WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

Пелих Алексей Леонидович

политика советского государства

по организации и развитию

научных исследований (1917-1991 гг.)

Специальность 07.00.02 – Отечественная история

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Москва 2007

Работа выполнена на кафедре истории России ХХ века исторического факультета Армавирского государственного педагогического университета

Научный консультант:

Заслуженный деятель науки РФ,

доктор исторических наук, профессор

Данилов Александр Анатольевич

Официальные оппоненты:

Доктор исторических наук, профессор

Ибрагимов Мовсур Муслиевич 

Доктор исторических наук, профессор

Криворученко Владимир Константинович

Доктор исторических наук, профессор

Яблочкина Ирина Валерьевна

Ведущая организация:

Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова

Защита состоится 11 февраля 2008 года в 11 часов на заседании диссертационного совета Д 212.154.01 при Московском педагогическом государственном университете по адресу: 117571, Москва, проспект Вернадского, д. 88, кафедра истории МПГУ, ауд. 817.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке МПГУ по адресу: 119992, ГСП-2, Москва, Малая Пироговская ул., д.1.

Автореферат разослан                        «___» января 2008 года

Ученый секретарь

диссертационного совета                                        Киселева Л.С.

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ



Актуальность темы исследования. В последние годы Россия переживает кардинальную трансформацию всех сфер жизни общества, включая власть и науку. Серьезные реформы коренным образом изменили характер и направленность научных исследований, саму модель развития научного сообщества. В этих условиях большой научный интерес и непосредственную практическую значимость приобретает изучение опыта взаимодействия государства и науки на различных этапах отечественной истории и, особенно, в ее переломные моменты, когда обновлявшаяся власть определяла и выстраивала новую политику в отношении науки, имея целью изменение модели ее организации и функционирования.

Изучение государственной политики по организации и развитию научных исследований представляет не только научную важность, но и немалый практический интерес в деле реформирования гуманитарных и естественных наук, выработке принципиально новой модели их взаимоотношений с государством. Если до настоящего времени это реформирование было в значительной мере спонтанным, то анализ исторического опыта мог бы придать ему более организованный, целенаправленный и менее болезненный характер. Некоторые из исторически апробированных каналов и методов взаимодействия власти и науки могут быть успешно адаптированы к современности.

Анализ состояния научной разработки проблемы, проведенный в первом разделе диссертации, показал, что среди работ историков российской науки преобладают исследования отдельных отраслей научного знания, формирования научных кадров, финансирования развития гуманитарных и естественнонаучных дисциплин. Однако поставленная в данной работе конкретная проблема эволюции политики советского государства по организации и развитию научных исследований в 1917-1991 гг. до сих пор еще не стала предметом специального рассмотрения в рамках докторской диссертации. Неудовлетворительный уровень исследования избранной темы объясняется не только малым количеством, но и недостаточным качеством существующих работ. В данной связи рассматриваемая в диссертации проблема представляется актуальной не только с практической, но и с историографической точки зрения. Подробное изучение степени научной разработки темы диссертации проведено в первом разделе работы.

Цель исследования – с привлечением обширной источниковой базы обобщить и проанализировать исторический опыт разработки и реализации государственной политики Советской России по организации и развитию научных исследований в 1917-1991 гг.

Поставленная цель диссертационной работы решается с помощью ряда взаимосвязанных задач:

- выявить основные теоретические и методологические подходы к исследованию эволюции взаимоотношений власти и науки в 1917-1991 гг., а также с привлечением широкого круга литературы и источников определить главные тенденции в развитии историографии данной темы;

- исследовать тенденции государственного контроля над развитием социально-гуманитарных наук в Советской России;

- рассмотреть принципы государственного руководства естественнонаучными исследованиями в контексте индустриальной модернизации;

- выявить особенности взаимоотношений власти и научной интеллигенции в 1917-1991 гг.;

- выявить и показать специфику государственной политики в области подготовки научных кадров в 1917-1991 гг.

- исследовать тенденции и противоречия развития сети научных учреждений в Советской России.

Хронологические рамки исследования охватывают 1917-1991 гг. Начальный рубеж традиционен для российской исторической науки. Октябрьская революция 1917 г. изменила не только политический режим, но и сложившуюся систему организации научных исследований, положила начало советскому законодательству о науке и научной деятельности, коренным образом изменила юридический статус и социальное положение ученого в обществе. Выбор верхней границы исследования обусловлен тем, что в 1991 г. меняется модель развития общественно-политической системы, прекращается деятельность ряда научных школ, меняется отношение власти к научному сообществу, в гуманитарных науках происходит отказ от прежней методологии исследований.

Методологические принципы исследования. Теоретическую основу исследования составляет совокупность идей, относящихся к диалектико-материалистическому пониманию истории, сочетание принципа историзма и объективности. Все рассматриваемые в диссертации вопросы исследуются с учетом конкретно-исторических условий, в контексте социально-политического и экономического развития. В работе использованы, прежде всего, специфические методы исторической науки, а также общенаучные методы. В диссертации строго соблюдены хронологические рамки. Автор отвергает субъективные подходы к оценке исторического опыта, допускавшиеся в освещении исторического процесса в России, искажения, выводы, сделанные в угоду политическим и партийным интересам. В исследовании исторического процесса автор исходит из требования научности, аргументированности, достоверности.

Научная новизна исследования определяется итоговыми результатами, которые были получены автором в ходе решения поставленных научных задач. Автор сосредоточил свое внимание главным образом на социально-политическом и научно-организационном аспектах темы исследования.

Один из основных выводов исследования состоит в том, что наука в Советской России использовалась в интересах социалистической модернизации, преодоления научно-технического отставания от развитых стран Запада, обеспечения экономической самодостаточности государства. Посредством законодательного регулирования и госбюджетного финансирования государство последовательно управляло системой организации научной деятельности, регулировало социальный состав и численность научного сообщества.

Автор делает вывод о том, что приоритеты политики Советского государства в сфере организации научных исследований сформировались в сложных условиях первых послереволюционных лет, которые характеризуется с одной стороны высылкой представителей «буржуазной» науки за рубеж, с другой – активным участием лояльной научной интеллигенции в общественно-политической жизни страны. Определенная политизация научного сообщества в 1920-е гг. объясняется вынужденной борьбой ученых за сохранение основ старых научных школ. Одновременно происходил неизбежный в советских условиях переход от социального типа элитарного ученого дореволюционной формации к новой «красной профессуре», ориентированной на социалистическую модернизацию общества.

На обширном материале в работе показано, что идеологическое давление на ученых старой школы объективно усилило позиции нового поколения молодых специалистов, чья творческая инициатива, особенно в гуманитарных науках, была полностью ограничена официальным политическим заказом.

Автор делает вывод о том, что 1930-е гг. стали наиболее критическим периодом взаимодействия власти и научного сообщества. Политический контроль над наукой достигался благодаря широкому распространению выдвиженчества, лишения ученых права заниматься профессиональной работой, агентурной деятельности спецслужб с целью выявления политически неблагонадежных специалистов. Подчинение научного сообщества государственному аппарату стало неотъемлемой частью «великого перелома» в развитии страны. Государственный патернализм позволил мобилизовать усилия научного сообщества на нужды индустриализации, создание эффективного военно-промышленного комплекса, обеспечить решающий перевес советской науки в переломные годы Великой Отечественной войны.

В диссертации впервые выявлены и показаны структурные изменения в системе управления советской наукой. Автор отмечает, что в результате реорганизации Академии наук СССР, проведенной под непосредственным руководством Политбюро ЦК ВКП(б), ее статус приобрел тройственный характер (сообщество научных деятелей, ассоциация научно-исследовательских учреждений, советское учреждение).

С опорой на документы в работе показано, что в период «холодной войны» правительственное поощрение научной деятельности интеллигенции, особенно в области технических наук, во многом было вызвано военным противостоянием двух систем и конкуренцией на рынках вооружений.

Автор делает вывод о том, что исторически сложившаяся в СССР система управления, планирования и координации научно-исследовательских работ яв­лялась одним из тех определяющих факторов, которые обес­печивали концентрацию научных сил и материальных ресурсов для ре­шения важнейших научных и научно-технических проблем. Позитивные моменты государственной стратегии включали: масштабное развитие исследовательской деятельности; создание разветвленной национальной системы образования, отличавшейся фундаментальным характером профессиональной подготовки; поддержку экспедиционной деятельности.

Сравнительный анализ показал, что если в советский период власти стремились проводить единую государственную поли­тику в области технического прогресса, капитальных вложений в наукоемкие отрасли, оплаты труда, цен, прибыли, финансов и кредита, то в 1990-е гг. наметилось снижение государственного контроля над связью науки и производства, что в целом, имело негативные последствия.

Практическое значение диссертации. Материалы диссертационного исследования были использованы в процессе преподавания спецкурса «История развития науки и высшего образования на Северном Кавказе в советское время», который читается автором в Армавирском государственном педагогическом университете. Материал проведенного исследования, сделанные выводы и предложенные рекомендации представляют интерес для государственных органов, научно-исследовательских заведений, а также могут быть использованы в чтении курса «Отечественная история» в высших и профессиональных учебных заведениях.

Апробация диссертационного исследования проведена в ходе публикаций монографии, статей и тезисов докладов на научно-практических конференциях, а также участия автора в научных дискуссиях.

II. Основное содержание работы

Во «Введении» обосновывается актуальность темы диссертации, определяются цели и задачи исследования, его хронологические рамки, рассматривается научная новизна и практическая значимость диссертации.

В первом разделе – «Научные основы исследования. Историография и источниковая база диссертации» - обобщены методологические принципы работы, выявлены особенности освещения научной политики советского государства в исторической литературе, а также проведена систематизация основных источников по теме диссертации.

В разделе отмечается, что процесс демократизации современного российского общества создал условия для свободного определения и изложения представителями общественных наук своих теоретических концепций, выбора принципов и способов организации научных исследований. Это неизбежно породило исторический плюрализм, что само по себе заслуживает положительной оценки, расширяет возможность исследователя применять различные инструментарии научного поиска. В работе соблюдались принципы историзма и объективности, которые являлись основными мировоззренческими ориентирами при рассмотрении любого из поставленных вопросов. Соблюдение данных принципов было необходимо для выявления степени соответствия вектора творческой активности научных коллективов страны текущим целям и задачам советского государства. Принцип объективности потребовал исключения предвзятости в оценке фактов и явлений, связанных с характеристикой различных научных школ, конкретного анализа любого явления, факта с точки зрения его исторической обусловленности.

Сравнительно-исторический метод позволил изучать политику советского государства по организации и развитию научных исследований как в тесной связи с исторической обстанов­кой, так и в качественном изменении в различные годы исследуемого периода. С помощью данного метода автор имел, например, возможность сравнить действие механизма управления наукой на начальном и завершающем этапе индустриальной модернизации, выделив директивный и патерналистский этапы взаимодействия власти и научной общественности. Этот метод широко применялся для сравнения фактов, имевших генетическое родство, но не связанных непосредственно по происхождению.

Проблемно-хронологический метод был особенно важен там, где требовалось расчленение общей проблемы на частные проблемные вопросы, являющиеся ее составляющими и рассматриваемые с учетом исторической хронологии. Именно на основе применения этого метода определялись структура диссертации и узловые вопросы внутри ее разделов. Ценность метода системного анализа заключается в том, что на его основе удалось обнаружить ведущие и второстепенные элементы причинно-следственных связей, более детально остановиться на отдельных составляющих общих проблем и тем самым обеспечить глубину освещения проблемы в целом. С данных общеметодологических позиций осуществлялась подготовка диссертации.

Сложный вопрос о воздействии политических институтов на науку и научное сообщество традиционно находился в центре внимания исследователей. Анализ историографии проблемы государственной политики в сфере организации научных исследований в 1917-1991 гг. позволяет выделить два основных периода в истории ее изучения. Поскольку смена ориентиров общественно-политического развития в 1991 г. оказала колоссальное влияние на развитие российской исторической науки, первый период историографии необходимо отнести к советскому времени, тогда как второй охватывает 1990-е гг. и начало нового столетия. Выделенные периоды распадаются на этапы, соответствующие изменениям политической конъюнктуры в стране.

Отличительной чертой исторических исследований, созданных в советские годы, является ориентация на материалы съездов ВКП(б)-КПСС и партийно-государственные решения, регулировавшие темпы и направления развития науки в СССР. В данной связи, подавляющее большинство работ исследуемой эпохи носило ярко выраженный апологетический характер.

Сразу после победы большевиков в октябре 1917 г. преобладающим в оценке процессов в сфере науки становится классовый подход. Авторы исследований акцентировали свое внимание на решающем воздействии большевистской партии и пролетариата на всю сферу приращения новых знаний. При этом сознательное отмежевание от общедемократических традиций дореволюционной научной политики становится своеобразной политической установкой новой власти.1 В данном ключе развивалась и историческая литература по проблемам научной политики.2 Особое внимание при этом уделялось трудовой школе как основе новой системы формирования научных кадров.3 Характерным для авторов 1920-30-х гг. было стремление показать позитивную роль коммунистической партии, ее борьбу за ликвидацию массовой неграмотности, участие в формировании новых научных школ.4 Серьезным недостатком советской историографии первого периода является практически полное отсутствие региональных исследований – при масштабном развитии в стране краеведения как такового.

Первые послереволюционные исследования, сосредоточенные практически на истории развития отдельных академических учреждений,5 часто обходили вопросы взаимодействия академической науки и государственной власти. Более углубленное исследование данной проблемы произошло только в последующее десятилетие, когда был обнародован тезис о том, что с первых дней советской власти немало научных работников открыто выступило против нового строя, «многие исподтишка вредили ему, а еще больше было тех, кто оставался долгие годы «нейтральным».6 Во второй половине 1930-х - начале 1950-х гг. вышло значительное число крупных работ по истории советской науки 1920-30-х гг. Характерным для них было расширение фронта исследований, в том числе и в регионах страны.7 Использование обширного фактического материала позволило авторам создать широкую картину подготовки научных кадров в Советской России.8 В конце 1940-х - начале 1950-х гг. в историографии преобладают попытки обозначить приоритет отечественной науки практически во всех областях знаний, показать ее преимущества над зарубежной наукой, представить воздействие властных структур на научное сообщество как бесконфликтное и исключительно позитивное.9 После окончания Великой Отечественной войны в историографии наметилась тенденция негативного отношения к Академии наук, часто критиковалась роль «некоторых академических традиций», практика выбора тем научных исследований, индивидуальные формы работы ученых, отрыв теории от практики, «который нередко имел место в старой Академии».10 К Академии наук некоторые относились как к научному атрибуту, который нужен только для внешнего украшения фасада страны.11





Решения ХХ съезда КПСС открыли новую страницу в развитии отечественной историографии. Пересмотр догматов, связанных с культом личности, предпринятый по инициативе партийного руководства и осуществленный партийными теоретиками,12 введение в оборот новых источников, методологический поиск советских ученых в направлении движения к «подлинному марксизму-ленинизму» расширили тематику исследований. Впрочем, возможность по-новому изучать вопросы науки, культуры, образования ограничивалась рамками «классово-актуальной» проблематики. Широко распространенным в этот период становится такой жанр научной литературы, как биографии деятелей науки, которые в большом количестве начали создаваться с 1960-х гг.13

Отечественные учёные, работавшие в условиях строгого идеологического контроля, в своих работах исходили из господствовавшего тезиса о том, что только социализм обеспечивает гармоничное развитие всей системы наук.14 Политический заказ поощрял научный поиск, появилось большое количество публикаций, характеризовавших различные аспекты государственной поддержки научных исследований. Однако комплексных исследований эволюции государственной политики в области науки в то время так и не появилось.15

Очертив границы творческой самостоятельности, партийное руководство провозгласило свое главное требование: связать теоретическую науку с производственной практикой.16 Разработка новых научных проблем осуществлялось в контексте требований научно-технического прогресса и задач воспитания молодежи.17 Разработка методологических аспектов естественных наук и обществознания на рубеже 70–80-х гг. ХХ в. проводилась в соответствии с требованиями официальной идеологии.18

В исследованиях 1960-1980-х гг. основное внимание уделялось показу успехов науки в техническом переоснащении производства.19 Так, в работах В.Ф. Смирнова, В.И. Травина, А.Я. Утенкова, А.В. Фролова, Г.И. Чернышева говорится исключительно о достижениях в этой области. О недостатках авторы старались умалчивать. Отмечалось только то, что имеется ряд нерешённых проблем и недочётов, которые устраняются.20 Исследователи отмечали, прежде всего, высокий уровень развития науки и её принципиально новые связи с производством. Аксиомой советской историографии становится тезис о том, что наука воплощается в технике и технологии производства, в живом труде работников, способствует расширению их знаний, раскрытию их творческих способностей, становится теоретической основой промышленного развития.

Интерес историков к НТР и проблемам науки значительно возрос во второй половине 1980-х гг., что было связанно как с началом политических преобразований в стране, так и укрепившейся верой в безграничные возможности науки.21 В 1987 г. П.В.Волобуевым была предпринята одна из первых в историографии попыток воссоздать обобщающую картину развития науки в России накануне Октябрьской революции.22 Изучение данной проблемы пополнялось как конкретно-историческими исследованиями, так и историографическими обзорами.23 Прежде всего, в центре внимания историков находились вопросы государственного регулирования науки, влияния властных структур на систему организации научных исследований.

Во второй половине 1980-х гг. с учётом новых тенденций в общественной жизни исследователи пересматривают прежние оценки проводимой руководством Советского Союза политики по развитию научного потенциала страны.24 В этот период были предприняты попытки нового осмысления основ государственной научной политики в первые годы Советской власти. При этом обращалось внимание на сформулированные В.И. Лениным «два важнейших принципа: о классовом характере науки и о раскрепощающей науку роли социализма».25 В некоторых кандидатских диссертациях затрагивался вопрос подготовки научных кадров.26 Все подобные диссертационные исследования концептуально и структурно единообразны, адекватны существовавшим идеологическим канонам, блокировавшим самостоятельные теоретические обобщения. Вместе с тем введенный в научный оборот большой массив фактического материала дополняет научное знание о развитии науки в разных регионах страны.27 Отмечая существенную политизацию многих исследований, все же, нельзя отрицать их значения для накопления фактического материала, постановки и первичного осмысления актуальных вопросов государственной научной политики.

Избавление исторической науки от партийно-государственной опеки в начале 1990-х гг. значительно расширило горизонты ее развития. К числу новых позитивных явлений следует отнести свободу планирования научных работ, расширение возможностей общения ученых с зарубежными коллегами, издания научной литературы. В то же время эпоха демократизации общественно-политической жизни привнесла в отдельные исследования излишний негативизм по отношению к советскому прошлому, что едва ли можно признать научным достижением.

В 1990-е гг. исследователями были признаны высокие достижения советской науки, однако авторы отмечали и негативные стороны партийно-государственного руководства данной сферой, излишнюю регламентацию творческих сфер деятельности. Особое распространение получил сравнительный анализ советских и западных принципов управления научной сферой, который часто принимал односторонний критический характер.28

В постсоветский период исследователи стремились обосновать вывод о трагическом положении научной интеллигенции в СССР. От внимания авторов не скрылся тот факт, что в списках «антисоветски настроенной интеллигенции» после 1917 г. фигурировали те же ученые, которые входили в состав неблагонадежной профессуры у царской охранки.29 Наиболее активно репрессивный элемент научной политики стал изучаться с начала 1990-х гг. Так, Н.И. Павленко отнес начало гонений на ученых - историков к концу 1920-х гг.,30 с чем не согласился В. Золотарев, утверждавший, что в действительности преследования за инакомыслие, удушение гласности начались сразу же после Октябрьского переворота.31

В 1990-е гг. перед историками стояло две взаимосвязанные глобальные задачи: во-первых, создать новые информационные массивы, а во-вторых, организовать, классифицировать и упорядочить уже известную информацию. Для исторической науки второй половины 1990-х гг. характерен переход от описательности к детальному исследованию поворотных пунктов истории, в которые происходил выбор альтернатив, в том числе, альтернатив политического развития страны.32

В современной историографии интенсифицировался процесс гуманитаризации и культурологизации исторической науки, смещения внимания ученых от истории политической, государственной к истории интеллектуальной, исторической антропологии, к микроистории.33 Особое значение приобрели работы, в которых содержалась критика слабых, непродуманных сторон советской научной политики.34 Ученых интересовала проблема финансирования наукоемких технологий, механизмы регулирования НТП, а также комплекс вопросов законодательного обеспечения научного развития.35 Большинство этих вопросов остается открытым вплоть до настоящего времени, что и определяет необходимость дальнейшего исследования темы.

Формирование источниковой базы диссертации определялось, прежде всего, стремлением автора использовать как можно больше возможных источников, на основе которых можно исследовать научную политику Советской России в 1917-1991 гг., сделать обобщения и выводы.

Проведенная систематизация позволяет выделить следующие группы источников: А. Законодательные акты, обеспечивавшие развитие науки в СССР;36 Б. Директивные документы, постановления советского Правительства;37 В. Справочные и статистические издания;38 Г. Архивные материалы; Д. Публикации выступлений партийных и государственных деятелей, руководителей научных организаций и системы образования;39 Е. Материалы периодической печати.40

В работе использованы архивные источники, находящиеся на хранении в Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ) в следующих фондах: Р-7668 (Комитет по заведыванию учеными и учебными учреждениями при ЦИК СССР (Ученый комитет)), Р-9506 (ВАК СССР), Р-8060 (Всесоюзный комитет по высшему техническому образованию при ЦИК СССР (ВКПТО), президиум комитета), Р-3415 (Социалистическая Академия наук, 1918-1921 гг.), Р-5143 (Институт красной профессуры истории, 1929-1938 гг.). Данная группа источников представлена распорядительными актами, уставами, проектами декретов и постановлений, перепиской с партийными органами, научными институтами и обществами, отдельными учеными.

Значительный массив документов, относящихся к деятельности народного комиссариата по просвещению, отложился в фондах ГАРФ А-298 (Государственный ученый совет (ГУС) Наркомпроса РСФСР), А-2307 (Главное управление научными, научно-художественными, музейными и по охране природы учреждениями (Главнаука) Наркомпроса РСФСР), А-1565 (Главпрофобр Наркомпроса РСФСР), 8080 (Всесоюзный комитет по делам высшей школы при СНК СССР) и др.

Проблемы воздействия партийных органов на Академию наук, научные общества, исследовательские институты отражают документы Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ), хранящиеся в фондах: В.И. Ленина (фонд 2), Политбюро ЦК (фонд 17, опись 3), отделов ЦК ВКП (б) (фонд 17, опись 120), Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП (б) (фонд 17, опись 125), А.В. Луначарского (фонд 142) и др. Эта группа источников представлена протоколами заседаний Политбюро и подготовительными материалами к ним, материалами комиссий ЦК ВКП (б), перепиской секретарей ЦК, Агитационно-пропагандистского отдела, Управления пропаганды и агитации с Академией наук, высшими учебными заведениями, деятелями науки, местными партийными и советскими органами.

В диссертации широко использованы документы личных фондов Российского государственного архива экономики (РГАЭ): академика А.Н. Баха (фонд 181), профессоров Н.Д. Кондратьева (фонд 769), А.В. Чаянова (фонд 731), А.Г. Дояренко (фонд 9474), ученого-эмигранта Э.Э. Анерта (фонд 732), разработчика научной политики Э.С. Енчмена (фонд 9598).

Региональные архивы представлены материалами г. Краснодара (Государственный архив Краснодарского края – ГАКК) и г. Ставрополя (Государственный архив Ставропольского края – ГАСК).

К вспомогательной источниковой базе можно отнести мемуары и материалы периодической печати. Все перечисленные источники позволили обеспечить репрезентативность выполненной диссертационной работы.

Во втором разделе – «Государственный контроль над развитием социально-гуманитарных наук в Советской России» - генезис феномена советской науки рассматривается как результат целенаправленной государственной политики. Даже семантика словосочетания «советская наука» со всей определенностью указывает на ее государственный статус. Хотя любое государство обладает привилегией в отношении производства и распространения знаний, советское государство было абсолютным монополистом в этой области. Выступив в широком смысле созидателем качественно новой социально-политической и экономической системы в пространстве бывшей Российской империи, советская власть в узком смысле сформировала особый тип науки и интеллектуально-культурной жизни как элементы этой системы.41

После победы большевиков в революции и гражданской войне начинается новый этап в развитии социально-гуманитарных наук, происходит рождение новой системы гуманитарного знания, противостоящего логике и элементам старой дореволюционной системы.42 При этом автор подчеркивает, что, несмотря на внешнюю оппозиционность, советское обществознание во многом сочеталось с теорией и концепциями дореволюционного времени, сохранялись некоторые традиции, определенная преемственность профессиональных кадров и исследовательской проблематики. Один из главных выводов раздела состоит в том, что в рамках утвердившейся и заработавшей новой системы элементы включенной в нее старой приобрели иной смысл и другое функциональное предназначение.

В 1920-е гг. происходило непростое сочетание и взаимодополнение старого и нового научных укладов, которое в целом оценивается автором как положительное научное явление. Сформировавшаяся на этом этапе качественно новая модель отношения власти и науки может быть определена как неравноправное партнерство. Хотя наука испытывала усиливавшееся влияние большевистской идеологии, ее характерной чертой в 1920-е гг. оказался плюрализм во всех аспектах: теоретико-методологическом, институциональном и кадровом, в принципах и системе профессиональной подготовки.

Значительное внимание в разделе уделено дискуссиям в гуманитарных науках рубежа 1920-х и 1930-х гг., смысл и последствия которых выходили далеко за рамки обсуждения методологических аспектов профессионального знания.43 Эти дискуссии без преувеличения стали коренным переломом, ознаменовав завершение генезиса советской науки и положив начало ее существованию как относительной целостной системы.44

В 1930-е гг. в общих чертах сформировалась система идеологического контроля над дисциплинами социально-гуманитарного цикла.45 В дальнейшем развитии советского социогуманитарного знания выделяются два хронологических периода: с конца 1930-х по середину 1950-х гг., когда превалировала модель государственного диктата в отношении науки; и с середины 1950-х до середины 1980-х гг., когда отношения государства и науки приобрели нормальный (в контексте советской системы) характер. Изменение в отношении власти к науке автор связывает с эволюцией самой политической системы страны, которая от революционного самоутверждения перешла к стабилизации своего развития. Государственный диктат постепенно сменился патерналистским отношением к науке.

В разделе показано, что в 1950-1980-е гг. политика государства в сфере развития гуманитарных наук носила крайне противоречивый характер, поскольку именно обществоведение было призвано отражать все существенные колебания официального идеологического курса.46 Сама внутринаучная динамика, в конечном счете, зависела от изменений в государстве и его стратегии, ведь именно коммунистическая власть была подлинным творцом как института советской науки, так социополитической системы, интеллектуально-культурного пространства, элементом которой она выступала.

Автор делает вывод о том, что в условиях «железного занавеса» советское социогуманитарное знание развивалась во многом самостоятельно и независимо от западных образцов. Однако с точки зрения интеллектуальной проработки, глубины и содержательности теоретических проблем советская наука в целом не уступала ведущим западным национальным школам.

В разделе осуществлен научный анализ деятельности партийно-государственных структур по выработке идеологических и методологических ориентиров в развитии общественных наук.47 Автор делает вывод о том, что вектор теоретических изысканий определялся общегосударственными задачами, решаемыми на том или ином этапе развития страны. Общественные науки, призванные обслуживать партийные доктрины, все более утрачивали функции социальной критики, прогнозирования общественного развития. Разработки партийных теоретиков служили основанием для формирования обществоведческого знания, что ограничивало направления научных исследований.48

Особое внимание автор уделяет многоплановой деятельности отделов ЦК КПСС по координации научных разработок (подготовке научной литературы, введению новых специальностей и обществоведческих дисциплин, внесению изменений в их структуру и содержание, повышению квалификации обществоведческих кадров), осуществлению функций контроля за исполнением принятых решений. К концу исследуемого периода гуманитарные науки все более утрачивали свою связь с современностью.

В третьем разделе «Государственная поддержка естественнонаучных исследований в контексте индустриальной модернизации» - выявлена и показана тесная зависимость внутринаучной динамики от актуальных задач промышленного развития Советского государства. Автор подчеркивает, что благодаря повышенному государственному вниманию и участию социальный статус естественных наук в стране беспрецедентно вырос. Это нашло воплощение в форсированном развертывании институциональной структуры науки, масштабной подготовке профессиональных кадров, кардинальном расширении и актуализации проблематики.49

В разделе показано принципиальное изменение отношения власти к естественным наукам сразу после победы революции. Патернализм государства в отношении советской науки проявился в иерархическом принципе ее организации и унификации профессиональной учебной подготовки. Хотя это лишало науку гибкости, взамен она получила значительное расширение сферы преподавания и кардинальное расширение масштабов подготовки профессиональных кадров.50

Автор подчеркивает стабильную государственную поддержку науки, часто вне зависимости от ее результативности, что предоставило ученым возможность удовлетворять свое интеллектуальное любопытство за счет государственного бюджета. В то же время, власть стремилась управлять проблематикой исследований в зависимости от приоритетных народнохозяйственных задач.51

В разделе отмечается, что определенная экономическая изоляция СССР создала благоприятные условия для масштабных научных исследований внутренних природных богатств страны. Совершенствовались организационные формы экспедиционной деятельности.52  В апреле 1930 г. было утверждено Положение о Совете по изучению естественных производительных сил СССР, задачей которого являлось «общее руководство научно-исследовательской деятельностью учреждений АН СССР в той части, которая имеет целью изучение производительных сил Союза».53 Освоение природных ресурсов СССР обеспечило форсированное развитие основных отраслей тяжелой промышленности, главным образом, машиностроения, электроэнергетики, топливной, металлургической и химической промышленности.54 В довоенный период экспорт природных ресурсов принес в бюджет страны солидные средства за сравнительно короткий срок.

В разделе отмечается двойственное влияние Великой Отечественной войны на развитие советской науки. С одной стороны, война стимулировала рост прикладных работ, направленных на удовлетворение неотложных потребностей фронта и тыла, с другой - она отрицательно сказалась на развитии фундаментальных исследований. Автор делает вывод о том, что в годы войны сеть научных учреждений в СССР не только не сократилась, но продолжала расширяться. В разделе показана особая роль образованного в июле 1941 г. Научно-технического совета Государственного Комитета Обороны, в состав которого вошли видные ученые (А.Ф. Иоффе, П.Л. Капица, С.И. Вавилов, Н.Н. Семенов). Деятельность совета способствовала оперативному выполнению заданий фронта и тыла, повышению эффективности исследований. Выполняя государственный заказ, ученые вели разработку новых технологий выпуска металла, вооружений, боеприпасов, использования сырьевых ресурсов, освоения новых производственных мощностей.

С опорой на документы в работе показано, что в послевоенный период правительственное поощрение научной деятельности интеллигенции, особенно в области технических наук, во многом было вызвано военным противостоянием двух систем и конкуренцией на рынках вооружений.55 Повышение внимания власти к проблемам развития естественных наук подробно проиллюстрировано в разделе на примере реализации ядерной программы СССР.

На завершающем этапе индустриальной модернизации большое значение партийно-государственное руководство придавало связи науки и производства. Научные центры на производстве были представлены различными конструкторскими бюро и научно-исследовательскими институтами, которые занимались разработками прикладного характера для своих промышленных предприятий. С конца 1960-х гг. в Советском Союзе появляются такие формы соединения науки с производством как ПО (производственные объединения), НПО (научно-производственные объединения), МНТК (межотраслевые научно-технические комплексы). Целью их создания являлось стремление обеспечить более быстрое прохождение процесса внедрения в производство результатов научных исследований.56

Автор делает вывод о том, что руководство страны стремилось проводить сбалансированную научно-техническую политику. Принимая очередной пятилетний план развития народного хозяйства, всегда определялись задачи по развитию науки и техники и внедрению их достижений в производство. Государство стремилось ориентировать проводимую научную политику на приоритетные направления каждого нового этапа научно-технической революции.57 В целом, 1970-1980-е гг. оказались для советской науки парадоксальным временем одновременно ее расцвета и вызревания кризисных тенденций, связанных с общей экономической ситуацией в стране.

Четвертый раздел – «Власть и научная интеллигенция: опыт и уроки взаимодействия». Сразу после революции в условиях преодоления общегосударственного кризиса остро встала проблема взаимоотношений власти и «старой» научной интеллигенции. Осознавая всю сложность ситуации, политическое руководство молодой Советской республики сделало вынужденную ставку на укрепление сотрудничества между властью и «старой» научной элитой страны.58 Призывая ученых активно включиться в социалистическое строительство, Г.М. Кржижановский писал в 1928 г.: «Мы глубочайшим образом убеждены, что если научные работники, работая с нами, проанализируют действительность, то увидят, как красноречиво говорит она, что будущее за нас».59 Использую потенциал «старой» научной интеллигенции, партия одновременно формировала новые научные кадры, подготовленные в советских вузах.60

Власть стремилась обеспечить оптимальный баланс между развитием материального производства и демографической сферой, эффективнее использовать кадровые возможности каждого района, в том числе малых и средних городов.61 Правительство всеми методами добивалось максимально активного участия научной интеллигенции в идейно-политической и производственной жизни страны.62

В разделе проанализирован комплекс Постанов­лений партии и правительства, которые затрагивали вопросы стиму­лирования развития науки и техники, внедрения их достижений в произ­водство. Автор отмечает, что основная масса интеллигенции в советский период имела весьма скромные доходы.63 В то же время проведенный анализ показал, что экономическое стимулирование научных и производственных коллективов, а также от­дельных ученых в создании, выпуске и внедрении новых, более прогрес­сивных видов продукции являлось важной сферой управления наукой.64

В разделе отмечается, что на завершающем этапе индустриальной модернизации техническая интеллигенция заняла одно из самых прочных положений в обществе. Автор констатирует, что известный спор «лириков и физиков» был окончательно решен государством в пользу последних. Значительные объемы государственного финансирования научных разработок способствовали укреплению социального статуса ученых и их особому положению в советском обществе.

Проанализированные в разделе материалы показали, что, занимаясь научной деятельностью, многие ученые в условиях советской системы старались сознательно игнорировать политические и идеологические вопросы. Встречи и беседы с руководством страны стали для них вынужденной необходимостью. Выполняя идеологические задачи, поставленные руководителями партии и правительства, они стремились не отходить от конкретных научных проблем.

В разделе подчеркивается, в целом, патерналистский характер отношения власти к научной интеллигенции. Большое внимание партия и правительство уделяли материальному обеспечению научных кадров, которые осознавали всю степень ответственности за научный прогресс страны. Пристальное внимание руководства к информационному обмену в науке, формирование научных кадров, создание прослойки гуманитарной и технически образованной интеллигенции – очень типично для всех съездов и пленумов советского периода.65 В то же время проблеме повышения эффективности функционирования всей научной сферы уделялось внимания намного меньше, чем задачам количественного увеличения научного потенциала.

В пятом разделе – «Разработка государственной политики в области подготовки научных кадров в 1917-1991 гг.» - показано, что наука и образование в исследуемый период находились в тесной диалектической взаимосвязи, поскольку профессионализм кадров высшей квалификации определял уровень развития новых технологий, прежде всего информационных, которые, в свою очередь, находили применение в сфере образования.

Автор отмечает, что в советский период вопросы образования и науки находились в числе приоритетных. Благодаря осуществленной в стране культурной революции были обеспечены всеобщая грамотность, всеобщее среднее образование и создана система высшего образования, насчитывающая более тысячи высших учебных заведений и около 1800 научных учреждений.66 Наукой и преподаванием в вузах занимались несколько миллионов человек. Благодаря высокому уровню образования и современному научному потенциалу были созданы надежная индустриально-промышленная база и военно-промышленный комплекс. Советская наука и образовательная система справедливо признавались лучшими в мире.

Однако это не означало, что в сфере подготовки научных кадров все было благополучно. Партия разрабатывала образовательную концепцию, исходя не только из социально-экономических потребностей, но и из политических задач. Использованные в диссертации архивные материалы показывают, что научная интеллигенция была озабочена состоянием подготовки специалистов высшей квалификации, открыто говорила о пробелах в знаниях подрастающего поколения. Это понимали и в высших эшелонах власти: «Обозначилась тенденция к замедлению развития сферы образования в сравнении с мировым уровнем, и не переломить ее в короткий срок - значит со временем погрузиться в самое опасное для общества отставание, выход из которого потребует десятилетия».67

Череда реформ советской высшей школы была вызвана несоответствием между уровнем подготовки специалистов с высшим образованием и развитием культурной и производственной среды эпохи научно-технической революции. Лидеры партии и советского правительства стремились обеспечить высокий уровень интеллектуализации всех сфер общест­венной жизни, что привело к качественным изменениям в системе подготовки специалистов. Как результат, на завершающем этапе индустриальной модернизации отечественное высшее образование приобрело фундамен­тальный характер, обеспечивало интенсивное развитие науки и тех­ники, преимущественно в оборонных отраслях. Исследование показало, что в таких областях, как космические исследо­вания, самолетострое­ние, ракетостроение, производство вооружений, добывающая промышленность, геологоразведка, связь и др. СССР являлся общепризнанным мировым лидером.68

В то же время, высшая школа СССР, являясь элементом существо­вавшей общественной системы и функционируя в ее рамках, призвана была решать те идеологические задачи, которые декларировались КПСС, выступающей ядром этой системы. Автор подчеркивает, что отраслевой характер развития высшей школы привел к ущербности университетской подготовки специалистов. Число университетов в СССР росло очень медленно. К середине 1980-х гг. их насчитывалось всего 70 и обу­чалось в них около 600 тыс. студентов. СССР оказался на одном из последних мест среди развитых стран по доле студентов вузов, обу­чающихся в университетах (11-12%). Выпуск специалистов с универ­ситетским образованием составлял 7-8% от общего выпуска высшей школы.69

Стремление к качественно новому уровню подготовки кадров оформилось документально на XXVII съезде КПСС, который поставил задачу углубления образовательной реформы.70 Вопреки этому, в результате политических перемен в стране, на рубеже 1980-1990-х гг. ряд проблем высшего образования только обострился.

Шестой раздел – «Формирование и развитие сети научных учреждений Советской России». В разделе отмечается, что в советский период исследовательские учреждения промышленности группировались по ведущим отраслям производства. Кроме самостоятельных исследовательских институтов при ВСНХ работали лаборатории, подчинявшиеся производственным объединениям или отдельным предприятиям, а также многочисленные комиссии с исследовательскими функциями. В целом научные учреждения СССР составляли единый сложившийся комплекс, деятельность которого была неразрывно связана с нуждами ведущих отраслей промышленного производства.

Уже к началу 1920-х гг. в составе ВСНХ насчитывалось до 30 научных учреждений различного типа, причем половину из них составляли исследовательские институты.71 Развитие промышленности и новые задачи, поставленных ею перед наукой, вызывали не только количественное, но, прежде всего, качественное изменение сети научно-индустриальных ячеек. В этот период на одно из первых мест выдвинулись проблемы энергетики. В июле 1921 г. при Главном управлении топливной промышленности ВСНХ был создан Государственный теплотехнический институт. Совет Труда и Обороны принял постановление об организации при ВСНХ Государственного экспериментального электротехнического института.72 В 1920-1930-е гг. крупные многоотраслевые и специализированные лаборатории ВСНХ эволюционировали в сторону специализированных институтов. Например, центральная лаборатория Химотдела была преобразована в Химический институт им. Л.Я. Карпова.

На завершающем этапе индустриальной модернизации было принято свыше тридцати постановлений высших партийных и государственных органов, так или иначе касавшихся проблем развития науки. К этому времени Академия наук СССР расширилась не только территориально, но и в плане значительного углубления тематики исследований. Между тем, сохранявшееся в АН СССР с конца 1960-х гг. значительное количество отраслевых научных учреждений отвлекало ее от решения перспективных фундаментальных проблем, распыляло силы и средства на разработку многочисленных технических вопросов. Необходимость реорганизации управления наукой вызывала острые споры в среде ученых относительно самого характера исследований в учреждениях АН СССР.73 Это было вызвано тем, что большинство отраслевых НИИ, вышедших из АН СССР и влившихся в ту или иную отрасль, стали полностью зависеть от благополучия отрасли.

К началу 1980-х гг. в стране, кроме отделений, научных центров и филиалов АН СССР, действовало почти 2,5 тысячи ин­ститутов с филиалами и отделениями НИИ, лабораториями, опытными станциями, КБ, обсерваториями, ботаническими садами, дендрариями и заповедниками. Только в составе всех учреждений АН СССР трудилось свыше 47,8 тыс. человек.74

В разделе показано, что существенная особенность структуры управления наукой в СССР – построение ее по территориально-производственному принципу. Определяющим являлось административно-территориальное деление страны на союзные и автономные республики, края, области, экономические районы и развитие в них соответствующей сети НИИ и вузов. Отраслевой принцип выражался в подчинении отраслевых НИИ и вузов соответст­вующим министерствам и ведомствам.

Наиболее активную роль в управлении наукой играл Совет Министров СССР - высший исполнительный орган страны. В соответст­вии с действовавшим в стране законодательством он разрабатывал и осуществлял меры по проведению единой политики в области науки и техники и прогнозированию НТП, рассматривал основные направления развития науки и техники. Совет Министров определял программы работ по внедрению результатов научных исследований, изобретений и рационализаторских предложений. В его ведении находились учреждения и организации, осуществлявшие непосредствен­ное руководство научной деятельностью в стране, - Академия наук СССР, Государственный комитет СССР по науке и технике, отраслевые министерства, комитеты, ведомства.

Таким образом, исторически сложившаяся в СССР система управления, планирования и координации научно-исследовательских работ яв­лялась одним из тех определяющих факторов, которые обес­печивали концентрацию научных сил и материальных ресурсов для ре­шения важнейших научных и научно-технических проблем.

В заключении подводятся итоги работы, делаются обобщения и выводы.

По теме исследования опубликованы следующие работы:

Работы, опубликованные в перечне периодических научных изданий, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ:

  1. Пелих А.Л. Политика советского государства по организации и развитию научных исследований (1917-1991 гг.) // Вестник Российского университета дружбы народов. М., 2007. № 1. С. 31-46. (0,9 п.л.).
  2. Пелих А.Л. Научная политика СССР и Российской Федерации в современной отечественной историографии // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: Лингвистика и межкультурная коммуникация. Воронеж: Изд-во ВГУ, 2007. № 1. С. 72-89 (1,0 п.л.).
  3. Пелих А.Л. Государственная поддержка естественнонаучных исследований в СССР на завершающем этапе индустриальной модернизации (конец 1960-х – начало 1990-х гг.) // Вестник Российского университета дружбы народов. М., 2007. № 2. С. 143-156. (0,8 п.л.).
  4. Пелих А.Л. Научное обеспечение государственного оборонного заказа в СССР: опыт исторического исследования // Вестник Военного университета. М., 2007. № 2. С. 67-74. (0,5 п.л.).

Монография:

  1. Пелих А.Л. Политика советского государства по организации и развитию научных исследований (1917-1991 гг.). М.: «Прометей», 2007. 375 с. (23,5 п.л.).

Статьи:

  1. Пелих А.Л., Дубинина Н.В., Терещенко О.Н., Чернова Л.Н. Состав и география эпистолярного архива академика В.Б.Виноградова (грозненский период: 1961-1991 гг.) // Материалы заседания, посвященного 30-летию научно-творческой, педагогической и общественной деятельности школы академика В.Б.Виноградова. – Армавир: ГУП «Армавирское полиграфпреприятие», 1994, С.30-33 (0,2 п.л. Авторский вклад 50%).
  2. Пелих А.Л. Проблемы регионоведения в научно-исследовательской работе студентов АГПИ и их реализация в системе образования // Развитие социально-культурной сферы Кубани. Сборник тезисов докладов Второй краевой научно-практической конференции молодых ученых и педагогов. – Краснодар: КГАКИ, 1995. С 37 (0,1 п.л.).
  3. Пелих А.Л., Виноградов В.Б. Памяти кубанского археолога и краеведа М.Н.Ложкина (1910-1999) // Археология, этнография и краеведение Кубани. Материалы VIII краевой межвузовской аспирантско-студенческой конференции. – Армавир: ГУП «Армавирское полиграфпреприятие», 2000. С.3-5 (0,2 п.л. Авторский вклад 50%).
  4. Пелих А.Л. Разработка и реализация научно-технической политики в СССР: опыт и уроки истории (1953-1985 гг.) // Социально-экономические и культурологические проблемы современности. Сборник научных трудов МПГУ. М.: Гном-Пресс, 2003. С. 161-173. (0,4 п.л.).
  5. Пелих А.Л. Программы, цели и методы перестройки научной политики СССР в условиях форсированной индустриализации (конец 1920-х – начало 1930-х гг.) // Социально-гуманитарные науки на современном этапе. Сб. научных трудов. МГСА, 2003. С. 131-137. (0,4 п.л.).
  6. Пелих А.Л. Исторический опыт подготовки научных кадров в СССР (1930-1950-е гг.) // Проблемы образования и воспитания подрастающего поколения: история и современность. Материалы общероссийской научной конференции. Краснодар: КГУ, 2004. С.82 – 91. (0,6 п.л.).
  7. Пелих А.Л. Принципы государственной научной политики в период экономических реформ середины 1960-х гг. // Материалы научной сессии факультета социологии, экономики и права МПГУ по итогам научно-исследовательской работы за 2004 г. Сб. научных трудов факультета социологии, экономики и права МПГУ. М.: Гном-Пресс. 2005. С. 91 – 97. (0,5 п.л.).
  8. Пелих А.Л. Государственная власть и научная интеллигенция в Советской России: опыт и уроки взаимодействия (1917-1991 гг.) // История России: проблемы экономического и социально-политического развития. Сб. науч. трудов. Волгоград: Перемена, 2005. С. 28-36. (0,4 п.л.)
  9. Пелих А.Л. Тенденции и противоречия формирования советской государственной стратегии развития научных исследований в условиях противостояния с развитыми странами Запада (1945-1985 гг.) // Общественно-политические преобразования в России: страницы истории. М.: МГУ им. М.В. Ломоносова, 2005. С. 164-179. (1,2 п.л.).
  10. Пелих А.Л. Разработка государственной политики в области подготовки научных кадров в 1917-1991 гг. // Социально-экономические и культурологические проблемы современности. Сборник научных трудов МПГУ. М.: Гном-Пресс, 2005. С. 213-219. (0,5 п.л.).
  11. Пелих А.Л. О причинах особенностей советской государственной политики по организации и развитию научных исследований на Северном Кавказе // Неделя науки АГПУ. Материалы научно-практической конференции. Часть III – Армавир: РИЦ АГПУ, 2006. С. 8-9 (0,15 п.л.).
  12. Пелих А.Л. Научная политика СССР и проблемы обеспечения национальной безопасности // Материалы региональной конференции по проблемам обеспечения национальной безопасно­сти России. 17-18 февраля 2005 года. Пермь, 2006. С. 33-38. (0,4 п.л.).
  13. Пелих А.Л. Формирование и развитие сети научных учреждений Советской России (1917-1991 гг.) // Общественно-политические преобразования в России: страницы истории. М.: МГУ им. М.В. Ломоносова, 2006. С. 127-139. (0,7 п.л.).
  14. Пелих А.Л. Научные аспекты военно-политического противостояния СССР и стран НАТО // Материалы региональной конференции по проблемам обеспечения национальной безопасно­сти России. 17-18 февраля 2005 года. Пермь, 2006. С. 116-119. (0,3 п.л.).
  15. Пелих А.Л. Государственный идеологический контроль над развитием гуманитарных наук в Советской России (1917-1991 гг.) // Социально-гуманитарные науки и проблемы комплексного исследования российского общества. Сборник научных трудов МПГУ. М.: Гном-Пресс, 2006. С. 187-194. (0,5 п.л.).
  16. Пелих А.Л. Организация научно-исследовательских экспедиций в контексте научной политики СССР // Гуманитарий. История и общественные науки. Сборник научных трудов. Выпуск V. М.: МПГУ, 2006. С. 17-25. (0,6 п.л.).
  17. Пелих А.Л. Государственная программа освоения космоса и ее реализация в СССР в 1960-1970-е гг. // Материалы научной сессии факультета социологии, экономики и права МПГУ по итогам научно-исследовательской работы за 2005 год. М., Издательство 000 «Гном-Пресс», 2006. С. 133-147. (1,0 п.л.).
  18. Пелих А.Л. О деятельности на Северном Кавказе Всесоюзной ассоциации работников науки и техники для содействия социалистическому строительству // Археология, этнография и краеведение Кубани. Материалы 15-й межвузовской конференции. – Армавир: ГУП «Армавирское полиграфпреприятие», 2007. С.40-43 (0,3 п.л.).
  19. Пелих А.Л., Козловских Е.В. К изучению истории сельскохозяйственной науки на Северном Кавказе // Археология, этнография и краеведение Кубани. Материалы 15-й межвузовской конференции. – Армавир: ГУП «Армавирское полиграфпреприятие», 2007. С.40-43 (0,3 п.л. Авторский вклад 75%).
  20. Пелих А.Л. Власть и наука в России: историческая эволюция государственной политики в отношении гуманитарных наук в XX вв. // Актуальные проблемы социально-гуманитарных наук. Сборник научных трудов МПГУ. М., 2007. С. 53-67. (1,2 п.л.).

1 См.: Ленин В.И. Полн. Собр. Соч. Т.36. С. 420; Луначарский А.В. О народном образовании. М., 1958. С. 231; Луначарский А. В союзе с наукой: Из речи на праздновании двухсотлетия Академии наук СССР // Правда. 1925. 8 сентября.

2 См.: Шахвердов Г.Г. Советская наука и образование. М., 1924.

3 См.: Фортунатов А.А. Теория трудовой школы в ее историческом развитии. М., 1925; Трудовая школа в свете истории и современности. Сборник. М., 1924.

4 См.: Луначарский А.В. Просвещение и революция. М., 1925; Бубнов А. Всеобщее начальное обучение и культурная революция. М., 1930.

5 См.: Геологический музей АН СССР. - Л.,1925; Химический институт АН СССР. - Л., 1925; Постоянная комиссия по изучению племенного состава населения России и сопредельных стран АН СССР. - Л., 1925; Биологические лаборатория АН СССР. - Л., 1925; Физико-математический институт АН СССР. - Л., 1925 и др.

6 См.: Кольмаи Э. Сталин и наука // Под знаменем марксизма. 1939. № 12. С. 184.

7 См.: Витухновский Г.В. Борьба за учительство (1917-1919 гг.). М., 1949; Иванович К.А. Высшая сельскохозяйственная школа в СССР. М., 1948; Петровская П.П. Первые мероприятия партии большевиков и Советского правительства в области науки и народного образования. (1917- 1919 гг.). М., 1952 и др.

8 См.: Кафтанов С.В. Высшее образование в СССР. М., 1950; Бутягин А.С. Салтанов Ю.А. Университетское образование в СССР. М., 1957; Галкин К.Т. Высшее образование и подготовка научных кадров. М., 1958.

9 См.: Самарин A.M. За высокую партийность и научную принципиальность учебников для высшей школы // Вестник высшей школы. 1948. №8. С. 1-7; Григорьев А.А., Лебедев A.M. Приоритет русских открытий в Антарктике. - М., 1950; Попов В.А. Россия - родина воздухоплавания и авиации. - М., 1951; Покровский Ю.М. Россия - родина электротехники. - М., 1951 и др.

10 См.: Князев Г.А. Краткий очерк истории Академии наук СССР. - М. - Л., 1945. С. 65-66.

11 См.: Комков Г.Д., Левшин Б.В., Семенов Л.К. Академия наук СССР. Краткий исторический очерк. - М., 1974. С. 5; Академия наук СССР - 250 лет // Правда. 1973. 17 октября.

12 См.: История Коммунистической партии Советского Союза / Рук. автор. колл. П.Н. Поспелов. М., 1959; Основы марксизма-ленинизма / Рук. автор. колл. О.В. Куусинен. М., 1959 и др.

13 См.: Хановнч И.Г. Академик А.Н.Крылов. - Л., 1967; Игиациус Г.И. В.А. Стеклов. - М., 1967; Шулейкин В.В. Академик П.П Лазарев. - М., 1960; А.Е. Ферсман. Жизнь и деятельность. - М., 1965; Перельман А.И. А.Е.Ферсман. - М., 1968; Соловьев Ю.И., Кипнис А.Я. Д.П. Коновалов. - М., 1964; Соловьев Ю.И., Звягинцев О.Е. Н.С. Курнаков. Жизнь и деятельность. - М., 1960; Н.С. Курнаков в воспоминаниях современников и учеников. - М., 1961; Акрамов Н.М. Выдающийся русский востоковед В.В. Бартольд и др.

14 См., напр.: Артоболевский И.И., Шухардин С.В. Партия и научно-технический прогресс. - М., 1968; Проблемы соединения достижений НТР с преимуществами социализма. - Воронеж, 1974; Таксир К.И. Сущность и формы соединения науки с производством при социализме. - М., 1974; Научно-техническая революция и преимущества социализма. - М., 1975; Использование результатов НТР в социалистическом обществе. - Л., 1979; Лельчук В.С. Ускорение научно-технического прогресса - важное направление стратегии КПСС. - М., 1979; Научно-техническая революция и социалистическая система хозяйства. - М., 1983; Ивахнов А.В., Колчин А.И. Ключевые задачи науки: стратегия ускорения технического прогресса. - М., 1986.

15 См.: Кедров Б.М. Классификация наук. Кн. 1, 2. М. 1961, 1965; Наука о науке: Сб. статей. М., 1966; Румянцев А.М. Проблемы современной науки об обществе. М., 1969; Стефанов Н. Теория и метод в общественных науках. М., 1967; Философские проблемы исторической науки: Сб. статей / Отв. ред. А.В. Гулыга и Ю.А. Левада. М., 1969 и др.

16 См.: Трапезников С.П. Советская наука и перспективы ее развития // Коммунист. 1973. № 11.

17 См.: Алексеев П.В. Наука и мировоззрение: Союз марксистской философии и естествознания. М., 1983; Научно-техническая революция и общественные науки. Вып. 1–3. Л., 1976, 1978, 1984; Советская наука: Итоги и перспективы, 1922–1982: Сб. статей. М., 1982 и др.

18 См.: Актуальные методологические проблемы социальных наук: Сб. статей. Л., 1976; Методологические проблемы общественных наук: По материалам всесоюзной конференции. М., 1979; Методологические проблемы общественных наук: Сб. статей. Киев, 1985 и др.

19 См.: Партия и современная научно-техническая революция в СССР. - М., 1974.

20 См. , напр.: КПСС и научно-технический прогресс. - Свердловск, 1974; Смирнов В.Ф., Травин В.И. В авангарде научно-технического прогресса. - М., 1975; Утенков А.Я., Фролов А.В., Буймов П.С. Деятельность КПСС по повышению эффективности общественного производства. - М., 1978; Деятельность КПСС по ускорению научно-технического прогресса. - М., 1980; Соколов Е.Е., Фролов А.В. Роль КПСС в ускорении  темпов интенсификации производства. - М., 1983; Борьба КПСС за ускорение научно-технического прогресса в период зрелого социализма. - Л., 1984; Чернышев Г.И. Деятельность КПСС по развитию науки и техники в период развитого социализма. - М., 1985; Лельчук В.С. Научно-техническая революция и промышленное развитие СССР. - М., 1987.

21 См., напр.: Возможности науки и будущее человечества // Сб. статей. М., 1986; Гурченко В.Н. Научно-техническая революция и революция в образовании. М., 1987; Развитие системы образования на современном этапе и формирование научно-технических кадров. Сб. статей. М.: АПН СССР, 1987 и др.

22 См.: Волобуев П.В. Русская наука накануне Октябрьской революции // Вопросы истории естествознания и техники. 1987. №3. С. 3.

23 См.: Соболева Е.В. Организация науки в пореформенной России. - Л., 1983; Берлявский Л.Г. Наука и Российское государство на рубеже XIX-XX вв.: проблемы историографии. // Россия в XIX - начале XX вв. / Памяти Ю.И. Серого. - Ростов н/Д., 1992; Исаков В.Д. От Императорской к Российской: Академия наук в 1917 г. // Отечественная история. 1994. №6 и др.

24 См.: Опенкин Л.А. Сила, не ставшая революцией. - Ростов н/Д, 1990.

25 См.: Иванова Л.В, Есаков В.Д. Первые шаги советской науки и распространение научных знаний среди народных масс / Великая Октябрьская социалистическая революция и становление советской культуры 1917 - 1927 гг. / Отв. ред. М.П. Ким. - М., 1985. С. 191, 291.

26 См.: Нечесин Г.З. Деятельность КПСС по подготовке кадров инженерных специальностей для народного хозяйства страны (1959–1965) (На мат-лах парт. орг-ций УССР и РСФСР): Автореф. дис… канд. ист. наук. Одесса, 1971 и др.

27 См.: Грановская О.Н. Наука и техника в СССР. Свердловск, 1985; Малов В.И. Деятельность коммунистической партии по руководству научно-исследовательскими организациями в Центральных районах РСФСР. М., 1984; Сергеев К.В. Связь науки и производства. М., 1986. 214 с.

28 См.: Закономерности цикличной динамики и генетики науки, образования и культуры. М., 1993. С. 44; Тайт М. Многовариантный анализ систем высшего образования западных стран // Науковедение. 1994. № 4.

29 См.: Борисов В.П. Золотой век российской эмиграции // Вестник РАН. 1994. №3. С. 277; Волков В.А., Куликова М.В. Российская профессура: «под колпаком у власти» // Вопросы истории естествознания и техники. 1994. №2. С. 65-75.

30 См.: Павленко Н.И. Историческая наука в прошлом и настоящем (Некоторые размышления вслух) // История СССР. 1991. №4. С. 95.

31 См.: Золотарев В. (Письмо в редакцию). // История СССР. 1992. №4. С. 214.

32 См.: Данилов А.А., Леонов С.В. История России в XX веке: теорет. курс авториз. излож. / Моск. экстер. гуманиг. ун-т. Акад. педагогики. М.: Акад. изд-во МЭГУ. 1995; Россия на пороге XXI века / ред. сост.: Еременко И.Н. и др. М.: РАЧ-Корпорация: ИнфорМ., -изд. агентство «Обозреватель», 1996. 334 с.

33 См.: Бойко М.И. Теоретические проблемы культуры в общественно-политических дискуссиях 1920-1930-х гг. в Советской России: Дисс… канд. ист. наук. - Ростов/н/Д., 2002; Берлявский Л.Г. Власть и отечественная наука: формирование государственной политики (1917-1941 гг.) – Новочеркасск, 2004.

34 См.: Цаненко И.П. Мифы о науке // Вопросы философии. 1996. № 9; Ахияров К.Ш., Фортов B.E. Состояние и проблемы российской науки // Российская наука: состояние и проблемы развития. Обнинск, 1997; Тагиров К.К. Национальная система общего образования как условие повышения эффективности обучения и воспитания школьников. Уфа, 1999; Арутюнов В. Государство обязано само формировать научную политику. Россия – единственная мировая держава, где этим занимаются общественные организации // НГ-наука. 2004. 24 ноября; Водопьянова Е. Судьбы российской науки // Свободная мысль-XXI. 2005. № 1; Юревич А. Ретранслятор западных концепций. Отечественная социогуманитарная наука постепенно утрачивает функцию производства нового знания // НГ-наука. 2004. 9 июня и др.

35 См.: Моторыгин Б.Д. Механизм регулирования НТП в условиях рыночной экономики // Наука в условиях рынка. М., 1992; Совет по грантам Президента Российской Федерации. М., 1997; Сударенков В.В. Законодательное обеспечение науки на современном этапе // Российская наука: состояние и проблемы развития. Обнинск. 1997; Машковская Т.О. Государственная политика СССР и Российской Федерации в сфере науки и научно-технического прогресса (1955-1997). Дисс. д.и.н. М., 2000; Розин М.Д. Научный комплекс Северного Кавказа. - Ростов-на-Дону, 2000; Соловей Т.Д. Историческая эволюция государственной политики в отношении гуманитарных наук в России (XIX – начало XXI вв.). Автореф. дисс. д.и.н. М., 2005 и др.

36 См.: Конституция (Основной закон) Союза Советских Социалистических Республик. М., 1977; Конституция Российской Федерации. Принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. М., 1995; Закон РФ «О науке и государственной научно-технической политике». М., 1994; Закон РФ «О науке и государственной научно-технической политике». М., 1995; Новые законы и нормативные акты. М., 1998; Народное образование в СССР. Сбор­ник нормативных актов. М., 1987 и др.

37 См.: КПСС в резолюциях, решениях Съездов и пленумов ЦК. М.,: Политиздат, 1981. Т.13; О дальнейшем развитии высшей школы и повы­шении качества подготовки специалистов. Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР. 29 июня 1979 г. // КПСС в резолюциях... М.: Политиздат, 1981. Т.13; Материалы XXVI съезда КПСС. М., 1981; Материалы XXVII съезда КПСС. М., 1986; О реформе общеобразовательной и профессиональной школы: Сборник документов и материалов. М.: Политиздат, 1984; Постановление Правительства РФ «О государственной поддержке развития науки и научно-технических разрабо­ток» от 17 апреля 1995 г. М., 1995 и др.

38 См.: Народное образование, наука и культура в СССР. М.,: Статистика, 1977; Народное образование и культура в СССР. Финансы и статистика. М., 1989; Наука России в цифрах. 1996. Краткий стат. Сб. М., 1996; Научный потенциал вузов и организаций Минобразования России. Стат. сборник. М., 1997; Россия в цифрах: Краткий стат. сборник. М.: Госкомстат, 1999.

39 См.: Организация науки в первые годы Советской власти (1917-1925): Сборник документов / Сост. М.С. Бастракова, Л.В. Жигалова, В.Н. Макеева и др. - Л., 1968; Организация советской науки в (1926-1932 гг.): Сборник документов / Сост. К.Г. Большакова, Н.Н. Винокурова, Л.Г. Дубинская и др. - Л., 1974 и др.

40 См.: Вести высшей школы; Информационные технологии и образование; Вестник Российской академии наук; Науковедение; Ведущие научные школы России; Alma mater и др.

41 См.: Соловей Т.Д. Историческая эволюция государственной политики в отношении гуманитарных наук в России (XIX – начало XXI вв.). Автореф. дисс. д.и.н. М., 2005. С. 17.

42 См.: Наука о науке: Сб. статей. М., 1966. С. 193.

43 См.: Московское отделение Архива РАН. Ф.337.

44 Подробнее см.: Советская наука: Итоги и перспективы, 1922–1982: Сб. статей. М., 1982. С. 32.

45 См.: Очерки истории исторической науки в СССР. М., 1966. Т. 4. С. 239.

46 См: Тимофеева Е.Г. Государственная политика в сфере обществоведческого образования российской молодежи в 50-е – 90-е годы ХХ века. М., 2004. С. 22.

47 См.: Методологические проблемы естествознания и общественных наук: Материалы, представленные И.Ф. Ильичевым для обсуждения. М., 1963.

48 См.: Модернизация российского образования: документы и материалы. М., 2002. С. 28.

49 См.: Лельчук В.С. Научно-техническая революция и промышленное развитие СССР. - М., 1987. С. 95.

50 См.: Иванова Л.В, Есаков В.Д. Первые шаги советской науки и распространение научных знаний среди народных масс / Великая Октябрьская социалистическая революция и становление советской культуры 1917 - 1927 гг. / Отв. ред. М.П. Ким. - М., 1985. С. 191.

51 См.: Соколов Е.Е., Фролов А.В. Роль КПСС в ускорении  темпов интенсификации производства. - М., 1983. С. 48.

52 См.: Развитие наук о Земле в СССР. - М., 1967. С. 248.

53 См.: Организация советской науки в 1926-1932 гг. С. 223.

54 Подробнее см.: История социалистической экономики СССР. Т. III. С. 170-224.

55 См.: КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. 1956-1960. Т. 9. - М.: Политиздат, 1986. С. 438.

56 См.: Смирнов В.Ф., Травин В.И. В авангарде научно-технического прогресса. - М., 1975. С. 79.

57 См.: Борьба КПСС за ускорение научно-технического прогресса в период зрелого социализма. - Л., 1984. С. 91.

58 См.: Калинин М.И. Избранные произведения. - М., 1960. Т. 2. 1926-1932 гг. С. 203.

59 См.: Кржижановский Г.М. Задачи социалистического строительства и научные работники // Научный работник. 1928. №5-6. С. 11.

60 Подробнее см.: Иванова Л.В. Формирование советской научной интеллигенции. 1917-1927. - М., 1980. С. 55-159.

61 См.: История Коммунистической партии Советского Союза. М., 1984. С.576.

62 См.: КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. 1-е изд. Т.13. М., 1984. С. 143, 312.

63 См.: РГАНИ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 148. Л. 83.

64 См.: Наука в экономичеcкoй структуре народного хозяйства. М., 1990. С. 105.

65 См.: ГАРФ. Ф. 4372. Оп. 66. Д. 1805. Л. 34-68, 119.

66 См.: Информационные технологии и образование. М., 1996. С. 8.

67 См.: РГАНИ. Ф. 2. Оп. 5. Д. 100. Л. 11.

68 См.: Шушарина О.П. Государственная политика СССР и Российской Федерации в сфере высшего образования в 1953-2003 гг. М.: Прометей, 2003. С. 59.

69 Народное образование. 1986. № 9. С. 2.

70 См.: Материалы XXVII съезда КПСС. М., 1986. С. 48-49.

71 См.: РГАЭ. Ф. 3429. Оп. 60. Д. 784. Л. 37-39; Д. 846. Л. 9-15.

72 См.: КПСС и научно-технический прогресс. - Свердловск, 1974. С. 114.

73 См.: Машковская Т.О. Государственная политика СССР и Российской Федерации в сфере науки и научно-технического прогресса (1955-1997). Дисс. д.и.н. М., 2000. С. 120.

74 См.: Наука и технический прогресс в СССР. М., 1987. С. 4; Народное образование, наука и культура в СССР. Сб. ст. М., 1977. С. 299; Народное хозяйство СССР в 1980 г. Стат. ежегодник. М., 1981. С. 97.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.