийные обозначения. Общественные связи «исторического пространства» в последующем именуются как «горизонтальные», а связи «исторического времени» – как «транспорентные» (от лат. – пронизывающий). Третье смысловое значение понятия «общество» абстрагировано выводится из исторической реальности в виде систематизации «социально-исторических организмов», существовавших когда-либо в истории, по признаку определенного типа социально-экономических или духовно-культурных отношений, детерминирующих их развитие.

Данный уровень рефлексии связан с проблемой поиска основополагающего фактора или группы факторов (экономического, биологического, географического, духовного и т.д.), детерминирующих развитие всемирной истории. Проблема обоснования доминирующих факторов, обусловливающих общественное развитие на различных этапах (стадиях, циклах, фазах и т.п.) всемирной истории, являлась одной из самых ключевых в разработке теории исторического процесса.

В отечественной историософии 1920 – сер.1930-х гг., последовательно продолжавшей новоевропейские научные традиции, в полной мере заявили о себе два подхода к определению основополагающих факторов общественного развития: монофакторный и полифакторный. Первый инициировал разработку монистических концепций общественного развития. В отечественной исторической мысли того времени активно противостояли друг другу два монофакторных течения: исторический идеализм, представленный к началу XX века социально-психологическим детерминизмом, и экономический материализм, с которым нередко ассоциировали теорию исторического материализма и его искренние сторонники, и его откровенные противники. Исследователи, разделявшие монофакторный подход к анализу истории, чаще всего рассматривали тот или иной основополагающий фактор общественного развития в единстве с движущими силами истории, т.е. для них понятия основополагающего фактора общества и движущих сил исторического процесса полностью совпадали.

Второй, т.е. полифакторный, сводился к выделению не одного, а целой группы факторов, в равной степени обусловливающих общественную эволюцию. На его основе в отечественной историософии первой трети XX века активно разрабатывались инвариантные полифакторные концепции исторического развития, среди которых наибольшее распространение получили концепция исторического параллелизма и концепция исторического круговорота. Их сторонники не имели единого мнения относительно движущих сил исторического процесса, что объяснялось различием приоритетов в выборе доминирующих факторов истории. Полифакторные концепции общественного развития активно разрабатывали Р.Ю. Виппер, Н.И. Кареев, Д.М. Петрушевский, В.С. Сергеев и др., обвинявшие представителей монофакторного подхода в методологической односторонности. По их мнению, различная степень зрелости тех или иных культурно-исторических циклов предопределяется попеременным доминированием самых различных факторов общественного развития: природных, демографических, экономических, духовных и т.д.

Четвертое смысловое значение понятия «общество» постигается путем предельного уровня холизации целостного исторического процесса, в котором, с одной стороны, выделяются закономерные тенденции сходства, т.е. унитарности характерных типических признаков общественной эволюции, а с другой – эксплицируется специфическая уникальность и неповторимость исторической реальности. На основе такого уровня абстрагирования в историософии сформировались два основных когнитивно-методологических подхода к познанию и объяснению всемирной истории. Первый подход, представленный в отечественной науке наиболее последовательными приверженцами материалистического понимания истории: Г.В. Плехановым, А.А. Богдановым, Н.И. Бухариным, Н.М. Покровским и другими, заключался во взгляде на общественную эволюцию как на единый и поступательный процесс, в ходе которого всемирная история последовательно преодолевает определенные стадии поступательного развития общественно-экономических отношений, являющихся определенной формой для функционирования того или иного способа общественного производства.

Другой подход основывался на представлении развития всемирной истории в виде общественной эволюции автономных «социально-исторических организмов» как уникальных субъектов неповторимой исторической реальности, каждый из которых имеет свою собственную историческую судьбу, вписанную в некий замкнутый жизненный цикл общественного развития. Первый подход, утверждающий единство мировой истории как унитарного процесса, получил в современной отечественной исторической науке определение унитарно-стадиального подхода к истории, второй же стал именоваться плюрально-циклическим.

Методом сравнительного анализа теоретических достоинств и определенных методологических издержек, присущих каждому из этих подходов в научной интерпретации всемирного исторического процесса, в диссертационном исследовании удалось выделить их наиболее принципиальные теоретико-методологические различия.

3. Системное теоретико-методологическое исследование философских дискуссий 1920 - сер.1930-х гг. показывает, что в рамках историософской парадигмы снимаются издержки одностороннего противопоставления прогностических достоинств унитарно-стадиального и плюрально-циклического подходов к истории.

Каждый из этих подходов в отдельности не может с достаточной степенью продуктивности способствовать формированию наиболее оптимальной теории исторического процесса, соответствующей современному уровню историософского знания. Вместе с тем, уместно выделять их несомненные обоюдные достоинства, компенсирующие определенные издержки исторического познания, осуществляемого в рамках лишь одной научной парадигмы. Этот вывод является особенно значимым для осмысления позитивного вклада, внесенного представителями унитарно-стадиального и плюрально-циклического подходов в разрешение весьма спорной проблемы научной интерпретации всемирного исторического процесса.

В теоретико-методологическом аспекте научная интерпретация всемирной истории продуцируется в различных концепциях периодизации исторического процесса, выстроенных на основе либо унитарно-стадиального, либо плюрально-циклического подходов к анализу общественного развития.

Наряду с этим, периодизация всемирной истории, являясь одним из важнейших системных элементов общей теории исторического процесса, в силу своей избыточной полирефлексивности, постоянно продуцирует весьма спорную и актуальную проблему выбора наиболее объективных научных критериев для исследования отдельных этапов общественной эволюции. Вследствие этого теоретико-методологическая процедура периодизации истории способствует образованию обширного полирефлексивного массива историософских проблем: а) определения приоритетности либо моновекторной, либо поливекторной направленности исторического развития; б) выбора доминирующих монофакторных и полифакторных оснований для более точного определения детерминаций общественного развития; в) определения типологических оснований для холизации сущностной общности и фиксации уникальной неповторимости характерных особенностей в развитии различных социально-исторических организмов; г) допустимой степени редуцирования формационных и цивилизационных рациональных моделей общественного развития для исследования наиболее характерных признаков, типичных для определенных исторических этапов, формаций, стадий, циклов т.п.

В диссертационном исследовании на основе сравнительного анализа различных методологических подходов и концепций, отражающих данный исторический период развития отечественной историософии, выделяется весьма значимый структурный элемент, презентирующий периодизацию всемирной истории в качестве важнейшего эвристического компонента общей теории исторического процесса. Этот структурный элемент посредством дальнейшего абстрагирования может быть представлен в виде теоретической системы, состоящей из парадигмального научного ядра, окруженного значительным массивом гипотетического знания, складывающегося из постановочных идей, теоретических положений, научных гипотез, методологических установок, не в полной мере отработанных концепций, т.е. всего того, что составляет огромное проблемное поле историко-философской науки.

Концептуальные схемы исторических интерпретаций, разработанные отечественными обществоведами в 1920 – сер. 1930-х гг., продуцировали широкие философские дискуссии по проблеме выбора наиболее адекватных научных критериев для исследования различных периодов общественного развития. Научная продуктивность этих критериев во многом предопределяла успешность решения целого комплекса ключевых проблем исторического познания. Системный анализ позволил утвердиться в том, что каждая новая концептуальная схема периодизации всемирной истории являлась дополнительным аргументом в поддержку либо унитарно-стадиального, либо плюрально-циклического подходов к анализу исторического процесса. Помимо этого в каждой конкретной исторической схеме утверждалась также приоритетность либо монофакторного, либо полифакторного подходов к определению основных детерминаций общественного развития.

Вырабатывая ту или иную теоретическую модель всемирной истории, ее исследователи способствовали утверждению в отечественной историософии самых альтернативных концепций: а) общественного прогресса, разрабатываемой в большей степени представителями материалистического понимания истории (А.А. Богдановым, М.Н. Покровским, О.В. Трахтенбергом, А.И. Тюменевым и др.); б) исторического параллелизма, выразителями которой были сторонники иерархофакторного подхода к истории (Г.В. Плеханов, Н.А. Рожков, К.М.  Тахтарев и др.); в)  исторического круговорота (Р.Ю. Виппер, В.С. Сергеев и др.).

Анализ философских дискуссий 1920 – сер. 1930-х гг. позволил обнаружить в развитии исторического познания устойчивую тенденцию, обусловливающую разрешение комплексных проблем типологизации социально-исторических организмов с позиции их определенной общности и уникальной неповторимости, что и нашло свое отражение в дискуссионной полемике представителей двух наиболее влиятельных научных парадигм: формационной и цивилизационной.

Цивилизационная типологизация всемирного исторического процесса, достигшая наибольшей популярности в конце ХIХ - нач. ХХ вв., изначально разрабатывалась на основе плюрально-циклического подхода к истории, однако в условиях официального утверждения в отечественном обществоведении приоритетности позиций исторического материализма этот подход трансформировался в виде «альтернативно-формационной парадигмы», нашедшей свое реальное воплощение в работах Д.М. Петрушевского, В.С. Сергеева, К.М. Тахтарева и др.

В рамках унитарно-стадиальной парадигмы интерпретировались две основные разновидности формационной периодизации истории: «классическая» и «неоклассическая». На основе «классического» формационного подхода концептуальные интерпретации исторического процесса в основном разрабатывали представители материалистического понимания истории. Среди них наибольшее распространение получили исторические схемы А.А. Богданова, И.Г. Пригожина, И.П. Разумовского и др.

Концептуальные интерпретации исторического процесса на основе «неоклассического» формационного подхода наиболее плодотворно разрабатывали С.М. Дубровский, П.И. Кушнер (Кнышев), Н.А. Рожков, К.М. Тахтарев и др., стремившиеся в предложенных ими схемах периодизации всемирной истории расширить теоретические возможности унитарно-стадиальной парадигмы для изучения и объяснения уникального многообразия общественной эволюции.

Творческие усилия, прилагаемые отечественными обществоведами для выработки самых различных научных интерпретаций, альтернативных «классической» формационной периодизации всемирной истории, способствовали позитивному развитию общей теории исторического процесса.

4. Исследование историко-философских источников, и материалов философских дискуссий 1920 – сер. 1930-х гг. позволило сделать вывод, согласно которому концепции периодизации всемирной истории в отечественной историософии основывались на: « классическом», « неоклассическом» и « альтернативно- формационном» подходах.

Введение этих терминологических определений для обозначения существовавших в отечественной историософии 1920 – сер. 1930-х гг. нескольких разновидностей формационного подхода к периодизации всемирной истории позволило структурировать различные историософские концепции того времени с целью их системно-сравнительного анализа. Наряду с этим удалось сформулировать наиболее точные критерии для сравнительного сопоставления самых типичных концептуальных интерпретаций исторического процесса, разработанных отечественными обществоведами в соответствии с их принципиальным отношением к теории общественно-экономических формаций. В отечественной историософии того времени складывались объективные условия, при которых полное игнорирование формационной теории было уже недопустимо, но обоснование тех или иных инвариантных ее трактовок в интересах совершенствования теории исторического процесса, было еще вполне приемлемо. Этим и объясняется уникальная ситуация, когда в отечественной историософии 1920 – сер. 1930-х гг. плодотворно разрабатывались «классический», «неоклассический» и «альтернативно-формационный» подходы к периодизации всемирной истории. В процессе исследования, вопреки шаблонным оценкам, утвердившимся в историографических работах советского времени, было выявлено, что в те годы, ни один из них в отечественной историософии не являлся доминирующим.

Термин классический формационный подход к теоретическим исследованиям многих отечественных обществоведов рассматриваемого периода может быть применен весьма условно, поскольку сами основоположники исторического материализма пришли к окончательной схеме периодизации истории лишь в результате многолетней творческой работы по уточнению самого понятия «общественная экономическая формация». Последовательно выкристаллизовывая свою формационную теорию, они столь же скрупулезно подходили к выработке положения о последовательной смене основных формационных стадий развития исторического процесса. Исходя из этого формулируются следующие выводы: во-первых, комплексный анализ «классических» общественно-экономических формаций, осуществленный в ходе философских дискуссий 1920 – сер. 1930-х гг., имел большое значение для последующего плодотворного развития общей теории исторического процесса, поскольку основоположники исторического материализма фундаментально разработали теорию лишь капиталистической общественно-экономической формации. При этом они не оставили после себя столь же завершенных теоретических исследований других докапиталистических стадий развития всемирной истории, а именно: первобытного общества, античной и феодальной общественных формаций.

Во-вторых, при исследовании докапиталистических общественно-экономических формаций отечественные обществоведы столкнулись с целым комплексом актуальных проблем, являвшихся когнитивным стержнем для разработки общей теории исторического процесса. Среди них наиболее значимыми были следующие проблемы: а) генезис каждой докапиталистической общественно-экономической формации, обусловливающий возникновение и эволюцию определенных отношений собственности и характер распределительных отношений при переходе от одной общественной формы производства к другой; б) вычленение наиболее характерных признаков, отличавших различные типы общественно-экономических отношений, являвшихся базисом для той или иной формационной стадии развития исторического процесса; в) выявление взаимосвязи доминирующих и вспомогательных общественно-экономических укладов, образующих структуру основных докапиталистических способов производства; г) анализ основных форм внеэкономического принуждения, характерных для различных типов докапиталистических способов общественного производства; д) уяснение специфики традиционных форм натурального хозяйства, стимулирующих развитие товарного производства и капитализацию общественно-экономических отношений; е) анализ социально-классовой структуры основных докапиталистических стадий общественной эволюции и определение главного противоречия, инициирующего качественный переход от одной формационной стадии исторического развития к другой.

В-третьих, в преломлении этих проблем к анализу первобытного общества возникала целая совокупность дискуссионных теоретических вопросов, затруднявших научное осмысление всемирного исторического процесса. Путем систематизации к ним можно отнести: а) натурализация закономерностей возникновения первобытного общества представителями биологического детерминизма (А.Б. Залкинд, Л. Крживицкий, М. Левин, Г. Малис, В.В. Савич и др.), выводившими генезис общественно-экономических отношений непосредственно из биологических связей животного мира; б) отсутствие четкой социально-классовой структуры в первобытном обществе, вызывавшее у некоторых отечественных обществоведов (С.И. Ковалев, И.В. Фролов, В.К. Никольский, А.И. Гуковский, О.И. Трахтенберг и др.) обоснованный скепсис по поводу его соотнесения с «классической» формационной схемой и типологизацией общественно-экономических связей первобытного общества как коммунистических; в) отсутствие ясности в выявлении основного социально-экономического противоречия (А.Г. Пригожин, М.П. Жаков, М.И. Артамонова, Е.К. Некрасова, Г.С. Тымянский, К.М. Тахтарев и др.), обусловившего разложение первобытно-коммунистических распределительных отношений и возникновение на их справедливой основе классово-антагонистического общества.

В-четвертых, исследования объективных тенденций возникновения античной общественной формации, положившей начало особому типу общественно-производственных отношений – рабовладельческому способу производства, усугублялись существовавшими разночтениями в объяснениях генезиса рабства с одной стороны, как исторического феномена и особой формы принуждения к труду (патриархальное, восточное, колониальное и т.д.), а с другой – как экономической и социально-политической основы рабовладельческого способа производства. Эта теоретическая неопределенность рабовладельческого уклада являлась для некоторых отечественных обществоведов (А.А. Богданов, П.И. Кушнер (Кнышев), А.И. Гуковский, О.И. Трахтенберг, С. И. Ковалев и др.) веским основанием отрицания античной общественной формации как «классической» стадии для периодизации всемирной истории. Наряду с этим, наиболее последовательные приверженцы «классического» формационного подхода (А.И. Тюменев, В.С. Сергеев, К.В. Островитянов, А.Г. Пригожин, И.С. Плотников и др.) предпринимали активные усилия для решения следующих проблемных вопросов: а) при каких общественно-экономических условиях рабский труд становится не только элементом в развитии общественного неравенства, но и особым экономическим укладом, формирующим определенный общественный способ производства; б) при каких детерминирующих условиях рабовладельческий способ производства, обусловленный особым типом социально-экономических отношений, продолжает оставаться и определенной прогрессивной стадией всемирного исторического развития; в) выделение основного противоречия, обусловившего стагнацию античного общества, его разложение и последующую замену господствующего рабовладельческого общественно-экономического уклада новым типом феодальных общественно-экономических отношений.

В-пятых, эпоха Средневековья явилась одной из самых спорных в анализе всех докапиталистических общественных формаций. Этим и объясняется, что даже среди последовательных сторонников формационной теории существовали принципиальные расхождения по многим теоретическим вопросам, в частности, о генезисе феодального общественно-экономического уклада, пришедшего на смену рабовладельческому способу производства. На основе этих разногласий сформировалось несколько самостоятельных позиций: а) отрицание доминирующего влияния античного общества Древнего Рима на становление феодализма и утверждение тезиса о его непосредственном развитии из разлагающегося родового общества древних германцев (эту позицию активно отстаивали: А.И. Гуковский, В.С. Сергеев, О.В. Трахтенберг и др.); б) представители так называемой «романской» концепции (С.Б. Веселовский, Б.Д. Греков, Е.А. Косминский, М.Н. Тихомиров и др.), напротив, генезис феодальных отношений всецело связывали с экспансией Римской империи на варварскую культуру древних германцев.

5. Отечественная историософия 1920 – сер. 1930-х гг. представляла собой продуктивную научно-исследовательскую парадигму, в которой успешно разрабатывались самые альтернативные теоретико-методологические алгоритмы для изучения первобытного общества, античной и феодальной общественных формаций.

Системный анализ показал, что разработка отечественными обществоведами в 1920 – сер. 1930-х гг. классических общественно-экономических формаций, была продиктована стремлением не к ее догматизации, а, напротив, – к творческому развитию. Но при этом многие из них четко осознавали, что анализ докапиталистических общественных формаций, осуществленный методом редукции теории капитализма, фундаментально разработанной К. Марксом, при всей ее значимости, не является научно обоснованной процедурой. Отсюда исходило понимание необходимости определения теоретико-методологического алгоритма для наиболее продуктивного исследования первобытного общества, античной и феодальной общественных формаций. В ходе диссертационного исследования выявлено, что общность формационных признаков, присущих различным социально-историческим организмам, рассматриваемых на основе выделения однотипных общественно-производственных отношений, именуемых в историческом материализме общественными способами производства, отнюдь не исчерпывает всего многообразия специфических индивидуальных признаков, характеризующих историческое развитие любого социально-исторического организма. С учетом этого, становится более очевидным, почему у некоторых отечественных обществоведов возникали вполне оправданные сомнения в научной безупречности классической теории общественно-экономической формации. Именно этим было обусловлено возникновение в отечественной историософии 1920 – сер. 1930-х гг. неоклассических формационных концепций исторического развития, таких как: «азиатский» способ производства, теория «торгового капитала» и «крепостнической» формации.

Теоретические особенности этих концепций состояли в том, что согласно формационной теории исторического материализма каждая общественно-экономическая формация рассматривается как идеальный тип общества, принадлежность к которому тех или иных социально-исторических организмов определяется главным образом фундаментальной общностью однотипных производственных отношений, именуемых общественными способами производства. Вместе с тем, в «классическом» формационном подходе исследование всего огромного массива иных (кроме производственных) социально-общественных отношений, с наибольшей полнотой характеризующих каждый конкретный социально-исторический организм выносится за рамки данной научной парадигмы. Именно это и обусловило необходимость модификации «классической» формационной теории.

Анализ материалов философских дискуссий 1920 – сер. 1930-х гг. показал, что продуктивность подобных намерений подкреплялась многочисленными ссылками на утверждения К. Маркса и Ф. Энгельса о наличии «азиатского» способа производства в традиционных общественно-экономических отношениях стран Востока и «крепостнического» уклада в средневековой истории Западной Европы. Приводились примеры тому, что в «Капитале» есть много мест, посвященных анализу доминирующей роли в мировой истории «торгового капитала». Все это позволяет сделать вывод о том, что многочисленные разновидности «неоклассических» схем формационного анализа всемирной истории возникали в отечественной обществоведческой науке 1920 – сер. 1930-х гг. не только на альтернативных марксизму теориях, но и на теоретико-методологической базе материалистического понимания истории.

Отсюда, в частности, проистекал неослабевающий интерес к так называемому «азиатскому» способу производства. В большинстве исследований, проведенных в советское время по данной теме, подчеркивается, что главное внимание к этой проблеме было обусловлено не столько теоретическими, сколько политическими предпосылками. В диссертации приводятся примеры подобных оценок, которые умаляли теоретическую значимость проблемы «азиатского» способа производства для творческой разработки теории исторического процесса. Помимо этого в большинстве исследований советского периода знаменитые философские дискуссии об «азиатском» способе производства анализировались совершенно обособленно от других, «неклассических» общественно-экономических укладов, в частности «крепостнического» и «торгово-капиталистического». Исходя из современного историософского видения данной проблемы, в непрерывной полосе широких философских дискуссий 1920 – сер. 1930-х гг. по «азиатскому» способу производства в диссертационной работе выделено несколько этапов, отличающихся друг от друга не только теоретико-методологической, но и тематической направленностью.

Первый этап дискуссии, начало которого относится к 1925 г. был обусловлен необходимостью сопоставления советскими обществоведами своих позиций в отношении более полного и точного понимания взглядов основоположников марксизма на «азиатский» способ производства с целью формулировки вытекающих отсюда адекватных научных выводов. Он оценивается как подготовительный к большим теоретическим дискуссиям по «азиатской» проблеме, инициировавший многочисленные научные публикации, которые в 1925–1927 гг. стали активно появляться в отечественных историко-философских изданиях.

Второй этап философских дискуссий по проблемам исторического развития стран Востока начался в конце 1920-х гг. Его характерной особенностью является развернувшаяся принципиальная полемика между представителями двух противоборствующих теоретических позиций. Одну из них выражали сторонники концепции перманентной восточно-феодальной формации (Б.Д. Греков, А.В. Ефимов, М.П. Жаков, Н.М. Никольский, А.С. Поляков, А.Г. Пригожин, Г.И. Сафаров и др.), а другую отстаивали защитники концепции «азиатского» способа производства как базиса особой азиатской общественной формации (Е.С. Варга, П.И. Кушнер (Кнышев), Л.И. Мадьяр, А.И. Малышев, Д.Б. Рязанов и др.). Представители каждой из них, апеллируя с завидной настойчивостью к теоретическому наследию марксизма, стремились, как они полагали, более убедительно доказать правоту своих научных идей. Представители «феодальной» концепции полностью отвергали «азиатский» способ производства как особую общественно-экономическую формацию и расценивали его как особый тип восточного феодализма. А их главные оппоненты столь же страстно пытались доказать существование в странах Востока особого, отличного от феодализма типа общественно-экономических отношений, базисом которых является «азиатский» способ производства.

В начале 1930-х гг. дискуссия в отличие от полемики 1925–1928 гг. существенно меняет свою теоретико-методологическую направленность. Это позволяет говорить о развертывании ее третьего этапа, главное отличие которого от двух предшествующих проявлялось в том, что некоторые отечественные востоковеды специфические особенности исторического развития стран Востока стали рассматривать в совокупности с развитием западноевропейской и российской истории. Кроме того, произошла перегруппировка сил между сторонниками «азиатской» и «феодальной» концепций после того, как некоторые отечественные востоковеды (В.И. Авдиев, С.И. Ковалев, А.В. Мишулин, В.В. Струве и др.) стали разрабатывать так называемую «рабовладельческую» концепцию, получившую официальное признание в советской исторической науке. Несмотря на то, что в середине 1930-х гг. полемика была свернута, наличие различных взглядов и подходов к оценке «азиатского» способа производства продолжало представлять собой важное проблемное поле в отечественной историософии 1920 – сер. 1930-х гг.

6. Теория « торгового капитализма», с одной стороны, представляет собой вариант альтернативной модернизации « классической» формационной схемы унитарно-стадиального подхода, а с другой – является продолжением дореволюционных историко-экономических концепций, противостоящих социо-историческому идеализму.

Диссертационное исследование позволило выявить, что наличие различных парадигмальных подходов к анализу всемирной истории и возникновение на их основе острых историософских дискуссий по наиболее актуальным и спорным проблемам общественного развития способствовали поддержанию в отечественном обществоведении позитивных тенденций приверженности к высокой культуре научной полемики. Эта тенденция, вопреки прежним оценкам, должна рассматриваться как позитивный фактор развития отечественной историософии, в значительной мере препятствовавший усилению ее идеологизации и конформизма к директивным политическим установкам.

Как многие другие концепции, альтернативные ортодоксальному марксизму, теория «торгового капитализма» имела солидное дореволюционное прошлое. Многие представители отечественного экономического материализма (А.А. Богданов, П.Г. Виноградов, М.В. Довнар-Запольский, И.В. Лучицкий, В.К. Пискорский, М.Н. Покровский и др.) разрабатывали ее в противовес социо-историческому идеализму, считавшему духовные факторы основой общественной эволюции и главной детерминантой мирового исторического процесса. Именно поэтому данную теорию следует рассматривать как значительный культурологический и исторический пласт в развитии отечественной историософии. Ее дискуссионная актуальность в 1920 – сер. 1930-х гг. объяснялась двумя важными факторами. Во-первых, она способствовала выявлению коренных социально-экономических изменений, происходящих в мировой истории при переходе от одной стадии поступательного развития общественного производства к другой. Во-вторых, она позволяла, по-своему, понять и объяснить особенность и самобытность российской истории в контексте развития мирового исторического процесса. Оба этих фактора предопределяли самые различные модификации теории «торгового капитализма», которые были представлены именами видных советских историков и обществоведов, среди которых особенно выделялись: П.И. Кушнер (Кнышев), Д.М. Петрушевский, В.Д. Преображенский, А.Г. Пригожин, Н.Н. Розенталь, Н.Л. Рубинштейн, В.С. Сергеев, О.В. Трахтенберг, А.Д. Удальцов, Ц. Фридлянд, и др.

Наличие различных модификаций этой теории объясняется еще и тем, что во многих теоретических исследованиях на эту тему часто происходило смешение понятий «торговый капитал» и «торговый капитализм», что свидетельствует об отсутствии ясной терминологии и четкого содержательного определения данных категорий в обществоведческой науке того времени. Такое разнообразие в определениях понятия капитала обусловливалось, прежде всего, различием исходных посылок. Обобщая многочисленные трактовки данной категории, можно заметить, что одна группа отечественных исследователей подходила к определению «торгового капитала» с весьма расплывчатым критерием имущественной собственности (движимой и недвижимой), приносящей ее владельцам существенный доход, а другая, – стремилась подойти к анализу этого экономического феномена на основе производственно-распределительного критерия.

Теоретические трудности в исследовании данной проблемы возникали также и оттого, что в процессе исторического развития происходила постоянная эволюция «торгового капитала», в результате чего появлялись его новые формы: кредитный, ростовщический и т.д., соответствующие новым историческим фазам развития производства. Все эти метаморфозы, исторические перевоплощения различных форм капитала, изменения его функций и роли являлись веским аргументом для выделения «торгового капитала» в качестве своеобразного катализатора самых радикальных общественно-экономических преобразований на различных стадиях развития мировой истории.

Анализ дискуссий 1920 – сер. 1930-х гг. показал, что концепция «торгового капитализма» не отличалась теоретической однородностью, поскольку в ее разработку, помимо историков, вносили весомый вклад социологи и экономисты. Но при всей многоликости идеи и альтернативности подходов сторонники этой теории были единодушны в выделении экономического фактора в качестве доминирующего в развитии исторического процесса. Однако избыточная приверженность к экономическому детерминизму с неизбежностью приводила к обоснованию подавляющей зависимости всех общественных отношений от кардинальных изменений в сфере товарного производства и глобального расширения торговых связей. Генетическая зависимость общественно-экономических отношений от расширяющихся потребностей торговли являлась, как считали сторонники этой теории, движущей силой развития всех известных способов производства и, в конечном счете, причиной их разложения и гибели. Среди сторонников теории «торгового капитала» выделялись два подхода в определении генезиса этого социально-экономического феномена. Один из них связывал его возникновение с рабовладельческим способом производства, а другой – с крепостническим укладом эпохи феодализма. Первый подход претендовал на придание античной эпохе определяющей роли в развитии потребительских отношений, а второй – на демаркацию характерных признаков, отличающих общественно-экономическое развитие средневековой Европы и Востока.

Дискуссии 1920 – сер. 1930-х гг. по теории «торгового капитала» выявили наличие двух концепций генезиса и становления капиталистического способа производства. Одна из них связывала начало капитализации общественно-экономических отношений с разрушения поместного феодального хозяйства (конец XI – начало XII в.), а другая – Великими географическими открытиями XVII века. При всей разности подходов к определению исторических сроков капитализации общественного производства отечественные обществоведы были единодушны в признании того, что, будучи катализатором кардинальных изменений в мировой истории, торговый капитал и в условиях развитого промышленного производства продолжает играть ту же самостоятельную роль, которую он играл в докапиталистических формациях. Различие проявляется лишь в том, что происходит интенсивный процесс его сращивания с промышленным производством, что существенно сказывается на изменении характера социально-экономических отношений, формирующих сугубо потребительское общество, ориентированное на развитие товарного спроса. Таким образом, теория торгового капитала позволяла расширить представление о движущих тенденциях и качественных изменениях в социально-экономических отношениях, происходящих во всех классовых общественных формациях. Генезис нынешнего глобального финансово-экономического кризиса, охватившего весь капиталистический мир, также всецело объясняется с позиции теории «торгового капитала». Этот кризис свидетельствует о том, что стимулы потребительского общества, подхлестывающие стремительный рост «торгового капитала» стали самоцелью общественного развития стран, втянутых в мировую финансовую систему.

  1. «Крепостническая» концепция в отечественной историософии 1920 – сер. 1930-х гг. квалифицируется как продуктивная попытка анализа средневековой истории на основе «неоклассической» формационной теории, в которой отражена необходимость научного диалога между формационным и цивилизационным подходами к истории.

Теоретические предпосылки для поиска особой, отличной от феодализма и капитализма «крепостнической» формации обозначились еще в дореволюционной историософии. Метод сравнительно-исторического исследования позволил многим обществоведам обнаружить в длительной по времени Средневековой эпохе особый тип «крепостнических» общественно-экономических отношений, которые, по их мнению, явились базисом для «крепостнического» способа производства. Некоторые отечественные обществоведы стали соотносить его с другими классическими стадиями формационной периодизации мирового исторического процесса. Их доводы выглядели вполне убедительно, поскольку в русской средневековой истории «крепостнический» экономический уклад почти три столетия был доминирующим в структуре общественного производства.

Непосредственным поводом для актуализации философской дискуссии вокруг концепции «крепостнической» формации в 1929 г. стала книга С. М. Дубровского «К вопросу о сущности «азиатского способа производства», феодализма, крепостничества и торгового капитала». Аргументы, выдвинутые автором книги и поддержанные его сторонниками, в защиту концепции особой «крепостнической» формации основывались на выделении ее характерных, качественно отличительных от феодализма признаков: во-первых, феодальные экономические отношения основаны на ренте продуктами, а крепостнические – на отработочной ренте; во-вторых, при феодализме производство прибавочного продукта осуществляется в крестьянских хозяйствах, а в условиях крепостничества прибавочный продукт создается непосредственно на господской земле, т.е. на барщине; в-третьих, классовая структура и классовые отношения в феодальном и крепостническом обществе существенно различны (при феодализме крестьянин формально свободен, а при крепостничестве он окончательно попадает под личную зависимость от помещика); в-четвертых, государственная власть при феодализме децентрализована, а при крепостничестве господствует абсолютная монархия как диктатура крепостников.

Все эти характерные отличия давали возможность сторонникам «крепостнической» концепции говорить о крепостническом экономическом укладе не как о какой-либо стадии развития феодализма, а как о самостоятельном способе производства с присущими ему общественно-экономическими отношениями. Именно этим и интересна научная полемика, развернувшаяся вокруг данной проблемы, поскольку в ней отражались все альтернативные подходы к анализу всемирной истории, составлявшие рефлексивное поле отечественной историософии 1920 – сер. 1930-х годов. Теоретическое утверждение «крепостнической» общественно-экономической формации существенно модернизировало «классическую» формационную схему периодизации всемирного исторического процесса, что также коренным образом меняло прежние представления о характерных признаках феодализма. Стремление некоторых отечественных обществоведов к «неоклассической» интерпретации формационной теории было обусловлено расхождением между теоретически универсальной формационной моделью развития мирового исторического процесса и реальным разнообразием, в котором проявился весь неповторимый колорит общественной жизни того или иного социально-исторического организма. Проведенное системное когнитивно-методологическое исследование, предметом которого явились теоретические дискуссии в отечественной историософии 1920 – сер. 1930-х гг., по наиболее проблемным вопросам развития всемирной истории имеет позитивное значение и для современной историко-философской науки. Полученные результаты убедительно доказывают, что в тот сложный для отечественной обществоведческой науки исторический период происходил активный научный диалог между формационными и цивилизационными концепциями общественного развития, между унитарно-стадиальными и плюрально-циклическими теориями исторического процесса.

Таким образом, российская историософия испытала на себе весь динамизм и драматизм произошедших кардинальных национальных и глобальных революционных потрясений. Но и в этот сложный период она не подверглась стагнации и в этих непростых условиях продолжала интенсивно развиваться, сохраняя свою уникальность и приверженность лучшим научным традициям. Об этом свидетельствует накал теоретических дискуссий по наиболее фундаментальным проблемам философии истории. При этом избранная форма регулярного проведения широких публичных дискуссий, в ходе которых сверялись самые альтернативные научные и мировоззренческие позиции, позволяла аккумулировать новые научные идеи, накапливать опыт оперативного реагирования на наиболее актуальные социологические проблемы, выдвигаемые стремительно меняющейся исторической эпохой. Этот бесценный историко-философский опыт, к сожалению, в современных условиях остается невостребованным, в то время как его можно продуктивно использовать для преодоления глобального общественно-экономического и духовного кризиса. Обществоведческая наука сможет позитивно выполнить свою прогностическую функцию лишь в том случае, если преодолеет свой собственный кризис, во многом обусловленный девальвацией классических образцов рационального осмысления объективных закономерностей развития всемирного исторического процесса.

III.НАУЧНАЯ И ПРАКТИЧЕСКАЯ ЗНАЧИМОСТЬ ИССЛЕДОВАНИЯ

И АПРОБАЦИЯ ЕГО РЕЗУЛЬТАТОВ

Теоретическая и практическая значимость исследования заключается в том, что основные его результаты, с учетом современного уровня развития историософии, способствуют более глубокому осмыслению объективных закономерностей развития всемирной истории и вносят позитивный вклад в теоретико-методологическую разработку общей теории исторического процесса. Кроме того, эта работа в определенной степени способствует преодолению кризиса, в котором оказалось современное обществознание, и возвращению к классическим образцам рациональности, на традициях которых строилась отечественная историософия первой трети ХХ в. Исследование подтверждает научную значимость исторической теории марксизма для современного исторического познания и для понимания негативных тенденций развития современных общественно-капиталистических отношений, поставивших современную глобальную цивилизацию перед угрозой финансового коллапса и глубочайшего социально-духовного кризиса. Диссертационное исследование может способствовать уяснению эвристических возможностей материалистического понимания истории, потенциально заложенных в теории общественно-экономических формаций, составляющих научное ядро исторического материализма. Полученные результаты имеют также важное значение для наиболее адекватного понимания одного из самых драматичных периодов развития отечественной историософии – 1920 – сер. 1930 гг., оценки которого в исследованиях советского периода не могут соответствовать уровню развития современной обществоведческой науки.

Основные положения и выводы диссертации могут быть использованы на плановых занятиях и спецкурсах по истории философии, философии истории, социологии, политологии и истории, а отдельные положения и разделы – при подготовке монографий и учебно-методической литературы по истории отечественной философии.

Апробация результатов исследования.

Результаты данного исследования докладывались и обсуждались на различных международных, всероссийских и региональных научных конференциях. Основное содержание и выводы диссертационного исследования отражены в следующих публикациях автора:

Монография

1. Подоль, Р.Я. Теория исторического процесса в русской историософии первой трети ХХ века. – М.: Наука, 2008. – 436 с. (27,5 п.л.)

Статьи в ведущих рецензируемых научных журналах, рекомендованных ВАК.

  1. Подоль Р.Я. Отечественная общественная наука и высшая школа в период революционных потрясений и гражданской войны (1917-1922 гг.) // «Известия Российской академии образования». № 3. – М., 2006.-

С.42-51 (1,0 п.л.)

  1. Подоль Р.Я. Позитивистские концепции в отечественной социологии начала XX века // «Личность. Культура. Общество», т. VIII. Вып. 1 (33). – М., 2006. – С.28-50 (1,3 п.л.)
  2. Подоль Р.Я. Влияние позитивистских тенденций на становление советской историософии // «Российский научный журнал». № 1. – М., 2007.-С.45-58 (1,0 п.л.)
  3. Подоль Р.Я. Неокантианская гносеология в русской историософии начала XX века // «Российский научный журнал». № 3(4). – М., 2008. – С. 68-82 (1,0 п.л.)
  4. Подоль Р.Я. Теория исторического процесса в русской историософии начала ХХ века // «Вестник МГОУ. Серия «Философские науки». № 3(12). – М., 2008. – С. 111-118. (0,5 п.л.)
  5. Подоль Р.Я. Биологический детерминизм в отечественной историософии первой трети XX века // «Вестник МГОУ. Серия «Философские науки». № 4(13). – М., 2008. – С. 91-98. (0,5 п.л.)
  6. Подоль Р.Я. Периодизация всемирной истории в советской историософии 20-х гг.: альтернативность подходов // «Вестник МГОУ. Серия «Философские науки». № 4(13). – М., 2008. – С. 84-90. (0,5 п.л.)
  7. Подоль Р.Я. Социальная теория и историческая концепция Н.А. Рожкова // «Личность. Культура. Общество». Том. Х. Вып. 5-6(44-45). – М., 2008. – С. 360-367. (0,5 п.л.)
  8. Подоль Р.Я. Российская история: теория изучения и методы преподавания // Отечественная история. № 3. – М., 2008. – С. 156-158. (0,2п.л.)
  9. Подоль Р.Я. Историко-экономические взгляды русских марксистов конца XIX ­– начала XX веков // «Вестник МГОУ. Серия «Философские науки». №1. – М., 2009. – С. 135-144. (0,7п.л.)
  10. Подоль Р.Я. Экономический детерминизм в русской социологии начала XX века // «Вестник МГОУ. Серия «Философские науки». №1. – М., 2009. – С. 145-153. (0,6п.л.)

Статьи и тезисы в других научных журналах и в материалах научных конференций:

1. Подоль Р.Я. Научные основания философского анализа исторического процесса. // «Новые идеи в философии». Вып. 10. – Пермь, 2001. – С. 169-171. (0,25п.л.)

2. Подоль Р.Я. Многополярность мира как проблема отечественной философии истории. // «Философское осмысление судеб цивилизации». Кафедра философии РАН. – М., 2001. В 2-х ч. Ч. 1. – С. 50-52. (0,25п.л.)

3. Подоль Р.Я. Проблема периодизации всемирной истории в советской философской науке. // «Панорама философской мысли в России XX века». – Рязань, 2001. – С. 7-9. (0,2п.л.)

4. Подоль Р.Я. Особенности взаимодействия философского и научного знания. // «Новые идеи в философии». Вып. 11. – Пермь, 2002. – С. 151-153. (0,25 п.л.)

5. Подоль Р.Я. Методологические проблемы анализа исторического процесса в отечественной гуманитарной науке. // «Состояние и проблемы развития гуманитарной науки в Центральном регионе России». – Рязань, 2002. Т.1. – С. 71-79. (0,5 п.л.)

6. Подоль Р.Я. Эвристические аспекты познания исторического процесса. // «Новые идеи в философии». Вып. 11. – Пермь, 2002. – С. 151-153. (0,25 п.л.)

7. Подоль Р.Я. Многополярность мира как проблема философии истории. // «Новые идеи в философии». Вып. 12(2). – Пермь, 2003. – С. 14-21. (0,5 п.л.)

8. Подоль Р.Я. Глобализация современного мира как исторический процесс и проблема научного анализа. // «Состояние и проблемы развития гуманитарной науки в Центральном регионе России». – Калуга, 2004. – С. 42-47. (0,5 п.л.)

9. Подоль Р.Я. Человек и мир в зеркале философской рефлексии. // «Человек в мире культуры: рефлексия и саморефлексия». – Рязань, 2004. – С. 88-93. (0,3 п.л.)

10. Подоль Р.Я. Становление советской историко-философской мысли в контексте современного научного анализа. // «Новые идеи в философии». Вып. 14(1). – Пермь, 2005. – С. 302-306. (0,2 п.л.)

11. Подоль Р.Я. Становление и развитие отечественной историософии в переходный период (1917–1936 гг.) // «Философия и будущее цивилизации». IV Росс. филос. конгресс. – М. – 2005. Т. 3. – С. 221-222. (0,1 п.л.)

12. Подоль Р.Я. Теория исторического процесса в русской философской и культурологической мысли начала ХХ века // «Человек в мире культуры: проблемы исследования». Рязань, 2006. – С. 119-123. (0,3п.л.)

13. Подоль Р.Я. Историософская мысль в России ХХ века: диалог идей и концепций // «Власть и общество в России: традиция и современность». – Рязань, 2006. – С. 249-254. (0,3 п.л.)

14. Подоль Р.Я. Русский язык как герменевтика отечественной историософии XX века. // «Русский язык и культура речи в образовательной системе ВУЗа». – Рязань, 2006. С. 182-188. (0,3 п.л.)

15. Подоль Р.Я. Теория торгового капитализма отечественной историософии ХХ века // «Научное наследие академика Л.В. Черепнина и российская история в Средние века и Новое время во всемирном историческом процессе». – Рязань, Изд-во РГПУ, 2006. – С. 275-280 (0,3 п.л.)

16. Подоль Р.Я. Теория социального развития в русской философско-правоведческой мысли начала ХХ века // «Столетие парламентаризма в России: история и современность». Рязань, 2006. – С. 92-97. (0,3 п.л.)

17. Подоль Р.Я. Теория исторического процесса в советской историософии 1920-х годов // «Вестник РГУ имени С. А. Есенина». № 1 (13). – Рязань, 2006. – С. 44-53. (1,0 п.л.)

18. Подоль Р.Я. Концепция культурного диффузионизма в русской социологии в первой трети ХХ века // «Гуманитарная наука в изменяющейся России: состояние и перспективы развития». В 2 ч. Ч. 1. – Курск: Изд-во КГУ, 2006. – С. 76-78. (0,25 п.л.)

19. Подоль Р.Я. Молодая российская политическая элита в условиях выбора общественного идеала // «Молодежь и выборы в современных условиях». – Рязань, 2006. – С. 43-47. (0,3 п.л.)

20. Подоль Р.Я. Обществоведческие концепции в отечественной гуманитарной мысли XX века // «Роль университетов в поддержке гуманитарных научных исследований. В 3 т. Т. 1. – Тула: Изд-во ТГПУ, 2006. – С. 257-260. (0,25 п.л.)

21. Подоль Р.Я. Историческая мысль в России начала ХХ века: диалог идей и концепций. // «Власть и общество в России: традиция и современность». – Рязань, 2006. – С. 249-254. (0,3 п.л.)

22. Подоль Р.Я. Отечественная философия истории начала ХХ века в контексте стратегии развития современной России // «Новые идеи в философии». Вып. 16. – Пермь: Изд-во ПГУ, 2007. – С. 357-362. (0,3 п.л.)

23. Подоль Р.Я. Унитаристский и плюралистический подходы к истории в русской историософии начала XX века // «Философия и методология истории». – Коломна: Изд-во КГПИ, 2007. – С. 66-76. (0,7 п.л.)

24. Подоль Р.Я. Историософская мысль в России XX века: диалог идей, концепций, теорий // «Гуманитарная наука в современной России: состояние, проблемы, перспективы развития». В 2 т. Т. 1. – Белгород: Изд-во БелГУ, 2007. – С. 262-268. (0,5 п.л.)

25. Подоль Р.Я. Теория исторического процесса в отечественной историософии первой трети XX века // «Роль университетов в поддержке гуманитарных научных исследований». Т. 1. – Тула: Изд-во ТГПУ, 2007. – С. 96-107. (0,7 п.л.)

26. Подоль Р.Я. Эскапизм как нравственная проблема отечественной социальной философии начала XX века // «Человек в современных философских концепциях». В 4 т. Т. 2. – Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2007. (0,2 п.л.)

27. Подоль Р.Я. Отечественная историософия XX века как культурологический феномен // «Человек в мире культуры: общество и образование». – Рязань, 2007. – С. 58-61. (0,2 п.л.).

28. Подоль Р.Я. Проблема оценки социального развития в русской историософии первой трети XX века // «Ценности и оценки: проблемы философии и науки». Вып. 3. – Смоленск, 2007. – С. 90-97. (0,5 п.л.)

29. Подоль Р.Я. Концепции стадиальности и эволюционизма в русской историософии конца XIX – начала XX вв // «А.И. Кошелев и его время». – Рязань: Изд-во РГУ, 2007. – С. 268-270. (0,2 п.л.)

30. Подоль Р.Я. Отечественная историософия в условиях исторического выбора (1917 – 1938 гг.) // «Революция в России: история и современность». – Рязань, 2007. – С. 260-264. (0,3 п.л.)

31. Подоль Р.Я. Философия истории и отечественная историческая наука: поиски концептуального взаимодействия // «Новые идеи в философии». Вып. 17(2). – Пермь: Изд-во ПГУ, 2008. – С. 117-123. (0,5 п.л.)

32. Подоль Р.Я. Историософия в контексте современной социально-гуманитарной науки // «Актуальные проблемы философии социально-гуманитарных наук». – Ростов- на Дону, 2008. – С. 249-254. (0,3 п.л.)

33. Подоль Р.Я. Биологический детерминизм в отечественной историософии первой трети XX века // «Актуальные проблемы истории русской философской и политической мысли». – Уссурийск: Изд-во УГПИ, 2008. – С. 88-99. (1,0 п.л.)

34. Подоль Р.Я. Отечественная философия истории XX века и современная футурология // «Человек в мире культуры: вызовы современности». – Рязань, 2008. – С. 68-72. (0,3 п.л.)

35. Подоль Р.Я. Власть и общество в России в концепциях отечественной историософии. // «Власть и общество в России: традиция и современность». – Рязань, 2008. В 2 т. Т. 2. – С. 300-305. (0,3 п.л.)

36. Подоль Р.Я. Социальная реальность как объект гуманитарной науки. // «Роль университетов в поддержке гуманитарных научных исследований». – Тула: Изд-во ТГПУ, 2008. Т. 1. – С. 130-138. (0,5 п.л.)

37. Подоль Р.Я. Теория исторического процесса как объект историко-философского анализа // «Философия и методология истории». – Коломна: Изд-во КГПИ, 2009. – С. 10-20. (1,0 п.л.)

Всего по теме диссертационного исследования опубликовано 49 работ, общим объемом 50,7 п.л.


1 Малинин В.А. Философия революционного народничества. М.: Наука, 1972. -337 С.; Он же, История русского утопического социализма. Вторая половина XIX – начало XX в. М.: Наука, 1991. – 269 С.

2 Малинин В.А. Исторический материализм и социологические концепции начала XX века. М.: Наука, 1986. – 215 С.

3 Социологическая мысль в России. Очерки истории немарксистской социологии последней трети XIX – начала ХХ века. Под ред. Б. А. Чагина. Л.: Наука, 1978. – 416 С.

4 Там же. С. 3

5 Там же.

6 Белов П.Т. Философия выдающихся русских естествоиспытателей второй половины XIX – начала XX вв. М.: 1970. – 488.

7 Там же. С. 8.

8 Щипанов И. Я. Философия и социология русского народничества. М.: Изд-во МГУ, 1983.

9 Федоров М. Г. Русская прогрессивная мысль XIX в. От географического детерминизма к историческому материализму. Новосибирск., 1972.

10 Бочкарев Н.И. В.И. Ленин и буржуазная социология в России. М.: 1973.

11 Против антимарксистской концепции М.Н. Покровского – Сб. ст. Изд-во АН СССР в 2-х ч. М.:Л., 1939 – 1940.

12 Очерки истории исторической науки в СССР: в 5 т. М.: 1966.

13 История философии в СССР: в 5 т. М.: 1968 – 1988.

14 Чагин Б.А., Протасенко З.М., Федотов В.П. Развитие В.И. Лениным исторического материализма после Великой Октябрьской социалистической революции. Л.: Изд-во ЛГУ, 1967.

15 Чагин Б.А., Клушин В.И. Исторический материализм в СССР в переходный период 1917 – 1936гг. М.: Наука, 1986.

16 Вайнштейн О.Л. Становление советской исторической науки (20-е годы) // Вопросы истории, 1966, №7; Дорошенко В.А. Образование и основные этапы деятельности Общества историков-марксистов ((1925-1932 гг.) // Вестник Моск. Ун-та. Сер. История. 1966. № 3 ; Иванова Л.В. У истоков советской исторической науки (Подготовка кадров историков-марксистов 1917 – 1929 гг.), М.: 1968 и др.

17 Антонова К.А. Об основном экономическом законе феодальной формации // Вопросы истории. 1954. № 7 ; Гуревич А.Я. Проблемы генезиса феодализма в Западной Европе. М.: 1970; Данилова Л.В. Становление марксистского направления в советской историографии эпохи феодализма // Исторические записки. 1965. № 76; Она же. Дискуссионные проблемы теории докапиталистических обществ// Проблемы истории докапиталистических обществ. Кн. 1. М.: 1968; Колычева Е.И. Некоторые проблемы рабства и феодализма в трудах В.И. Ленина в советской историографии // Актуальные проблемы истории России эпохи феодализма: сб. статей. М.: 1970. С. 120 – 147; Кудрявцев М.К. Концепция индийского феодализма в советской историографии // Народы Азии и Африки. 1970. № 1 ; Поршнев Б.Ф. К вопросу об экономическом законе феодализма // Вопросы истории. 1953. № 6 ; Он же: Очерк политической экономии феодализма. М.: 1956; Васильев Л.С.; Стучевский И.А. Три модели возникновения и эволюции докапиталистических обществ // Вопросы философии. 1966. № 6 ; Сюзюмов М.Я. К вопросу о процессах феодализации в Римской империи // Вестник древней истории. 1955. № 1.

18 Никифоров В.Н. Дискуссия советских историков об общественно-экономическом строе Китая (1925 – 1931) // Народы Азии и Африки. 1965. № 15. Он же: К обсуждению проблемы докапиталистических обществ Востока в советской исторической литературе // Сб. Советская историография стран зарубежного Востока. Проблемы социально-политического развития. М.: 1971. Он же: Советские историки о проблемах Китая. М.: 1970.

19 Никифоров В. Н. Восток и всемирная история. М.: Наука, 1977.

20 Данилова Л.В. Дискуссия по важной проблеме // Вопросы философии. 1965. № 12. С. 149-156; Илюшечкин В.П. Сословно-классовое общество в истории Китая. М.: 1986; Ильин Г.В. Древневосточное общество и его социальная структура // Вестник древней истории. 1984. № 3. С. 13 – 38.; Общее и особенное в историческом развитии стран Востока: материалы дискуссии об общественных формациях на Востоке (азиатский способ производства). М.: 1966; Типы общественных отношений на Востоке в средние века. М.: 1982; Качановский Ю.В. Рабовладение, феодализм или азиатский способ производства? М.: 1971; Струве В.В. Понятие «азиатский способ производства» // Народы Азии и Африки. 1965. № 1 ; и др.

21 Алексеева Г.Д. Из истории разработки теоретических проблем в советской исторической науке (20-е – начало 30-х годов ХХ века) // История и методология: исторический ежегодник. М.: 1973;  Андреев И.Л. Методологический анализ проблем всемирной истории // Вопросы философии. 1971. № 10; Он же. Системно-генетический анализ и проблемы смены формаций // Вопросы философии. 1972. № 4; Барг М. А. Учение об общественно-экономических формациях // Очерки методологии познания социально-экономических явлений. М.: 1970; Жуков Е. М. Очерки методологии истории М.: 1980; Он же. Некоторые вопросы теории социально-экономических формаций // Коммунист. 1973. № 11; Черепнин Л.В. Вопросы методологии исторического исследования. М.: 1981; Шморгун А.А. Общественно-экономическая формация и социальное познание // Категории исторического материализма и их методологическая функция. Киев,1986. С. 132 – 159; Он же: Методологическая функция теории общественно-экономической формации. Киев, 1990; и др.

22 Бородай Ю.М., Келле В.Ф., Плимак Е.Г. Наследие Карла Маркса и некоторые методологические проблемы исследования докапиталистических обществ и генезиса капитализма. М.: 1972. А также: Е.М. Жуков, М.А. Барг, Е.Б.Черняк, В.И.Павлов Теоретические проблемы всемирно-исторического процесса. М.: 1979.

23 Келле В.Ж., Ковальзон М.Д. Теория и история. Проблемы теории исторического процесса. М.: 1981.

24 Марксистско-ленинская теория исторического процесса. Исторический процесс: действительность, материальная основа, первичное и вторичное. М.: 1981; Марксистско-ленинская теория исторического процесса. Исторический процесс: диалектика современной эпохи. М.: 1987; Марксистско-ленинская теория исторического процесса. Исторический процесс: целостность, единство. Многообразие, формационные ступени. М.: 1983; Общественно-экономические формации. Проблемы теории. М.: 1978; Периодизация всемирной истории. Казань: изд-во Казан. ун-та,1984; Проблемы социально-экономических формаций. Историко-типологические исследования. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1975; и др.

25 Семенов Ю.И. Категория «общественно-экономический уклад» и ее значение для философской и исторической наук // Философские науки. 1963. № 3 ; Он же. Категория «социальный организм» и ее значение для исторической науки // Вопросы истории. 1966. № 8 ; Он же: Проблема социально-экономического строя древнего Востока // Народы Азии и Африки. 1965. № 1 ; Он же. Советские историки о становлении классового общества в древнем Китае // Народы Азии и Африки. 1966. № 1 ; Он же. Теория общественно-экономических формаций и всемирный исторический процесс // Народы Азии и Африки. 1970. № 5; и др.

26 Россия в ХХ в.: судьбы исторической науки. М., 1996 ; Историческая наука России в ХХ веке. М., 1997 ; Россия в ХХ веке. Взгляд зарубежных историков. М., 1996 ; Искендеров А.А. Два взгляда на историю // Вопросы истории. 2005. № 4. С. 3–22.; Вильчек В.М. Алгоритмы истории М., 2005 ; Савельева И.М., Полетаев А.В. История и время. В поисках утраченного. М., 1997; Проблемы исторического познания / отв. ред. Г.Н. Севостьянов. М., 1999 ; и др.

27 Алексеева Г.Д. Историческая наука России в поисках новых концепций // Россия в ХХ веке: историки мира спорят / отв. ред И.Д. Ковальченко. М.: 1994 ; Андреев Ю.В. Поэзия мифа и проза истории. Л.: 1990 ; Гуревич А.Я. Историк конца ХХ в. в поисках метода // Одиссей. Человек в истории. М.: 1996 ; Ковальченко И.Д. Теоретико-методологические проблемы исторических исследований. Заметки и размышления о новых подходах // Новая и новейшая история. 1995. № 1 ; Кузищин В.Н. О некоторых принципиальных положениях методологии истории // Новая и новейшая история. 1996. № 3 ; Философия истории / под ред. А.С. Панарина. М.: 1999 ; Хоружий С.С. Опыты из русской духовной традиции М.: 2005 ; Митрохин Л.Н. Философия религии: опыт истолкования Марксова наследия. М.: 1993 ; Пушкарева Н.Л. Гендерная теория и исторические знания. М.: 2007 ; и др.

28 Философия не кончается. Из истории отечественной философии: XX век. М., 1999.

29 Наука глазами гуманитария. М.,2005.

30 Филатов В.П. История, историософия и методология истории.// Наука глазами гуманитария. М.,2005. С. 483–500.

31 Там же С.483.

32 Формозов А.А. Русские археологи в период тоталитаризма. Историографические очерки. М., 2006.

33 Семенов Ю.И. Философия истории. Общая теория, основные проблемы, идеи и концепции от древности до наших дней. М., 2003.

34 Семенов Ю.И. Политарный («азиатский») способ производства: сущность и место в истории человечества и России. М., 2008.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.