WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

НОВОЖИЛОВ В.Ю.

Деятельность государственных структур по формированию духовной культуры

армии императорской России

(вторая половина XIX – начало XX века).

Историографическое исследование

Специальность 07.00.09. - Историография, источниковедение и методы

исторического исследования

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Москва- 2007


Диссертация выполнена на кафедре истории государства и права

Московского университета МВД России

Официальные оппоненты:

доктор исторических наук, профессор Павлов Валерий Сергеевич

доктор исторических наук, профессор Половецкий Сергей Дмитриевич

доктор исторических наук, профессор Смоленский Николай Иванович

Ведущая организация – Военная академия РВСН имени Петра Великого

Защита состоится «___» __________ 2007г. в __.__ часов на заседании диссертационного совета по историческим наукам ( Д.215. 005. 06) при Военном университете МО РФ по адресу: 123001, г. Москва, ул. Большая Садовая, 14

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Военного университета МО РФ.

Автореферат разослан «  »___________2007г.

Ученый секретарь диссертационного совета по историческим наукам

кандидат исторических наук, профессор  А.М. Махров

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ДИССЕРТАЦИИ

Актуальность исследования обусловлена следующими обстоятельствами: 1. Особой значимостью периода в истории Российского государства  и его Вооруженных сил, очерченного хронологическими рамками, указанными выше. 2. Сложностью духовной ситуации в социуме, в том числе и в страте вооруженных защитников Отечества. На данном фоне рождаются новые мифы, творцы которых пытаются опираться  на некоторые исторические источники и литературу, сознательно искажая их содержание, подгоняя его под априори заданные модели, смонтированные в духе требований, рожденных политической конъюнктурой. Все это требует научного развенчания. 3. Спецификой современной историографической ситуации. До настоящего времени отсутствуют специальные историографические исследования по рассматриваемой теме. Это предполагает проведение историографической разработки, выявления сущности и основных тенденций в истории изучения нашей проблемы, что позволит в свою очередь составить более полные представления об истории Вооруженных сил императорской России, в том числе о государственной концепции формирования духовной культуры армии на различных этапах ее функционирования; основных направлениях, формах и методах деятельности государственных структур в сфере формирования духовной культуры армии и оценке её эффективности. 4. Практической значимостью темы для выработки более эффективных направлений, форм и методов деятельности органов государственной власти и военного управления по формированию духовной культуры Вооружённых сил Российской Федерации.

Степень  научной разработанности темы. Здесь можно выделить три  крупных условных историографических периода: досоветский (вторая половина XIX века – август 1914 г.); советский (ноябрь 1917 – 1991 г.) и постсоветский (с 1992 г. и до нашего времени). Подчеркнем, что специализированные историографические произведения, в зависимости от их характера, возможно сгруппировать по тематическим и видовым особенностям. В таких сочинениях получили освещение следующие вопросы: развитие русской военно-теоретической мысли; система обучения и воспитания личного состава армии и офицерских кадров, где уделялось внимание и рассматриваемой теме.  Следует также выделить историографические обзоры монографий, обзоры военно-исторической литературы в энциклопедических изданиях, статьи историографического плана в периодической печати и научных сборниках. В советский и постсоветский период, кроме того, имеются историографические обзоры во введениях диссертаций и непосредственно диссертации по историографической проблематике, где наша тема нашла также некоторое отражение. Досоветский условный историографический период (вторая половина XIX века – август 1914 г.). Характерная особенность —  появление первых работ, где представлен не анализ, а библиографическое описание темы, в них содержится лишь перечень имеющихся изданий по проблемам и их краткие аннотации1. В энциклопедических изданиях подобные обзоры имеют ещё и справочную направленность2. Конечно, из таких работ можно почерпнуть фрагментарные, в основном опосредованные  сведения и по проблеме формирования духовной культуры армии императорской России, но аналитическую картину составить не представляется возможным. Следовательно, в рамках анализируемого условного историографического периода  не удалось решить задачу создания подлинно научной историографии проблемы.

Советский условный историографический период  (ноябрь 1917 – 1991 г.). Развитие историографической отрасли исторической науки в условиях нового политического режима было связано с определёнными сложностями. Главное заключается в том, что  был нарушен принцип преемственности идеей в развитии. Игнорирование и забвение  дореволюционной истории являлось определяющим принципом советской исторической науки, попавшей под жесткий идеологический и организационный пресс правившей в стране коммунистической партии. Правда, с конца 1930-х гг. после принятия руководящими органами партии  решений по развёртыванию патриотического воспитания советского народа и пропаганде героического прошлого Отечества,  историография проблем армии получила возможность развития. Появляются специализированные историографические работы, в которых анализируются произведения военных историков и теоретиков дореволюционного периода с позиций классового подхода к оценке событий и явлений. Причем подхода, принявшего исключительно гипертрофированные формы под негативным воздействием культа личности И. В. Сталина. В то время появились работы, в которых между тем материал, имеющий отношение к нашей теме, представлен недостаточно3. Увидели свет и первые библиографические указатели, посвящённые Русско-японской войне4. Серьёзное значение публикациям на историографические темы придавал «Военно-исторический журнал»5.  Но это обзорные публикации.

На качественно новый этап история изучения военной тематики вышла в 50-е годы ХХ века. Создание фундаментальных историографических трудов связано с именем Л.Г. Бескровного6. В центре его творчества находятся вопросы военно-теоретического наследия дооктябрьского периода, всестороннему анализу подвергаются все виды исторических источников:  военные периодические издания, военно-историческая литература от мемуаров до теоретических трудов, где имеются небезынтересные позиции и по рассматриваемой проблеме (правда, изложенные в достаточно обобщенном виде). В то же время для некоторых утверждений ученого характерна, как показывает текстологический анализ его трудов7,  недостаточная аргументация. Весьма спорной выглядит и точка зрения Л.Г. Бескровного о наличии западной и русской школ в историографической науке ХIХ в. История изучения рассматриваемой темы получила дальнейшее развитие в энциклопедических изданиях, справочной и библиографической литературе. Важным историографическим фактом являются библиографические указатели. Они содержат ёмкие библиографические обзоры, позволяющие увидеть весь комплекс исследуемых направлений. Но в них отсутствует детальный историографический анализ, в том числе и по нашей проблеме. Библиографические указатели З.П. Левашевой и К.В. Синицыной занимают особое место8. Имея бесспорные достоинства, указанные работы имеют и слабые стороны, которые заключаются в отсутствии единообразия в подаче материала, неполном представлении статей военной периодики.

Необходимо подчеркнуть, что для исследуемого этапа характерно широкое распространение историографических обзоров в предисловиях к монографиям, статьям, диссертациям, которые являлись, с одной стороны, правилом для каждого серьёзного исследования, а с другой стороны, отражали возросший уровень научных кадров, способных перейти от исторических исследований к историографическим. Диссертационные исследования, авторы которых специализировались на историографическом анализе, внесли наиболее существенный вклад в развитие  историографии и нашей темы. Так, В.А. Дьякову удалось творчески переработать огромный пласт военно-теоретического наследия России последней четверти ХIХ века, ввести в научный оборот новые источники и документы, обозначить особенности военно-исторических исследований, выявить основные тенденции в научном поиске военных теоретиков, их достижения в целом для развития русской военной мысли. Но диссертация выполнена на базе методологии догматизированного марксизма-ленинизма в большевистском его измерении9. Например, классификация научных военных школ осуществлена на основе жесткого классового принципа. Исследователь выделил марксистское, народническое, дворянское или официальное направления в историографии русской военно-теоретической мысли. Рассматриваемая же тема получила у него весьма  обобщенное освещение10. И вообще, в советской историографии сформировалась четкая тенденция: анализировать историю изучения проблемы формирования духовной культуры армии (до 1917 г.), главным образом, опосредованно. Она входила составной частью в анализ теоретических работ военных историков так называемого «официального направления» через раскрытие проблемы соотношения материальных и духовных элементов военного дела.

В то же время нельзя не отметить, что 1970-е гг. ознаменовались продолжением процесса накопления историографических исследований в виде как специальных монографических работ11, так и серьёзных историографических обзоров в общих трудах12, историографических статей13. Их публикация способствовала расширению круга источников, более тщательному анализу изданной литературы. Например, анализируемая тема косвенно нашла отражение в монографии В. Золотарёва через изложение позиций известных военных историков о значимости нравственной силы, человеческого фактора в жизни армии14. В коллективных трудах, посвящённых истории Русско-турецкой (1877 – 1878 гг.) и Русско-японской (1904-1905гг.) войн, при анализе известных источников мемуарного жанра дефиниция «духовная культура» не употребляется при обобщении причин поражения в дальневосточной кампании. Вся дореволюционная историография подвергается резкой критике, отмечается её научная несостоятельность в освещении излагаемых событий. Из библиографических и справочных изданий следует отметить фундаментальные работы П.А. Зайончковского15. Его справочник содержит более четырёх тысяч наименований, все источники систематизированы и проаннотированы. Думается, и сегодня он полезен исследователям. Наша тема нашла определенное отражение в общих исследованиях, где анализировалась история исторической науки в целом16. Они позволяют представить общие тенденции ее развития, проявившиеся в изучении вопросов  деятельности государственных структур по формированию духовной культуры армии императорской России. Содержащиеся в них положения характеризуют влияние социально-политической атмосферы на творчество исследователей рассматриваемой проблемы. Наша тема нашла некоторое фрагментарное выражение в критическом ключе  в специальных исследованиях, в первую очередь  в работах по изучению истории проблемы партийно-политической работы в Вооружённых силах СССР, в которых  затрагиваются и некоторые аспекты рассматриваемой темы17.

Постсоветский условный историографический период  (с 1992 г. и до нашего времени). Смена цивилизационной парадигмы положила начало и  качественно новому этапу развития отечественной исторической науки. Положительным фактором является то, что в современных условиях формируется новая концепция военно-исторических знаний. Её характерными чертами являются обновлённая методология, развитие теории военно-исторической науки, комплексный подход в исследовании проблем, синтез с другими отраслями научных знаний. Благодаря этому исправляются некоторые методологические искажения, свойственные советскому периоду. Исследуемая тема становится (пока что в опосредованной форме) предметом и собственно историографического анализа (например небольшой труд С.В.Карташова18). Ей нашлось место и  в общих исследованиях, посвященных исторической науке в целом19. В них содержатся положения, характеризующие влияние социально-политической атмосферы на творчество исследователей рассматриваемой проблемы. Труды выполнялись без идеологического диктата  КПСС, что положительно сказалось на их научном качестве.  Следует также подчеркнуть, что в постсоветской исторической науке анализируемая проблема нашла отражение (в той или иной мере) в диссертационных исследованиях. Так, все диссертации по военной проблематике, которые защищены в последние годы в России, содержат основательные историографические обзоры. Отдельного упоминания в данной связи заслуживают диссертации А. Холманских, А. Смирнова, Ю. Кряжева, А. Михайлова, А. Назарова, С. Диривянкина20. Причем в постсоветский период заметно вырос научный интерес к историографическому жанру — были защищены несколько докторских и кандидатских диссертаций21. Но в них именно наша тема не проходит по разряду приоритетных. Небезынтересна кандидатская диссертация И.Г. Мещеряковой, где формирование духовной культуры косвенно рассматривается  в контексте анализа проблем морального духа царской армии22. Оценивая имеющиеся историографические публикации о деятельности государственных структур по формированию духовной культуры армии императорской России, следует отметить, что наряду  с достоинствами они имеют и слабые стороны, которые заключаются в отсутствии полноты и целостности исследований: проблема не рассматривалась как самостоятельная, её историография представлена в общем, постановочном плане, налицо определенная локальность значительной части историографических работ, как правило, не выходящих за рамки выяснения какого-либо одного вопроса;  в них представлено общее состояние русской военно-теоретической мысли.

. Кроме того, советская историческая наука, основываясь на марксистско-ленинской методологии в большевистском ее измерении, определяла жёсткие рамки для историографического осмысления как всей истории до 1917 г., так и военного строительства императорской армии, в том числе проблем её духовной культуры. Идеологическая заданность приводила к чрезмерной политизации в выводах и обобщениях. Следовательно, все указанные историографические труды в методологическом плане так же уязвимы, как и военно-исторические работы, изданные в советское время. Нельзя не заметить, что в ряде работ содержится немало противоречащих друг другу характеристик и оценок одних и тех же событий и фактов, недостаточно аргументированных рекомендаций,  порою ни в коей мере не вытекающих из проведенных исследований.

Отмечая односторонность историографического анализа нашей темы, необходимо подчеркнуть, что до сих пор вне поля зрения исследователей остались многие ее аспекты. Подобное положение даёт основания считать, что рассматриваемая тема — крупная и самостоятельная проблема, именно для историографического осмысления и переосмысления. В данном процессе должны быть устранены некоторые искажения советской историографии, обусловленные безраздельным господством идеологии догматизированного марксизма-ленинизма. Однако и в постсоветский период, особенно в первой половине 1990-х гг., выходили в свет труды, в которых не была четко определена их методологическая основа. Кроме того, ни в одном из вышедших историографических исследований тема не рассматривалась в проблемно-хронологическом ключе, с позиций этапно-хронологического подхода к историографии, как это делается в нашей диссертации. Отсутствие проблемно-хронологического ключа, этапно-хронологического подхода к историографии, на взгляд соискателя, существенно сужает возможности исследования. Однако то, что дали работы, проанализированные выше, недооценивать нельзя. Можно однозначно сказать, что современный анализ историографических фактов и источников по нашей проблеме был бы невозможен без учета сделанного исследователями ранних поколений. При всей априорности оценок и выводов, схематизме большинства работ, о которых речь шла выше, они содержат ценный материал, свидетельствующий о научной добросовестности авторов. Осмысление и переосмысление историографических наработок прошлого, проведенное с позиций современных методологических подходов и бережного, корректного отношения  к наработкам предшественников — одно из обязательных условий эффективной научной разработки нашей темы в качестве самостоятельной и крупной научной проблемы.

Таким образом, анализ степени научной разработанности историографического исследования анализируемой проблемы позволяет сделать следующий вывод: комплексный, обобщающий научный труд по ней до сих пор не создан. Отдельные её историографические аспекты рассматривались в немногих монографиях, книгах, диссертациях, статьях. Поэтому создание работы, в которой было бы дано цельное и объективное представление об историографии нашей проблемы, является важной задачей отечественной исторической науки сегодня.

Объектом исследования выступает отечественная историография и историография российского зарубежья вопросов деятельности государственных структур по формированию духовной культуры армии императорской России (вторая половина XIX  —  начало XX в.), которая нашла свое выражение в большом количестве опубликованных источников, защищенных диссертаций, а также  в  архивных документах и материалах. Предметом исследования являются сложившаяся исследовательская историографическая традиция изучения данной проблемы, взгляды досоветских, советских, современных российских историков, а также исследователей российского зарубежья, анализ процесса накопления и приращения исторических знаний, глубины научной разработанности в отечественной историографии и историографии российского зарубежья темы, сформулированной в названии диссертации. В то же время в ряде случаев  соискателю пришлось обращаться к идеям, высказанным в зарубежной историографии, что было обосновано их влиянием на развитие отечественной историографии и историографии российского зарубежья. Учитывая историографические наработки предшественников по теме и опираясь на них, диссертант поставил следующую цель исследования: провести всесторонний и комплексный анализ процессов формирования научных знаний по проблеме деятельности  государственных структур по формированию духовной культуры армии императорской России (вторая половина XIX  —  начало XX в.),  количественного и качественного состояния отечественной историографии и историографии российского зарубежья, её основных тенденций и дальнейших перспектив развития. Для достижения поставленной цели определены следующие задачи:

1.Раскрыть теоретико-методологические аспекты исследования проблемы, выработать стратегию ее историографического анализа, охарактеризовать основные историографические источники и показать, как в них отражалась концепция духовной культуры армии императорской России.

2. Проследить поступательное развитие исторической мысли, дать оценку концепциям по рассматриваемой теме, выработанным в трудах отечественных историков, исследователей российского зарубежья , а также определить факторы, которые влияли на их изменение в рамках историографических этапов и периодов.

3. Выяснить уровень научной разработанности и обоснованности выдвигаемых в разных трудах и в разные годы положений, отражающих сущность и содержание исследуемой темы.

4.  Выработать авторскую оценку процесса отражения в историографических источниках основных направлений, форм и методов деятельности государственных структур по формированию духовной культуры армии императорской России (вторая половина XIX  —  начало XX в.), аргументировать отношение соискателя к наиболее дискуссионным из них.

5. Определить характерные особенности, сильные и слабые стороны,  основные тенденции развития историографии рассматриваемой проблемы на различных этапах истории.

6. На основе анализа новейших историографических источников углубить и расширить те проблемы исследуемой темы, которые изучены еще недостаточно глубоко или не затрагивались историками вообще, то есть внести свой вклад в разработку проблемы  деятельности государственных структур по формированию духовной культуры армии императорской России (вторая половина XIX  —  начало XX в.) 

7. Сформулировать общие выводы и научно-практические рекомендации, выработанные соискателем в результате проведенного исследования, определить основные направления дальнейшей разработки данной темы.

Хронологические рамки исследования определены автором с учетом  актуальности проблемы и в соответствии с замыслом настоящей научной квалификационной работы. Хронологические рамки анализируемых историографических фактов и источников ограничены периодом существования Вооруженных сил Российской империи  (вторая половина XIX  —  начало XX в., до начала Первой мировой войны). Хронологические рамки самого диссертационного исследования охватывают период со второй половины XIX века по настоящее время. Столь большой временной интервал позволяет наиболее полно проследить развитие историографии проблемы. Тем более что открываются возможности исследования структуры историографических источников с позиций компаративизма, так как они вводились в научный оборот в различных измерениях цивилизаций.

Теоретико-методологическая база исследования. Диссертант выдвигает следующие теоретико-методологические ориентиры: приоритет рационализма в процессе историко-научного, в том числе  историографического познания; осторожное, взвешенное отношение к постмодернистским концептуальным построениям в сфере теории, методологии и истории исторической науки; признание закономерности и необходимости перехода от эмпирического уровня в познании исторического и историко-познавательного процесса к теоретическому уровню его понимания и объяснения. Соискатель отобрал те методологические подходы, которые позволяют, по его оценке, наиболее полно раскрыть рассматриваемую тему. Причем все они станут применяться комплексно, без отдачи приоритетов отдельным из них. Диалектический и диалектическо-материалистический подходы. Они позволяют составить четкие представления о том, как формировался корпус историографических источников и как противоречия социально-политической, экономической и духовной жизни социума повлияли на их сущностную и содержательную стороны. Развитый системный подход. Его применение позволит выстроить иерархию аспектов истории изучения темы, установить внутренние связи между ними, определить наиболее значимые из них. Компаративистский подход позволяет выявить черты тождества, сходства и различия исследуемых в диссертации историографических источников, степень влияния на них политической конъюнктуры; установить место и роль раз­нообразных явлений социально-политической жизни, находившихся друг от друга на временном и пространственном отдалении, но оказавших влияние на историографию нашей проблемы. Значимость данного  подхода резко усиливается тем, что хронологические рамки самого диссертационного исследования охватывают период, в котором в стране дважды произошла смена цивилизационной парадигмы23. Следовательно, проанализированные историографические источники появились в двух цивилизационных измерениях, так как в стране произошла смена цивилизационной парадигмы. Формационный и цивилизационный подходы используются в первую очередь при определении степени отражения в историографических источниках роли  государства в разработке концептуальных основ проблемы формирования духовной культуры армии императорской России (вторая половина XIX  —  начало XX в.),  определения движущих сил данного процесса. Цивилизационный подход выразился прежде всего в том, что при  анализе историографических источников обеспечивалось целостное восприятие действительности, в них отраженной. Причем в эпицентре анализа различных аспектов истории изучения нашей проблемы ставится человек-воин как конкретный первичный субъект – носитель духовной культуры армии. Это и является практическим проявлением требований цивилизационного подхода к изучению истории — изучение прошлого в человеческих измерениях. Общесоциологический подход лежит в основе конкретно-исторической концепции российского общества образца второй половины XIX —начала XX в., в  рамках которой данное общество понимается как конкретная историческая форма, находившая выражение в господстве в стране политического режима самодержавия. Синергетический подход. Имеется в виду признание одной из исходных посылок анализа материала по теме диссертации такого положения концепции самоорганизации или синергетики, как нелинейность эволюции научного знания, которая может быть развернута посредством идеи инвариантнос­ти, альтернативности выбора развития научного процес­са. Значимость подобного подхода усиливается тем, что современная историография обращает внимание на расширение историографического поля исследования, включающего многообразие теоретических подходов, ме­тодов, приемов изучения исторических знаний, и различ­ные исторические концепции, и широкий круг персона­лий.

Историко-ситуационный подход подразумевает рассмотрение явлений и процессов в контексте соответствующей исторической ситуации. В исследовании нашей темы его значимость усиливается в той связи, что представляется необходимым иметь четкие представления о том, в каких условиях создавались те или иные историографические источники, особенно в советский период, когда историки не имели творческой свободы. Историко-ретроспективный подход раскрывает смысл явлений и значение прошлого с определенной исторической дистанции, когда уже в той или иной мере обнаружились исторические результаты соответствующей деятельности в прошлом. Это, естественно, позволяет лучше понять их объективную значимость и дать им более глубокую оценку. Для нашей темы данный подход важен тем, что историография сама по себе дистанционная наука. Историограф, имея в запасе некоторый временной интервал, способен получить большую и более разнообразную информацию об условиях появления историографического факта или историографического источника, степени влияния на него идеологических наслоений и политической конъюнктуры, нежели его предшественник. Следовательно, появляется одно из необходимых (но не совсем достаточных) условий для качественной оценки историографических наработок предшественников. Классовый подход к оценке событий и явлений24. Его использование вне связи с другими принципами в историографическом познании видится недостаточным, так как помимо классовых подходов присутствуют общечеловеческие подходы, учитывать которые историографу необходимо. Однако неправильно полагать, что можно достичь исторической истины, если встать на путь искусственной изоляции историографии от современной социально-политической борьбы. Историография как наука не может развиваться абстрактно вне исторического пространства и времени. Она находится в органичном единстве с социально-политической ситуацией, имеющей место в стране в тот или иной период ее истории.

Диссертационное исследование выполнено при помощи таких общенаучных принципов, как объективность и  историзм в изучении явлений, процессов, связей и отношений. С принципами объективности и историзма тесно связан принцип всестороннего подхода к изучаемым явлениям и фактам. Требуя учитывать всю совокупность признаков, характеризующих предмет исследования, данный принцип активизирует научное мышление и придает ему гибкость. В силу такой способности этот принцип помогает при анализе предмета исследования держать в поле зрения все его аспекты. Диссертация выполнена и при помощи своеобразных принципов, помогающих целостному воссозданию исторического процесса и его историографическому освещению, в контексте которых только и можно достичь понимания настоящего: принцип различия между прошлым и настоящим; принцип исторического контекста; принцип понимания истории как процесса. Принцип партийности. Его выдвижение как главного в советской исторической науке в целом и в историографической, в частности, вело к искаженному представлению о реальном процессе становления взаимоотношений в обществе. Сегодня его можно осторожно использовать, преимущественно при оценке научного вклада тех ученых, которые подчинили факты истории обоснованию позиций какой-либо партии. Но не надо следовать в русле наметившейся в начале 1990-х гг. тенденции в постсоветской историографии, суть которой — исключительно нигилистическое отношение к принципу партийности в методологии исторических и историографических исследований. И хотя сегодня данная тенденция не получила большого распространения, соискатель считает обязательным продекларировать свое отношение к ней: она ненаучна25. Кроме приведенных выше научных принципов, диссертант стремился придерживаться такой установки морально-этического свойства, как принцип корректности и деликатности в оценке фактов.  Положения, изложенные выше, позволили, в конечном итоге, смоделировать целостную многоуровневую концепцию развития объекта и предмета данного историографического исследования. Благодаря ей появилась возможность: изучить процесс формирования историографии нашей темы в ее генезисе, конкретно-исторической обусловленности; оценить степень разработанности ее отдельных сюжетов и направлений; отобрать наиболее значимые для понимания сущности темы с учетом современного уровня знаний.

Теоретико-методологическая база исследования рассматриваемой проблемы реализуется при помощи ряда конкретных  общенаучных (исторический и логический, классификационный, контент-анализ, факторный анализ и др.), специально-исторических (системный и сопоставительный, синхронный и диахронный, методы экстраполяции и периодизации и др.), а также историографических и источниковедческих методов исследования, каждый из которых позволяет решить определенные исследовательские задачи. Применение общенаучных методов позволило представить исследуемую проблему как процесс в контексте исторической обстановки рассматриваемого периода и задач, решаемых обществом, познать сущность и содержание категории «духовная культура армии». Применение специально-исторических методов позволило автору сопоставить историографию темы на различных ее этапах, определить связь истории и современности, сравнить различные историографические точки зрения на проблему, определить наиболее дискуссионные из них. Однако применением только общенаучных и специально-исторических методов исследования темы невозможно добиться надлежащей научной глубины раскрытия объекта и предмета данного историографического  исследования. В  настоящее время в историографии функционирует система методов, включающая методы как общие для всех общественных наук, применяемые с учетом своеобразия и задач историографии, так и специфические, свойственные именно историографическому познанию, заимствованные из других и прежде всего смежных наук.

С учетом специфики объекта и предмета исследования своей работы автор  уделил особенно пристальное внимание некоторым методам, заслуживающим отдельной характеристики. Использование проблемно-хронологического метода способствует расчленению данной темы на ряд более узких проблем, разработка каждой из которых рассматривается в хронологической последовательности. Метод периодизации позволяет  выделить этапы и периоды  в развитии историографии темы, отличающиеся в содержательном отношении друг от друга. Историко-сравнительный метод дает возможность провести сравнение достигнутых результатов в пределах каждого из  выделенных этапов в разработке нашей темы. Методы логического и конкретного анализа обусловливают изучение историографических фактов и источников с учетом условий их возникновения и взаимовлияния, взаимосвязи теоретического и фактического, поиска конкретных причин, породивших определенные историографические явления. Применение метода актуализации выражается в определении ценности тех или иных исторических знаний по рассматриваемой проблеме. При обращении к документам используются как традиционный метод источниковедческого анализа, основанный на внешней и внутренней критике источников, установлении того, как отразились условия их создания в содержании, так и методы контент-анализа и факторного анализа, позволяющие извлечь информацию из больших массивов данных путем выделения совокупности количественных характеристик тех или иных объектов.

Основные источники, использованные при подготовке диссертации, можно разделить на три части: 1) историографические источники, представленные широким кругом общих и специальных исследований, а также научно-справочных изданий,  характеризующих указанную проблему; 2) исторические источники — комплекс документов, отражающих рассматриваемый период истории Российской империи и ее Вооруженных сил; 3) дополнительные источники неисторического и неисториографического характера. Причем первые две части в количественном отношении намного больше третьей. Подобное обусловлено тем, что первые две являются основными, а третья — вспомогательной.

Историографические источники, представленные широким кругом общих, специальных исследований, а также научно-справочных изданий,  характеризующих указанную проблему. В их составе можно выделить три крупные группы. Исследования обобщающего характера:
1) общие фундаментальные труды по истории Российской империи и ее Вооруженных сил,  а также обобщающие работы по их отдельным аспектам; 2) общие фундаментальные труды по истории исторической науки, источниковедению, а также обобщающие труды по их отдельным  аспектам; 3) учебные издания, где в до предела обобщенном виде освещаются основные вехи истории Российской империи и ее  Вооруженных сил,  а также отдельные аспекты проблемы духовной культуры армии и её формирования. Специальные исследования:
1) специальные монографические исследования по анализируемой теме; 2) специальные диссертационные исследования; 3) научные статьи; 4) материалы научных конференций и прочих научных форумов; 5) обзоры литературы, рецензии; 6) научно-библиографические публикации; 7) специфические источники — информационные ресурсы Интернета.

Исследования обобщающего характера. 1. Общие фундаментальные труды по истории Российской империи и ее Вооруженных сил,  а также обобщающие работы по их отдельным аспектам26. Данные труды, безусловно, являются незаменимыми для репродуцирования в общих чертах конкретно-исторической обстановки, в которой протекала деятельность государственных структур  по формированию духовной культуры армии императорской России (вторая половина XIX – начало XX в.)  В то же время  цель указанных работ и их рамки не позволяли осуществить детальный анализ рассматриваемой в диссертации проблемы. 2. Общие фундаментальные труды по истории исторической науки, источниковедению, а также обобщающие труды по их отдельным  аспектам. Здесь в первую очередь следует отметить «Очерки исторической науки в СССР» (в пяти томах)27,  а также ряд крупных обобщающих историографических работ28. Среди источниковедческих работ заслуживает персонального упоминания фундаментальный труд «Источниковедение истории советского общества»29 Традиция появления подобного вида трудов продолжается и в постсоветской исторической науке30. Из таких работ можно почерпнуть в первую очередь общие представления об историографических и источниковедческих тенденциях на различных этапах развития исторической науки, историографических школах и концепциях. В то же время в них нельзя найти достаточного количества материалов, имеющих к нашей теме непосредственное отношение. 3. Учебные издания, в которых в до предела обобщенном виде освещаются основные вехи истории Российской империи и ее  Вооруженных сил31, а также отдельные аспекты проблемы духовной культуры армии императорской России и ее укрепления32.

Специальные исследования. 1. Специальные монографические исследования по анализируемой теме. Их характеристике уделено наиболее значительное место в диссертации, так как монография представляет для профессионального исследователя наиболее полную возможность ввести в научный оборот свою концепцию по тем или иным проблемам, обосновать личностную позицию по различным их аспектам. Нами анализируются монографии, в которых рассматриваемая тема получила прямое отражение или в ней затронуты какие-либо ее аспекты, отдельные значимые сюжеты33. 2.Специальные диссертационные исследования. Реалии научно-организационного процесса таковы, что не каждый автор (в силу множества причин) издает монографию. Поэтому особую роль в качестве историографического источника играют диссертационные исследования. Именно они позволяют не только уяснить степень изученности той или иной проблемы, но и увидеть новые направления в исследовании. В нашей работе рассматриваются диссертации, имеющие как непосредственное, так и опосредованное отношение к анализируемой теме34. Кроме того, привлекаются материалы десятков диссертационных исследований общего характера, в которых приводятся те или иные сведения или оценки, характеризующие изучение данной проблемы. 3. Научные статьи. Они представляют более компактную и оперативную форму исторического исследования. Автор ограничен объемом публикации. Однако он может быстрее высказать новые положения, впоследствии нередко получающие развитие в монографии или коллективном труде, в сжатом виде представить аргументацию собственной позиции35. 4. Материалы научных конференций и прочих научных форумов. Они представляют собой отдельный вид историографических источников, в которых зафиксированы результаты обсуждения наиболее значимых, приоритетных направлений исторических исследований, позволяющих выявить дискуссионные вопросы темы. В данной диссертации используются материалы международных, всесоюзных, всероссийских, ведомственных, региональных, межвузовских научных конференций, посвященных истории Российской империи и ее Вооруженных сил36. Кроме того, использованы материалы некоторых научных форумов, где рассматривались общие проблемы развития отечественной исторической науки37. 5. Обзоры литературы, рецензии. Они имеют самостоятельную историографическую ценность. В них, как правило, в сжатой форме отражается не только оценка профессиональным сообществом значимости тех или иных исторических трудов по рассматриваемой проблематике, но и характер сложившихся о них представлений в исторической науке38. 6. Научно-библиографические публикации, имеющие прямое и косвенное отношение к теме данного диссертационного исследования. Их важность возросла в той связи, что в исторической науке вообще, а в последнее время в особенности значительное внимание уделяется вопросам развития исторической библиографии как научно-вспомогательной дисциплины39. Особенно много полезной информации почерпнуто из всевозможного рода библиографических указателей, так как в них учитываются следующие виды изданий: книги, сборники статей (как правило, аналитически расписанные), брошюры, авторефераты диссертаций, статьи из научных журналов и сериальных изданий, материалы и тезисы конференций, рецензии и депонированные рукописи40. 7. Специфические историографические источники — информационные ресурсы Интернета. Анализ показывает, что многие данные, имеющиеся в интернет-сайтах, требуют дополнительной экспертизы на достоверность.

В содержательном отношении охарактеризованные историографические источники распадаются на две большие группы: 1) работы, характеризующие историю Российской империи и ее Вооруженных сил в целом; 2) исследования, подробно раскрывающие те или иные сюжеты рассматриваемой темы. Наличие подобных групп повлияло и на структуру диссертации, в которой отдельные главы посвящены историографическому анализу наиболее разработанных сюжетов, имеющих отношение к анализируемой теме.

Исторические источники — комплекс документов и материалов, отражающих советский период истории государства Российского и его Вооруженных сил. В данной группе рассматриваются опубликованные и неопубликованные документы. При  этом предметом анализа выступают только источники, содержащие непосредственную и опосредованную информацию по нашей теме, которые вовлечены или могут быть вовлечены в научный оборот. Неопубликованные документы. Архивные документы и материалы, как свидетельствует научно-исследовательская практика, представляют собой своеобразный «индикатор достоверности». Данная группа является важнейшей частью и основой источниковой базы диссертации. Исследованы архивные источники Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА), Государственного архива РФ (ГАРФ), Российского государственного исторического архива (РГИА), архива Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи (архив ВИМАИВ и ВС), отделов рукописей Российской государственной библиотеки (далее РГБ) и Российской национальной  библиотеки (РНБ). Документы, почерпнутые в данных архивных учреждениях, в большинстве своем впервые вводятся в научный оборот.

РГВИА —  крупнейшее и основное хранилище военно-исторических документов, один из старейших архивов страны, его материалы с достаточной полнотой отражают военное прошлое России. В фондах РГВИА отложились разнообразные документы, характеризующие жизнь и боевую деятельность русской армии. Отметим, что если фонды центральных учреждений, как правило, дошли до нашего времени в хорошем состоянии, то фонды отдельных военно-учебных заведений и воинских частей в значительной мере утрачены и сохранились очень неравномерно (лишь за отдельные годы или десятилетия). Исследованные соискателем материалы, отложившиеся в фондах РГВИА, подтверждают, что военное ведомство заботилось о состоянии уровня образования, материальной базе военно-учебных заведений. Высшим военно-учебным заведениям предоставлялось право беспошлинно выписывать из-за границы для своих надобностей учебные пособия, соответствующие преподаваемым наукам, оборудование и инструменты для лабораторий, физические, химические и другие приборы и материалы. Научная литература, выписываемая вузами, не подвергалась цензуре. Естественно, такая материальная база вузов способствовала развитию профессиональной культуры слушателей. Документы показывают, что потребности времени вынудили Военное министерство пренебречь выступлениями противников обучения солдат грамоте. И с 1858 года начали функционировать школы военного ведомства, которые готовили из бывших военных кантонистов писарей, топографов, артиллерийских и инженерных кондукторов, чертежников, граверов. Вскоре эти школы были преобразованы из-за неудовлетворительного состояния обучения и воспитания, а также слабой учебной базы. Были созданы специальные школы. Среди фондов РГВИА, в которых имеются материалы по нашей проблеме,  необходимо в первую очередь выделить следующие. Фонд 1 — Канцелярия Военного министерства, в котором сосредоточены материалы, содержащие ценные сведения в области деятельности органов военного управления в сфере  формирования духовной культуры армии: дела об учреждении Комитета по образованию войск, всеподданнейшие отчеты командующих войсками военных округов о состоянии воспитательной работы, сведения о морально-психологическом состоянии армии и т.д. Фонд 544 — Николаевская академия Генштаба. Здесь хранятся многочисленные конспекты докладов слушателей на военно-исторические темы, а также характеристики офицеров-слушателей академии, позволяющие составить представление о критериях и уровне нравственно-идеологического воспитания командного состава армии. Фонд 725 — Главное управление военно-учебных заведений (ГУВУЗ), в котором содержатся материалы, отражающие деятельность образовательных структур военного ведомства в сфере образования, служебной и профессиональной подготовки, отчеты о работе подведомственных главному управлению вузов, статистические данные о составе и уровне квалификации преподавателей и учащихся. Фонд 868 — Комитет по образованию войск при военном совете; в нем отложены многочисленные отчетные документы, в значительной мере отражающие процесс деятельности по разработке нормативных актов, регламентирующих воспитательную работу с личным составом: журналы заседаний комитета, переписка с Главным штабом, штабами военных округов и редакторами военной периодики о морально-психологическом состоянии офицерского состава и т.д. Фонд 2000 — Главное управление Генерального штаба, в который вошли документы, относящиеся к стратегическим вопросам военного строительства, в том числе касающиеся укрепления офицерского состава и приведения профессионального и образовательного уровня офицеров в соответствие с развитием Вооруженных сил страны в период военной реформы 1905 — 1912 гг. и др.

В ГАРФ для настоящего исследования особый интерес представляют материалы фондов 601 (Николай II Романов) и 679 (Александр I Романов), позволяющие не только проследить преемственность многочисленных традиций в сфере формирования духовной культуры военнослужащих, но и произвести компаративный анализ приоритетных направлений политики самодержавия в области военного строительства. Помимо этого, документы, содержащиеся в фонде последнего русского императора, в достаточно полной мере отражают многие стороны его деятельности в качестве одного из важнейших субъектов процесса формирования духовной культуры Вооруженных сил.

В процессе подготовки данной работы изучен целый комплекс важнейших церковных материалов, хранящихся в фондах Российского государственного исторического архива (РГИА), архива Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи. Изучены, проанализированы и введены в научный оборот документы шести фондов: 797 - канцелярии обер-прокурора Синода, 806 - канцелярии протопресвитера военного и морского духовенства, 821 - департамента духовных дел иностранных исповеданий Министерства внутренних дел, 1276 - Совета министров, 1278 - Государственной думы, 1290 - центрального статистического комитета Министерства внутренних дел. Просмотрено более 900 дел архива. В свою очередь главное внимание при написании работы было обращено на следующие документы указанного архива: на дела обер-священника армии и флота (с 1858 г. - главный священник армии и флота, с 1890 г. протопресвитер военного и морского духовенства), а также Канцелярии самого протопресвитера. Особую ценность данного фонда составляют документы полковых священников, наградные листы священнослужителей, их аттестаты, послужные и формулярные списки, из которых видно, какими формами и методами пользовались полковые священники в своей воспитательной работе с личным составом, включая и личный пример. В документах архива (РГИА) Духовного правления при протопресвитере военного и морского духовенства очень подробно изложены важнейшие направления деятельности военного духовенства: духовно-нравственное воспитание военнослужащих; религиозно-нравственное просвещение малообразованного молодого пополнения; деятельность церковно-приходских и воскресных школ; борьба с нравственными недостатками в армии; активная благотворительная деятельность военного духовенства; выполнение специфических обязанностей полкового священника в военное время41. Значительная работа проделана военным духовенством по созданию воинских кладбищ и увековечению памяти павших в боях за независимость Родины воинов42, совершенствованию преподавания Закона Божия43, деятельности походных полковых церквей44, церковных хоров45, библиотек46, лекториев47. В РГИА отложились также небезынтересные статистические данные, так или иначе касающиеся обучения и воспитания личного состава, которые содержатся в ряде капитальных изданий, увидевших свет во второй половине ХIХ в. и в наше время. Это в первую очередь документы департамента духовных дел иностранных исповеданий Министерства внутренних дел (РГИА. Ф. 821. Оп. 150) и Центрального статистического комитета Министерства внутренних дел (РГИА. Ф. 1290). Документы этих фондов раскрывают деятельность военного духовенства неправославного вероисповедания, его роль и место в воспитании нижних чинов русской армии. Среди документов центрального статистического комитета Министерства внутренних дел важное место занимают статистические сведения о численности населения по сословиям и вероисповеданиям за 1855 – 1904 годы (Оп. 4).

Большой интерес для изучения вопросов истории развития профессиональной, духовно-нравственной и общей культуры военнослужащих представляют материалы 7 фондов архива Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи (архив ВИМАИВ и ВС). В фондах Артиллерийского департамента Главного артиллерийского управления и других представлены отчеты о специальном образовании нижних чинов, важную роль в котором всегда играли дивизионные и бригадные школы48. Высокие требования к нижним чинам в артиллерии, связанные с усилением технического оснащения армии, предъявлялись и в вопросах общеобразовательной подготовки: к знанию основ математики, геометрии, физики, химии. Успех подразделения в учебе и службе во многом определялся быстрым вводом в строй молодого пополнения. Поэтому в архиве много документов, в которых определены способы обучения и воспитания молодых солдат в учебных командах в условиях проводимой реформы и сокращения сроков службы. Большой интерес представляют материалы архива, в которых раскрывается механизм духовно-нравственного воспитания личного состава, значение личного примера офицера, его образованности, тактичности, готовности вступиться за ближнего. Много документов, в которых отражены направления деятельности военного ведомства, негосударственных и благотворительных организаций по заботе о воинах, получивших тяжкие раны или увечья, об уменьшении их страданий, облегчении материального положения их семей49. Вопросам деятельности иноверческого духовенства, вошедшего в штат русской армии на основании высочайшего повеления от 26 июня 1877 года, посвящены письма, распоряжения начальствующего состава армии50. В них объявляется порядок удовлетворения духовными лицами иноверческого исповедания духовных треб своих братьев по вере, место для проведения богослужений, порядок принятия присяги и участие в нем духовенства. В исследуемый период получили развитие в каждой части, соединении офицерские собрания, ставшие центрами общественной и культурной жизни части, соединения, гарнизона. О деятельности офицерских собраний 37-й пехотной дивизии, участии духовых оркестров в международных конкурсах военных оркестров рассказывают материалы архива ВИМАИВ и ВС51.

В формировании общей культуры личного состава возрастает роль военных библиотек и полковых музеев, офицерских собраний, солдатских буфетов и читален, военных библиотек и полковых музеев52. Только по этому вопросу нами изучено в ОР РНБ более 110 дел. В исследовании использованы письма (213) начальников Киевского, Одесского и Новочеркасского юнкерских училищ к П.О. Бобровскому53. В письмах много обращений и просьб помочь в решении жизненно важных для училища проблем. Вместе с тем в них содержится много интересной для исследователя информации, в которой дается характеристика учебно-воспитательного процесса, характеристика офицеров, преподавателей, юнкеров, их морально-нравственных и деловых качеств54. Особой заботой начальников юнкерских училищ было создание добротной материальной базы — библиотек, аудиторий, спортивных сооружений, манежей55. В деле имеются несколько распоряжений П.О. Бобровского о подготовке и отправке в конкретные сроки книг, учебных пособий, наставлений и руководств. Во многих письмах авторы выражают благодарность Павлу Осиповичу за оказанную помощь56. Важную подгруппу источников представляют материалы отделов рукописей Российской публичной и Российской национальной библиотек: фонды Д.А. Милютина, М.И. Драгомирова, М.Д. Скобелева, П.О. Бобровского, К.Д. Ушинского, Н.И. Пирогова и др. Крайне важным источником является литературное наследие Д.А. Милютина. Помимо книг, он оставил после себя огромный архив, в котором находятся его "Воспоминания", охватывающие период с 1816 по 1873 год, а также дневники за время с 1873 по 1900 год, личная переписка. Особенно интересны главы мемуаров "Мои старческие воспоминания" (за период 1855-1872 годов) позволяющие рассмотреть отношение Д.А. Милютина к Генеральному штабу. Весьма значительны частные записки Д.А. Милютина, касающиеся реформ в Академии Генерального штаба и корпусе офицеров, причисленных к Генеральному штабу в период 1851 - 1855 гг.Большой интерес для исследователей представляет записка, подготовленная по высочайшему распоряжению А.А. Сабуровым и Д.А. Милютиным "О положении студентов университетов", в которой обозначены направления реформирования университетов. В записке большое внимание обращено на важность нравственного воспитания молодежи, возрождения духа товарищества, чувства чести и достоинства. Безусловный интерес для исследователей представляет личная переписка Д.А. Милютина с Н.Н. Обручевым, начинающаяся с 1879 года и заканчивающаяся со смертью Обручева в 1904 году57, переписка с A.M. Горчаковым, Н.М. Вонлярлярским, И.С. Аксаковым и др. Из писем видно, что Д.А. Милютин внимательно следит за новой литературой, издающейся за рубежом, и ее переводами на русский язык. При изучении различных аспектов проблемы духовной культуры русской армии исследовано большое число заметок, писем, телеграмм, рапортов таких видных ученых и военачальников, как К.Д. Ушинский58, Н.И. Пирогов59, М.И. Драгомиров60, М.Д. Скобелев61, Н.Н. Обручев62.

В ОР РГБ соискатель изучил некоторые документы из личных фондов военного министра Д.А. Милютина, генерала и видного общественного деятеля А.А. Киреева и военного педагога А.В. Ларионова, имеющие непосредственное отношение к исследуемой проблеме в части вопросов концепции военного образования, контроля морально-психологического состояния офицеров армии, а также отношения к ним гражданских слоев населения. Данные материалы содержат также некоторые отрывочные сведения о повседневном быте офицерства.

Разумеется, нами не поднят весь пласт архивных источников. Это не по силам одному исследователю. Поэтому отдельно отметим следующее обстоятельство принципиального свойства:  само обращение к архивным документам и материалам в данном историографическом исследовании продиктовано прежде всего необходимостью определения источниковой базы проблемы, дальнейших перспектив в разработке отдельных вопросов истории Вооруженных сил Российской империи, в том числе и в сфере формирования духовной культуры военнослужащих. При этом особо подчеркнем, что при работе с документами и материалами архивных фондов соискатель твердо придерживался следующих принципов: 1) оценивать архивные документы как своего рода «арбитра достоверности»; 2) не гоняться за сенсационными архивными материалами; 3) не подменять исследовательский анализ простым цитированием документов и материалов.

Опубликованные документы и материалы 1. Официальные документы органов власти Российской империи, опубликованные в различных изданиях.

1.1) Нормативно-правовые акты государственных властных структур: законодательные материалы, помещенные в Своде военных постановлений (1838 — 1914 гг.). Последний свод военных постановлений составлен в 1869 г. и переиздавался полностью или частично (но не каждый год)63. В качестве унификации толкования и комментирования, а также для обеспечения собственной организационно-распорядительной деятельности Главный штаб ежегодно издавал циркуляры и приказы64. В интересах данного историографического исследования широко использовались, главным образом, книги 7, 15 (изд. 1869 г.)65, в которых рассматривались вопросы духовно-нравственного воспитания военнослужащих, обязанности полковых священников (7-я книга изд. 1869 г.)66 и цели, задачи системы военно-учебных заведений по обучению и воспитанию защитников Отечества, порядок подготовки профессорско-преподавательского состава, работа постоянно действующего совещательного органа высших военно-учебных заведений — конференций67 и другие вопросы (15-я книга изд. 1869 г.)68. Подчеркнем, что военным законодательством определялось, что военно-учебные заведения по своим целям разделяются на пять ступеней: академии; военные училища; кадетские корпуса; специальные школы артиллерийского ведомства: техническая, пиротехническая и оружейная; офицерская стрелковая школа, полковые учебные команды. Определялись: Положение о кадетских корпусах (ст. 1594 - 1657), порядок назначения, обязанности и финансирование деятельности церковных чинов (ст. 1836 - 1843), об испытаниях желающих преподавать военные и общеобразовательные дисциплины (ст. 1857 - 1977). Статья 319 Свода военных постановлений определяла денежную сумму на одного нижнего чина для обучения его грамоте, на устройство библиотек и на учебные пособия. Следует отметить, что на все изменения в воспитательном и учебном процессе личного состава армии и флота активное влияние оказывало военное законодательство. В Своде Военных Постановлений изложены все самые точные правила «об исполнении христианских обязанностей войсками»69, «об обучении нижних чинов в школах, для них учрежденных»70, определялся порядок принятия присяги военнослужащими неправославного вероисповедания71.

1.2) Официальные документы, обеспечивающие регламентацию подготовки войск: организацию и содержание учебных и служебных занятий, боевую подготовку, внутренний распорядок и дисциплину и т.п. К данной подгруппе относятся уставы, инструкции, наставления и прочие руководящие документы72. Большой интерес представляют опубликованные приказы по военному ведомству. До 1917 года было выпущено 52 тома. В каждом из них под соответствующим порядковым номером объявлялись не только приказы министра, но и любые другие имеющие отношение к военной проблематике правовые акты, весьма различные по своей форме, юридической силе и уровню разработки. Вопросы поступления, обучения и воспитания военнослужащих в военно-учебных заведениях, сроки обучения, специализация учебных заведений регулировались приказами по военному ведомству № 202 от 1866 г., № 180 от 1869 г., № 131 от 1872 г., № 94 от 1880 г., № 96 от 1885 г., № 179 от 1891 г., № 277 от 1896 г. Важным является приказ по военному ведомству № 52 от 1875 года. В нем изложено Положение об обучении нижних чинов в ротах и эскадронах грамоте и служебным обязанностям рядового. Определяются задачи, состав, изучаемые предметы, ответственные ротных школ и полковых учебных команд, а также методика преподавания: «Служебные сведения преподаются рядовым непременно путем устного толкования. Обучающие обращают особое внимание на то, чтобы рядовые усваивали сознательно преподаваемые им знания. Для этого обучающие должны прежде всего стремиться к тому, чтобы рядовые, поняв сущность той или другой служебной обязанности, умели отвечать на частные вопросы о применении или выполнении в разных случаях служебной практики». Деятельность военного духовенства неправославного исповедания определена приказом по военному ведомству № 253 от 1875 года, № 178 от 1896 года, которые корректировались циркулярами Главного штаба по мере необходимости. Приказы по военному ведомству № 1 от 1872 года, № 8 от 1873 года были направлены на улучшение быта офицеров, на улучшение деятельности офицерских собраний. На эти цели выделялись финансовые средства73. Приказом № 8 от 1873 года определялось, что «из отпущенных на этом основании сумм, согласно вышеприведенному Высочайшему повелению, предоставить войскам обращать: 50 % на устройство и содержание офицерских собраний и общих столовых; 25 % - на офицерские библиотеки и остальные 25 % - на усиление офицерских вспомогательных капиталов»74. Имеет большое значение для анализа нашей темы приказ по военному ведомству № 279 от 1884 года. В нем, обобщая опыт многолетней деятельности офицерских собраний, вводится в действие новое Положение об офицерских собраниях в отдельных частях войск, в котором определялись цели, задачи, состав собрания. «Помещение офицерского собрания служит сборным местом для решения и разбора тактических задач, чтения лекций, бесед, сообщений, военной игры и т.п. В офицерских собраниях разрешаются игры: шахматная, биллиардная, домино, кегли и пр., дозволенные законом. Чтобы дать возможность офицерам проводить время в кругу семейств своих товарищей, особенно в таких местах квартирования, где нет общественных развлечений, в собраниях могут быть устраиваемы танцевальные и музыкальные вечера и домашние спектакли»75. Соискатель изучил более 670 приказов, прямо или косвенно относящихся к проблеме формирования и развития профессиональной, духовно-нравственной и общей культуры в русской армии.

Официальным источником военного законодательства являлась газета «Русский инвалид», где публиковались все те военно-правовые акты, содержание которых необходимо было донести до самого широкого круга военной общественности. Кроме сборника приказов по военному ведомству в исследовании использованы другие официальные ежегодные и даже ежемесячные издания, регулировавшие воспитание профессиональной, духовно-нравственной и общей культуры военнослужащих. Среди них: Свод штатов военно-сухопутного ведомства, циркуляры Главного штаба и Главных управлений, приказы по Генеральному штабу и Главному управлению Генерального штаба и др. Наиболее значимые из них — всеподданнейшие доклады и отчеты по Военному министерству. Всеподданнейшие доклады представлялись императору в начале следующего года. Они содержат в себе совершенно секретные сведения — обзор состояния различных отраслей военного управления, а также численности, организации, обучения и воспитания войск. Необходимо подчеркнуть, что в экземпляре, представлявшемся лично царю, нередко содержатся его замечания и резолюции76. Надо отметить, что данные документы (в особенности обзоры деятельности Военного министерства и отчеты его Главных управлений) содержат большой статистический материал о состоянии профессиональной подготовки и образовательном уровне офицерства77. Однако использование его для сравнительного исследования показателей представляет определенные сложности, связанные с наличием в них ошибок вычисления. К указанной подгруппе примыкают также отчеты командующих войсками военных округов, генерал-инспекторов (по родам войск) о работе комиссий; проекты и перечни разнообразных мероприятий. Характерно, что всеподданнейшие отчеты о действиях Военного министерства издавались типографским способом и были рассчитаны на более широкий круг лиц. Выходили они из печати с опозданием на 2 года. В этих отчетах содержались: собственно отчет Военного министерства, написанный на 130-150 страницах, а также в приложении отчеты всех Главных его управлений (Главного штаба, Главного артиллерийского управления, Главного интендантского управления и др.), имевшие более подробные сведения. В отчетах достаточно полно был представлен статистический материал (что почти отсутствует во всеподданнейших докладах). Так, во всеподданнейших отчетах давались сведения о награжденных орденами, знаками отличия офицерах и нижних чинах, а также о произведенных за отличие генералах, штаб-офицерах, обер-офицерах78. Награждение как метод воспитания использовалось весьма эффективно. В отчетах представлялась полная информация о книжном фонде библиотеки Генерального штаба и о пополнениях книжного фонда библиотек военно-учебных заведений необходимыми руководствами и учебными пособиями по преподаваемым в них предметам79. В отчетах анализировалось состояние успеваемости обучаемых и воспитательной работы, а также определялись меры по устранению недостатков. Таким образом, с точки зрения статистического материала всеподданнейшие отчеты представляют большой интерес. Однако они не всегда точны и требуют критического отношения. Так, соискатель установил, что в сведениях о сословном составе учащихся в кадетских корпусах и в военных училищах идет несовпадение рубрик. Вследствие этого составить точное представление о сословном составе юнкерских училищ или сопоставить их с данными военных училищ не представляется возможным. Значит, статистические данные, имеющиеся во всеподданнейших статистических отчетах, не всегда точны.

1.3) Тексты официальных выступлений императора Николая II, а также  его переписка с главами других государств80. Несмотря на очевидную несостоятельность царя как полководца, демонстрация его личного вклада в укрепление армии была одним из важнейших компонентов официальной патриотической пропаганды. Так, в 1908 г. был опубликован послужной список императора, включавший в себя также выступления, тосты и многочисленные речи Николая II, обращенные к военнослужащим. Анализ данного источника показывает, что в нем запечатлелось свыше 200 различных знаков внимания, оказанных военным со дня вступления императора на российский престол81.

2. Материалы делопроизводства, деловой переписки и статистические отчеты, отражающие вопросы армейского обучения, воспитания и духовной культуры. В известной степени эти материалы нашли освещение в некоторых официальных изданиях, например в труде «Исторический очерк деятельности военного управления в России в первое двадцатипятилетие благополучного царствования императора Александра Николаевича (1855 – 1880)», опубликованном в 1879 – 1881 гг. под редакцией М.И. Богдановича. Сюда же нужно отнести «Обзор деятельности Военного министерства в царствование императора Александра III (1881 – 1894 гг.)», изданный в 1903 г. типографским способом с грифом «Секретно». В нем содержатся разнообразные сведения о состоянии и деятельности военного ведомства за указанный период. Однако этот обзор, представляющий несомненный интерес, также требует к себе критического отношения. Содержащиеся в нем данные не всегда соответствуют сведениям, приводимым во всеподданнейших докладах и отчетах. Так, данные о смете расходов военного ведомства за отдельные годы не совпадают с «Росписью государственных расходов», имея расхождения на сумму свыше десятка миллионов рублей. Следует указать также на многотомный труд — «Столетие Военного Министерства» под общей редакцией генерала Д.А. Скалона. С 1902 по 1914 г. было опубликовано 13 томов этого издания, содержащего вместе с указателями и приложениями 52 книги. В этих и иных изданиях, посвященных истории русской армии, использованы лишь те документы и различные официальные материалы, которые не представляли в то время тайны и могли быть обнародованы. Книга третья – «Исторический очерк Главного управления военно-учебных заведений» (СПб., 1914) —  посвящена второй половине века, причем половина ее — периоду с 1881 по 1902 г. Книга эта освещает историю военно-учебных заведений с официально-ведомственных позиций. Ценность ее заключается в обилии фактических сведений, дающих довольно подробное представление об ориентации слушателей академий, юнкеров и кадетов на повышение профессиональных знаний, умений и навыков, позволяющих успешно решать служебно-боевые задачи82. Важные статистические сведения содержатся в «Историческом обозрении военно-сухопутного управления с 1825 по 1850 г.»83, «Историческом очерке деятельности военного управления в России (1855 - 1880 гг.)»84, «Историческом очерке военно-учебных заведений»85, «Обзоре деятельности Военного министерства в царствование императора Александра III, 1881 – 1894 гг.»86 В этих изданиях систематизированы данные ежегодных «Всеподданнейших отчетов Военного министерства». Цифровой материал по исследуемому вопросу содержится также в «Военно-статистическом сборнике», «Ежегоднике русской армии», «Военно-статистическом ежегоднике армии за ... 1910 – 1912»87,  в «Списках генералов по старшинству»88, а также в работах П.А. Ржепо «Статистика генералов», «Статистика полковников»89. Указанные издания позволяют выделить средний состав офицеров, нижних чинов: по родам войск, образованию, национальному составу, вероисповеданию, что способствовало объективности в оценке профессиональной, духовно-нравственной и общей культуры данной категории военнослужащих в исследуемый период.

Интересные сведения опубликованы в книге С.В. Волкова «Русский офицерский корпус»90, и особенно сведения, представленные автором в 85 таблицах91. Материалы книги дают представление об офицерском корпусе России со времени Петра Великого и до 1917 года. Очень емко и убедительно показана связь русского офицерства с отечественной культурой; предметом их деятельности было развитие военной мысли, разработка вопросов стратегии и тактики военной администрации, совершенствование вооружений и военной техники; важной сферой были военная публицистика и журналистика; разработка вопросов военной истории, имевших общенаучное значение и интерес; географические исследования; развитие медицинской науки и т.д. Заслуживают внимания памятные выпуски-отчеты о праздновании юбилейных дат военно-учебных заведений, где приводятся различные статистические сведения. Работы в определенной степени отразили историю формирования и развития профессиональной, духовно-нравственной и общей культуры воспитанников военно-учебных заведений.

3. Труды крупных отечественных и зарубежных государственных, политических, военных, научных, общественных деятелей, содержащие как документально-фактическую, так и аналитическую информацию. Среди многочисленных источников данной группы особого внимания заслуживают работы военных историков и теоретиков конца XIX — начала ХХ столетия, изучавших проблему воспитания (в том числе и патриотического) военнослужащих:  М.И. Драгомирова, Д.П. Парского, Н.Н. Головина92. Во многих работах содержатся ценные практические рекомендации, однако отсутствует цельная система взглядов на процесс формирования личности офицера, в том числе и его духовного облика (другой характерной чертой данных трудов является недооценка социальной детерминанты поведения военнослужащих). Среди видных деятелей русской школы военного воспитания, идеи которых были учтены при проведении военной реформы 1905 — 1912 гг., необходимо отметить М. Галкина, В. Герштенцвейга, В. Голосова, В. Райковского, Д. Трескина и других93. Особо примечательна книга А. Гарлинского94, в которой автор, несмотря на верноподданнические чувства, высказывает ряд критических мыслей относительно необходимости демократизации офицерского корпуса армии и ликвидации должностного протекционизма, способствующей, по его мнению, укреплению патриотических настроений в офицерской массе. К важным источникам следует отнести также работы специалистов в области военной социологии и психологии, содержащие ценные сведения, характеризующие социальный статус и морально-психологическое состояние дореволюционного офицерства95. Анализ источников данной группы позволил соискателю выявить определенные закономерности и тенденции в развитии отечественной системы формирования духовной культуры армии императорской России.

4. Источники личного происхождения.  Мемуарная литература в силу субъективизма и ретроспекции выполняет в основном восполнительную функцию, подтверждая или опровергая свидетельства других источников. Воспоминания видных военачальников, государственных и общественных деятелей96 менее официозны и позволяют прояснить мотивы принятия важных государственных решений. К этой же группе источников относятся дневники. Особый интерес для нас представляет мемуарное наследие генерала Д.А. Милютина, крупного государственного и военного деятеля России. Дневники Д.А. Милютина мы можем отнести к группе дневников-хроник, в которых преимущественно по памяти отмечаются день за днём существенные для автора события, являя собой  непосредственную форму самовыражения и самоутверждения этой яркой личности. В дневниках Д. А. Милютина нашла отражение в том числе и  тема воспитания и образования будущих офицеров. Реформирование системы военного образования выступало в качестве основного направления  деятельности военного министра, поэтому  записи в дневнике показывают конкретные шаги в данном направлении. Результат преобразований вполне удовлетворил министра. Он, в частности, отмечал повышение интеллектуального уровня в войсках. А это все больше становилось одним из необходимых условий совершенствования организаторской и воспитательной работы  в войсках по мобилизации их на успешное решение поставленных задач. Не случайно автор “Дневников” пускается в рассуждения, правда, довольно тяжеловесные по стилю, о том, что современным языком можно обозначить как “человеческий фактор”.  Подчеркнем, что Д. А. Милютин самое пристальное внимание в проводимых под его началом реформах армии уделял подъему уровня профессиональной, духовно-нравственной и общей культуры военнослужащих. В этих целях в воинских частях проводилось обучение грамоте, издавались специальные солдатские журналы "Солдатская беседа", "Чтение для солдат", организовывались полковые и ротные библиотеки, полковые музеи, офицерские собрания97

. В целом анализируемые воспоминания дают возможность представить взгляды  данного либерального государственного и военного деятеля, верно уловившего просчёты и ошибки в управлении войсками.  Подытоживая характеристику мемуаров и дневников как исторического источника для исследования рассматриваемой проблемы, соискатель формулирует личное научное кредо: они являются необходимым, но далеко не достаточным источником. Требуется тщательный, осторожный,  компаративный анализ, проверка фактов по другим источниками, где это возможно.

5. Периодическая печать. При работе с ней  учитывался ряд специфических условий, важнейшими среди которых являются следующие: насыщенность периодики в информационном отношении, богатая фактография, телеграфная подача информации как основной способ;  актуальность информации к моменту выхода в свет изданий, оперативность реакции на злобу дня, осуществляемая подачей основного массива информации не в аналитическом, а в фактографическом, констатирующем ключе; принадлежность периодики к какой-либо политической силе либо к официальным государственным органам, наличие относительно независимых изданий; функция публикации официальных документов. Наиболее злободневные, проблемные и интересные для нас материалы содержатся в таких периодических изданиях, как «Разведчик», «Русский инвалид», «Военный сборник» и «Братская помощь»98. Статьи русских офицеров, критикующих  армейские порядки, были в подавляющем большинстве проникнуты идеей патриотизма, осознанием ответственности за судьбы армии и страны. Особенно ярко это проявилось в обсуждении итогов Русско-японской войны: проведенный соискателем анализ позволяет заключить, что военная публицистика того периода никогда не опускалась до тотального критиканства или простой ретроспекции; наоборот, критика была в основном конструктивной, так как предложения офицеров по устранению существовавших недостатков носили конкретный характер (в этой связи следует заметить, что реализация этих мер не могла быть осуществлена в короткие сроки, а потому данные проекты носили скорее стратегический, нежели прагматический характер). Отдельно в рассматриваемой группе стоит выделить публикации в «Вестнике военного (позже — военного и морского) духовенства» о моральном состоянии офицерства99, а также проблемные статьи по вопросам укрепления офицерского корпуса и патриотического воспитания, опубликованные в печатном органе ГУВУЗ — «Педагогическом сборнике»100. Выступления офицеров в прессе в значительной мере способствовали расширению и укреплению социальной базы власти, установлению своеобразной «обратной связи» руководства военного ведомства с командирами-строевиками. Как показывает анализ, материалы периодической печати являются не только источником информации, но и своеобразным индикатором социального напряжения, демонстрирующим, какие темы в наибольшей степени волновали офицерство исследуемого исторического периода.

6. Научно-популярная и публицистическая литература. Необходимо подчеркнуть, что в отдельных работах приводятся данные, которые не получили соответствующего освещения в других трудах. Это и стало главным побудительным мотивом для исследователя в обращении к данным источникам, не все из которых относятся к числу профессиональных исследований. Между тем соискатель очень осторожно относился в первую очередь к фактографии, зафиксированной в отдельных публицистических работах, так как она, как правило, не подтверждается строго оформленным научно-справочным аппаратом. Никто не отрицает определенной значимости публицистики для развития исторической науки. Однако какую бы благородную цель публицистика ни преследовала, она всегда страдает фрагментарностью, поверхностностью суждений, а иногда и прямым искажением реальных событий и фактов.

Дополнительные источники неисторического и неисториографического характера. Духовная культура армии — категория, стоящая в эпицентре данного диссертационного исследования, представляет собой сложное образование. Невозможно провести детальный анализ нашей темы, не составив четкого представления о диалектике сущности  и содержания категории «духовная культура армии» и о том, как она отражалась в историографии. Поэтому диссертант не стал искусственно замыкаться в рамках анализа исключительно научных трудов исторического и историографического плана. В интересах исследования рассматриваемой проблемы прорабатывался большой пласт различной литературы по социально-гуманитарной проблематике, а также и собственно военной литературы. Это позволило обеспечить комплексный подход к изучению вышеозначенной темы исследования. Если вести речь о философских трудах, то следует отметить, что их анализ помогает методологически верно сориентироваться и определить предметно-объектную область исследования применительно к конкретно-исторической обстановке, имевшей место в хронологических рамках диссертации. Появляется возможность разобраться в диалектике  сущности и содержания категории «духовная культура армии» в понимании ученых того времени. Философские труды помогают в репродуцировании концептуальной модели деятельности государственных структур по формированию духовной культуры армии императорской России в хронологических рамках, указанных выше, и анализе динамики ее изменения, отраженной в историографических источниках. Психолого-педагогическая литература помогает понять, какими путями шло совершенствование обучения и воспитания военнослужащих в исследуемый период, особенно в плане привития им высоких морально-боевых и психологических качеств. Следовательно, появляются дополнительные благоприятные условия для историографического анализа. Собственно военная литература открывает возможности для обеспечения более полной сопряженности историографического анализа  рассматриваемой темы с подходами, господствовавшими тогда в советской военной науке, по проблемам, вплотную примыкавшим к теме морального духа армии (боеготовность, боевая подготовка армии, техническая оснащенность и пр.).


II. СТРУКТУРА И ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Структура диссертации обусловлена целью и основными задачами исследования. Она показывает, на каких главных проблемах автор сконцентрировал свое внимание и состоит из введения, четырех глав, внутри которых имеются восемь параграфов, заключения, списка источников и литературы.

Во введении обосновывается актуальность темы диссертации, определяются объект, предмет, цель и задачи исследования и его хронологические рамки; обозначаются теоретико-методологическая база и основные источники исследования, оценивается его научная новизна; формулируются основные положения, выносимые на защиту, высказывается мнение о научно-практическом значении диссертации; приводятся сведения о ее апробации и публикациях по теме исследования.

Глава I. «Теория, методология проблемы и характеристика источников».  В первом  параграфе — «Теоретико-методологические основания, принципы и методы исследования проблемы и периодизация историографии проблемы» — обосновывается тезис о том, что  решение научно-исследовательских задач, поставленных в диссертации, возможно только с учетом того, что сегодня в исторической науке царит методологический плюрализм, в условиях которого развивается историографический процесс. Поэтому все методологические подходы приемлемы, если использовать их комплексно, не абсолютизируя, не противопоставляя их сильные или слабые стороны, а используя творчески «рациональные зерна» из всех существующих исследовательских парадигм. Однако не следует искусственно внедрять новомодные подходы. В периодизации историографии проблемы обосновано выделение трех крупных периодов: досоветского (вторая половина XIX века – август 1914 г.); советского (1918 – 1991 гг.) и постсоветского (начиная с 1992 г.). В рамках советского периода выделяются следующие условные историографические этапы: первый условный историографический этап — 1918 г.—  примерно середина 1930-х гг. — этап зарождения, становления и развития советской историографии в условиях относительной творческой свободы; второй условный историографический этап — середина 30-х — примерно первая половина 50-х гг. минувшего века — этап господства сталинской парадигмы, новаций периода оттепели в исторической науке; третий условный историографический этап — примерно вторая половина 1950-х до 1991 г.—  этап реанимации сталинских и зарождения новых подходов в советской исторической науке. Причем в рамках третьего условного историографического этапа выделяется ряд подэтапов: первый  подэтап —  вторая половина 50-х – первая половина 60-х гг. минувшего века;  второй подэтап – вторая половина 60-х — первая половина 80-х гг. минувшего века; третий подэтап – вторая половина 1980-х – 1991 г. Во втором параграфе — «Характеристика источниковой базы исследования» —  доказано, что уровень репрезентации источников достаточно высок, а их тщательный комплексный анализ, переосмысление с позиций современной исторической науки позволяет правильно установить степень научной разработанности анализируемой темы, выйти на верификационные суждения, сделать правильные выводы и выработать практические рекомендации для сегодняшнего дня.

Глава II. Государственная концепция и структура формирования духовной культуры армии и ее отражение в досоветской историографии. В первом параграфе — «Формирование духовной культуры армии: государственная концепция и структура ее практической реализации»  — аргументируется тезис о том, что в дореволюционной России сложилась национальная концепция формирования духовной культуры  военнослужащих (причем понятия «военный дух» и «патриотизм» были практическим синонимами), справедливо считавшаяся одной из лучших в Европе. Формирование патриотических идеалов было составной частью морально-нравственной подготовки офицеров и поэтому объединяло в себе гуманитарный, религиозно-этический и военно-профессиональный компоненты. Практическая реализация данной концепции осуществлялась в рамках деятельности властных структур по осуществлению комплекса мер воспитательного воздействия. Доказано, что единая государственная концепция в области формирования духовной культуры в армии реализовывалась в рамках функционирования идеологически устаревшей, но по-прежнему высокоэффективной системы морально-нравственной подготовки офицеров, составляющей основное содержание деятельности властных структур и органов военного управления в указанной сфере. Структура формирования духовной культуры военнослужащих была достаточно стройной и состояла из ряда структурных элементов: император, члены императорской фамилии; органы военного управления; командиры частей и подразделений; различные общественные организации. Во втором параграфе — «Отражение в досоветской историографии государственной концепции формирования духовной культуры армии» — все рассмотренные труды позволяют заключить, что в них нашли отражение основные позиции государственной концепции формирования духовной культуры военнослужащих. Правда, преимущественно это излагалось опосредованно. Однако некоторые проблемы в рассмотренных работах либо не затронуты вообще, либо раскрыты поверхностно. Авторы большей части трудов не стремились выйти за рамки описательного метода и изложения фактического материала.

Глава III. История изучения проблемы деятельности государственных структур по формированию духовной культуры армии императорской России в досоветской историографии и историографии российского зарубежья. В первом параграфе — «Досоветская  историография проблемы (вторая половина XIX в. – август 1914 г.)» — оценивается в целом степень научной разработанности рассматриваемой проблемы. Доказывается, что наша тема нашла своё отражение в работах исторического, военно-практического, религиозного, психологического характера, послуживших базой для формирования национальной концепции идеи духовной культуры армии, основанной на идее военного патриотизма. От признания решающей роли духовного фактора в функционировании Вооруженных сил, конкретизации этого понятия через совокупность определённых нравственных качеств до обоснования активной роли государственных структур в данной сфере  военного строительства — таков главный итог научных разработок досоветской историографии. Во втором параграфе — «Освещение темы в историографии российского  зарубежья (1920 – начало 1970-х гг.)» — раскрываются взгляды исследователей российского зарубежья на анализируемую нами проблему. Обосновано, что рассматриваемая тема в российском зарубежье так и не стала предметом самостоятельного комплексного научного исследования. Однако оно дало в наше распоряжение не только богатый исторический, религиозно-философский и фактологический материал, но и «человеческий документ», неразрывный с трагическими людскими судьбами, а значит, не свободный от личных пристрастий и субъективных оценок.

Глава IV. Степень научной разработанности проблемы, деятельность государственных структур по формированию духовной культуры армии императорской России в советской и постсоветской историографии.  В первом параграфе  — «Советская историография рассматриваемой проблемы» — обосновывается, что в советской историографии состоялась научная разработка основных направлений деятельности властных структур по формированию духовной культуры армии императорской России во второй половине XIX – начале XX в., несмотря на установление жёстких границ  научного познания. Административный контроль и идеологическое давление на историков имели то серьёзное последствие, что уровень научной разработки нашей темы имел серьёзные искажения. Во втором параграфе — «Разработка исследуемой темы в постсоветской исторической науке» — исследуется феномен духовной культуры армии императорской России в радикально изменившейся конкретно-исторической обстановке в стране. Объектом пристального изучения становятся социально-психологические вопросы в жизни русской армии, морально-психологическое обеспечение деятельности Вооружённых сил на том или ином этапе исторического развития. Знаковым можно считать то обстоятельство, что в постсоветский период было защищено большое количество диссертационных исследований (причем не только исторического плана), в которых рассматриваемая тема нашла отражение в ряде оригинальных сюжетов. Появилось и собственно историографическое осмысление темы. 

В заключении диссертации подводятся итоги исследования, отмечается закономерный, поступательный характер процесса познания истории деятельности государственных структур по формированию духовной культуры русской армии (вторая половина XIX – начало XX в.), выносятся на суд научной общественности сделанные выводы и уроки, предлагаются научно-практические рекомендации.

III. НАУЧНАЯ НОВИЗНА И ОБОСНОВАНИЕ ПОЛОЖЕНИЙ, ВЫНОСИМЫХ НА ЗАЩИТУ

Научная новизна. Впервые дается всесторонний и комплексный анализ историографии деятельности государственных структур по формированию духовной культуры армии императорской России (вторая половина XIX —  начало XX в.). Новые результаты, определяющие вклад диссертанта в разработку настоящей проблемы, сводятся к следующему:

1. Исследуются историографические факты и историографические источники, появившиеся в стране за 150 с небольшим лет. Впервые так широко проанализирована проблематика исследований, связанных с изучением процесса деятельности государственных структур по формированию духовной культуры армии императорской России (вторая половина XIX —  начало XX в.); обобщаются характерные черты, основные тенденции, показываются сильные и слабые стороны проанализированной литературы, защищенных диссертаций, оцениваются документы, в том числе и с точки зрения их современного значения.

2. Предлагается периодизация процесса формирования исторических знаний по исследуемой проблеме; характеризуются основные этапы и периоды становления историографии темы, указанной выше, выявляются ее особенности. 

3. Широко прослежен процесс создания источниковой базы, накопления и осмысления фактологических знаний, установлена степень их использования каждым поколением историков.

4. Выявлен круг наиболее разработанных вопросов рассматриваемой проблемы, объясняются причины сложившейся историографической ситуации, актуализируется накопленный в науке опыт деятельности государственных структур по формированию духовной культуры армии императорской России (вторая половина XIX —  начало XX в.).

5.Анализируется взаимосвязь между уровнем разработанности рассматриваемой проблемы, состоянием ее источниковой базы, социально-политической и духовной атмосферы и другими факторами, определяющими возможности изучения данной темы.

6. Внесены отдельные коррективы в трактовку ряда важнейших проблем, в том числе теоретических, достигнута определенность в дискуссионных вопросах, уточнена некоторая статистика проблемы, вынесенной  в название диссертации.

7. Предлагается авторский подход к пониманию различных аспектов историографического исследования проблемы деятельности государственных структур по формированию духовной культуры армии императорской России (вторая половина XIX —  начало XX в.); намечены пути ее дальнейшего углубленного исследования, предложены конкретные меры по совершенствованию познавательного процесса в исследуемой области исторических знаний.

На защиту выносятся следующие положения диссертации:

1. Результаты комплексного анализа историографических источников, появившихся со второй половине XIX века – до настоящего времени,  в которых освещается история организации и развития деятельности государственных структур по формированию духовной культуры армии императорской России (вторая половина XIX —  начало XX в.).

2. Авторские оценки и суждения по важнейшим теоретическим и практическим вопросам исследуемой проблемы, прежде всего по тем, которые имеют дискуссионный характер.

3. Основные тенденции развития историографии исследуемой проблемы на различных этапах ее развития, итоговые характеристики ее сильных и слабых сторон, основные направления ее дальнейшего совершенствования.

4. Выводы, уроки, предложения, научно-практические рекомендации, направленные на дальнейшее углубление научно-исследовательской работы в указанной области с учетом характера недостаточно разработанных аспектов темы, на улучшение деятельности органов государственной власти и военного управления по формированию духовной культуры Вооруженных сил РФ на современном этапе их истории, когда они находятся в стадии дальнейшего реформирования.

Обоснование положений, выносимых на защиту:

1. Результаты комплексного анализа историографических источников, в которых освещается наша проблема, можно свести к ряду крупных обобщений:

1.1. Во второй половине XIX  – начале XX в.  правивший политический режим самодержавия уделял пристальное внимание проблемам формирования духовной культуры Вооруженных сил Российской империи. Причем взгляды политических деятелей нашли соответствующее нормативно-правовое закрепление. Все это отразилось в досоветской историографии. В данной историографии имеется характерная черта — авторы большинства изученных работ не стремились выйти за рамки описательного метода и изложения фактического материала101. Духовенство, в том числе и военное, активно разрабатывало теоретические проблемы богословия и менее уделяло внимания исследованию вопросов духовно-нравственного воспитания личного состава102. Нельзя не обратить внимания на то, что вовсе отсутствуют работы по анализу становления и развития общей культуры военнослужащих (культура поведения, общения, культура речи, музыкально-художественная культура). Те и другие авторы не намечают основных хронологических граней истории формирования и развития профессиональной, духовно-нравственной и общей культуры военнослужащих в русской армии. Однако проанализированные труды отличаются богатством фактического материала. Между тем большая доля нарратива, имеющаяся в них, что выше отмечалось, не позволяет уловить закономерные связи, тенденции развития духовной культуры военнослужащих. Фундаментальные труды и отдельные статьи, опубликованные в периодической печати России того времени, имели одну направленность —  они обобщали мысли боевых офицеров и генералов, искавших эффективные возможности повышения боеспособности русской армии на путях существенного улучшения обучения и воспитания офицеров и солдат. Именно эти работы позволили обратить особое внимание на состояние духовно-нравственной культуры военнослужащих русской армии.

1.2. История изучения нашей проблемы в досоветской историографии дает основания говорить о ее поступательном развитии. Исторические реалии, военная практика во многом определили характер, содержание всего многообразия историографических источников. Положительным импульсом для развития русской военной науки, оригинальной научной военной мысли  послужила реформа Д.А. Милютина. В реформированной военной организации стала цениться личность офицера и солдата, что привело к становлению армии думающей, которая дала небывалый пример массового военного творчества, составившего основу отечественной военной классики, в особенности в вопросах  морально-нравственных основ армейской жизни, повышения уровня духовной культуры военнослужащих. Проведённое исследование, анализ  многообразных историографических и исторических источников позволили определить следующие черты досоветской историографии рассматриваемой проблемы:  возросший научный уровень исследований процесса формирования духовной культуры армии императорской России; переход от работ описательного плана к произведениям, которым свойственна постановка вопросов проблемного характера.

1.3. Исследование процесса освещения темы в историографии российского  зарубежья дало основание для следующего синтеза: личностный фактор сыграл определяющую роль в развитии военной мысли русского зарубежья. Наша проблема поднималась и исследовалась непосредственными участниками военных кампаний начала XX века, представителями высшего офицерства императорской армии. Характерная черта истории изучения данной проблемы в историографии российского зарубежья — поступательное развитие — от мемуаров и мемуарно-исследовательских работ к монографическим трудам103. Следующая характерная черта — неравномерность развития: большой интерес к проблемам духовного характера в 1920-е – 1930-е гг.; полное отсутствие работ в годы Второй мировой войны; возвращение темы в область научных исследований в 50-е – 60-е гг. минувшего века. Многогранная история Вооруженных сил России оставила своим потомкам ранее недоступный нам пласт военной мысли российского зарубежья. Здесь имеется ряд исследований, в которых отражен процесс формирования и развития системы профессиональной, духовно-нравственной и общей культуры военнослужащих русской армии. Эти труды явились новым этапом в русскоязычной зарубежной историографии данной темы, которая и в настоящее время еще далека от своего глубокого изучения, хотя уже многое делается в этом направлении.

1.4. Исследуемая проблема получила соответствующую научную разработанность в советской историографии. На первом условном историографическом этапе (1918 г.—  примерно середина 1930-х гг.) — этапе зарождения, становления и развития советской историографии в условиях относительной творческой свободы, исследуемая тема нашла отражение в мемуаристике104; общих курсах по истории военного искусства105; трудах крупных советских государственных деятелей106; научно-исследовательских и учебных изданиях107. На втором условном историографическом этапе (середина 30-х — примерно первая половина 50-х гг. минувшего века) — этапе господства сталинской парадигмы, некоторое опосредованное изложение отдельных аспектов нашей темы нашло отражение в ряде научных трудов108. На третьем условном историографическом этапе (примерно вторая половина 1950-х до 1991 г.)—  этапе новаций хрущевской оттепели, реанимации сталинских и зарождения новых подходов в советской исторической науке в рамках первого  подэтапа (вторая половина 50-х – первая половина 60-х гг. минувшего века), тема нашла отражение в историографических источниках, которые можно разделить на следующие группы: мемуары109;  исследовательские труды110. В рамках второго подэтапа (вторая половина 60-х — первая половина 80-х гг. минувшего века) — в научных трудах исторического111 и неисторического характера112. В рамках третьего  подэтапа (вторая половина 60-х — первая половина 80-х гг. минувшего века) — в монографии А.А. Буравченкова113,  сборнике “О долге и чести воинской в Российской армии”114, в работе А.Е. Иванова115 и др. Подчеркнем, что развитие всех этапов детерминировалось конкретно-исторической обстановкой в стране. На историческую науку влияли непосредственным образом определенные политические установки и соответствующие им научные подходы. Несмотря на яркое своеобразие каждого из условных историографических этапов, все они взаимосвязаны и составляют единый советский период. И ему присущи следующие научные направления, по которым шло освещение исследуемой проблемы: изучение и публикация документов, отражающих военную историю России конца XIX – начала XX в.; продолжение научных исследований по проблемам, поставленным историками в досоветский период; создание трудов обобщающего характера по истории русской армии.

Между тем нельзя не учитывать следующего обстоятельства. Главными идеями, нашедшими отражение в работах ученых, являлись идеи:  коммунистического воспитания молодежи, в том числе и армейской; формирования коммунистического мировоззрения; классового подхода в вопросах воспитания; воспитания пламенного патриотизма;  руководящей и направляющей роли партии;  непримиримой борьбы против буржуазной идеологии. Это обусловило то обстоятельство, что во многих работах ярко выражено неприятие опыта и традиций русской армии, опыта духовно-нравственного воспитания личного состава. А труды, посвященные вопросам формирования и развития духовной культуры, носили поверхностный и пропагандистский характер.  Характеризуя работы советских ученых, мы можем утверждать, что в них, несмотря на большую идеологическую приверженность, наша тема получила дальнейшее развитие. Это было обусловлено возрастанием роли человеческого фактора, сложнейшей социально-экономической, политической и международной обстановкой, где армия и флот призваны были принять на себя функции гаранта единства государства, стабильности и незыблемости его границ. А это в свою очередь требовало адекватной подготовки личного состава, его квалификации, нравственных качеств и культуры. Наиболее существенные успехи советскими учеными достигнуты в изучении истории формирования и развития профессиональной и общей культуры военнослужащих начиная  со второй половины 1950-х годов. Но вопросы религиозно-нравственного воспитания личного состава русской армии выпали из поля зрения ученых в силу известных причин и в принципе не могли быть ими исследованы.

1.5. Наша тема получила развитие и в постсоветской историографии. Важным направлением становится решение теоретико-методологических проблем военно-исторической науки, определение её идеологических основ. Выход книги В.А. Золотарёва и С.И. Тюшкова дал возможность понимания наиболее острых проблем методологии современных научных исследований, объекта и предмета военно-исторической науки, места и роли в ней прежних принципов и новых подходов116.  Тенденция к появлению большого числа  публикаций приобретает все более устойчивый характер117. Здесь выделяются следующие группы: мемуары118; монографические исследования и научные статьи119; материалы периодической печати120; диссертационные исследования121; работы, посвященные военному духовенству122. Появилось и собственно историографическое осмысление темы123. Но это только первые шаги. Однако несмотря на определённые достижения отечественной истории, исследуемая проблема не нашла ещё пока достаточной научной разработки.

2. Авторские оценки и суждения по важнейшим теоретическим и практическим вопросам исследуемой проблемы, прежде всего по тем, которые имеют дискуссионный характер:

2.1. В истории изучения нашей темы наглядно просматривается следующая закономерность: историография зависит (как прямо, так и опосредованно) от  изменений конкретно-исторической обстановки в социуме, где происходит процесс накопления исторических знаний. Действие данной аксиомы распространяется по всему историческому пространству и времени. И смена цивилизационной парадигмы, что имело место в нашем Отечестве, не может отменить ее действие.

2.2.Несмотря на то, что новые подходы в современной исторической науке все более утверждаются, по-прежнему налицо борьба старого и нового. Не исчезло и такое явление, как погоня за новомодными парадигмами, которые порою искусственно притягиваются к отечественному историографическому полю, имеющему свои традиции.

2.3. В периодизации проблемы более целесообразно не придерживаться жестких рамок при обозначении отдельных этапов и периодов. Хотя подобная позиция не отрицает возможности выделения рубежных вех, привязанных к каким-то эпохальным датам.

2.4. В государственном видении концепции формирования духовной культуры армии Российской империи отсутствует четкая дефиниция понятия «духовная культура». Однако имеется обоснование ее составляющих: «патриотизм», «военный дух», «преданность престолу и государю», «кодекс чести офицера».

2.5. Есть основания сомневаться в выводе А.Н. Мерцалова о том, что содержание “Военно-исторического журнала” за 1988 – 1991 гг. как в зеркале отражает общее состояние военной историографии. “Из всех разделов советской  исторической науки она, —  считает А. Мерцалов, —  в наименьшей степени подверглась перестройке и в наибольшей степени остаётся под влиянием старой методологии”124. Против категоричного суждения свидетельствует то, что на страницах этого журнала в указанный период исчезла рубрика “КПСС – организатор и руководитель Советских Вооружённых сил”, появляются разделы “Из неопубликованных рукописей”, “Из архивов Министерства обороны СССР”, возрастает число публикаций, посвящённых в целом военной истории России  второй половины ХIХ – начала ХХ века. Именно в “Военно-историческом журнале” были опубликованы фрагменты воспоминаний А.А. Брусилова, А.Ф. Редигера, дневниковые записи А.Н. Куропаткина и впервые увидели свет отрывки из рукописи Ю.Н. Данилова “На пути к крушению”125.

2.6. В современной российской историографии наметилась некоторая тенденция к идеализации дореволюционной историографии рассматриваемой проблемы. Здесь, надо полагать, адекватная реакция на период запретов и игнорирования, критиканства, которым подменялась конструктивная научная критика, что имели место в советской исторической науке при оценке историографических наработок предшественников, в том числе и по теме деятельности государственных структур по формированию духовной культуры армии императорской России (вторая половина XIX —начало XX  в.). Разумеется, такой перекос необходимо устранять.

2.7. Многие наработки советской историографии при их новом прочтении с позиций современных подходов отечественной исторической науки дают небезынтересный материал для дальнейшего историографического анализа рассматриваемой проблемы. И не вина, а беда многих поколений советских историков, что они были скованы жесткими идеократическими оковами методологии догматизированного марксизма-ленинизма в большевистском его измерении. И недооценку историографических наработок советского периода, что имело место в начале 1990-х гг., иначе как ненаучный подход классифицировать и не приходится.

3. Синтезированные основные тенденции развития историографии исследуемой проблемы на различных этапах ее развития:

3.1.Досоветская историография. Первый условный историографический этап (вторая половина XIX в. – 1904 г.): 1) проблема деятельности государственных структур по формированию духовной культуры армии, ее роль и механизм воздействия на массы стали одной из ведущих в творчестве военных историков и теоретиков. Несмотря на определённые разногласия в вопросах военного строительства, военной теории, большинство исследователей признавали первостепенную роль нравственного элемента в жизни армии. Но проблема формирования духовной культуры армии не ставилась как отдельная тема научного исследования, тем более не соотносилась с изучением деятельности государственных органов Российской империи в этой области; 2) упорядочение архивной  базы способствовало эволюции типа документальных  публикаций, более высокому  научному уровню военно-исторических исследований. Проводилась определенная библиографическая работа, что не могло не сказаться положительным образом на качестве научных трудов; 3) полемический характер определял содержание большинства материалов периодической печати, в которых получило отражение противостояние двух направлений отечественной военной мысли — народной и академической; последовательное развитие историографии — от мемуаров и публицистики к серьезным научным исследованиям, где в той или иной мере поднималась наша тема; 5) анализируемая проблема не стала предметом собственно историографического анализа (хотя бы на уровне обобщающей статьи). Второй условный историографический этап (1904 – 1914 гг.):1) исследуемая тема  оставалась одной из ведущих тем в массиве всех военно-исторических исследований. Она превратилась из теоретической в одну из проблем прикладного характера, ставшей непосредственным объектом изучения новых отраслей военных знаний: военной педагогики, военной психологии, военной социологии; 2) расширение документальной  базы исследований изменило тематику военно-исторических трудов. Однако в центре внимания оставались события Русско-японской войны; 3) больше внимания стало уделяться анализу именно деятельности органов государственной власти и военного управления по формированию духовной культуры военнослужащих. В первую очередь в военно-исторических трудах; 4) существенные изменения произошли в количественном и качественном соотношении военно-исторических изданий, выразившиеся в повышении удельного веса специальных публикаций, в которых прямо рассматривались проблемы формирования духовной культуры военнослужащих в комплексе с темой морально-психологических основ русской армии; 5) появилась более жесткая критика деятельности  властных структур различного уровня по укреплению морального духа армии, а также формирования духовной культуры военнослужащих. Однако большинство авторов при этом не смели покушаться на личность и деятельность императора, демонстрируя тем самым верноподданнические чувства; 6) отсутствие целевых работ по истории изучения рассматриваемой в диссертации темы. 

3.2. Историография российского зарубежья. Первый условный историографический этап (20 – 30-е гг. XX в.): 1) проблема формирования духовной культуры военнослужащих в русской армии во второй половине XIX – XX в. оставалась одной из ведущих в массиве всех исторических работ. Через детализацию понятия “душа армии” эмигрантские авторы признавали главенствующую роль государства в процессе духовного развития армии; 2) расширение источниковой базы исследования. Однако преобладали работы мемуарного, очеркового и научно-популярного характера над исследовательскими; 3) доминирование критического аспекта в произведениях эмигрантов, в попытках выявить причины крушения императорской армии, исходя именно из духовных начал, а также неэффективной деятельности органов государственной власти и военного управления по формированию духовной культуры военнослужащих, укреплению морального духа армии; 4) выводы  военно-научной мысли имели прикладное значение, послужили импульсом для развития военной психологии: в программу обучения на высших военно-научных и училищных курсах было включено психолого-педагогическое знание; 5) в условиях полного теоретического и идеологического плюрализма мы можем констатировать относительную однозначность оценок и выводов о роли государственных органов в процессе формирования духовной культуры военнослужащих, укреплении морального духа русской армии в конце XIX – начале XX века; 6) собственно историографический аспект рассматриваемой темы должного развития не получил. Дальше робких попыток дать историографический обзор в контексте своей темы, предпринимаемых некоторыми авторами, дело не продвинулось. Второй  условный историографический этап (конец 40-х – начало 70-х гг. XX в.): 1) продолжается традиция исследования понятия “душа армии”, главным образом, в жанре мемуаров. В небольшом количестве научных работ, особенно в 1960-е годы, исследуемая нами проблема  не становится предметом самостоятельного изучения, а рассматривается  через призму противопоставления российской императорской армии и армии СССР. Научные труды, подобно трудам советской историографии, стали политизированными, так как авторы испытали все реалии “холодной войны”, бушевавшей в биполярном мире; 2) собрание и систематизация архивных материалов способствовали достижению  более высокого уровня некоторых исследовательских работ; 3) отсутствие трудов по истории изучения деятельности органов государственной власти и военного управления по формированию духовной культуры армии императорской России в хронологических рамках, означенных выше.

3.3. Советская историография. Первый условный историографический этап (1918 г.—  примерно середина 1930-х гг.):1) рассматриваемая тема нашла отражение  в мемуарах,  общих трудах по истории русской армии, выполненных старыми военными специалистами,  которые сохранили традиции в исследовании вопросов духовного характера, их определяющей роли в жизни армии. Благодатными оказались условия относительной  творческой свободы, положительный потенциал которых так и не был использован до конца; 2) в условиях укрепления диктатуры большевистской партии доминирует негативное отношение ко всему старому, буржуазному. Работы учёных, даже принявших новую власть, подвергались острой критике; 3) преобладала тенденция на свёртывание научной работы как в области истории дооктябрьской России, так и в рамках изучаемой проблемы. Второй условный историографический этап (середина 30-х — примерно первая половина 50-х гг. минувшего века): 1) влияние на исследование политических установок времён культа личности И.В. Сталина, что, безусловно, нанесло вред качеству исторических исследований (по сравнению с первым условным историографическим этапом); 2) некоторое ослабление консервативного подхода к видению исторического процесса и крайняя идеологизация научно-исследовательской работы, вызванная Великой Отечественной войной, когда на первый план выдвинулись задачи военно-патриотического воспитания народа как одного из важнейших условий его мобилизации на достижение победы. Оформление принципиально новых направлений научного поиска на фоне количественного роста военно-исторических исследований. Произошёл  поворот от абстрактной и крайне политизированной пропаганды к  изучению отечественного военно-исторического опыта; 3) тема данного диссертационного исследования не стала предметом целевого комплексного исследования ни в историческом, ни собственно историографическом аспекте. Третий условный историографический этап (примерно вторая половина 1950-х до 1991 г.): 1) доминирующее воздействие политического фактора на развитие исторической литературы. Содержание научных трудов, вводимые в научный оборот источники зависели от политической конъюнктуры. Ярким свидетельством тому является судьба журнала “Исторический архив”, который дважды закрывали по идеологическим причинам. Чрезмерная политизация, подгонка фактологии под априорные схемы  снижали научно-теоретический уровень указанных выше трудов; 2) невозможность использования огромного массива архивных документов. Избирательность публикуемых документов, их купирование выступали в качестве основного метода их применения. Все публикации археографического плана сопровождались обязательными разъяснениями, трактующими то или иное историческое событие в соответствии  с определёнными политическими установками; 3) изучение темы происходило не в русле самостоятельного научного осмысления, а в рамках  обобщающих работ по истории армии дореволюционной России. Деятельность государственных структур императорской России в области военного строительства рассматривалась априори с критических позиций, проблемы морально-нравственного характера не были обозначены, дефиниция «духовная культура»  интересовала исследователей с точки зрения общеметодологических позиций и в плане идейно-политического воспитания  военнослужащих Советской армии; 4) отсутствие специального комплексного исследования рассматриваемой проблемы на уровне монографий, докторской и даже кандидатской диссертаций; 5) рассматриваемая тема не получила серьезной историографической разработки. 

3.4. Постсоветская историография. 1) введение в научный оборот большого количества архивных документов, особенно тех, которые оказались в архивах белой эмиграции. Но подчас научный анализ новых документов подменяется обильным цитированием, практикуется иллюстративный метод их использования; 2) в научной разработке  изучаемой проблемы произошла  полярная смена исследовательских приоритетов. Творчество белой эмиграции становится главным полем изучения, лишённого подчас объективного критического осмысления; 3) проблема деятельности органов государственной власти и военного управления по формированию духовной культуры армии императорской России (вторая половина  XIX — XX в.) находит своё опосредованное отражение в печатных научных трудах и защищённых диссертациях по проблемам воспитания  и образования российского офицерства в означенный период. Однако комплексного исследования рассматриваемой темы хотя бы на уровне обобщающей статьи нет; 4) отсутствие крупных научных разработок историографического плана по теме данной диссертации.

Выводы, вытекающие из диссертационного исследования

Выводы и уроки общеисторического плана.

1. Решение сложнейших социально-экономических, научно-технических, политических, экологических и иных задач во многом определяется состоянием культуры и человека как ее носителя. Современный человек обязан следовать нормам права, может руководствоваться религиозной нравственностью, однако главным регулятором его поведения, деятельности, жизненной позиции выступает культура, проявляющаяся в образованности, профессионализме, социально-культурной активности, следовании высоким принципам морали. Условием же эффективного развития общества, как показывает исследование, становится успешная социализация личности, ее саморазвитие как субъекта культуры.

2. Обобщая совокупный опыт военных учебных заведений армии императорской России, полковых храмов, офицерских собраний, военных библиотек, музеев и суммируя то, что имеет непреходящее значение для Вооруженных сил, исследование позволило рассмотреть процесс формирования профессиональной, духовно-нравственной и общей культуры военнослужащих и определить положения о социально-педагогических условиях формирования духовной культуры военнослужащих. Вся система военного образования, складывавшаяся на протяжении более чем 60 лет, строилась по принципу единой школы и имела своим итогом к началу XX столетия большие достижения по качественной и количественной подготовке своих выпускников, обладавших высокой профессиональной, духовно-нравственной и общей культурой.

3.Преобразования русской армии составляли неразрывную часть буржуазных реформ, осуществленных правительством в 60-70-х гг. XIX в. Совершенствование профессиональной подготовки военнослужащих было направлено на изменение всей системы обучения и воспитания войск, причем в основу этой новой системы был положен принцип - обучать лишь тому, что необходимо на войне. Существенное влияние оказала здесь и военная реформа (1905 – 1912 гг.). Именно создание в России высшей военной школы явилось важным шагом в деле подготовки военных кадров высшей квалификации, обладающих высокой духовной культурой. Военные академии выпускали офицеров, в большинстве своем способных работать в любых армейских структурах и звеньях, в том числе на высших командных должностях. Высшая военная школа определяла содержание и уровень учебно-воспитательного процесса во всей системе военного образования, занимала ключевые позиции в разработке военно-теоретической и военно-педагогической мысли. Ее роль намного возрастала, а функции значительно усложнялись в связи с коренными преобразованиями в военном деле. В результате проведенной реформы появились новые типы военно-учебных заведений, отвечавшие духу времени: юнкерские и военные училища, военные прогимназии и военные гимназии. Создание военных и юнкерских училищ разрешило вопрос об обеспечении командным составом пехоты и кавалерии по штатам мирного времени. Реорганизация кадетских корпусов в военные гимназии значительно повысила общеобразовательный уровень будущих офицеров. Важным результатом реформ явилось приближение военного образования к жизни и практике войск, введение в систему подготовки офицерских кадров передовых педагогических идей.

4. Главными особенностями учебно-воспитательного процесса в военно-учебных заведениях являлись: тщательный и системный подбор директоров, преподавателей, корпусных и училищных офицеров; поддержание на высоком уровне индивидуальной воспитательной работы с воспитанниками кадетских корпусов, юнкерских и военных училищ; оптимальная система набора и обучения в военных академиях, кадетских корпусах, юнкерских и военных училищах; постоянное совершенствование учебно-материальной базы, создание специализированных классов и кабинетов; активное использование в воспитательной работе корпусных и училищных библиотек и музеев, религиозных обрядов и служб. Не случайно поэтому главными отличительными чертами выпускников военно-учебных заведений были: самоотверженное служение Отечеству, верность воинскому долгу, патриотизм; глубокие профессиональные знания;  широкая образованность и эрудиция; высокоразвитое чувство войскового товарищества, порядочность и честь.

5. Исторический опыт по формированию духовной культуры военнослужащих в новых условиях был широко использован в современных российских условиях. Так, например, с выходом постановления Правительства Российской Федерации от 5 ноября 1997г. № 1427 получили развитие и негосударственные военно-учебные заведения: Царскосельская историко-филологическая кадетская школа "Надежда Отечества", Воронежский великого князя Михаила Павловича, Первый Московский великого князя Дмитрия Донского кадетские корпуса. Открылись аналогичные учебные заведения и в других городах России. Все они остро нуждаются в научно-методическом обеспечении учебно-воспитательного процесса, опирающегося в своей основе на знание истории, создания и последующего развития военной школы.

6. Большое значение в исследуемый период придавалось подготовке унтер-офицеров, повышению их профессиональной, духовно-нравственной и общей культуры. Учебные команды при штабах воинских частей и учебный унтер-офицерский батальон стали главным источником комплектования армии унтер-офицерскими кадрами. Получили развитие и военно-учебные заведения, осуществляющие подготовку нестроевых унтер-офицеров в воинских частях, а также в заведениях артиллерийского, инженерного и других ведомств.

7. Исторический опыт доказывает, что эффективность воспитательной работы достигается: организацией процесса в соответствии с требованиями законов, научными рекомендациями и реальными потребностями; достижением социально-ценностной целевой и содержательной направленности воспитания, оптимальной его организацией в рамках продуктивных модели, алгоритма и технологии; обеспечением положительной мотивации в воинском труде, раскрытием и задействованием сущностного потенциала каждого военнослужащего; достижением сплоченности коллектива, согласия в семье, личным отношением к выполнению должностных обязанностей на высокопрофессиональном, творческом уровне;  всесторонним обеспечением воспитательного процесса.

8. Деятельность Русской православной церкви в русской армии уникальна и общезначима. Она существенно возвысила смысл служения Отечеству, роль и значение армии и флота в России. В самые тяжелые времена Россия обращалась к Богу и не только выдерживала величайшие испытания, но и начинала жить более одухотворенной жизнью. На всех этапах исторического развития, ведомая глубокой верой, преданная царю и любящая Родину, русская армия, обеспечивала становление российской государственности, защиту Отечества по всем направлениям и от всех угроз. Полученные результаты исследования позволяют сделать вывод о том, что в русской армии во второй половине XIX - начале XX в. сложилась целостная, четкая, хорошо отлаженная система духовно-нравственного воспитания, охватывающая практически все военно-учебные заведения, подразделения и части русской армии, все категории военнослужащих, в своей сущности адекватная их идее и предназначению. Многогранная деятельность военного духовенства, подтвержденная многочисленными архивными документами, материалы которых отражены в исследовании, позволяет выделить качественные характеристики этой деятельности. Это верность своему призванию, усердие и добросовестность в исполнении своих обязанностей, понимание важности дела воспитания защитников Отечества и ответственности за него. Накоплен богатый опыт работы военного духовенства в обычных условиях, а также и в боевой обстановке. Определились место и роль полкового священника в этих условиях, что нашло своё отражение в приказах, директивах, указах и других нормативно-правовых документах как со стороны военного ведомства, так и со стороны Святейшего Синода. Исследование позволило определить важнейшие направления деятельности военного духовенства: духовно-нравственное воспитание военнослужащих; религиозно-нравственное просвещение малообразованного молодого пополнения; создание церковноприходских и воскресных школ; борьба с нравственными недостатками в армии; активная благотворительная деятельность; выполнение специфических обязанностей в военное время. В ходе повседневной деятельности военного духовенства на протяжении длительного времени выработались эффективные формы и методы работы. Накоплен опыт отношений между военным духовенством основных религиозных конфессий Российской империи в русской армии. Была создана добротная материальная база полковых храмов, церковных библиотек, позволявшая вести работу полковым священникам на высоком уровне. В организации духовно-нравственного и патриотического воспитания военнослужащих широко использовались местные возможности городских и сельских приходов. Были налажены взаимоотношения с епархиальным руководством, определился порядок и время проведения богослужений для личного состава полков и бригад, не имевших своих храмов.

9. Отечественные и зарубежные исследователи подчеркивают, что русская армия всегда отличалась духовной силой, которая в свою очередь помогала создавать сильную, хорошо организованную армию, порождала великих полководцев, развивала национальное военное искусство, служила одним из источников военных побед. В советский период нашей истории духовное качество Российской армии было в значительной степени утрачено. Военное духовенство в силу проводимой государственной политики оказалось за рубежом или было уничтожено.

10. В ходе проведения военной реформы под руководством военного министра генерал-адъютанта Д. А. Милютина произошла стабилизация и организационное оформление системы культурно-досуговой деятельности в русской армии, призванной способствовать повышению общей культуры военнослужащих, а также созданию патриотического настроя в русской армии исследуемого периода. Получили развитие в каждой части, соединении, в гарнизоне офицерские и унтер-офицерские собрания, которые успешно справлялись с поставленными перед ними задачами. Положительную роль в воспитании нижних чинов, организации их свободного времени сыграли солдатские клубы (буфеты). Опыт их работы и зарубежных учреждений культуры как в прошлом, XIX веке, так и в более позднее время может быть весьма привлекателен и полезен для современных организаторов досуга личного состава. Среди многих средств воинского обучения и повышения культурного уровня личного состава русской армии видное место занимали военные оркестры, библиотеки и полковые музеи, которые способствовали развитию профессиональной, духовно-нравственной и общей культуры военнослужащих русской армии.

Выводы историографического характера: 1.Историография темы более чем за 150 лет прошла детерминированный конкретно-исторической обстановкой путь своего становления, совершенствования и дальнейшего развития. Несмотря на все сложности, принцип преемственности идей в развитии был, в конечном итоге, соблюден. На базе обширного материала изучен широкий круг проблем деятельности властных структур по формированию духовной культуры армии императорской России (вторая половина XIX – XX в.), сделаны важные теоретические выводы, сыгравшие свою роль на различных этапах истории изучения проблемы. Отдельные из них не потеряли актуальности и сейчас.

2. Перспективами развития отечественной историографии в рассматриваемой сфере, как показывает анализ, являются: совершенствование методологии и методики исследования проблем, обновление инструментария научных исследований, смелое внедрение новаторских из них (например компьютерная обработка эмпирических материалов); повышение уровня анализа и критики; бережное и корректное отношение к научным наработкам историков предшествующих поколений; введение в научный оборот новейших документов, хранящихся в архивных фондах (в частности, в ГАРФ, РГВИА, РГИА, ОР РГБ, ОР РНБ ЦАМО РФ, а также и в архивах военных округов и флотов); инициирование серьезных научных дискуссий, конструктивный диалог с зарубежными исследователями, специализирующимися на проблемах истории отечественных Вооруженных сил, в том числе и проблеме формирования духовной культуры армии императорской России.

3.Аналитическое осмысление и переосмысление опубликованной литературы и защищенных диссертаций, а также комплекса документальных источников и источников личного происхождения, отражающих нашу тему, доказывает: они являются теми историографическими источниками, которые определяют и будут определять основные направления развития и накопления исторических  знаний в данной области.

4. Основные тенденции, синтезированные в диссертации для каждого условного историографического периода и этапа, имеют глубинную внутреннюю сущность, которую в обобщенном виде можно выразить следующими тезисами: постоянное количественно-качественное приращение историографии данной темы; расширение источниковой базы исследований по проблеме; трансформация подходов отечественных историков к анализу объекта и предмета нашей диссертации.

Уроки, извлеченные из диссертационного исследования

1. Сегодня следует наращивать усилия и темпы в деятельности органов государственной власти и военного управления в сфере формирования духовной культуры армии. Особенно в той связи, что наше Отечество в процессе радикальной экономической, социально-политической и духовной модернизации столкнулось с суровыми вызовами начала XXI века. В частности, с происками международного терроризма.

2. Исторический опыт, зафиксированный в историографии рассматриваемой проблемы, показал, что органам государственной власти и военного управления необходимо владеть всеми формами и методами деятельности по формированию духовной культуры армии.

3. Историческая наука должна быть свободной от диктата власти и не имеет права слепо следовать за политикой. На развитие исторической науки, особенно на ее оценочные положения, отрицательно влияет субъективизм политического руководства. Необходим правдивый, а не конъюнктурный анализ деятельности государственных структур по формированию духовной культуры армии императорской России (вторая половина XIX —начало XX в.), где главный критерий — истинность исторических знаний.

4. Для исторической науки неприемлем как апологетический, так и негативистский подход к оценке истории. Необходим взвешенный анализ на основе принципов объективности, историзма, компаративизма.

IV. НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ ЗНАЧИМОСТЬ, РЕКОМЕНДАЦИИ И ПРЕДЛОЖЕНИЯ

Научно-практическая значимость исследования  заключается в том, что сделанные в нем обобщения, выводы, предложения и рекомендации будут в определенной мере способствовать дальнейшему развитию отечественной военной историографии в целом и рассматриваемой темы, в частности, так как они позволяют восполнить существующий в исторической науке пробел в освещении опыта разработки сложной и актуальной научной проблемы — деятельности государственных структур по формированию духовной культуры армии императорской России (вторая половина XIX —  начало XX в.). Результаты диссертационного исследования могут быть использованы в разработке соответствующих учебных курсов и спецкурсов, написании обобщающих и специальных историографических, источниковедческих и исторических трудов, а также и в выполнении научных квалификационных работ. Материалы диссертации станут небезынтересными для профессорско-преподавательского состава  военных вузов и войсковых офицеров в их учебно-воспитательной работе. Они могут быть полезными  и преподавателям гражданских вузов в организации образовательного процесса. Опыт деятельности государственных структур по формированию духовной культуры армии императорской России, отраженный в историографических источниках и обобщенный в данной диссертации, имеет большое практическое значение. Сегодня его недооценка, а уж тем более отказ от подобного опыта может негативно сказаться на процессе дальнейшего совершенствования Вооруженных сил РФ. Современная армия обновляющейся России особенно нуждается в преданных Отечеству, высокопрофессиональных, закаленных в морально-психологическом отношении военных кадрах. А таковыми не рождаются, а становятся в результате системной организаторской и воспитательной  деятельности органов государственной власти и военного управления. И проблемы формирования духовной культуры современных военнослужащих займут здесь свое место.

Рекомендации: 1.Отмечая достижения отечественной историографии в исследовании рассматриваемой темы, нельзя между тем на сегодняшний день  признать ее всесторонне изученной. Необходимо продолжать целенаправленный анализ, координируя усилия научных кадров и учреждений Минобороны, МВД и Главного командования внутренних войск МВД России, других силовых ведомств, а также гражданских ученых и научных организаций. 2. Следует сосредоточить исследовательское внимание на наиболее актуальных и перспективных направлениях дальнейшего изучения рассматриваемой темы.  Констатируя необходимость серьезной разработки по широкому спектру ее проблем, автор подчеркивает важность разработки прежде всего следующих вопросов: 2.1. Приведение в систему понятийно-категориального  аппарата. 2.2. Разработка проблемы инструментария, при помощи которого органы государственной власти и военного управления осуществляют эффективное влияние на процесс повышения уровня морально-психологического состояния первичных воинских коллективов. 2.3. Повторные исследования ряда уже изученных тем (их «новое прочтение») с позиций новых теоретико-методологических подходов современной российской исторической науки.

Реализация высказанных выше рекомендаций связана с осуществлением ряда практических предложений: 1. Необходимо создать фундаментальный комплексный труд по теме деятельности государственных структур по формированию духовной культуры армии императорской России в хронологических рамках от XVIII в. и до наших дней, в котором бы с учетом современных достижений были показаны все направления, формы и методы организаторской и воспитательной работы в данной сфере. 2. В целях активизации научной разработки рассматриваемой проблемы назрела необходимость проведения научно-теоретической конференции, посвященной комплексу проблем формирования духовной культуры армии. Научное обеспечение указанной выше конференции было бы целесообразно взять на себя Военному университету, Институту военной истории  Министерства обороны РФ, Академии военных наук. Надо полагать, соответствующие силовые структуры также не останутся здесь в стороне. 3. Представляется целесообразной в первую очередь публикация новых документов из архивов. Наиболее приемлемая форма — тематический сборник документов с соответствующей археографической обработкой. 4. В военно-учебных заведениях силовых ведомств предусмотреть в программе курса отечественной истории целевое изучение проблем формирования духовной культуры армии на различных этапах. 5. Назрела необходимость более подробного освещения темы формирования духовной культуры армии в СМИ.

Диссертант выносит на суд общественности также и ряд дополнительных суждений, вытекающих из собственно исторических аспектов его историографического исследования. Они не претендуют на универсальность и во многом носят дискуссионный характер.  Анализ опыта русской армии и учет опыта армий зарубежных стран как современного, так и прошлых веков, результаты поисково-констатирующего исследования дают основание выделить основные направления, по которым может проходить реформирование военной школы в современных условиях. Первым направлением мог бы стать скорейший свободный доступ курсантов и слушателей к сети персональных компьютеров, к электронным банкам информации, содержащим все основные знания, необходимые командиру. Информатизация позволит резко повысить эффективность и качество подготовки обучаемых, развивать наиболее ценные в современных условиях качества их интеллекта - самостоятельность, творческий потенциал, аналитический ум, системность мышления, вооружить их эффективными средствами информационной поддержки по всем направлениям служебной деятельности. Второе направление. Сохранение и укрепление научно-педагогического потенциала военной школы, повышение эффективности послевузовского профессионального и дополнительного профессионального образования. Третье направление. Совершенствование структуры и механизма формирования кадрового заказа на подготовку офицеров. Повышение эффективности работы источников комплектования Вооруженных сил офицерами. Четвертое направление. Оптимизация системы и емкости военно-учебных заведений.. Пятое направление. Развитие системы довузовской подготовки молодежи. Улучшение профессионального отбора кандидатов на учебу в военно-учебные заведения. Шестое направление. Совершенствование организационного и экономического механизмов управления системой военного образования. Седьмое направление. Совершенствование федерального законодательства в области подготовки военных кадров.

В современных условиях необходимо использовать опыт русской армии, приобретенный в данный исторический период, для повышения роли и эффективности культурно-досуговой деятельности в воспитании военнослужащих, где важнейшими задачами являлись формирование в офицерском коллективе взаимоотношений, основанных на соблюдении офицерской чести и достоинства, воспитание высоких нравственных качеств, повышение профессиональной и  общей культуры. Необходимо вносить в культурно-досуговую сферу духовные начала, элементы просветительства и развития самодеятельного творчества. Строить культурно-досуговую деятельность на единстве её рекреативных и развивающих функций. С развитием рыночных отношений культурно-досуговая деятельность вплотную приблизилась к маркетинговым технологиям, в основании которых как раз и лежит проблема поиска и удовлетворения потребностей отдельных граждан или социальных групп. Чтобы поднять общий уровень культуры военнослужащих в современных условиях, необходимо прежде всего объединение усилий деятелей культуры и творческой интеллигенции, углубление сотрудничества в духовной сфере на федеральном и особенно региональном уровнях, умелое использование культурно-исторического наследия. Основным содержанием такой работы может стать убедительный показ средствами литературы, кино, телевидения и театра социальной значимости воинского труда, формирование уважительного отношения к человеку в погонах. Сегодня следует всеми средствами культуры утверждать нравственную атмосферу в воинских коллективах, сплачивать людей, бороться с безнравственностью, активно формировать у военнослужащих такие духовные идеалы, как честь, достоинство, верность воинскому долгу, присяге, офицерскому братству. Многие вопросы развития армейской культуры не решить без должного внимания со стороны командующих войсками округов и флотами, всех других военных руководителей. Именно от них в значительной степени зависит, как будут использованы возможности учреждений культуры, куда будут направлены творческие усилия. Домам офицеров, клубам войсковых частей необходимо уметь в короткие сроки перестраиваться в случае изменения ситуации на выполнение своих задач в боевой обстановке. Основными задачами этих учреждений в данный период, как показывает опыт выполнения служебно-боевых задач в Афганистане, Чечне, Дагестане, Таджикистане, Киргизии, опыт фронтовых командно-штабных учений "Редут - 98", "Запад - 99", "Щит - 2000", будут: воспитание у военнослужащих верности воинскому долгу, славным боевым традициям своей части и армии, мужества, смелости и отваги, пропаганда опыта отличившихся воинов; утверждение в их сознании оптимизма и уверенности в своих силах; организация отдыха с учетом условий конкретной боевой обстановки; снятие отрицательных эмоциональных состояний у личного состава;  участие в мероприятиях по психологической реабилитации военнослужащих, получивших боевые психические травмы. Сегодня требуется самоотверженная согласованная работа государства, церкви и армии по восстановлению жизненно необходимого (и традиционного) элемента военной системы России, коим является деятельность религиозных конфессий в сфере формирования духовной культуры в армии. Диалог наладился, появились первые общественные организации военнослужащих-христиан, проявился интерес (научно-познавательный и специально-религиозный) к военно-религиозной проблематике. Официальные представители Русской православной церкви объявили о своем желании и стремлении "быть полезными нашему воинству", возрождать духовно-просветительную и духовно-воспитательную работу в армии на основе соответствующего соглашения. Возникло понимание того, что одной из главных задач современных Вооруженных сил является духовно-нравственное возрождение, что военная мощь, соединенная с высотой духовной, - сила необоримая, не подверженная никаким политическим шатаниям и авантюрам внутри страны и способная противостоять нападениям извне.

При этом невозможность одномоментного духовно-нравственного возрождения очевидна: нет законодательно-правовой базы (введение в армии и на флоте должности священнослужителя стало бы прямым нарушением действующего законодательства); экономические причины (введение большого числа новых должностей в условиях сокращения армии и дефицита военного бюджета достаточно проблематично); духовно-нравственные причины (нельзя игнорировать поликонфессиональность нашего общества в целом, и в армии в особенности, религиозные меньшинства должны иметь равные права и возможности на исполнение религиозных обрядов, праздников и треб); недостаток кадров священнослужителей в приходах, и тем более - готовых вести служебную деятельность в Вооруженных силах и т.д. В современных условиях в рассматриваемой сфере могут практиковаться: взаимодействие духовенства с командованием по вопросам реализации соглашений и программ двустороннего церковно-военного сотрудничества;  оказание практической и методической помощи командованию в подготовке и проведении исследований религиозной ситуации в воинских коллективах и районах дислокации войсковых частей; забота о пастырском окормлении православных военнослужащих как в местах их постоянной дислокации, так и во время командировок в районы выполнения служебно-боевых задач; участие в проведении совместных мероприятий по реализации соглашений, планов и программ двустороннего сотрудничества и оказание практической помощи командованию в реформировании Вооруженных сил; участие в мероприятиях историко-патриотической и религиозно-нравственной тематики в рамках подготовки и проведения Дней воинской славы России, знаменательных и юбилейных дат и событий отечественной истории, истории видов Вооруженных сил.

V. АПРОБАЦИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ И ПУБЛИКАЦИИ ПО ТЕМЕ

Основные идеи диссертации были апробированы, получили положительную оценку научной общественности. Результаты исследования обсуждались на кафедрах истории Военного университета МО РФ, Московского университета МВД РФ, в Культурном центре МВД РФ,  в системе командирской подготовки Главного командования ВВ МВД РФ.

Основные положения диссертации изложены в следующих публикациях:

а) Статьи в ведущих научных журналах, включенных в ВАК:

    1. Новожилов В.Ю. Духовная культура (социально-философский анализ). //Философские исследования. Вып. № 3.-М.: МГУ, 2005. –С. 162-180.
    2. Новожилов В.Ю. Основные характеристики человеческого бытия. //Философские исследования. Вып. № 4.-М.: МГУ, 2005. –С. 181-204.
    3. Новожилов В.Ю.Проблема формирования и развития духовной культуры военнослужащих в научных трудах и литературе. //Философские исследования. Вып. № 2.-М.: МГУ, 2006. –С. 121-142.
    4. Новожилов В.Ю. Русская православная церковь и армия в XIX в. //Философские исследования. Вып. № 3.-М.: МГУ, 2006. –С. 143-170.

б) Монографии:

    1. Новожилов В.Ю. Формирование духовной культуры русской армии в XIX - начале XX века. Историографическое исследование. -М.: МПИ ФСБ России, 2005. – 184 с.
    2. Новожилов В.Ю. Историография формирования духовной культуры армии императорской России (вторая половина XIX - начало XX века). -М.: Московский университет МВД России, 2007.– 214 с.

в) Статьи в научных изданиях, тезисы и доклады на международных и межвузовских научных конференциях:

    1. Новожилов В.Ю. Методика изучения историографии по формированию культуры русской армии (XIX - начало XX века). Учебное пособие. -М.: ГКВВ МВД России, 1999.– 108 с.
    2. Новожилов В.Ю. Теория, методология проблемы духовной культуры Российской императорской армии. //Кафедральный вестник. Первый профессиональный университет. № 1. -М., 2007.– С. 108-123
    3. Новожилов В.Ю. Историография проблемы духовной культуры в армии императорской России (вторая половина XIX века). //Кафедральный вестник. Первый профессиональный университет. № 2. –М.,  2007.- С. 110-115
    4. Новожилов В.Ю. Публицистические и мемуарные источники по формированию духовной культуры русской армии XIX – начала XX века. (Историографический обзор). Учебно-методическое пособие. -М.: МГИМ, 2007. – 29 с.

Общий объем публикаций 644 стр. (42, 5 п. листа)


1 См. напр.: Безгин И.Г. Военно-библиографический указатель. / И.Г. Безгин. – СПб., 1892; Попов В. Систематический указатель статей, помещённых в периодических изданиях, имеющихся в библиотеке л.-гв. Семёновского полка с 1810 по 1884 г.

2 См. напр.: Сухотин Н. Военная литература  // Энциклопедия военных и морских наук. Под ред. генерал-лейтенанта Г.А. Леера. – Т.2 – СПб., 1885.

3 См. напр.: Кафенгауз Б.Б. Военно-историческая литература СССР за 25 лет // 25 лет исторической науки в СССР. – М. – Л, 1942.

4 Лучинин В. Русско-японская война 1904-1905 гг. Библиогр. Указ. кн. и лит-ры на рус. и иностр. языках.- М., 1939; Колумбовский И. Библиография о Русско-японской войне в 1904-1905 гг. // ВИЖ- 1940. - № 6 – С. 140. 

5 См. например: Габаев Г. О некоторых ошибках русской военной историографии // ВИЖ. – 1940. - №3. – С.147-149.

6Бескровный Любомир Григорьевич  (1905 – 1980). Советский военный историк, доктор исторических наук, профессор, участник Великой Отечественной войны. Труды по отечественной истории, историографии, источниковедению, археографии, военной истории русской армии и флота в XVIII – нач. XX в., военному искусству.

7 См.: Бескровный Л.Г. К зарождению и развитию военной историографии в России / Л.Г. Бескровный // ВМ. – 1954.- №8. – С.53-71; Он же. Очерки по источниковедению военной истории России.- М., 1957; Он же. Очерки по военной истории России. – М., 1957; Он же. Очерки по источниковедению истории русского военного искусства (С древнейших времён до Первой мировой войны). – М., 1954.

8 Левашева З.П. Библиография советской военной библиографии. / З.П. Левашова. – М., 1948; Она же. Библиография русской военной библиографии (с начала ХIХ в. до Великой Октябрьской социалистической революции) – М., 1950;  Левашева З.П., Синицына К.В. Библиография советской военной библиографии. / З.П. Левашева, К.В.  Синицына  – М., 1959.

9Правда, несколько отретушированного реалиями хрущевской оттепели, когда предпринимались попытки избавиться от догм и стереотипов периода культа личности И. В. Сталина. — Примеч. соискателя.

10См.: Дьяков В.А. Русская военная историография в последней четверти ХIХ века: дис…канд. ист. наук. / А.В. Дьяков. – М., 1959.

11 См.: Мещеряков Г.П. Русская мысль в ХIХ веке. / Г.П. Мещеряков. – М., 1973; Золотарёв В. Русско-турецкая война 1877-1878 гг. в отечественной историографии конца ХIХ – начала ХХ века. В.А. Золотарев. - М., 1978 и др.

12 См.: История Русско-японской войны 1914-1915 гг. / Под ред.  И.И. Ростунова. – М., 1974; История Русско-турецкой войны 1877-1878 гг. / Под ред. И.И. Ростунова. – М., 1977. 

13 См.: Барбасов А. Краткая историография Русско-турецкой войны 1877-1878 гг. / А. Барбасов // Военно-исторический журнал (далее ВИЖ). – 1978. - № 3. - С. 98-103;  Осипова М. Обзор военно-научных трудов Д. А. Милютина / М. Осипова // ВИЖ. – 1972. - № 9. – С. 102-104.

14 См.: Золотарёв В. Указ. соч.

15См.: Справочник по истории дореволюционной России. Библиогр. указат. / Под ред. П.А. Зайончковского. – М., 1971.

16См.: Очерки истории исторической науки в СССР. Т.5. – М., 1985; Очерки советской военной историографии. – М., 1974; Вопросы историографии и источниковедения истории СССР. – М., 1963; История и историки. Историография истории СССР. – М., 1965; Зарождение и развитие советской военной историографии. 1917 – 1941 / Отв. ред. П.А.Жилин. – М., 1985; Азовцев Н.М. В.И. Ленин и историческая наука. Сб. ст. – М., 1968; Об изучении истории исторической науки // Вопр. ист. – 1956. – №1. – С.3-15; Изучение отечественной истории  за 50 лет Советской власти // Вопр. ист. – 1967. – №11; – С.2-24 и др. 

17 См. напр.: Партийно-политическая работа в Вооруженных Силах СССР 1918 – 1973 гг. Исторический очерк. – М., 1974 и др.

18 См.:  Карташов С.В. Духовно-нравственные аспекты в историографии русской армии. / С.В. Карташов. – Новогорск, 1996.

19См.: Советская историография / Под общ. ред. Ю.Н. Афанасьева. – М., 1996; Россия в ХХ веке. Судьбы исторической науки. – М., 1996 и др.

20См.: Байдаков А.В. Православное духовенство русской армии и флота (2-я половина XIX — начало ХХ в.): дис...канд. ист. наук. / А.В. Байдаков. - М., 1995; Холманских А.Е. Кодекс чести русского офицера: (Корпоративная этика и нормы социального поведения, конец ХIХ – начало ХХ века). дис … канд. ист. наук /А. Е. Холманский. – М., 1999; Смирнов А.А. Морально-психологическое обеспечение деятельности российской армии во второй половине ХIХ – начале ХХ века. (Исторический опыт, уроки): дис … канд. ист. наук/ А.А. Смирнов. – М., 1997; Минер В.Л. Воинские ритуалы в российской армии в XIX — начале ХХ в.: дис...канд. ист. наук. /В.Л. Минер - М., 1997; Кряжев Ю.Н. Военно-организаторская деятельность Николая II как главы государства: дис … докт. ист. наук/ Ю.Н. Кряжев. – Курган, 2000; Симашенков П. Д. Деятельность властных структур и органов военного управления по патриотическому воспитанию офицерства российской армии (1890 – август 1914 г.): дис … канд. ист. наук. – Самара, 2003; Диривянкин С.М. Моральный дух офицеров российской армии и его укрепление: исторический опыт, уроки  (1900 – август 1914 гг.): дис … канд. ист. наук / С.М. Диривянкин. – М., 2006 и др.

21 См.: Половецкий С.Д. Армия и советское общество в 1918 – 1991 гг. (Историогр. исслед.): дис…докт. ист. наук. / С.Д. Половецкий. – М., 1996; Гаврищук В.В. Строительство российской армии в ХVIII веке (историогр. исслед.): дис … докт. ист. наук. / В.В. Гаврищук. – М., 1999; Хачатурян М.В. Деятельность государственных органов по правовому воспитанию военнослужащих России (1918 – 2000 гг.). Историогр. исслед.: дис…докт. ист. наук. / М.А. Хачатурян. – М., 2002 и др.

22См.: Мещерякова И.Г. Деятельность органов государственной власти и военного управления по укреплению морального духа русской армии (1870 – 1914 гг.). Историогр. исслед.: дис…канд. ист наук / И.Г. Мещерякова. - Самара, 2004.

23Примерно в 1917 – 1922 гг. и во второй половине 1980 – первой половине 1990-х гг.— Примеч. соискателя. 

24Он, как известно, родовой признак марксистско-ленинской методологии исторических и историографических исследований и предполагает изучение исторических событий и процессов, историографических фактов и историографических источников  с позиции определенного класса (пролетариата). — Примеч. соискателя. 

25 Так, если игнорировать полностью принцип партийности применительно к проблеме нашего исследования, то современный историограф будет вынужден: упустить из виду проверенные на прочность историей теоретические постулаты о решающей роли народных масс в защите Отечества, о необходимости укрепления морального духа армии; не учитывать вклад политических деятелей, ученых-историков, творивших в дореволюционной России, СССР,  российском зарубежье в разработку некоторых важных проблем историографии: об источниках и предмете исторического труда; об историческом и историографическом факте и источнике; о степени и критериях научности историографического анализа и др.

26См. напр.: История СССР с древнейших времен до наших дней: В 12 т. – М., 1966 – 1980.

27См.: Очерки истории исторической науки в СССР: в 4 т. - М., 1955 – 1966 (пятый том вышел в свет в 1985 г. — Примеч. соискателя.).

28 Очерки советской военной историографии. - М., 1974  и др.

29См.: Источниковедение истории советского общества: 4 вып. / АН СССР, Ин-т истории СССР. - М., 1964 – 1982. 

30См. напр.: Военная история Отечества с древнейших времен до наших дней: В 3т. – М., 1995. 

31См. напр.: История России: учебник для студентов вузов: в 2 т. - М., 2003 и др.

32См. напр.: Арзамаскин Ю. Н. Воинская дисциплина в Вооруженных силах России (XVIII – ХХ вв.) : учеб. пособие / Ю. Н. Арзамаскин, Л. А. Бублик, В. Д. Петров; под общ. ред. И.И.Ефремова. - М.: ВУ, 2000 и др. 

33См. напр.: Зайончковский П.А. Самодержавие и русская армия на рубеже XIX - XX столетий: 1881 - 1903 / П.А. Зайончковский. - М., 1973 и др. 

34См. напр.: Изонов В.В. Подготовка военных кадров в России (XIX — начало ХХ в.): Дис...д-ра ист. наук. – СПб., 1998 и др. 

35См. напр.: Пильский П. Армия и общество // Мир Божий. – 1906. – № 7. – С.206-207; Бескровный Л.Г. Из истории высшей военной школы в России // Военная мысль. – 1946, – № 10. – С. 107-122;  и др.

36См. напр.: Государственно-патриотическая идеология и духовный потенциал Российской армии: материалы науч.-практ. конф. – М.: ВУ, 1998; Духовное наследие российской армии: история и современность: материалы науч.-практ. конф., 23 апр 1998 г. - М., 2000 и др.

37См. напр.: Источниковедение XX столетия: тез. докл. и сообщ. - М., 1993  и др.

38См. напр.: Хвесин Т. О первом томе книги А. Свечина «Эволюция военного искусства» / Т. Хвесин // Воен. вестн. - 1928. - № 1. - С. 57-63 и др.

39См. напр.: Черемисина Н. М. Историческая библиография как научно-вспомогательная дисциплина / Н. М. Черемисина // История СССР. - 1987. - № 4. - С. 140-152 и др.

40См. напр.: Указатель к военному и литературному журналу “Разведчик” за десять лет. 1888-1897.- СПб., 1898 и др.

41РГИА. Ф. 806.Оп.4.Ст.3. Д.37.Л.10-54. 

42Там же. Оп.3. Д.6546. Л. 10-20; Оп.4. Ст.1.Д.95. Л.4,5.

43 Там же. Д.564.Л. 53, 54.

44Там же. Оп.3. Д.5660. Л.15-17. Оп.4. Ст.1. Д.1349. Л.1-4; Ст.3. Д.4036. Л.1-42.

45Там же. Оп.4. Ст.1. Д.95. Л.17-19.

46Там же. Оп.4. Д.79. Л.1.; Ст.1. Д.278. Л.1-5; Ст.1. Д.1835. Л.1-4; Д. 3460. Л.1-2.

47Там же. Оп.4. Д.51. Л.1-5.

48 Архив ВИМА и ВС. Ф.5. Оп. ШГФ №3. Д.511. Л.3, 4, 6.

49Там же. Оп. ШГФ №2. Д.1473. Л.1-19. Д.1718. Л.1-27; Д.1909. Л.1-17.

50 Там же. Ф.52. Оп. ШГФ. Д.1.Л.1. Д. 655. Л.1-6; Д.787. Л.1-2.

51Там же. Ф.52. ОП. 110/47. Д.1. Л.1. Оп. ПО/33а. Д.1. Л.14. Оп. 110/40. Д.1. Л.1-3. Оп. 110/60. Д.1.Л.250-251.

52Там же. Ф. 3Р. Оп.2. Д.354. Л.55; Ф.52. ОП /60. Д.1. л.72, 74Э, 135, 142, 143.

53ОР РНБ. Ф.80. Д.6. Л.1-7, 9Ю 11-13, 19, 33, 40, 48, 50, 52, 62-67, 81, 111, 241, 253, 579, 582. 

54Там же. Л. 111, 575.

55Там же. Л.40, 48, 50.

56Там же. Л. 81, 253.

57 Там же.  Ф 169. Оп. 12. Д 4. Оп. 13. Д. 1;3;4. Оп. 14. Д. 1-4. Оп, 15. Д 2-4.

58 Там же. Ф. 804 (К.Д. Ушинский). Д. 8. Лл. 1 - 9; Д 9. Лл. 1 - 16; Д. 23. Лл. 1 - 56; Д. 24.

59 Там же. Ф. 583 (НИ. Пирогов). Д.2. Лл. 1-12; Д. 3. Лл. 1 -2; Д 4. Л.1.

60 Там же.  Ф. 264 (М.И. Драгомиров). Д. 2. Л.л. 1-5;. Ф. 264 (М.И. Драгомиров). Д. 1. Лл. 1- 78; Ф. 120 (МИ. Драгомиров). Оп. 1. Д. 657. Л. 1; Ф. 760 (М.И. Драгомиров). Д. 170. Л. I -4.

61 ОР РНБ. Ф 263 (М.Д Скобелев). Д 407. Л. 1; Ф. 773 (Скобелев). Д. 591. Л. 1; Ф. 874 (М.Д Скобелев), On. 2. Д. 140. Лл. 1-31;

62Там же.  Ф. 172 (Н.Н. Обручев). Д. 94. Л. I; Ф. 120 (Н.Н. Обручев). Оп. I. Д. 1017. Лл. I – 6; Ф. 120 (Н.Н. Обручев). Д. 255. Лл. 1 - 3.120.

63См.: Свод военных постановлений 1869 г. 2-е изд. Ч.2. Кн.7. Прохождение службы по военному ведомству. – СПб., 1907;  То же. 3-е изд. Ч.1. Кн.1. Военное министерство и особые высшие военные установления. – СПб., 1907; То же. 4-е изд. Ч.4. Кн.15. Заведения военно-учебные. – СПб., 1914.

64См.: Приказы по военному ведомству за … (1880 — 1914). СПб., 1880 — 1914; Циркуляры Главного штаба за … (1880 — 1914). СПб., 1880 — 1914.

65См.: Свод военных постановлений 1869г. Кн.15. Ст. 1, 5, 683, 711, 892, 1258.

66Там же. Ст.103.

67Там же. Ст. 145 – Ст.1010.

68Там же. Ст.124.

69См.: Свод военных постановлений. 1859. Ч.3. Кн.1. Ст.366-389. 

70См.: Там же. Ст. 538-540.

71См.: Там же. Ч.2. Кн.1. Ст.92.

72См. напр.: Инструкция для занятий с офицерами. – СПб., 1882; Наставление для офицерских занятий. СПб., 1909; Устав строевой пехотной службы. – СПб., 1900; Устав полевой службы. – СПб., 1912 и др.

73См.: Приказ военного ведомства №52 от 1875 года. Приложение к ст.72.

74См.:  Приказы по военному ведомству 1869 – 1886 гг. С.936-937. ­

75См.: Там же. С.1120-1126.

76 Эти доклады в литографированном виде рассылались начальникам главных управлений министерства, командующим войсками военных округов. Доклады относились к совершенно секретным документам и печатались в типографии Главного штаба в количестве 40 экземпляров; тираж отчетов был значительно больше (260 экземпляров).

77См. напр.: Всеподданнейший         доклад по Военному министерству 1 января 1869 года. Секретно. № 14790. СПб., 1869; Всеподданнейший доклад по Военному министерству (1906 – 1913гг). Б.м., Б.г. и др.

78См.: Всеподданнейший         отчет о действиях  Военного министерства за 1862 год. – СПб.,  Типография Ю.А. Брокмана, 1864. С.67. 

79См.: Там же. С.3, 8-12.

80 См.: Переписка Вильгельма II с Николаем II. 1894 — 1914 гг. – Пг., 1923

81 См.: Полный послужной список Его Императорского Величества Государя Императора Николая Александровича. Составлен по 15 августа 1908г. – СПб., 1908. – С.1-154.

82См.: Бернацкий В.А. Пятидесятилетие Главного управления военно-учебных заведений. – СПб.,
– 1913

83См.: Историческое обозрение Военно-сухопутного управления с 1825 по 1850 г. – СПб., 1850.

84См.: Исторический очерк деятельности военного управления в России в первое двадцатилетие благополучного царствования Государя Императора Александра Николаевича (1885-1880 гг.) / Сотс. М.П. Хорошин. – СПб., 1879 – 1881. Т.1-6.

85См.: Лалаев М.С.  Исторический очерк военно-учебных заведений, подведомственных Главному их управлению / М.С. Лалаев. – СПб., 1880-1892. Ч.1-3.

86См.: Обзор деятельности Военного министерства в царствование императора Александра III, 1881 – 1894 гг. – СПб., 1903.

87См.: Ежегодник русской армии. 1872. – СПб., 1872. Ч.2. С.234-236.; Военно-статистический ежегодник армии за...(1910 — 1912гг). – СПб., 1911 — 1914; 

88См.: Списки генералов по старшинству на...(1905 — 1914гг). – СПб., 1905 — 1914.

89См.: Ржепо П.А. Статистика генералов / П.А. Ржепо. – СПб., 1903; Он же. Статистика полковников. – СПб.. 1905.

90См.: Волков С.В. Русский офицерский корпус / С.В. Волков. – М., 1993.

91См.: Там же. С.303-308.

92 См.: Головин Н.Н. Высшая военная школа. СПб., 1908; Драгомиров М.И. Избранные труды. Вопросы обучения и воспитания войск. – М., 1956; Парский Д.П. Что нужно нашей армии? Современное ее состояние и необходимые в ней реформы. – СПб., 1908.

93См.: Галкин М.С. Указ. соч.; Голосов В. Строевой офицер — воспитатель и учитель. – М., 1909; Грулев М. Злобы дня нашей армии. – Брест-Литовск, 1911; Макаров А.Н. Военно-педагогические наброски. Сборник статей. Думы после войны. – СПб., 1907; Райковский В. Военное воспитание.
– М., 1908; Трескин Д.Н. Курс военно-прикладной педагогики: Дух реформы русского военного дела. – Киев, 1909 и др.

94Гарлинский А.Н. Армия и ее живая сила. – СПб., 1911. Вып. 3.

95См. например: Довбор-Мусницкий К. Очерк бывших и действующих законоположений о браках офицеров в России, Франции, Австрии и Пруссии. – СПб., 1898; Изместьев П.И. Из области военной психологии. 2-е изд. Варшава, 1907; Клокачев В. Брак офицеров. Законоположения главнейших государств Запада. История развития и современное положение вопроса в России. Критический обзор. – СПб., 1907; Маслов А.Н. Анализ нравственных сил бойца. – СПб.. 1906; Миллер Г. Моральное воспитание войск в Германии, России и Японии. – М., 1908; Ржепо П. Статистика генералов. – СПб., 1903; Он же. Статистика полковников. – СПб., 1905 и др.

96См.: Брусилов А.А. Мои воспоминания. – М., 1983; Деникин А.И. Путь русского офицера. – М., 1991; Игнатьев А.А. Пятьдесят лет в строю. – М., 1988; Куропаткин А.Н. Записки о русско-японской войне. Итоги войны. – Берлин, 1909; Редигер А.Ф. История моей жизни. В 2-х т. – М., 2002; Сухомлинов В.А. Воспоминания. – Берлин, 1924; и др.

97 Дневник Д.А. Милютина. 1873-1875. - М., 1947. - Т. 1. - С. 154.

98См.: Белявский И. Военное самообразование// Братская помощь. – 1910. – № 4; Гершельман Ф. Распущенность в войсках // Воен.сб. – 1908. – № 3; Энгельман И.Г. Заметки по воспитанию личного состава флота // Мор. сб №10 и др.

99См. напр.: Запольский Е.О. О военных законах // ВВД. – 1911. – № 10. – С.318; Н. Служение священника на войне (Из наблюдений участника русско-японской войны) // ВВМД. – 1912. – № 19.
– С.658-687 и др.

100См. напр.: Тоз В.О. Из заметок офицера-воспитателя: О мотивах поступления на воспитательскую должность // Пед.сб. – 1903. – № 12. – С.576-583 и др.

101См. напр.: Редигер А.Ф. Комплектование и устройство вооруженной силы / А.Ф. Редигер. - СПб., 1892; Драгомиров М.И. Сборник оригинальных и переводных статей. 1856-1881 / М.И. Драгомиров. - СПб., 1881; Бобровский П.О. История лейб-гвардии Преображенского полка 1683-1900 / П.О. Бобровский. - СПб., 1900.  и др. 

102См. напр.:  Певницкий В.А. Служение священника в качестве духовного руководителя пасомых. - Киев, 1890 и др.

103См. напр.: Сухомлинов В.А. Воспоминания.- Берлин, 1924; Деникин А.И. Старая армия: В 2 кн.- Париж, 1929 – 1931;  Головин Н.Н. Мысли по устройству будущей Российской вооружённой силы.- Белград, 1925 и др.

104 См. напр.: Поливанов А.А. Из дневников и воспоминаний по должности военного министра и его помощника 1907-1916.-  Т.1 - М., 1924 и др.

105 См. напр.:  Свечин А.А. История военного искусства. – М., 1922-1923.

106 См. напр.:  Троцкий Л.Д. Моя жизнь. Опыт автобиографии.- Т.2.- Берлин, 1930.

107 См. напр.:  Зайончковский  А.М. Подготовка России к мировой войне. Планы войны.- М., 1926; Шапошников Б.М. Мозг армии.- Кн. 1-3.- М., 1927-1929 и др.

108 См. напр.:  Габаев Г. О некоторых ошибках русской военной истории // ВИЖ.- 1940.- № 3. - С. 147-149; Иванов К. Русская военная мысль на рубеже ХIХ и ХХ столетий // Военная мысль.- 1946.- № 7; Зайончковский П. А. Военные реформы 1860 – 1870 гг. в России.- М., 1952.

109 См. напр.:  Витте С.Ю. Воспоминания.- Т. 1-3. – М., 1960.

110См. напр.:  Алпатов Н.И. Учебно-воспитательная работа в дореволюционной школе интернатского типа: Из опыта кадетских корпусов и военных гимназий в России. / Н.И. Алпатов. - М., I959.

111 См. напр.: Зайончковский П.А. Самодержавие и русская армия на рубеже ХIХ – ХХ вв., 1881-1903.- М., 1973; Русская военная мысль / Под ред. П.Жилина.-  М., 1982. 

112См. напр.: Ильин С.К. Моральный фактор в современных войнах.- М., 1979.

113См.: Буравченков А.А. В ногу с революцией: демократическое офицерство в Великой Октябрьской социалистической революции / А.А. Буравченков. - Киев, 1988.

114 О долге и чести воинской в Российской армии. Сб. материалов, документов и статей / Под ред. В.Н. Лобова.- М., 1991.

115 Иванов А.Е. Высшая школа России в конце XIX- начале ХХ века. /А.Е. Иванов. - М., 1991.

116 Золотарёв В.А., Тюшков С.И. Опыт и уроки военной отечественной истории.- М., 1995.

117 Правда, большая масса изданий малотиражные (нельзя не заметить, что массовая коммерциализация издательского дела стала своего рода стимулом для появления ряда публикаций низкого научного уровня).

118 См. напр.: Редигер А.Ф. История моей жизни. Воспоминания военного министра.-  Т. 1-2. - М., 1999.

119 См. напр.: Каменев А. Военная школа России. – М., 1999; Ипполитов Г. М., Ефремов В. Я. К вопросу о социальных условиях формирования личности армейских офицеров царской России в конце XIX – начале XX в. // Клио. Журнал для ученых (Санкт-Петербург). – 1999. – №3.

120 См. напр.: Морозов Н. Военное образование в России // ВИЖ. - 1998. - № 5.

121См. напр.: Печень Н.А. Воспитание воинов российской армии отечественной историей; вторая половина ХIХ в. – февраль 1917г.: (Опыт, проблемы, уроки): Дисс…д-ра ист наук.- М., 2000. 

122См. напр.: Лаврук П. Пастыри - Георгиевские кавалеры. / П. Лаврук// На страже Родины. - 1995. -24июня; 

123 См. напр.: Ипполитов Г. М. Проблемы укрепления морального духа армии императорской России  в белоэмигрантской историографии 20 – 30-х гг. XX в. //Телескоп: Научный альманах. – Специальный выпуск. – Самара, 2004.

124 Мерцалов А.Н. Некоторые проблемы Великой Отечественной войны на страницах “Военно-исторического журнала”  // Вопросы истории. - 1991.- № 2-3.- С. 249-252.

125См.: Брусилов А.А. Мои воспоминания  // ВИЖ. - 1989.- № 10,12; 1990.- № 2,6; 1991.- № 1-2; Редигер А.Ф. История моей жизни // ВИЖ.- 1990. - № 6; 1991.- № 1; Данилов Ю.Н. На пути к крушению. Там же. -1991.- № 9-12; Куропаткин А.Н. Японский дневник. Там же. - 1991.- № 12.







© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.