WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


На правах рукописи

Григорьев Андрей Владимирович ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ ИСТОРИИ РУССКОЙ БИБЛЕЙСКОЙ ФРАЗЕОЛОГИИ Специальность 10.02.01 – русский язык

Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора филологических наук

МОСКВА 2008

Работа выполнена на кафедре общего языкознания филологического факультета ГОУ ВПО «Московский педагогический государственный университет»

Научный консультант: доктор филологических наук, профессор Камчатнов Александр Михайлович

Официальные оппоненты: доктор филологических наук Чернышева Маргарита Ивановна доктор филологических наук, профессор Судаков Гурий Васильевич доктор филологических наук Кириллин Владимир Михайлович

Ведущая организация: ГОУ ВПО «Санкт-Петербургский государственный университет»

Защита состоится «16» февраля 2009 г. в ____ час. ____ мин. на заседании диссертационного совета Д.212.154.07 при ГОУ ВПО «Московский педагогический государственный университет» по адресу: 119991 Москва, ул. М.Пироговская, д.1, филологический факультет, ауд._______.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке филологического факультета Московского педагогического государственного университета.

Автореферат разослан «___ » ________________2008 г.

Ученый секретарь диссертационного совета М.В.Сарапас Значимость текстов, входящих в Священное Писание, общеизвестна: в совокупности они оказали огромное влияние на мировую культуру и духовную жизнь всего человечества. Важным обращение к Библии является и для русского человека:

именно перевод Евангелий, выполненный в IХ в. Кириллом и Мефодием, а затем и всей Библии, преобразил стихию славянской мысли и слова. Особую роль в трансляции представлений новой христианской культуры играют библейские фразеологизмы, представляющие собой цитаты из Священного Писания или устойчивые сочетания, возникшие на базе библейских сюжетов. В образном содержании библейских выражений выразилось новое культурное мировидение.

В русском языке насчитывается более двухсот устойчивых сочетаний, восходящих к Священному Писанию, хотя некоторые исследователи, включая в это число и крылатые слова, говорят о более чем 800 языковых единиц, источниками которых является Библия (С.Г.Шулежкова). Именно поэтому изучение влияния Библии на русскую фразеологическую систему представляется весьма актуальным.

В последние десятилетия в связи с интересом общества к христианской культуре библейские тексты и библейские фразеологизмы изучаются весьма активно, тем не менее, обычно они рассматриваются либо в плане общей постановки вопроса, либо попутно – в работах об архаических формах в русском языке, происхождении и источниках фразеологии, лексико-фразеологических заимствованиях. Отечественными и зарубежными лингвистами при изучении библейских выражений долгое время подробно исследовались лишь три круга проблем: 1) функционирование церковнославянской и русской библейской фразеологии в художественной и общественно-политической литературе, лексикографических источниках, а также в современной речи (П.Д.Филкова, Н.А.Мещерский, Е.Л.Ковалич, С.Л.Андреева, Т.А.Ильяшенко, В.Г.Дидковская, Т.И.Кошелева, А.Н.Субочева и др.), 2) сопоставительное изучение библеизмов в славянских языках и западноевропейских языках (Г.А.Лилич, В.М.Мокиенко, Л.И.Степанова, В.Г.Гак, А.О.Жолобова, Э.Н.Яковлева, В.А.Мендельсон, Е.П.Прокофьева и др.); 3) этимология отдельных библейских выражений (словари М.И.Михельсона, Н.С.Ашукина и М.Г.Ашукиной; А.К.Бириха, В.М.Мокиенко и Л.И.Степановой; работы З.И.Семеновой, А.М.Бабкина, Ю.А.Гвоздарёва, В.Вихлянцева, И.Гури, М.И.Чернышевой и др.). Библеизмы находят отражение в различных словарях: от классических (труд М.И.Михельсона «Русская мысль и речь: Свое и чужое», в котором описывается более 300 библеизмов), до современных (словарь Н.С.Ашукина, М.Г.Ашукиной «Крылатые слова», Словарь русской фразеологии А.К.Бириха, В.М.Мокиенко, Л.И.Степановой; словарь «Вечные истины. Крылатые слова, пословицы, поговорки библейского происхождения», словарь-справочник «Библейская цитата» и др.; а также работы, построенные по типу словарей (Н.П.Матвеева, Л.М.Грановская, Н.Г.Николаюк и др.).

Несмотря на то, что за последние годы появились новые исследования, в которых на материале русского и славянских языков рассматриваются источники библеизмов, в диахроническом аспекте библейские фразеологизмы до сих пор исследованы недостаточно; спустя почти 15 лет продолжает быть актуальным тезис А.Бириха и Й.Матешича, выдвинутый в статье 1994 г.: «общие «работы, посвященные истории библейских фразеологизмов, их становлению и дальнейшему развитию в языковой системе, практически отсутствуют». Объясняется это тем, что в отечественной науке библеизмы нередко рассматриваются в отрыве от культурно-исторической ситуации и изучаются по вторичным источникам – словарям и справочникам. В большинстве работ указывается, что выражения, которые в Священном Писании выступают в виде фразеологизмов и свободных сочетаний, из Библии перешли непосредственно в старославянский, затем в древнерусский и, наконец, в современный русский язык. Выражения, которые не представлены в Библии своим лексическим составом, как считается, возникли уже в русском языке, либо были заимствованы из западноевропейских языков.

Лишь в некоторых работах содержатся указания на то, что с одной стороны, выражения, содержащиеся в Библии, могут быть кальками древнегреческих и древнееврейских идиом или имеют более древние источники, при этом, однако, список подобных выражений до настоящего времени не составлен, а «древние источники» не описаны. С другой стороны, отмечается «огромная роль» в освоении библеизмов церковных служб, христианских праздников, сборников компилятивного характера, таких как «Пчела», «Маргариты», «Измарагды», «Азбуковники», куда вносились извлечения из Священного Писания. Тем не менее, тщетно, кроме общих слов, искать хотя бы примерную оценку влияния определенных типов славянских текстов или конкретных источников на русскую фразеологическую систему.

Для получения объективных выводов необходимо сначала рассмотреть историю формирования, бытования и распространения библейских текстов, на основании полученной информации определить корпус источников исследования, оценить лингвистическую содержательность источников в аспекте изучения библейской фразеологии и лишь затем проводить анализ выявленных источников. Все это убеждает, что история библейских фразеологизмов должна быть описана системно с позиций лингвистического источниковедения.

Подлинным основателем лингвистического источниковедения можно назвать А.Х.Востокова, труды которого – «Рассуждение о славянском языке, служащее введением к грамматике сего языка» (1820), «Грамматические объяснения на три статьи фрейзингенской рукописи» (1827), «Описание русских и славянских рукописей Румянцевского музеума» (1842), издание «Остромирово Евангелие с приложением греческого текста евангелий и с грамматическими объяснениями» (1843) – положили начало лингвистическому изучению письменных памятников в России. Теоретические основы лингвистического источниковедения были впервые изложены в труде И.И.Срезневского «Мысли об истории русского языка» (1849), в котором впервые было проведено различие между историей народного языка и языка книжного, литературного, а также указано, что построению той и другой истории должно предшествовать тщательное исследование и описание языка каждой сохранившейся рукописи. В дальнейшем методологию лингвистического источниковедения создавали, исследуя различные памятники письменности, А.С.Будилович, И.В.Ягич, А.И.Соболевский, А.А.Шахматов, В.Н.Щепкин, Н.Н.Дурново, Б.М.Ляпунов и др.

Категории и понятия лингвистического источниковедения (лингвистический источник, лингвистическая содержательность, лингвистическая информационность источника и др.) были сформулированы во 2 половине XX в. в трудах руководителя Сектора лингвистического источниковедения и издания памятников письменности Института русского языка АН СССР С.И.Коткова.

Предметом лингвистического источниковедения является лингвистический источник, который представляет собой форму материализации языка в произношении или на письме. Среди письменных источников можно выделить естественно сложившиеся (рукописи) и источники с заданными свойствами, сформированные с научными целями (картотеки, словари). Как указывал С.И.Котков, содержание источника должно интересовать лингвиста «главным образом с той стороны, в какой степени и как именно обусловлено им употребление в источнике тех или иных средств языка». Это употребление средств языка в источнике составляет его лингвистическую содержательность – совокупность заключенных в источнике лингвистических данных, предопределяемую его содержанием и его отнесенностью к тому или иному языку или диалекту, кроме того, жанром, индивидуальной манерой автора (авторов) письменного памятника, временем его создания, историей его функционирования и бытования (С.И.Котков). Безусловно, полноценное исследование не может быть проведено только на материале современных картотек, словарей и словоуказателей как источников с заданными свойствами и вторичных по происхождению, лингвистическая содержательность которых зависит не только от содержания текстов памятников, но и от внеязыковых факторов (задач, поставленных при формировании картотеки, объема материала, идеологии и культуры общества, развития определенных наук, влияющих на отражение языковых явлений в словаре, и мн. др.).

Таким образом, при изучении истории библейских фразеологии необходимо выявить корпус первичных источников, оценить их лингвистическую содержательность. Только затем возможно адекватно рассмотреть историю библейской фразеологии.

При изучении истории библеизмов мы можем исследовать только «читаемые, видимые», по мысли С.И.Коткова, источники. Потому невозможна апелляция к языковому чутью и интуиции носителей языка и самого исследователя. Таким образом, перед учеными со всей неизбежностью возникнет проблема разграничения в источниках свободных и несвободных сочетаний, метафор и идиом. Для решения данной проблемы, с одной стороны, необходимо использовать указания древних схолиастов и лексикографов и внимательно исследовать контекст употребления выражений. С другой стороны, при изучении истории библейской фразеологии, систематизации источников и определения закономерностей и путей развития библеизмов привлеченные в ходе анализа пословицы, поговорки, а также наиболее часто цитируемые места (крылатые слова) из Библии могут дать дополнительный материал. Поэтому нам представляется целесообразным в нашей работе понимать термин фразеологизм с точки зрения «концепции воспроизводимости» (так называемая «широкая» концепция фразеологизма) как любое устойчивое и воспроизводимое в речи как единое сочетание слов, впрочем, обращать в первую очередь внимание на те единицы, которые обладают целостным обобщенно-переносным значением.

Таким образом, возникает необходимость как в пересмотре ряда устаревших представлений о происхождении библейской фразеологии и формировании системы непосредственно русских библейских фразеологизмов, так и в разработке вопросов источниковедения в лингвистическом плане применительно к истории русской фразеологии.

Итак, объектом исследования является библейская фразеология (с точки зрения концепции воспроизводимости: фразеологизмы-идиомы, крылатые слова, пословицы, поговорки) в добиблейских и древнейших постбиблейских (преимущественно древнееврейских, византийских и славянских) источниках.

Предметом исследования является происхождение и пути развития русской библейской фразеологии, лингвистическая содержательность источников библейских фразеологизмов, особенности перевода данных языковых единиц на славянский язык.

Актуальность данного исследования состоит в изучении формирования системы русских библейских фразеологизмов и разработке вопросов источниковедения применительно к их лингвистическому анализу.

Новизна исследования. При изучении истории и этимологии библейских выражений в русском языке ученые обычно привлекают русский и церковнославянский тексты Священного Писания, а также вторичные источники: словари и справочники. В нашей работе впервые русская библейская фразеология изучается в аспекте источниковедения: многосторонне исследуются и систематизируются источники русской библейской фразеологии, оценивается их лингвистическая содержательность, предлагаются новые классификации, определяются закономерности и пути развития русской библейской фразеологии. Предложен объект исследования, ранее рассматривавшийся лишь фрагментарно: наряду с изучением библейских фразеологизмов-идиом исследуется становление и развитие библейских крылатых слов, пословиц и поговорок. Системное описание истории фразеологии библейского происхождения позволяет внести вклад в разработку актуальных вопросов исторической фразеологии и лингвистического источниковедения. Все вышеизложенное определяет теоретическую значимость работы.

Практическая ценность работы определяется тем, что результаты исследования могут быть использованы при составлении лексикологических и лексикографических пособий и словарей (Словарь русского языка XI-XVII вв. – Институт русского языка им. В.В.Виноградова РАН), а также при чтении лекционных курсов «Старославянский язык», «История русского языка», «История русского литературного языка», «Древнегреческий язык», «Латинский язык», на спецкурсах и спецсеминарах («Введение в чтение Ветхого и Нового Заветов» и др.).

Методы, используемые в работе. В данном исследовании были использованы многообразные методы: описательно-аналитический, сравнительноисторический, текстологический, этимологический. Также были привлечены методика сравнения оригинала и перевода и методика группировки разных источников по особенностям использования авторами принципов библейской интерпретации.

Целью работы является выявление, описание, систематизация и оценка лингвистической содержательности источников русских библейских выражений.

В соответствии с целью работы решаются конкретные задачи:

- верификация традиционных представлений о происхождении и путях развития библейских выражений;

- определение корпуса источников русской библейской фразеологии;

- выявление этапов формирования системы библейских выражений и путей проникновения данных фразеологизмов в русский язык;

- определение исконных причин различий в плане объема, состава, формы и смысла библейских выражений в европейских языках и причин употребления определенных библеизмов в тех или иных источниках;

- выявление особенностей перевода библейских выражений на славянский язык.

Положения, выносимые на защиту.

1. Анализ греческой, латинской и ближневосточной литературы позволяет выявить добиблейские источники библейских фразеологизмов, которые можно разделить на две группы: 1) прямые – хронологически более ранние, чем Библия, источники, в которых встречается выражение, известное нам как библеизм, или упоминание о представлении, определяющем образ, лежащий в основе библейского выражения, или его семантику; 2) косвенные – хронологически более поздние, чем Библия, источники, связанные с устной традицией или независимо от Библии сообщающие о библейских представлениях, реалиях или языковых фактах (так называемые «библейские параллели»).

2. Выражения, уже в Библии употребляющиеся в переносном значении и имеющие внебиблейские источники и параллели, можно разделить на три группы:

выражения, внутренняя форма которых обусловлена 1) представлениями, общими для народов Средиземноморья, 2) ближневосточными представлениями, 3) собственно греческими представлениями.

3. Большинство библейских выражений появляется еще в византийской книжности, начиная с первых веков возникновения христианства. Если выражение восходит к ветхозаветному эпизоду, оно впервые может возникать уже в древнееврейской и греческой эллинистической «околобиблейской» и апокрифической литературе. Основной массив библейских выражений появляется в греческом языке в «золотой век» христианства (IV-V вв. н.э.), что связано с формированием устойчивой традиции, распространением христианского просвещения и количеством привлеченных авторами библейских книг.

4. Отсутствие полного соответствия в плане объема, состава, формы и смысла библейских выражений может быть объяснимо отличиями восточного богословия от западного, которые начинают оформляться уже в «золотой век» патристической литературы.

5. Следует выделить следующие основные источники заимствования библейских выражений: богослужебные, толковые и экзегетические тексты, созданные Отцами Церкви, а также апокрифические сочинения. Также на определенные события Священной истории и связанные с ними библейские выражения может быть обращено внимание в славянских сочинениях авторов-паломников на Святую землю и в иконописных изводах, которые, впрочем, также обычно восходят к византийским образцам.

6. При переводе библейских фразеологизмов, славяне, опираясь на богословские толкования Восточных Отцов Церкви, стремились при этом передать семантику и внутреннюю форму древнееврейских соответствий слов, входящих в состав фразеологизмов, для того чтобы в сознании говорящего возник ясный образ, лежащий в основе устойчивого выражения.

7. Употребление определенных библеизмов в источниках и изменение формы данных библейских выражений может объясняться применением в патристических сочинениях буквального или типологического (прообразовательного) принципов истолкования Библии.

Апробация. Результаты проведенного исследования обсуждались в течение 1999-2008 гг. в виде научных докладов и сообщений на заседаниях кафедры общего языкознания филологического факультета МПГУ и на научных конференциях:

1) на международной научной конференции «Роль библейских переводов в развитии литературных языков и культуры славян» - (г. Москва, 1999 г.); 2) на всероссийской научной конференции «Развитие средств массовой коммуникации и проблемы культуры» - (г. Москва, 2000 г.); 3) на международной научной конференции «Фразеология в контексте культуры-2000. Фразеология и дискурсы культуры» - (г. Москва, 2000 г.); 4) на международной научной конференции «Восточнославянская историческая лексикография на современном этапе (источники, картотечные собрания, словари). К 75-летию Древнерусской рукописной картотеки XIXVII вв» - (г. Москва, 2000 г.), 5) на международных научных конференциях «IX, X, XI, XII, XIII, XIV, XV, XVI Рождественские образовательные чтения» - (г. Москва, 2001-2008), 6) на международной научной конференции «Древние языки в системе университетского образования: исследование и преподавание» - (г. Москва, 2001); 7) на международной научной конференции «Палеославистика и компаративистика. III Супруновские чтения - (г. Минск, 2002), 8) на международной научной конференции «Сравнительно-историческое исследование языков: современное состояние и перспективы» - (г. Москва, 2003); 9) на всероссийской научной конференции «Гуманитарные науки и православная культура» - (г. Москва, 2003 г.); 10) на международной научной конференции «Комплексный подход в изучении Древней Руси» - (г.

Москва, 2003 и 2005 гг.); 11) на международной научной конференции «Кирилл и Мефодий. Духовное наследие» - (г.Калининград, 2003 г.); 12) на всероссийской научно-практической конференции «Синтез в русской и мировой художественной культуре» - (г.Москва, 2003, 2005-2008 гг.); 13) на международной научной конференции VII, VIII, IX Виноградовские чтения (г. Москва, 2003, 2005, 2006 гг.); 14) «II и III Международном конгрессе исследователей русского языка «Русский язык: исторические судьбы и современность»» - (г.Москва, 2004 и 2007 гг.); 15) на всероссийских научных конференциях «II, III, IV, V, VI Пасхальные чтения» - (г. Москва, 2004-2008 гг.); 16) на международной научной конференции «Проблемы классического и сравнительно-исторического языкознания» - (г.Томск, 2004 г.); 17) на международной научной конференции «История и культура славян в зеркале языка: славянская лексикография» - (г. Москва, 2005 г.); 18) на международной научной конференции «Проблемы классического и сравнительно-исторического языкознания» - (г. Нижний Новгород 2005 г.); 19) на межвузовской научно-практической конференции, посвященной 100-летию со дня рождения академика Дмитрия Сергеевича Лихачева – (г. Москва, 2006 г.); 20) на V международной конференции по сравнительно-историческому языкознанию «Лингвистическая компаративистика в культурном и историческом аспекте» - (Москва, 2006 г.); 21) на межвузовской конференции «Максимовские чтения» МПГУ – (г.Москва, 2007 г.); 22) на XI международном Конгрессе МАПРЯЛ «Мир русского слова и русское слово в мире» - (г. Варна, 20 г.); 23) на VI международной конференции по сравнительно-историческому языкознанию «Языковые контакты» - (Москва, 2008 г.).

Результаты исследований учитываются в читаемых автором диссертации курсах «Старославянский язык», «История русского языка», «Древнегреческий язык», «Латинский язык», спецкурсе «Введение в чтение Ветхого и Нового Заветов».

Концепция и основное содержание диссертации отражены в 52 публикациях, включая две монографии, а также 10 статей в ведущих рецензируемых научных журналах.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, пяти глав, заключения, библиографии, включающей 567 наименований (из них – 372 литература по теме исследования и 195 – источники и словари), и 3 Приложений: 1. Указатель библейских выражений, 2. Библейские выражения в служебном Евангелии, 3. Иллюстрации (фрагменты древних рукописей, содержащих библейские выражения).

Общий объем диссертации 644 с.

Основное содержание работы

Во Введении обосновывается актуальность работы, определяется предмет и объект исследования, раскрываются его цели и задачи, характеризуются методы исследования.

В первой главе «История изучения происхождения библейских фразеологизмов» рассматриваются проблемы, стоящие перед исследователями истории библейских выражений, подвергаются верификации традиционные классификации.

Нами обобщены содержащиеся в работах исследователей сведения о фразеологизмах, имеющих определенный литературный греческий или латинский добиблейский источник, или, по мнению ученых, зарегистрированных в фольклоре многих народов, то есть являющихся так называемыми «универсальными выражениями» или «универсализмами».

Показано, что отождествление фразеологизма врачу, исцелися сам со словами Александра Македонского является результатом ошибочного прочтения словаря М.И.Михельсона; языковые, текстологические и исторические несоответствия не позволяют возвести выражение не иметь где [негде] голову преклонить к тексту Плутарха, сочетание альфа и омега встречается только в греческой христианской литературе и является калькой древнееврейского оборота алеф и тау, оборот что есть истина, рассматриваемый как риторический вопрос, восходящий к одной из философских школ, не найден в древнегреческих текстах до эпохи Нового Завета.

Выражение что делаешь, делай скорее только по смыслу можно возвести к тексту трагедии Плавта «Перс», языковые особенности выдают в нем гебраизм.

Также вызывает сомнение отнесение таких библейских фразеологизмов, как трудно против рожна прати; легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богатому войти в Царство Божие; пройти сквозь огонь и воду, к универсализмам.

Образ, лежащий в основе первого из этой группы выражений, является отражением особенностей культуры народов Средиземноморья, где – ‘рожон, стрекало’ – ‘острый кол, которым погоняют животных’, при этом форма и значение данного выражения определяются христианским пониманием свободы на основании переосмысления древнегреческого (не) лезь на рожон, которое обычно употреблялось в контексте взаимоотношений Бога (судьбы) и человека. Выражения легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богатому войти в Царство Божие и пройти сквозь огонь и воду, как показывает анализ, отражают конкретные представления древнееврейской культуры.

В связи с установлением в работах И.Д.Амусина, о.Михаила (Чуба), о.

Леонида (Грихилеса) и других исследователей непосредственной связи Библии с ближневосточным культурным контекстом, в поисках источников и параллелей библейских выражений следует более активно привлекать тексты, связанные с культурой Ближнего Востока. Нами обобщено, что к древнееврейским источникам, согласно данным исследователей, восходят такие выражение, как суббота для человека, а не человек для субботы, власть тьмы, нищие духом, вера без дел мертва, бревно в чужом глазу замечать, довлеет дневи злоба его и некоторые другие. Впрочем, как будет показано, многие из них либо употребляются в данных источниках в прямом значении (власть тьмы), либо имеют форму, отличную от библейской (сравним: суббота для человека, а не человек для субботы (Мк 2:27) и суббота отдана вам, а не вы ей (Йома, 85 b)). Такие новозаветные выражения, как блудный сын, камни возопиют, хлеб насущный, восходят к тексту Ветхого Завета.

Это не означает, что в поиске источников библейских выражений необходимо отказываться от греко-латинского литературного наследия. Наоборот, его необходимо исследовать более пристально как стихию, аккумулировавшую знания народов Средиземноморья и Востока. Таким образом, оказывается назревшим изучение внебиблейских источников, как древнееврейских, так и античных, с позиции лингвистического источниковедения и их систематизация, когда главным при анализе материала должно стать понятие первичный источник.

Вторая глава «Внебиблейские источники и параллели библейских фразеологизмов» посвящена выявлению древнейших источников библейских выражений в корпусе текстов древнееврейской традиции (Раздел 1) и внееврейской традиции: в шумерских, вавилонских, древнеиранских, древнеегипетских, древнегреческих и латинских сочинениях (Раздел 2).

На обширном материале показано, что выражения, которые по традиционным представлениям восходят к Священному Писанию или признаются универсализмами, могут встречаться в определенных добиблейских источниках. Выявленные нами добиблейские источники можно разделить на прямые и косвенные.

1) Прямые источники – хронологически более ранние, чем Библия, источники, в которых встречается выражение, известное нам как библеизм, или упоминание о представлении, определяющем образ, лежащий в основе библейского выражения, или его семантику. К подобным источникам мы относим: шумерские и вавилонские сочинения: «Энки и Нинхурсаг», «Сошествие Инаны в преисподнюю», «Истребление моих человеков…», «Энума Элиш» («Когда вверху…»), «Когда боги, подобно людям…», Эпос о Гильгамеше и др., древнеегипетские: текст «Стелы Шабаки», «Пророчество Ноферти», «Гимн Атону», «Книга мёртвых»; древнегреческие: в первую очередь сочинения авторов, известных всей ойкумене: писателей: Гомера, Пиндара, Эсхила, Софокла, Еврипида, Эзопа и др., философов: Платона, Аристотеля.

Особую важность представляют эллинистические древнееврейские и арамейские сочинения (Книга Юбилеев, 4 Книга Маккавеев, Завещания (Заветы) XII патриархов, Книга Еноха и др.) и тексты Кумрана.

Так, в Книге Еноха мы встречаем выражения, уже в Ветхом Завете являющиеся устойчивыми: краеугольный камень, вечная жизнь, птицы небесные, как зеницу ока, воздать по делам его. Фрагмент горе тем, кто строит свои дома грехом, ибо будут искоренены до основания напоминает евангельскую притчу, на основе которой появилось выражение строить дом на песке. В данном эсхатологическом сочинении активно используются фразеологизмы, которые позднее будут активно употребляться в византийских и древнерусских сочинениях для обозначения суда над грешниками и места мучений: огненная бездна, огненная река, огненное озеро (озеро огненного огня), великий суд.

Тексты Заветов XII патриархов и 4 Книга Маккавеев должны быть признаны особенно важными для изучения истории русской библейской фразеологии, так как в данных текстах не только встречаются выражения, уже в тексте Ветхого Завета выступающие как фразеологизмы, но и выражения, не представленные в Библии своим лексическим составом: египетские казни, Содом и Гоморра, огонь вечный.

Также возможно предположить влияние оборота двуличные не Богу, а страстям своим служат, чтобы угождать Велиару на формирование евангельского выражения: не можете служить Богу и маммоне. Ценность Заветов XII патриархов для истории русской библейской фразеологии подчеркивается еще и тем, что данный текст был известен на Руси не только посредством святоотеческой традиции, но и переводился непосредственно. Кроме того, он вошел в состав Толковой Палеи.

В кумранских текстах нами обнаружены следующие группы выражений:

1. ветхозаветные выражения в виде цитат и парафраз, что указывает на их широкое распространение в иудейской среде (краеугольный камень, прах ты, и в прах возвратишься, живая вода, каменное сердце);

2. фразеологизмы, которые позднее встречаются в тексте Нового Завета в том же значении (много званых, но мало избранных);

3. фразеологизмы, которые в Новом Завете будут употребляться в ином переносном значении (вечный огонь, ловцы человеков, нищие духом);

4. свободные сочетания, которые в Новом Завете получат переносное значение (власть тьмы);

5. парафразы, на основе которых могли возникнуть новозаветные фразеологизмы, такие как вера без дел мертва и служить Богу и маммоне.

Трудно сказать, действительно ли Христос в своих речах и новозаветные авторы при написании своих сочинений полемизировали непосредственно с составителями кумранских текстов, или ессейские устойчивые выражения и образы уже вошли в язык и органично использовались христианами, тем не менее важно подчеркнуть, что выявленные нами обороты впервые обнаружены в виде свободных сочетаний, фразеологизмов и парафраз именно в рукописях кумранской общины.

Впрочем, анализ некоторых рассмотренных выражений, например нищие духом и др., как будто позволяет говорить именно о полемике двух религиозных доктрин и намеренным переосмыслением ессейских идей, в том числе отраженных во фразеологизмах.

Все вышесказанное позволяет считать кумранские тексты, а в особенности текст Благодарственных гимнов (1QH), в котором встречается большинство фразеологизмов, одним из важнейших источников по истории библейской фразеологии.

2) Косвенные источники – хронологически более поздние, чем Библия, источники, связанные с устной традицией или независимо от Библии сообщающие о библейских представлениях, реалиях или языковых фактах (так называемые «библейские параллели»). К данной группе относятся древнееврейские раввинистические тексты (наиболее ценными необходимо признать тексты Иерусалимского и Вавилонского Талмудов), а также сочинения греческих и римских авторов: Геродота, Лукиана, Павсания, Овидия.

Так, в раввинистической литературе мы можем найти большое количество параллелей в первую очередь к тем библейским выражениям, образ которых определяется религиозными представлениями иудеев. Обычно параллели и парафразы библейских выражений восходят к трактатам Иерусалиского (T. Hieros.) и Вавилонского Талмудов (T. Bab.), в меньшей степени – к трактатам Мишны (Misna), в том числе к Абот (Abot), а также к мидрашам и таргумам: легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богатому войти в Царство Божие (Мф 19:24, Мк 10:25, Лк 18:25) и как слон через игольное ушко; гнать, прогонять, как слона через игольное ушко ‘о чем-то абсурдном’ (T.Bab.: Beracot, Bava Metzia), альфа и омега (Откр 1:8, 10, 21:6, 22:13) и от алеф до тау ‘с начала до конца’ (T.Bab: Sabbat), кто не работает, тот не ест < если кто не хочет трудиться, тот и не ешь (2 Фес 3:10) и если человек не будет работать, он не будет есть (Bereshit Rabba, Echa Rabbati, Midrash Koholet), что есть истина? (Ин 18:38 и T. Hieros: Sanhedrin), какой мерой мерите, такой отмерится вам (Мф 7:2, Мк 4:24, Лк 6:38 и T. Bab., T. Hieros.: Yebamot, Misnа:

Menachot, T. Bab.: Menachot, T. Bab.: Bava Bathra, Yoma). Об обычае развязывать ремни обуви слугами (ср.: недостоин развязать ремень у сапог его) мы читаем в Вавилонском и Иерусалимском Талмудах (T. Hieros: Kiddushin, T. Bab: Cetubot), о правиле отряхнуть прах (пыль) с одежды и обуви, чтобы ни одна нечистая языческая пылинка не осквернила Святую Землю (ср.: отрясти прах от ног своих) – в Вавилонском Талмуде и Мишне (T. Bab: Sanhedrim, Misnа Taharot).

В качестве непосредственного источника выражения не судите, да не судимы будете мы можем назвать изречение знаменитого учителя иудейского закона Гиллеля (кон. I в. до н.э. - нач. I в. н.э.) не суди ближнего своего, пока ты не находился в его положении (Pirke Abot), хотя и здесь следует обратить внимание, что в новозаветном фразеологизме смысл переведен из взаимоотношений внутри человеческого коллектива в область отношений человека с Богом, поскольку использована пассивная конструкция: не судимы будете. Обычно она употреблялась, когда необходимо было скрыть священное для иудеев непроизносимое имя Бога. Таким образом, и с формальной и с содержательной стороны оборот претерпел изменения.

Выражения, уже в Библии употребляющиеся преимущественно в переносном значении и имеющие внебиблейские источники и параллели, можно разделить на три группы:

1. выражения, внутренняя форма которых обусловлена представлениями, общими для народов Средиземноморья: слаще меду, умывать руки, трудно против рожна прати. При этом в некоторых случаях мы можем предполагать определенный источник заимствования (греческий фольклор и литература: трудно против рожна прати), констатировать независимое употребление оборота в античных и иудейских источниках (слаще меду у Гомера и в библейской книге Судей) или говорить о преимущественном употреблении синонимичных оборотов в контексте той или иной традиции: край земли, от края до края земли (ближневосточная традиция), край света, вселенной (античная традиция);

2. выражения, внутренняя форма которых обусловлена ближневосточными представлениями: око за око, зуб за зуб; в том числе собственно иудейскими: легче верблюду пройти сквозь игольное ушко; не иметь где голову преклонить;

3. выражения, внутренняя форма которых обусловлена собственно греческими представлениями: неведомому богу.

К данной группе относятся и выражения, заимствованные в библейские тексты из античных источников через иудейскую устную традицию, например: врачу, исцелися сам. У данного выражения исследователями был обнаружен только приблизительный греческий источник: llwn atrj atj lkesin brwn врач других, а сам в ранах (Еврипид, фрагм. 1086). Однако более близкие параллели к выражению врачу исцелися сам в формах врач, исцели свою хромоту! и иди, исцели себя! в значении ‘позаботься сначала о себе и о том, что принадлежит тебе’ обнаруживаются в поздних талмудических трактатах (XI-XIII вв.). Можно только предполагать, существовали ли данные выражения в устной традиции I в. н.э., однако оборот врач, исцели свою хромоту! может указать нам на источник и для исследуемого нами выражения. По всей вероятности, данные обороты восходят к известной всей ойкумене в античности басне Эзопа «Лягушка-врач», где мы встречаем выражение llouj szeij, sautn d‹ cwln nta o qerapeeij ты спасаешь других, свою же хромоту не исцеляешь, ср. также сходное место в басне «Червяк и лисица»: llouj menoj sautn cwln nta ok sw. В басне «Лягушка-врач» формулируется и иносказательный смысл данного выражения: Кто сам не учен, тот может ли для других быть учителем? Античный контекст определяет не только переносный, но и буквальный смысл данного выражения: врачу не рекомендовалось иметь какой-либо внешний дефект. Гиппократ указывал: Врачу сообщает авторитет, если он хорошего вида и хорошо упитан, соответственно своей природе, ибо те, которые сами не имеют хорошего вида в теле, у толпы считаются не могущими иметь правильную заботу о других (Гиппократ, О враче, 1). Образ хромого человека как грешника, слабого, неустойчивого духовно был чрезвычайно популярен и в иудейской литературе: В тот день, говорит Господь, соберу хромлющее и совокуплю разогнанное и тех, на кого Я навел бедствие (Мих 4:6), Вот, Я стесню всех притеснителей твоих в то время и спасу хромлющее… (Соф 3:19). Ср. также Рим 12:13: и ходите прямо ногами вашими, дабы хромлющее не совратилось, а лучше исправилось. Именно поэтому анализируемый образ и заимствуется иудеями из греческой литературы.

Третья глава диссертации «История путей проникновения библейских фразеологизмов в русский язык» посвящена выявлению этапов формирования системы библейских выражений и путей проникновения данных фразеологизмов в русский язык, определению исконных причин различий в плане объема, состава, формы и смысла библейских выражений в европейских языках и причин употребления библеизмов в тех или иных источниках.

В первом разделе данной главы рассматривается история изучения путей проникновения библейских фразеологизмов в русский язык. Нами показано, что в отечественной науке библейские выражения долгое время анализировались в одном ряду с фразеологизмами, восходящими к греко-римской мифологии, литературными или историческими реминисценциями, которые заимствовались одним языком из другого (в основном в Новое время через литературу).

Новаторскими явились работы В.Гака и его последователей, в которых доказывалось, что в русском и европейских языках нет полного соответствия в плане объема, состава, формы и смысла библейских выражений, что обусловлено следующими причинами:

1) на европейские переводы Священного Писания повлияла Вульгата (то есть латинский перевод Библии, сделанный в IV в. Иеронимом), в то время как славяне использовали тексты византийской традиции;

2) западная (католическая) и православная церкви по-разному расставляли акценты при интерпретации библейских текстов;

3) влияние оказывает существование различной апокрифической литературы и включенность тех или иных текстов в богослужебные каноны католической и православной церквей.

Тем не менее из работ В.Гака фактически следует, что источником исследуемых выражений является преимущественно библейский текст, хотя и указывается, что в библейский канон включены различные апокрифы. Впрочем, весьма ценным можно признать замечание В.Гака, что через библейские тексты, включаемые в структуру богослужения, могут быть заимствованы некоторые выражения (например, тайна сия велика есть).

Важными для истории изучения путей проникновения библейских фразеологизмов в русский язык явились работы А.Бириха и Й.Матешича, в первую очередь – «Из истории русских библейских выражений», в которой указывается, что библейские фразеологизмы, в особенности не представленные в Библии данным лексическим составом, но семантически детерминированные библейскими текстами, могут быть найдены в древнерусских сочинениях, начиная с XI века (забл$ждьше% овьч#, лепта въдович#, бл$дный сынъ, волкъ, овчею покровенъ кожею).

Однако из статьи А.Бириха и Й.Матешича не совсем ясно: во-первых, почему те, а не иные библейские цитаты отбираются из текста Священного Писания, получают переносное значение и становятся фактами языка и, следовательно, воспроизводятся носителями не из системы конкретного текста, а из системы языка; вовторых, осуществляют ли этот процесс собственно славянские книжники и какими принципами они руководствуются.

Поскольку для носителя византийской и русской православной культуры Библия – это целостный текст «традиционного», сакрального содержания, который имеет определенную традицию истолкования, в отечественной филологической науке еще с конца XIX в. высказывалось справедливое мнение, что с библейскими текстами славяне знакомились посредством переводов с греческого языка богослу жебных текстов и сочинений византийских богословов (так называемых Отцов Церкви): экзегетических, то есть содержащих истолкование автором определенного эпизода, и толковых, когда текст той или другой библейской книги приводится в сопровождении богословского комментария. В данном разделе указывается на необходимость привлечения экзегетических, толковых и богослужебных текстов не только для лексикологических и лексикографических описаний (ср.: например, Л.Ковтун, Т.Ильяшенко), но и для исследований по истории фразеологии.

Во втором разделе третьей главы «Греческие святоотеческие сочинения как источник-посредник заимствования библейских выражений в русский язык» рассматриваются причины употребления библейских выражений в святоотеческих сочинениях (параграф 1), выявляются этапы формирования системы библейских выражений в данных источниках и определяются исконные причины различий в плане объема, состава, формы и смысла библейских выражений в европейских языках и причин употребления библеизмов в тех или иных источниках (параграф 2). Отдельно подробно рассматриваются патристические источники выражений, не представленных в Библии своим лексическим составом (параграф 3).

В данном разделе нами показано, что одной из главных причин использования в текстах определенных библейских выражений и парафраз является необходимость в актуализации для верующего важнейших идей Священной Книги, которые нередко представлены в виде ярких образных выражений. Установлено, что употребление определенных библейских выражений и изменение их формы в святоотеческих источниках связано преимущественно с использованием двух методов истолкования Священного Писания: буквального и прообразовательного (типологического), которые возникли еще в иудейской традиции, однако получили распространение в византийской книжности как основные методы двух богословских школ: антиохийской (буквальный метод) и каппадокийской (прообразовательный метод). В первом случае библейские выражения использовались для доказательства или подтверждения мыслей авторов, раскрытия смысла текста, особенно морально-нравственного, или же просто для украшения речи. Во втором случае, когда ветхозаветные и новозаветные события связывались между собой личностью Христа и ветхозаветное событие является провозвестником, прообразом новозаветного, как следствие сопоставления различных эпизодов Священного Писания увеличивается частота употребления определенных библейских выражений, также может изменяться их форма.

Обратим внимание, что буквальный и прообразовательный методы, возникнув как принципы истолкования, характерные для определенных богословских школ, в дальнейшем становятся общими для восточнохристианской святоотеческой мысли.

Поэтому вне зависимости от принадлежности автора к тому или иному богословскому течению по типу использования данных методов мы можем разделить выявляемые тексты-источники на две группы: тексты антиохийской традиции (с преимущественным использованием буквального метода) и тексты каппадокийской традиции (с преимущественным использованием прообразовательного метода).

Нами выявлено IV этапа развития системы библейских выражений в византийских текстах.

В патристических сочинениях I этапа (доникейская эпоха: кон. I - нач. III вв.) преимущественно используются библейские выражения, которые в первую очередь ориентированы на полемику с язычниками и уже в Библии представлены как фразеологизмы:

- подчеркивающие лицемерие оппонентов и их неспособность воспринять христианское учение: гробы окрашенные; оцеживающие комара, а верблюда поглощающие; не мечите бисер перед свиньями; легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богатому войти в Царство Божие, служить двум господам, на ветер слова бросать.

- описывающие участь человека, в первую очередь грешника: ты земля (прах) и в прах возвратишься, геенна огненная, Содом и Гоморра, скрежет зубовный;

- утверждающие незыблемость христианства: ни одна йота и ни одна черта из Закона не прейдет > ни на йоту;

- указывающие на Христа как на истинного Бога и Мессию: недостоин развязать ремень сапог Его;

- отрицающие языческие ценности: мерзость запустения, суета сует и утверждающие христианские: надежда не постыжает.

- содержащие обращения к истинным христианам: алчущие и жаждущие, толците и отверзется, нищие духом, жатвы много, а делателей мало, дух бодр, плоть же немощна.

Однако у Ипполита Римского и Игнатия впервые в святоотеческой традиции наблюдается процесс создания новых библейских выражений, не представленных в Новом Завете своим лексическим составом: волк в овечьей шкуре; кто не работает, тот не ест. Значимыми источниками на I этапе можно признать в первую очередь сочинения Климента Александрийского. Именно в его текстах мы впервые в святоотеческой традиции встретим такие библейские выражения, как говорить на ветер;

дух веет, где хочет; ищите и обрящете, злачное место, не мечите бисер перед свиньями, кесарю – кесарево; легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богатому войти в Царство Божие; недостоин развязать ремень сапог Его; нет ничего тайного, что не сделалось бы явным; обоюдоострый меч; око за око, зуб за зуб;

толците и отверзется, нищие духом. Кроме этого, на I этапе ценным источниками по библейской фразеологии являются тексты Климента Римского, Иустина мученика, Ипполита Римского, Иринея Лионского, Феофила Антиохийского.

В сочинениях представителя II этапа - Оригена, который истолковал почти все библейские книги и оказал сильнейшее влияние на патристическую мысль,- используются уже не только библейские фразеологизмы (буква мертвит, а дух животворит; вера без дел мертва, возвращается ветер на круги своя, время собирать камни и время разбрасывать камни, всему своё время, звезда от звезды разнствует в славе, камни возопиют; легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богатому войти в Царство Божие; нет пророка в своем отечестве; не судите, да не судимы будете; неужели и Савл во пророцех?, отцы ели виноград, а у детей на зубах оскомина; Савл, что гонишь меня?, юдоль плача и многие другие); мы отмечаем активный процесс переосмысления свободных сочетаний Библии (терновый венец, отделять овец от козлищ) и создания новых выражений, не представленных в Новом Завете своим лексическим составом (бесплодная смоковница, Фома неверующий, блудный сын, заблудшая овца), в том числе выражений, которые включают сравнительные обороты, отсылающие читателя к событиям ветхозаветной истории (как Лотова жена).

В сочинениях авторов «золотого века» христианской литературы (III этап) наблюдается:

1) употребление большого количества выражений, которые в Библии являются фразеологизмами или свободными сочетаниями.

Так, устойчивое выражение вера без дел мертва (Иак 2:20, 26), которое в святоотеческой традиции впервые встречается в сочинениях Оригена, мы находим у Григория Богослова (1 употребление), Афанасия Александрийского (1 употребление), Иоанна Златоуста (5 употреблений). Выражение алчущие и жаждущие (Мф 5:6, ср. также: Пс 106:9), представленное на I этапе у Климента Римского (1 употребление), Климента Александрийского (3 употребления), дважды встречается у Оригена; на III этапе мы находим его у Василия Великого (6 употреблений), Григория Нисского (4 употребления) и более 40 раз в корпусе текстов Иоанна Златоуста (при этом дважды не в цитате из Евангелия). У Златоуста выражение надежда не постыжает (Рим 5:5) встречается 21 раз, ты прах и в прах возвратишься (Быт 3:19) – 35 раз, скрежет зубовный (Мф 8:12, 22:13, 24:51, 25:30, Лк 13:28) – 56 раз.

2) Использование выражений, не представленных в Библии своим лексическим составом, таких как волк в овечьей шкуре; кто не работает, тот не ест; бесплодная смоковница, блудный сын и др., создание и новых подобных выражений:

милосердный самаритянин (Иоанн Златоуст).

3) Развитие значений библейских выражений под влиянием описанных лингвистических и экстралингвистических факторов, связанных с изменением роли церкви в обществе (в работе показано на примере анализа выражений нищие духом и служить маммоне).

Несмотря на то, что уже с кон. II в. в раннехристианских сочинениях выражается сомнение, действительно ли достаточно отказаться от богатства, чтобы достичь Царства Божия, выражение нищие духом до IV в. активно использовалось применительно к людям, добровольно ставшим бедными, нищими, а слово маммона, входящее в выражение служить маммоне, означало ‘деньги’ (avrgu,rion – Климент Александрийский, Ориген), ‘разнообразные материальные средства’ (coregi,a - Климент Александрийский), ‘богатство вообще’ (plou/toj - Ориген). В IV в. император Константин в миланском эдикте определяет христианское общество как corpus christianorum. Такая корпорация пользовалась правом приобретать имущество посредством покупки, через дарение и по завещанию, что существенно укрепило имущественное положение Церкви. Восточным Отцам Церкви важным начинает представляться следующий принцип: Господь не сотворил ничего избыточного и ничего недостаточного (Василий Великий; PG, 29, 184ab), поэтому среди тех, кто следует Богу, нет ни бедных, ни богатых, ни рабов, ни господ, ни мужчин, ни женщин (Феодорит; PG 82, 188). Именно поэтому мудрый человек должен избегать как излишества, так и недостатка.

Это определяет тот факт, что в сочинениях богословов «золотого века» слово ptwcoi, и само выражение нищие духом начинает встречаться в значении ‘смиренные’, а слово маммона преимущественно пониматься как излишнее богатство:

pleonexi,a ‘излишек, изобилие’, ‘жадность, своекорыстие’ (Иоанн Златоуст). Отсюда и выражение служить маммоне, которое в современном русском языке встречается в значении ‘заботиться о богатстве’, в византийском греческом и древнерусском языках означало ‘приобретать излишнее богатство, которое не употреблено на добрые дела’: маммона – земное богатство… чрезмерное, превосходящее использование (Лексикон Свиды); неправедное (a;dikoj), собранное сверх необходимости (Лексикон Псевдо-Зонары); мы [стремимся] работати мамон& неправедномў. рекше многа им&ні# збирати (Измарагд); имый бо попечение о прибытках мирских, сей божию молитву забыл есть, яко же рече Господь: не можете Богу работати и мамоне (Ермолай-Еразм), Горе намъ, яко паче Христа мамон& работаемъ, и тщимся множаишимъ селъ им&нїи обложитися (Курбский).

4) формирование национального характера системы библеизмов в русском и западноевропейских языках, что определяется различиями в восточном и западном богословии, особенно ярко проявляющимися в учении о Святой Троице, о благодати и о грехопадении (показано на примере анализа выражений зарывать талант в землю, блудный сын, трубный глас, труба архангела).

В работе показано, что византийские (восточные) Отцы Церкви, объясняя тайну Святой Троицы, предпочитали в качестве отправной точки конкретное — три Ипостаси (Лица) Бога — и в них усматривали единую природу. Таков же подход восточных Отцов и к учению о человеке. Природа человека признается византийскими богословами психосоматической. До грехопадения природа была абсолютно послушной энергией, при помощи которой человек выражал свою личность (ипостась); после грехопадения личность стала обслуживать природу для ее сохранения.

Иисус Христос, соединив в своей ипостаси две природы, показал нам, что человеческая природа может обожена, что человек может стать богом, но не по природе, а по благодати, и указал нам путь стяжания этой благодати – через смирение и восстановление связи с Богом – источником жизни. Итак, восстановление человеческой природы и освобождение от чувственности возможно только через уподобление Господу, когда человек управляет своей природой посредством своей личности.

Западная церковь выражала тайну Святой Троицы, исходя из единой сущности (природы), чтобы от нее прийти к трем Лицам. В Боге omnia sunt unum ubi non obviat relationis oppositio (всё едино в той мере, в какой противопоставление существующих отношений не требует различения), что позволяет признать существование единого истинного Бога, то есть единство Отца, Сына и Святого Духа. Направление познания от природы (сущности) к Лицам есть «движение» от общего к частному, конкретному, что характерно не только для западного богословия, но и позднее вообще для европейской научной мысли. Это объясняет и преимущественное внимание западных Отцов именно к природе вещей, в том числе к человеческой природе.

Человеческая природа, или natra pura, согласно западной традиции, это интеллектуальная и животная стороны жизни. Бог посылает человеку благодать, тогда «естественный» человек становится «духовным». При этом одни «люди от природы (а не от Бога! — А.Г.) мудры и имеют остроту ума» (Иероним), однако часто природа может быть порочна: natra lapsa, natra corrupta. В этой связи необходимо следо вать не природе, но слушать голос благодати. Обратим внимание, что в поле зрения западных Отцов не включено понятие «личность человека». Данный факт объясняется в том числе и лингвистическими причинами: латинское persona — это не личность, как мы ее привыкли сейчас представлять, а внешний вид индивида, маска или роль актера. Лучшей частью божественного творения является не личность, а разум, поскольку разум человека может наблюдать следы божественного разума, то есть закономерности, существующие в мире. По Августину, деятельность разума и предшествует вере, и сопровождает ее, и стремится в конце концов обогатить ее содержание в предмет знания. Вера есть низшая ступень знания. Она необходима в настоящей жизни потому, что разум человека не может вместить того познания, которое для человека необходимо. Именно поэтому на Западе большую популярность получает выражение credo ut intellegam верю, чтобы понимать, восходящая к Ансельму Кентерберийскому.

Данные представления определяют различную семантику выражения зарывать талант в землю в русском и западноевропейских языках.

Талант, то есть возможность управления своей психосоматической природой в стремлении к Божеству, Господь дарует личности человека с целью освобождения от чувственности после грехопадения. Иоанн Златоуст, размышляя над притчей Христа о талантах (Мф 25:14-30), указывал, что талант — это h` e`ka,stou du,namij - сила каждого, при помощи которой человек может уподобиться Господу. Под влиянием восточных Отцов Церкви формируется православное учение о талантах, которое находит наиболее полное выражение в толкованиях на Евангелия, выполненных Феофилактом Болгарским в конце XI в. В славянских текстах постоянно проводится мысль, что человек должен постоянно трудиться, служить делу Христова Царства, совершая добрые дела и стараясь быть полезным для других. Именно так можно умножить (въз(д)растити) талант, или, согласно притче, отдав его в рост, то есть передав христианское учение другим людям (ученикам), представить с прибылью – добрыми делами – на Страшном Суде, когда прїидетъ ист#зати нас тои праведной Судїа, еже вв&рилъ есть намъ талантъ (ДАИ, I, 327. 1410-31). Не съкрываи таланта, еже вз#(л) еси ± га_ своего при=бр&сти и(м) куплю се(д)мерицею (ВМЧ., Апр. 22-30, 704. XVI в.). Такой человек назовется Господом рабом бл+гымъ и верьнымъ (Усп. сб., 27 в, 32. XII в.) и окажется вместе с праведниками в Царстве Небесном: ты данааго ти таланта въдрастилъ %си... т&мь и врата небесьна@ отъвьрзоша ти с# (Стихирарь, 64. XII в.).

Вместе с тем еще византийскими Отцами Церкви осознается связь притчи о талантах с учением апостола Павла о духовных дарах. Поэтому талантом может называться и конкретное умение или способность, даруемые человеку Святым Духом (см. 1 Кор 12: слово мудрости, слово знания, чудотворение, пророчество и др.). Если возможность управления своей природой существует у всех, то духовные таланты Дух дарует людям не в равной мере. Рабы Его [Христа] – все, приявшие дарования духовные, одни — большие, другие — меньшие, каждый... по мере веры и чистоты (Феофилакт Болгарский). Эти духовные дары Божии, как указывает апостол Павел, также даются человеку на пользу (1 Кор 12:7): они должны помочь ему приблизиться к Богу, что возможно в том случае, если человек будет передавать их другим людям. Эта мысль подчеркивается как в греческих, так и в древнерусских источниках: Не желаю, чтобы талант, какой вверил мне Бог, то есть дар естественного слова, остались в руках моих не употребленными в дело; напротив, пущу их в обращение, и лучше получить мне за это славу, чем подвергнуться строгому наказанию и позору (Григорий Богослов); аще кто от т&х живописцов учнет талантъ скрывати, еже ему Богъ далъ и ученикомъ того по существу не отдастъ, таковый осужденъ будет от Бога... (Стоглав, 19. XVII в. 1551 г.).

Таким образом, современное значение слова талант ‘способность’, ‘умение’, ‘дарование’, заимствованное в петровское время из французского языка (ср. фр.

talent), лишь замещает уже существовавшие древнерусские представления о таланте как о духовном даре. Если в древнерусском языке слово талант встречается в значениях ‘данная личности человека возможность (сила) приблизиться к Богу и победить чувственность’; ‘конкретные способности, умения, которые связаны с духовной сферой человека’, то с XVIII века талантами начинают называть вообще любые природные способности и умения, а также достоинства человека.

Это обусловлено тем, что в западноевропейской традиции, которая опирается преимущественно на принципы латинской богословской школы, направление познания от природы (сущности) к Лицам («движение» от общего к частному, конкретному) определяет преимущественное внимание западных Отцов к природе вещей и широкое понимание таланта как божественного дара не личности, но человеческой природе: это могут быть и чувства (Григорий Двоеслов)…, дела, разум, которым люди отличаются от животных (Иероним). Постепенно в западной традиции вовсе устраняется мысль о божественной сущности таланта, и он начинает восприниматься как одно из свойств человеческой природы. Поэтому в западноевропейских языках у слова талант и развиваются значения ‘желание’, ‘охота’, ‘природные способности, умения’, заимствованные затем в русский язык.

Различия между западными и восточными Отцами Церкви проявляется в учении о благодати. Согласно западным воззрениям, человеку необходимо следовать не природе (которая может быть испорченной), но слушать голос благодати. Однако благодать дается не всем. Почему одним она дается, другим нет; почему некоторым она дается, а затем снова отнимается – на все эти вопросы, согласно Августину, невозможно дать ответа. Именно это определяет тот факт, что в западной традиции большую роль играет вера в слепой случай, везение, которое даруется совершенно случайным людям. Поэтому в латинской традиции часто цитируются выражения spiritus fiat, ubi vult дух веет, где хочет ‘о неожиданном проявлении одаренности’, hodie mihi, cras tibi сегодня мне, завтра тебе. В современном французском языке мы также находим выражение, не имеющее параллелей в современном русском языке Pche miraculeuse чудесная рыбная ловля ‘неожиданная удача’ (< Лк 5:1-11).

В понимании восточных греческих отцов благодать – природное излияние энергий, извечно излучающихся от Божественной сущности. Бог, согласно Дионисию Ареопагиту, всегда всем готов подать со своей стороны помощь, каждому – по силе его (ср. русскую пословицу Бог по силе крест налагает); и уже от человека зависит, принять или не принять эту помощь. Именно поэтому в русской традиции часто встречаются пословицы и поговорки, в которых отражено понимание того, что Бог готов помочь каждому: Бог найдет и в люди выведет; Бог дает — и дурак берет; У Бога всего много; У Бога все возможно; Всяк про себя, а Господь про всех;

Аще бы не Бог, кто бы нам помог? Бог не как свой брат, скорее поможет; Как ни молись, Бог все услышит. Век протянется, всем (всякому) достанется), а также библейские фразеологизмы, указывающие на то, что человек сам должен добиться желаемого, при этом, получив помощь, он должен понимать, что несет ответственность за полученное: просите, и дастся вам; ищите и обрящете; толците и отверзется; овому талант, овому два; зарывать талант в землю; вера горами движет;

кому много дано, с того много взыщется.

Следствием различного понимания догмата Святой Троицы является и учение о грехопадении.

Западные богословы (Августин Блаженный и его последователи) считали, что грехопадение первых людей – Адама и Евы – состояло в удалении их воли от Бога.

В результате человек лишается свободной воли, его природа становится испорченной, все его действия направлены на грех и не ведут к получению блага. Состояние людей после грехопадения Адама и Евы Августин формулирует так: non posse non peccare невозможно не грешить и peccatum habendi dura necessitas тяжелая (суровая) необходимость грешить. Тогда и возникает мнение, что после грехопадения, то есть отпадения от воли Бога, каждый человек потерян для Бога как Отца. Поэтомуто в немецком языке блудный сын — это der verlorene Sohn — буквально: сын, потерянный для отца. Наклонность к греху усиливается с каждым новым греховным действием. Человек, расточая духовные божественные дары, расточает себя, потому и с момента рождения он уже постепенно умирает, как неизбежно приближающийся к смерти (Августин, «О граде Божьем», XIII, 23.). Это, кроме опоры на буквальный перевод, и определяет форму французского les fils prodique и английского prodigal son – сын-расточитель.

Согласно воззрениям восточных Отцов Церкви, грехопадение состояло в том, что человек разорвал связь с Богом, перейдя на автономное существование за счет своей тварной природы, ушел от Господа, своего первообраза, обратился к тому, что было ниже его, к материальному бытию и подчинился последнему. В то же время удаление человека от Бога не лишает его свободной воли, ведь он по-прежнему остается личностью. Поэтому низшая материальная природа человека не служит препятствием в отношениях с Богом.

Таким образом, для восточных греческих Отцов Церкви, а затем и для славянской мысли важно то, что, человек совершает грех, отступая от Бога, отклоняясь от свойственного его природе движения к Богу. Известный византийский богослов Григорий Нисский называл грех «заблуждением ума» (PG 44, 184-204). Именно поэтому в славянских текстах согрешивший младший сын из Евангелия от Луки (Лк 15:11-32) назван блудный (родственное блудити ‘блуждать, заблуждаться, ошибаться’; блудъ ‘ошибка, заблуждение, грех’, ср. латыш. blandonis бродяга, лит. blandas ‘помрачение взора, ума’, д.-в.-н. blentan ‘ослеплять’, гот. blinds ‘слепой’, словен.

bledem ‘нести чушь, бред’). Таким образом, исконно для славян блудный — это заблудший, заблудившийся, грешный, ослепленный грехом. При этом в сочетании блудный сын выражена и идея того, что, блуждая, человек может вернуться снова на путь истинный — так и происходит в притче о блудном сыне, поэтому героя притчи нельзя назвать потерянным, как в немецком языке.

Учения о благодати и грехопадении тесно связано с эсхатологическими воззрениями византийских и западных богословов.

Идея ада у западных Отцов Церкви опирается на буквальное прочтение Библии и связана с мыслью о справедливости и воздаянии. Одним из символов грядущего конца мира является звук трубы, призывающий мертвых к воскресению. В сознании западноевропейских авторов картина Апокалипсиса согласно Откровению Иоанна Богослова соединяется с видениями пророка Софонии: Близок великий день Господа, близок, и очень поспешает: уже слышен голос дня Господня; горько возопиет тогда и самый храбрый! День гнева - день сей, день скорби и тесноты, день опустошения и разорения, день тьмы и мрака, день облака и мглы, день трубы и бранного крика против укрепленных городов и высоких башен (Соф 1:14-16).

Отсюда вполне закономерно, что в английском языке мы встречаем выражения last trumpet последняя труба и dreadful trumpet грозная (ужасная) труба (например, у Шекспира и Филдинга), которые используются в значении ‘грозное предзнаменование’ и нередко символизируют смерть.

В восточной византийской традиции идея ада определяется понятиями «свобода» и «личность». Человек, который не лишен свободной воли, всегда может обратиться к Богу, пусть даже в эсхатологической перспективе. По мнению Григория Нисского, адские мучения нельзя понимать в юридическом смысле, будто бы они служат платой за греховные долги, потому что Бог не может быть одержим недостойной Его местью. Подобно золоту, которое очищается в огне от недостойных примесей и после является чистым, грешник подвергается действию адского огня для очищения от примесей порока.

Поэтому встречающиеся в русском языке выражения трубный глас и труба архангела связаны не с идеей смерти, а с идеей пробуждения и обычно используются применительно к воскресению мертвых и в сравнении: ‘о человеке, пробуждающемся от глубокого сна’: Лучше, если бы она сказала только: «Трубный глас!.. Пробудись, сын мой! Се Спаситель!» (Карамзин Н. М.: Письма русского путешественника); У порога писарь и старшина стоят, поднятые со сна точно трубой архангела (Короленко В.Г. Легенда о царе и декабристах).

Также в данном параграфе отмечается, что в «золотой век» христианства начинает складываться византийская богослужебная лекционарная система, появляются толковые библейские сочинения, которые позднее будут переведены славянами (например, Толкования на Псалтырь Феодорита Кирского) и станут источниками заимствования библейских выражений. Следует признать, что именно в это время в греческом языке появляется основной массив библейских выражений, что связано с формированием устойчивой традиции, распространением христианского просвещения и количеством привлеченных авторами библейских книг.

В эпоху патристического синтеза (IV этап – Отцы Церкви VI-IX вв.) активно создаются включающие библейские фразеологизмы 1) сборники отдельных выражений из Библии и сочинений Отцов Церкви (Максим Исповедник, Антоний Мелисский, Иоанн Дамаскин); 2) «вопросно-ответные» (эротапокритические) произведения — лаконичные комментарии, в которых толкованием сопровождалась не большая выписка из библейского текста или какое-либо понятие («Вопросы и ответы» Анастасия Синаита, основной объем которых вошел в Изборник Святослава 1073 г., «Пандекты» Антиоха монаха, известные в славянском переводе XI в., и др.;

3) греческие лексиконы (Словарь Свиды (Суды), Словарь Псевдо-Зонары), в которых нередко фиксируются библеизмы; 4) сочинения византийских авторов (Андрей Критский, Роман Сладкопевец, Иоанн Дамаскин, Феодор Студит), которые входят в состав богослужебных текстов Постной Триоди, Октоиха, Кондакаря и др., 5) толкования на библейские книги (Олимпиодор Александрийский, Андрей Кесарийский и др.), что оказало большое влияние на формирование системы библейских выражений русского языка.

Кроме того, особый интерес представляет пласт аскетической литературы VI-VII вв. (уже упоминавшиеся «Пандекты» Антиоха монаха, а также агиографические труды Кирилла Скифопольского, творения аввы Дорофея и Исаака Сирина, «Главы» (или «Слово подвижническое») Иоанна Карпафийского, «Духовный луг» Иоанна Мосха, «Лествица» Иоанна Лествичника. В данных сочинениях не только встречается большое количество библейских выражений (например, у Иоанна Лествичника: блудный сын; нести крест; сын человеческий; толкущему отверзется; никто не может служить двум господам; вера твоя спасла тебя; вера, надежда, любовь; последние будут первыми; ветхий человек; не судите, да не осудят вас; врачу, исцелися сам; нищие духом; две лепты бедной вдовы; страшный суд; трубный глас;

имеющий уши слышать да слышит – «Лествица», которая известна в ранних славянских переводах), но и возникают изменения семантики компонентов библейских фразеологизмов, которые приводят к появлению новых устойчивых сочетаний и новых смыслов на их основе уже в русском языке (рассмотрено на примере истории выражения питаться акридами и диким медом).

Проведенное в параграфе 3 данного раздела исследование привлеченных патристических и эллинистических источников позволяет подвергнуть ревизии традиционные представления о том, что выражения, не представленные в Библии своим лексическим составом, возникают только в русском языке. Наш анализ показал, что их формирование начинается еще в древнееврейских текстах эллинистического периода (Заветы XII патриархов, 4 Книга Маккавеев) и активно продолжается в сочинениях Оригена и богословов «золотого века» патристической литературы, что связано с формированием устойчивой традиции, распространением христианского просвещения, количеством привлеченных авторами библейских книг и дошедших до нас богословских сочинений.

Хронология появления выражений данной группы зависит от отсылки таких фразеологизмов к тексту Ветхого или Нового Заветов.

1. Если выражение восходит к ветхозаветному эпизоду, то оно впервые может появляться уже в древнееврейской и греческой эллинистической «околобиблейской» и апокрифической литературе: Заветы XII патриархов (Содом и Гоморра, египетские казни, огонь вечный), 4 Книга Маккавеев (Ноев ковчег, всемирный потоп, целомудренный Иосиф), апокрифическое Евангелие Варфоломея (на седьмом небе (небесах)), Апокалипсис Варуха (манна небесная).

2. Выражения, отсылающие читателя к новозаветным эпизодам, впервые появляются в форме, которая представлена и современном языке, в патристических сочинениях (бесплодная смоковница, валаамова ослица, волк в овечьей шкуре, Иудапредатель, заблудшая овца, лепта вдовицы, милосердный самаритянин, поцелуй Иуды, труба архангела, Фома неверующий).

Подобные выражения по преимуществу являются субстантивными, то есть двухкомпонентными, с главным словом именем существительным: блудный сын – a;swtoj ui`o,j, Ноев ковчег - h` Nw/e kibwto,j, когда зависимое слово обозначает определенный значимый признак, указывающий на оценку в контексте христианской системы ценностей (милосердный самарянин - Samarei,thj eu;splagcnoj, целомудренный (прекрасный) Иосиф (o` kalo.j vIwsh,f, o` pagkalo.j vIwsh,f, o` sw,frwn vIwsh,f), бесплодная смоковница – sukh/ a;karpoj, Иуда-предатель – o` vIou,daj o` prodo,thj) или отсылающий к деятелю или месту (Валаамова ослица – o;noj tou/ Balaa,m, Ноев ковчег - h` Nw/e kibwto,j, всемирный потоп kosmoplh/qoj kataklusmo,j, египетские казни Aivgu,ptai plhgai, Несубстантивные сочетания встречаются гораздо реже. Обычно они обра).

зуются путем сокращения компонента библейской цитаты: не можете служить Богу и маммоне -> служить маммоне; оцеживать комара, а верблюда поглощать -> оцеживать комара; Если кто не хочет трудиться, тот и не ешь -> кто не работает, тот не ест и др.

Подобные изменения могли происходить как вследствие лингвистических, так и доктринальных причин. Так, выражение кто не работает, тот не ест фиксируется в Библии во 2 Фес 3:10 в форме ei; tij ouv qe,lei evrga, zesqai mhde. evsqie,tw если кто не хочет трудиться, тот и не ешь. Впервые в сочинениях греческих Отцов Церкви данное выражение в измененном виде появляется в посланиях, приписываемых Игнатию Богоносцу, который в своих сочинениях активно противостоял язычникам и еретикам. Именно поэтому данный фразеологизм приводится у Игнатия в предельно заостренной форме: o` mh. evrgazo,menoj ga.r mh. evsqie,tw не работающий, да не ест (Epist. 3, 2). В сходной форме (o` mh. evrgazo,menoj mhde. evsqie,tw) данное выражение встречается у Епифания в сочинении «Панарий», которое также посвящено опровержению ересей, в том числе ереси мессалиан. Мессалиане проводили время в молитве и «духовных» занятиях, с презрением относясь к физическому труду. Потому против них были выдвинуты обвинения в том, что они обучали лени и всем её последствиям под предлогом непрерывной молитвы (PG 79, 997a). Против мессалиан выступал и Иоанн Златоуст, который владел искусством сурового обличения (PG 52, 399), прекрасно знал Священное Писание и богословские сочинения своих предшественников. У Златоуста мы встречаем анализируемый фразеологизм не только как цитату из Библии (PG 51, 269; 51, 288; 56, 148 и др. – всего 8 раз), но и в формах o` mh. evrgazo,menoj mh. evsqie,tw < Игнатий, o` mh. evrgazo,menoj mhde. evsqie,tw < Епифаний, а также: ei; tij mh. evrga,zetai mhde. evsqie,tw и eva.n metri,wj evrga,zetai metri,wj kai. evsqie,tw.

В четвертой главе «Древнейшие переводные и оригинальные славянские тексты как непосредственный источник заимствования библейских выражений в русский язык» определяется корпус непосредственных источников русской библейской фразеологии и с данной точки зрения оценивается их лингвистическая содержательность, подробно описываются основные пути проникновения библейских выражений в русский язык, выявляются особенности перевода данных выражений на славянский язык.

В первом разделе данной главы нами установлено, что при переводе библейских фразеологизмов славяне, опираясь на богословские толкования Восточных Отцов Церкви, стремились при этом передать семантику и внутреннюю форму древнееврейских соответствий слов, входящих в состав фразеологизмов, для того чтобы в сознании говорящего возник ясный образ, лежащий в основе устойчивого выражения (блудный сын, что есть истина?, разверзлись хляби небесные, темна вода во облацех воздушных). Так, показано, что выбор слова блудный (бл$дныи) для перевода греческого a;swtoj (буквально – ‘расточительный’), с одной стороны, определяется богословскими воззрениями Восточных Отцов Церкви (Максим Исповедник, Григорий Нисский, Иоанн Златоуст), о которых говорилось выше, а с другой – является отражением семантики и внутренней формы древнееврейского carar ‘упрямый, грешный, сбивающийся с пути’. Анализ новозаветного выражение что есть истина? (истина – древнееврейск. ’emet, греч. avlh,qeia) показал, что славянское истина ‘то, что есть, существует’ (в отличие от встречающегося в некоторых рукописях Евангелия от Иоанна слова р&снота (исконно: ‘ясность, серьёзность’)) наиболее адекватно соотносится с древнееврейским ’emet, а не с греческим av qeia. Для иудея lh, и славянина истина конкретна и онтологична: славянское истина восходит к местоимению *is-to ‘тот самый, именно тот’ (значит, истина – ‘то, что есть, существует’), а древнееврейское ’emet характеризуется признаками ‘твердость, бесконечность, устойчивость’ (то есть истина – ‘основание, опора мира’) как образование от глагола со значением ‘поддерживать, усиливать, укреплять’. В то же время для грека истина является свойством человеческого сознания: показательно, что греческое avlh,qeia буквально означает ‘незабвенное, то, что нельзя забыть’. Действительно, как известно, в греческой философии ещё со времен Демокрита считалось, что истинность явлений возникает именно из чувственных восприятий, отсюда и распространенность представлений о неопределенности и неконкретности истины: поскольку неясно, какие из представлений [о мире] истинны и какие ложны, утверждается: или ничто не истинно, или истинное нам неизвестно (Аристотель. Метафизика III, 5).

Проведенный нами анализ источников показал, что среди экзегетических текстов (раздел 2 данной главы) наибольшую лингвистическую ценность с точки зрения источниковедения истории русской библейской фразеологии представляют:

переводные сочинения:

1.Изборник Святослава 1073 г.:

1) «Слово о Святом Духе» Василия Великого (л. 4а-5а), 2) «Слово о Святой Троице» Кирилла Александрийского (5а-9г), 3) Слово Иоанна Златоуста на послание к Коринфянам (17б-20в), 4) «Написание о правой вере» Михаила Синкелла Иерусалимского (20в-23б), 5) «Об образех» Георгия Хировоска (237в-240г), 6) Из «Панария» Епифания Кипрского (240г-241в), 7) «О Святой Троице» Феодорита Кирского (243г-246в), 8) «От уставных» Августина Блаженного (247а-в), 9) «О Христове рождении» Исихия (Гезихия) (250а-в), 10) «О божественном десятисловце» Иоанна Дамаскина (251в-252а), 11) «О 16 пророках, откуда были и где умерли» Епифания (254г-261б), 2.Изборник 1076 г.:

1) Иоанна Златоуста «Слово разумное и полезное от прочих его душеполезных учений» (лл. 85-101), 2) Слово святого Василия «Како подобает человеку быти» (101 об – 108 об), 3. Златоструй XII в., 4. Паренесис Ефрема Сирина., 5. Слова XIII Григория Богослова XI в., 6. Поучения Кирилла Иерусалимского, 7. Успенский сборник XII-XIII вв. (в особенности Слово Иоанна Дамаскина о смоковнице и Слова Иоанна Златоуста на страстную и пасхальную недели), 8. «Шестоднев» Иоанна экзарха Болгарского, 9. «Христианская Топография» Козьмы Индикоплова.

Оригинальные славянские сочинения древнейшего периода:

«Слово о законе и благодати» митрополита Илариона, слова и поучения Кирилла Туровского (в первую очередь – «Слово о слепце и хромце»), Луки Жидяты, Серапиона Владимирского, Даниила Заточника, послание Климента Смолятича.

Среди значимых толковых источников (раздел 3) мы можем выделить Толкования на Псалтырь (в особенности Толкование Феодорита Кирского), пророческие книги и Песнь Песней, «Толкования на Евангелия и апостольские послания» Феофилакта Болгарского, «Толкование на Апокалипсис» Андрея Кесарийского, «Вопросы и ответы» Анастасия Синаита, вошедшие в Изборник 1073 г., «Пандекты» Антиоха Черноризца, а также сочинение, возникшее, по всей вероятности, на славянской почве, - Палея Толковая.

На обширном материале показано, что употребление определенных библейских выражений и изменение их формы как в святоотеческих источниках, так и в их славянских переводах и оригинальных славянских текстах связано с использованием буквального и прообразовательного (типологического) методов истолкования Священного Писания.

Выявленные экзегетические и толковые источники разделены на две группы:

тексты антиохийской традиции (с преимущественным использованием буквального метода) и тексты каппадокийской традиции (с преимущественным использованием прообразовательного метода).

Буквальный принцип истолкования Священного Писания обычно применялся в сочинениях, в которых преимущественно затрагивались вопросы моральнонравственного характера и содержались призывы к обретению «душевной доброты». В Словах Иоанна Златоуста, «Паренесисе» Ефрема Сирина, «Пандектах» Антиоха и других текстах нами найдены библейские выражения, отобранные из Священного Писания на основании буквального метода истолкования: обычно они представляют собой конкретные христианские жизненные установки, которым необходимо следовать. Нередко при истолковании определенных библейских понятий для подтверждения мысли выбирается необходимое ветхозаветное или новозаветное выражение, которое в «сгущенном виде» по смыслу дублирует комментарий или заключает его.

Так, например, во входящем в состав «Пандектов» Антиоха «Слове о скупости» проводится основная мысль, что верующие должны быть как птицы небесные (пьтиц# нб+ сны# - 28a), которые ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; однако Отец… Небесный питает их (Мф 5:26), в «Слове о корыстолюбии» (о лихоимании) неоднократно отмечается: никъже можеть дъв&ма господинома работати (31b), не можете б_оу работати и мамон&, не можете б_оу работати и мамон& %же съказа%ть с# богатьство (31с), в «Слове о сребролюбии» – корень вьс&мь зьломь есть сребролюбие (24с, d). В «Слово о млъвении (о хлопотах, заботах)» осуждаются хлопоты ради себя, поскольку се въсе соуета, @ко и се соуеть% (33d и след.). В «Слове о целомудрии» рассказывается о целомудренномъ Иосифе (49b и след.). В «Слове об унынии» верующим напоминается, что ишт#и обр&та%тъ и тлъкоуштоум$ отъвръз%ть с@ (66а). В «Слове о лености» закономерно вспоминается ветхозаветная поговорка: © w (84с) > иди ко мравию, о лениве! ‘о чьей-либо бездеятельности’ (ср.: Прит 6:6 Пойди к муравью, ленивый, посмотри на действия его и сделайся мудрым). Ленивый сравнивается с человеком, зарывшим свой талант в землю ( , 85b). В «Слове о том, чтобы не осуждать» содержатся многочисленные парафразы на тему выражения не судите, да не судимы будете © © (109а): ©p• © • © ©p • ©p (107d), ©• © • (109а).

Прообразовательный принцип толкования Священного Писания особенно активно применяется в известных в славянских переводах византийских сочинениях каппадокийских Отцов Церкви, например, Григория Богослова («XIII Слов Григория Богослова» - РНБ, Q.п.I.16, XI в.), а также их последователей (Иоанн Дамаскин:

«Слово об иссохшей смоковнице» - в Успенском сборнике - ГИМ, Усп. 4 и др.). В то же время данный принцип используется и Отцами Церкви, которые не принадлежали к определенной богословской школе (Кирилл Иерусалимский: «Поучения» - Хиландарские листки, ОГНБ, 1/1, XI в.; ГИМ, Син. 478, кон. XI - нач. XII в.) или, исповедуя идеи антиохийской богословской школы, привлекали прообразовательный принцип, ставший в эпоху патристического синтеза общехристианским (Козьма Индикоплов – «Христианская Топография» - ГИМ, Увар. № 566, 1495 г.), что расширяет представления славян о византийской системе библейских выражений. Показано, что в подобных сочинениях любая тема обязательно рассматривается в контексте мировой истории, в которой кульминационной точкой является распятие и Воскресение Господне. Отсюда постоянно в текстах каппадокийской традиции встречаются выражения, связанные с ключевыми моментами Священной истории: в первую очередь с историей первородного греха и его преодоления с пришествием Христа, а также эсхатологические фразеологизмы.

Так, например, в славянской рукописи из собрания РНБ, Q.п.I.16 «XIII Слов Григория Богослова» (XI в.) 11 Слово «На святую Пасху» (324д – 356б; в греческом оригинале Слово 45) построено на сопоставлении пасхи ветхозаветной как воспоминания о событиях Исхода и Пасхи новозаветной как празднования Воскресения.

Приобщение верующих к пасхальному торжеству идет через сопереживание героям евангельской истории Страстей и Воскресения. История изгнания Адама из рая со поставляется с Воскресением Христа, которое символизирует победу над смертью.

Именно поэтому в данном Слове встречаются следующие выражения: трубный глас, врата ада, ветхий Адам, древо познания, древо жизни, соляной столп, земля обетованная (2 раза), столп огненный, смерть! где твое жало? ад! где твоя победа; а также парафраз выражения не мечите бисер перед свиньями: " " ¶ p (342d). Даже 10 Слово «О ниспадении града» (304а – 324в; в греческом оригинале Слово 15), которое посвящено природному катаклизму, вызвавшему гибель урожая, также напрямую соотносится с событиями Священной истории. Стихийные бедствия посылаются Богом в наказание за грехи, чтобы призвать людей к покаянию в эсхатологическом контексте. Вся ветхозаветная история говорит, что причина человеческих бедствий – грех. Именно поэтому мы встречаем в данном слове выражения страшное судище (страшный суд), река огненная, соляной столп ( ): ­ ­" © (317b), огонь и жупел:

" " //p © (317b); также содержится упоминание о Содоме и Гоморре: (317b).

Оригинальные славянские сочинения мы также можем разделить на две группы. «Поучение» Луки Жидяты наследует традиции антиохийской богословской школы, когда библейские выражения, отобранные из Священного Писания преимущественно на основании буквального метода истолкования, представляют собой конкретные жизненные установки. В текст сочинения Даниила Заточника библейские выражения вводятся в большинстве случаев для подтверждения мысли и украшения речи, что также сближает данное сочинение с антиохийской традицией. С другой стороны, исследуя тексты Илариона Киевского, Кирилла Туровского и Климента Смолятича, мы наблюдаем блестящее знание авторами Священного Писания, святоотеческой и апокрифической традиции, славянских сочинений своих предшественников, усвоение устойчивых выражений из Библии и патристического наследия, использование их в своих текстах как ключевых слов, несущих смысловую нагрузку. Авторы заимствуют и прообразовательный принцип истолкования Священного Писания, который был первоначально характерен для каппадокийской школы богословия, а затем, как указывалось нами, стал общим восточнохристианским методом интерпретации. Вследствие этого количество библейских фразеологизмов в их сочинениях значительно увеличивается. Так, например, у Илариона наряду с эсхатологическими сочетаниями, традиционно встречающимися в славянских оригинальных и переводных текстах (книга жизни (книгы животныа), жизнь вечная, царство небесное, царство Божие, тьма кромешная и др.), обнаруживаются такие редкие выражения, как труба архангела, которое, возникнув в апокрифической традиции, проникает в сочинения славянских авторов (Слово на Вознесение Иоанна экзарха Болгарского). Также в Слове Илариона употребляется множество выражений, необходимых для доказательства основной мысли сочинения, на основании использования автором прообразовательного принципа истолкования Священного Писания (тридцать сребреников, Фома неверующий и т.п.).

Все это характерно и для славянской Толковой Палеи. На наш взгляд, Палею можно назвать одним из важнейших славянских источников по истории русской библейской фразеологии. Несмотря на то, что в данном тексте подробнее всего комментируются ветхозаветные книги Бытие, Исход, Числа и Второзаконие, в Палее представлены не только ветхозаветные фразеологизмы, но и более 20 новозаветных выражений. Это обусловлено активным использованием автором прообразовательного принципа истолкования.

Анализ Толковой Палеи показывает, что в большинстве случаев материал, содержащий новозаветные выражения, расположен определенными блоками в связи с истолкованием того или иного ветхозаветного фрагмента.

Так, на лл. 74-76 Палеи (исследована по списку РГБ, Тр.-Серг. № 38, 1406 г.) представлен рассказ об Исаве, продавшем Иакову своё первородство. Данный фрагмент соотносится с евангельским эпизодом о предательстве Христа Иудой. По мысли автора Палеи, ветхозаветный Исав уподобляется Иуде и в его лице всему еврейскому народу: как Исав продал своё первородство Иакову за чечевичную похлёбку, так и Иуда предал Христа, а значит, и весь еврейский народ продал свою богоизбранность, за 30 сребреников. Новым богоизбранным народом становятся последователи Христа – Новый Израиль. Отсюда в тексте встречаются такие выражения, как Иуда-предатель и 30 сребреников:

1) л. 74б-в вы же ±дасте намъ свое пьрвьньчьство Июдою предательмь > Иуда-предатель;

2) л_ сребреникъ > тридцать сребреников.

3) Несмотря на то, что Иаков обманом приобретает первородство и целует Исаака так, как Иуда целует Христа, поцелуй Иакова признается истинным, так как Христос родился от Марии из колена Иакова: Приступивъ же, И@ковъ лобза и.

Тако же Июда рече, предава@ Хріста: "его же лобжю, то єсть". Исаково же лобзанье истинно, и благословенъ бысть, Июдино [лобзанье] же лестно > иудино лобзанье (л. 76б).

Таким образом, здесь мы видим сопоставление ветхозаветных эпизодов с евангельской историей Богочеловека Христа.

В разделе 4 данной главы выявляются наиболее ценные с точки зрения источниковедения русской фразеологии богослужебные тексты, которые могут быть разделены на две группы:

собственно служебные библейские тексты:

- служебные Евангелия, - служебный Апостол, - служебная Псалтырь, - Паримейник, тексты, включающие в себя библейские фрагменты, аллюзии, парафразы:

- Триодь, - Октоих, - Минея, - Стихирарь.

Проведенный нами анализ служебных евангелий (на примере текстов Остромирова и Типографского Евангелий) показал, что процент употребления исследуемых выражений в данных текстах представляется средним (57%) в чтениях Светлой Седмицы, высоким в воскресных чтениях от Пасхи до Пятидесятницы (71%), субботнее-воскресных чтений от Пятидесятницы до Великого поста (70%) и максимально высоким: в чтениях Великого поста и подготовительных к нему седмиц (92,5%). Таким образом, евангельские выражения усваиваются преимущественно посредством чтений великопостных седмиц, когда верующие активно посещают церковь и проводят время в молитве и покаянии. Полный список евангельских чтений и библейских выражений, которые в них встречаются, приведен в Приложении 1.

В данном разделе подробно анализируется история литургической традиции Русской Церкви. Показано, что в древнейший период при существовании как богослужений и монастырского, и кафедрального типа, кафедральный обряд по большей части представлял собой адаптированную версию обряда монастырского, велика вероятность активного восприятия верующими не только краткоапракосных, но и полноапракосных чтений. Это говорит о том, что через богослужебные тексты в язык вошли все евангельские выражения. Следует признать особую ценность полноапракосных чтений 1, 3, 5 и 10 недель по Пятидесятнице цикла от Пятидесятницы до Нового Лета, когда почти все седмичные чтения включают евангельские выражения (в это время читается Евангелие от Матфея).

Усвоению библейских выражений может способствовать их неоднократное употребление в различных чтениях церковного года, при этом на усвоение выражения могут оказывать влияние и его парафразы. Выражения могут встречаться не в самом тексте Евангелий, а в указаниях на евангельские чтения (Dђ •ѓ·• Fђ TђTђ• ©• ѓ - Остр. евангелие, 117г).

Также мы можем осторожно предположить, что при переводе евангельского текста авторы учитывают уже сложившиеся и употребительные фразеологические единицы (вместо meta. sa,lpiggoj mega,lhj Мф 24:31 - съ троубнымъ гласомъ велiимъ).

Количество библейских выражений велико в месяцесловах служебных евангелий. Поскольку месяцесловные чтения посвящены важнейшим Господним и Богородичным праздникам, а также памяти святых, в них преимущественно используются выражения для номинации Христа (пастырь добрый, сын человеческий), праведников и качеств, которые позволят им спастись во время будущего суда (свет мира, мудрые девы, ловцы человеков, избрать благую часть, питаться акридами и диким медом, нищие духом, алчущие и жаждущие), для указания на посмертную награду праведникам (вечная жизнь, царство небесное).

Из служебного апостола в чтениях, общих для монастырской и соборной традиций, в первую очередь могли быть заимствованы выражения: трудно противу рожна прати (Деян 9:5), неведомому Богу (Деян 17:19-28), власть предержащие (Рим 13:1-10), звезда от звезды разнствует в славе (1 Кор 15:39-45).

Служебная псалтырь, разделенная на кафизмы, которые следуют в прямой последовательности расположения псалмов и прочитываются за богослужением в те чение недели, является непосредственным источником выражений из данной библейской книги. Кроме того, в служебной Псалтыри содержатся библейские выражения из Книг Исход, Второзаконие, Книги пророка Даниила и из Евангелия от Луки (из так называемых «библейских песен»): (хранить) как зеницу ока, ад преисподний ‘о месте посмертного наказания’, твердь небесная, птицы небесные, сень смертная ‘о смерти’ и др.

Через восприятие паримейных чтений и входящих в Постную Триодь песнопений Великого поста и приготовительных к нему седмиц в русский язык приходит основной массив ветхозаветных устойчивых сочетаний. Кроме того, в песнопениях Постной Триоди мы найдем и множество новозаветных устойчивых сочетаний, которые можно разделить на следующие группы: 1) грех, добродетель, покаяние; образ Христа, которому должен следовать и подражать праведник, чтобы обрести вечную жизнь (блудный сын, заблудшая овца, бесплодная и иссохшая смоковница, зарыть талант в землю, толците, и отверзется, свет миру, агнец Божий, милосердный самаритянин, краеугольный камень, пастырь добрый, нищие духом, алчущие и жаждущие и др.); 2) суд и воздаяние праведникам и грешным (лоно Авраамово, червь их не умирает и огонь не угасает, тьма кромешная, скрежет зубовный, геенна огненная и др.); 3) события Страстной Седмицы (тридцать сребреников, Иуда предатель, лобзание Иуды, умывать руки, метать жребий об одеждах, распни его, еже писах, писах, страха ради иудейска).

Библейские выражения, встречающиеся в тексте Постной Триоди и Паремейника, корреспондируют ко всем ключевым событиям Священной истории. Главное среди них – Воскресение Христово, посредством которого происходит освобождение человека от первородного греха. После воплощения Сына Божия человек может обрести жизнь вечную, обратившись к Господу, отсюда наличие в исследуемых источниках и эсхатологических фразеологизмов. Данная ситуация напрямую объясняется использованием авторами источников прообразовательного принципа истолкования.

Тот же принцип истолкования используют и авторы Октоиха, в котором так же, как в молитвословиях Постной Триоди, уделено внимание теме преодоления посредством Воскресения Христова первородного греха человечества и перспективе спасения человека.

Однако в Октоихе, в отличие от Постной Триоди, эпизоды Священной истории рассматриваются не так подробно: внимание в первую очередь привлекает триада: грехопадение и изгнание из рая – Воскресение - грядущий суд и новое обретение рая с преобладанием выражений, связанных с эсхатологической тематикой (страшный суд, огнь негасимый, страшные муки, вечные муки, сень смертная, тьма кромешная; рай пища, вечная жизнь, небесные селения и др.).

В минеях и стихирарях встречается значительное количество библейских выражений, в первую очередь, указывающих на состояние праведников после суда Христова (врата небесные, рай пищный, предстать одесную Спаса, вечная жизнь, лоно Авраамле, сёла (жилища, обители, кущи, сени, чертоги, храмы) Божьи (небесные, райские) и др.), а также непосредственно на Христа, Богородицу и отмечающих достойные качества праведников (пастырь добрый, как агнец, агнец Божий, краеугольный камень, неопалимая купина, ловец человеков, свет миру, соль земли (соль всел%н&и) и др.), что сближает данный источник с месяцесловными чтениями евангелий, поскольку молитвословия минеи, стихираря и чтения месяцеслова в основном посвящены Христу, Богородице и святым.

В пятой главе описываются иные пути проникновения библейских выражений в русский язык: рассматривается влияние апокрифической и иконописной традиций, а также непосредственно древнерусских сочинений, написанных в жанре хождения в Палестину.

В разделе 1 данной главы исследуется апокрифическая традиция. Среди наиболее ценных с точки зрения источниковедения истории русской библейской фразеологии апокрифических источников мы можем выделить Евангелие от Никодима (изучено по списку РГБ, Рогож., №570, XVI в.), где встречаются такие выражения, как не от мира сего, что есть истина, умыть руки, не ведают, что творят, птицы небесные, жизнь вечная, сень смертная, смерть! где твое жало? ад! где твоя победа? мука вечная, агнец Божий и мн. др. и апокрифические Слово в Лазареву субботу Андрея Критского и Слово о восшествии Иоанна Предтечи в ад (в составе Успенского сборника XII-XIII вв.): свет мира, агнец Божий, тридцать сребреников, врата адова, лоно Авраамле (пазоуха авраамл@), святая святых в значении ‘рай’ и др. Также нами отмечен случай проникновения библейского фразеологизма в святоотеческие и славянские тексты непосредственно через апокрифические тексты (труба архангела).

В разделе 2 на примере анализа «Хождения игумена Даниила» показано, что большинство выражений, встречающихся в данном тексте, характерны для всей средневековой паломнической литературы. Они восходит к фрагментам Священных текстов, связанных с событиями Страстной Седмицы и Воскресения Христова. Однако представляется важным, что Даниил не ограничивается использованием только этих выражений. В его сочинении также встречаются устойчивые сочетания и парафразы, связанные с важными моментами Священной истории, фрагменты изречений Христа, ветхозаветные иносказательные наименования Палестины: земля обетованная, святая земля, святые места, непосредственно топонимы: долина плача и др., содержатся указания на ветхозаветных персонажей, образы которых лежат в основе библейских выражений (Иосиф Прекрасный, Лотова жена). Таким образом, паломнические путешествия на Святую Землю являются чрезвычайно ценным источником для истории русской библейской фразеологии. Важно отметить, что в древнерусской книжности известно большое количество подобных сочинений (в период с XII по XVII вв. – более 70 «Хождений» по святым местам, в том числе непосредственно в Палестину: Хождение архимандрита Грефения 1370 г., Игнатия Смольнянина 1389–1405 г., инока Зосимы, 1419–1422 г., священноинока Варсонофия 1456 и 1461– 1462 гг., купца Василия Познякова 1558–1561гг., Трифона Коробейникова 1593– 1594 гг., Василия Яковлева Гагары 1634–1637 г., Матвея Гаврилова сына Нечаева, 1721 г. и мн. др.), и они, действительно, могли оказать заметное влияние на систему библейских фразеологических выражений.

В разделе 3 данной главы установлено, что иконописная традиция также представляется одним из значимых путей проникновения библейских выражений в русский язык. Наименования сюжетов икон, тексты пророчеств и текстов на полях икон в основном связаны с событиями Страстной Седмицы и Воскресения Христова. Особое внимание следует уделить сюжету «Предательства Иуды», который может быть источником следующих выражений: тридцать сребреников, лобзание (поцелуй) Иуды, Иуда-предатель. Обратим внимание, что использование как в названии сюжета, так и различных его именованиях на иконах слова лобзание отражает святоотеческую традицию отношения к Иуде-предателю. Наиболее ценным представляются нам библейские тексты на листах раскрытого Евангелия или на развернутой грамоте (хартии), в которых встречаются выражения, указывающие на Христа (преимущественно – свет миру) и Богородицу (преимущественно – неопалимая купина и живая вода) как образцов для праведников, фрагменты из притч Христовых, эсхатологические фразеологизмы, а также сочетания, связанные с персонажами Ветхого и Нового Заветов (Адам, Иов, Иоанн Предтеча) или текстами, им принадлежащими (пророк Осия, апостол Павел).

В разделе 4 данной главы на примере подробного анализа истории библейского выражения избиение младенцев рассматриваются случаи синтеза и взаимовлияния различных путей проникновения библейских фразеологизмов в русский язык.

Нами установлено, что описание убийства невинных младенцев Иродом Великим часто встречается в экзегетических византийских сочинениях (Ириней Лионский, Ориген, Иоанн Златоуст, Феодорит Кирский, Григорий Богослов и др.). Для указания на убийство невинных младенцев в патристических сочинениях нередко используется греческое слово paidofoni,a – буквально: ‘детоубийство’ или ‘убийство (избиение) детей’. Именно оно с прилагательным th/j `Hrw,dou иродово встречается, например, в Словах Григория Богослова, известных в славянском переводе XI в., где оно переводится словосочетанием с отглагольным существительным: оубі%ни% д&тьско или оубои д&тьскь. В толковых сочинениях встречается выражение, которое сохранилось в современном русском языке: младенцемь избіение – греч.

avnai,resij tw/n nh,piwn (Феофилакт Болгарский).

Младенцы-мученики причисляются к лику святых и вспоминаются Церковью 29 декабря. Текст данной церковной службы неоднократно встречается в греческих и славянских источниках, в том числе он включен в состав древнейших праздничных миней – Ильиной Книги XI-XII вв. (РГАДА, Тип. 131) <Память> ст_ыхъ младен(ц_) – Mnh,mh tw/n a`gi,wn nhpi,wn. Упоминание о службе, посвященной святым младенцам, содержится в древнейших старославянских текстах: м&<с#>ца дек<#бра> и_з_. с<в#>тьих<ъ> младънец<ь> избиенъихъ... въ ви¤лееми иродомъ (Асеманиево евангелие 135б, 14).

Исследуемый библейский эпизод вспоминается и в сочинениях авторовпаломников в Святую Землю (Хождение игумена Даниила 1107 г., Хождение купца Василия Познякова по святым местам Востока 1558–1561гг., Хождение Трифона Коробейникова 1593–1594 г.): И пойдучи изъ церкви на правую руку выл&зучи, и есть пещера глубока подъ церковь лиць, и въ той пещер& лежали мощи святыхъ младенець и оттуда взяты суть святи младенци въ Царьградъ; И та земл@ вся около дебри тоа нын& зоветься Рама, и то есть область Вифлеемьскаа. И ту Ирод царь посла во@ своа в Раму избить святых младенець - Хож дение игумена Даниила; Иродъ царь избивалъ младенцы съ матерьми за Христа, и отъ матерьнихъ сосецъ млеко течаша на землю - Хождение Трифона Коробейникова; Исъ тое пещеры близко двери въ другую пещеру и въ той пещере, сказываютъ, Иродъ царь избивалъ младенецъ за Христа - Хождение купца Василия Познякова. Обратим внимание, что Трифон Коробейников, рассказывая о данном эпизоде, обнаруживает знакомство с экзегетическим сочинением Иоанна Златоуста «Об Ироде и младенцах, избиенных им», ср.: мт_ въпи@хоу и не б& ри послоушающаго. сьсьци мл&къмь землю кропл#хў (Златоструй, XII в.).

На появление исследуемого нами фразеологизма могла также повлиять и апокрифическая традиция, поскольку исследуемый евангельский эпизод неоднократно встречается в новозаветных апокрифах (Деяния Матфея, Апокалисис Павла и др.), где упоминается об «избиенных младенцах». Следует указать и на взаимосвязь между использованием анализируемого выражения в древнерусских литературных источниках и соответствующего сюжета в иконописи. Отметим тот факт, что ещё в Византии сложилась иконописная традиция, согласно которой собственно Рождество Христово составляло на иконах лишь ядро изображения. Вокруг этого ядра группировались и другие сюжеты, в том числе и «Избиение младенцев» с помещением на полях парафраза евангельского текста, содержащего апокрифические подробности: » •w h h VU, B () N VN » h, hw iN a a a. Особенно широкое распространение этот иконописный извод на Руси получает в XVI-XVII вв.. Впрочем, изучаемый сюжет мог быть изображен на иконах самостоятельно, ср.

у Н.С.Лескова «Как шло дело о детях, то мы думали, что он [мудрый изограф] изобразит Романа-Чудотворца, коему молятся от неплодия, или избиение младенцев в Иерусалиме, что всегда матерям, потерявшим чад, бывает приятно, ибо там Рахиль с ними плачет о детях и не хочет утешиться...» (Н.С.Лесков. Запечатленный ангел).

Нередко на иконах помещается и само название евангельского эпизода: ® iNi Ne, что помогает закрепить исследуемое выражение в языке. Обратим внимание, что события Рождества и история злодеяний Ирода легли в основу славянского народного театра.

Также в данном разделе показано, что если в византийской книжности библейские выражения и образы из экзегетических и толковых сочинений активно попадали в богослужебные тексты, то в славянской традиции уже богослужебные книги могли активно влиять на славянские экзегетические компиляции.

Если определенное выражение не зафиксировано в богослужебных текстах и в экзегетических святоотеческих сочинениях, которые были известны славянам в древнейший период, оно может возникнуть уже непосредственно в современном русском языке. Так, например, выражение время разбрасывать камни, время собирать камни встречается лишь в сочинениях Оригена, Дидима, Григория Двоеслова, которые изначально не были переведены славянами. Нет данного выражения в богослужебных византийских и славянских текстах, в Переложении Екклесиаста Григо рием Неокесарийским (III в. н.э.), а в толковых библейских книгах оно встречается только в Толкованиях на Иова Олимпиодора Александрийского (греч. PG 93), на славянской почве известном в поздних отрывках XVI в. (слав. РГБ, Унд. 13). Именно поэтому данный оборот не был актуализирован для русского сознания: мы не найдем его в древнерусских источниках, а также в русской классической литературе. Использование данного выражения, по всей вероятности, активно начинается лишь во 2 половине XX в., в особенности в связи с переосмыслением отечественной истории как периодов разрушения и созидания.

В Заключении формулируются основные текстологические и собственно лингвистические выводы, в том числе и обобщающего характера. Анализ материала 4 и 5 глав, а также сведение результатов в Приложении 1, позволяет утверждать, что в древнейших славянских источниках библейские выражения характеризует значительная вариативность. Нами выявлена вариативность 2 типов: 1) под влиянием греческого оригинала, например: иссохша и бесплодна смоковница: sukh/ a;karpoj и sukh/ xhranqei/sa; paidofoni,a оубі%ни% д&тьско и avnai,resij tw/n nh,piwn младенцемь избіение и др.), съкрыти (погр&бати) талантъ (ovru,ttw (w;ruxen) – kru,ptw (e;kruyen) ta,lanton), в&тьхыи (первыи) адамъ (palaio,j - prw/toj vAda,m) и др.; 2) на славянской почве: варианты фонетические, графические и графико-фонетические: иоуда (июда) пр&датель, г&она (геенна) огньна@, &ко (@ко) з&нiц$ (зеницю) ока, лексические: вечныи животъ – вечна@ жизнь, лоно (пазоуха, @дра) Авраама, благ$ђ – доброую часть избьрати, словообразовательные: земл@ об&щана (об&тьна), тьрн#нъ (терновъ, терновеныи) в&ньць, страшныи соудъ - страшно% соудище, грамматические: в&ра безъ д&лъ (д&лесъ) мрьтва. Устойчивые пары тьма кром&шьна@ - вън&шьн@@ могут иметь и окказиональные варианты:

тьма бесв&та, тьма несв&тьла@ и др.

Анализ древнерусских источников показал, что выражения, не представленные в Библии своим лексическим составом, в них не являются единичными. Мы можем говорить не только об их наличии в источниках, где устойчиво представлены такие выражения, как бл$дьныи сынъ, ноевъ корабль (ковчегъ), иоуда (июда) пр&датель, иоудино лобзание, бесплодна смоковница, вълкъ в кожи овчи (влъци въ одеждахъ овьчахъ, волкъ, овчею покровенъ кожею), забл$ждьше% овьч#, ц&лом$дрьныи %сифъ (ц&лом$дрыи їwсифъ) и Иосифъ прекрасный, разд&ление #зыкъ, по мору @ко по соухоу, Фома нев&рьнъ (нев&рующа Фому), труба архангельска, младенцемь избіение, взбраненыи плодъ (> запретный плод), неопалима@ коупина и др., но и об их свободном использовании и восприятии их носителями языка как языковых фактов: ср. волкъ, овчею покровенъ кожею у Кирилла Туровского и влъци въ одеждахъ овьчахъ у Феофилакта Болгарского при наличии в переводных памятниках вълкъ в кожи овчи (Апокалипис с толкованиями Андрея Кесарийского); добавление славянским книжником выражения по мору @ко по соухоу в текст «Поучений» Кирилла Иерусалимского.

Проведенный анализ позволил сделать и некоторые частные выводы. Так, установлено, что в древнейший период группа эсхатологических библейских фразеологизмов была значительно больше по объему, чем в современном русском языке.

Переносное значение ‘рай’ имели выражения вечная жизнь, вечные села, небесное, божье жилище, вечная слава; ‘попасть в рай, разделить участь с праведниками’ – врата небесные отверзти, встать справа (стати, пр&дъстати одесноую), дать от древа жизни, наслаждаться древом жизни, стоять в свете древа жизни; ‘ад’ – вечная мука, огонь вечный; ‘попасть в ад, разделить участь с грешниками’ – встать слева (стати ошю%). Найдены дополнительные доказательства для идентификации с библейскими фрагментами выражений от мала до велика, (не) пошевелить (пошевельнуть) пальцем, пролить кровь, с головы до ног, темные дела, с чистой совестью, которые не всеми учеными признаются библеизмами, и дополнительные источники библейских выражений: например, для выражения умыть (умывать) руки не только Мф 27:24, но также: Втор 21:6, 9, Ис 1:15-16.

Таким образом, наше исследование позволило описать происхождение библейских выражений и пути их проникновения в русский язык. Установлены добиблейские источники библейских выражений (тексты древнееврейской и внееврейской традиции) и источники-посредники между текстом Библии и языком славян: экзегетические, толковые и богослужебные святоотеческие тексты и апокрифические сочинения. Принципы использования библейских выражений и сами выражения заимствовались авторами оригинальных славянских сочинений. Важное влияние на формирование системы русских библейских выражений оказывает иконописная традиция и древнерусские сочинения, написанные в жанре хождения в Палестину. На основании вышесказанного мы можем утверждать, что система библейских выражений начинает активно формироваться у славян уже в древнейший период развития русского литературного языка.

Основное содержание работы отражено в следующих публикациях:

Монографии, учебные пособия и статьи в ведущих рецензируемых научных журналах 1) Григорьев А.В. Русская библейская фразеология в контексте культуры. М.: Индрик, 2006. 360 с. - 22,5 п.л. (монография) 2) Григорьев А.В. Древнерусская космология. Спб.: Алетейя, 2004. 480 с. - 28 / 3,п.л. (в соавторстве с Мильковым В.В., Полянским С.М., Денисовой И.М., Симоновым Р.А.) (коллективная монография; авторский вклад – 12,5 %).

3) Григорьев А.В. К вопросу об источниках библейских фразеологизмов // Филологические науки. № 1. М., 2007. С. 50-59. - 0,7 п.л.

4) Григорьев А.В. О путях проникновения библейских фразеологизмов в русский язык // Русский язык в школе. № 6. М., 2007. С.75-79. - 0,4 п.л.

5) Григорьев А.В. Русская библейская фразеология и раннехристианская богословская мысль // Знание. Понимание. Умение. М., 2008. № 3. С. 193-197. - 0,п.л.

6) Григорьев А.В. «Поучения огласительные» Кирилла Иерусалимского (рукопись ГИМ, Син. 478, XI-XII в.) как источник по истории русской библейской фразеологии // Известия Волгоградского государственного педагогического университета. Серия «Филологические науки». М., 2008. № 7 (31). С. 33-37. - 0,п.л.

7) Григорьев А.В. Выражение как у Христа за пазухой в контексте христианской книжной и народной культуры // Традиционная культура. М., 2008. № 3.

С. 126-131. - 0,5 п.л.

8) Григорьев А.В. За знакомой строкой…На край земли и на край света: от Библии до наших дней // Русская речь. М., 2008. № 5. С. 122-127. - 0,4 п.л.

9) Григорьев А.В. Можно ли целовать намерения? // Русская речь. М., 2001. № 3. С. 112-116. - 0,25 п.л.

10) Григорьев А.В. Иудин поцелуй и иудино лобзанье // Русская речь. М., 2001. № 4. С. 93-97. - 0,3 п.л.

11) Григорьев А.В. История библейской фразеологии в курсе «Введение в чтение Ветхого и Нового Заветов» // Преподаватель XXI век. М., 2008. № 2. С.

161-164. - 0,3 п.л.

12) Григорьев А.В. Библейские и патристические источники выражения по морю аки по суху // Индоевропейское языкознание и классическая филологияXII. (Чтения пам. И.М.Тронского). Материалы международной конференции.

Спб., 2008. С. 93-95. - 0,2 п.л.

Статьи и материалы докладов 13) Григорьев А.В. Космологические и онтологические идеи в «Христианской топографии Козьмы Индикоплова». (Глава в коллективной монографии: статья, текст, перевод, комментарии) // Философские и богословские идеи в памятниках древнерусской мысли. М.: Наука, 2000. С. 307-325. - 3 п.л.

14) Григорьев А.В. К вопросу об особенностях перевода старославянских библейских фразеологизмов (на материале древнееврейских, греческих и старославянских текстов) // Лингвистическая компаративистика в культурном и историческом аспекте. Материалы V международной конференции по сравнительно-историческому языкознанию. М.: Изд-во Моск. ун-та, 2007. С. 73-82. - 1,25 п.л.

15) Григорьев А.В. Отцы церкви и русская фразеология // Седьмые международные Виноградовские чтения. Русский язык в разноаспектном описании. Материалы конференции 2003 г. М.: МГПУ, 2004. С. 123-150. - 1,8 п.л.

16) Григорьев А.В. Когда внезапно возникает ещё неясный голос труб… (размышления об истолковании двух библейских фразеологизмов) // Лингвистическая герменевтика. Вып. 1. М.: Прометей, 2005. С. 15-34. - 1,2 п.л.

17) Григорьев А.В. К семантике слова талантъ. Древняя Русь. Вопросы медиевистики. М., 2002. № 4. С. 76-81. - 1 п.л.

18) Григорьев А.В. Космологические и онтологические идеи в «Христианской топографии Козьмы Индикоплова» как отражение взглядов антиохийской богословской школы (глава в книге) // Громов М.Н., Мильков В.В. Идейные течения древнерусской мысли. СПб.: РХГИ, 2001. С. 903-955. - 4,7 п.л.

19) Григорьев А.В. Славянские богослужебные тексты как источник заимствования ветхозаветных фразеологизмов // Сборник научных трудов «». М.:

РосНОУ, 2005. С. 92-107. - 0,9 п.л.

20) Григорьев А.В. Историко-этимологический анализ выражения «Время собирать камни. Время разбрасывать камни» // III Пасхальные чтения. Гуманитарные науки и православная культура. М., 2005. С. 146-157. - 0,9 п.л.

21) Григорьев А.В. Новозаветные фразеологизмы в Толковой Палее // Русистика и компаративистика. Вып. II. Вильнюс: Вильнюсский педагогический университет, 2007. С. 189-198. - 0,7 п.л.

22) Григорьев А.В. Отражение во внутренней форме и семантике библейских выражений духовного опыта раннехристианских богословских школ // Палеославистика и компаративистика. Материалы Международной конференции Третьи Супруновские чтения, 27-28 сент. 2002 г.. Минск: Изд. центр БГУ, 2003. С. 32-40. - 0,6 п.л.

23) Григорьев А.В. Библейские фразеологизмы в контексте культуры Ближнего Востока // Культурные слои во фразеологизмах и в дискурсивных практиках. Институт языкознания РАН. М.: Языки славянской культуры, 2004. С. 125-132. - 0,6 п.л.

24) Григорьев А.В. Историко-этимологический анализ выражения «питаться медом и акридами» // Мир русского слова и русское слово в мире. Материалы XI Конгресса МАПРЯЛ. Варна, 17-23 сент. 2007 г. Т. 2. София: HERON PRESS, 2007.

С. 94-98. - 0,35 п.л.

25) Григорьев А.В. Ветхозаветные фразеологизмы из Книги Бытия в Палее Толковой // Межвузовская научно-практическая конференция, посвященная 100-летию со дня рождения академика Дмитрия Сергеевича Лихачева. М.: МГПУ, 2007. С. 179186. - 0,5 п.л.

26) Григорьев А.В. Историко-этимологический анализ фразеологизма «врачу, исцелися сам» (в сравнении с его соответствиями в древних языках) // Сравнительноисторическое исследование языков: современное состояние и перспективы. М.: Издво Моск. ун-та, 2004. С. 114-124. - 0,6 п.л.

27) Григорьев А.В. И созьда Господь Богъ ребро въ жену… (лингвокультурологический комментарий к Быт 2:21-22) // Гуманитарные науки и православная культура.

Материалы всероссийской научной конференции. Первые Пасхальные чтения. М.– Ярославль: МПГУ – Ремдер, 2003. С. 52-56. - 0,6 п.л.

28) Что спрятано в каморке? // Слова, слова, слова... Межвузовский сборник научных трудов. Смоленск: СГПУ, 2000. С. 74-84. - 0,7 п.л.

29) Григорьев А.В. К вопросу о коннотативном компоненте значения старославянского слова // Древние языки в системе университетского образования: их исследование и преподавание. М.: Изд-во Моск. ун-та, 2001. С. 105-115. - 0,65 п.л.

30) Григорьев А.В. Библейская фразеология как синтез ближневосточной и античной греческой традиции // Синтез в русской и мировой художественной культуре. Материалы Международной научно-практической конференции, посвященной памяти А.Ф.Лосева. М., 2003. С. 61-64. - 0,3 п.л.

31) Григорьев А.В. Отраженные в русской фразеологии представления о рае // Кирилл и Мефодий. Духовное наследие. Материалы Международной научной конференции. Калининград: Изд-во КГУ, 2004. С. 26-39. - 0,6 п.л.

32) Григорьев А.В. Является ли универсализмом выражение «Трудно противу рожна прати»? // II пасхальные чтения. Гуманитарные науки и православная культура. М., 2004. С. 91-99. - 0,5 п.л.

33) Григорьев А.В. Отделяя овец от козлищ (опыт анализа коннотативно окрашенных зооморфизмов) // Вестник МГПУ №2 (7) 2004. М., 2005. С. 63-71. - 0,п.л.

34) Григорьев А.В. Вот где собака зарыта… («Собака» в контексте культуры: лекция спецкурса «Русское слово в контексте древних культур») // Академическая филология. Литературоведение. Лингвистика. Лучшая вузовская лекция II. М., 2005. С.

76-84. - 0,6 п.л.

35) Григорьев А.В. Историко-этимологический анализ библейского выражения Лоно Авраамово //Церковнославянский язык: преломление традиций в современной культуре. Материалы Международных Рождественских образовательных чтений.

М.: Круг, 2006. С. 153-160. - 0,5 п.л.

36) Григорьев А.В. К вопросу об адекватности перевода выражения рай пища (райская пища) с греческого языка // Синтез в русской и мировой художественной культуре. Материалы VII науч-практической конференции, посвященной памяти А.Ф.Лосева. М., 2007. С. 138-142. - 0,6 п.л.

37) Григорьев А.В. Роль картотеки ДРС в определении семантики грецизмов (на примере древнерусского талантъ) // Восточнославянская историческая лексикография на современном этапе. К 75-летию Древнерусской рукописной картотеки XIXVII вв. М.: ИРЯ РАН, 2003. С. 142-150. - 0,7 п.л.

38) Григорьев А.В. Новозаветные фразеологизмы, восходящие к Понтию Пилату:

се человек // Девятые международные Виноградовские чтения. Функционирование языка и речи: Сборник научных трудов. М.: МГПУ, 2006. С. 131-133. - 0,2 п.л.

39) Григорьев А.В. К вопросу об этимологии фразеологизма «Что есть истина?» // Синтез в русской и мировой художественной культуре. Материалы Шестой научнопрактич. конференции, посвященной памяти А.Ф.Лосева. М.: МПГУ, 2006. С. 177179. - 0,2 п.л.

40) Григорьев А.В. Рецензия на книгу А.А.Алексеева «Текстология славянской Библии» // Вестник РГНФ. 2000 лет христианской культуры. М., 2000. № 3. С. 301309. - 1 п.л.

41) Григорьев А.В. Перевод и комментарии «Слова и откровения Св. апостолов» и «Слова Иоанна Златоуста о том, как прежде язычники верили в идолов» // Философские и богословские идеи в памятниках древнерусской мысли. М.: Наука, 2000. С.

57-70. – 1 п.л. (в соавторстве с Осиповой О.С.; авторский вклад – 90 %) 42) Григорьев А.В. Иларион (энциклопедическая статья) // Большая энциклопедия Кирилла и Мефодия. М., 2002. 2 изд. 2003. 3 изд. 2004. 4 изд. 2005. 5 изд. 2006. изд. 2007. - 0,3 п.л.

43) Григорьев А.В. Климент Смолятич (энциклопедическая статья) // Большая энциклопедия Кирилла и Мефодия. М., 2002. 2 изд. 2003. 3 изд. 2004. 4 изд. 2005. изд. 2006. 6 изд. 2007. - 0,3 п.л.

44) Григорьев А.В. Козьма Индикоплов (энциклопедическая статья и перевод «Христианской топографии» Козьмы Индикоплова. Слово Первое, Второе и Двена 45) Григорьев А.В. Лука Жидята (энциклопедическая статья) // Большая энциклопедия Кирилла и Мефодия. М., 2002. 2 изд. 2003. 3 изд. 2004. 4 изд. 2005. 5 изд.

2006. 6 изд. 2007. - 0,3 п.л.

46) Григорьев А.В. Серапион Владимирский (энциклопедическая статья) // Большая энциклопедия Кирилла и Мефодия. М., 2002. 2 изд. 2003. 3 изд. 2004. 4 изд.

2005. 5 изд. 2006. 6 изд. 2007. - 0,3 п.л.

47) Григорьев А.В. К вопросу о лексико-семантической адекватности славяно-русских текстов Евангелий их греческим оригиналам // Роль библейских переводов в развитии литературных языков и культуры славян. Тезисы международной научной конференции. М.: Институт славяноведения РАН (Москва, 23-24 ноября 1999 г.). М., 1999. С. 16-19. - 0,35 п.л.

48) Григорьев А.В. Русская фразеология как отражение обиходного и духовного опыта древних культур // Развитие средств массовой коммуникации и проблемы культуры. Материалы научной конференции 1-3 июня 2000 г.. М.: НГУ, 2000. С.3840. - 0,1 п.л.

49) Григорьев А.В. К вопросу о семантике и внутренней форме выражения геенна огненная // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. М., 2003. № 4. С. 18-19. - 0,2 п.л.

50) Григорьев А.В. Древнегреческие источники русских библейских фразеологизмов // Русский язык: исторические судьбы и современность. II Международный конгресс исследователей русского языка. Труды и материалы. М.: Изд-во Моск. ун-та, 2004. С. 46. - 0,05 п.л.

51) Григорьев А.В. Влияние служебных и толковых библейских текстов на формирование русской фразеологической системы // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. М., 2005. №3. С. 24-25.-0,1 п.л.

52) Григорьев А.В. К семантике выражения «служить маммоне» (на материале греческих патристических и славянских текстов) // История и культура славян в зеркале языка: славянская лексикография. Международная конференция. Тезисы докладов и выступлений. М.: ИРЯ РАН, 2005. С. 34-35. - 0,1 п.л.







© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.