WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

ЧЕРТИЩЕВ  Андрей Владимирович

ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПАРТИИ РОССИИ

И МАССОВОЕ ПОЛИТИЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ

ДЕЙСТВУЮЩЕЙ РУССКОЙ АРМИИ

В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

(июль 1914 март 1918 гг.)

07.00.02 -  Отечественная история

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Москва – 2007

Диссертация выполнена на кафедре гуманитарных и социально-экономических дисциплин Военно-воздушной инженерной академии имени профессора Н.Е.Жуковского.

Научный консультант:

Доктор исторических наук, доцент Родин Анатолий Михайлович

Официальные оппоненты:

Доктор исторических наук, профессор Аксютин Юрий Васильевич

Доктор исторических наук, профессор Уткин Анатолий Иванович

Доктор исторических наук, профессор Степанов Александр Игоревич

Ведущая организация:

Военная академия Генерального Штаба Вооруженных Сил Российской Федерации

  Защита состоится «  » ________2007 г. в 15 часов на заседании диссертационного Д.212.155.05. в Московском государственном областном университете по адресу: 105005, Москва, ул. Ф.Энгельса, д.21а, ауд. 305.

  С диссертацией можно ознакомится в библиотеке Московского государственного областного университета по адресу: 105005, ул. Радио, д.10-а.

Автореферат разослан «___» _________ 200__ г.

Ученый секретарь

диссертационного совета,

кандидат исторических наук,

доцент  Е.Б.Никитаева

I. Общая характеристика работы

История человеческой цивилизации по своему состоянию может быть поделена на две части – война и мир. При этом большую часть времени общество находилось в состоянии войны и лишь 300 лет в состоянии мира. За последние 5 000 лет было свыше 15 000 войн со средней  периодичностью три войны в год.  Первая мировая война 1914 – 1918 годов оказала всеобъемлющее воздействие на весь ход и характер общественного развития новейшей эпохи, стала главной исторически-корректирующей силой развития человечества в XX веке. Россия, развиваясь в русле общемировых закономерностей, пережила весьма значительное количество войн, которые в разной степени влияли на ход ее исторического развития, но Первая мировая война оказала судьбоносное воздействие на ее будущее. В российской истории армии всегда принадлежала исключительно выдающаяся и уникальная роль. Являясь инструментом политики и одновременно зеркалом отношений в обществе, она не может быть вне политического процесса. В  условиях первого мирового противоборства при ослаблении власти, в первую очередь, поведение действующей армии вкупе с другими общественными слоями российского общества  определили, в конечном счете, характер социальных сдвигов поистине тектонического масштаба. В силу данных обстоятельств от массового политического сознания многомиллионной армии, представлявшей потенциал огромной социальной силы, в еще большей степени зависел ход и исход Революции 1917 года. Признавая армию как самостоятельную активную политическую силу, политические партии России, ставившие своей целью сохранение или переустройство (с различными оттенками, в различные исторические сроки) политического и государственного строя России не могли не сделать попытки привлечь на свою сторону широкие армейские массы. Для этого они должны были сформулировать свое отношение к войне и армии, определить систему комплексного воздействия на продуцирование массового политического сознания действующей армии как ударного элемента Вооруженных Сил России.



В этой связи актуальность темы исследования определяется рядом обстоятельств:

Во-первых, недостаточностью ее разработки, отсутствием специальных комплексных исследований о влиянии многопартийной системы России на армию в рассматриваемый период, трудов о социально-политических процессах, происходивших в этот период в Вооруженных Силах, необходимостью изучения проблемы в новых ракурсах с использованием разноплановых источников, применением новейших методов и методик исследования.

Во-вторых, Первая мировая война, ставшая прологом ХХ века, оказала глубокое воздействие на ход и характер общественного развития России новейшей эпохи, определив его важнейшие доминанты. Поэтому представляется особенно важным установление ее влияния на эволюцию политического сознания и социальной психологии армейских масс, выявление содержания и направленности трансформации стереотипов представлений, ценностей, вызванных участием в войне, механизмов, посредством которых порожденные ею новые элементы получали широкое распространение, превращались в устойчивые, типичные черты сознания и модели поведения действующей армии.

В-третьих, феномен политического сознания наиболее организационно оформленной  силы российского общества начала ХХ века – действующей армии,  изучен явно недостаточно, что настоятельно требует осмысления истоков его  формирования, а также факторов и динамики его эволюции под влиянием модернизации российского общества, революционного кризиса начала ХХ века,  Первой мировой войны и деятельности политических партий, выявления содержания его базовых структур,  механизмов их трансформации в период мирового противоборства и взаимодействия со всеми сторонами социальной реальности.

В-четвертых, общественной значимостью изучения массового политического сознания и поведения армейских масс в годы Первой мировой войны для современной российской действительности. Масштабная социокультурная реформация сопряжена с трансформацией ценностных ориентаций и приоритетов сознания россиян, сформированных в прошлом. Сложившаяся ситуация настоятельно требует активизации исследований разнообразных аспектов русского национального самосознания в его историческом развитии и, в частности,  массового политического сознания армии,  выявления их наиболее устойчивых базовых ценностей, что будет способствовать пониманию взаимодействия традиций и инноваций в русской истории, наследия прошлого в настоящем.

В-пятых, стремлением современных властных структур использовать феномен массового политического сознания исследуемого периода, в том числе и армии, в своих политических целях. В эпохи войн и революций необычайно велико непосредственное влияние политических культур и субкультур на оформление и действие властных институтов,  ярко проявляются те особенности политических культур, которые складывались десятилетиями, иногда столетиями. Знание механизмов функционирования массового политического сознания позволяет проникать в истоки многообразных духовных образований, составляющих в совокупности универсум общественного сознания, обеспечивать легитимность власти в глазах «простых» граждан.

В-шестых, возрастающей ролью Вооруженных Сил как гаранта защиты  территориальной целостности и внутренней стабильности государства. В этой связи заслуживает изучения совокупность элементов, обусловливающих роль армии как фактора политической стабильности в условиях кризисных ситуаций, а также анализ причин, побуждающих Вооруженные Силы в период политических кризисов «сменить флаг», «изменить присяге». В разнообразных ситуациях эти причины могут быть различны, но и исследование их может оказаться весьма продуктивным и важным в вопросах воздействия воспитательных структур российской армии на формирование политического сознания военнослужащих.

И, наконец, в-седьмых, медленным, но неотвратимым нарастанием в Вооруженных Силах кадровой катастрофы в виде люмпенизации офицерского состава, оттока кадров, в том числе и элитных специальностей, нежелания молодежи идти на военную службу. Изучение же деятельности государственных и военных структур, политических партий России в действующей армии в годы Первой мировой войны позволяет выявить причины данного явления, дает благоприятную возможность совершенствовать подготовку гражданских и военных кадров.

Степень научной разработанности проблемы. Отечественная историография рассматриваемой проблемы делится на следующие крупные исторические периоды: I – от начала Первой мировой войны до начала 20-х годов; II – от начала 20-х годов до 30-х годов; III – от 30-х годов до середины 50-х годов; IV – с середины 50-х годов до середины 80-х годов; V – с середины 80-х годов по настоящее время.

Характерной особенностью начального периода историографии следует считать то, что ведущими исследователями Мировой войны и Революции 1917 года выступали В.И. Ленин, П.Н. Милюков, Г.В. Плеханов, Ю.О. Мартов, В.М. Чернов и другие ведущие политики, формальные и неформальные лидеры своих политических партий.        Изучение духовного облика и социального поведения военнослужащих, рекрутированных из различных социальных слоев российского общества, началось во время Первой мировой войны современниками событий, чьи работы имели научно-популярный, пропагандистский или публицистический характер.1 Оценка позиций основных слоев российского общества по их отношению к Мировой войне была дана в трудах лидера большевиков В.И. Ленина, меньшевика-интернационалиста Н.Н. Суханова, эсера-интернационалиста И.З. Штейнберга и других.2 Еще в годы революции и гражданской войны появились исследования, посвященные борьбе с идеологией и политикой меньшевиков и эсеров. 3 Работы, созданные в этот период, ценны как первый опыт осмысления событий очевидцами, принадлежавшими к различным общественно-политическим лагерям, отношения российского общества, в том числе солдат и офицеров действующей армии, к участию страны в мировом военном противоборстве. Эти труды имели обобщенный характер, отсутствовала систематическая работа с источниками.

В советской историографии массовое политическое сознание действующей русской армии в контексте деятельности политических партий не было предметом специального исследования, оно, как и ее поведение, воссоздавалось в рамках исследования истории революционного движения, партии большевиков, а с 60-х годов – и «непролетарских» партий. Интерпретация общественных настроений и социального поведения армейских масс в период войны базировалась на концепции вызревания предпосылок социалистической революции.

Второй период отечественной историографии рассматриваемой проблемы охватывает 20-е годы и характеризуется широкой публикацией источников, заложившей в ее рамках основы документальной базы для изучения российского общества и его армии в годы Мировой войны и Революции 1917 года, утверждением в исторической науке большевистской концепции Первой мировой войны, ленинских оценок сознания и поведения действующей армии. Этот период советской историографии действующей армии в рассматриваемый нами период, вместе с тем, является, несомненно, исторически ценным, ибо основной массив работ написан очевидцами и непосредственными участниками событий – представителями различных политических партий и течений, что дает возможность увидеть многоплановость, неоднозначность событий, дать им более объективную оценку.

Для советской историографии 20-х годов характерным является и то, что в отдельных работах общего плана стали рассматриваться вопросы взаимоотношений большевиков с их политическими противниками и временными союзниками.4 Анализ трудов указанного периода свидетельствует о том, что большинство авторов было ориентировано на разоблачение стратегии и тактики правых и либеральных партий,5 социалистов-революционеров6 и меньшевиков7 в годы Первой мировой войны и Революции 1917 года в России, в том числе демонстрацию несостоятельности их военной политики. 8 Вместе с тем, в работах историков предпринималась попытка определить место и роль армии в политике и тактике указанных партий, дать сравнительный анализ структур военных организаций большевиков и оппозиционных им партий,9 хотя различия между действующей армией и тыловыми гарнизонами остались исследователями незамеченными. Рассматриваемый период советской историографии характерен и тем, что появились первые исторические труды, в которых делалась попытка рассмотреть факторы, влияющие на массовое политическое сознание действующей армии и механизм такого влияния со стороны политических партий.10        По мнению автора, публикации 20-х годов по истории Первой мировой войны и Революции 1917 года следует скорее рассматривать не только как работы, позволяющие восстановить фактическую сторону событий, но и характеризующие умонастроения различных их участников, субъективные устремления и мотивы, которыми руководствовались политические деятели.        

В 30-е годы преимущественное значение приобрело изучение истории большевистской партии. Она была канонизирована в вышедшим массовым тиражом в 1938 году «Кратком курсе истории ВКП(б)», который  фактически подменил гражданскую историю российского общества партийно-большевистской, написанной с позиции культа личности Сталина. Ослабло внимание историков к проблемам армии, а отдельные работы11, посвященные ей, носили, в основном, пропагандистский характер. Характеризуя советскую историографию 30-50-х годов, можно говорить лишь об отдельных монографиях и статьях научно-популярного характера, которые исключительно фрагментарно освещали деятельность политических противников большевиков,12 в том числе и в действующей армии. Считалось также, что работу в армии вели только большевики.13 Отдельные стороны политического сознания обозначены в тщательно откорректированных сборниках солдатских писем,14 а рассмотрение действий солдат было загнано в рамки схемы «партия – армия – революция», где воинам надлежало действовать по указке большевиков, а не командования. Историческая наука в 30-50-е годы не требовала ничего, кроме слепой или фиктивной веры, и являлась инструментом не научного познания, а политики, когда возобладало политическое мифотворчество, намеренно не считавшееся с источниковой базой.

Следующий этап историографии проблемы – середина 50-х-середина 80-х годов. Значительно расширилась источниковая база исследований,  началась массовая публикация многотомных сборников документов по военно-революционному периоду, в том числе связанных с действующей армией. Сквозь призму критики «буржуазных фальсификаторов» появились незначительные шансы ознакомиться со взглядами западных историков на Первую мировую войну и Революцию 1917 года в России, влияние политических партий на массы. С 60 – х годов в связи с выделением социальной психологии в качестве самостоятельной отрасли знания отмечается усиление внимания исследователей к вопросам духовного облика народных масс. Однако приоритетными для историков, изучавших предреволюционный и революционный периоды, стали проблемы формирования «социалистической морали» и «социалистического сознания» трудящихся.        Следует отметить, что ощутимые перемены в этой области происходили не сразу, а постепенно и не всегда поступательно.

Во второй половине XX века тема Первой мировой войны оставалась на периферии советской историографии. Как и прежде, ее сильно теснила ленинская тематика, а также история большевистской партии и Великого Октября. В это время появились крупные исследования, раскрывающие динамику революционного процесса в России с начала Мировой войны с точки зрения победителей-большевиков, где в определенной степени нашли отражение вопросы политической борьбы с другими партиями, в том числе и за армию.15 По мере отхода исследователей от догмы в условиях инерционного господства «принципа партийности», естественно пробудился массовый интерес к противникам большевизма, воплотившийся в разработке истории «непролетарских» партий.16 Оригинальным исследованием вопросов идейно-политических взглядов и практической деятельности социалистических партий России в рассматриваемый нами период стала монография С.В. Тютюкина.17 Стали исследоваться и такие проблемы, как позиция буржуазных кругов по отношению к войне, к царскому правительству, идейно-политические установки либеральных партий, их взаимоотношения с крайне правыми и революционными организациями.18 Вместе с тем, историки унаследовали от своих предшественников традиции определенной предвзятости по отношению к политическим противникам большевиков.

Историческая литература середины 50-х – середины 80-х годов представлена огромным массивом исследований о завоевании большевиками на свою сторону действующей армии в целом19, отдельных фронтов и армий.20 В указанное время как в материалах конференций, так и в исторической литературе, впервые появляются специальные статьи21, в которых рассматриваются отдельные стороны деятельности политических противников большевиков в армии, их взгляды на вопросы войны и мира, перспектив развития страны. Существенным недостатком всех исследований, рассматривающих влияние политических партий на массовое сознание действующей армии была сама формула типа «борьба партии за армию», что делало армию лишь объектом борьбы, отводя ей, в общем, достаточно пассивную роль, хотя борьба за армию прежде всего шла в самой армии.

Начиная с середины 60-х годов стали появляться работы, содержавшие не только ценный фактический материал, но и нетрафаретные выводы и оценки состояния духовного облика, массового сознания рабочих, крестьян и солдат России в период Первой мировой войны и Революции 1917 года.22 Они принадлежали, в основном, представителям так называемого нового направления в историографии, возникшего на рубеже 60 – 70-х годов. Отдельные составляющие массового политического сознания действующей русской армии, в частности, отношение к власти, революции, вопросам войны и мира фрагментарно рассматривались в работах Е.В. Коникова,  Н.М. Якупова, статье Н. Ерушева.23 В части касающейся, эти проблемы нашли свое эпизодическое отражение в ряде диссертаций.24 В соответствии с господствующей доктриной, Э.Бурджалов, на наш взгляд, неоправданно, однозначно констатировал монархические настроения у генералитета, офицерства, священников и единодушие солдатских масс, населения столицы в отрицании царизма.25

В научной исторической литературе до середины 80-х годов главное внимание уделялось фактологическому насыщению той или иной политико-идеологической парадигмы исторического процесса конкретными фактами, что приводило к одностороннему, неадекватному освещению событий. Концептуальные поиски отечественных историков не могли тогда получить своего логического завершения, не выйдя за рамки марксистской методологии, однако доминирование политического начала над научным в исторических публикациях находило свое отражение даже во второй половине 80-х годов. 26

В середине 80-х годов начался новый этап в развитии отечественной исторической науки. Демократизация советского общества вызвала поиск новых подходов к интерпретации исторического прошлого, отказ от догматических стереотипов, монополии одной идеологии и методологии, понимание многомерности, вариативности и противоречивости исторического развития, обращение к общечеловеческим, гуманистическим ценностям. В современной историографии значимое место заняла и культурологическая интерпретация истории, предпринимаются попытки создать новую модель – историю процессов, а не событий, описать обусловленную множеством факторов эволюцию структур, а не классовую борьбу людей. Все это способствовало созданию благоприятных условий для всестороннего исследования проблем социального и духовного развития российского общества и его армии в годы Первой мировой войны. Были сделаны серьезные попытки осмысления как советской историографической науки и ее наследия вообще,27 так и ее военно-революционного периода.28

Современная историография проблемы характеризуется активизацией поисков, приоритетным изучением «человеческого измерения» социальных процессов в годы Мировой войны и Революции 1917 года, вовлечением в научный оборот новых источников, в том числе личного происхождения, учетом современных достижений зарубежных ученых, углублением в новые тематические и хронологические пласты, расширением применения новейших междисциплинарных методов исследования. Следует отметить научную значимость трудов видных историков В.П. Булдакова, Г.А. Герасименко, В.В.Журавлева, В.В. Шелохаева и других.29 В своих работах они успешно решают сложные проблемы военно-революционного периода нашей страны с позиций глубокого научно-теоретического и историософского осмысления, используя новые методы исторических исследований, привлекая огромный массив архивных материалов. Большинство же исследователей занимаются решением локальных, узких, главным образом, партийно-политических проблем отечественной истории военно-революционного периода.30

В современной исторической литературе  сложился широкий диапазон мнений о причинах, характере, итогах и значении первого в истории человечества конфликта, открывшего эпоху мировых войн, социальных революций и глобального противостояния союзов государств в ХХ веке. О расширении научного и общественного интереса к истории России в годы Первой мировой войны свидетельствуют многочисленные конференции,31 монографии и сборники статей,32 публикации в научно-популярных журналах.33 При этом современный этап развития отечественной историографии характеризуется некоторым ослаблением внимания исследователей к русской армии и ее влиянию на ход и исход военно-революционных событий начала ХХ века.

На многочисленных симпозиумах и коллоквиумах российских и зарубежных ученых сделаны серьезные попытки осмыслить поведение различных социальных слоев населения России в период Первой мировой войны и Революции 1917 года, в том числе и на основе массового сознания. Активизация исследований по истории Мировой войны была обусловлена отмечавшимися 80-летием и 90-летием ее начала. 34  Началась разработка перспективного направления исследования «Человек и революция в XX веке», способствующего кардинальному осмыслению истории Революции 1917 года. Возможность применения новых исследовательских подходов стало мощным импульсом изучения мировосприятия и поведения массовых общественных слоев, в том числе и действующей армии, в революционную эпоху. Первые плодотворные шаги в этом направлении уже сделаны: вышли в свет не только статьи, но и монографии, рассматривающие социальные процессы в революционной России сквозь призму «человеческого измерения», т.е. с учетом особенностей восприятия действительности и представлений о ней, складывающихся в сознании «исторических актеров» - действующих лиц исторического процесса – и их влияния на формирование моделей социального поведения. 35

Весомым вкладом в осмысление проблемы «война и российское общество» и, в частности, эволюции общественных настроений, взглядов и поведения народных низов, стали результаты новейших изысканий С.В. Тютюкина. 36        В последние годы были предприняты усилия по исследованию различных аспектов психологии масс в революционную эпоху. Междисциплинарный подход к анализу социальной психологии основных участников русской революции – рабочих, крестьян, солдат, представителей национальных движений – был реализован в монографии В.П. Булдакова.37

Историки обратились к изучению массового сознания революционного времени как на теоретическом уровне,38 так и исследуя на основе исторических источников и в контексте социального поведения масс такие его аспекты, как восприятие власти и ее институтов, идей социализма, отношение к текущим политическим событиям, политическим партиям и революционным вождям, антибуржуазный компонент общественного сознания, феномен революционной жертвенности и т.д.39 Противостояние массового, догосударственно – локалистического и государственного уровней сознания россиян, в рамках которого власть царя гарантировала консенсус между личностью и государством, описал А.Ахиезер.40 Результаты и выводы вышеназванных исследований позволяют понять характер и специфику преломления в массовом сознании основных идей революции, политической пропаганды революционных партий, текущих событий.

Только в последние годы начался процесс осмысления сознания и поведения «человека с ружьем», оказавшегося в экстремальной обстановке за пределами привычного для него социума, появились работы, в которых эта проблематика рассматривается с иных, более современных методологических позиций.41 А.П. Жилин, рассматривая эволюцию морально-политического состояния русской армии в период войны, показал значение не только некоторых ритуальных (бессознательных) элементов массового сознания, но и содержание его рациональных компонентов, преобладающих представлений, умонастроений, влиявших на поведение на различных этапах войны, проанализировал факторы, обусловившие их изменение.42 Трансформацию психологии человека на войне в условиях пограничной ситуации, а также влияние войн на атмосферу, облик и развитие обществ рассматривает в своих трудах Е.С. Сенявская.43 Ее работы положили начало новому срезу исторических исследований – военно-исторической антропологии, объектом которой является человек и общество, в первую очередь армия, в экстремальных условиях вооруженных конфликтов и подготовки к ним.44

В постсоветский период с созданием многопартийности в обществе среди ученых-историков наметился небывалый интерес к истории политических партий, их программным документам и судьбам лидеров.45         Энциклопедия политических партий,46 представленная в оригинальном концептуальном ключе, создает принципиально новую ситуацию в историографии: она раскрывает практически весь круг проблем, связанных с созданием и развитием подавляющего большинства политических партий России конца XIX – первой трети ХХ веков. В последние годы в общественном сознании возродился интерес к монархизму, его истокам и роли в российской истории. 47 Есть основания считать, что, как альтернатива большевизму, наибольший научный интерес вызывала деятельность либеральных партий и их моделей переустройства России. В 90-е – начале 2000-х годов в России опубликован ряд крупных монографий,48 сборников,49 десятки статей в научных журналах. Предпринята не имеющая аналогов в мировой практике серийная многотомная публикация документов и материалов основных российских либеральных партий. С конца 1980-х годов исследование феномена меньшевизма в сочетании с радикальным расширением источниковой базы ведется довольно активно и основательно многими видными отечественными историками.50 Сегодня мало кто сказал что-либо оригинального о большевиках, научная история большевизма стала у нас почти запретной темой, публикации источников и научной литературы по которой незначительны. С конца 80-х годов существенно расширилась источниковая база неонароднических партий, опубликованы монографии и диссертации,51 раскрывающие их теоретическую и практическую деятельность. Изучение влияния ведущих политических партий на массовое политическое сознание действующей армии в современный период обогатилось новыми исследованиями. Эта проблема фрагментарно рассматривалась как в общих работах, раскрывающих политическую деятельность различных политических партий,52 так и в трудах, статьях, непосредственно посвященных военным вопросам их деятельности.53 Основная же масса исследований представлена кандидатскими и докторскими диссертациями.54

История Первой мировой войны и Революции 1917 года была бы бедна, бесплодна и изуродована, если бы она опиралась исключительно на те публикации, которые появлялись в Советском Союзе. Несмотря на огромный диапазон и разнообразие толкований событий Мировой войны и Революции 1917 года в России, по идейно-политической ориентации, научно-теоретическим подходам и конкретно-методологическим концепциям в зарубежной отечественной историографии можно выделить следующие основные направления. Прежде всего – правое и правоцентристское, реакционно-охранительное, консервативное и праволиберальное, православно-монархическое и умеренно-реформистское.55 В научном плане его представители действовали в духе исторических традиций XIX века, не внеся особых существенных новаций. Особую ценность имеют личные дневники и опубликованные мемуары государственных деятелей Российской империи.

Второе направление в российской историографии – центристское. В идейно-политическом аспекте на основе европоцентризма оно объединяет октябристов, либералов-центристов и умеренных социалистов, а также демократических, революционных, интернационалистов-мартовцев.        Среди исследователей этого направления необходимо отметить либеральных историков П.Н. Милюкова, П.Б. Струве, Г.В. Вернадского, А.А.Кизеветтера.56 Центристское направление внесло большой вклад в развитие исторической мысли, в том числе в исследование проблем отдельных составляющих и особенностей массового политического сознания русского народа, его миропонимания.  Следует выделить Л.П. Карсавина57 - ведущего идеолога евразийства, С.Л. Франка58 - основоположника русского либерального консерватизма, Н.А. Бердяева59 - видного представителя возрождения русского, православно-культурного мессионизма и «персоналистической революции»,60 П.Б. Струве61 - основоположника концепции национально-либерального империализма Великой России, С.Н. Булгакова62 - основателя софиологии – «София – мать русская земля». Заметный научный вклад внесли П.А. Сорокин63 - создатель концепций «социологии революции», «социальной и культурной мобилизации и динамики», на которых основаны современные западные теории социальной мобильности и стратификации, а также П.Н. Милюков – автор «теории контрастности» европейской и российской истории. 64 В конце 30-х годов за рубежом вышло фундаментальное исследование истории участия России в Первой мировой войне генерала Н.Н. Головина.65 В 60-70-е годы по естественным причинам эмигрантское ответвление российской историографии прекратило свое существование.

Различные интерпретации русской истории, в том числе отдельных аспектов массового политического сознания, содержат труды зарубежных ученых. Созданные представителями других народов, носителями других традиций, приверженцами самобытных         ценностей, эти публикации составляют особый слой историографии. Огромное количество работ, неравноценных по содержанию, уровню исследовательского мастерства, объему вовлеченных в оборот источников и значимости выводов, посвящены анализу «славянской души», национального характера русского народа, выявлению революционных настроений, предпосылок и последствий общественных потрясений, произошедших в России в годы Мировой войны и Революции 1917 года. Провести детальный историографический анализ зарубежных исследований в силу огромного количества публикаций крайне сложно и возможно только в рамках специальной работы. Поэтому, на наш взгляд, целесообразно ограничиться анализом основных тенденций и процессов в развитии зарубежной историографии.

В освещении событий в России, связанных с Первой мировой войной и Революцией 1917 года, в зарубежной историографии преобладала борьба трех основных тенденций: ортодоксальной, консервативно-либеральной, антибольшевистской; либерально-демократической, умеренно антисоветской и либерально-социалистической, просоветской,66 в соответствии с которыми и велась разработка разнообразных проблем войны и революции.        Зарубежная историография четко зафиксировала важное место Вооруженных Сил России в истории Мировой войны и Революции 1917 года в России.67 В работах красной нитью проходит мысль о том, что большевики разваливали армию, организовывали заговоры в интересах противника, использовали недовольство солдат и матросов в своих корыстных целях, распространены взгляды о военно-путчистском перевороте меньшинства.68

Достаточно широко представлена в зарубежной историографии и проблематика истории политических партий России в первой четверти ХХ века. Это утверждение не относится к правым партиям, упоминания о которых можно найти лишь в контексте общих работ по истории революции 1917 года и исследований деятельности других политических партий.69 Значительно более пристальное внимание было уделено истории и деятельности русских либералов. И если октябристы выделены только сборником документов и работами о их лидерах,70 то анализ деятельности конституционно-демократической партии довольно обстоятелен. 71 Западные исследователи крайне негативно относились к большевикам, 72  лишь немногие из них были способны на более взвешенную их оценку.73 Из современных историков значимых результатов в изучении меньшевиков периода русской революции 1917 года достигла З. Галили.74 Важным явлением в зарубежной историографии послеоктябрьского меньшевизма можно назвать монографию В. Бровкина,75 в которой исследуется деятельность меньшевиков в первый год пролетарской диктатуры. Не обошли западные историки своим вниманием и партию социалистов-революционеров.76 Трудами зарубежных исследователей представлена и историография массового сознания. История его изучения на Западе нашла отражение в целом ряде историографических работ, вышедших в нашей стране в последние годы.77

Присутствует западная литература, правда в весьма ограниченном количестве, раскрывающая отдельные стороны массового политического сознания русской армии. То, что Октябрь 1917 года формами своего утверждения обязан войне, понимают многие, хотя мало кто из исследователей отважился погрузиться в глубины сознания и психологии этого процесса. Один из наиболее проницательных советологов М. Малиа предлагает при выяснении истоков «советской трагедии» сконцентрироваться на породившем ленинизм «беспрецедентном мировом кризисе 1914 – 1918 гг.», но полагает, что приоритет надо отдать идеологии и политике, а не социальным и экономическим отношениям.78  При этом полнейшее недоумение вызывают утверждения Р.Пайпса, без всяких на то оснований, что русским солдатам «чуждо было чувство патриотизма в привычном его понимании… Мужицкое сознание и категория «русскость» были далеки друг от друга».79

Анализ научной литературы по данной проблеме позволяет сделать вывод о том, что в советской, российской и зарубежной исторической науке влияние политических партий России на массовое политическое сознание действующей русской армии в годы Первой мировой войны до настоящего времени не стало объектом комплексного самостоятельного исследования. Разработка отдельных аспектов данной темы носила локальный характер, а сама проблема до сих пор остается малоизученной. В исторических исследованиях отсутствуют разработки составляющих массового политического сознания, фрагментарно освещаются факторы, влияющие на него, нуждается в дополнительном изучении эволюция идей в массовом сознании армии в ходе Мировой войны. Политические взгляды основных российских партий на армию, за исключением большевиков, раскрыты недостаточно полно.

Объектом исследования является массовое политическое сознание действующей русской армии80 в годы Первой мировой войны. Массовое политическое сознание действующей армии есть сфера общественного сознания военнослужащих как большой профессиональной социальной группы людей, образуемая совокупностью социальных чувств, представлений, взглядов, отражающая существующие реальные политические отношения в обществе в соответствии с условиями их повседневной жизни, потребностями и интересами и выражающаяся в общественном мнении, настроении и поведении армейских масс.81

Предметом исследования является деятельность политических партий России и ее влияние на эволюцию массового политического сознания действующей армии в годы Первой мировой войны. Автор взял для исследования те из них, которые в рассматриваемый период определяли историческое развитие общества. Важнейшим элементом этого спектра являлась «партия власти», аппарат которой нельзя отождествлять с поддерживавшими его общественными и политическими организациями. Она  оказывалась вполне самостоятельным фактором, с которым постоянно и неизбежно взаимодействовали (отталкиваясь или притягиваясь) все остальные политические силы.

Хронологические рамки исследования охватывают период с момента вступления России в Первую мировую войну (19 июля 1914 года)82 до выхода Советской России из нее после заключения Брестского мира с Германией и ее союзниками (3 марта 1918 года), ратифицированного IV (Чрезвычайным) Всероссийским съездом Советов 14-15 марта 1918 года. В целях раскрытия поставленной  проблемы, весь этот период разделен на три основные этапа, отражающих значимые изменения массового политического сознания действующей русской армии. Первый включает в себя время существования Российской империи в годы Мировой войны до начала Революции 1917 года, второй связан с деятельностью политических партий в условиях фунционирования Временного правительства вплоть до его отстранения от власти, а третий начинается с установления Советской власти и заканчивается заключением Брестского мира и его ратификацией.

Географические рамки исследования включают западные театры военных действий на территории российского государства в изменяющихся границах 1914 – 1918 годов.

Цель научной работы – на основе архивных материалов и опубликованных документальных источников, специальной и научной литературы, с учетом достижений современной исторической науки комплексно и всесторонне изучить и проанализировать деятельность политических партий России по продуцированию и развитию массового политического сознания действующей армии в годы Первой мировой войны, систематизировать и обобщить данный исторический опыт и уроки, сформулировать теоретические предложения и практические рекомендации.

Задачи исследования:

- осуществить анализ отечественной и зарубежной историографии проблемы, охарактеризовать основные тенденции ее развития, наметить перспективы дальнейших исследований в этом направлении;

- изучить влияние вневойсковых и армейских социальных факторов и параметров на массовое политическое сознание военнослужащих;

- исследовать теоретические взгляды общероссийских политических партий по отношению к власти, войне, миру, армии и другим политическим вопросам в годы Первой мировой войны;

- определить критерии, оценки, содержание устойчивых и меняющихся элементов массового политического сознания действующей армии в период Мировой войны;

- проследить эволюцию массового политического сознания действующей армии в различные периоды Первой мировой войны;

- охарактеризовать содержание и смоделировать структуру политического сознания армейских масс в период Революции 1917 года и на этой основе выявить наиболее значимые тенденции политического  поведения действующей армии;

- оценить содержание, формы, методы и эффективность влияния политических партий России на массовое политическое сознание действующей армии;

- сделать теоретические обобщения и научно-обоснованные выводы, сформулировать уроки, определить основные направления и особенности эффективного воздействия на массовое политическое сознание армии.

Научная новизна исследования определяется следующими обстоятельствами:

- впервые в российской историографии на основе современных достижений исторической науки предпринят комплексный анализ крупной и самостоятельной научной проблемы - выявление роли политических партий России в продуцировании массового политического сознания действующей армии в один из самых драматических и переломных периодов отечественной истории - годы Первой мировой войны;

- при анализе крушения политических государственных структур основное внимание уделено процессам, происходящим в сознании и психологии такого социума, как армия;

- к анализу массового политического сознания действующей армии в исторической ретроспективе предложена  оригинальная историко-психологическая концепция в сочетании конкретно-исторического, историко-психологического, историко-социологического и ряда других междисциплинарных подходов;

- выявлены предпосылки жизнестойкости одних и изменчивости других, вплоть до полярности, политических взглядов действующей армии;

- показаны особенности восприятия и понимания политических взглядов партий России армейскими массами, представлен широкий спектр мнений военнослужащих о политических процессах в стране в годы Первой мировой войны;

- на примере массового политического сознания действующей армии изучен процесс социального стереотипа сознания в экстремальный период российской истории;

- на основе научных методов и современных достижений исторической науки представлен авторский анализ эволюции массового политического сознания действующей армии в годы Первой мировой войны и дифференциация идеологических и эмоциональных установок, определивших политические ориентации и социальное поведение военнослужащих в условиях нарастания кризиса государственности;

- введением в научный оборот новых архивных документов и других источников, противоречивой, богатой малоизвестным материалом периодики тех лет, ранее недоступных исследователям или не используемых ими, что позволяет вскрыть целый пласт общественно-политической мысли России, без которого представления об идейном противостоянии того времени теряют главное – свою целостность, рельефнее отразить основные тенденции и события реальных исторических процессов, динамику массовых военно-революционных движений в контексте общеисторических тенденций, точнее и глубже вскрыть предпосылки великих перемен начала ХХ века;





- осуществлен анализ основных достижений теоретической мысли по проблеме массового политического сознания действующей армии, в свете основных требований к исторической науке определен уровень научной разработанности темы, проведен комплексный историографический анализ данной проблемы с учетом количественных и качественных характеристик вышедшей литературы.

Методология и методы исследования. Понимая историческое развитие как многофакторный процесс самоорганизации неравновесной нелинейной сложной общественной системы, автор в рамках современной научной парадигмы считал возможным сочетать социально-экономический подход и социокультурное понимание прошлого, идеи синергетики и теории систем.

Определяя методологию исследования избранной проблемы, автор исходит из ряда некоторых существенных обстоятельств. Во-первых,  общий конкретно-исторический характер исследования. Во-вторых,  междисциплинарность проблемы, требующей использования методов смежных научных дисциплин (различных отраслей психологии, социологии и др.) при главенстве собственно исторических методов. При этом особенно важными представляются методологический плюрализм, концептуальная гибкость, возможность ассимилировать и интегрировать различные теоретические подходы для построения целостной системы знаний. В-третьих, сравнительно-исторический, компаративистский тип исследования, определяющий специфику ракурса рассмотрения проблемы и некоторых подходов в ее изучении. В-четвертых, признавая плюралистический характер процесса познания объективной исторической истины, диссертант реализует конвенциональный («комплиментарный») подход к существующим идеям, теориям, обобщениям: различные теоретические представления, из которых автор исходит при рассмотрении объекта исследования, используется в той мере и в тех соотношениях, которые удовлетворяют выполнению поставленных задач.

В этой связи весьма перспективно использование синергетических подходов. Историческая наука исследует в ретроспективе процессы самоорганизации общества в неравномерной, нелинейной, сложной открытой системе, под которой понимается качественная определенность, способность быть отличным от других явлений мира. Система, как соразмерность частей некоего гармонического целого, эволюционируя до определенной критической границы, безразлична к количественным изменениям, но в момент пересечения границы происходит гибель данного качества. В рамках синергетического подхода сформулировано понятие о бифуркационной точке, когда флуктуация параметра системы обуславливает случайный выбор ее движения по одному из возможных путей эволюции. Переход из одного состояния системы в другое происходит резко и скачкообразно, существующий порядок разрушается. Выбор путей эволюции определяется случайно в момент неустойчивости. Через хаос осуществляется связь различных уровней организации системы и переход к новому упорядоченному состоянию. Иными словами историю человечества можно представить как серию разнообразных неустойчивых, нелинейных переходов от порядка ( стадий – формаций) к хаосу (войн и революций) и от него к новому порядку через механизм самоорганизации.

Важнейшими методологическими постулатами исследования являлись принципы объективности познания, его научности, а также историзм. Констатировалось, что гуманитарному знанию свойственны системность, логичность, доказательность выводов. Значение каждого отдельно взятого факта или явления выявлялось в процессе рассмотрения человеческой общности как «эволюции целого» (во времени) и «коэкзистенциального целого» (на каждый данный момент развития). Реальность в совокупности типологических и индивидуальных особенностей описывалась через исследование повторяющихся явлений (номотетический подход) и структурных взаимосвязей явлений (идеографический подход). Индивидуализирующее познание, включавшее психологическую интроспекцию в мотивы социального поведения, позволило сочетать микро- и макроподход к изучению прошлого.

В исследовании массового политического сознания действующей армии нашел применение целый комплекс общеисторических методов: историко-генетический, историко-типологический, историко-системный, историко-сравнительный и др., а также весь арсенал собственно источниковедческих методов, которые используются при проверке достоверности, репрезентативности источников, при извлечении и интерпретации содержащихся в них информации. Реализация подхода, в котором в центре изучения находится человек, невозможна без междисциплинарного синтеза, использования методов смежных социальных и гуманитарных наук – социальной и исторической психологии, социологии, культурной антропологии, философии, лингвистики. Использовались и общенаучные методы: описание, объяснение, анализ, синтез, абстрагирование, аналогия, сопоставление, синхронизация, классификация, редуцирование, интерпретация, а также специфические методы оценки отдельных видов источников.

В ходе достижения поставленных целей и задач, избранной методологии автор соблюдал ряд принципиальный требований, составляющих общую концепцию диссертационного исследования. Ее можно выразить в ряде тезисов:

- выявлять объективные тенденции, направления и особенности в деятельности политических партий России по продуцированию массового политического сознания действующей русской армии в годы Первой мировой войны;

- изучать источники как с точки зрения их накопления и систематизации, так и  с точки зрения оценки и интерпретации;

- опираться на конкретные исторические факты и события в их истинном содержании, не искажая и не подгоняя их под заранее подготовленные схемы;

- рассматривать проблему в развитии и взаимосвязи ее отдельных направлений и этапов;

- актуализировать поставленную проблему, рассматривая деятельность политических партий по продуцированию массового политического сознания действующей армии с учетом изменений, происходящих в обществе под влиянием его прошлого и настоящего.

Решение поставленных в диссертации задач осуществлялось на основе широкого круга источников. Источниковая база исследования массового политического сознания действующей русской армии, структуры большой исторической протяженности, как и социального поведения армейских масс, представляет собой значительный по объему и разнообразию массив архивных и иных опубликованных и неопубликованных документов.        Историческое исследование базируется на структурированном комплексе источников, элементы которого имеют определенную иерархию и связаны между собой.

Источники, использованные в нашей работе, можно подразделить на несколько групп документальных комплексов. Первую группу составляют труды российских ученых, политических и государственных деятелей83,  созданные в годы войны и позволяющие изучить эмоциональную и интеллектуальную жизнь общества в начале ХХ века, выявить место различных политических идей в общественном сознании. Обосновывая собственные суждения об эволюции различных составляющих массового политического сознания, в том числе и действующей армии, историки, философы, правоведы одновременно отражали общественное мнение, тенденции развития массового сознания. Ценность этого вида документов заключается в возможности извлечения информации для анализа идейных позиций основных политических сил России из первоисточников, ознакомления с теоретическими разработками, определяющими в значительной мере не только идеологию, но и цивилизационные, политические, социальные и культурные предпочтения партийных элит. В целях более объективной оценки эти документы использовались в сочетании с анализом реальной политической практики их авторов, возглавляемых ими организаций и партийных течений.

Важнейшую группу источников составляют опубликованные официальные документы государственно-административных органов и политических партий (директивные, информационно-отчетные, статистические и другие материалы, стенографические отчеты высших форумов Всероссийских представительных органов: Государственной думы, съездов Советов, стенографические отчеты партийных съездов и т.д.).84 К этой же группе относятся постановления и другие материалы высших органов Советской власти. 85  Эти документы содержат информацию о процессе формирования, сущности и обосновании решений господствующих политических элит по различным вопросам внутренней и внешней политики России в период Первой мировой войны, настроениях и поведении различных слоев населения.

Массовой группой опубликованных документальных источников являются сборники документов и материалов, характеризующих различные аспекты экономической и социальной жизни России накануне и в годы войны, развития внутриполитической ситуации в этот период, состояния Вооруженных Сил, положения рабочих, крестьян, солдат, революционного движения и иных проявлений социального протеста низов, политической борьбы большевиков со своими противниками в период установления Советской власти.86 В последнее десятилетие были опубликованы новые многочисленные документальные материалы, более полно отражающие объективную картину политической ситуации, социального, экономического развития, политической борьбы в России накануне и в годы Первой мировой войны.87 В 2002 году Государственной премии Российской Федерации за достижения в области науки была удостоена работа В.В.Шелохаева, В.В.Журавлева и других авторов «Политические партии России. Конец XIX - первая треть XX века. Документальное наследие». Издание представляет не имеющую аналогов в российской и зарубежной исторической науке фундаментальную инновационную научную публикацию обширного комплекса источников по истории становления и функционирования многопартийности в нашей стране в первой трети XX века. Оно расширяет, а в ряде случаев вносит принципиальные уточнения в состояние организационных структур политических партий, их прямые и обратные связи с электоратом, формы и методы воздействия на массовое сознание, в том числе и армии, взаимоотношения с ветвями власти, межпартийные контакты, многочисленные оттенки мнений, существовавших в партиях по важнейшим экономическим и социально-политическим вопросам, включая отношение к Первой мировой войне, Революции 1917 года и участия армии в них, в процессы выработки и принятия решений по всей совокупности проблем, вставших перед ними в военно-революционый период начала XX века. Значительно расширяют источниковую базу исследования сборники документов, раскрывающие состояние армии, в том числе и действующей, в различные периоды Мировой войны и революции.88

В качестве источников исследования автором использовались хроники событий,89 сборники статистических материалов,90 энциклопедии.91 Интересным статистическим материалом для анализа состояния действующей русской армии перед началом Первой мировой войны и в ее ходе располагают соответствующие сборники, посвященные Вооруженным Силам.92

Одним из видов источников в работе над темой диссертации стали материалы более 150 центральных, региональных и армейских изданий периодической печати основных общественно-политических направлений, издававшейся на территории России в июле 1914 – марте 1918 годов. Оперативность и непосредственный характер реагирования на происходящие события, наличие обратной связи с читателями делают периодическую печать, даже с учетом цензурных ограничений дореволюционного периода, важнейшим источником изучения общественных настроений, взглядов, массового сознания и поведения различных слоев населения в условиях войны. Многочисленная партийная и армейская печать, издававшаяся в огромных количествах, особенно в 1917 году, раскрывала перипетии политической борьбы в стране, в том числе и за действующую армию,  отношение самой армии к происходящим в стране переменам.

Наиболее важными для избранной темы являлись источники личного происхождения – письма (вовлечено в оборот 20 опубликованных сборников, писем и архивные коллекции), дневники (около 40 опубликованных и архивные записи), мемуары (более 270 опубликованных, а также хранящихся в архивах воспоминания очевидцев событий.) Они имеют, подчас, не меньшее, а даже большее значение, чем источники, безличностно, чисто фактологически, отражающие социально-политическое бытие, потому что, в отличие от последних, позволяют непосредственно проникать в духовный мир человека, выявлять побудительные мотивы его поведения.

В качестве источника специально были привлечены письма93 представителей различных социальных слоев: сановной элиты, императора, дворян, интеллигенции, мещанства, рабочих, крестьян, солдат, офицеров, генералов. Мысли, чувства, впечатления, зафиксированные в письмах, явились ценнейшим материалом для политической и социально-психологической характеристики российского общества, выявления места политической составляющей в массовом сознании, в том числе и в действующей армии.

Об индивидуальном и массовом сознании начала ХХ века позволяют судить дневники.94 Записи отражали взгляды авторов в первоначальной форме без последующих наслоений, хотя сведения эти были, подчас, отрывочными и несистематизированными, страдали отсутствием исторической дистанции, субъективизмом, эмоциональностью, отсутствием пропорции, преувеличением значения частного в ущерб общему.

Благодатным материалом для проникновения в психологию и образ мыслей людей являются мемуары. Если до середины 80-х годов в этой группе источников абсолютно преобладали воспоминания большевиков, то позднее стали доступны находившиеся в отделах специального хранения и закрытых архивных фондах воспоминания представителей небольшевистских политических сил, часть которых была издана значительными тиражами.95 При работе с этим видом источника учитывалось, что содержание мемуаров определялось особенностями восприятия автора, его социальным положением, осведомленностью, мировоззрением и жизненным опытом, а также задачами, которые автор перед собой ставил. Субъективизм проявлялся в симпатиях и антипатиях автора к персонажам воспоминаний, пристрастном отборе фактов. Значимым фактором являлось также время (до или после 1917 года) и обстоятельства (в Российской империи, в Советской России или в эмиграции), при которых составлялись мемуары. Несомненно обогатили современные представления о массовом политическом сознании действующей армии в различные периоды Первой мировой войны и Революции 1917 года воспоминания известных российских военноначальников, офицеров, солдат.96 Мемуары представляют собой результат субъективного преломления событий и переживаний прошлого в сознании человека, обогащенного новым опытом, поэтому их данные необходимо подвергать критической проверке и сопоставлению с материалом других источников, ибо зачастую мемуары, особенно политиков, столь же ненадежны, как и их ремесло: обычно это попросту поток обвинений и самооправданий. В то же время уникальность текстов воспоминаний позволяет использовать дискурсивные, герменевтические методы исследования.

В ходе исследования проанализировано большое число архивных материалов – 1260 дел 220 фондов 9 архивов: Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ), Российского Государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ), Российского Государственного военного архива (РГВА), Российского Государственного военно-исторического архива (РГВИА), Российского Государственного архива Военно-Морского Флота (РГА ВМФ), Российского Государственного исторического архива (РГИА), Центрального исторического архива Москвы (ЦИАМ), Центра хранения историко-документальных коллекций (ЦХИДК), Отдела рукописей Российской Государственной библиотеки (ОР РГБ). В числе архивных источников использовались как частные коллекции, так и делопроизводственные материалы: отчеты, регистрационные документы, судебно-следственная документация, содержавшие информацию о настроении населения, распространении различных слухов, эффективности революционной пропаганды.

Специфика источниковой базы настоящего исследования заключается в том, что большая часть неопубликованных документов аккумулирована в центральных архивах. Это объясняется мобилизацией в действующую армию многомиллионных народных масс из разных регионов страны (основные материалы по ее состоянию, военно-цензорские отчеты и сводки отложились в РГВИА), объявлением ряда губерний на военном положении и положении чрезвычайной охраны, что обусловило строжайшую централизацию сбора информации о настроениях населения, рабочем и крестьянском движении и, особенно, о положении в действующей армии (отчетные материалы различных правительственных ведомств сосредоточены в ГАРФ и РГВИА).

Анализ всей совокупности привлеченных в ходе исследования источников позволил обосновать выдвинутые гипотезы, выяснить ряд сущностных характеристик массового политического сознания российского общества и действующей армии в начале ХХ века, адекватно представить динамику социально-политических процессов.

Теоретическая значимость работы заключается:

- в новизне постановки и решении важной научной проблемы, что позволяет рассматривать ее как определенную ступень в дальнейшем исследовании отечественной истории;

- во вкладе в становление и углубление одного из научных направлений в рамках отечественной истории ХХ века;

- в создании историко-теоретической и фактической базы авторской концепции массового политического сознания действующей армии в годы Первой мировой войны.

Практическую значимость исследования автор видит в том, что его выводы и новые исторические данные помогут научным сотрудникам, профессорско-преподавательскому составу, аспирантам и адъюнктам, всем изучающим историю нашей Родины глубже разобраться в альтернативах и парадоксах общественного развития. Материалы диссертации представляется целесообразным применять в преподавании общих и специальных курсов Отечественной истории и политологии. Фактологический и статистический материал, обобщения, основные положения и выводы работы, отражающие основные тенденции исторического процесса, могут быть использованы в процессе дальнейшей теоретической разработки проблем общественного сознания, политического и массового политического сознания общества в целом и отдельных его социумов, при написании научных монографий по истории России, эволюции общественной мысли, истории российских политических партий и армии, учебников и учебных пособий, в энциклопедической, справочной и библиографической литературе, а также историографических публикациях.

Выявленные автором факты, способствующие формированию образа верховной власти в массовом политическом сознании действующей армии, могут быть учтены на  современном этапе строительства российской государственности, в практической деятельности партий, общественных организаций и соответствующих государственных структур. Уроки тех лет подтверждают, что лидеры государства всегда, а в экстремальные периоды особенно, должны руководствоваться в первую очередь коренными национальными интересами страны, чутко прислушиваться к потребностям и нуждам населения, игнорирование которых вызывает широкое неприятие и сопротивление навязываемым сверху преобразованиям. Результаты исследования могут быть использованы для современной российской армии как база выработки военными социологами и психологами практических рекомендаций по формированию морально-политической и психологической устойчивости войск, в воспитательной работе с личным составом.

Апробация результатов исследования. Диссертация является итогом многолетних размышлений и изысканий автора в области истории России и ее армии начала ХХ века. Основные положения ее были изложены в докладах и сообщениях на отдельных научных всероссийских, межрегиональных и межвузовских конференциях, посвященных проблемам истории Первой мировой войны, Революции 1917 года и Вооруженных Сил России начала ХХ века в Москве ( 1992, 2006 годы), Красноярске (1993, 1995, 1997, 1999 годы), Санкт-Петербурге ( 1996 год), Твери ( 2006 год). Автор неоднократно выступал с тезисами и докладами на конференциях и научно-практических семинарах в Военно-Воздушной инженерной академии имени профессора Н.Е. Жуковского, Московском автомобильно-дорожном институте (Техническом Университете), Ачинском военном авиационно-техническом училище, перед профессорско-преподавательским составом, слушателями, курсантами и студентами этих вузов. Положения, отраженные в диссертации, включены в учебные курсы. Основное содержание исследования и его результаты опубликованы в виде 28 статей, учебных пособий, тезисов докладов самого широкого профиля общим объемом около 120 печатных листов, в том числе в монографии «Политические партии России и массовое политическое сознание действующей русской армии в годы Первой мировой войны» ( июль1914 – март 1918 гг.)»

Цели и задачи исследования определили структуру диссертации, которая состоит из введения, четырех разделов, заключения, приложений, перечня источников и литературы.

II. Структура и основное содержание диссертации

Во введении  обосновывается актуальность темы, характеризуются объект и предмет исследования, формулируются его цели и задачи, определяются научная новизна, теоретическая и практическая значимость диссертации, ее хронологические и географические рамки.

В первом разделе «Методология, историографический анализ проблемы и характеристика источников» обоснованы методология и методы исследования, определена степень научной разработанности темы, охарактеризован комплекс источников, используемых при написании диссертации.

Во втором разделе «Первая мировая война и массовое политическое сознание действующей русской армии в концепциях и деятельности политических партий России до февраля 1917 года» анализируются базовые теоретические постулаты ведущих политических партий России и их влияние на продуцирование массового политического сознания действующей армии, социальные условия формирования и содержание политических установок и стереотипов сознания и поведения Вооруженных Сил в период Мировой войны, факторы и механизмы трансформации массового политического сознания и поведенческих реакций армии в 1914 – начале 1917 годов.

Исторический опыт свидетельствует, что в условиях войн роль и значение действующей армии  в жизни общества неизмеримо возрастает. Не являлась исключением в этом плане и Первая мировая война, когда взаимосвязь и взаимообусловленность общества и армии закономерно стала  более тесной и многогранной. Анализ научных данных позволяет заключить, что морально-политическое и психологическое самочувствие армии в начале XX века в значительной степени стало определяться социальным и политическим положением военнослужащих, их мировоззрением и миропониманием. Автор пришел к выводу, что массовое политическое сознание действующей армии эволюционизировало как под опосредованным воздействием через общественное мнение России, так и непосредственным – через государственные, партийные и армейские структуры, сам механизм воздействия армейского организма на военнослужащих. В силу этого, с точки зрения влияния на массовое политическое сознание действующей русской армии, в разделе проведен анализ различных социальных слоев общества и их мировоззренческих основ в период, предшествующий Мировой войне.

Анализ источников показывает, что как руководство страны, так и  российское общество, предпринимали максимум усилий для мобилизации всех сил страны для успешного ведения начавшейся войны. События показали, что первые трещины во взаимоотношениях власти и общества обнаружили себя уже к концу 1914 года.  Случилось так, что между властью и образованным обществом подспудно разгорелась настоящая война за монополию на патриотизм. Этого предвидеть никто не мог. По мнению соискателя, 1915 год стал важной вехой во взаимоотношениях власти и оппозиции. В условиях тяжелейших поражений русской армии в 1915 году власть и ее подданные вместо единения отдалялись друг от друга все дальше и дальше. Диссертант доказывает, что, склонное к образному восприятию государя, массовое сознание отождествляло личность монарха не только со всей системой власти, но и с вектором наиболее заметных общественных процессов. Можно утверждать, что политическому кризису в стране способствовала позиция Николая II в проведении государственной политики, выразившаяся в необоснованных переменах состава правительства, что приводило к дискредитации его и дезинтеграции системы управления страной. Действия или бездействие  Николая II считали решающей причиной кризиса. Значение обещаний, им даваемых, ожиданий, связанных с его именем, психологически гипертрофировалось, и тем сильнее било по имиджу разочарование. Публичные разоблачения ошибок власти, осуждение ее политики, конкретных решений царя подрывали престиж монархии, лишали ее ореола непогрешимости. Более того, фигура Николая II становилась все более одиозной. Источники свидетельствуют, что бескомпромиссностью отличалась и позиция оппозиции, которая была убеждена, что царская бюрократия не отвечает требованиям, предъявляемым войной. На основании вышеизложенного, диссертант пришел к выводу, что курс маневрирования самодержавием в 1915 году привел к тому, что политические рамки его неуклонно сужались. 

Автор приходит к заключению, что 1916 – начало 1917 годов было апофеозом гражданского противостояния в России, хотя конфликтующие стороны и пытались найти какое-либо компромиссное решение во имя единения для обеспечения победы над вторгшимся врагом. Традиционное представление о монархии и реальная политическая практика самодержавия  были столь противоречивы, что к весне 1917 года население находилось в состоянии существенного психологического дискомфорта. Как свидетельствуют источники, в противовес установке на сохранение существующего порядка и стабильности в массовом сознании возобладала тенденция на разрушение. Падение уровня жизни инициировало политическую активность. Депутаты Государственной думы, выражая откровенно и напористо мнения оппозиции, выступили в роли катализатора и сумели привлечь под свои знамена широкие демократические слои, а также офицерский корпус. Измученное более чем трехлетней войной российское общество убеждалось: царская власть на перемены не пойдет, оппозиция добиться их не может. Налицо был и психологический конфликт между властью и обществом: власть практически противопоставляла себя обществу. Политическая пассивность власти определяла революционную активность общества. В России осталось минимальное материальное и политическое пространство для социального маневра. Хотя переворот здесь мог и не обязательно должен был начаться радикально, но он неизбежно вел к очень радикальным результатам.

В разделе характеризуются и отличительные особенности отношения к войне интеллигенции, студенчества, крестьянства, рабочего класса, различных национальностей как основных слоев, из которых рекрутировалась действующая армия. По мнению диссертанта, интеллигенция привнесла в действующую армию патриотизм и известный радикализм. Автором выявлено формирование устойчивой структуры сознания широких рабочих масс, базирующейся на взаимосвязи трех доминирующих ценностей: защиты Отечества, улучшения экономического положения и демократизации политического строя. Соискатель обосновывает факторы, способствующие дискредитации власти в сознании крестьян. К их числу он относит: отсутствие убедительных, по их представлениям, оправданий войны; выявившееся в экстремальных условиях военного времени неумение власти эффективно справляться с внутренними  экономическими и политическими трудностями; многочисленные нарушения социальной справедливости, когда бремя войны распределялось крайне неравномерно между «верхами» и «низами» общества.

В разделе анализируются взгляды и деятельность политических партий России, оказавших исключительно значимое влияние на продуцирование массового политического сознания действующей армии. Их теоретические концепции в годы Первой мировой войны отличались мозаичным разнообразием, что полностью подтвердили результаты исследования. По нашему мнению, правые партии проявляли политическую недальновидность, поддерживая иллюзии Николая II о незыблемости его авторитета в стране и высказывая суждения, далекие от реальности даже в январе 1917 года. Война явилась для правых партий разрушающим фактором, ослабив их и превратив, в конечном счете, в недееспособные объединения, потерявшими какое-либо значение в общественном движении, поэтому говорить о правом движении в период войны можно, видимо, с достаточной степенью условности. Тем не менее, деятельность центральных правых организаций, а также некоторых правых политиков была заметна.

Годы Первой мировой войны стали завершающим этапом в идейно-политической эволюции российских либералов. Проведенный в исследовании анализ источников показал, что, имея много общего, российский либерализм, вместе с тем, не был однороден. Он различался как оттенками политических взглядов, так и тактикой, возможностями и эффективностью влияния на массовое политическое сознание различных социальных слоев населения. Это время стало завершающим этапом в процессе формирования не только отдельных структурных элементов либеральной идеологии (война и революция), но и либеральной концепции общественного развития России в целом. Условия войны с особой остротой выявили наличие глубоких противоречий, с одной стороны, между теоретическим осознанием либеральными идеологами и  политиками связи войны с революцией, а с другой – их практическим неприятием насильственного переворота в стране.

Нами установлено, что начавшаяся война привела к полной дезорганизации партии «Союз 17 октября». В аналогичной ситуации оказались и прогрессисты.  В политическом спектре позиция кадетов была левоцентристской. Выработка тактики в реальной политической жизни была стержнем деятельности кадетов (поддержка политической доктрины «средней линии», т.е. парламентская деятельность, зависящая от баланса правых и левых сил). Это происходило не от особого пристрастия к тактике, как средства политической борьбы, а от сущности их программы, которая основывалась на реальном учете сил, но политический лидер – П.Н. Милюков - определял лишь мнения либеральной интеллигенции, а не ее действия. Анализ документов этой партии показывает, что, считая армию единственным гарантом прочности российского общества, партия народной свободы очень внимательно относилась к военным вопросам в своей деятельности, хотя их программа вплоть до середины 1917 года не имела военного раздела. Такую ситуацию можно объяснить следующими обстоятельствами: непродолжительностью существования самой партии; отсутствием практического опыта в вопросах организации военного дела; неразработанностью подобных вопросов в программах других партий; отсутствием основополагающих военно-теоретических взглядов, которые были бы выработаны представителями российского либерализма, определявших место и роль армии в их общей системе политической идеологии.

Свое отношение к мировому противоборству должны были высказать и партии социалистической ориентации, которые в соответствии с этим определяли свою стратегию и тактику на предстоящие годы. Как показало исследование, весть о начале войны сначала вызвала у многих социалистов России шок и интеллектуальное смятение. Однако очень скоро оборонческое движение стало доминирующим у основной массы социалистов.  Отношение к войне в связи с тем или иным пониманием революционной перспективы определило перегруппировку в рядах социалистических партий России. Только большевики и незначительная часть эсеров стояли за поражение своего правительства в войне и превращение ведущейся войны в гражданскую. Большинство социалистов России, стоявшие в начале войны на позициях оборончества или пацифизма, к 1917 году соединили в своих воззрениях революционный демократизм и патриотизм, выступая в форме движения за революцию во имя спасения страны от разгрома. По мере углубления общенационального кризиса в стране, революционно-демократическая сторона в их платформах усиливается в ущерб патриотической.

Автор пришел к выводу, что исключительно важное значение на формирование и развитие массового политического сознания действующей русской армии оказывала политическая составляющая общественного мнения России. Внутреннее содержание этой величины не оставалось неизменным в различные периоды войны: после недолго длившегося энтузиазма, от которого мало что осталось после катастрофических поражений 1915 года, она стала более дифференцированной, отражая непохожие и, зачастую, противоположные настроения внутри общества. Особенностью публичного выражения политических взглядов основной массы населения с началом вооруженного конфликта можно считать повышенное внимание к внешней политике по сравнению с проблемами внутренними. Из анализа разнообразной палитры оценок войны, автором выделяются следующие, основные: гласная общественная поддержка; честная реакция на угрозу войны и трудности, которые она влекла за собой; активное общественное неприятие; экстравагантная. На основании источников можно выделить следующие этапы развития общественного мнения: 1914 год – патриотический подъем; 1915 год – патриотическая тревога; 1916-начало 1917 года – патриотическая критика. В конце концов патриотизм и революционность в сознании значительной части россиян слились воедино.

На основании анализа широкого круга источников диссертант пришел к выводу, что к Первой мировой войне российская армия была подготовлена лучше, чем к войне с Японией. Нами установлено, что на уровень массового политического сознания действующей армии существенное влияние оказывали: социальный состав; национальная политика государства; образовательный уровень; возрастные и личностные особенности призываемого контингента; специфика армейской службы. Автор обосновывает вывод о том, что массовое политическое сознание действующей русской армии перед началом Первой мировой войны находилось на довольно примитивном уровне.        Основу политического мировоззрения многомиллионной русской армии составляла формула «За Веру, Царя и Отечество». Она была для армейских масс своего рода политическим обрядом, в котором выражались и их религиозность, и их политическое миросозерцание. Вместе с тем, рациональные по своей природе, имперские экономические и геополитические интересы России, обозначившиеся в новых исторических условиях, не укладывались в матрицу сознания военнослужащих, особенно солдат. Соискатель установил, что низкая моральная подготовка личного состава Вооруженных Сил к предстоящей войне объяснялась следующими причинами: инстиктивной боязнью режима внести в казармы элементы политического просвещения; неподготовленностью офицеров в политическом отношении; пренебрежительным отношением офицерского состава к духовным запросам подчиненных.

На основе        анализа комплекса данных, диссертант пришел к выводу, что обстоятельствами, влияющими на возрастание критических составляющих массового политического сознания действующей русской армии были: пагубное влияние тыла; негативные изменения в кадровом составе; нагромождение войск в больших городах; огромные потери личного состава; кризис боевого и материально-технического снабжения; унизительность отдельных введенных дисциплинарных наказаний и смертной казни на фронте; пропаганда политических противников войны в России и военных противников. В разделе обосновываются и факторы, способствующие повышению морального духа войск, осознанному выполнению своего воинского долга. К ним относится: официальная пропаганда; деятельность правых, либеральных и некоторых социалистических партий; содержание гражданской и военной печати; агитационно-пропагандистская работа  в  армии; деятельность военного духовенства; борьба с проникновением крамольных идей в действующую армию.

Свою более чем значимую лепту в политизацию массового сознания действующей российской армии внесли политические партии. Автор пришел к выводу, что, действуя в соответствии со своими программными установками по отношению к войне, далеко не все они стремились использовать армию в годы войны как объект своего воздействия и инструмент дальнейшего преобразования российской действительности. Обосновав факторы, способствующие успешной деятельности социалистических партий в армии, соискатель установил, что эсеры далеко неоднозначно относились к работе в ней. Политика нейтралитета по отношению к армии прослеживалась в деятельности меньшевистского крыла российской социал-демократии. Наиболее решительными сторонниками всесторонней работы в армии являлись большевики. Анализ архивных документов показывает, что, в отличие от крайне малозаметной деятельности октябристов и прогрессистов, практическая работа конституционных демократов в годы войны была зримо направлена на повышение боеспособности армии и флота и осуществлялось в следующих формах: руководство и активное участие в деятельности Земгора по оказанию помощи раненым и больным военнослужащим; снабжение армии; участие в работе военно-промышленных комитетов; работа в особых совещаниях по обороне государства, топливу, транспорту; партийная работа.

В разделе обоснованы социальные показатели, которые раскрывают состояние профессиональной деятельности военнослужащих через их отношение к ней. Автор считает целесообразным за систему подобных социальных индикаторов взять следующие: соотношение потерь убитыми и ранеными действующей армии и потерь пленными; количество бежавших из плена военнослужащих; заболеваемость войск; уровень дезертирства в армии; содержание писем; сводки цензуры.

Соискателем проанализирована эволюция массового политического сознания действующей армии в ходе кампаний, проводившихся с начала войны и до февраля 1917 года, главными составляющими которого были вопросы о власти, войне и мире, земле и другие.

В исследовании показано, что для первого года войны была характерна максимальная концентрация негативных стереотипов на образе внешнего врага. По мере затягивания военного противоборства, наряду с тенденцией дегуманизации образа немца-врага, наметилась противоположная ей гуманистическая линия «очеловечивания», отказа от стереотипов, навязываемых официальной пропагандой и культурной традицией.  Вместе с тем, образ внешнего врага, формировавшийся в массовом сознании действующей армии под влиянием официальной пропаганды при существовавшей в России остроте социальных конфликтов, нес в себе опасность экстраполяции представлений о «внутреннем немце» на правящие верхи, что, в свою очередь, грозило подрывом боеготовности армии. Более того, по мнению соискателя, армия на фронте переживала когнитивный диссонанс из-за причастности к насилию, что порождало процесс изменения психологических установок по отношению к нравственным нормам, запретам и ограничениям мирного времени, религиозным заповедям. С течением времени кардинально менялась система приоритетов в сознании солдат, определявшая нарастание критических настроений по отношению к войне. Содержание и иерархия системы доминирующих представлений свидетельствуют о начале девальвации в 1915 году в сознании солдат концепции справедливой Отечественной войны, ослаблении идейно-психологического воздействия формулы «За Веру, Царя и Отечество», снижении их патриотического духа по сравнению с первыми месяцами войны, нарастании ощущения обмана и бесполезности приносимых жертв.

Анализ значительного числа источников позволил автору проследить трансформацию отношения действующей армии к власти. Многочисленные обращения россиян к императору, небывалый, искренний всплеск настроений, который имел место 1914 году, в начале Первой мировой войны, позволяет сделать вывод, что массовое сознание в образе царя объектировало абстрактное понятие о справедливости, монархия являлась почитаемым и признаваемым властным институтом, вплетенным в духовные нужды и повседневные заботы армии и народа, а образ России и образ царя как бы слились в одно целое. Но ситуация была крайне нестабильна. Затянувшаяся война инициировала новый виток общественно-политического кризиса. Начиная со второго года войны, происходило развитие синдрома недоверия армии, и особенно солдат, к власти, которое было обусловлено рядом факторов: затягиванием войны, неудачным ходом военных действий, разочарованием в союзниках, обострением внутренних экономических трудностей, нарастанием внутриполитической нестабильности и лавиной слухов об измене во всех эшелонах власти, в том числе и в «верхах».

Можно утверждать, что исторически в сознании русского общества и его армии сложилось ошибочное суждение об определяющей роли верховной власти, преувеличивавшее значение субъективных факторов за счет объективных. Такое схематическое понимание существенно отличалось от политической реальности, что активизировало процесс разрушения монархического идеала и авторитета властных структур. Это было закономерно в условиях развития революционного кризиса в стране, когда в ситуации общественного конфликта пришли в действие социально-политические механизмы поляризации. Происходил перенос комплекса отрицательных эмоций ненависти и ожесточения, связанных с образом внешнего врага на образ врага внутреннего – «внутреннего немца». В действующей армии характерной тенденцией стало нарастание неприятия солдатами всех представителей привилегированного общества, олицетворением которых в их сознании становились офицеры.

О трансформации приоритетов в массовом политическом сознании действующей армии к февралю 1917 года наглядно свидетельствует ее отношение к выполнению воинского долга: постепенно уходило сознание необходимости жертв и потерь, самопожертвования (характерное для первого периода войны), распространялись такие явления как дезертирство, саморанения, братания с противником, бунтарские вспышки ( с осени 1916 года). Выводы, сделанные на основе анализа комплекса источников официального и личного происхождения, подтверждаются данными проведенного диссертантом количественного исследования писем с фронта, задержанных различными военно-цензурными комиссиями.

Из всего вышеизложенного следует, что диссонанс между укорененным в массовом сознании идеальным образом царя и реальной фигурой последнего русского императора явился побудительной силой психологической и общественной активности, направленной на преодоление конфликта, а деятельность политических партий, за исключением правых, по революционизированию общества и армии, пагубное влияние тыла, усталость от боев и от войны в целом были непосредственными и главными факторами начала разложения действующей армии. Подвижки в системе суждений, изменение ее приоритетов свидетельствуют о созревании под влиянием разочарования в войне предпосылок солдатского бунтарства, морально-психологической готовности солдат к революции накануне февраля 1917 года. И все же, по мнению диссертанта, действующая армия зимой 1917 года была, безусловно, здорова, а болезненные явления вполне могли быть вылечены мероприятиями морального характера и строгой дисциплины.

В третьем разделе « Март октябрь 1917 года: массовое политическое сознание действующей армии как объект деятельности политических сил России» на основе развития социально-политической ситуации в стране анализируются теоретические взгляды основных политических сил и их индоктринация в массовое политическое сознание действующей армии, реконструируются его содержание и структура, важнейшие социальные и политические предпочтения, идеалы и ценности, рассматривается эволюция и влияние на поведение армейских масс.

Автор пришел к выводу, что именно Февраль стал событием, которое следует считать эпохальным, судьбоносным для России. Чтобы предметно раскрыть эволюцию массового политического сознания общества и действующей армии, соискатель счел целесообразным ход политического противоборства в 1917 году рассмотреть через призму кризисов власти – апрельского, июньско-июльского, корниловского выступления, октябрьского, - которые являются показателями своего рода ступенчатого разрушения власти по мере разбухания революционной массы. Примечательно, что все кризисы, несмотря на многомерность протекания, концентрировались вокруг одного главного вопроса – о войне и мире.

Обосновывая альтернативы возможного развития России в начальный период Революции 1917 года, диссертант считает, что исключительно важное значение в формировании, функционировании массового политического сознания общества и действующей армии как целостных систем и их составляющих оказывали образование и деятельность властных структур России – Временного правительства и Советов, - а также их взаимодействие, которое отличалось сложностью и противоречивостью. Соискателем выявлены основные родовые признаки этих органов власти, проанализированы основные направления их деятельности, выделены позиции по важнейшим проблемам войны, мира и революции.

На основании комплекса данных, автор пришел к выводу, что первостепенная роль Вооруженных Сил в бурных политических событиях, развернувшихся в стране после свержения самодержавия, определила беспрецедентную по размаху и накалу борьбу политических партий, официальных и неофициальных властных структур за политическое влияние на действующую армию, представлявшей гигантское открытое информационное пространство, которое требовало адекватного – в смысле естественности и своевременности для сохранения внутреннего баланса-наполнения. Нами сформулированы причины такого ее состояния.

Уже в первые месяцы Революции 1917 года ведущим политическим партиям России пришлось внести существенные коррективы в свои программные положения. Судить об этом позволил анализ партийных документов. Соискатель пришел к выводу, что с началом революции самую активную роль на авансцене политической борьбы стали играть социалистические партии, их идеология,  пропаганда и обосновал обстоятельства, способствовавшие этому. На основе источников личного происхождения, архивных документов, можно констатировать, что в это время наибольшей популярностью в стране и действующей армии пользовались партии меньшевиков и эсеров, что было установлено и сформулировано автором. Вместе с тем, считать эти партии едиными, хорошо слаженными в организационном и идеологическом отношениях не представляется возможным, ибо разногласия в них на теоретическом уровне стали более рельефными, они продолжали расслаиваться и раскалываться и с точки зрения организации. Особым радикализмом отличались политические воззрения большевиков, их тактические лозунги по отношению к основным вопросам революции, которые были сформулированы В.И. Лениным при возвращении в Россию. Источники свидетельствуют, что после Февраля 1917 года с политического пространства страны удалились монархические партии, постепенно прекратилась деятельность прогрессистов, такая же незавидная участь постигла и октябристов. Только конституционные демократы были готовы вести страну в соответствии со своими программными положениями и далее, но победа революции в России и установление в ходе ее двоевластия в значительной мере сузили возможности развития страны по реформаторскому пути, на который были ориентированы либеральные модели общественного развития.

Автор обосновывает вывод о том, что важнейшей составляющей программных взглядов политических партий России являлись военные вопросы. При этом лишь кадеты были по-прежнему категорическими противниками вовлечения армии в политику, хотя их практическая деятельность в ней была довольно заметной. В разделе выделены основные направления, формы, методы внесения партийной  идеологии в действующую армию, присущие партиям специфические объекты воздействия, оценивается эффективность их деятельности. Вместе с тем, только большевикам в начальный период революции удалось создать военную организацию при ЦК РСДРП (б) и военные организации в армии для целенаправленного, организованного влияния на нее.

В разделе диссертант констатирует, что в революционных событиях 1917 года исключительно важное значение играло массовое политическое сознание самостоятельной общественной силы – армии и выделяет особенности его формирования. Необходимо заметить, что оно было сложным, многоплановым, многоуровневым, динамичным, довольно быстро меняющимся на свою противоположность.  На основе анализа источников, автор считает, что в Революции 1917 года действующая армия осознала себя самостоятельной политической силой. Соискатель обосновывает положения о том, что ведущими компонентами массового политического сознания действующей русской армии в ее начальный период можно считать отношение: к началу революции и отречению Николая II; к политике демократических преобразований; к Временному правительству и Советам; к политическим партиям; к вопросам войны и мира; к аграрному вопросу; к национальной идее; антибуржуазная ориентация. В исследовании показывается  необходимость учета существенного разброса мнений офицеров и солдат по всем этим вопросам.

Автор считает возможным утверждать, что, по сути, отрицание монархии было безусловным и единодушным. Защитников у монархии не нашлось, и этот исторический феномен свидетельствовал о необратимом процессе коррозии монархического компонента в массовом политическом сознании. Разочарование, потеря столь значимого для россиян символа, породили душевное опустошение, озлобление, ненависть. Проведенный нами анализ источников показывает, что стремление к демократическому миру становится все более важной доминантой массового сознания армейских масс, особенно солдат. Революция, в их представлении, открывала дорогу к такому миру, массовое стремление к которому стало серьезным обстоятельством политической жизни России, определявшим степень популярности и влияния различных политических сил. При этом, по мнению соискателя, действующая армия была еще вполне боеспособной, а в массовом политическом сознании доминирующими были идеи войны до победы и «революционного оборончества». Аперельский кризис нельзя рассматривать как необратимость эскалации вражды. Массы, в том числе и армейские, уверовали в то, что совместная деятельность Совета и Временного правительства может довести страну до военной победы и остановить анархию. Политики же не уловили скрытого традиционалистского смысла ожидаемого массами движения к миру. Вероятно, после апрельского кризиса и произошел тот внешне малозаметный перелом в политическом сознании, которые почувствовали лишь немногие.

Диссертант приходит к выводу, что апрельский кризис в целом показал несостоятельность политики Временного правительства и обнаружил в стране первые симптомы гражданской войны. Для того, чтобы блокировать развитие тенденции противостояния, правящими партиями была выдвинута и реализована идея коалиции различных политических сил от кадетов до меньшевиков и эсеров. Проявившаяся властебоязнь при формировании коалиционного правительства была замаскированным «уходом»  от власти всех заключивших коалицию партий. Анализ динамики массового политического сознания и ориентации масс, в том числе и действующей армии, позволяет сформулировать вывод о том, что получить их поддержку политические партии могли лишь в случае соответствия их призывов настроению масс, равно как и поддержки ими экономических и политических требований, которые, в свою очередь, выдвигали массы.

По мнению автора, очередной этап развития Революции 1917 года был связан с деятельностью первого коалиционного Временного правительства, в которое вошли представители практически всех общероссийских партий,  за исключением большевиков. Это соглашение создало новые проблемы. Войдя в правительство, социалисты лишились возможности находиться в оппозиции и автоматически несли ответственность за все, что происходило в стране. Одновременно большевики, отказавшиеся участвовать в коалиции, очутились в положении стражей русской революции. Соискатель установил, что необходимой политической стабильности для осуществления широкомасштабной конструктивной программы Временного правительства в стране не было. В этих условиях Кабинет министров искал выход из политического кризиса в наступлении на фронте, для чего осуществлялась крупномасштабная деятельность по укреплению Вооруженных Сил, особенно действующей армии, что нашло свое отражение в материалах исследования. В осуществлении своей программы, в том числе и по вопросам войны и мира, подготовки армии к наступлению, правительство, не без оснований, возлагало надежды на Советы, имевшие влияние и в тылу, и на фронте. Диссертант считает, что провал июньского наступления был предсказуем и закономерен. Оно не принесло правительству ни стратегических, ни политических дивидендов и обернулось катастрофой. Крах наступления русских армий по времени почти совпал с трагическими событиями 3-4 июля в Петрограде.

В условиях максимальной легальности активно развертывали свою работу в массах, в том числе и в действующей армии, все политические партии России. Соискатель пришел к выводу, что в мае-июне 1917 года большевики прочно заняли место одной из ведущих политических сил страны. В лозунгах «Вся власть Советам» и «Долой войну», несмотря на их недостаточную популярность весной и летом 1917 года, была некая неоспоримая логика – они имели смысл в контексте тех идей, которые социалисты насаждали в сознание народа. Наличие значительного количества течений у меньшевиков не способствовало единению этой партии.  После Майской конференции положение партии меньшевиков в стране стало постепенно изменяться. С одной стороны, продолжался рост партии, с другой – в стране и партии развертывались процессы, которые подрывали ведущее положение меньшевиков. Причина постепенно развертывавшегося с лета кризиса партии, по мнению автора, заключалась в программе действий, которую она в данный исторический момент предлагала массам. В этот период наметившийся раскол партии эсеров усилился. Сопоставление документального и фактического материала позволило рассмотреть сущностные изменения программных установок социалистов-революционеров по вопросам власти, войны и мира. Теоретическим обоснованием политической линии эсеров служила концепция «третьей силы». Партия народной свободы продолжала корректировать свои программные положения применительно к реалиям России. Прежние ее программы были дополнены новыми демократическими статьями. Впервые в это время в партии появились люди, имеющие точку зрения, отличную от мнения руководства.

К лету 1917 года все политические партии вплотную занялись проблемами своего влияния в действующей армии, ибо от поведения ее зависел исход политической борьбы в стране. Наряду с анализом их политической деятельности по военно-политическим вопросам, обобщение и систематизация ранее проведенных исследований, дополнение и уточнение полученных результатов выводами, сделанными на основе неизвестных до сегодняшнего дня архивных документов, позволили выявить основные направления практической деятельности политических партий  по завоеванию своего влияния в армии весной и летом 1917 года.  Важным этапом этой работы стало создание военных комиссий при ЦК партий меньшевиков и кадетов, военной комиссии при Петроградском комитете партии эсеров со своими специфическими структурами и задачами. Большевики в это время провели Всероссийскую конференцию военных организаций РСДРП (б).

Автор обосновывает положение о том, что в массовом политическом сознании российского общества происходила перегруппировка, в основе которой лежало уже отношение к самой разворачивающейся революции. Большинство социально активной части населения, поддержавшей революцию на этапе свержения самодержавия, провозглашения демократических свобод, перерастало в большинство протестующих против подрыва устоев молодой неокрепшей демократии. Соискатель констатирует трансформацию приоритетов в массовом политическом сознании действующей армии. Прежде всего, это относится к оценке властных структур. Изменилось отношение к политическим партиям. Анализ источников дает возможность полагать, что наибольшей популярностью пользовались социалистические партии, особенно эсеры. Наиболее полярной и ожесточенной была позиция армии по отношению к большевикам. Действующая армия и ее массовое политическое сознание медленно, но неуклонно склонялось к окончанию войны и заключению мира.  Существенным показателем массового политического сознания действующей армии и ее состояния была позиция, которую она заняла по отношению к наступлению. В мотивации солдатской массы на второй план все более уходили интересы Родины и ее будущее, выдвигалось желание сохранить свою жизнь, чувство самосохранения.  Массовое политическое сознание действующей армии представляло собой результат чудовищного конфликта между долгом и жертвенностью во имя спасения Родины и почти непреодолимого желания бросить оружие и бежать из окопов. В действующей армии, как и в обществе в целом, продолжали нагнетаться антибуржуазные настроения, отношение к «буржуям» на фронте и в тылу ухудшалось с каждым днем. На антибуржуазную составляющую массового сознания начал накладываться образ темных сил, «врагов народа», заимствованного из эпохи Французской революции.

Можно заключить, что июльский кризис явился своеобразной проверкой на прочность первого коалиционного правительства. На наш взгляд, июльские события показали, что революция из стадии политической органично перетекала в стадию социальную. Она демонстрировала одну из своих особенностей – самодвижения и распада, вытекающую из сверхперегруженности ее разнообразными интересами и целями. После наступления, Тарнопольского прорыва и гибели лучших армия была парализована, представляла собой неустойчивые толпы, которые должны были побежать от первого же нажима неприятеля. Остановить этот процесс можно было только массовой волной репрессий, на которые у власти не находилось сил. С другой стороны, на солдат трагедия наступления, несомненно, произвела несколько отрезвляющее впечатление: появились стыд и страх.  Это был второй момент в жизни армии (первый – в начале марта), который, будучи немедленно и надлежаще использован, мог стать поворотным пунктом в истории русской революции.

В исследовании автор приходит к выводу, что события, связанные с деятельностью второго коалиционного правительства и, особенно, с выступлением генерала Л.Г.Корнилова, можно считать одними из ключевых в 1917 году. По мнению соискателя, сущность режима, установившегося после июльского кризиса, можно определить как правоцентристскую демократическую диктатуру. Существовали самые разнообразные варианты развития событий, одним из которых явился бы захват власти военными, в результате чего появлялась возможность установления в России безраздельной власти Керенского-Корнилова в различных комбинациях. Диссертант высказывает предположение, что, хотя после июльского кризиса Советы стали слабее, но они продолжали пользоваться доверием у большинства населения страны, и после корниловского выступления ВЦИК имел шансы на создание широкопредставительного революционно-демократического правительства, а также режима парламентской демократической республики, но не реализовал эти возможности. Если позиция правительства по вопросам войны и мира практически оставалась неизменной, то в отношении армии она изменилась в сторону ужесточения. Вместе с тем, и правительство, и Советы, и командование армии стали самое пристальное внимание уделять идеологической, политико-воспитательной работе, ее организационному обеспечению. В разделе представлены основные направления этой деятельности.

Анализ событий показал, что после июльских событий коренным образом изменились позиции большевиков по отношению к власти: они сняли лозунг «Вся власть Советам!».  В соответствии с новой обстановкой была поставлена задача подготовки сил к вооруженному восстанию. Им пришлось изменить формы своей работы в армии, которая стала носить характер тайной агитации и проводиться преимущественно в небольших группах. Соискатель констатирует, что меньшевики в этот период также представляли собой довольно влиятельную в стране политическую силу,  но ортодоксальность их теоретических постулатов по важнейшим вопросам войны и революции зримо обозначила тенденцию утраты их влияния в российском политическом процессе. Логика развития революции вела к поляризации сил в партии меньшевиков. Анализ источников показывает, что они, проводя работу на фронте через свои партийные организации, добивались укрепления своих позиций в армии. Ими велась и активная агитационно-пропагандистская работа. Диссертантом установлено, что некоторые  изменения произошли в политике социалистов-революционеров. Они  уже в середине июля увидели опасность действий правых сил  и все же призывали народ спасать революцию вместе с Временным правительством. Если позиция эсеров по вопросам войны и мира особых изменений не претерпела, то в решении своих военных вопросов они значительно активизировались. Главное, что необходимо выделить в этой работе - создание Военной комиссии при ЦК партии.

Анализ хода политического процесса показал, что, когда политическая революция в России оказалась неотделимой от социальной, предпринятая кадетами корректировка программы была уже недостаточной. Характерной особенностью этого периода стало фактическое и закономерное слияние либералов с правыми, открыто проявившееся в ходе корниловского мятежа, от которого ЦК партии отмежевался        после его провала. Позиция конституционных демократов по вопросам войны и мира практически не изменилась, за исключением требования, выдвинутого при образовании второго коалиционного правительства – «единение с союзниками в ведении внешней политики».        Кадеты шаг за шагом пытались вырвать армию из-под влияния социалистических партий и распространить на нее свое. Об этом свидетельствует и дальнейшая их практическая деятельность.

Разнообразные источники свидетельствуют, что состояние армии после провала наступления и июльского кризиса несколько улучшилось. По мнению автора, в этот период массовое политическое сознание действующей армии было более сосредоточено на внутренних проблемах. В качестве основного выдвинулся вопрос о власти, об отношении к противоборству Временного правительства и генерала Корнилова. Армия далеко неоднозначно определилась в этом противостоянии.  Последствия корниловского выступления для массового политического сознания солдат были поистине катастрофичными. Они просто не понимали, кому верить, если свой Верховный Главнокомандующий ведет полки с фронта на Временное правительство, которому все присягали, они почувствовали себя со всех сторон окруженными изменой, а в каждом человеке, носящем погоны, видели предателя. Образ врага также продолжал иметь место в массовом политическом сознании действующей армии, причем сфера его постоянно расширялась. В образе врага все более стали выступать офицеры. Озлобление солдат значительно усилилось после выступления генерала Л.Г.Корнилова.

Диссертант считает возможным заключить, что выступление генерала Корнилова было совершенно безнадежно. Из противостояния Керенский-Корнилов родилась «третья сила» - на сей раз социальная, а не политическая, - массовый большевизм. Все особенности развития событий в июле-августе 1917 года нашли свое выражение в массовом политическом сознании страны и армии, в которых все более четко стали прорисовываться социальные составляющие, постепенно нарастала критическая масса. Положение в армии стало особенно острым после корниловского выступления, в корне разрушившего то немногое оставшееся доверие между командным составом и солдатами.

События показали, что вертикаль исполнительной власти, увенчанная Временным правительством, не умея глубоко анализировать изменяющееся массовое политическое сознание, обвиненная в связях с корниловцами, зашаталась, теряя первоначальную массовую поддержку. Акцент в революции все больше смещался в область разрушения, низвержения, отрицания в ущерб созиданию, строительству, приращению. Страна медленно, но неуклонно скатывалась в пропасть. По мнению соискателя, Временное правительство оказалось в состоянии войны практически против всех. Крупнейшим и грубейшим политическим просчетом власти, определившим последующую судьбу, как свою собственную, так и всей России, было ее неверие в готовность большевиков взять власть и, особенно, в способности удержать ее. Массовый и необратимый характер приняла большевизация Советов. Чувствуя себя крайне неуверенно, правительство, как никогда ранее, активизировало свою деятельность, правда, слабореализуемую, по укреплению армии,  в том числе и в области политического воздействия на ее массовое сознание.  Российские государственные и военные деятели предлагали свои рецепты спасения армии и страны.

В исследовании выделены факторы, позволившие большевикам к концу августа 1917 года снова появиться на сцене в ситуации, весьма благоприятной для захвата власти вооруженным путем. Краеугольным камнем стратегии В.И. Ленина по завоеванию власти были вопросы заключения мира. Большевизация столичных Советов предопределила восстановление лозунга «Вся власть Советам!».  И все же по вопросам  вооруженного восстания и захвата власти в партии большевиков не было полного единодушия. После разгрома корниловского движения значительно активизировалась деятельность большевиков в действующей армии. На основании документов автор пришел к выводу, что и после подавления корниловского выступления меньшевики продолжали оставаться мощной политической структурой России,  однако партийный кризис, обнаружившийся летом 1917 года, продолжал углубляться. К организации восстания большевиками они относились крайне негативно,  но решили не участвовать в вооруженной борьбе против них, наивно полагая, что самое главное – выиграть время, дождаться «отрезвления» масс.        Политическая линия меньшевиков в отношении войны и мира  оставалась неизменной. Работая в действующей армии, основное внимание  они уделяли устной агитации и пропаганде. Осмысление источников позволяет сделать заключение, что политическое влияние партии социалистов-революционеров в стране и в армии осенью 1917 года несколько понизилось,  в партии начало оформляться как самостоятельное крыло – левые эсеры. Действий большевиков в период подготовки октябрьского вооруженного восстания эсеры опасались гораздо меньше, чем возможной реакции на них справа, грозившей смести их вместе с последователями Ленина,  предпочитая сохранять в случае восстания нейтралитет. В целом можно констатировать, что эсеры не только не приняли мер к разрешению кризиса власти, но и способствовали его усугублению. Партия эсеров продолжала пользоваться достаточно высоким авторитетом в действующей армии,  но справедливо, по мнению диссертанта, и утверждение, что она не была способна мобилизовать хотя бы одно армейское подразделение для защиты правительства. На основе комплекса данных, нами уточнена численность военных организаций большевиков, меньшевиков и эсеров.

Лидеры конституционных демократов продолжали настойчиво внедрять в массовое политическое сознание мысли о том, что они занимают надклассовую, центральную позицию, место некоего «левого центра».        При образовании нового коалиционного Временного правительства партия народной свободы выражала надежду на установление в стране твердой власти. Конституционно-демократическая партия, как и другие политические партии России, в сентябре-октябре 1917 года продолжала целенаправленно усиливать свою работу в действующей армии. В сентябре была создана Военная комиссия при Московском губернском комитете. Анализ теоретических воззрений и практической деятельности политических партий позволил соискателю сформулировать логические причины поражения в борьбе за власть умеренных социалистов и либералов, их коалиции, а также победы большевиков.

Массовое политическое сознание страны и армии, как показывают источники, адекватно отражало изменения политической обстановки в стране. К осени 1917 года произошел надлом общественного сознания. Настроение было определенно против правительства, народ интересовался реальными ценностями и проявлял полнейшую индифферетность к вопросам государственного устройства. Все чаще в массовом политическом сознании проскакивали нотки безразличия к судьбе России.

Массовое политическое сознание действующей армии после разгрома корниловского выступления также существенно меняется. Армейские массы давно потеряли веру в коалиционное правительство и  Керенского.  Массовое политическое сознание солдат все более склонялось к передаче власти Советам,  однако нельзя сказать, что такая точка зрения была характерна для всей действующей армии. Фронтовые донесения резюмировали, что в армии доминирует жажда мира, призыв к продолжению войны понимается как стремление вернуть старый режим, а поражение России принимается как должное. В подавляющем большинстве донесений подчеркивается крайне отрицательное отношение к войне, скорейшее заключение мира стало абсолютным приоритетом в представлениях солдат. Отчаяние и усталость их от войны достигли такого предела, при котором условия ее прекращения  становились для них вопросом второстепенным. Можно утверждать, что для подавляющего большинства солдат перестали казаться неприемлемыми, по сравнению с периодом весны – лета 1917 года, идеи сепаратного мира с Германией, лозунги скорейшего мира «любой ценой», «во что бы то ни стало». Целью Учредительного собрания, в их представлении, было узаконение устремлений народа к миру и земле. Более того, в то же время для многих выход из ситуации мыслился на путях «углубления революции».

В условиях России мысль о необходимости подавления контрреволюционного и антинародного «заговора буржуазии» становится важнейшим элементом политического сознания действующей армии.        Идея справедливости в массовом сознании означала правомерность наказания «виновных» в их былом униженном состоянии. Коренным образом изменилось отношение действующей армии, преимущественно солдат, к выполнению своего воинского долга. Данные широкого круга источников позволяют оценить боеспособность действующей армии к концу 1917 года как близкую к нулевой отметке, она все более и более становится угрозой не для врага, а для населения страны. Многие офицеры искали мотивы такого поведения солдат и способы воздействия на них, но они выглядели слишком фантастическими.

Под воздействием кризиса центральной власти, влияния центробежных сил на действующую армию, не вполне удачных попыток ее демократизации,  подорвавших основы военного строя, прогрессирующего бессилия командного состава, пропаганды социалистических партий, алармирующего ожидания, радикализации политической борьбы солдатских масс, нежелания воевать, крайне бесплодного и неудачного наступления в политическом сознании армии происходит перелом: армия склоняется к поддержке заключения немедленного мира и готова вынести на гребень политической власти любую партию, которая сделает это. Армия поддержала власть, которая высказалась за прекращение войны,  бралась в интересах крестьян решить аграрный вопрос,  поддержала власть демократическую.

События 25-26 октября в Петрограде завершили один из важнейших, драматических этапов в развитии революционного процесса в России в 1917 году. Многослойность и противоречивость политического сознания «низов» в это время, сдвиг его в сторону крайнего радикализма, наметившегося во время Первой мировой войны, явились важными социально-политическими и психологическими предпосылками последующих общественных потрясений, в ходе которых они, в свою очередь, также продолжали трансформироваться.

В четвертом разделе «Политическая деятельность в период выхода России из войны и массовое политическое сознание действующей армии» рассматривается противостояние ведущих политических партий в период прихода к власти большевиков, подготовки и роспуска Учредительного собрания, заключения Брестского мира и, на основе этих процессов, прослеживается эволюция и динамика массового политического сознания действующей армии.

В разделе обоснованы факторы, способствующие приходу большевиков к власти, раскрыто их взаимодействие. На основании документов автор заключает, что большевики вовремя учли негативный опыт Временного правительства: свой приход к власти они сразу же закрепили решением самых насущных задач революции. Соискатель констатирует, что с момента провозглашения Советской власти начался ее перманентный политический кризис,  что не могло не привести к свертыванию демократии, к формализации самой диктатуры пролетариата. В.И.Ленин однозначно стоял за роспуск Учредительного собрания, которое, по нашему мнению, в реальной обстановке конца 1917-начала 1918 годов не могло нести в себе конструктивное начало: его работа неизбежно до предела обострила бы все противоречия в обществе, став ареной ожесточенной политической борьбы,  ибо возможности для сочетании парламентской демократии с советской были исчерпаны. Пришедшим к власти большевикам было крайне важно разрешить и такой жизненно важный вопрос, который они активно использовали в качестве одного из главных козырей в борьбе за власть, как вопрос о мире. Диссертант обосновывает основные аспекты, в которых большевики пытались его решить. В осуществлении своих властных функций в стране они не могли не уделять самого пристального внимания действующей армии, проблемам ее реорганизации, основные направления которой, на основе анализа документов, рассматриваются в разделе.

Политические партии России (кроме большевиков), стремительно терявшие свой политический авторитет в стране и в армии, не смогли реализовать возможность достижения в обществе гражданского согласия. Вместе с тем, они не отказались от дальнейшей борьбы за власть, о чем свидетельствуют их усилия по созыву Учредительного собрания.  В разделе автором рассматриваются теоретические и функционально-деятельностные аспекты борьбы различных партий за его созыв, ее основные этапы, средства и способы влияния на массовое политическое сознание и их эффективность на основе анализа голосов, поданных за них на выборах. Диссертант считает необходимым подчеркнуть, что, несмотря на существенные различия в позициях советской и либеральной оппозиции, борьба с большевиками служила объединяющим их фактором.

Важнейшей составляющей массового политического сознания послеоктябрьского периода жизни страны было отношение к Учредительному собранию. В разделе соискатель  выделяет и обосновывает важнейшие аспекты корреляционного анализа идеи Учредительного собрания в структуре общественного сознания. Одним из наиболее острых вопросов, будораживших массовое политическое сознание страны, было ведение сепаратных мирных переговоров с Германией.

По мнению диссертанта, главной особенностью влияния на массовое политическое сознание действующей армии в послеоктябрьский период было определяющее воздействие политической обстановки в стране и фактически монопольное давление на него со стороны партии большевиков, которые сделали все от них зависящее для закрытия каналов проникновения во фронтовые части политических взглядов других партий России. Известие о переходе власти в стране к большевикам армия встретила очень своеобразно, со значительным разбросом мнений.  Анализ документов свидетельствует, что в глазах солдатской массы главный источник власти заключался не в вооруженной силе, а в моральном авторитете выборных организаций на фронте и в тылу. Имя Совета внушало доверие солдатам только потому, что он прислушивался к их голосу. В сознании офицеров доминировало категорическое неприятие власти большевиков. Важнейшей составляющей массового политического сознания действующей русской армии было ее отношение к Учредительному собранию, против роспуска которого она выступала. Идея Учредительного собрания не смогла увлечь за собой основную массу офицерства, а в сознании солдатских масс оно было неразрывно связано со всевластием Советов. В разделе соискатель анализирует особенности итогов голосования действующей армии за партийные списки.

На основе комплекса данных диссертант выделяет другие важнейшие  составляющие массового политического сознания действующей русской армии в этот период: отношение к разделу земли; неистребимая жажда мира; образ врага, трансформировавшийся в прямое военное противостояние, в гражданскую войну; забота о самосохранении; на задний план уходит готовность к выполнению своего воинского долга, особенно у солдатской массы. Анализ источников позволяет сделать вывод, что боеспособность русской армии была крайне низкой, она быстрыми темпами превращалась в социально опасный для общества организм.

Диссертант считает, что роспуск Учредительного собрания Российской демократической федеративной республики стал вторым этапом упрочения власти большевиков. При этом расхожие представления о том, что Учредительное собрание не признало Советской власти и ее декреты о земле и мире, документально не подтверждаются.

Как показало исследование, в период с января по весну 1918 года главной целью внутриполитического курса большевиков было удержание власти во что бы то ни стало. Эта же цель определяла известный прагматизм и во внешней политике. От надлежащим образом оформленного перемирия с Германией всецело зависели шансы Ленина остаться у власти с одной стороны, и с другой – подписание перемирия и последующий мир открывали большевикам дорогу к мировой революции. Автором установлено, что, несмотря на всю свою деятельность по разложению действующей армии через ее дальнейшую «демократизацию» после октября 1917 года, большевики все еще возлагали на нее определенные надежды при отражении наступления немецко-австрийских войск, но в 1918 году массовая демобилизация действующей армии продолжилась, основные этапы которой обосновываются и раскрываются в разделе. В связи с демобилизацией старой армии были ликвидированы военные организации всех политических партий, в том числе и большевиков.

Подавляющее большинство политических партий отказалось от сотрудничества с большевиками на платформе Советской власти. В этих условиях существование легальной оппозиции создавало возможности как для активного противодействия политике большевиков, так и для коррекции их внутриполитического курса в рамках политической борьбы. Проведенный в разделе анализ источников, раскрывает концептуальные особенности левосоциалистической, правосоциалистической, либерально-демократической и правой оппозиции, специфику практической деятельности партий различной политической ориентации. Совокупность всех аспектов воздействия оппозиции на политические процессы и представляет собой ее характеристику как инструмента политической борьбы в условиях формирования советской государственности.

Автор имеет основания утверждать, что события 5-6 января 1918 года стали определенным рубиконом в массовом политическом сознании населения страны. Массы почуяли, что после целого года хаоса они получили наконец «настоящую» власть. И это утверждение справедливо для всех социальных слоев российского общества.  В некотором смысле можно заключить, что большевики пришли к власти в России не в октябре 1917 года, а в январе 1918-го. Когда советское правительство довело условия Брестского мирного договора до сведения населения, - а сделало оно это не сразу, опасаясь общественной реакции, - по всему политическому спектру, от крайне правых до крайне левых, прошла волна протеста и негодования. Анализ источников показал наличие различных моделей мотивации, порожденных господствовавшими приоритетами массового сознания и обусловивших отрицательное отношение к заключению Брестского договора. Вместе с тем, массовые настроения в обществе, вызванные обнародованием условий несправедливого мира, подпитывали модели партийных политических решений.

Документы свидетельствуют, что массовое сознание действующей русской армии не только всецело зависело от политической обстановки в стране, но и имело свои специфические особенности, определяемые несколько изменившейся ролью армии в политической жизни и осознанием ею этих изменений. Стало гораздо меньше политических оценок власти, да и среди них, в основном, присутствовало негодование по поводу роспуска Учредительного собрания. Поразительно мало стало публичных высказываний действующей армии о войне и мире. Проблема, по-видимому, заключалась в том, что в сознании армии, особенно солдат, мир был уже фактически заключен и важнейшим вопросом стала скорейшая демобилизация. В крайне незавидном положении оказался офицерский корпус действующей русской армии, но по совершенно иным обстоятельствам. В конце января 1918 года положение на фронтах еще более ухудшилось. Демобилизация проходила под аккомпанемент окончательного разложения действующей армии: мародерства, дезертирства, роста преступности, спекуляции и многого другого. Наряду с процессом демобилизации и самоэвакуации материальной части, приняли характер эпидемии такие негативные явления, как бандитизм и уголовщина. Вполне закономерно, что такая армия не могла оказать серьезного сопротивления наступавшему противнику во второй половине февраля 1918 года. Наступление немцев напоминало легкую прогулку.

Диссертант пришел к выводу, что Брестский мир не был неизбежностью. Для самой же России ее выход из войны был не военным поражением, а отказом от победы. Брестский мир еще более укрепил идеологию и практику антибольшевистского движения, дал ему новый стимул, значительно расширил его социальную базу. Вместо мира предстояло пережить еще три года войны, более страшной и кровопролитной, чем Первая мировая война.

В заключении подводятся итоги проведенного исследования и делаются следующие выводы.

Первое. Изучение и всесторонний анализ существующей историографии показывают, что тема в той или иной мере находила фрагментарное отражение в исторической литературе, но отечественная наука не располагает специальным исследованием, посвященным комплексному анализу массового политического сознания действующей армии в контексте деятельности политических партий в годы Первой мировой войны и задача создания его на базе новейших подходов современной исторической науки оставалась нереализованной.

Второе. Россия, вступившая на путь модернизации еще со времен Петра I, на рубеже XIX-ХХ веков оказалась в его решающем фазисе. Можно утверждать, что межсистемное неустойчивое равновесие нашей страны начала ХХ века разбилось о войну.  В годы Первой мировой войны действующая армия все более и более становилась активной участницей политического процесса в стране и в значительной мере своим поведением определяла направление его развития. События Февраля 1917 года привели к сравнительно безболезненному устранению монархии в России, что было по своей социально-исторической сущности движением в сторону Европы.  Политика Временного правительства быстрой и широкой демократизации страны во время войны оказалась гибельной для всего российского общества и, особенно, для его действующей армии. В результате целенаправленной работы в различных слоях населения России, в том числе и в действующей армии, к власти пришли большевики. Судьба Всероссийского Учредительного собрания показала несовместимость двух способов преобразования общества – грубо-насильственного, через вооруженный переворот, и демократического, через народное волеизъявление.

Третье. Определенное влияние на массовое политическое сознание некоторой части населения страны, и действующей армии в том числе, оказывали монархические партии, программа которых была достаточно реалистичной.        Анализ их теоретической и практической деятельности в военные годы привел автора к выводу, что, несмотря на все усилия, они не смогли стать активным элементом в общественных организациях.

Четвертое. Оценивая влияние либерализма в целом на массовое политическое сознание российского общества и его действующей армии, есть все основания утверждать, что в России ценности либерализма так и не смогли оплодотворить демократическую идеологию и массовое сознание, в результате чего либеральное направление не смогло сформироваться в народное движение. В России потерпел неудачу не только консервативный (октябристы) и радикальный (кадеты) либерализм, но и либеральный «центризм» в лице прогрессистов. Самая суть первопричин, обусловивших поражение русского либерализма, в культурном расколе высших и низших сословий и, кроме того, в ограниченности пределов (пространственных и временных) новоевропейской цивилизации в условиях вызревания революции.

Пятое. Подытоживая деятельность социалистических партий в России в годы Первой мировой войны, автор полагает, что идеи социалистов, в целом весьма привлекательные, не нашли в России достаточной почвы для укоренения и роста. Эффективно могли воздействовать на политической сознание общества и действующей армии те из социалистических партий, которые, во-первых, обладали огромной жаждой и волей к власти; во-вторых, выступали под лозунгами абсолютного отрицания старого общества и радикальными, прагматичными и злободневными политическими взглядами на современное и будущее состояние страны; в-третьих, идеология которых одновременно могла апеллировать к самым глубинным, традиционалистским стереотипам массового сознания.  Такой партией стали большевики.

Шестое. Большевики, пришедшие к власти, удержались и получили поддержку потому, что: во-первых, они и их союзники сразу декредетировали все те лозунги, с которым они шли к власти.  Во-вторых, в условиях полного социального распада централизованная, дисциплинированная, организованная большевистская партия явилась центром консолидации новой партийно-государственной системы в условиях краха реализации либерально-демократической модели развития России. В-третьих, большевики выдвинули очень привлекательную, так называемую опережающую, социалистическо-советскую модель развития России.  Все это не могло не привлечь политически активную часть населения, главным образом из угнетенных слоев общества, полностью разочарованных в монархо-конституционных, либерально-демократических и умеренно социалистических альтернативах.

Седьмое. Исследование показывает исключительную важность изучения массового политического сознания и связанных с ним проблем его динамики и эволюции, возможности управления им, зависимости популярности политических структур от господствовавших в массах его составляющих. Любая переориентация массового сознания шла болезненно, переживала ломку, усиливала общественную нестабильность. Падение уровня жизни инициировало политическую активность масс.

По нашему мнению, образ верховной власти стал одним из стержневых в массовом политическом сознании. Самодержавие, упустившее из рук инициативу в годы Первой мировой войны, стало оцениваться современниками как анахронизм. Доминировавшие требования народовластия, демократии советского типа сочетались в сознании масс с этатистскими ожиданиями всесильного революционного государства, жаждой появления вождя, способного решить все наболевшие вопросы, что создавало социально-психологические предпосылки установления новой диктатуры.        После Октября 1917 года единственным лозунгом оппозиции, в достаточной мере воспринимаемым на уровне массового политического сознания, а также способным служить объединению антибольшевистской оппозиции всех направлений, оставался лозунг Учредительного собрания.

Одним из базовых принципов массового политического сознания в годы Первой мировой войны было отношение к войне.  Россия оказалась не готова к войне духовно. В итоге социальный фактор, который традиционно был в России сильнее национального, в конце концов к осени 1917 года заглушил патриотические чувства значительной части населения. Однако отмеченный процесс был длительным, шел неравномерно и противоречиво: патриотические настроения, захватившие в начальный период войны все слои народа, постепенно эволюционизировали частично в «революционное оборончество», частично – в пацифизм, а частично  даже в открытое пораженчество. В тесной связи с отношением к войне в массовом политическом сознании важное место занимали представления о справедливом распределении тягот войны между различными слоями общества. В массах господствовал идеал общественного устройства, основанный на нормах общинной демократии. Для массового политического сознания периода Первой мировой войны характерна определенная его мифологизация, которая значительно усилилась в 1917 году.

В условиях резкого обострения революционного кризиса был вызван к жизни психологический механизм эскалации ненависти низов по отношению к «классовым врагам».  Первая мировая война и революция зримо очертили совершенно новый аспект восприятия такого фундаментального понятия как свобода массовым политическим сознанием. Драматические коллизии военных лет выявили противоречивое сочетание в нем традиционного и либерального понимания.

Восьмое. Первая мировая война есть сложный и длительный процесс постепенной смены политических ориентиров в массовом сознании всех слоев, в том числе и действующей армии. В целом в военные годы оно было достаточно противоречивым, многослойным, что отражало сочетание в нем ценностей и установок, принадлежащим разным пластам трансформирующегося политического сознания народа. Эволюция массового политического сознания действующей армии до ее фактического распада прошла все естественные стадии. Массовое политическое сознание армейских масс в годы войны определялось внешними условиями их существования, политическими и партийными пристрастиями, базовыми установками сознания, взаимодействующими с новыми трансформированными его элементами, особенностями кризисного сознания военной  и революционной эпохи. Наряду с войной и влиянием политических партий, существенное воздействие на массовое политическое сознание армии оказала Революция 1917 года.

По отношению к власти в массовом политическом сознании действующей армии сложился своеобразный «антипарламентаризм». Серьезному мировоззренческому испытанию, коррозии подверглась в ходе войны значительно ослабленная в период модернизации, существовавшая преимущественно в форме бытовой обрядности православная вера солдат. Дехристинианизация населения страны подтачивала идеологические устои самодержавного государства, как и власти вообще, черпавшего свою легитимность в символах православия.

Базисной вехой массового политического сознания действующей армии было то, что Россия оказалась не готовой к войне духовно, так как у большинства ее населения не существовало единых представлений об интересах и целях своей страны, а, следовательно, не могло быть и речи о морально-психологической и идейно-политической консолидации перед лицом внешнего врага. Очевидная и острая тяга к миру, прежде всего среди рядового состава, сочеталась в массовом политическом сознании действующей армии с патриотическими настроениями, присущими всему народу, но особенно сильными у интеллигенции, кадрового офицерства, буржуазии. К 1917 году горечь поражений и усталость от войны довольно значительно снизили уровень национального патриотизма действующей армии. Не вызывали у нее особого воодушевления и лозунги «революционного оборончества». Официальный лозунг 1917 года «мир без аннексий и контрибуций», сменивший «войну до полной победы», никак не мог служить животворным источником воинственных чувств, поскольку был изначально ориентирован на мир.

Перенос негативного эмоционального комплекса с внешнего противника на внутреннего в восприятии «человека с ружьем»  способствовал аккумуляции взрывоопасной энергии социального взрыва в армии. В ней сложился и такой тип сознания, как неприятие всего общества в целом, склонность к коллективному противодействию ему, в результате чего армия, призванная быть вооруженной опорой существующего режима, превращалась в наиболее взрывоопасную силу теряющего стабильность общества. Массовое политическое сознание действующей армии по-своему пыталось осмыслить принципы социальной справедливости как необходимость найти конкретных виновников своих бед и избавиться от них. Непосредственное участие действующей армии в насилии, притупление восприятия смерти привели к ожесточению огромной многомиллионной массы людей, выработке у них милитаризованного сознания, склонности к крайним силовым действиям, девальвации ценности человеческой жизни.

Девятое. Проведенное исследование сделало возможным сформулировать определенную методику по измерению напряженности массового политического сознания в социумах, в том числе и армии. Социальную напряженность можно определить как негативное отношение преобладающей части общности к актуальным явлениям и процессам и наличие с ее стороны конкретных практических действий, которые способны привести к деструктивным изменениям в обществе.

Десятое. Анализ массового политического сознания действующей русской армии дает возможность рассмотреть и ее политическое поведение в годы первой мировой войны. Серьезные недостатки в организации военной мощи государства  привели к серии тяжких неудач в годы Первой мировой войны, что привело к кризису армии как главного его института. И все же к февралю 1917 года действующая армия представляла собой довольно грозную силу. Демократические преобразования армии  в ходе революции 1917 года разрушили самые сущностные основы военной организации – дисциплину, единоначалие, аполитичность. Она переживала тот же недуг, как и страна: двоевластие, местовластие, безвластие. В результате постепенно в течение 1917 года из хорошо организованного и слаженного организма армия превратилась в вооруженную массу людей.  Революция сформировала и особый тип военнослужащего: непрофессионала, пассивного, безинициативного, утратившего уважение к себе «человека толпы». Такой армия стала после корниловского мятежа, который многократно усилил агонию российских Вооруженных Сил. В конце концов к октябрю 1917 года армия, непрерывно избиваемая извне и активно развращаемая изнутри силами, заинтересованными в ее ослаблении, разложении и развале, пошла за политической партией, которая высказалась за прекращение войны и бралась в интересах крестьян решить аграрный вопрос. Но такая армия представляла серьезную угрозу и большевистскому режиму, поэтому к середине апреля 1918 года старая действующая армия перестала существовать.

В заключении также сформулированы исторические уроки и научно-практические рекомендации.

Основные публикации по проблеме исследования.

  1. Действующая русская армия и власть в 1917 году // Военно-исторический журнал. 2006. № 7. - 1 .п.л. ( в соавторстве с А.А. Чернобаевым) *97
  2. Конституционные демократы и русская армия в 1917 году // Вестник МЭИ. 2006. № 6. – 1 п.л. ( в соавторстве с А.А. Чернобаевым) *98
  3. Массовое политическое сознание русского народа и его армии в начале века: сущность, национальные особенности. // Безопасность Евразии. 2006. № 2 ( 24). – 1 п.л. *99
  4. Военно-политическая деятельность партии народной свободы в 1917 году // Вестник академии военных наук. 2006. № 3 (16) – 1 п.л. *100
  5. Вопросы Отечественной истории. (Учебно - методическое пособие). Москва, ВВИА им. проф. Н.Е. Жуковского, 1991. -  1,9 п.л.
  6. Русская армия накануне Февраля 1917 года (Тезисы научного сообщения). 1917 год в исторических судьбах России. Научная конференция «Проблемы истории Февральской революции».  М., 1992. - 0,2 п.л.
  7. К вопросу о численности военных организаций большевиков, меньшевиков и эсеров действующей армии в 1917 году. Проблемы нового исторического и философского мышления. Сборник научных статей.  Красноярск, 1993. - 0,6 п.л.
  8. Военные вопросы в курсе «История Отечества». (Учебное пособие). Ачинск, 1994. - 2,8 п.л.
  9. Социалистические партии России и массовое сознание действующей русской армии в годы первой мировой войны (август 1914 – февраль 1917 г.г). (Учебное пособие). Ачинск, 1996. - 5 п.л.
  10. Армия в системе событийных координат 1917 года. (Тезисы научного сообщения). Тезисы четвертой Всероссийской заочной научной конференции.  Санкт-Петербург, 1996. - 0,2 п.л.
  11. Российская армия и религия: исторический аспект. Красноярск, 1998.-  5,3 п.л.
  12. Военные вопросы в программе и тактике социалистов-революционеров в 1917 году. Из истории России. ХХ век. Сб. статей. Вып.15.  М.: МАДИ (ТУ), 2001.- 1,9 п.л.
  13. Меньшевики и армия в 1917 году. Из истории России. ХХ век. Сб. статей. Вып.17.  М.: МАДИ (ТУ), 2002. - 2,0 п.л.
  14. Политические партии России и массовое политическое сознание действующей русской армии в годы Первой мировой войны. М., 2006. - 53 п.л.
  15. Массовое политическое сознание действующей русской армии и власть в 1917 году // Проблемы Отечественной истории. Сборник научных трудов. М., 2006. – 2,2 п.л.
  16. Уроки эволюции действующей армии в 1917 году // Материалы XXXV военно-научной конференции «Проблемы управления войсками (силами) воздушно-космической обороны государства». Тверь: ВА ВКО, 2006. – 0,5 п.л.

Общий объем публикаций по теме – около 120 п.л.


1 См.: Отечественная война 1914 г. Начало войны. Общенародное воодушевление.  М., 1915.  Т.1; Пороховщиков А.А. Мировая война – мировой перелом. Радостные вести из сердца святой Руси.  М., 1915.  Вып.4.; Вопросы мировой войны. Сб. статей.  Пг., 1915; Чего ждет Россия от войны. Сб. статей.  Пг., 1915; Архипов Н.А. Крестьяне, рабочие и война.  М., 1917 и др.

2 См.: Ленин В.И. Что доказал суд над РСДР фракцией? // Полн. Собр. соч.  Т.26.  С.168-176; Социализм и война // Там же. С.307-350 и др.; Суханов Н.Н. Наши левые группы и война.  Пг., 1915; Штейнберг И.З. От февраля по октябрь 1917 г.  Берлин – Милан, 1919; Коллонтай А.М. Кому нужна война.  Пг., 1917 и др.

3 Иоффе А. (В. Крымский). Крах меньшевизма.  Пг., 1917; Новицкий К. Октябрьская революция и контрреволюция.  М., 1919; Стеклов Ю.М. Год борьбы за социальную революцию (ноябрь 1917 – ноябрь 1918).  М., 1919.  Ч.2; Устинов Г. Меньшевики, правые эсеры и контрреволюция.  М., 1919; Ходорковский Н. Партийные и беспартийные.  Казань, 1920 и др.

4 Вардин Ил. Политические партии и русская революция.  М., 1922; Граве Б.К. К истории классовой борьбы в России в годы империалистической войны, июль 1914-февраль 1917. Пролетариат и буржуазия.  М.-Л., 1926; Мартынов А.С. О меньшевизме и большевизме.  М., 1923; Социал-демократическое движение в России. В 4-х т.  М.-Л., 1925; Ярославский Е. Партия большевиков в 1917 году.  М.-Л., 1927 и др.

5 Покровский М.Н. Противоречия г-на Милюкова.  М., 1922; Союз русского народа. Сб. документов.  М.-Л., 1929; Стальный В. Кадеты (конституционно-демократическая партия народной свободы).  Харьков, 1929; Чаадаева О.Н. Помещики и их организации в 1917 г.  М.-Л., 1928 и др.

6 Мещеряков Н.Л. Партия социалистов-революционеров. В 2-х ч.  М., 1922; Эсеры и их роль в русской революции.  Чита, 1922 и др.

7 Быстрянский В.А. Меньшевики и эсеры в русской революции.  Пг., 1921; Вардин Ил. Революция и меньшевизм.  М.-Л., 1925; Лисовский П. Эсеро-меньшевистская контрреволюция. Л., 1928; Партия капиталистической реставрации (меньшевики).  М., 1923; Эрдэ Д. Меньшевики.  Харьков, 1929.

8 Ахун М.И., Петров В.А. Царская армия в годы империалистической войны.  М., 1929; Шкловский В. Революция и фронт.  Пг., 1921; Эйдеман Р., Меликов В. Армия в 1917 г.  М.-Л., 1927; Буйский А. Военная подготовка Октября.  М.-Л., 1927; Разложение армии в 1917 году.  М.-Л., 1925; Рабинович С.Е. Борьба за армию в 1917 г.  М., 1930 и др.

9 Военный вопрос в программе и тактике ВКП(б) до октября 1917 года.  Л., 1931; Кальницкий Я. От Февраля к Октябрю: Сб. статей.  М., 1923; Рабинович С.Е. Большевистские военные организации в 1917 г. // Пролетарская революция.  1928.  6-7; Семенов Г. (Васильев) Военная и боевая работа партии социалистов-революционеров за 1917-1918 гг.  М., 1922; и др.

10 Блументаль Ф.Л. Буржуазная политработа в мировую войну 1914-1918 гг. Обработка общественного мнения.  М.-Л., 1928; Кандидов Б. Религия в царской армии. М., 1929; Рабинович С.Е. Армейская печать в борьбе за армию // Война и революция. 1927.  №10-11; Он же. Борьба за армию в 1917 г. Очерки партийно-политической борьбы и работы в армии в 1917 г.  М.-Л., 1930 и др.

11 Армия в период подготовки и проведения Великой Октябрьской социалистической революции // Красный архив.  1937.  №5; Кизрин И.Г. Распад старой армии.  Воронеж, 1931; Чаадаева С.Н. Армия накануне Февральской революции.  М.-Л.  1935.

12 Агарев А. Борьба большевиков против мелкобуржуазной партии эсеров // Пропагандист.  1939.  №16; Буржуазия и помещики в 1917 году: Частные совещания членов Государственной Думы.  Л., 1932; Гришин П.П. Меньшевики и Октябрьская революция.  М.-Л., 1932; Черменский Е.Д. Кадеты накануне Февральской буржуазно-демократической революции // Исторический журнал.  1941.  №3 и др.

13 Илюкович М.А. Военная политика ВКП(б) в годы империалистической войны.  Л., 1934; Шелюбский А. Большевистская пропаганда и революционное движение на Северном фронте накануне 1917 года // Вопросы истории. 1947. №2 и др.

14 Ильин-Женевский А.Ф. Почему солдаты и матросы стали под знамена Октября / Письма солдат и матросов в редакции большевистских газет 1917 г.  Л., 1933; Солдатские письма в годы мировой войны (1915-1917гг.) // Красный архив.  М., 1934.  Т.4-5; Царская армия в период мировой войны и Февральской революции.  Казань, 1932.

15 Бурджалов Э. Вторая русская революция: Москва. Фронт. Переферия.  М., 1971; Волобуев П.В. Пролетариат и буржуазия в России в 1917 году М., 1964; История Коммунистической партии Советского Союза. В 6-ти т.  М., 1966-1968.  Т.2-3; Минц И.И. История Великого Октября. В 3-х т.  М., 1977-1979 и др.

16 Астрахан Х.М. Большевики и их политические противники в 1917 году. Из истории политических партий в России между двумя революциями.  Л., 1973; В.И. Ленин и история классов и политических партий в России.  М., 1970; Гусев К.В. Великий Октябрь и непролетарские партии.  М., 1982; Иоффе Г.З. Крах российской монархической контрреволюции.  М., 1977; Исторический опыт борьбы КПСС против меньшевизма.  М., 1979; Канев С.Н. Октябрьская революция и крах анархизма: Борьба партии большевиков против анархизма. 1917-1922 гг.  М., 1974; Непролетарские партии России. Урок истории.  М., 1984; Рубан Н.В. Октябрьская революция и крах меньшевизма (март 1917-1918 г.).  М., 1968 и др.

17 Тютюкин С.В. Война, мир, революция. Идейная борьба в рабочем движении России. 1914-1917 гг.  М., 1972.

18 См.: Думова Н.Г. Кадетская партия в период первой мировой войны и Февральской революции.  М., 1988; Дякин В.С. Русская буржуазия и царизм в годы первой мировой войны (1914-1917).  Л., 1967; Кувшинов В.А. Разоблачение партией большевиков идеологии и тактики кадетов (февраль-октябрь 1917 г.).  М., 1982 и др.

19 Борьба большевиков за армию в социалистической революции.  М., 1977; Военно-боевая работа партии большевиков. 1903-1917 гг.  М., 1973; Голуб П.А. Партия, армия и революция. Отвоевание партией большевиков армии на сторону революции. Март 1917 – февраль 1918 г.  М., 1967; Капшуков С.Г. Борьба большевистской партии за армию в период первой мировой войны. (1914-март 1917 гг.).  М., 1957; Партия и армия.  М., 1980; Революционное движение в русской армии 1917 г. Сб. статей.  М., 1981 и др.

20 Капустин М.И. Солдаты Северного фронта в борьбе за власть Советов.  М., 1957; Смольянинов М.М. Революционное движение солдатских масс на Западном фронте в 1917 году.  Минск, 1981; Стеклов П.А. Революционная деятельность большевистских организаций на Кавказском фронте. 1914-1917 гг.  Тбилиси, 1969; Френкин М.С. Революционное движение на Румынском фронте. 1917-март 1918. Солдаты VIII армии за мир и власть Советов. М., 1965 и др.

21 Миллер В.И. Военные организации меньшевиков в 1917 г. // Банкротство мелкобуржуазных партий России, 1917-1922 гг.: Сб. науч. трудов: В 2-х ч. Ч.1.  М., 1977; Протасов Л.Г. Армия в политических концепциях меньшевиков и эсеров в 1917 г. // Непролетарские партии в годы буржуазно-демократических революций и в период назревания социалистической революции: Матер. конфер. М., 1982; Якупов Н.М. Армия и политические партии России // Борьба за армию в 1917 году. (Деятельность большевиков в прифронтовых округах).  М., 1975.

22 См.: Кирьянов Ю.И. Об облике рабочего класса России // Российский пролетариат: облик, борьба, гегемония.  М., 1970; Носков А.П. О взаимодействии теоретического и обыденного сознания при формировании политических убеждений трудящихся в период подготовки Великой Октябрьской социалистической революции // Известия СО АН СССР. Серия общественных наук Вып.1. 1973. № 1. Новосибирск, 1973; Соболев Г.Л. Революционное сознание рабочих и солдат Петрограда в 1917 г. (период двоевластия).  Л., 1973; Шишкин В.Ф. Революционное настроение масс в преддверии Октября // История СССР.  1977.  №3 и др.

23 Ерушев Н. Солдаты идут за большевиками. (О роли партии в формировании революционного сознания солдатских масс) // Военный вестник.  1968. №2; Коников Е.В. Борьба большевиков за демократический мир среди солдат действующей армии, март 1917 – март 1918 гг.  Саратов, 1981; Якупов Н.М. Революция и мир. (Солдатские массы против империалистической войны. 1917-март 1918 гг.).  М., 1980.

24 Акимов Ф.И. Большевики Украины в борьбе за солдатские массы царской армии в годы первой мировой войны (1914-март 1917). Дис… канд. ист. наук.  Одесса, 1977; Гаврилов Л.М. Солдатские массы действующей армии в борьбе за власть Советов. Дис… докт. ист. Наук.  М., 1987; Глют В.П. Большевистские организации Северного фронта в борьбе за власть Советов (март-ноябрь 1917 г.): Дис… канд. ист. наук.  Л., 1973; Смольянинов М.М. Социалистическая революция на Западном фронте (июль-ноябрь 1917 г.): Дис… канд. ист. наук.  Минск, 1977; Ткачук А.Г. Революционное движение в армиях Юго-Западного и Румынского фронтов накануне и в период Великого Октября. (1916-февраль 1918). Дис… докт. ист. наук.  Львов, 1968 и др.

25 См.: Бурджалов Э.Н. Вторая русская революция. Восстание в Петрограде.  М., 1967.

26 Великий Октябрь и защита его завоеваний. В 2-х т.  М., 1987; Исторический опыт трех российских революций. В 3-х кн.  М., 1986-1987; Октябрьская революция: вопросы и ответы.  М., 1987 и др.

27 Историческая наука в России в ХХ веке.  М., 1997; Историческая наука на рубеже веков.  Томск, 1999; Исторические исследования в России: тенденции последних лет.  М., 1996. 

28 Кудинова Н.Г. Отечественная историография революции 1917 года в России (1917-1995).  Хабаровск, 1998; Шубин Н.А. Россия в первой мировой войне. Историография проблемы. (1914-2000). Дис… докт. ист. наук.  М., 2001.

29 Герасименко Г.А. Народ и власть. 1917.  М., 1995; Журавлев В.В. Революция сквозь призму интереса // Отечественная история.  1995.  №4; Шелохаев В.В. Либеральная модель переустройства России.  М., 1996; Булдаков В.П. Красная смута. Природа и последствия революционного насилия.  М., 1997 и др.

30 Алексеева И.В. Царизм, буржуазная оппозиция и союзники России по Антанте в годы Первой мировой войны (1914-февраль 1917 гг.). Автореф. д.и.н. СПб., 1992; Семенова Е.Г. Партии российской революционной демократии в годы первой мировой войны.  М., 1998 и др.

31 Первая мировая война и ХХ век. Материалы международной конференции.  М., 1995; Первая мировая война и участие в ней России. (1914-1918). Материалы научной конференции. В 2-х т.  М., 1994; Россия и первая мировая война. (Материалы международного научного коллоквиума).  СПб., 1999 и др.

32 Мировые войны ХХ века. В 4-х кн.  М., 2002. Кн.1, 2; Первая мировая война в жизнеописаниях русских военачальников.  М., 1994; Первая мировая война. Дискуссионные проблемы истории.  М., 1994; Первая мировая война: Пролог ХХ века.  М., 1998; Степанов А.И. Россия о первой мировой войне: геополитический статус и революционная смена власти.  М., 2000; Уткин А. Первая мировая война.  М., 2002 и др.

33 Виноградов В.Н. О новых подходах к истории первой мировой войны // Новая и новейшая история.  1995.  №5; Степанов А.И. Россия, СССР в мировых войнах ХХ века // Россия.  XXI.  1994.  №11-12 и др.

34 См.: Первая мировая война: Пролог ХХ века; Первая мировая война и ее воздействие на историю ХХ в. «Круглый стол» // Новая и новейшая история.  1994.  №4-5; Последняя война Российской империи. Россия, мир накануне, в ходе и после Первой мировой войны по документам российских и зарубежных архивов // Матер. Междунар. научн. конф. Москва, 7-8 сентября 2004 г. М., 2006.

35 См.: Октябрь 1917: величайшее событие века или социальная катастрофа?  М., 1991; Революция и реформа: их влияние на историю общества // Новая и новейшая история.  1991.  №2; Октябрьская революция. Народ: ее творец или заложник.  М., 1992; Анатомия революции. 1917 год в России: Массы, партии, власть.  СПб., 1994; Революция и человек: социально-психологический аспект.  М., 1996; Революция и человек: Быт, нравы, поведение, мораль.  М., 1997; Менталитет и политическое развитие России. М., 1996; Поршнева О.С. Менталитет и социальное поведение рабочих, крестьян и солдат России в период Первой мировой войны ( 1914 – 1918). Екатеринбург, 2000 и др.

36 См.: Тютюкин С.В. Первая мировая война и революционный процесс в России (Роль национально-патриотического фактора) // Первая мировая война: Пролог ХХ века.  М., 1998. С.236-249.

37 См.: Булдаков В.П. Красная Смута. Природа и последствия революционного насилия М., 1997;

38 Зимичев А.Н. Психология политической борьбы.  СПб., 1993; Назаров М.М. Политическое сознание: особенности и тенденции.  М., 1991; Ольшанский Д.В. Массовые настроения в политике.  М., 1995 и др.

39 Абросимова Т.А. Социалистическая идея в массовом сознании 1917 г. // Анатомия революции. 1917 год в России: массы, партии, власть.  С.176-187; Герасименко Г. Народ и власть (1917 год).  М., 1995; Злоказов Г. Солдатские письма с фронта в канун Октября // Свободная мысль.  1996.  №10.  С.37-47; Колоницкий Б.И. «Демократия» как идентификация: к изучению политического сознания Февральской революции // 1917 год в судьбах России и мира. Февральская революция: от новых источников к новому осмыслению.  С.109-118; Борщукова Е.Д. Патриотические настроения россиян в годы первой мировой войны. Дис… канд. ист. наук.  СПб., 2002; Яров С.В. Политическое сознание рабочих Петрограда в 1917-1923 гг. Дис… докт. ист. наук.  СПб., 1999 и др.

40 См.: Ахезер А. Россия: критика исторического опыта. М., 1991. Т.1.

41 См.: Жилин А.П. К вопросу о морально-политическом состоянии русской армии в 1917 г. // Первая мировая война. Дискуссионные проблемы истории.  С.127-165; Сенявская Е.С. Человек на войне: опыт историко-психологической характеристики российского комбатанта // Отечественная история.  1995.  №3.  С.7-16; Булдаков В.П. От войны к революции: рождение «человека с ружьем» // Революция и человек. Быт, нравы, поведение, мораль.  С.55-75; Асташев А.Б. Русский крестьянин на фронтах первой мировой войны // Отечественная история.  2003.  №2; Базанов С.Н. Борьба за власть в действующей армии (октябрь 1917- февраль 1918 гг.).  М., 2003 и др.

42 См.: Жилин А.П. К вопросу о морально-политическом состоянии русской армии в 1917 г. // Первая мировая война. Дискуссионные проблемы истории.  С.127-165.

43 Сенявская Е.С. Образ врага в сознании участников Первой мировой войны // Вопросы истории.  1997.  №3.  С.140-145; Она же. Человек на войне: историко-психологические очерки.  М., 1997 и др.

44 См.: Военно-историческая антропология. Ежегодник, 2002. Предмет, задачи, перспективы развития. М.,2002. С.13.

45 Критический марксизм: русские дискуссии.  М., 1999 и др.

46 Политические партии России. Конец XIX – первая треть ХХ века. Энциклопедия.  М., 1996.

47 Бибин Н.А. Совет объединенного дворянства в период первой мировой войны. Дис… докт. ист. Наук.  Саратов, 2002; Всероссийский Национальный Центр.  М., 2001; Кирьянов Ю.И. Русское собрание. 1900-1917.  М., 2003; Партии промышленников и предпринимателей.  М., 2003; Правые партии. Сборник документов и материалов. В 2-х т. (1911-февраль 1917).  М., 1998 и др.

48 Вандалковская М.Г. П.Н. Милюков, А.А. Кизеветтер: История и политика.  М., 1992; Гайда Ф.А. Либеральная оппозиция на путях к власти (1914-февраль 1917 г.).  М., 2003; Думова Н.Г. Либерал в России. Ч.1.  М., 1993; Секеринский С.С., Шелохаев В.В. Либерализм в России.  М., 1995; Шелохаев В.В. Идеология и политическая организация российской либеральной буржуазии. 1907-1917.  М., 1991 и др.

49 Либерализм в России.  М., 1996; Опыт русского либерализма. Анталогия.  М., 1997; Российские либералы / Под ред. Б.С. Итенберга и В.В. Шелохаева.  М., 2001; Русский либерализм: исторические судьбы и перспективы.  М., 1999; Русские либералы: кадеты и октябристы.  М., 1996.

50 Меньшевизм и меньшевики: Сборник статей.  М., 1998; Меньшевики в 1917 году. В 3-х т.  М., 1994-1996; Меньшевики в 1917 году: от января до июльских событий.  М., 1993; Меньшевики. Документы и материалы. 1903-февраль 1917 г.  М., 1996; Тютюкин С.В. Меньшевизм: страницы истории.  М., 2002; Он же. Г.В. Плеханов. Судьба русского марксиста.  М., 1997; Тютюкин С.В., Шелохаев В.В. Марксисты и русская революция.  М., 1996; Урилов И.Х. История российской социал-демократии (меньшевизма). В 2-х ч.  М., 2000-2001; Он же. Ю.О. Мартов. Политик и историк.  М., 1997 и др.

51 Алексеева Г.Д. Критика эсеровской концепции Октябрьской революции.  М., 1989; Гусев К.В. В.М.Чернов. Штрихи к политическому портрету.  М., 1999; Косулина Л.Г. Эволюция теоретических основ и политической деятельности Партии социалистов-революционеров. Дис… докт. ист. наук.  М., 2003 и др.

52 См., напр.: Думова Н.Г. Кадетская партия в период первой мировой войны и Февральской революции.  М., 1988; Ксенофонтов И.Н. Мир, которого хотели и который ненавидели: Документальный репортаж.  М., 1991; Непролетарские партии России в трех революциях. Сб. статей.  М., 1989; Спирин Л.М. Россия 1917 год: из истории борьбы политических партий.  М., 1987 и др.

53 Лукманов А.Х. Борьба за армию в 1917 году (февраль-октябрь).  М., 1991; Лытов Б.В. Борьба В.И. Ленина против оппортунизма по военным вопросам (1914-1920 гг.).  М., 1987; Протасов Л.Г. К истории борьбы эсеров за армию в 1917г. // Непролетарские партии России в трех революциях: Сб. статей.  М., 1989; Старцев В. Человек с ружьем в Октябре // Октябрь 1917: величайшее событие века или социальная катастрофа?  М., 1991 и др.

54 Аврамиди Ю.Н. Исторический опыт борьбы большевиков против буржуазных и мелкобуржуазных партий в ходе завоевания армии на сторону социалистической революции (февраль-октябрь 1917 г.). Дис… канд. ист. наук.  М., 1988; Гаврилов Л.М. Солдатские массы действующей армии в борьбе за власть Советов. Дис… докт. ист. наук.  М., 1987; Жуковский М.В. Военно-политические вопросы в деятельности конституционно-демократической партии (партии Народной Свободы) в 1905-октябре 1917 гг. Дис… канд. ист. наук.  М., 1993; Поляков В.В. Военные вопросы в деятельности партий правительственных коалиций (февраль-октябрь 1917 г.): исторический опыт и уроки. Дис… канд. ист. наук.  Казань, 1997; Черных И.И. Военные вопросы в программах и тактике кадетов, меньшевиков и эсеров, март-октябрь 1917 г. Дис… канд. ист. наук.  М., 1992 и др.

55 Спиридович А.И. История большевизма в России. От возникновения до захвата власти. 1883-1903-1917.  Париж, 1922; Деникин А.И. Очерки русской смуты. Крушение власти и армии. Февраль- сентябрь 1917.  Париж, 1926, М., 1991; Спиридович А.И. Великая война и Февральская революция 1914-1917 гг. В 3-х т.  Нью-Йорк, 1960; Головин Н.Н. Военные усилия России в мировой войне. В 2-х т.  Париж, 1939 и др.

56 Милюков П.Н. История второй русской революции. Вып.1-3.  Киев, София, Лондон, 1919-24; Miliukov P. Bolshevism: An International Danger.  L., 1920: Miliukov P. Russia Today and Tomorrow.  N.-Y., 1922; Г. Вернадский. Ленин – красный диктатор.  М., 1998; Кизеветтер А. Февраль и Октябрь в ходе русской революции: О новой книге М.В. Вишняка «Два пути» // Сегодня.  1931. 6 мая; Струве П.Б. Размышления о русской революции. София, 1931; он же П.Б. Patriotica. Политика, культура, религия, социализм.  М., 1997 и др.

57 Карсавин Л.П. Философия истории.  Берлин, 1923.  М., 1993.

58 Франк С.Л. Религиозно-исторический смысл русской революции.  Берлин, 1924, М., 1992; De profundis // Из глубины.  М., 1918, 1990.

59 Бердяев Н.А. Новое средневековье.  Берлин, 1924; Смысл истории.  Париж, 1969, М., 1990; Истоки и смысл русского коммунизма. Париж, 1937, М., 1990; Судьба России.  М., 1918, 1990 и др.

60 Философский энциклопедический словарь.  М., 1999.  С.54-55.

61 Струве П.Б. Размышления о русской революции.  М., 1921, 1990 и др.

62 Булгаков С.Н. Свет невечерний.  М., 1917; На пиру богов. Pro и contra. Современные диалоги // Из глубины.  М., 1918, 1990; Философия имени.  Париж, 1953.

63 Сорокин П.А. Проблема социального равенства.  Пг., 1917; Он же. Система социологии.  Пг., 1920; Он же. Современное состояние России.  Прага, 1922. 

64 Милюков П.Н. Россия на переломе. Т.1. С.37.

65 Головин Н.Н. Военные усилия России в мировой войне В 2-х т.  Париж, 1939.

66 Buchan J.A. History of the Great War. Vol. 1-2.  Boston, 1922; The First World War. Causes, Conduct, Consequences. Ed. By J. Remark.  N.-Y., 1971; Encyclopedia Americana. Vol.29.  N.-Y., 1996; Acton E. Rethinking the Russian Revolution. L., 1990; Borrer M. The First World War.  L., 1970; Daniel L.S. World War 1.  L., 1971; Dukes P. October and the World: Perspectives on the Russian Revolution.  L., 1979; Ferraine J. The Great War 1914-1918.  L., 1967; Taylor A.J.P. The First World War.  L., 1970; Facing Armageddon: The First World War. Experience. By L. Cooper.  L., 1996; Leibman M. The Russian Revolution.  N.-Y., 1970; Ferro M. The Russian Revolution of Febriary 1917.  N.-Y., 1972; Goldstone N. The Russian Revolution.  L., 1967; Holliday E.M. Rossia in the Revolution.  N.-Y., 1967; Schapiro L. Origin of Communist Autocraci.  L., 1957; Chamberlin W.H. The Russian Revolution, 1917-1921. In 2 v.  New York, 1965; Daniels R. V. Red October: The Bolshevic Revolution of 1917.  New York, 1967 and other.

67 Wettig C. Die Rolle der russischen Armee in revolutionaren Macht-kampf 1917.  Wiesbaden, 1967; Frenkin M. Russische Armee und die Revolution.  Munchen, 1978; Wildman A. The End of the Russian Army: The Old Army and the soldiers, Revolt (March-April 1917).  Princeton, 1980 and other.

68 Williams H. The Spirit of the Russian Revolution.  L., 1919.  P.14; Katkov G., Shukman H. Lenin, s Path no Power.  L., 1971.  P.60.

69 См.: McCayley M. Octobrists to Bolsheviks. Imperial Russia 1905-1917.  L., 1984.  P.7.

70 См., напр.: Octobrists to Bolsheviks. Imperial Russia 1905-1917: Documents of Modern History.  L., 1984; Gleason W. Alexander Guchkov and the End of the Russian Empire.  Philadelphia, 1983 etc.

71 Riha T. Russian European. Pavel Miliukov in Russian politics.  New York, 1969.  P.333; Essays on Russian liberalism / Ed. By C. Timberlake.  Missouri, 1972; Rosenberg W. Liberals in the Russian revolution. The Constitutional Democratic party, 1917-1921. Princeton, 1974.  P.7-8, 15, 465; Katkov G.T. Russia, 1917. The February Revolution.  London, 1967.  P.174; Miliukov P. Political Memoirs. 1905-1907.  Aun Arbor, 1967.  P.XIV; Hasegawa T. The February Revolution. Petrograd, 1917.  P.62.

72 Chemberlin W.H. The Russian Revolution 1917-1921. Vol.1.  New York, 1935.  P.66, 73; Charques R. The twilight of imperial Russia.  London, 1958.  P.78; Schapiro L. The Communist Party of the USSR.  New York, 1961.  P.160-161.

73 Goldston R. The Russian Revolution.  New York, 1966.  P.152-153.

74 Галили З. Лидеры меньшевиков в русской революции. Социальные реалии и политическая стратегия.  М., 1993 и др.

75 Brovkin V.H. The Mensheviks after October: Socialistion a the Rise of the Bolshevik Dictatorship.  Ithaca, London, 1987.

76 Партия социалистов-революционеров после Октябрьского переворота 1917 г. Документы из архива партии социалистов-революционеров.  Амстердам, 1988; Сборник эсеровских документов: Jansen M. Партия социалистов-революционеров.  Амстердам, 1989; Melason V. The Socialist Revolutionaries and the Russian Anti War Movement, 1914-1917.  Columbus, 1990.

77 Гуревич А.Я. Исторический синтез и Школа «Анналов»; К новому пониманию человека в истории: Очерки развития современной западной исторической мысли.  Томск, 1994; Смит С. Постмодернизм и социальная история на Западе: проблемы и перспективы // Вопросы истории.  1997.  №8 и др.

78 Malia M. The Soviet Tragedy: A History of Socialism in Russia, 1917-1991. N.Y., Toronto. P.16, 520.

79 Пайпс Р. Русская революция. В 2-х ч.  М., 1994.  Ч.1.  С.230.

80 Действующая армия и флот – часть Вооруженных Сил государства, используемая во время войны непосредственно для ведения военных действий. См.: Военный энциклопедический словарь. М.,1983. С.226.

81 Сформулировано автором. Более подробно о характерных признаках массы, объективной почве, сущности, структуре, особенностях, путях продуцирования массового политического сознания, особенностях его проявления в период войн и революций и определении уровня напряженности, специфике массового политического сознания действующей армии см.: Чертищев А.В. Массовое политическое сознание русского народа и его армии в начале века: сущность, национальные особенности // Безопасность Евразии. № 2. С.439-453.

82 Даты, предшествовавшие переходу советского правительства 1.02.1918 г. на григорианский календарь, указаны по старому стилю.

83 Бердяев Н.А. Народ и классы в русской революции.  М., 1917; Винавер М.М. Тактика Партии народной свободы.  Пг., 1917; Дан Ф.И. О войне и мире.  Пг., 1917; Керенский А.Ф. Об армии и войне.  Пг., 1917; Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.24-49; Мартов Ю.О. Против войны. Сб. статей. (1914-1916).  М., 1917; Милюков П.Н. История второй русской революции. В 2-х т.  София, 1921-1924; Плеханов Г.В. Сочинения. В 24-х т.  М.-Л., 1923-1927; Троцкий Л.Д. История русской революции. В 2-х т.  Нью-Йорк, 1976; Чернов В.М. Война и «третья» сила.  Женева, 1915 и др.

84 Государственная Дума, IV созыв. Стенографические отчеты. Сессии 2-5.  СПб., 1914-1916; Первый Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов. В 2-х т.  М.-Л., 1930-1931; Учредительное собрание. Стенографический отчет.  М., 1918; Протоколы Третьего съезда партии социалистов-революционеров. Стенографический отчет.  Пг., 1917; Приказы по военному ведомству.  Пг., 1917 и др.

85 Декреты Великого Октября (1917-1918).  Л., 1977; Декреты советской власти. В 10-ти т.  М., 1957-1976 и др.

86 Великая Октябрьская социалистическая революция. Документы и материалы. В 10-ти т.  М., 1957-1963; Крестьянское движение в России в годы первой мировой войны. Июль 1914-февраль 1917 г. Сб. документов.  М.-Л., 1965; Рабочее движение в годы войны. Материалы по истории рабочего движения в России.  М., 1957; Революционное движение в России после свержения самодержавия.  М., 1957 и др.

87 Второй Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов (25-26 октября 1917 г.). Сборник документов и материалов.  М., 1997; Правые партии. Документы и материалы. 1905-1917 гг. В 2-х т.  М., 1998; Съезды и конференции конституционно-демократической партии. 1905-1920 гг. В 3-х т.  М., 1997-2000; Партия социалистов-революционеров. Документы и материалы. 1900-1925 гг. В 3-х т.  М., 1996-2000; Трудовая народно-социалистическая партия. Документы и материалы.  М., 2003; Партии промышленников и предпринимателей.  М., 2003 и др.

88 Борьба партии большевиков за армию в социалистической революции. Сб. документов.  М., 1977; Военно-революционные комитеты действующей армии. 25 октября 1917 г. -март 1918 г. Сборник документов.  М., 1977; Войсковые комитеты действующей армии. Март 1917- март 1918 г. Сб. документов.  М., 1982; Октябрьская революция и армия. 25 октября 1917 года- март 1918 года. Сб. документов под ред. Л.С. Гапоненко.  М., 1973; Революционное движение в русской армии. 27 февраля- 24 октября 1917 года. Сб. документов под ред. Л.С. Гапоненко.  М., 1968 и др.

89 Авдеев Н. Революция 1917 г. Хроника событий. В 2-х т.  М., 1923; Великая Октябрьская социалистическая революция. Хроника событий. В 6-ти т.  М., 1957-1987 и др.

90 Мировая война в цифрах.  М., 1934  и др.

91 Великая Октябрьская социалистическая революция. Энциклопедия.  М., 1987; Политические партии России. Конец XIX- первая треть ХХ века. Энциклопедия.  М., 1996 и др.

92 Армия и флот. Военный справочник.  Париж, 1928; Военно-статистический ежегодник армии за 1912 год.  СПб., 1914; Россия в мировой войне 1914-1918 гг. (в цифрах).  М., 1925 и др.

93 Кропоткин П.А. Письма о текущих событиях. М., 1917; Молоствова Н. Солдатские письма. Казань,1917; Письма П.Б.Аксельрода и Ю.О.Мартова. Берлин, 1924; Соблазнитель генералов. (Переписка В.А.Маклакова с И.И.Тхоржевсим ) // Родина. 1997. №2; Солдатские письма 1917 года. М.-Л., 1927 и др.

94 Блок А.А. Дневник.  М., 1989; Верховский А.И. Россия на Голгофе (Из походного дневника 1914-1918 гг.).  Пг., 1918; Дневник барона А. Будберга // Архив русской революции.  Т.12; Пуришкевич В.М. Дневник.  Киев, 1918; М., 1990; Тыркова-Вильямс А. Дневник.  Париж, 1926 и др.

95 Октябрьский переворот: Революция 1917 года глазами ее руководителей.  М., 1991; Вишняк М. Дань прошлому.  Нью-Йорк, 1954; Джунковский В.Д. Воспоминания. В 2-х т.  М., 1997; Керенский А.И. Россия на историческом повороте. Мемуары.  М., 1993; Маклаков В.А. Власть и общественность на защите старой России. Воспоминания. В 3-х кн.  Париж, 1936; Милюков П.Н. Воспоминания.  М., 1991; Набоков В.Д. Временное правительство. Воспоминания.  М., 1923; Октябрьская революция: мемуары.  М., 1999; Палеолог М. Царская Россия во время мировой войны.  М., 1991; Революция в деревне в 1917 г. Воспоминания крестьян.  М., 1927; Сухомлинов В.А. Воспоминания Сухомлинова.  М.-Л., 1926; Чернов В.М. Перед бурей. Воспоминания.  М., 1993; Шидловский С.И. Воспоминания.  Берлин, 1923 и др.

96 Бонч-Бруевич В. На боевых постах Февральской и Октябрьской революции.  М., 1930; Брусилов А.А. Мои воспоминания.  М., 1983; Верцинский Э.А. Год революции. Воспоминания офицера Генерального штаба. За 1917-1918 гг.  Таллинн, 1929; Гордиенко И.М. Из боевого прошлого (1914-1918).  М., 1958; Деникин А.И. Путь русского офицера.  М., 1999; Данилов Ю.Н. На пути к крушению: Очерки из последнего периода русской монархии.  М., 1992; Лезин М. Воспоминания рядового.  Горький, 1958; Октябрь на фронте. Воспоминания. М., 1967; Оськин Д.П. Записки прапорщика.М., 1931; Пирейко А. В тылу и на фронте империалистической войны: Воспоминания рядового.  М., 1926; Чемоданов Г.М. Последние дни старой армии. М., 1926 и др.

* помечены статьи, опубликованные в изданиях, входящих в «Перечень периодических и научно-технических изданий, выпускаемых в РФ, в которых рекомендуется публикация основных результатов диссертации на соискание ученой степени доктора наук».

* помечены статьи, опубликованные в изданиях, входящих в «Перечень периодических и научно-технических изданий, выпускаемых в РФ, в которых рекомендуется публикация основных результатов диссертации на соискание ученой степени доктора наук».






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.