WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

УЧРЕЖДЕНИЕ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК

ИНСТИТУТ АРХЕОЛОГИИ РАН

На правах рукописи

АВИЛОВА ЛЮДМИЛА ИВАНОВНА

МЕТАЛЛ БЛИЖНЕГО ВОСТОКА В КОНТЕКСТЕ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИХ И КУЛЬТУРНЫХ ПРОЦЕССОВ (ЭНЕОЛИТ СРЕДНИЙ БРОНЗОВЫЙ ВЕК)

специальность 07.00.06 – археология

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Москва

2011

Работа выполнена в Отделе бронзового века Учреждения Российской академии наук Института археологии РАН

ОФИЦИАЛЬНЫЕ ОППОНЕНТЫ: 

Главный научный сотрудник Учреждения Российской академии наук Института востоковедения РАН, доктор исторических наук Погребова Мария Николаевна

 

Заведующий отделом Древнего Востока Института восточных рукописей РАН,

доктор исторических наук Медведская Инна Николаевна

Заведующий кафедрой истории Древнего мира и Средних веков Московского государственного областного университета, профессор, доктор исторических наук Яровой Евгений Васильевич

Ведущая организация: Учреждение Российской академии наук Институт истории материальной культуры РАН

Защита состоится «1» апреля 2011 г. в 12 часов на заседании совета Д002.007.01 по защите докторских и кандидатских диссертаций  при Учреждении Российской академии наук Институте археологии РАН по адресу: г. Москва, ул. Дм. Ульянова, 19, 4-й этаж, конференц-зал

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ИА РАН по адресу: г. Москва, ул. Дм. Ульянова, 19.

Автореферат разослан « _______»  _____________ 2011 г.

Ученый секретарь совета,

доктор исторических наук Е.Г. Дэвлет

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность. Исследования древнего металла привлекают все больший интерес ученых. Изучение древнего металлопроизводства включают ряд проблем, таких как причины его становления и история начальных этапов; поступление металлов в районы, бедные рудными месторождениями; отношения между развитыми в социально-экономическом отношении системами и менее развитой периферией, связанные с использованием металлов; роль металла как индикатора социальных процессов; идеологические аспекты его использования, и многие другие. Ближний Восток как область зарождения древнейших мировых цивилизаций играет ключевую роль для рассмотрения указанных проблем. Одно из актуальных направлений отечественной археологической науки – обоснование крупных культурно-производственных систем – металлургических провинций, в значительной мере определявших культурное, производственное и социальное развитие древних обществ. Данное исследование находится в русле этого направления.

При изучении макросистем древности путь сравнительного анализа массового материала, в данном случае динамики производства металлических изделий, представляется весьма перспективным. В археологической литературе по Ближнему Востоку существует много работ по историко-металлургической тематике, посвященных металлопроизводству того или иного ареала или хронологического периода, однако работы обобщающего характера единичны. Между тем современный уровень знаний и количество накопленного материала требуют создания единой картины возникновения и развития металлопроизводства в обширном культурном ареале Ближнего Востока. Быстрый прогресс в области применения естественнонаучных методов исследования, широкое внедрение компьютерной техники для статистической обработки массового материала открывают возможности для создания новых обобщений и концепций развития древнего производства и применения металлов. Результаты полевых исследований последних лет требуют введения в научный оборот и интерпретации, огромный материал старых раскопок также нуждается в переосмыслении.

В сложившейся ситуации представляется необходимым предложить картину возникновения и развития металлопроизводства в обширном культурном ареале Западной Азии, которая бы наглядно отражала взаимосвязи отдельных регионов в области горного дела и металлургии, обмена материалами и знаниями в передовых отраслях производства, технологических навыков, уровня социального и культурного развития. В число регионов с богатыми материалами эпох энеолита, ранней и средней бронзы, входят: Анатолия, Месопотамия, Сиро-Палестина (Левант) и Иран.

Для сравнительного исследования металлопроизводства по единой методике на широкой территории и протяженного диапазона времени избран путь создания компьютерных баз данных по металлическим находкам, литейным формам и спектроаналитическим данным. На основании полученных результатов предлагается общая картина развития металлопроизводства на Ближнем Востоке в энеолите, раннем и среднем периодах бронзового века.

Цели и задачи работы. Цели настоящего исследования следующие: выявить и сформулировать основные особенности металлопроизводства в каждом из четырех изученных регионов Ближнего Востока; показать его динамику средствами сравнительного анализа созданных автором специализированных компьютерных баз данных по древним металлическим изделиям; выяснить связь особенностей производства металла с природными ресурсами регионов; предложить модели развития металлопроизводства для каждого из изученных регионов; показать взаимодействие различных регионов и хозяйственно-культурных типов в сфере производства и обмена металлами; установить связь между производственным и идеологическим аспектами жизни древних обществ на разных стадиях развития. 

В соответствии с этими целями поставлены основные задачи в области изучения следующих аспектов древнего производства и использования металлов.

1) Сбор данных и создание компьютерных баз данных (БД) по древним металлическим изделиям из археологических памятников четырех регионов Ближнего Востока; статистический анализ БД; 2) анализ распределения материалов по регионам и периодам; 3) изучение распределения находок по функциональным классам (орудия/оружие, украшения, предметы конской упряжи, детали защитного доспеха, сосуды, предметы культового назначения и знаки социального статуса, полуфабрикаты, литейные формы, неопределенные предметы); 4) определение доли различных металлов в производстве (медь/бронза, золото, серебро, свинец); 5) сравнительная характеристика рецептуры используемых сплавов на медной основе.

Исходя из результатов анализа, предлагается характеристика динамики производства металлов и особенностей их использования по трем основным хронологическим периодам: энеолит (медный век – МВ), ранний бронзовый век (РБВ), средний бронзовый век (СБВ). Полученные характеристики служат основой сопоставления региональных моделей металлопроизводства.

Методология. Исследование базируется на широкомасштабном сборе данных по древнему металлопроизводству Ближнего Востока в энеолите, раннем и среднем периодах бронзового века. Основой работы являются созданные автором компьютерные базы данных (БД) по металлическим изделиям и литейным формам, а также спектральным анализам сплавов на медной основе. Первоначально БД создавались в системе FoxPro, затем были переведены в систему Excel.

Компьютерные БД полностью удовлетворяют требованиям проведения сравнительного анализа производства по единой методике по ряду признаков, что позволяет проводить комплексные исследования на принципиально новом методическом уровне. Единый методический подход последовательно применяется к объемному материалу из четырех крупных регионов Ближнего Востока, который представляет три протяженных хронологических периода.

Структура БД состоит из 53 полей – признаков, описывающих каждое изделие. В них содержится информация об археологическом памятнике; комплексе, из которого происходит конкретная находка; категории и морфологии изделия, его датировке, основных публикациях, материале изготовления (указывается в общих терминах: бронза, золото, серебро), а при наличии спектрального анализа приводятся данные по концентрации 11 химических элементов: Sn, Pb, Zn, Bi, Ag, Sb, As, Fe, Ni, Co, Au).

Статистическая обработка БД позволяет проводить сравнительный анализ металлопроизводства регионов по единой методике, с получением точных и сопоставимых количественных и качественных характеристик археологического материала по ряду сопряженных признаков.

Источники. В качестве источников исследования древнего металлопроизводства используются археологические металлические изделия и спектроаналитические данные, собранные по публикациям. В базу данных включены сведения о 60696 металлических находках и негативах изделий на каменных и глиняных литейных формах из 147 археологических памятников, исследованных на территории Ближнего Востока и относящихся к энеолиту, раннему и среднему периодам бронзового века. В специальную базу данных внесены сведения по 1672 спектральным анализам изделий из меди-бронзы.

Научная новизна работы. Работа посвящена сравнительному анализу моделей древнего металлопроизводства на Ближнем Востоке. Зона исследования включает Анатолию, Месопотамию, Левант и Иран в V – начале II тыс. до н. э. Исследование такого территориально-хронологического масштаба выполняется в отечественной археологической науке впервые. Работа основана на статистическом анализе созданных автором компьютерных БД по древним металлическим изделиям из меди/бронзы, золота, серебра и свинца, которые по объему и информативности не имеют аналогов в зарубежной литературе. Впервые предлагается сравнительная характеристика региональных моделей металлопроизводства по ряду параметров (динамика производства металлов; распределение функционально-морфологических групп инвентаря; роль различных металлов в производстве; применение медных сплавов различной рецептуры). Выявляются общие закономерности зарождения древней металлургии на Ближнем Востоке и ее развития на протяжении энеолита, раннего и среднего бронзового века; демонстрируется специфика каждого региона и хронологического периода.

Сформулирован ряд новых положений о роли металла в производстве и системе обмена; показано взаимодействие между различными регионами и хозяйственно-культурными типами в области производства и обмена металлами и иными материалами. Продемонстрирована взаимосвязь особенностей производства металла со спецификой природных ресурсов регионов; выдвигается тезис о том, что территория Ирана в энеолите была очагом зарождения древнейшего передового металлопроизводства на Ближнем Востоке. Дается оценка Месопотамии как рынка сбыта металла и центра распространения достижений цивилизации ближневосточного типа в IV-III тыс. до н.э. Показано формирование единой культурно-производственной зоны эпохи ранней бронзы, включавшей территории Западного Ирана, Восточной Анатолии и Северной Месопотамии. Прослеживаются связи между производственной и идеологической сферами жизни древних обществ на разных стадиях развития, в частности, роль храмовых организаций в производстве и использовании металла.

Практическая ценность работы. В работе предложена целостная картина развития одного из важнейших производств в рамках широкой территории на протяжении длительного хронологического периода. Выявлены связи между минеральной базой, системой обмена сырьем, производством и применением металла; выполнен сравнительный анализ металлопроизводства четырех историко-географических регионов Ближнего Востока.

Результаты проведенного исследования могут быть использованы при написании учебных пособий, чтении лекционных курсов по археологии и истории Древнего мира, написании обобщающих трудов по истории Древнего Востока, истории производств, создании музейных экспозиций. Сведения по рецептуре сплавов на медной основе могут найти применение при реставрации археологических находок.

Апробация исследования. Основные положения исследования были представлены в индивидуальной и коллективной монографии, а также в серии статей, опубликованных в ведущих научных журналах (отечественных и зарубежных), сборниках и материалах конференций. Они были представлены в докладах автора на заседаниях Лаборатории естественнонаучных методов и Отдела бронзового века ИА РАН, на конференциях в нашей стране и за рубежом.

Структура работы. Рукопись состоит из Введения, восьми глав и Заключения. Текст работы включает 6 приложений.

Приложение 1 (написано в соавторстве с Н.Н. Тереховой) посвящено комплексному исследованию стандартизованных слитков различных металлов на Ближнем Востоке в эпоху энеолита – бронзового века.

В Приложении 2 рассматривается символика металлических орудий труда, в том числе их нефункциональных реплик, изготовленных из драгоценных металлов.

В Приложении 3 автор на археологическом материале исследует социальный и идеологический аспекты специфического явления священной трапезы.

Приложение 4 содержит цифровые таблицы, в которых представлены материалы компьютерных БД.

Приложение 5 включает иллюстрации к работе.

В Приложении 6 помещен список использованной литературы по теме работы.

Хронология работы. Исследование охватывает три основных периода эпохи раннего металла, трактуемые в соответствии с историко-металлургической периодизацией – энеолит или медный век (МВ), ранний бронзовый век (РБВ) и средний бронзовый век (СБВ). В абсолютных цифрах это соответствует периоду от второй половины V по начало II тыс. до н.э. Эта хронологическая схема основана как на культурных критериях (сложение и смена культурных общностей и цивилизаций), так и на технологических признаках (морфология металлических изделий, использование различных металлов, ведущая роль тех или иных категорий инвентаря, рецептура сплавов на медной основе). Такой подход позволяет сопоставлять историческую систему периодизации древностей Месопотамии с памятниками бесписьменных регионов, для которых решающее значение имеет археологическая периодизация, основанная на стратиграфии памятников. Учитываются и данные радиоуглеродного датирования памятников.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Введение. Обоснован выбор темы исследования, ее актуальность, обозначены территориальные и хронологические рамки работы.

Трудно переоценить ту роль, которую металл играл в развитии культурных и социальных процессов древности. Он был одним из важнейших видов сырья, добывавшихся для внутреннего потребления и товарообмена. Интерес исследователей к производству и использованию металла в древних обществах направлен на рассмотрение проблем причин зарождения и развития ранней металлургии и металлообработки, распространения технологических и культурных инноваций, сложения в обществе тех предпосылок, которые определяли степень его готовности к принятию достижений как технического, так и культурного и социального характера. Эпоха раннего металла (энеолит и бронзовый век, V – II тыс. до н.э.) характеризуется не только возникновением новых отраслей экономики (производство и обработка металлов), но и такими масштабными явлениями в области общественного развития, как становление цивилизаций, интенсивное взаимодействие человеческих коллективов, быстрое распространение культурных и производственных достижений на огромные расстояния.

Территория возникновения первых мировых цивилизаций представляется особенно важной и перспективной для рассмотрения указанных проблем. В результате серии историко-металлургических исследований, проводимых в ИА РАН, оказалось возможным предложить картину становления и развития металлопроизводства в обширном культурном ареале Западной Азии. Раннее знакомство с металлом и производством сплавов на медной основе является одним из условий и отличительных черт развития древних цивилизаций на Ближнем Востоке. Территориальные рамки данной работы охватывают четыре исторических региона Ближнего Востока – Анатолию, Месопотамию, Сиро-Палестину (Левант) и Иран. Их выбор обусловлен тем, что в этой зоне возникло древнейшее производство металла: находки изделий из меди известны здесь начиная с IX – VIII тыс. до н.э. В пределах именно этих регионов складываются ранние цивилизации городского и государственного типа IV – III тыс. до н.э. В период раннего металла между этими регионами существовали тесные культурные и производственные связи, что позволило включить их в историко-производственную систему Циркумпонтийской металлургической провинции эпохи ранней и средней бронзы в качестве ее южной зоны (Черных, 1976; Chernykh, 1992). Несомненно, развитие производства в регионах, различных в географическом и культурном отношении, должно было характеризоваться чертами своеобразия, отразившимися в сфере производства и использования металлических изделий. Выявлению общих и специфических черт в металлопроизводстве четырех регионов Ближнего Востока посвящено данное исследование.

ГЛАВА 1. Цели и задачи работы. Состояние проблемы.

В параграфе 1.1. сформулированы цели и задачи, поставленные автором в исследовании. Возможно, постановка такой темы российским исследователем может показаться неожиданной, поскольку практически все материалы собраны из иностранных публикаций. Вместе с тем крупные обобщающие исследования проблемы под данным углом зрения в зарубежной научной литературе отсутствуют. Автор опирается на концепцию металлургических провинций, рассматриваемых как специфические мировые системы древности, прилагая ее к материалам из зоны сложения первых цивилизаций. В методическом аспекте такая работа позволяет отработать методы, разработанные отечественными специалистами на основе создания обширных баз данных по металлическим изделиям из регионов, материалы которых являются общепризнанным эталоном относительной и абсолютной хронологии для археологических культур Старого Света. Зарождение и развитие металлопроизводства в этих передовых регионах не могло не оказывать в той или иной мере воздействия на процессы, протекавшие на сопредельных землях. Выявление сходства и различия в механизмах этих процессов может иметь важное значение для понимания особенностей развития культур эпохи раннего металла на территории современной России.

1.2. Современные направления историко-металлургических исследований. В последние десятилетия в нашей стране и за рубежом бурно развиваются историко-металлургические исследования – перспективное направление в изучении древних производств. Целая серия работ, связанных с изучением производства и функционирования металла в древних обществах различного типа, была предпринята в Институте археологии Российской академии наук. В отечественной археологической науке была предложена и разработана концепция металлургических провинций, которые рассматриваются как крупные системы, во многом определявшие производственные, культурные и социальные процессы (Chernykh, 1971; 1992). В рамках провинций развивалась технология горного дела, металлургии и металлообработки, вырабатывались стандарты производства и морфологических характеристик продукции, устанавливались и развивались контакты между различными, часто весьма удаленными друг от друга территориями и обществами, находящимися на разных уровнях культурного и социального развития.

Работа над древними металлическими изделиями Западной Азии была предпринята в ходе исследований древних металлургических провинций, в течение ряда лет ведущихся в Институте археологии РАН. Концепция провинций как крупных металлургических, историко-культурных и технологических систем древности была первоначально сформулирована Е.Н. Черных в начале 70-х гг. в ходе дискуссий о моно- или полицентричном становлении древней металлургии в Циркумпонтийской зоне Старого Света. Было выделено три стадии развития древнейшей металлургии, каждая из которых отличалась от предыдущей увеличением территорий, вовлеченных в металлургическое или металлообрабатывающее производство. К началу 70-х годов был накоплен объемный материал по металлическим изделиям различных эпох с территории Советского Союза и некоторых сопредельных государств. Этот факт в сочетании с исследованиями древних рудников на Кавказе, Урале, в Средней Азии и Болгарии позволили предложить концепцию металлургических провинций и развернутую историю развития древнейшей металлургии на территории СССР (Черных, 1976; Chernykh, 1992).

Концепция представляется плодотворной и перспективной и на современном этапе развития науки; она соответствует направлению новейших метакультурных  исследований, поскольку позволяет выходить на построение макросистем, таких как «мировая /мировые  система/системы бронзового века Западной Азии». В настоящее время на территории Евразии выделяются три крупных зоны, каждая из которых характеризуется определенной моделью металлопроизводства. Это передовые центры Ближнего Востока; скотоводческие культуры степной и лесостепной зоны Евразии, игравшие роль посредников в распространении новых технологий; а также консервативные периферийные культуры лесной зоны Северной Евразии.

Быстрый прогресс в области применения естественнонаучных методов исследования, в частности, широкое применение компьютерной техники для обработки массового материала (изделий из меди/бронзы и других металлов и негативов на литейных формах, серийных спектроаналитических данных), а также исследования древней технологии металлопроизводства методами структурного анализа (Рындина, 1998) открывают перспективы для создания новых обобщений и концепций развития древнего производства и применения металлов. Масштабные полевые исследования последних лет требуют введения в научный оборот и интерпретации полученных материалов, огромный материал старых раскопок также нуждается в переосмыслении.

Системное изучение закономерностей развития этих металлургических провинций стало центральной темой работ историко-металлургического направления. Среди них наиболее подробно разрабатывается тематика, связанная с Циркумпонтийской (ЦМП) и Евразийской металлургическими провинциями. Первая стала основой производственного и культурного развития в периоды раннего и среднего бронзового века на огромной территории от Балкан, степной и лесостепной зон Восточной Европы и Кавказа до Анатолии, Месопотамии и Западного Ирана. Еще в процессе формулировки проблематики ЦМП было высказано предположение о вероятном вхождении в нее Анатолии, Западного Ирана и некоторых других территорий Восточного Средиземноморья и Ближнего Востока (Черных, 1974). Впоследствии была опубликована серия работ, посвященных детальному изучению древнего металлопроизводства Анатолии, Северного Кавказа и Закавказья (Авилова, Черных, 1989; ernykh et al., 1991, Авилова, 2009). Затем сходная работа была проделана для Месопотамии (Авилова, 1996), Сиро-Палестины (Леванта) (Авилова, 2001) и Ирана (Авилова, 2004). Итогом историко-металлургических исследований материалов южной части Циркумпонтийской металлургической провинции стала монография автора «Металл Ближнего Востока. Модели производства в энеолите, раннем и среднем бронзовом веке». М., 2008. В представленной рукописи автор наряду с собственно историко-металлургической проблематикой стремится уделить больше внимания историческому контексту, в котором развивалось производство металлов, его социально-экономическим и культурным аспектам.

ГЛАВА 2. Методика историко-металлургических исследований.

Обозначенные цели и задачи исследования потребовали широкомасштабного сбора данных по древним металлическим изделиям. Основой историко-металлургических исследований стали созданные автором базы данных по металлическим изделиям и литейным формам эпохи раннего металла. Вначале БД создавались в системе FoxPro, затем были переведены в систему Excel. На сегодняшний день они не имеют аналогов в мировой археологической науке по своему объему и информативности. БД полностью удовлетворяют требованиям проведения сравнительного анализа металлопроизводства по единой методике по ряду признаков, что позволяет проводить комплексные исследования на принципиально новом методическом уровне. Таким образом, единый методический подход последовательно применяется к объемному материалу из четырех крупных регионов, который представляет три протяженных хронологических периода.

Структура БД состоит из 53 полей – признаков, описывающих каждое изделие. В них содержится информация об археологическом памятнике; комплексе, из которого происходит конкретная находка; категории и морфологии изделия, его датировке, материале изготовления (при наличии спектрального анализа – данные по концентрации 11 химических элементов: Sn, Pb, Zn, Bi, Ag, Sb, As, Fe, Ni, Co, Au), основных публикациях, и др.

Весь собранный материал разделен на 9 классов в соответствии с функциональным назначением предметов. Класс 1 включает орудия труда и оружие (здесь не всегда возможно провести четкое разграничение, поэтому категории объединены в один класс), класс 2 – украшения и детали костюма, класс 3 – предметы конского снаряжения, класс 4 – детали защитного доспеха, класс 5 – сосуды, класс 6 – предметы культового назначения и знаки социального статуса, класс 7 – полуфабрикаты (слитки), класс 8 – негативы изделий на литейных формах из камня или глины, класс 0 – изделия неопределенного назначения, обломки.

Статистический анализ БД позволяет получить достаточно точные количественные характеристики производственных процессов в определенном регионе в определенный хронологический период, на основании которого в едином методическом ключе проводится сопоставление с другими территориями. Применяется новый подход к структурированию материала, позволяющий провести детальный и точный анализ массива информации по любому из заложенных в описание признаков с последующим сопоставлением данных и выходом на обобщающий уровень. 

Междисциплинарный подход к анализу БД обеспечивает получение сопоставимых количественных и качественных характеристик археологического материала (древних металлических изделий и негативов на литейных формах) по ряду сопряженных признаков, основными из которых являются морфология и культурно-хронологическая атрибуция находок, функциональное назначение, материал изготовления, рецептура сплавов на медной основе.

В соответствии с результатами статистического анализа БД строится характеристика модели металлопроизводства в каждом из исследованных регионов по следующим четырем признакам:

1. Распределение материала по хронологическим периодам;

2. Распределение металлических находок по функциональным классам (орудия/оружие, украшения и детали костюма, сосуды, предметы религиозного культа и знаки социального статуса, заготовки и слитки, литейные формы из камня и глины);

3. Доля различных металлов в производстве (медь и сплавы на ее основе, золото, серебро, свинец);

4. Рецептура сплавов на медной основе.

При переходе к анализу материалов ставятся и решаются такие проблемы, как выявление динамики и особенностей производства металла в широком хронологическом и территориальном диапазоне, предлагаются сопоставимые региональные модели древнего металлопроизводства. Сравнительный анализ полученных моделей функционирования древнего металлургического производства соотносится с различными стадиями культурно-исторического и социально-экономического развития регионов. Выявляется ряд исторически значимых культурных стандартов, во многом определявших специфику развития ближневосточного общества на той или иной ступени исторического процесса.

При обработке значительного объема материала встают вопросы специфически методического характера. Во-первых, насколько правомерно считать все мелкие серийные изделия (бусины, подвески в составе ожерелий и диадем) отдельными находками. Мы придерживаемся именно такой точки зрения, поскольку учитываем, что каждая мелкая вещь изготовлялась индивидуально: отливалась или отковывалась с последующей доработкой, с затратой определенной нормы труда мастером-профессионалом. Нельзя не принимать во внимание и ценность сырья – золото и серебро высоко ценились в древности, соотношение цены золота к меди в древней Вавилонии составляло приблизительно 1:1000, серебра к меди – 1:180. Поэтому бусы и подвески подсчитываются по возможности с точностью до одной.

ГЛАВА 3. Предыстория формирования Циркумпонтийской провинции.

Путь от открытия меди как нового материала, появления первых металлопроизводящих культур Западной Азии до начала повсеместного использования железа весьма долог. Наиболее ранние находки металлических изделий, изготовленных из самородной меди, относятся на Ближнем и Среднем Востоке к неолиту (IX-VII тыс. до н.э.). Однако развитие горно-металлургического и металлообрабатывающего производства в регионе шло крайне медленно вплоть до IV тыс. до н.э. Находки металлических вещей чрезвычайно редки, репертуар ограничен мелкими орудиями и украшениями. Основной материал этого времени – самородная медь, обработанная методом холодной ковки. Знания о металле не получают видимого воплощения в развитии конструктивных и утилитарных особенностей производимой продукции. В течение нескольких тысячелетий не прослеживается влияния этих знаний ни на сферу производства, ни на характер социальных отношений. Неолитическое общество было не готово к восприятию металла как нового материала, применимого в производстве или военном деле. Металл оставался в целом невостребованным до наступления эпохи энеолита и даже ранней бронзы. 

Эта картина становится еще более выразительной, если сравнить территории Ближнего Востока и Юго-Восточной Европы. В последнем регионе первые металлические изделия появляются позднее (V тыс. до н.э.). Процесс внедрения металла идет параллельно его освоению в Западной Азии, но имеет совершенно иной характер. Яркая вспышка производства происходит в ряде северобалканских и карпатских горно-металлургических центров, где бытуют наборы тяжелых, металлоемких медных орудий и оружия, серии золотых изделий, открыты следы интенсивной добычи руды. Этот процесс нашел свое выражение в быстрой консолидации Балкано-Карпатской металлургической провинции эпохи энеолита. На Ближнем Востоке ничего подобного в энеолите не произошло, из чего можно заключить, что экономическое и социальное развитие здесь отмечено чертами определенного консерватизма. 

3.1. Генеральная база данных ЦМП. На настоящий момент общая БД по южной зоне Циркумпонтийской металлургической провинции содержит информацию о 60696 находках из 147 памятников. Региональные БД различны по представительности. БД по Анатолии содержит сведения о 37017 находках из 62 памятников, по Месопотамии – 14893 находках из 7 памятников, по Леванту – 5500 находках из 65 памятников, по  Ирану – 3286 находках из 13 памятников. Численность коллекций по регионам и памятникам весьма неравномерна (так, из Трои учтена 32371 находка, из Ура – 13625, но есть и целый ряд памятников, откуда известно по одному-два предмета). 

Сбор материала по Анатолии был проведен с наибольшей полнотой, т.к. количество опубликованных памятников здесь обозримо, и работа над металлом Древнего Востока начиналась с этого региона, на нем отрабатывалась структура и способ анализа БД. Сборы по Леванту и Ирану были также нацелены на возможно более полный охват материала, но по этим регионам имеются определенные ограничения, связанные с доступностью публикаций, а также с небольшими масштабами раскопок, ведущихся в настоящее время в Иране. Ситуация с археологическими материалами из Месопотамии во многом иная, что диктовало некоторые особенности сборов. Число исследованных памятников в Двуречье весьма велико, некоторые из них дают громадное количество находок из металла. Поэтому был избран следующий путь – наметить несколько памятников, в совокупности дающих возможность достоверной характеристики материала: дающих большое количество находок, достаточно полно опубликованных, с представительной стратиграфией и достоверными датировками, расположенных в различных географических зонах. Этим требованиям удовлетворяют шесть памятников, включенных в работу. Это стратифицированное поселение и могильник Тепе Гавра на северо-востоке Месопотамии; недавно раскопанное поселение Хассек Хейюк на Среднем Евфрате с серией спектральных анализов металла; на юге – поселение и могильник Телло; поселение Фара; и два могильника – Ур, выделяющийся обилием и богатством металлического инвентаря, и Киш – кладбище с обычным для эпохи инвентарем.

Создана специальная БД по спектральному составу медно-бронзовых изделий; в нее входит 1672 анализа. Данные распределены по регионам следующим образом: Анатолия – 658 ан., Иран – 518 ан., Левант – 279 ан., Месопотамия – 217 ан.

Необходимость сбора и использования по возможности наибольшего числа данных диктовалась тем соображением, что чем более обширный материал собран, систематизирован и проанализирован, тем более обоснованными будут полученные выводы и достоверными предложенные реконструкции. Это особенно важно в ситуации, когда весь материал собран по публикациям, часть из которых уже во многом устарела, а мнения авторов сильно расходятся по таким важнейшим вопросам, как хронология, направления культурных контактов и модели социального развития. Большой объем учтенного материала позволяет скорректировать ситуацию и избежать существенных ошибок в интерпретации.

ГЛАВА 4. Хронологические принципы исследования.

Хронологические рамки работы включают три основных периода, в соответствии с историко-металлургической периодизацией. Эта хронологическая схема основана на культурных (сложение и смена тех или иных культурных общностей и цивилизаций) и технологических критериях (морфология металлических изделий, использование различных металлов, ведущая роль тех или иных категорий инвентаря, рецептура сплавов на медной основе).

Поскольку изучение древнего металлопроизводства на широких территориях требует единой хронологической шкалы, а не использования локальных колонок, была поставлена задача анализа межрегиональных хронологических шкал для эпох энеолита-бронзы. Был предпринят сбор радиоуглеродных датировок по изучаемым территориям, в частности, для южной зоны провинции по Анатолии, Месопотамии, Леванту и Закавказью. Методика и основные результаты этой работы опубликованы (Черных, Авилова, Орловская, 2000). Интерес авторов был сосредоточен на хронологических границах крупных эпох (энеолит, РБВ и СБВ). Была проведена работа по уточнению абсолютных хронологических границ культурных комплексов, входивших в состав ряда металлургических провинций. Для этого были созданы специализированные БД по радиоуглеродным датировкам. Статистическая обработка уникальных в количественном плане массивов калиброванных дат по единой методике позволила уточнить абсолютные датировки основных хронологических периодов и предложить хронологических схемы функционирования металлургических провинций в целом, а также выделить этапы в их развитии. Основой для хронологических сопоставлений региональных колонок послужили работы Дж. Меллаарта (Mellaart, 1981), Э. Порады (Porada, 1985; Porada et al., 1992), М. Войгт и Р. Дайсона (Voigt, Dyson, 1992).

Согласно специальным разработкам, о которых говорилось выше, энеолит (МВ) соответствует позднему Убейду (в калиброванных радиоуглеродных датах 4500 – 3700 до н.э.), РБВ – Уруку и Джемдет Насру (3700 – 2700 до н.э.), СБВ – раннединастическим (РД) I-III, Аккаду, времени 3-ей династии Ура, правлению Хаммурапи (2700 – 1800 до н.э.). В хронологической табл. 1 показано место слоев ключевых памятников Анатолии, Месопотамии, Ирана и Леванта в системе относительной хронологии Ближнего Востока.

ГЛАВА 5.  Природные ресурсы регионального металлопроизводства на Ближнем Востоке.

В ней представлена характеристика минеральных ресурсов всех изученных регионов. Дается характеристика рудных источников меди, которые разрабатывались (или потенциально могли разрабатываться) в эпоху энеолита – бронзового века. Месторождения расположены в рассматриваемой зоне неравномерно. На территории трех регионов (Анатолия, Иран, Левант) имеются месторождения медных руд, что создавало условия для знакомства населения с самородной медью, а затем для возникновения металлургии меди и формирования самостоятельных очагов производства металла.

Анатолия имеет богатые запасы минерального сырья, число месторождений чрезвычайно велико. Особенно важны хорошо известные в археологической литературе месторождения медных руд на востоке, в районе Эргани Маден. Однако следов древних горных выработок в Эргани обнаружить пока не удалось, хотя они видимо существовали: неслучайно поблизости от рудных выходов расположено поселение докерамического неолита Чайоню-тепеси (VIII-VII тыс. до н.э.), откуда происходят многочисленные находки древнейших изделий из самородной меди (на 2000 г. учтено 113 находок). Территория месторождения изобилует скоплениями медных шлаков, но определить, к какому периоду они относятся, невозможно, т.к. месторождение эксплуатировалось вплоть до раннеассирийского периода. Возможно, дальнейшие аналитические исследования руд Эргани Маден и сравнение их с анализами шлаков и металлических изделий позволит определить начальный период разработки и время наиболее интенсивной эксплуатации месторождения.

В зоне Верхнего Евфрата (в районе Кебанского водохранилища) известны богатые месторождения меди и серебра. Существуют сведения о том, что месторождения свинцовосодержащих серебряных руд в этом районе разрабатывались в раннем бронзовом веке (урукский период). Вдоль северо-восточного побережья Анатолии также размещается обширный металлоносный район медных и серебряных руд.

Единственный пункт в Анатолии, где подробно зафиксированы и датированы следы древней добычи медной руды, расположен в центре Анатолийского плато (рудник Козлу). Обследованы обширные подземные выработки и отвалы породы; находки керамики свидетельствуют, что вокруг рудников располагались временные поселения горняков и металлургов. Выявлены следы плавки руды. Масштаб разработок был очень значительным – следы выработок достигают 300 м в длину и 45 м в глубину. Остатки деревянных крепежных конструкций датируют выработки по 14С 2800 г. до н.э.

Недавнее исследование Икизтепе, богатого металлическими находками памятника на северочерноморском побережье Турции, показало, что вероятным источником металла с характерной высокой примесью мышьяка (3-5%) здесь служили рудные выходы в горном массиве Тавшан Даг вблизи памятника. Скорее всего, руду добывали в нескольких местах. Представления об эксплуатации одного месторождения на протяжении длительного периода от позднего энеолита до СБВ согласуются со своеобразным архаичным обликом металлического инвентаря Икизтепе.

Большой интерес вызвало открытие следов добычи оловосодержащих руд на южных склонах Тавра (горный массив Болкардаг). Разработки датируются периодом РБВ III, поблизости находится поселение Гёльтепе со следами обработки руды, плавки и литья металла. Поскольку руды здесь полиметаллические, существует мнение, что они разрабатывались как источник золота или свинца и серебра, а не олова.

Иранское нагорье богато месторождениями металлов, так что в древности имелись условия для сложения ряда самостоятельных очагов производства металла. Внимание исследователей концентрировалось в основном на месторождениях Талмесси и Мескани (район Анарака), которые поставляли самородную медь и так называемую мышьяковую медь с характерной примесью никеля. Известные археологические памятники часто образуют более плотные скопления в металлоносных зонах; возможно, что месторождения Талмесси-Мескани были не единственным крупным центром добычи меди.

Древние разработки медных руд на территории Ирана подробно изучены в районе Вешнове (Анарак). Открыты длинные узкие горизонтально расположенные штольни, их конфигурация определялась формой рудных жил. Руда представлена малахитом, реже азуритом, с вкраплениями самородной меди. Находки керамики датируют разработки периодом ранней бронзы по историко-металлургической периодизации. Новые исследования разработок Германским музеем горного дела в Бохуме подтверждают масштабность работ и важность этого месторождения для раннего этапа добычи медных руд в Иране конца IV – начала III тыс. до н.э. К энеолиту относятся следы плавки металлов в виде шлаков и других остатков производства на поселении Сиалк II. На поселении Тепе Гиссар II (РБВ) имеются находки медной руды, медных шлаков и фрагментов металлургической печи, свидетельствующие о местном производстве металла. К этому же времени относится литейная мастерская на поселении Шахдад.

Население Палестины было знакомо с медной рудой (малахитом) с начала VII тыс. до н.э. (докерамический неолит Иерихона). Геологически зафиксированы разрабатывавшиеся в древности источники меди и свидетельства ее добычи в долине Вади Араба между Мертвым и Красным морями. Был исследован район Тимна с многочисленными и хорошо сохранившимися шахтами и следами выплавки меди, датируемыми начиная с IV тыс. до н.э. На восточной стороне Вади Араба расположен район Вади Фейнан, уникальный для всего юго-восточного Средиземноморья по масштабам добычи и плавки руды (обнаружено 150.000-200.000 тонн медных шлаков). Разработка меди здесь начинается с IV тыс. до н.э. и продолжается до эпохи средневековья. Местная руда необычайно богата медью, это малахит с содержанием металла до 60%. В Тимне были зафиксированы остатки легких жилищ, орудия горняков, медеплавильные печи. Обнаруженные производственные комплексы относятся к IV тыс. до н.э.

Месопотамия, в особенности Южная, лишена источников минерального сырья, местное металлопроизводство базировалось на импорте. Тем не менее, именно здесь в IV – III тыс. до н.э. возникает мощная цивилизация городского типа и формируются ранние государства. В III тыс. до н.э. в Двуречье известны огромные серии металлических предметов. К этому же времени относятся шумерские тексты с упоминаниями ряда стран, откуда доставлялись металлы. Так, «страна Маган» отождествляется с месторождениями медных руд в  современном Омане. Поставки металла шли из Анатолии и Ирана, в частности, из района Анарака. Месопотамские города-государства организовывали интенсивный поиск металлов и их доставку. В Северной Месопотамии ситуация была более благоприятной, поскольку этот регион расположен ближе к металлоносным зонам (в частности, Эргани Маден); важно и то, что здесь проходили многочисленные речные и сухопутные торговые пути.

ГЛАВА 6. Обмен металлом в Сиро-Месопотамии: проблемы и материалы.

Автор обращается к обмену металлом на Ближнем Востоке в раннем и среднем бронзовом веке, привлекая материалы, добытые в ходе археологических исследований, проводимых в Восточной Анатолии, Северо-восточной Сирии и Северной Месопотамии. При этом учитываются приведенные выше данные по рудным месторождениям и следы производства металла, зафиксированные на памятниках Восточной Анатолии и бассейнов Верхнего и Среднего Евфрата, расположенных на путях обмена, которые связывали Восточную Анатолию, Северо-восточную Сирию, Месопотамию и некоторые более отдаленные районы, в том числе Кавказ.

Особое внимание уделено археологически зафиксированным следам металлопроизводства на памятниках. Приводятся данные из ряда поселений сельского типа со следами металлургической деятельности в Восточной Анатолии – Гюзелова, Караз, Пулур (серии мышьяковых бронз, слиток меди, литейные формы для отливки топоров), что указывает на местное производство. Отмечаются морфологические соответствия изделий с закавказскими материалами.

Южнее, на Верхнем Евфрате находится поселение городского типа Коруджутепе, расположенное на пути из Сирии и Месопотамии в Восточную Анатолию. Начиная с фазы В (эпоха позднего Урука, 3500-3000 гг. до н.э. по 14 С) присутствуют следы металлургической деятельности – мелкие слитки меди. Исследованы 2 захоронения в камерах, погребальный обряд свидетельствует о проникновении пришлого населения. Позже, в период РБВ III (фазы E и F) в Коруджутепе широко представлена закавказская чернолощеная керамика и подковообразные очажные подставки куро-аракского типа. Таким образом, памятник в течение длительного времени входил в систему связей Восточной Анатолии с Северной Месопотамией и Закавказьем.

Городское поселение Тепеджик в эпоху Урука также дало свидетельства металлургического производства: металлургические печи, шлаки, куски руды, металлические изделия, форма для отливки копья. Анализы указывают на использование нескольких месторождений меди.

На городском поселении Норшунтепе в это же время отмечено производство металла (находки тиглей, льячек, шлаков, металлургические печи). В слое XIX открыта литейная мастерская с формами для отливки топоров с характерным для кавказских типов арочным изгибом клина. На поселении имеются следы присутствия закавказского населения (чернолощеная керамика).

Хорошо известно крупное городское поселение Арслантепе на Среднем Евфрате. Слои позднего энеолита и РБВ I дали сотни металлических находок, скопления руды, металлургических шлаков, каменных кувалд для дробления руды, фрагментов тиглей и литейных форм. Материалы сконцентрированы на обширном производственном участке. Анализы руды и металла указывают, что использовались разные рудные источники. Высокий уровень производства РБВ отражает клад мечей и копий из медно-мышьякового сплава из культово-административного комплекса в слое VIA урукского времени. В слоях VII и VIA (поздний энеолит и РБВ IА) отмечается высокое содержание мышьяка, сурьмы, серебра, свинца, никеля в металле, тогда как в позднейшем слое VIB (РБВ IB) эти элементы отсутствуют. Позже, в РБВ II-III и СБВ (слои VIC, VID, VA) снова используются полиметаллические руды. Поселение эпохи VIA рассматривается авторами раскопок как принадлежащее представителям месопотамской культуры, погибшее в начале III тыс. до н.э., предположительно в результате вторжения из Закавказья.

Городское поселение Хассек Хейюк в эпохи позднего энеолита и РБВ I-II дало важную информацию о местном металлопроизводстве. Анализы металла показали, что использовалась мышьяковая бронза с повышенной концентрацией никеля.

Из ряда памятников исследуемого региона известны находки слитков меди/бронзы и форм для их отливки. Находки слитков металла на Ближнем Востоке подробно рассмотрены в Приложении 1.

Приведенные данные о производстве и обмене металлом следует связывать с такими явлениями в области экономического и социального развития ближневосточного общества эпохи бронзы (в частности, урукской цивилизации), как организованная централизованной властью ранних государственных образований колонизация земель с богатыми природными ресурсами, систематический обмен на дальние расстояния.

ГЛАВА 7. Региональные модели металлопроизводства на Ближнем Востоке.

Глава включает четыре раздела, каждый из которых посвящен металлопроизводству конкретного региона. Изложение внутри каждого раздела строится по единой схеме. Ее основу составляет характеристика региональной базы данных, затем приводится распределение материала во времени, дается характеристика представительности различных функциональных классов изделий, выясняется соотношение доли применявшихся металлов по периодам, в заключение представлена динамика сплавов на медной основе. В каждом разделе имеется параграф, посвященный особенностям хронологии конкретного региона. Кроме того, в разделы включены параграфы, в которых обсуждаются наиболее важные проблемы, связанные с особенностями металлопроизводства данного региона.

Так, в разделе 7.1. Анатолия приводится подробная характеристика драгоценных металлических находок из Трои II и синхронных памятников (параграф 7.1.7.), поскольку это феноменально яркое явление заслуживает особого внимания. В раздел 7.2. Месопотамия включен параграф об истории исследования Двуречья (7.2.1.), что важно для понимания исторического места региона, который является базой относительной и абсолютной хронологии для эпох энеолита и бронзы всего Старого Света. В разделе 7.3. Левант развернуто рассматривается состав металла уникального клада Нахаль Мишмар (7.3.5.), определяющего облик регионального металлопроизводства в IV тыс. до н.э. В разделе 7.4. Иран имеется параграф о стратиграфии и хронологии опорных памятников региона (7.4.1.), а также параграф (7.4.7.), посвященный контактам Ирана с соседними территориями в области металлопроизводства.

Каждый раздел завершается выводами, в которых автор представляет подробную характеристику региональной модели металлопроизводства в динамике от энеолита до эпохи средней бронзы.

ГЛАВА 8. Сравнительный анализ региональных баз данных по Ближнему Востоку.

В этой части работы основное внимание уделяется сравнению представленных в главе 7 региональных моделей металлопроизводства по четырем основным признакам, сформулированным в главе 2. Подчеркнуты черты их сходства и различия, прослеженные во времени.

1. Распределение материала по хронологическим периодам.

Приводится статистическая характеристика динамики производства металла; в соответствии с ней в трех регионах (Анатолия, Месопотамия, Левант) производство металла в период энеолита минимально и составляет значительно менее 1% каждой региональной БД, и только в Иране этот показатель достигает 5%.

При рассмотрении проблемы малочисленности металлических находок в Месопотамии эпохи Убейда в качестве довода о достаточно широком распространении металла в литературе приводятся сведения о глиняных моделях втульчатых топоров, якобы имитирующих металлические изделия. Однако их бытование не может служить надежным аргументом, т.к. и в последующую эпоху ранней бронзы металлические топоры здесь чрезвычайно редки. Нельзя исключать, что прототипом для глиняных моделей служили не металлические, а каменные боевые топоры, хотя подобное оружие также совершенно не характерно для месопотамского региона.

При переходе к РБВ динамика по регионам различна: в Леванте и Месопотамии наблюдается скачкообразный рост производства – число находок возрастает в 100 и более раз. По-другому этот рубеж выглядит в Анатолии и Иране, где рост производства менее резкий, в 5 и 6 раз соответственно. 

Переход к СБВ отмечен огромным увеличением количества находок в Анатолии – почти в 100 раз; резкий рост происходит и в Месопотамии – в 25 раз. В двух других регионах он не столь велик, в Леванте – в 7 раз, а в Иране только в 2 раза.

Автор приходит к выводу, что бедная ресурсами Месопотамия отмечена наиболее ярко выраженной скачкообразной динамикой распространения металлических изделий как при переходе от МВ к РБВ, так и от РБВ к СБВ. В Иране с его богатыми рудными месторождениями наблюдается противоположная тенденция: плавный рост производства от одного периода к другому.

Стремление выяснить истоки особенностей региональных моделей металлопроизводства требует привлечения сведений не только о количественном распределении металлических изделий по регионам, наличии рудных ресурсов, но и древнейших традициях использования самородного металла. В Иране и Анатолии наряду с разработкой в древности меднорудных месторождений, фиксируется традиция использования самородного металла, восходящая к докерамическому неолиту (IX-VII тыс. до н.э.). Неслучайно именно в этих регионах в эпоху энеолита бытуют серии металлических находок. В Палестине при наличии собственной рудной базы традиция использования металла формируется позже, в МВ. Наиболее парадоксальная картина в Месопотамии, где источников металла и его ранних находок нет, тогда как рост числа металлических изделий очень резкий, особенно при переходе от энеолита к РБВ. Это свидетельствует о преодолении такого серьезного препятствия к развитию, как отсутствие собственных месторождений, за счет организации стабильной системы его получения извне, что было возможно только в условиях городской цивилизации эпохи Урука с ее обширной системой торгово-обменных связей. 

Особую роль в отношениях земледельческих общин с горными племенами скотоводов и металлопроизводителей играли сельскохозяйственные продукты (зерно, масло). Такова схема отношений с соседями Египта и Месопотамии – крупнейших производителей продовольствия на Ближнем Востоке, где высокие урожаи зерновых позволяли создавать стратегический ресурс экономики, использовавшийся для обмена и способствовавший широкому распространению многих элементов культуры.

Резкий рост числа находок, повсеместно отмечаемый в СБВ, также связан с уровнем социального развития регионов. В Месопотамии и Анатолии в это время известны царские некрополи (Ур, Аладжахейюк, Хорозтепе); обнаружены клады драгоценных изделий, принадлежавших местным династиям (Троя, Эскияпар). В Палестине известны храмовые сокровища, датируемые концом СБВ (Библ). Клады драгоценных металлических изделий имеются и в Иране, но царские некрополи там не обнаружены, хотя отдельные погребения социальной верхушки исследованы в Тепе Гиссаре III.

2. Функциональные классы изделий. Собранный материал был разделен на 9 классов в соответствии с функциональным назначением предметов. Наиболее многочисленными и значимыми являются класс 1 орудия/оружие и класс 2 украшения.

В МВ в наиболее многочисленной иранской коллекции преобладают орудия/оружие (71%). Характерная особенность региона состоит в наличии крупных, металлоемких орудий, что свидетельствует о значительных масштабах производства меди. Это положение подтверждается и наличием серии полуфабрикатов: слитков меди из Тепе Сиалка III и Тепе Габристана, известных в литературе под названием «длинных булавок». В Анатолии, наоборот, 58% материала составляют украшения; в отличие от Ирана, здесь бытуют небольшие предметы простых форм. В Месопотамии и Леванте при ограниченном числе находок распределение невыразительно.

В РБВ появляется ряд новых категорий изделий (втульчатые топоры, черенковые копья). Три региона характеризуются преобладанием украшений над орудиями/оружием, причем наиболее четко это выражено в Иране (89% украшений). Такое распределение сложилось за счет материалов курганного могильника майкопского типа Си Гирдан с многочисленными золотыми бусинами. Высокая концентрация украшений наблюдается и в Месопотамии – 76%. Решающую роль в распределении находок играет некрополь Тепе Гавры эпохи Урука с многочисленными золотые бусами, подвесками, накладками и т.п. Эти черты указывают на близость иранской металлургии с Северной Месопотамией, а также с памятниками майкопской культуры Северного Кавказа, где золотые украшения исчисляются тысячами. Яркой особенностью Южной Месопотамии являеются свинцовые сосуды из могильника Ура периода Джемдет Наср.

Единственный регион, где доминирует класс орудий/оружия – Левант (52%). Еще одна характерная черта региона состоит в необычайно высокой доле предметов культового назначения и маркеров высокого социального статуса (19%) («скипетры» и «короны» из клада Нахаль Мишмар). Хронология клада до определенной степени дискуссионна. Уникальный комплекс из более чем 400 изделий, очевидно, формировался в течение длительного времени, тем более, что клад, по всей вероятности, представляет собой храмовые сокровища. Прослеживается связь между морфологией изделий и составом металла, что указывает на наличие как минимум двух традиций производства металла. Так, тесла, отлитые из «чистой» меди в односторонних формах, и грушевидные булавы следует считать ранними, тогда как вещи ритуального характера, отлитые из сложных сплавов медь-мышьяк-сурьма по тонкой технологии восковой модели, скорее всего, относятся к более позднему времени.

В СБВ во всех регионах значительно расширяется морфологическое разнообразие инвентаря: входят в употребление втульчатые копья, черешковые стрелы, ряд форм топоров (с трубчатой втулкой, свернутой из раскованной обушной части; якореобразные; с парными отверстиями); широко распространяется металлическая посуда; фиксируется максимальное разнообразие украшений. Важные изменения происходят в распределении материала по функциональным классам. В Анатолии 96% находок относится к украшениям, как и в Месопотамии (94%). Преобладают украшения и в Леванте, хотя и не так сильно – 42%. Лишь в Иране соотношение ведущих классов изделий обратное – 51% орудий/оружия и 34% украшений. Скорее всего, такое распределение связано с тем, что в последнем регионе неизвестны царские некрополи, в которых в основном концентрируются украшения.

Во всех регионах в СБВ наблюдается максимальное функциональное и морфологическое разнообразие репертуара: в региональных БД представлено от 7 до 9 функциональных классов изделий. 

Прослежена связь между распределением материала по функциональным классам с одной стороны и хронологией и типом памятника – с другой. Это наблюдение касается в основном соотношения двух основных классов – орудий/оружия и украшений в РБВ и СБВ, поскольку энеолитические коллекции слишком малочисленны.

3. Соотношение различных металлов (медь/бронза, золото, серебро, свинец). В МВ во всех регионах распространены почти исключительно изделия из меди/бронзы. Зафиксированы лишь единичные находки других металлов: в Анатолии серебро (Бейджесултан XXXIV), в Месопотамии золото (Ур), в Северной Сирии свинец (Амук, 1-й смешанный слой). Наиболее крупная иранская коллекция целиком состоит из медно-бронзовых изделий. 

В РБВ проявляются значительные региональные различия. В Анатолии репертуар используемых металлов практически тот же, что и в предшествующий период: 93% материала составляют находки из меди/бронзы. По-иному выглядит ситуация в Месопотамии и, особенно, в Иране, где отмечается массовое применение драгоценных металлов с преобладанием золота (70%), а медь/бронза составляет всего 27% материала. В Месопотамии доля золота также весьма высока – 47% (серебро составляет меньше 1 %), а медь/бронза находится на втором месте – 45%. Отметим, что и на Северном Кавказе в этот период также доминируют изделия из золота. В Леванте изменения в распределении металлов не столь резкие: основой коллекции является медь/бронза (76%), ведущим драгоценным металлом серебро (22%). 

В СБВ в трех регионах происходят сильнейшие сдвиги в применении различных металлов. Так, в Анатолии абсолютно доминирующим металлом становится золото – 93% изделий. В Месопотамии тенденция к преобладанию драгоценных металлов, характерная для РБВ, получает дальнейшее развитие: они составляют 74% материала (46% изделия из золота, 28% из серебра), а медь/бронза находится на третьем месте, составляя 26% состава коллекций. В отличие от этих двух регионов, в Иране доля драгоценных металлов резко падает, теперь 84% находок изготовлено из меди/бронзы.

Лишь в Леванте распределение металлов остается стабильным, доля драгоценных металлов в сумме составляет 20%, а преобладающим материалом остается медь/бронза.

В целом распространение драгоценных металлов наглядно демонстрирует зависимость от массового производства украшений, помещаемых в погребения социальной элиты и клады.

Прослеживается определенная корреляция между массовым производством украшений из драгоценных металлов и доступностью их рудных источников. В Анатолии и Иране с их богатыми минеральными ресурсами это соотношение сбалансировано: в древности здесь была широко распространена добыча золота путем промывки, источников аллювиального золота было много. Была известна и добыча золота из кварцитовых жил. Шумерские и аккадские тексты упоминают источники золота в стране Мелухха, расположенной на берегах Персидского залива, и в горной стране Аратта, которую многие исследователи помещают к востоку от Месопотамии. Золотоносные горные районы Хаххум и Су; возможно, они располагались на Верхнем Евфрате и в Западном Иране. 

При обсуждении вопроса о массовом производстве золотых изделий и источников золота особого внимания заслуживает Месопотамия с высокими показателями использования драгоценных металлов, несмотря на отсутствие здесь их месторождений. Наличие массовых находок золотых украшений в Иране эпохи РБВ, в кладах и погребениях Анатолии в СБВ выглядит естественно, учитывая богатство минеральных ресурсов обоих регионов, в том числе месторождения золота и серебра.

В Месопотамии ситуация гораздо сложнее, т.к. между Севером и Югом Двуречья фиксируются значительные различия. Металл Северной Месопотамии рассматривается на примере многослойного памятника Тепе Гавра, где из погребений РБВ происходит значительное число золотых украшений (262 находки). Представляется, что решающую роль играет факт расположения памятника на пересечении торговых путей; очевиден привозной характер драгоценных металлов. Для СБВ из поселенческих слоев Тепе Гавры учтено всего 2 золотых украшения. Поскольку погребения этого времени в Тепе Гавре неизвестны, нельзя ответить на вопрос – был ли памятник включен в систему торговли золотом в СБВ.

В Южной Месопотамии ситуация иная. В некрополе Ура времени Джемдет Наср (РБВ) металлические изделия немногочисленны (84 находки), большая часть из них – сосуды, больше половины их изготовлены из свинца. Эта яркая особенность свидетельствует об эксплуатации свинцово-серебряных руд с целью получения пластичного материала – свинца. Это подтверждается чрезвычайно малым числом серебряных изделий: учтено всего 4 кольца. Золото в коллекции Ура эпохи РБВ не представлено. Зато в последующем периоде СБВ Царский некрополь Ура дает огромное количество изделий из драгоценных металлов – 6600 предметов из золота, 3940 из серебра и лишь 2999 из меди/бронзы. Общее число изделий из драгоценных металлов более чем в четыре раза превосходит число медно-бронзовых находок. Эта статистика показывает, что основной поток импорта драгоценных металлов в СБВ был направлен на юг Месопотамии. Отсюда следует, что не доступность источников драгоценных металлов сама по себе определяла массовое производство и употребление золотых и серебряных изделий. На примере Месопотамии ясно видно, что наличие организованной системы доставки металлов извне (как меди, так и золота и серебра) было столь же, если не более важно. 

4. Рецептура сплавов на медной основе. Для эпохи энеолита существуют две серии анализов, которые можно считать достаточно представительными, это 42 анализа по Анатолии и 69 по Ирану. Наиболее важное наблюдение для данного периода – то, что в обоих регионах уже в это раннее время металлургически «чистая» медь без искусственных примесей не являлась доминирующим материалом: если в Анатолии она составляет больше половины проанализированного материала (62%), то в Иране – меньше половины. Важным материалом был медно-мышьяковый сплав (в Иране он был основным – 53% анализов), в основном с примесью никеля, характерной для месторождений Талмесси-Мескани.

Вопрос о естественном или искусственном характере примеси мышьяка в медно-мышьяковых сплавах остается дискуссионным, попытки ответить на него остаются в целом безрезультатными, особенно для раннего периода. Безошибочно отличить в каждом конкретном случае целенаправленно изготовленный искусственный сплав меди с мышьяком от природного практически невозможно, т.к. даже в самородной меди содержание мышьяка может достигать 20%. Массовые анализы мышьяковых бронз показали, что содержание мышьяка в сплаве зависит от функции изделия: так, украшения часто содержат до 20% As, тогда как орудия/оружие около 5% As (Черных, 1966; Eaton, McKerrel, 1976). Статистическая обработка больших массивов материала, четко разграничивающая группы металлических изделий с различными концентрациями той или иной примеси, позволяет решить этот вопрос. Этому условию удовлетворяет создание и обработка компьютерных баз данных. В результате многолетних исследований Лаборатории естественнонаучных методов Института археологии РАН было установлено, что границей концентрации, выше которой начинаются искусственные сплавы, для мышьяка является обычно 0,5%. Образцы с более высоким его содержанием относятся к искусственным мышьяковым бронзам.

Исходя из этого критерия, подчеркивается, что уже в энеолите в Иране налицо развитое производство медно-мышьяковых сплавов, они хорошо известны и в Анатолии.

РБВ характеризуется повсеместным доминированием медно-мышьяковых сплавов (57-74%). Этот сплав стал первой искусственной бронзой на пространстве всей Циркумпонтийской зоны. Одновременно с внедрением мышьяковых бронз происходит значительное падение роли «чистой» меди (в Иране до 29%, в Месопотамии и Анатолии 14% и 15% соответственно). Интересно, что самый высокий показатель применения «чистой» меди (39%) отмечен в Леванте; возможно, это связано с разработкой богатейших месторождений Тимны и Фейнана. Химический состав бронз Месопотамии и Ирана имеет общую специфическую черту – примерно в половине анализов отмечается повышенное содержание никеля (свыше 0,3%), что характерно для руд иранских месторождений Талмесси-Мескани и Омана.

Важной инновацией эпохи ранней бронзы на Ближнем Востоке стали единичные изделия из оловянной бронзы (включая тройные сплавы медь-олово-мышьяк). Их следует расценить как свидетельство экспериментальных поисков древними металлургами новых сплавов и начала освоения новых типов руд (касситерит, станнит). 

Особый интерес представляет большое число мышьяковых бронз с высоким (свыше 1%) содержанием никеля, зафиксированное на некоторых памятниках Ближнего Востока. В РБВ такие бронзы известны в ряде регионов. В Анатолии они обнаружены в Арслантепе VII, VIA, VIB (в слое VIB серия из свыше 40 изделий происходит из «царской» гробницы, концентрация никеля в находках до­стигает 4%). Единичные предметы из мышьяково-никелевых бронз известны также в Пулуре, Каразе, Алишаре I и II. Изделия с высоким содержанием никеля зафиксированы в Месопотамии, Омане, Леванте, Иране и на Северном Кавказе. Приводимые данные хорошо согласуются с результатами исследований зарубежных специалистов. Так, в ходе выполнения проекта Пенсильванского университета по массовому исследованию месопотамского металла выяснилось, что в Уре до 15% анализов дали содержание никеля выше 2% и примесь мышьяка. Институт Макса Планка и Институт до- и протоистории Гейдельбергского университета также провели исследование около 900 предметов из Ура из Британского музея. Концентрация никеля в них достигает 5,9%, мышьяка – 16,1%.

В географическом распределении подобных сплавов наблюдаются две закономерности: во-первых, находки привязаны к офиолитовым породам, распространение которых приурочено к горам Загра, и, во-вторых, они происходят из памятников на Евфрате и Тигре, расположенных на торговом пути из Восточной Анатолии в Левант. Для Южной Месопотамии существуют подтверждающиеся данными письменных источников аналитические сведения о доставке металла из Омана («страны Маган» клинописных текстов); для районов Верхнего Евфрата, Хабура, Северной Сирии и Палестины Э. Перницка предполагает использование иранских и даже кавказских руд. Поскольку офиолитовые породы распространены в Анатолии, их использование вполне вероятно, принимая во внимание сплавы медь-мышьяк-никель, широко представленные в Арслантепе, Хассек Хейюке и Хабуба Кабире – поселениях, расположенных на торговом пути, ведущем вдоль Верхнего Евфрата в направлении север-юг.

Присутствие предметов из высоконикелевого сплава (6,9-7,9% Ni) в кладе Нахаль Мишмар из Иудейской пустыни представляется вполне естественным. Другая группа вещей клада изготовлена из мышьяковой бронзы с примесью сурьмы. Медные руды с высоким содержанием сурьмы и мышьяка известны на южных склонах Большого Кавказа (Горная Рача). И хотя разработки в основном датируются СБВ, наличие сурьмы в изделиях позднего энеолита и ранней бронзы из Арслантепе ставит вопрос о том, как далеко на север мог уходить торговый путь из Сиро-Месопотамии – в район Кебана в Восточной Анатолии или же еще дальше, на Кавказ? Последнее предположение представляется вероятным, учитывая примесь никеля (до 4-5%) – характерную черту майкопских бронз, а также то, что на Северном Кавказе имеются месторождения мышьяково-никелевых руд (Рындина, Равич, Быстров, 2008).

Приведенные данные указывают на существование развитых связей, объединявших в эпоху ранней бронзы изученные регионы Ближнего Востока не только в области морфологии изделий и широкомасштабного применения золота, но и использования (скорее всего, целенаправленного) определенных типов руд.

Следующий период – СБВ – характеризуется дальнейшим падением доли «чистой» меди в Иране (1%) и Сиро-Палестине (20%). В Анатолии и Месопотамии ее применение остается по-прежнему на низком уровне. Роль медно-мышьяковых сплавов в трех регионах заметно снижается (38-51%), лишь в Иране они производятся в значительном объеме – 69%. По-прежнему около половины анализов мышьяковых бронз из Месопотамии и большинство из Ирана демонстрируют присутствие никеля.

Наиболее важной новой чертой, объединяющей все регионы в СБВ, является широкое распространение оловянных бронз, в том числе и тройных сплавов медь-олово-мышьяк. Их доля колеблется от 28% в Иране до 45% в Месопотамии, где они становятся ведущим сплавом. Эти данные совпадают с результатами Пенсильванского проекта. Ясно, что в рассматриваемый период функционировала хорошо налаженная система доставки олова. Геологически наиболее вероятна его доставка в Месопотамию и Анатолию с территории современного Афганистана, богатого месторождениями касситеритов. Эта точка зрения  широко распространена в литературе, но сведений о древней разработке афганских рудников нет. Источники олова упоминаются в шумерских текстах III тыс. до н.э. (страны Дильмун, Мелухха, Маган, Аратта, «оловянные горы», расположенные на восток от Месопотамии). Некоторые из этих источников локализуются на южном побережье Персидского залива. Следы добычи оловосодержащих руд документированы в Анатолии (Кестель на южных склонах Тавра); они датируются РБВ III (СБВ по историко-металлургической периодизации). Однако вероятно, что данное месторождение полиметаллических руд разрабатывалось как источник не олова, а золота или свинца и серебра. На сегодняшний день бесспорные древние (до эпохи поздней бронзы) разработки оловянных руд в Западной Азии неизвестны. В настоящее время опубликована информация о разработках месторождений олова в Средней Азии, в районах Бухары и Ферганы. Керамический материал и серия радиоуглеродных дат датируют период эксплуатации месторождений временем от СБВ до РЖВ (1800-800 до н.э.). Поселения горняков, открытые поблизости, относятся к андроновской культуре. Эти центры, как и медные рудники на территории Кызылкумов, также относящиеся к андроновской общности, могли производить металл не только для внутреннего рынка, но и на экспорт для населения Ирана и/или Месопотамии. Связи древней Бактрии (северный Афганистан и южный Узбекистан) с Ираном хорошо документированы начиная с III тыс. до н.э. Существовала и древняя система доставки лазурита из Бадахшана и Кызылкумов, которая могла использоваться также для подвоза олова в Иран и затем в Месопотамию. 

Заключение. Металл в экономике, социальной структуре и идеологии Ближнего Востока в V-III тыс. до н.э.

Проведенное исследование позволило установить общие черты и особенности металлопроизводства в четырех регионах Ближнего Востока (Анатолия, Месопотамия, Левант, Иран) в энеолите, раннем и среднем бронзовом веке, т.е. в период сложения и развития городских цивилизаций V тыс. до н.э. и раннегосударственных структур IV-III тыс. до н.э. Внимание автора было сосредоточено на выявлении и формулировании основных особенностей металлопроизводства в каждом из рассматриваемых регионов, показе его развития во времени с помощью сравнительного анализа, реконструкции региональных моделей и характеристике традиций производства.

Автором составлены уникальные по объему компьютерные базы данных по древним металлическим изделиям и их негативам на литейных формах, включающие информацию о 60696 находках из 147 памятников. БД по спектральному составу медно-бронзовых изделий составляет 1672 анализа. Исследование построено на статистическом анализе специализированных компьютерных БД, что дает возможность обсуждать перечисленные проблемы с применением современных исследовательских подходов к массовому археологическому материалу.

Собранный материал проанализирован по ряду признаков: 1) распределение материалов по хронологическим периодам; 2) распределение находок по функциональным классам (орудия/оружие, украшения, сосуды, предметы культового назначения, полуфабрикаты, литейные формы); 3) доля различных металлов в производстве (медь/бронза, золото, серебро, свинец); 4) рецептура сплавов на медной основе.

В результате предлагается характеристика динамики производства металлов и особенностей их использования на протяжение трех хронологических периодов: энеолит, ранний бронзовый век, средний бронзовый век. Полученные характеристики легли в основу сопоставления моделей и традиций металлопроизводства в четырех регионах Ближнего Востока. В ходе выполнения данного исследования сформулирован ряд выводов, имеющих непосредственное отношение к структуре экономики, особенностям социального и идеологического развития Ближнего Востока в эпоху энеолита – бронзового века. 

Наиболее существенной особенностью раннего производства металла на Ближнем Востоке является его глубокая древность. Для открытия самородной меди, начала ее плавки, а затем и выплавки из руд здесь имелись две основные предпосылки: наличие богатых природных ресурсов, и традиция управления теплотехническими процессами, выработанная в ходе изготовления известковых и гипсовых обмазок, типичных материалов в строительной технике Западной Азии.

Развитие производства металлических изделий начинается в энеолите (вторая половина V тыс. до н.э.) на территории Ирана и в меньших масштабах в Анатолии. Резкий контраст коллекций из МВ Ирана, представительных в количественном и морфологическом отношении из МВ Ирана и практически полное отсутствие металла в синхронных убейдских памятниках Месопотамии представляет большой интерес.

Феномен становления металлургии в энеолите Ирана и Анатолии связывается с наличием богатых минеральных ресурсов, а также  развитием обмена между земледельческими цивилизациями аллювиальных долин – производителями сельскохозяйственной продукции, и обитателями предгорий и горных плато, практиковавшими комплексное хозяйство, в котором важную роль играло скотоводство и добыча минеральных ресурсов.

Формирование в Месопотамии городской убейдской цивилизации, развитие системы ирригации, обмен на далекие расстояния происходит на фоне растущей потребности в металле. Иран был издавна втянут в систему обмена, что вместе с богатыми природными ресурсами способствовало возникновению здесь уже в конце V тыс. до н.э. развитого металлопроизводства (Тепе Габристан, Сузы I). Вероятно, именно с территории Ирана распространялись передовые навыки и технологические импульсы, которые затем были восприняты и развиты на территории Месопотамии. В свете сказанного следует полагать, что привычная «месопотамоцентричная» модель культурного развития Ближнего Востока нуждается в корректировке.

Только начиная с эпохи ранней бронзы, т.е. с урукского периода, можно говорить о металлургии в подлинном смысле слова, а не об отдельных опытах изготовления металлических предметов, которые были известны гораздо ранее на достаточно широкой территории Ближнего Востока. В РБВ появляется широкий и морфологически стабильный репертуар изделий, среди которых весьма существенно наличие оружия (втульчатые топоры и черенковые копья), что говорит о начале процесса милитаризации общества.  Присутствие целого спектра примесей в металле свидетельствует о продвинутой технологии металлургии, использовании различных медных руд, в том числе сульфидных, а также о внедрении в производство новых металлов – золота, серебра и свинца. Основой металлопроизводства на Ближнем Востоке является мышьяковая бронза.

Стабилизация культурного развития во второй половине IV тыс. до н.э. приводит к формированию системы памятников и культур, находившихся под сильнейшим влиянием урукской цивилизации.  Проведенный анализ демонстрирует, что качественный скачок в развитии металлопроизводства в РБВ связан с процессами урбанизации и формирования ранних государств, когда резко возрастает потребность шумерского общества в металле, устанавливаются интенсивные постоянные обменные контакты с центрами его добычи и обработки на соседних территориях Ирана и Восточной Анатолии. Повышенный спрос месопотамской цивилизации на металл стимулировал развитие производства и социальных отношений у населения Иранского и Анатолийского плато и прибрежных территорий Персидского залива. Западный и Северо-западный Иран и Восточная Анатолия составили единую культурно-производственную систему с высокоразвитой месопотамской цивилизацией РБВ. В это время появляются сообщества профессиональных металлургов и мастеров металлообработки, ювелиров. Их продукция распространялась в виде товарных слитков и готовых изделий, что способствовало выработке морфологических и технологических стандартов, функционировавших в ареале собственно урукских памятников и в обширной зоне от Северного Кавказа до Леванта, в той или иной мере затронутой влиянием урукской цивилизации. Вероятно, рост городского населения и риск локальных неурожаев были среди причин, вынуждавших урукские общины организовывать дальние торговые экспедиции и основывать колонии далеко за пределами аллювиальной долины (урукская экспансия, по терминологии Г. Альгазе). Неслучайно целый ряд урукских поселений-колоний (Арслантепе, Норшунтепе, Тепеджик, Тепе Габристан, Тепе Сиалк IV и др.) со следами интенсивной металлургической деятельности расположен в зонах с богатыми рудными запасами – в Восточной Анатолии, в Иране.

Особенности периода ранней бронзы, отмеченного рядом существенных инноваций, прогресс ближневосточной металлургии этой эпохи автор связывает с новыми социальными потребностями и организационными возможностями достаточно сложных общественных структур с централизованной экономикой и политической властью, которые развивались не только на землях «плодородного полумесяца», но также оказывали серьезное влияние на отдаленные территории. Об этом выразительно свидетельствует характер клада Нахаль Мишмар с его коронами, скипетрами и парадным оружием, обнаруженный вне границ великой земледельческой цивилизации Месопотамии и Сирии. Вероятно, здесь важную роль сыграло географическое положение гхассульской культуры, существовавшей в аридных районах со значительной пестротой физико-географических условий, основным из которых являлась близость к богатейшим источникам меди. Использование металлических изделий в качестве погребального инвентаря указывает на важную роль металла в РБВ как знака высокого общественного статуса. С этим связано появление золотых слитков в погребальном  комплексе Нахаль Кана в Палестине, что свидетельствует о весьма развитых для этого времени обменных отношениях.

Сравнение моделей металлопроизводства четырех регионов Ближнего Востока в РБВ свидетельствует о вхождении Северной Месопотамии, Восточной Анатолии, Западного Ирана, Северного Кавказа, в какой-то мере Сиро-Палестины в единую культурную зону, о которой писали другие авторы (Андреева, 1979; Трифонов, 1987). Наши исследования подтверждают эту точку зрения и позволяют говорить о том, что основой формирования этой зоны во многом стала общая производственная традиция металлопроизводства. Проникновение северомесопотамских и западноиранских культурных и производственных достижений на Северный Кавказ могло происходить вдоль гор Загра, через район оз. Урмия и Восточный Дагестан и затем вдоль Кавказского хребта на запад, в бассейн Кубани. Закавказье не входило в эту зону влияния.

Необходимо подчеркнуть, что два региона – Анатолия и Месопотамия – отмечены наибольшим сходством металлопроизводства по ряду признаков. Прежде всего это ярко выраженная скачкообразная динамика производства и употребления металла при переходе от одного периода к другому. В Леванте этот скачкообразный процесс также достаточно очевиден. Иранской модели древней металлургии, наоборот, свойственно плавное развитие с постепенным ростом объема производства. Отмечается еще одна характерная черта иранского металлопризводства – консерватизм, ведущая роль медно-мышьякоых сплавов на протяжении всех рассматриваемых периодов. Возможно, доступность «чистой» меди и мышьяковой меди тормозила введение в широкое употребление медно-оловянных сплавов. Металлопроизводство трех регионов развивалось на собственной меднорудной базе, тогда как земледельческая цивилизация Месопотамии преодолела в своем развитии такое серьезнейшее препятствие, как отсутствие источников минерального сырья за счет его доставки извне путем организации интенсивного обмена.

В поступательном ходе развития металлопроизводства Ближнего Востока наиболее ярким периодом был СБВ. В это время фиксируется колоссальный рост объемов производства – до 100 раз по количеству изделий. Взрыв производства происходит в основном за счет украшений, так, в Анатолии и Месопотамии их число увеличивается в 170 раз по сравнению с РБВ. Резко возрастает и морфологическое разнообразие инвентаря: входят в употребление втульчатые копья, черешковые стрелы, топоры с парными отверстиями, новые типы украшений; многие типы изделий представлены значительными сериями. Выплавка металла и, соответственно, масштабы горных работ должны были вырасти в гораздо большей степени, чем можно было бы предполагать, исходя только из числа изделий, поскольку орудия и особенно оружие в этот период становятся более массивными и тяжелыми. Добыча драгоценных металлов достигает пика, золото и серебро идут на изготовление разнообразных украшений и символов власти.

Отмечены крупные изменения в распределении материала по типам памятников: падает доля металлических изделий из слоев поселений, но резко возрастает их число в могильниках и кладах. Приводимые данные являются свидетельством фундаментальных социальных и идеологических трансформаций, прежде всего, сложения раннегосударственных систем монархического типа. Таким образом, в обширной зоне, включавшей Переднюю и Малую Азию, социокультурные процессы имели сходную направленность, совпадали и многие формы их проявления, в частности морфологическая близость металлического инвентаря в рассматриваемой зоне.

Южный Левант (Палестина) отмечен значительным морфологическим своеобразием инвентаря и в СБВ, хотя здесь также распространены категории вещей, чрезвычайно близкие морфологически на всей территории Ближнего Востока: копья-штыки с шайбой на черенке, топоры-полумесяцы, топоры с парными отверстиями. В особенности это касается Сиро-Палестины и Месопотамии, которые поддерживали стабильные обменные отношения между собой и были дополнительно связаны транзитным обменом Месопотамии с Египтом, пути которого проходили через Сирию и Палестину. Тем не менее, окраинное положение Палестины сыграло роль в том, что мышьяковые бронзы составляли значительную долю в этом регионе не только в IV, но и в III тыс. до н.э., когда в Месопотамии применение оловянных бронз достигает значительного уровня. 

Развитие металлопроизводства в СБВ происходит на фоне взаимодействия ранних государств: раннединастических центров в Южной Месопотамии, раннегосударственных структур в Анатолии, затем Аккадской державы на севере Двуречья, эламских центров в Юго-западном Иране. Эти отношения носили различный характер – от торгового обмена до активных военных действий. Во всех регионах имеет место четкая социальная стратификация: на это указывают погребения элиты, клады драгоценных предметов, архитектура городского типа с функционально выделенными сооружениями дворцового и храмового типов, комплексы ритуального характера, серии изделий культового назначения, письменность.

В морфологии изделий нарастают черты местного своеобразия. Единой культурно-производственной зоны в СБВ уже не существует, хотя прослеживаются интенсивные контакты между отдаленными территориями (от Анатолии, Сирии и Палестины на западе через Месопотамию и Иран до Средней Азии на северо-востоке). Связи с Северным Кавказом в эпоху средней бронзы прерваны, он идет по пути автономного развития.

Периоды энеолита и бронзы в Восточной и Юго-восточной Анатолии, Северной Сирии и Месопотамии отмечены развитием социально-экономической модели раннегородской и раннегосударственной цивилизации ближневосточного типа, наиболее полно представленные в памятниках Месопотамии, Сирии и Восточной Анатолии. В условиях постоянного роста населения формировались характерные черты шумерской цивилизации Двуречья: централизованный контроль над земледельческими работами и ирригационными системами, рационирование потребления с целью создания резервов продовольствия. Ее важной составляющей были святилища и храмы, которые функционировали не только как специфически культовые центры, но и как субъекты административной и хозяйственной деятельности, включая накопление и перераспределение продуктов. Неслучайно в приложении к месопотамским материалам применяется термин «храмовая экономика». Ее связь с природными условиями аридной зоны и недостатком минеральных ресурсов представляется очевидной.

Подчеркивается, что потребность в привозных материалах была особенно сильна в урукское время, поскольку эта эпоха отмечена интенсивным храмовым строительством. Храмы играли ключевую роль в процессе возникновения городов и формирования государств древней Месопотамии, они являлись центрами религиозной, общественной, экономической, административной и интеллектуальной жизни города. Строительство храмов считалось в древней Месопотамии, начиная с раннединастического периода, важнейшей сферой деятельности обожествляемого правителя, вождя-жреца (термин П. Амье), направленной не только на поддержание жизни данной городской общины, но и, по представлениям того времени, на укрепление, поддержание стабильности всего мирового порядка. Об этом говорят реплики орудий труда, изготовленные из драгоценных металлов, а также факты символического использования бронзовых орудий труда и оружия. Такие находки фиксируются в погребениях представителей социальной элиты и храмовых комплексах Месопотамии, Сирии и Восточной Анатолии. Контекст комплексов, содержащих парадное оружие и знаки власти, в том числе изготовленные с применением драгоценных металлов, указывает на то, что подобные предметы использовались в качестве символов власти царя-жреца (Приложение 2).

В работе рассмотрены археологические материалы, проливающие свет на некоторые черты «храмовой экономики». Для обоснования тезиса о ведущей роли храмов в экономике Месопотамии, Сирии и Восточной Анатолии приводятся материалы по данной теме. Это специфические сооружения, интерпретируемые как хранилища продуктов, мастерские, административные центры, находки с выраженной символической нагрузкой. Для украшения интерьеров шумерских храмов широко использовались различные ценные материалы; закономерно, что в пору сложения древнейших государств предметы роскоши накапливались и хранились в храмовых сокровищницах. Многие особо ценные (в том числе металлические) находки урукского и раннединастического времени обнаружены на территории храмовых комплексов, автор идентифицирует некоторые из них как приношения и храмовую утварь. Среди них выделяются детали храмового убранства; части сосудов; антропоморфные изображения (адорантов, правителей, и, возможно, божеств); изображения животных, посвященных божествам. В культовых сооружениях обсуждаемого региона встречается металлическое оружие и орудия труда. К наиболее ярким находкам относится клад оружия из храмово-административного комплекса в Арслантепе VI A в Восточной Анатолии.

Обзор металлических находок из храмовых комплексов приводит автора к выводу, что в эпоху раннего металла на Ближнем Востоке отчетливо проявляются черты «престижной экономики». Ее особенность заключается в том, что в условиях натурального хозяйства при ограниченности ресурсов и производительных сил в самодостаточных коллективах высокую ценность имели предметы – знаки высокого общественного статуса и духовного лидерства, тем более, что эти аспекты власти были связаны теснейшим образом. 

Исследователи архаичного обмена на дальние расстояния неоднократно обращали внимание на то, что его объектами выступали не предметы утилитарного назначения, а престижные вещи, в том числе металлические изделия, игравшие особую роль в превращении ранговых обществ в государственные. Такие вещи фиксировали, демонстрировали, закрепляли сложившуюся систему рангов и административной организации в ранних государствах. Таким образом, можно утверждать, что дальние торговые связи, в том числе и обмен металлом, устанавливались и поддерживались в интересах элиты общества.

Производящее хозяйство с присущим ему оседлым сельским образом жизни, распространившееся из первичных очагов Ближнего Востока, в VI тыс. до н.э. развивалось в различных вариантах на обширных пространствах от гор Тавра на востоке до Подунавья на западе. Вместе с экономическими достижениями развивались и распространялись комплексы идей и религиозных верований, получивших отражение в материальной культуре, изобразительных мотивах и древнейших текстах. Анализ этих источников проливает свет на социальную организацию, экономику и идеологию населения Древнего Востока и соседних регионов.

Формирование слоя элиты было одним из решающих моментов в процессах формирования и эволюции сложных общественных структур Древнего Востока. Важную роль в этом процессе играла практика организации общественных трапез (Приложение 3). Многолюдное пиршество служило нескольким целям, среди них – демонстрация общественного неравенства,  материальных и организационных возможностей организаторов пира, закрепление иерархии в сознании соплеменников и повседневной практике отношений внутри коллектива, формирование устойчивых традиций распределения материальных благ, включая ценные металлические изделия, т.е. тех аспектов, которые определяли функционирование экономических и идеологических основ общества.

Автор полемизирует с точкой зрения Б. Хельвинг (Helwing, 2003). Целый ряд ее положений можно расценить как интересные и продуктивные; это прежде всего попытка предложить археологические критерии определения коллективных трапез, их уникального или же регулярного характера, следов контроля над притоком и накоплением различных ценностей, выделения специально приспособленных помещений в жилых домах, а затем и общественных построек. Б. Хельвинг является сторонницей теории редистрибутивной экономики и считает концепцию «храмовой экономики» устаревшей. Приводимые автором данного исследования материалы и выводы показывают, что такая сугубо материалистическая оценка преждевременна. Начиная с древнейших неолитических памятников, свидетельства коллективных действий, связанных с  перераспределением ценностей, сопровождаются следами культовых церемоний. Если говорить об иерархии экономических моделей, то наиболее общей следует считать модель «престижной экономики», поскольку она характерна как для примитивных, так и для высокоразвитых обществ древности, а также хорошо известна по поздним этнографическим материалам (например, у индейцев Северной Америки). Накопление и перераспределение материальных ценностей было одним из важных аспектов функционирования как «престижной», так и «храмовой» системы экономики. Последняя концепция наиболее адекватно отражает суть экономических и социальных процессов, развивавшихся на Ближнем Востоке в энеолите, раннем и среднем бронзовом веке. Можно заключить, что сложение системы «храмовой экономики», важным элементом которой было производство, обработка и использование металла, стало своеобразным ответом ближневосточного общества эпохи раннего металла на сложность физико-географических и историко-культурных условий.

Таковы представленные в работе главные тенденции развития производства и использования металла в макрорегионе Ближнего Востока на протяжение энеолита, раннего и среднего периодов бронзового века.

СПИСОК ПУБЛИКАЦИЙ

Монографии:

  1. Авилова Л.И. Металл Ближнего Востока. Модели производства в энеолите, раннем и среднем бронзовом веке / Авилова Л.И. М.: Памятники исторической мысли, – 2008. – 227 с.
  2. Авилова Л.И. Металлургические провинции и радиоуглеродная хронология / Черных Е.Н., Авилова Л.И, Орловская Л.Б. М.: 2000. – 95 с. 

Статьи в рецензируемых изданиях:

  1. Авилова Л.И. Золотое веретенце / Авилова Л.И. // Российская археология. – 2010а. – № 3. – С. 37-43.
  2. Авилова Л.И. К изучению социокультурного развития земледельческих обществ Древнего Востока / Авилова Л.И. // Вестник Дагестанского научного центра. – 2010б. – № 37. – С. 35-49.
  3. Авилова Л.И. Обмен металлом на Ближнем Востоке в раннем и среднем бронзовом веке / Авилова Л.И. // Российская археология. – 2010в. – № 1. С. 5-14.
  4. Авилова Л.И. Модели металлопроизводства на Ближнем Востоке (энеолит – средний бронзовый век) / Авилова Л.И. // Археология, этнография и антропология Евразии. – 2009а. – № 3 (39). – С. 50-58.
  5. Авилова Л.И. Металлопроизводство древней Анатолии: специфика региона / Авилова Л.И. // Краткие сообщения Института археологии. – 2009б. – Вып. 223. – С. 48-87.
  6. Авилова Л.И. Древняя Евразия: интерпретации свидетельств культурных перемен // Авилова Л.И., Антонова Е.В. // Краткие сообщения Института археологии. – 2009в. – Вып. 223. – С.3-12.
  7. Авилова Л.И. О символике металлических реплик орудий труда (по материалам Ближнего Востока эпохи бронзы) / Авилова Л.И. // Вестник Московского государственного областного университета. Серия История и политические науки. – 2011. –  № 1. – С. 22-29.

Публикации в ведущих научных изданиях:

  1. Авилова Л.И. Стандартные слитки металла на Ближнем Востоке в эпоху энеолита – бронзового века / Авилова Л.И., Терехова Н.Н. // Краткие сообщения Института археологии. – 2006. – Вып. 220. – С. 14-33.
  2. Авилова Л.И. Древние бронзы Ирана. Энеолит – средний бронзовый век / Авилова Л.И. // Краткие сообщения Института археологии. – 2004. – Вып. 216. – С. 3-14.
  3. Авилова Л.И. Золото и медь Трои / Авилова Л.И. // Краткие сообщения Института археологии. – 2003а. – Вып. 215. – С. 39-45.
  4. Авилова Л.И. Радиоуглеродный метод и проблемы датирования бронзового века / Авилова Л.И., Орловская Л.Б. // Краткие сообщения Института археологии. – 2003б. – Вып. 214. – С. 9-20.
  5. Авилова Л.И. Историко-металлургические и радиоуглеродные базы данных по Циркумпонтийской металлургической провинции / Авилова Л.И., Орловская Л.Б. // Краткие сообщения Института археологии. – 2002. – Вып. 211. – С. 23-29.
  6. Авилова Л.И. Древняя металлургия в Циркумпонтийском регионе: от единства к распаду / Черных Е.Н., Авилова Л.И., Кузьминых С.В., Орловская Л.Б. // Российская археология. – 2002. – № 1. – С. 1-20.
  7. Авилова Л.И. Древние бронзы Леванта / Авилова Л.И. // Российская археология. – 2001. – № 1. – С. 15-26.
  8. Авилова Л.И. Металлургическое производство в Южной зоне Циркумпонтийской металлургической провинции в эпоху ранней бронзы / Авилова Л.И., Антонова Е.В., Тенейшвили Т.О. // Российская археология. –1999. –№ 1. – С. 51-66.
  9. Авилова Л.И. Проблемы датирования бронзового века Анатолии (к вопросу о радиоуглеродной хронологии региона) / Авилова Л.И. // Российская археология. –1996а. – № 1. – С. 5-20.
  10. Авилова Л.И. Металл Месопотамии в раннем и среднем бронзовом веке / Авилова Л.И. // Вестник древней истории. – 1996б. – № 4. – С. 68-81.
  11. Авилова Л.И. Конференция «Археология и лингвистика: индоевропейская проблема» / Авилова Л.И. // Советская археология. – 1989. – № 2. – С. 280-286.
  12. Авилова Л.И. Советско-американский симпозиум «Древнейшая металлургия Старого Света» / Авилова Л.И., Терехова Н.Н. // Советская археология. – 1989. – № 3. – С. 290-296.

Публикации в зарубежных изданиях:

  1. Avilova L.I. Regional models of metal production in Western Asia in the Chalcolithic, Early and Middle Bronze Ages / Avilova L.I. // Trabajos de Prehistoria. -2008. – Vol. 65. – № 1, Enero-Junio. – P. 55-73.
  2. Avilova L.I. Lingotes normalizados de metal en el Proximo Oriente desde el Eneolitico a la Edad del Bronce / Avilova L.I., Terejova N.N. // Aula Orientalis. – 2007. Vol. 25. – P. 185-193.
  3. Авилова Л.И. Радиоуглеродные датировки и хронология перехода от энеолита к раннему бронзовому веку / Авилова Л.И. // Добруджа. – 2003. – Т. 21. Изследования в чест на ст. н.с. I с. д.и.н. Хенриета Тодорова. – С. 239-247.
  4. Avilova L.I. The Circumpontic metallurgical province: from unification to disintegration / Chernykh E.N., Avilova L.I., Orlovskaya L.B. //  Der Anschnitt. – 2002. –Beiheft 15. – S. 83-100.
  5. Авилова Л.И. Металлургические провинции и радиоуглеродное датирование / Черных Е.Н., Авилова Л.И., Орловская Л.Б., Тенейшвили Т.О. // Материалы Международного конгресса «Радиоуглерод и древнейшая металлургия». Мадрид. – 2000. 
  6. Avilova L.I.  The Circumpontic Metallurgical Province as a System / Cernych E.N., Avilova L.I., Barceva T.B., Orlovskaja L.B., Tenejsvili T.O. // Die Kupferzeit als historische Epoche. Symposium Saarbrucken und Otzenhausen, 6-13. 11. 1988. Saarbrucker Beitrge zur Altertumskunde. – Bonn, 1991. – Vol. 55 (II). – S. 593-622.
  7. Avilova L.I.  The Circumpontic Metallurgical Province as a System / Cernyh E.N., Avilova L.I., Barceva T.B., Orlovskaja L.B., Tenejsvili T.O. // East and West. –1991. – Vol. 41. – No. 1-4, December. – P. 11-45.
  8. Avilova L.I. El sistema de la Provincia Metalurgica Circumpontica / Cernij E.N., Avilova L.I., Bartseva T.B., Orlovskaia L.B., Teneishvili T.O. // Trabajos de Prehistoria. – 1990. – Vol. 47. – P. 63-101. 

Статьи в периодических изданиях и сборниках:

  1. Авилова Л.И. Региональные модели производства металла на Ближнем Востоке в энеолите – среднем бронзовом веке / Авилова Л.И. // Вестник РГНФ. –2009. – № 3 (56). – С. 35-45.
  2. Авилова Л.И. Развитие металлопроизводства в эпоху раннего металла (энеолит – поздний бронзовый век). Состояние проблемы и перспективы исследований / Авилова Л.И. // Вестник РФФИ. – 2007. – № 2 (52), март-апрель. – С. 30-44.
  3. Авилова Л.И. Металл Западной Азии (энеолит – средний бронзовый век) / Авилова Л.И. // OPUS: Междисциплинарные исследования в археологии. –2005а. – Вып. 4. – С. 11-28.
  4. Авилова Л.И. Божественный плотник / Авилова Л.И. // Древности Евразии от ранней бронзы до раннего средневековья. М.: 2005б. – С. 40-45.
  5. Авилова Л.И. Компьютерные программы в историко-металлургических исследованиях лаборатории ИА РАН / Черных Е.Н., Авилова Л.И., Барцева Т.Б., Луньков В.Ю., Орловская Л.Б., Тенейшвили Т.О. // Компьютеры в археологии. М.: 1996. – С. 95-103.
  6. Авилова Л.И. Малая Азия в системе металлургических провинций / Авилова Л.И., Черных Е.Н. // Естественнонаучные методы в археологии. М.: 1989. – С. 31-83.

Тезисы конференций, статьи в научно-справочных изданиях, интернет-публикации:

  1. Авилова Л.И. О семантике нефункциональных реплик орудий труда из комплексов эпохи бронзы на Ближнем Востоке / Авилова Л.И. // Культ предков вождей, правителей в погребальном обряде. Тезисы докладов Всероссийской научной конференции. М., 2010. Изд. ИА РАН. – С. 23-24.
  2. Авилова Л.И. Серебряный топор и золотое веретено (о семантике некоторых орудий труда в эпоху бронзы на Ближнем Востоке) / Авилова Л.И. // Древность: историческое знание и специфика источника. Тезисы докладов конференции 14-16 декабря 2009 г. М., 2009. Изд. ИВ РАН. – С. 10-11.
  3. Авилова Л.И. Сравнительный анализ древнего металлопроизводства в Анатолии и на Балканах (энеолит – средний бронзовый век) / Авилова Л.И. // Труды II (XVIII) Всероссийского археологического съезда в Суздале. М., 2008. – Т. I. – С. 285-287.
  4. Авилова Л.И. Модели древнего металлопроизводства в Анатолии и на Балканах: к проблеме региональной специфики / Авилова Л.И. // Восток в эпоху древности. Тезисы научной конференции 10-12 декабря 2007 г. М., 2007. Изд-во ИВ РАН. – С. 5-6.
  5. Авилова Л.И. Иран и Месопотамия в энеолите – среднем бронзовом веке. Сравнительный анализ производства металлических изделий / Авилова Л.И. // Евразия. Этнокультурное взаимодействие и исторические судьбы. Тезисы докладов научной конференции 16-19 ноября 2004 г. М., 2004. – С. 112-116.
  6. Avilova L.I. Circumpontic metallurgical province and metal from Troy / Chernykh E.N., Avilova L.I. // The workshops and posters of the XIII International Congress of Prehistoric and Protohistoric Sciences. Forli-Italia, 8-14 September 1996. Abstracts 2. Forli, 1996. – P. 166-167.
  7. Avilova L.I. Northern and Southern Zones of the Circumpontic Metallurgical Province: the Problem of Interrelations / Teneishvili T.O., Avilova L.I. // European Association of Archaeologists. First Annual Meeting. Santiago, 20-24 September, 1995.  –P. 12-13.
  8. Авилова Л.И. Циркумпонтийская металлургическая провинция как система / Черных Е.Н., Авилова Л.И., Барцева Т.Б., Орловская Л.Б., Тенейшвили Т.О. // Древнейшие общности земледельцев и скотоводов Северного Причерноморья. Тезисы докладов конференции. Киев, 1991. – С. 81-83.
  9. Авилова Л.И. Анатолия и Балканы: модели развития древней металлургии / Черных Е.Н., Авилова Л.И. // Античная балканистика VI. Тезисы докладов конференции. М., 1988. – С. 62-64.
  10. Авилова Л.И. К проблеме связей Малой Азии и Закавказья в бронзовом веке / Авилова Л.И., Тенейшвили Т.О. // Медные рудники Западного Кавказа III-I тыс. до н.э. и их роль в горно-металлургическом производстве древнего населения. Тезисы докладов конференции. Сухуми, 1988. – С. 26-27.
  11. Авилова Л.И. «Золото» (историческая справка) / Авилова Л.И., Кузьминых С.В., Попов В.А. // БРЭ. – Т. 10 (Железное дерево – Излучение). М., 2008. – С. 533-534.
  12. Авилова Л.И. «Археология» / Авилова Л.И., Гавритухин И.О., Канторович А.Р., Кузьминых С.В. // БРЭ. – Т. 2 (Анкилоз – Банка). М., 2005. – С. 315-322.
  13. Авилова Л.И. Троянское золото. / Авилова Л.И. // http://www.ancientcraft.ru/avilova.htm (0,5 п.л.).
  14. Авилова Л.И. Древнее металлопроизводство в Иране и Месопотамии (энеолит – средний бронзовый век). / Авилова Л.И.  // http://www.archeologia.ru/Library/subi/grp_a (3 п.л.).
 






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.