WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

ДАНИЛЬЧЕНКО Сергей Леонидович

ПАРТИЙНО-ГОСУДАРСТВЕННОЕ РУКОВОДСТВО

ВНУТРЕННЕЙ ТОРГОВЛЕЙ И СОЦИАЛЬНЫМ СНАБЖЕНИЕМ

В СОВЕТСКОЙ РОССИИ В ГОДЫ НЭПа

(1921-1929 гг.)

Специальность 07.00.02. – Отечественная история

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Москва – 2009

Работа выполнена на общеуниверситетской кафедре истории России

Московского государственного гуманитарного университета

им. М.А.Шолохова

Официальные оппоненты:

доктор исторических наук,

профессор КОВАЛЕВА Элеонора Валентиновна

доктор исторических наук,

профессор БОЛОТОВ Николай Александрович

доктор исторических наук  ПЕЛИХ Алексей Леонидович

Ведущая организация:  Московский государственный университет

им. М.В.Ломоносова

Защита диссертации состоится 18 декабря 2009 г. в 11.00 часов на заседании диссертационного совета ДМ 212.009.08 при Астраханском государственном университете по адресу 414056, г. Астрахань, ул. Татищева, д.20, ауд.___

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке  Астраханского государственного университета  по адресу 414056, г. Астрахань, ул. Татищева, 20а.

Автореферат разослан «__» ______ 2009 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета,

доктор исторических наук,

доцент                                                                        Е.В. Савельева

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования определяется необходимостью разработки новой модели развития внутреннего рынка в Российской Федерации, основанной на эффективном сочетании свободы внутренней торговли и жесткого государственного контроля над сферой снабжения граждан товарами широкого потребления. Высокий уровень социального обеспечения граждан в любой стране является залогом общественной стабильности. Несмотря на стремительное расширение внутреннего рынка товаров и услуг за последние годы, данная проблема сохраняет свою актуальность в современной России. 

Особый интерес подобная постановка проблемы приобретает в связи с тем, что в условиях НЭПа лидеры советского государства решали задачи, схожие с теми, которые сегодня стоят перед современным руководством страны. В 1920-е гг. новые рыночные отношения требовали активного государственного вмешательства в процесс организации внутренней торговли и социального обеспечения граждан Советской России. На современном этапе также необходимо привести в соответствие интересы государства и широких слоев общества, что позволяет говорить об актуальности нового обращения к достаточно изученному (что ранее не вызывало сомнений) этапу истории российского общества.

В годы перестройки и экономических реформ 1990-х гг. исторический опыт НЭПа был востребован как очевидная альтернатива советской системе хозяйствования. На современном этапе уже отсутствует острая необходимость на исторических примерах доказывать высокую эффективность рыночных способов ведения хозяйства и развития частной инициативы. Для современной российской власти намного актуальнее исследование перспективных моделей организации внутренней торговли и социального обеспечения, особенно в переломные, послекризисные периоды истории. НЭП, ставший для советской экономики очевидным выходом из кризиса революционной разрухи и гражданской войны, явился результатом сочетания высокоэффективной рыночной модели и сильного аппарата государственного экономического управления, основанного на принципах структурной иерархии и партийной дисциплины.

Экономическое развитие Советской России в годы НЭПа – одна из самых популярных и хорошо изученных проблем отечественной историографии. Значительный пласт научной литературы посвящен практически каждому аспекту развития рынка в 1921-1929 гг. Однако в большинстве случаев историки следили только за процессом реализации экономических решений партии и правительства, оставив в стороне своего научного внимания социальные последствия развития рыночной среды в 1920-х гг. Учитывая современный уровень развития исторического знания и количество собранных источников нэповского времени необходимо заполнить этот историографический пробел и воссоздать историческую картину функционирования внутреннего рынка и социального снабжения в Советской России в 1921-1929 гг.

Степень научной разработанности темы. Историография проблемы характеризуется крайней неравномерностью в исследовании отдельных вопросов, что объясняется не только и не столько уровнем развития исторической науки, сколько политической конъюнктурой в стране. Периодическое оживление интереса к различным аспектам истории нэповской модели внутренней торговли наблюдалось в 1920-е, 1960-е и в конце 1980-х гг. Историографическая база советской эпохи обладает большой познавательной и научной ценностью, в силу чего было бы опрометчиво пренебрегать ею в ходе современных исследований.

Подлинный прорыв в изучении развития внутреннего рынка в 1921-1929 гг. произошел в 1990-е гг., что было связано с поиском исторических аналогий экономическим реформам переходного времени. Отказ от идеологических штампов и введение в широкий научный оборот новых источников, а также ранее засекреченных или просто игнорируемых историками документов, позволили наметить новые подходы к проблеме развития внутренней торговли и социального обеспечения граждан в 1920-е гг. Если в условиях советской действительности на первый план выходили сюжеты о преимуществах государственного распределения, то в 1990-е – начале 2000-х гг. ученые прошли путь от идеализации свободной рыночной среды к вполне адекватной оценке экономической политики советского правительства.

Подробный историографический обзор, проведенный в первом разделе диссертации, показал, что проблема партийно-государственного руководства внутренней торговлей и социальным обеспечением граждан в годы НЭПа, несомненно, привлекала внимание отечественных и зарубежных исследователей. Существует обширный пласт литературы, посвященной экономическим реформам, функционированию рынка, финансовому контролю и другим проблемам. Вместе с тем, большинство имеющихся работ обходит стороной принципиальный вопрос создания в Советской России развитой и многоступенчатой системы социального снабжения, сочетавшей преимущества свободной рыночной среды и государственного распределения социальных благ.

Актуальность и научная значимость темы, ее недостаточная разработанность определили цель и задачи исследования.

Цель диссертации – с опорой на комплекс документов обобщить и проанализировать исторический опыт партийно-государственного руководства внутренней торговлей и социальным снабжением населения Советской России в условиях НЭПа (1921-1929 гг.).

Поставленная цель требует решения следующих научных задач:

- выявить основные теоретические и методологические подходы исторической науки к исследованию темы диссертации, а также с привлечением широкого круга литературы и источников определить главные тенденции в развитии ее историографии;

- показать динамику уровня жизни населения Советской России в годы НЭПа и приоритетные задачи государственной политики в сфере внутренней торговли и социального снабжения;

- выявить и показать роль ВСНХ в системе управления социальным обеспечением Советской России в условиях НЭПа;

- с использованием новых материалов рассмотреть главные направления деятельности Наркомата внутренней торговли в условиях новой экономической политики;

- раскрыть механизм партийно-государственного контроля на рынке сельхозпродукции и показать особенности снабжения населения продовольствием в 1921-1929 гг.;

- проанализировать динамику общественных настроений граждан Советской России и показать их оценки уровня и качества социального снабжения в годы НЭПа.

Выбор хронологических рамок - 1921-1929 гг. - в значительной степени продиктован спецификой самого предмета исследования. В это время шло становление основных базовых составляющих социалистического общества. С конца 1917 г. до начала 1921 г. закладка основ будущего хозяйства и распределения происходила в чрезвычайных условиях гражданской войны, что накладывало на этот процесс известные ограничения. Поэтому, несмотря на то, что военный коммунизм во многом определялся большевистской доктриной, говорить об оформлении советской политики в сфере внутренней торговли и социального снабжения представляется возможным лишь применительно к началу 1921 г. В 1921 г. начался период хозяйственного восстановления. Переход к НЭПу был отмечен разнообразными противоречивыми тенден­циями, борьба которых во многом предопределила будущую советскую экономическую политику и динамику развития внутренней торговли. В мирные 1920-е гг. динамика строительства внутреннего рынка в полной мере отражала борьбу программных положений большевистской партии с частной инициативой. Конец НЭПа ознаменовался «Шахтинским» и другими сфабрикованными делами, усилением налогообложения и закрытием банковских кредитов для частников, установлением дискриминационных транспортных тарифов. Обозначение 1929 г. в качестве другой хронологической границы исследования связано с централизацией власти и перестройкой органов управления народным хозяйством в соответствии с нуждами индустриализации и коллективизации. С учетом этого история партийно-государственного руководства внутренней торговлей и социальным снабжением в 1921-1929 гг. может быть предметом самостоятельного исследования.

Научная новизна диссертации определяется широтой и масштабностью поставленных исследовательских задач, решением крупной научной проблемы, ранее не подвергавшейся комплексному научному анализу. Обращение к системному исследованию принципов управления внутренним рынком и социальным снабжением Советской России в годы НЭПа позволило преодолеть характерный для отечественной историографии разрыв целостной по своей сути проблематики. В работе впервые основательно и всесторонне исследуется механизм социального обеспечения граждан, показана особая роль государства, претендовавшего на монополию в распределении материальных благ среди различных слоев советского общества.

На защиту выносятся следующие положения:

- лидеры партии исходили из предпосылки о несовместимо­сти социализма с торговлей, считая, что при социализме последнюю заменит организованное государственное распределение материальных ресурсов. Инструменты социального распределения при НЭПе в основном были приняты и развиты еще во времена военного коммунизма. В первой половине 1920-х гг. произошла их вынужденная адаптация к экономическим условиям нэповского времени, что привело к неестественному и потому временному сочетанию развитых рыночных отношений с директивной системой централизованного снабжения; 

- становление и развитие внутреннего рынка в начале 1920-х гг. являлось не результатом сознательного воздействия на экономику, а закономерным итогом активизации частных товаропроизводителей после завершения гражданской войны. Незначительное ослабление давления со стороны государства сразу дало заметный толчок процессу развития товарно-денежных отношений, а рыночные связи, часто расширявшиеся независимо от воли правительства, стали захватывать новые экономические сферы;

- автор делает вывод о том, что система социального снабжения рассматривалась лидерами партии и правительства как один из основных методов социальной поляризации общества, в котором основная ставка делалась на пролетариат как наиболее перспективный класс нового общества. Система централизованного снабжения и распределения являлась средством государственного поощрения служащих и лояльной к власти интеллигенции, при этом не затрагивала широкие крестьянские массы, которые рассматривались исключительно в качестве источника продовольствия для города;

- в своей теории и практике экономического управления большевики абсолютизировали позитивные возможности государственного вмешательства в развитие внутреннего рынка страны, в связи с чем на протяжении 1920-х гг. наблюдалось сначала постепенное, а затем жесткое и бескомпромиссное вытеснение естественных рыночных механизмов и замена их централизованной системой государственного снабжения. Главная причина огосударствления системы распределения материальных благ заключалась в стремлении новой власти преодолеть опасность «мелкобуржуазного перерождения» неготовых к строительству социализма слоев общества;

- характерная для эпохи НЭПа противоречивость государственной идео­логии и практики хозяйствования порождала многочисленные проблемы и про­тивостояния, разрешение которых вызывало постоянную потребность госу­дарства маневрировать, искать компромиссные ходы, закрепляя каждый свой очередной шаг соответствующими правовыми документами и бесконечным реформированием системы органов управления, функционировавших, в частности, в сфере материального обеспечения населе­ния. В данной связи автор отмечает факты дублирования регулирующей деятельности различных органов управления внутренним рынком (главным образом, ВСНХ, Наркомторг и Наркомпрод), что было связно с тенденцией роста контрольных функций государственного аппарата.

Методология исследования. Автор исходил из гуманистической парадигмы, то есть из признания того, что главной ценностью общества является человек, а цель общества - создание условий для самореализации личности. В основе исследования лежат принципы историзма и научной объективности. Поставленные задачи решались на основе комплексного использования общенаучных методов - логического, исторического, структурно-системного, сравнительно-исторического. Специфика темы обусловила применение формационного и цивилизационного подходов. Их сочетание позволяет более объективно подойти к анализу партийно-государственного руководства внутренней торговлей и социальным снабжением в 1921-1929 гг.

Практическая значимость диссертации состоит в том, что собранные материалы, полученные результаты и научные выводы могут быть использованы в деятельности государственных, в т.ч. финансовых органов. Материалы диссертации могут использоваться для подготовки научных и учебно-методических трудов, привлекаться в процессе преподавания в учебных заведениях, занятых подготовкой административно-управленческих работников, экономистов, юристов, специалистов историков, социологов и т.д.

Апробация исследования. Результаты диссертации изложены в публикациях автора, а также в сообщениях и докладах на научных конференциях.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во «Введении» обосновывается актуальность темы диссертации, определяются цели и задачи исследования, его хронологические рамки, рассматривается научная новизна и практическая значимость диссертации.

В первом разделе - «Научные основы изучения проблемы. Историография и источниковая база исследования» - проведена систематизация и анализ научной литературы и источников по теме диссертации, дана их развернутая характеристика.

Историография. В изучении проблемы партийно-государственного руководства внутренней торговлей и социальным обеспечением Советской России в период НЭПа автор выделяет четыре самостоятельных этапа. Первый приходится на 1920-е гг., второй - на начало 1930-х - середину 1950-х гг., третий - на середину 1950-х - середину 1980-х гг., четвертый продолжается с конца 1980-х гг. до настоящего времени. Подобная периодизация является устоявшейся в отечественной историографии и исходит из общественно-политических условий, в которых происходило приращение знаний, определялись теоретические подходы и тематическая направленность исследований.

Как главный инструмент восстановления мирной жизни страны и социалистического преобразования России, внутренний рынок с самого начала 1920-х гг. оказался в поле зрения политиков, хозяйственников и экономистов. Большинство публикаций тех лет несло на себе отпечаток политической конъюнктуры, доктринальных установок. В целом все большевики были единодушны в том, что будущая социалистическая экономика будет безрыночной.1 Л.Д. Троцкий в 1923 г. на XII съезде партии заявил: «В конечном счете, это плановое начало мы распространим на весь рынок, тем самым поглотив и уничтожив его».2 В 1925 г. Н.И. Бухарин писал: «В конце концов, развитие рыночных отношений уничтожит само себя… и сам рынок рано или поздно отомрет, ибо все заменится государственно-кооперативным распределением производимых продуктов».3 Приведенное высказывание Н. Бухарина интересно еще тем, что здесь он фактически предсказал ситуацию, сложившуюся в народном хозяйстве в годы первой пятилетки.

Работы 1920-х гг. отличались многоплановостью, широтой теоретических подходов и оценок, что во многом объясняется поиском перспективной модели развития внутреннего рынка в переходный период. Стержнем развития историографии стали ленинские разработки новой экономической политики, принципиально определявшие методологию и концептуальную направленность большинства дальнейших исследований советской истории.4 В начале 1920-х гг. В.И. Ленин стал придавать большое значение постепенному, более основательному и осторожному реформистскому подходу к строительству социализма, предлагал перенести центр тяжести на мирную организацию социальной жизни. В то же время он сохранил прежнюю верность революционным принципам, принесшим большевикам убедительную победу в гражданской войне. Подобная противоречивость ленинских представлений о развитии рынка привела к расхождению теоретических взглядов его последователей. В частности, в середине 1920-х гг. ближайшие соратники В.И. Ленина - Н.И. Бухарин и Е.А. Преображенский демонстрировали различное видение задач большевистской экономической политики. Если Е. Преображенский со своим основным законом «первоначального социалистического накопления» обнаружил элементы преемственности с военным коммунизмом, то Н. Бухарин рассматривал построение социализма через НЭП, через стимулирование торговли, кооперации.5 Такое следование В.И. Ленину станет знаковым для всей последующей советской исторической и экономической науки.6

Значительное влияние на развитие историографии 1920-х гг. оказали теоретические разработки большевистских лидеров, в первую очередь Л.Д. Троцкого, И.В. Сталина, Л.Б. Каменева, Ф.Э. Дзержинского, Г.Я. Сокольникова, А.И. Микояна, А.И. Рыкова, И.Т. Смилги и др.7 Практики хозяйственной политики в своих статьях и выступлениях часто поднимали острые проблемы развития внутреннего рынка и социального обеспечения населения в 1921-1929 гг. Отдельные руководители партии и правительства рассматривали возможность развития смешанной экономики в рамках НЭПа, по­степенного и осторожного расширения социалистического уклада.8

В 1920-е гг. цензура еще позволяла говорить об отдельных недостатках партийно-государственного руководства внутренним рынком и социальным снабжением населения Советской России. Ведущие экономисты - Н.Д. Кондратьев, А.Л. Вайнштейн, Л.Н. Юровский и другие в середине 1920-х гг. пытались доказать руководству страны опасность чрезмерного огосударствления экономической жизни. Об этом достаточно аргументировано писали руководители Конъюнктурного института.9

В 1920-е гг. продолжали выходить ра­боты, в которых система материального, в частности, продовольственного - снабжения, утвердившаяся в стране после октября 1917 г., анализиро­валась с небольшевистских позиций, зачастую весьма критических. Так, Н.Д. Кондратьев в своей статье пришел к выводу, что большевики не укрепили, а наоборот, развалили систему хлебозаготовок, эффективно работавшую при Временном правительстве.10 Критика больше­вистской продовольственной политики с либеральных позиций характерна для публикаций Б. Бруцкуса.11 Среди работ по кооперации небольшевистско­го толка, появившихся в 1920-е гг., следует отметить труды из­вестного ученого А.В. Чаянова.12

Много внимания в историографии 1920-х гг. уделялось решению продовольственного вопроса, который был центральным в проблеме социального обеспечения граждан. Ученые обсуждали необходимость вве­дения хлебной монополии, показывали тенденции и противоречия продовольственного снабжения города и села.13 Часто данная тема рассматривалась исключительно с позиций революционного марксизма, через ракурс классового подхода. В работах Н.М. Вишневского и А. Лосицкого сравниваются структура питания, принципы и методы распределения продовольственных продуктов в начале 1920-х гг.14 В книге К.А. Пажитнова, вышедшей в 1924 г., была сделана первая по­пытка комплексного исследования условий жизни рабочих в послеоктябрь­ский период, в т. ч. продовольственного снабжения пролетариата.15

В 1920-е гг. создается массив литературы, посвященной кооперации.16 Внимание к этой теме особенно усилилось с появлением работ вождя большевистской партии В.И. Ленина, в которых обосновывалась мысль о кооперации как пути к социализму.17 Исследования 1920-х гг., посвященные данной проблеме, носили в основном популярный и разъясняющий характер. Детальный анализ структуры кооперативных органов в Советской России в годы НЭПа, прежде всего Сельскосоюза и Хлебоцентра, а также их местных орга­низаций, содержится в статье Г.A. Архипова и И.В. Дракина.18 Н.Г. Бердичевский, A.M. Долматовский и Р.И. Лурье исследовали основы кооператив­ного законодательства времен НЭПа.19

Подробный анализ работы организаций и учреждений, занимавшихся в годы НЭПа вопросами материального снабжения, дан в работах В.И. Куйбышева и Р.С. Майзельса.20 Обстоятельный анализ развития частного капитала в Советской России в 1920-е гг., его роль в функционировании системы материального снабжения содержится в книге видного советского экономиста и государст­венного деятеля Ю. Ларина.21 Торговые организации как элемент системы материального снабжения исследовались в ряде коллективных сборников 1920-х гг.22 В работе Ц.М. Крона процесс развития частной торговли в СССР в го­ды НЭПа изучался по материалам Совета съездов бирж торговли.23

В целом литература 1920- гг. достаточно полно отражала процессы организации внутренней торговли и социального снабжения граждан. Большую ее часть составляли выступления в периодических издания теоретиков и практиков НЭПа. Историографическая ценность этих работ очень высока, поскольку написаны они были специалистами, знакомыми с хозяйственными проблемами не по литературным и документальным источникам, а по непосредственной практической работе. Для большинства из них было характерно глубокое знание деталей, частностей проблем торговли и снабжения, глубокое понимание протекавших в народном хозяйстве процессов. Большинство работ экономистов 1920-х гг. носило ярко выраженный исследовательский характер. Разработка ими поставленных вопросов, как правило, осуществлялась в соответствии с обоснованной научной методикой анализа фактического материала, чего нельзя сказать о партийных вождях, экономистах-коммунистах, предпочитавших особое внимание уделять выдержанному классовому подходу к изучаемым проблемам.

Поворот к форсированному строительству социализма на рубеже 1920-1930-х гг. прервал и саму практику рыночных отношений, и историографические традиции 1920-х гг. Период с начала 1930-х до середины 1950-х гг. отличался усилением идеологического диктата, апологетикой успехов наступления социализма по всему фронту. С начала 1930-х гг. одним из направлений в литературе становится развенчание недавних кумиров (Н.И. Бухарина, Л. И. Рыкова и др.), разоблачение вредителей (А.В. Чаянова, Н.Д. Кондратьева, Л.Н. Юровского и др.). В 1930-1940-е гг. многие работники органов внутренней торговли и социального снабжения подверглись репрессиям, их имена на время были забыты.24 На официальном уровне после публикации «Краткого курса ВКП(б)» (1938 г.) произошло утверждение сталинской трактовки НЭПа, как переходного периода, который понимался как постепенное преодоление многоукладной экономики и подготовка к широкомасштабной индустриализации и коллективизации.25

Вплоть до середины 1950-х гг. практически прекратились исследования кооперативного движения. Как справедливо отметил В.В. Кулаков, с начала 1930-х гг. «связующая нить кооперативной литературы» была прервана.26 Исследователи развенчивали «буржуазные утопии» известных экономистов 1920-х гг.27 При этом авторы давали высокие оценки уровню социального обеспечения и продовольственного положения насе­ления во времена НЭПа.28 В 1930-1940-е гг. практически полно­стью прекратилось исследование таких элементов системы материального обеспечения 1920-х гг., как биржи, частные торговые предприятия и т.д.

После XX съезда КПСС (1956 г.), в связи с намечавшимися экономическими реформами, появилось немало работ по истории НЭПа, преимущественно речь шла об отдельных его «элементах» - госкапитализме, торговле, кооперации.29 В связи с критикой культа личности И.В. Сталина в историографии стали происходить серьезные изменения. При этом партийное руководство во главе с Н.С. Хрущевым не подвергло сомнению правильность социалистического пути в целом, сложившиеся плановые принципы управления народным хозяйством считались незыблемыми. В данной связи советские ученые могли критически оценивать только отдельные ошибки в деятельности партийных и государственных органов. Однако и этого оказалось достаточно для заметного расширения тематики исторических и экономических исследований. В исторической науке укреплялось ядро ученых, которые пытались, насколько это возможно в советских условиях, отстоять товарную природу советского хозяйства.

В 1950-е гг. исследователи вновь обратили внимание на проблемы кооперации в годы НЭПа.30 О необходимости избегать ошибок прошлого указывалось в целом ряде глубоких, фундаментальных работ общего характера, принадлежащих перу видных ученых - историков, экономистов, юристов.31 Особого внимания заслуживает исследование А.А. Нелидова, в котором на основе архивных материалов дается развернутая картина деятельности Наркомата продовольствия РСФСР.32

Со второй половины 1950-х гг. исследователи продолжали уделять большое внимание изучению процесса материального обеспечения населения в 1920-е гг. Среди наиболее заметных и значительных публикаций данного периода можно выделить крупные работы В.З. Дробижева, М.Н. Коровиной и Т.Ф. Когана, А.А. Матюгина, Л.С. Рогачевской и других ученых.33 Вместе с тем, необходимо заме­тить, что только в 1970-е гг. стала преодолеваться чрезвычайно упрощенная, заранее заданная схема, требовавшая в обязательном порядке показа процес­са непрерывного улучшения материального положения рабочего класса на протяжении 1920-х гг. Одним из первых эту порочную схему подверг критике А.А. Твердохлеб.34 В 1971 г. вышла монография М.И. Давыдова, ставшая пер­вой фундаментальной работой, обстоятельно ана­лизирующей события в сфере продовольственного снабжения граждан в 1920-е гг.35

В 1960-1970-е гг. исследователи анализировали методы партийно-государственного руководства торговлей, проблему частной инициативы на рынке продовольствия, систему управления общественным питанием в 1921-1929 гг.36 В данный период заметно повысился интерес ученых к проблемам коо­перации.37 Состояние хлебного рынка в стране в момент перехода от военного коммунизма к НЭПу рассматривается в коллективной работе «Крушение мелкобуржуазной контрреволюции в Советской России». Особое внимание авторы уделяют анализу экономического поведения так называемой «мелкобуржуазной стихии».38 Несмотря на возросшие возможности исторической науки, расширение источниковой базы, в работах 1960-х – первой половины 1980-х гг. были затронуты далеко не все аспекты материального обеспечения населения в годы НЭПа. В частности, почти не исследованным остался процесс образования и функ­ционирования системы органов Наркомпрода. Между тем их деятельность, как известно, в значительной мере содействовала реализации многих мероприятий в сфере заготовок и распределения, вносила немалую лепту в дело формирования советской распределительной системы.

Новый период в историографии проблемы наступил с конца 1980-х гг. В центре внимания исследователей оказались проблемы НЭПа как легитимного опыта осуществления рыночных реформ в условиях советской системы. С началом перестройки НЭП стал восприниматься как период пози­тивного и конструктивного развития экономической сферы, в том числе и в сфере материального обеспечения. Курс на изменение общей концепции со­ветской истории во многом был предопределён партийным руководством и, прежде всего, М.С. Горбачевым.39 Для целого ряда исследований эпохи перестройки характерна идеализация ленин­ского кооперативного плана, явно надуманное противопоставление его ста­линской коллективизации и т.д. Такой подход прослеживается в трудах Ю.А. Васильчука, А.Я. Максимовича, Л.А. Резникова, И.И. Ходорковского, В.А. Марьяновского, Н.Л. Рогалиной, В.М. Селунской и т.д.40 Значительная часть работ этого периода не избежала такого явления, как механическая «смена полюсов» (с плюса на минус) в анализе фактов и событий 1921-1929 гг.41

Новые оценки НЭПа характерны для исследований E.Г. Гимпельсона, основанных на новых, не известных ранее до­кументах.42 В работах Л.Е. Файна на большом массиве источников показано, что административный нажим на кооперацию при военном коммунизме в целом сохранился и в годы НЭПа. Автор приводит мысль об обреченности кооперативного сектора в СССР в 1920-е гг., о неизбежности его тотального огосударствления. В этих условиях было запрограммировано не смягчение, а наоборот, обострение проблем продо­вольственного снабжения.43 К аналогичным выводам приходит в своих исследованиях А.А. Нико­лаев, по мнению которого кооперация в годы НЭПа фактически не была защище­на от произвола бюрократических структур.44

Среди значительного числа научных трудов 1990-х гг. следует отметить работы А.Ю. Давыдова,45 В.В. Кулако­ва,46 В.Г. Петровича,47 И.Т. Филиппова,48 С.А. Черноморца49 и др. Достаточно глубоко анализируется система мате­риального снабжения в СССР в 1920-е гг. в работах Е.А. Осокиной, которая считает, что проблема обеспечения населения потребительскими товарами к концу 1920-х тт. обострилась, прежде всего, из-за попыток форсированной ин­дустриализации, к чему страна была явно не готова. В итоге был нарушен хрупкий баланс экономических интересов различных слоев общества, наме­тившийся в первой половине 1920-х гг.50 В работе В.А. Ильиных показано, что сама организационная схема про­ведения нового экономического курса не предусматривала реальных гаран­тий для полноценной реализации частнопредпринимательской деятельности в экономике в целом, и в системе материального снабжения в частности.51

Развитие частного торгового предпринимательства в отдельных регио­нах в годы НЭПа прослеживается в работах М.В. Цветковой (российское Нечерноземье),52 С.В. Виноградова (Поволжье),53 А.П. Килина (на примере Урала),54 В.А. Ильиных, Т.М Карловой, Н.А. Грика, Е.А. Демчика (на материа­лах Сибири) и др.55 В 1990-е гг., как правило, в работах присутствовала положительная оценка НЭПа и его перспектив. Утверждалось, например, что НЭП в условиях многоукладности создал к концу 1920-х гг. бла­гоприятную конъюнктуру в развитии сельского хозяйства. Стагнационные же процессы бы­ли вызваны во многом искусственно, чтобы идеологически и политически обосновать подго­товку и проведение «аграрной революции».56

В современной отечественной историографии стоит отметить стойкий интерес к НЭПу. Именно здесь появились в последние годы серьезные труды, рассматривающие широкий спектр проблем становления, разработки и осуществления экономического курса в условиях 1920-х гг.57 В целом, анализ историографии показал, что за исследуемый период значительно расширилась источниковая база изучения механизмов внутренней торговли и социального снабжения нэповской России, наблюдалась взаимная координация исследовательских усилий представителей различных отраслей гуманитарного знания (историков, политологов, социологов, философов, правоведов, психологов) в анализе работы государственной власти, что, безусловно, дало положительные результаты. Однако это не означает, что заявленная тема полностью исчерпана. Напротив, накопленная источниковая база и историографический опыт должны стать научной основой для дальнейшего исследования истории социального обеспечения в Советской России в 1921-1929 гг.

Источниковая база диссертации довольно широка и разнообразна. Документы по истории развития внутреннего рынка и социального снабжения Советской России в 1920-е гг. составляют сложный комплекс как опубликованных, так и не опубликованных материалов.

Основой источниковой базы диссертационного исследования являются архивные документы, хранящиеся в Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ), Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ), Центральном архиве общественных движений Москвы (ЦАОДМ) и Российском государственном архиве экономики (РГАЭ).

Государственный архив Российской Федерации содержит уникальные источники в следующих фондах: Ф. 130 - Совет Народных Комиссаров РСФСР (СНК РСФСР); Ф. 1058 - Полномочные представительства правительств РСФСР при всех заграничных организациях помощи голодающим; Ф. 1065 - Центральная комиссия по борьбе с последствиями голода (ЦК Последгол) при ВЦИК; Ф. 5446 - Совет Народных Комиссаров СССР (СНК СССР); Ф. 8350 - Главный Концессионный Комитет при СНК СССР (ГКК при СНК СССР).

Основная часть документального материала по теме исследования находится в составе РГАСПИ: фонд В.И. Ленина (Ф.2), фонд Секретариата председателя СНК и СТО В.И. Ленина (Ф.5), фонд Центрального Комитета РСДРП(б)-РКП(б)-ВКП(б) (Ф.17), фонд Совнаркома (Ф.19). Анализу подверглись разнообразные материалы: протоколы заседаний Политбюро, Совнаркома, Пленумов ЦК и подготовительные материалы к ним; переписка партийного руководства по вопросам внутренней торговли; рукописные и черновые варианты статей; письма трудящихся, направленные в высшие партийно-государственные органы власти; информационные сводки ВЧК-ОПТУ об экономическом и политическом положении страны.

Российский государственный архив экономики располагает документами фондов Министерства внешней торговли СССР (Ф. 413),58 Народного комиссариата земледелия РСФСР (Ф. 478), Высшего Совета Народного хозяйства РСФСР (Ф. 3429), Министерства финансов СССР (Ф. 7733) и др. Это материалы государственных и хозяйственных органов, касающиеся различных аспектов партийно-государственного руководства внутренним рынком и социальным снабжением. Интересная информация содержится в фонде ВСНХ РСФСР и СССР (Ф. 3429), особенно в описи 6 - Центральный аппарат ВСНХ РСФСР и СССР (1918-1932 гг.), в котором собраны материалы Главного экономического управления (ГЭУ) ВСНХ. Большой интерес представляют отчеты ВСНХ о проделанной работе. Определенный интерес представляют материалы Центрального архива общественных движений Москвы (ЦАОДМ), в частности, фонд 3 – Московский областной комитет ВКП(б).

Официальные опубликованные документы пар­тии, хозяйственных органов остаются важнейшим источником в изучении проблем внутреннего рынка, экономики, социальной сферы. Сегодня невозможно представить изучение многих проблем 1920-х гг. без документов силовых структур, правда, в основном, это опубликованные документы, поскольку архивы ФСБ для большинства исследователей остаются недоступными.59 Информационные сводки, доклады ОГПУ 1921-1929 гг. фиксировали действительные, объективные причины крестьянского недовольства, а отнюдь не исключительно связанные с враждебными действиями противников советского режима. Крестьян интересовали вопросы тяжести налогового обложения, «ножницы цен» и другие экономические проблемы.60 Серьезно помогли в работе хроникально-документальные сборники, посвященные налогообложению в индивидуальном порядке зажиточных крестьянских хозяйств и хлебозаготовительной политике советского государства.61

Уникальным источником для исследования проблем внутреннего рынка остаются работы экономистов в 1920-е гг. (Н.Д. Кондратьева, А.В. Чаянова, Л.Н. Юровского Л.Н. Литошенко и др.). В работе использовались периодические издания («Правда», Известия», «Торогово-промышленная газета» и др). Вместе с документами официального происхождения в работе использованы письма известных руководителей и простых советских людей, в частности, подборки неопубликованных писем, направлявшихся редакциями «Правды», «Крестьянской газеты» высшему советскому руководству, а также опубликованные в ряде сборников.62 Важным источником являются дневники современников 1920-х гг. В целом, учет результатов научных работ предшественников и привлечение обозначенного круга источников стали основой для решения поставленных научных задач в избранном историко-теоретическом ключе.

Второй раздел - «Динамика уровня жизни населения Советской России в годы НЭПа и приоритетные задачи государственной политики в сфере внутренней торговли и социального снабжения». В разделе автор показывает, что переход к новой экономической политике создал совершенно новые условия для развития торговли, снабжения и удовлетворения потребительского спроса населения на промышленные и продовольственные товары по сравнению с предшествовавшим периодом. Именно в области торговли и снабжения введение НЭПа привело к наиболее быстрым и ощутимым результатам, непосредственно отражавшимся на повседневной жизни самых широких слоев населения.

К моменту введения новой экономической политики продовольственное положение в стране оставалось крайне тяжелым. Продуктов катастрофически не хватало и в феврале 1921 г. власти были вынуждены пойти на снижение норм выдачи хлеба. Рабочие группы «А» (стратегические крупные предприятия) вместо 600 г в день стали получать 400 г, а норма выдачи хлеба на остальных предприятиях составила всего лишь 133 г в день на человека.63

В конце марта 1921 г. было принято постановление о свободной покупке и продаже сельскохозяйственных продуктов, которые ранее нормировались. В крупных городах были отменены применявшиеся ранее меры пресечения в отношении мелких торговцев - «мешочников», а сами факты такой «спекуляции» перестали регистрироваться. Как сообщалось в отчетах: «В виду узаконения свободного товарообмена самое понятие о спекуляции в юридическом смысле слова должно радикально измениться. ... Говорить о наблюдаемых явлениях свободной торговли как о спекуляции в прежнем ее значении не приходится, и без установленного законом приказа теперь трудно отличить действительную спекуляцию от свободной торговли».64

Одновременно с разрешением продажи и обмена зерновых продуктов в городах и в уездах на рынке появилась масса предметов первой необходимости.65 Однако в первое время приоритет отдавался не организации свободной торговли, а попыткам наладить прямой безденежный товарообмен. Аппаратом для его проведения должны были стать кооперативные объединения, которые с апреля 1921 г. получили право самостоятельно заготовлять сельскохозяйственную продукцию.

Летом 1921 г. часть фабрик и заводов была переведена на коллективное снабжение, когда за отдельным предприятием закреплялся определенный денежный и продовольственный фонд заработный платы, исчисляемый по наличному составу рабочих. Тем не менее, коллективное снабжение не удовлетворяло даже минимальных потребностей рабочих. Нередко за продукты, получаемые через фабрично-заводской кооператив, с них вычитали сумму, равную почти всему месячному заработку.66 В связи с переводом значительного числа предприятий на коллективное снабжение были аннулированы продовольственные карточки и талоны на предметы первой необходимости, что вызвало дополнительное обострение продовольственного положения и встретило резкое недовольство со стороны рабочих.67 В тяжелом положении оказались предприятия, переведенные на самообеспечение в условиях гиперинфляции, стремительного обесценивания денег, хронической задержки заработной платы и острого товарного дефицита.

Автор отмечает, что к концу лета 1921 г. экономическая ситуация в стране заметно ухудшилась. По сообщениям чрезвычайной комиссии, продовольственное положение стало критическим и из некоторых районов стали поступать сведения о голоде среди рабочих.68 Особенно тяжелой ситуация складывалась на государственных предприятиях, рабочие которых составляли две категории: одни снабжались по карточке «А» (крупные заводы и фабрики), а другие коллективно. При этом ни те, ни другие «не получали ни денег, ни продовольствия как в порядке коллективного снабжения, так и по карточкам».69

К осени 1921 г. стало очевидным, что организация государственного снабжения сопряжена со значительными трудностями. Попытки наладить натуральный товарообмен через кооперативы из-за существовавшей острой нехватки промышленных товарных фондов и отсутствия соответствующего аппарата товарообмена не удались. Основным источником получения продовольствия становился вольный рынок, к которому рабочие могли прибегать все реже, «так как денег нет, а все, что можно было бы продать - давно продано».70

Исследование показало, что одним из способов самоснабжения городского населения стали коллективные или индивидуальные поездки в отдаленные регионы страны с целью самостоятельного товарообмена промышленных товаров на продукты питания. Как правило, предметы для обмена рабочие изготавливали сами или использовали выдаваемую им в качестве «натурпремий» часть изделий, производимых на предприятии (ситец, мыло, гвозди и т. п.). Несмотря на то, что заградительные продовольственные отряды были сняты еще ранней весной 1921 г., поездки за продовольствием были сопряжены с целым рядом трудностей. Рабочие были обязаны получить разрешение и специальные пропуска, что удавалось далеко не всегда. Наряду с поездками за продовольствием, еще одним из способов самоснабжения были так называемые «коммунальные огороды», организованные на отдельных предприятиях, на которых работало до 3/4 общего числа рабочих. Огородничество получило большое развитие на окраинах городов, в рабочих поселках и пригородах. Широкое распространение приобрела еще одна форма «самоснабжения» - систематические хищения с предприятий. Промышленные изделия, добываемые подобным образом, в дальнейшем обменивались рабочими на продукты.71

Неудачные попытки наладить централизованную систему натурального товарообмена через посредство кооперации обусловили переход к денежному обмену и необходимость регулирования свободной торговли и денежного обращения. С осени 1921 г. активно начала развертываться государственная и кооперативная торговля. Для осуществления более четкого контроля над рынком была проведена реорганизация торговых органов и укрупнение кооперативных объединений. Государственные магазины в основном специализировались на продаже винно-водочной продукции, мехов, ювелирных украшений, антиквариата, книг и предметов производственно-технического назначения. При этом большая часть представленной продукции оставалась недоступной для широких рабочих масс.

Автор подчеркивает, что главную роль в снабжении населения продовольственными и промышленными товарами играл частный сектор. Частный капитал концентрировался в сфере товарооборота, преимущественно в розничной торговле. Например, в январе 1923 г. в Москве имелось уже 27 753 торговых пункта, принадлежавших частным лицам. Преобладала палаточная и ларечная торговля. Основная масса населения отоваривалась на рынках, в мелких лавках и магазинах, составлявших около 96,7% от всех частных торговых заведений города.72 Большинство приобретавшихся в них промышленных изделий было кустарного производства.

Наиболее тяжелым было положение рабочих на государственных заводах и фабриках. Задержка выплаты жалования на 4 - 5 месяцев становилась обычной практикой, а материальное снабжение продолжало оставаться неудовлетворительным. Остроту ситуации не могла смягчить даже выдача пайков, которые часто оказывались недоброкачественными и не всегда нужными рабочим. По сведениям ГПУ, паек становился предметом обогащения спекулянтов, которым рабочие вынуждены продавать за бесценок получаемые продукты, хотя бы для того, чтобы возместить себе вычеты за них, исчисляемые иногда по рыночному кодексу цен. Цены в кооперативных магазинах почти не отличались от рыночных, а иногда и превосходили их, что определяло недееспособность потребительской кооперации. Жители ряда городов спасались от голода только связью с деревней или огородничеством.73

К 1923 г. расхождение цен на сельскохозяйственные и промышленные товары («ножниц цен») приняло общероссийский характер. Высокий уровень цен на промышленные товары в условиях низкой покупательной способности населения вызвал кризис сбыта, следствием которого стало значительное сокращение товарооборота. Осенью 1923 г. только за два месяца торговый оборот кооперации упал на 75%, государственного сектора - на 33%, частного - на 28%.74 Выходом из кризиса стал переход к государственному регулированию ценообразования, начавшийся с принудительного понижения розничных цен. При РКП(б) были организованы специальные комиссии по борьбе с дороговизной. Цены снижались преимущественно в государственной и кооперативной торговой сети на продовольственные товары первой необходимости - соль, сахар, чай, а затем на целый ряд промышленных товаров - одежду и обувь, мебель, посуду, лекарства.

Одним из следствий экономического кризиса середины 1920-х гг. стало развертывание полномасштабного наступления на частный сектор. Перед Наркоматом внутренней торговли была поставлена первоочередная задача вытеснения частника и овладения рынком. Фактически ограничение свободного рынка началось сразу после введения НЭПа. Уже весной 1922 г. на XI съезде РКП(б) В.И. Ленин сделал заявление о необходимости прекращения отступления и перегруппировке сил для последующего наступления на капиталистический сектор. Первые большие судебные процессы над частными предпринимателями состоялись еще зимой 1921/1922 г.

Наступление на частный капитал продолжалось в течение всех 1920-х гг. и усиливалось по мере восстановления экономики страны. На первоначальном этапе борьба велась преимущественно экономическими методами: путем увеличения налогообложения и сокращения банковского кредитования, лимитированием снабжения частных предприятий сырьем и введением ограничений на транспортные перевозки частных грузов.

К середине 1920-х гг. свернули свою деятельность многие торговые заведения и фирмы. Одновременно шел процесс ослабления частной промышленности. Ее доля в валовой продукции сократилась с 7,3% в 1923/24 г. до 5,4% в 1924/25 г.75 Во второй половине 1920-х гг. административные меры в отношении частной инициативы приняли массовый характер. В 1927 -1929 гг. начались массовые аресты и конфискации, означавшие отказ от постепенного вытеснения частника и начало стремительного разрушения рынка, связанного с окончательным формированием плановой централизованной системы в экономике.

В третьем разделе - «ВСНХ в системе управления социальным обеспечением Советской России в условиях НЭПа» - показана роль Высшего Совета Народного Хозяйства в снабжении населения товарами первой необходимо­сти и продовольствием. Перед ВСНХ ставились задачи планирования и коорди­нации работы в сфере народного хозяйства, торговли и финансов. Главным образом, к ним относились выработка общих требований, регулирующих экономическую жизнь страны, согласование и сведение во­едино деятельности центральных и местных государственных учреждений, а также различных общественных организаций, причастных к процессу произ­водства и распределения товаров широкого потребления. Помимо перечисленного, наряду с Наркоматами продовольствия, торговли и промышленности, Всероссийским Советом рабо­чего контроля, ВСНХ координировал совместную работу Цен­трального продовольственного комитета и различного рода совещаний, по­священных решению проблем материального обеспечения населения.76

В целях успешного решения поставленных задач ВСНХ наделялся достаточно широкими полномочиями. Ему пре­доставлялось право окончательного решения вопросов распре­деления финансовых средств, конфискации, реквизиции, секвестра, принуди­тельного синдицирования различных отраслей промышленности, торговли и социального обеспечения.77 Важной предпосылкой в надлежащей реализации мероприятий по обеспечению населения продуктами и товарами широкого потребления являлось формирование в рамках системы совнархозов не только отраслевых, но и функциональных подразделений. Подобная дифференциация учреждений служила отражением осуществлявшейся работы по производству и распределению продукции. В число функциональных входили, в частности, отдел продовольствия и потребления ВСНХ, секция снабжения и распределения с подотделами законов и твёрдых цен. Отделы снабжения и распределения состояли, как правило, из четырёх служб (продовольственной, сырьевой, топливной и транспортной), хорошо сбалансированных и увязанных друг с другом.78 Наличие подобных отделов во всех звеньях системы способствовало более четкой организации процесса материального обеспечения населения.79

В целях укрепления связей между регионами страны ВСНХ возобновил функционирование ярмарок, имевших широкую известность и солидную репутацию в дооктябрьский период (в первую очередь Нижегородской). ВСНХ и Наркомпрод стремились взять под контроль товарный обмен между аграрными районами Приволжья и Прикамья с одной стороны, и промышленными центрами северо-западной и центральной части России с другой. Активизация обменных операций в ходе ярмарочной торговли способствовала увеличению продовольственных и товарных фондов Советской России и облегчила решение многих вопросов в сфере обеспечения и материального снабжения трудящихся.

Важной мерой государственного контроля внутреннего рынка стало создание синдицированной сети торговых учреждений, функционировавших под контролем Высшего Совета Народного Хозяйства и включавших в свой состав производственные структуры (тресты).80 В подавляющем большинстве случаев синдицировались тресты тех отраслей промышленности и торговли, которые были связаны с рынком товаров, рассчитанных на массового потребителя.

Стабилизируя свое положение, укрепляясь организационно и экономически, интенсивно интегрируясь в разные сферы, синдикаты постепенно перешли к созданию своих отделений на местах. Формирование синдикатами ответвлений на периферии и активизация работы этих структур позволили в относительно короткие сроки разгрузить перенасыщенный рынок центрального промышленного района и переместить значительные объемы товарной массы в другие регионы страны. Здесь очень скоро вся продукция была реализована, причем уже на более выгодной для трестов основе. Немаловажно и то, что теперь промтовары проникали в глубинные местности страны, туда, где дефицит продукции широкого потребления ощущался населением предельно обостренно. О положительных результатах деятельности синдикатов, убедительно свидетельствовали показатели роста их торгового оборота. Так, сравнительная характеристика итогов торговых операций по состоянию на 1923-1924 гг. и 1924-1925 гг. хозяйственные годы показала, что сбыт 23 крупнейших синдикатов за названный период увеличился на 89%.81

Автор отмечает, что направляемые государством синдикаты повели интенсивное наступление на частнопредпринимательскую торговлю, содействуя сокращению объема отправок продукции в данном направлении в пользу поставок в государственную и кооперативную торговую сеть. Так, поставки в 1924 и 1927 г.г. показали уменьшение объема продукции, переданной в частнопредпринимательскую сеть на 4,6% (с 18% до 13,4 %) и увеличение поставок на 8% (с 36,4% до 44%) кооперации.82 Причем в руки частника чаще всего передавалась неходовая или менее ходовая продукция, пользовавшаяся пониженным спросом населения.

В середине 1920-х гг. стала ощущаться особая роль синдикатов в организации торговли импортными товарами широкого спроса. С 1924 г. наблюдалась тенденция повышения покупательной способности населения. Учитывая, что спрос на многие товары не мог быть удовлетворен за счет увеличивающегося предложения внутри страны, Совет Труда и Обороны принял решение о выделении средств на приобретение необходимой продукции за рубежом. Синдикаты получили право организации закупочных операций на внешнеторговом рынке. По согласованию с Наркоматом внешней торговли, синдикаты открыли в ряде стран свои торговые представительства, осуществлявшие в соответствии с экспортно-импортными планами Наркомвнешторга закупочные, товарообменные и торговые операции.83

В целом, торговый аппарат Высшего Совета Народного Хозяйства сделал немало для формирования внутреннего рынка страны и сыграл положительную роль в организации материального обеспечения населения, возрождении экономики государства в условиях НЭПа.

В четвертом разделе - «Главные направления деятельности Наркомата внутренней торговли в условиях новой экономической политики» - показано, что ведение НЭПа означало отказ от централизованной системы распределения и снабжения периода «военного коммунизма» и ознаменовало собой начало восстановления и дальнейшего развития торговли.

Большевики не скрывали исключительного значения организации торговли, поскольку ощутили на своем военно-коммунистическом опыте, что только через торговый аппарат можно осуществлять связь госпромышленности с крестьянским рынком.84 Правда, партийное руководство, уже тогда имело однозначный взгляд на торговлю: всякое усиление кооперации и госторговли трактовалось как безусловное расширение сферы социалистического хозяйства и, наоборот, всякое их ослабление - как расширение сферы капиталистических отношений. Подобные упрощенные подходы сохранялись на протяжении всего рассматриваемого периода.

Большевики отмечали и основные «минусы» государственной торговли, а именно: слабую гибкость, громоздкость, бюрократизацию, недостаточную приспособленность к обслуживанию многомиллионных потребителей. Но они полагали, что с помощью упорной работы партии можно устранить эти «недостатки».85

Автор подчеркивает, что в среде большевиков встречались умеренные и радикальные взгляды на организацию частной торговли в годы НЭПа. Некоторые лидеры партии (Н.И. Бухарин, А.И. Рыков, Ф.Э. Дзержинский, A.M. Лежава) достаточно сдержано оценивали перспективы замены частного торговца государственной торговлей и кооперацией, особенно в рознице.86 Наиболее ортодоксальные (Л.Б. Каменев, Г.Е. Зиновьев, А.И. Микоян, Ю. Ларин, Л. Крицман и др.), напротив, торопили события, связывая многие негативные явления в товарообороте с существованием частника (оптово-розничные «ножницы», обострение товарного голода, спекуляция). Например, Л.Б. Каменев уже в конце 1924 г., подводя итоги введения регламентации розничных цен на соль, керосин и сахар, восклицал: «Мы можем преследовать частных торговцев. Это очень большой шаг вперед».87

В первой половине 1920-х гг. в целом большевистские вожди были достаточно терпимы к частной инициативе на внутреннем рынке, поскольку тогда существовала крайняя необходимость подъема товарооборота и укрепления через него связи города с деревней.88 Лидеры партии видели в товарном голоде опасность дезорганизации народного хозяйства. Например, Н.И. Бухарин прямо называл товарный голод формой кризиса, настаивал на его быстрейшей ликвидации.89 Правда, ни он, ни другие сторонники ликвидации товарного голода не подвергали сомнению правильность политики цен, что в значительной степени ослабляло их позицию. Более последовательны были те партийные руководители (В.В. Куйбышев, А.И. Микоян), которые усматривали положительное воздействие товарного голода на все народное хозяйство. Например, А.И. Микоян утверждал, что «товарный дефицит имеет громадное положительное значение - при нем промышленность получает величайший толчок со стороны рынка к быстрейшему росту и увеличению продукции... он неизбежен и страшиться его нечего».90 Такие подходы разрушали торговлю и утверждали необходимость административного распределения товаров (планы завоза, генеральные договоры и т.п.).

В годы гражданской войны функции обеспечения населения промтоварами и продовольствием временно выполняли ВСНХ и Наркомпрод. В 1921 г. торговые управления ВСНХ и Компрода (Главпродукт) были реорганизованы. Вместо них 9 мая 1922 г. при Совете Труда и Обороны возникла Комиссия внутренней торговли,91 действовавшая до 1924 г., когда она уступила свое место сформировавшемуся Наркомату внутренней торговли. Появление новой структуры положило начало строительству государственной системы торговых учреждений, поиску иных форм и методов работы.92 Комиссариат состоял из ряда управлений, одним из основных среди которых являлось Управление регулирования внутренней торговли. Объем и масштабность его полномочий убедительно свидетельствовали о ведущей роли данного подразделения в системе Наркомвнуторга СССР.93

В компетенцию Наркомата внутренней торговли входил контроль над работой бирж, частных и государственных структур оптовой и розничной торговли. В первой половине 1920-х гг. государственная оптовая торговля осуществлялось под руководством отдельных ведомств. В частности, в Наркомпроде (до его ликвидации в 1924 г.) оптовыми операциями занимался мельничный отдел, отдел соляной торговли, объединение государственный молочных заводов «Госмолоко», «Госрыбпром» и другие организации. Все перечисленные организации состояли на хозрасчёте и располагали собственными торговыми структурами. После ухода с арены Наркомата продовольствия все они перешли в распоряжение Народного Комиссариата внутренней торговли.

Важной задачей Наркомата внутренней торговли стал контроль над работой общероссийских и региональных ярмарок, игравших заметную роль в оптовом товарообороте и снабжении населения товарами первой необходимости. Возобновить работу ярмарок стало первостепенной задачей государства, стремившегося оживить экономическую жизнь страны и стабилизировать внутриполитическую обстановку. Ярмарки открывали дополнительные каналы для выхода Советской России на внешнеторговую орбиту, что в условиях 1920-х гг. имело чрезвычайное значение.94

В пятом разделе – «Государственный контроль на рынке сельхозпродукции и снабжение населения продовольствием в 1921-1929 гг.» - проанализирована разносторонняя деятельность Наркомпрода по обеспечению населе­ния продуктами питания в условиях преодоления последствий гражданской войны и восстановления народного хозяйства.95

В начале 1920-х гг. сложилась крайне тяжелая ситуация на продовольственном рынке страны, усугублявшаяся перегибами государственной политики в отношении зажиточного крестьянства.96 Как отмечал В.И. Ленин, - «это борьба только за хлеб, на самом деле - борьба за социализм».97

Автор отмечает, что руководство партии и правительство еще в годы продразверстки предоставили Нар­компроду весьма широкие полномочия. При переходе к НЭПу были предприняты новые шаги по усилению позиций Наркомата. В марте 1921 г. СНК обнародовал декрет о предоставлении Народному Комиссариату продовольствия исключительного права издания необходимых докумен­тов правового характера по вопросам обеспечения населения продоволь­ствием и предметами широкого потребления.98 С переходом к продналогу в недрах Управления заготовок Нар­компрода была сформирована на правах его отдела налоговая инспекция с разветвленной сетью своих звеньев в составе местных продкомитетов. При заготовительных конторах учреждались должности старших нало­говых инспекторов с необходимым штатом работников, осуществляв­ших непосредственный контроль за надлежащим исполнением налого­вых обязанностей по продовольствию и сырью. Инспекторский отдел Управления, распола­гая разветвленной сетью своих низовых звеньев, функционировавших в качестве соответствующих продотделов местных продорганов, был на­делен значительным объемом полномочий.99 Мероприятия по укреплению материальной базы продорганизации имели большое значение для обеспечения лидирующей и активной по­зиции Наркомата продовольствия среди многих учреждений государст­ва, занятых в сфере снабжения. К 1923 г. Комиссариат уже распола­гал обширной сетью собственных предприятий, производивших продук­ты питания.100

Наделяя Наркомпрод особыми полномочиями, правительство од­новременно предъявляло весьма высокие требования и к самому продаппарату, добиваясь от него решительных действий по наведению по­рядка и пресечению всяких злоупотреблений и недобросовестности в деятельности центральных и местных продорганов. Особых забот и внимания потребовала организация питания детей. Декретом от 22 февраля 1921 г. «О мерах к осуществлению комму­нального питания детей» Совнарком предусмотрел создание необходи­мых для этого запасов продовольствия, расходование которых для удов­летворения других нужд запрещалось самым ультимативным образом. Местные органы Компрода и Народного ко­миссариата просвещения производили распределение продуктов по сто­ловым и раздаточным пунктам школ и детских учреждений.101 Так стара­лись делать не только в городских, но и сельских местностях страны. В целях улучшения положения детей, особенно беспризорных, ВЦИК и СНК учредили именные денежные фонды.102 Большое значение имели мероприятия, предпринятые Наркомпродом и Комиссариатом просвещения по организации столовых и раз­даточных пунктов для осуществления коммунального питания детей в школах и детских учреждениях (декрет СНК от 22 февраля 1921 г.).103

К середине 1920-х гг. Наркомпрод стал отдаляться от выполнения функций распределения продовольствия и превращаться в государственную структуру с чисто заготовительными функциями. Во многом это объяснялось задачей усиления нажима власти на частного сельхозпроизводителя. 

Следствием наступления на частный капитал стало появление уже в 1924 г. проблемы «товарного голода».104 Заметны стали перебои с продовольствием, но особенно остро проявлялась нехватка промышленных товаров, прежде всего текстильной продукции. У магазинов появились длинные очереди, ставшие неотъемлемой частью городского образа жизни. Начиная с середины 1920-х гг. обострился дефицит практически всех основных продуктов питания (масла, мяса, молока, круп, картофеля, макарон, яиц и др.). Драки, давка и скандалы в магазинах стали обычным явлением. Быстро нараставший товарный дефицит усугублялся денежной эмиссией и ростом инфляции, приводившей к потере покупательной способности рубля. Форсирование индустриализации и кризис хлебозаготовок 1927/28 г. сопровождались началом массовых репрессий против частников, торговцев и крестьянства, что еще больше обостряло ситуацию. Частные предприниматели стали уходить с рынка, что вело к разрушению внутреннего товарооборота, когда тысячи людей теряли привычные источники снабжения. Слабое развитие государственно-кооперативного сектора торговли создавало условия для быстрого нарастания товарного дефицита.

Во многих районах образовались так называемые «пустыни» - области, в которых частные заготовители и торговцы уже исчезли, а государственно-кооперативная торговля еще отсутствовала. Даже в Москве, которая снабжалась лучше других городов, государственная и кооперативная торговля работала с большими перебоями, обеспечивая всего около трети потребности населения в продуктах.

В 1928 - 1929 гг. продовольственная ситуация продолжала ухудшаться. Новый кризис хлебозаготовок 1928/29 г. и продолжавшееся наступление на частный сектор и крестьянство с одной стороны, нарастание индустриального бума и резкое увеличение численности городского населения - с другой, обуславливали дальнейшее ухудшение продовольственного положения. Особенно остро ощущалась нехватка хлеба и муки. Хлеб, всегда занимавший в рационе рабочих особое место, становился в периоды продовольственных затруднений основной, а иногда и единственной пищей. По словам самих рабочих, они за завтраком съедали от половины до целого килограмма хлеба.105

К осени 1928 г. запасы хлеба в рабочих кооперативах были исчерпаны почти полностью, многие из них оказались перед угрозой закрытия. В отдельных районах выпечка ржаного хлеба была приостановлена, из-за нехватки зерна была прекращена продажа муки. Происходило значительное сокращение домашней выпечки, остававшейся в 1920-е гг. одним из важнейших элементов в структуре питания населения как сельских регионов, так и городов. Возник ажиотажный спрос на хлеб, и к зиме 1928 г. страну охватила «хлебная лихорадка». Многочисленные сводки ОГПУ свидетельствуют о разгромах хлебных магазинов и палаток, о драках и давках в очередях за хлебом. Рабочие бросали работу и уходили с предприятий для того, чтобы занять место у прилавка. Ситуация усугублялась потоками приезжих из соседних областей, скупавших и вывозивших хлеб.

Острый товарный дефицит вызывал необходимость введения нормирования продажи продовольственных товаров. Зимой 1928/29 г. кооперативы ввели неофициальные нормы отпуска хлеба - по 2 кг ржаного и не более 3 кг белого «в одни руки». В первую очередь снабжались рабочие, их хлебные нормы превышали нормы служащих и остальных групп населения. В феврале 1929 г. появилось официальное постановление о введении хлебных карточек, а сами карточки - заборные книжки, стали действовать уже с середины марта. Москва, как индустриальный центр, получила особый статус в новой системе государственного снабжения. Нормы выдачи хлеба в столице были выше, чем в других промышленных городах. Так, предельная норма выдачи хлеба для московских рабочих составляла 900 г хлеба в день, а для членов рабочих семей и служащих - 500 г. Реальные нормы были меньше указанных в постановлении предельных норм и составляли 800 г хлеба в день для рабочих и 400 г для служащих. С введением карточек хлебное положение в Москве, как и в других крупных городах, несколько нормализовалось.106

В начале 1929 г. разрушение крестьянского рынка, уменьшение посевов сахарной свеклы и крупяных культур вызвали «сахарный» и «крупяной» кризисы. Репрессии против крестьянства сопровождались также резким сокращением мясных ресурсов, следствием чего стал сильнейший «мясной кризис». Уже весной 1929 г. возник острый дефицит мясо-молочных продуктов. Поставки в рабочие кооперативы мяса, масла и молока иногда полностью прекращались, а завоз остальных продуктов питания носил случайный характер. Нараставший дефицит продовольственных товаров сопровождался быстрым ростом цен и дороговизны. В этих условиях, начиная с зимы 1928/29 г., в кооперативах по предприятиям и районам стали вводиться временные ограничения на покупку отдельных товаров.

По мере изменения курса менялись формы и методы деятельности го­сударственных учреждений и организаций, усиливался осуществляемый ими пресс централизации. Все в большей степени огосударствлялась коопера­ция, все более усиливалась монополия государственных органов в рыночных отношениях и все энергичнее, решительней убирался из сферы материально­го обеспечения частный предприниматель. В дальнейшем постепенно были ликвидированы биржи, акционерные общества, ярмарки и др. По­ка же в период с 1921 по 1929 гг. все они обнаруживали стремление доказать свое право на существование и активную деятельность. Период НЭПа оказался уникальным этапом сочетания государственного (ВСНХ, Наркомпрод, Наркомторг) и частного (ярмарки, лавки и т.д.) снабжения населения товарами первой необходимости.

Шестой раздел «Социальное обеспечение в Советской России в оценках рабочих и служащих». В разделе показано, что широкие слои советского пролетариата не воспринимали НЭП как единую политику, определявшую новые социальные и экономические условия. Из всех реформ и мероприятий, проводимых в рамках перехода к НЭПу, рабочие выделяли лишь те, которые непосредственным образом касались их материального положения и затрагивали, главным образом, их экономические интересы.107 В частности, в связи с переходом к НЭПу в рабочей среде явно обозначилась тенденция протеста против свободной торговли.108 В этой связи многие отрицательно восприняли постановление о свободной покупке и продаже сельскохозяйственных товаров, принятое в марте 1921 г., и ликвидацию карточек на продовольственные товары и ряд товаров первой необходимости.109 Многие расценивали экономические трудности как следствие неправильной политики хозяйственных органов, неумелого руководства фабрично-заводской администрации и специалистов.

Автор подчеркивает, что настроения рабочих, их отношение к происходящим событиям и к текущей политике в основном характеризовались как обывательские, безразличные и неустойчивые. К концу 1921 г. значительное количество рабочих начало воспринимать переход к НЭПу как поворот назад: «новый курс экономической политики понимается как поворот к старому, и рабочие думают, что не сегодня - завтра вернутся старые хозяева».110 Многие из них расценивали введение новой экономической политики как отступление Советской власти с ее основных позиций, как реставрацию старого буржуазно-капиталистического строя.111

Начавшийся летом 1921 г. процесс передачи части предприятий в аренду частным лицам встретил резкое недовольство со стороны рабочих. Большинство было склонно считать, что таким путем фабрики и заводы снова целиком переходят к прежним хозяевам и восстанавливаются старые капиталистические отношения. Рабочие многих предприятий, предназначенных для сдачи в аренду, противодействовали введению рыночных отношений.

Положительные оценки новой экономической политики были во многом обусловлены частичным улучшением продовольственного снабжения, своевременной выдачей хлеба и других продуктов. В то же время, в связи с переходом к НЭПу в рабочей среде явно обозначилась тенденция протеста против свободной торговли. К середине 1920-х гг. само слово «НЭП» уже утратило свое первоначальное значение: новая экономическая политика. Со словом «НЭП» стало связываться значение «спекуляция» и «новые буржуазные слои».112 Анализ архивных материалов и документов показал, что к концу 1920-х гг. рабочие окончательно разуверились в идее создания пролетарского государства, о которой так много говорилось в пропаганде и официальных выступлениях послереволюционного периода.

Во многом этому способствовали трудности в материальном обеспечении населения. К концу 1920-х гг. утвердились нормы продажи основных продуктов питания и товаров первой необходимости. «В одни руки» отпускалось не более одного десятка яиц, 0,5 л растительного масла, 400 г. макарон, 500 г масла, 50 г. чая, 2 кг сахара, 1 кг мяса. Что касается промышленных товаров, то, например, хозяйственное мыло можно было приобрести лишь по кооперативной книжке в расчете 1 кг на три месяца на человека. Ткани также покупались по книжкам, хлопчатобумажные - 12 м. на 3 месяца. Остальные товары продавались только по специальным талонам.

Недовольство рядовых граждан вызывало нормирование товаров, наличие карточной системы снабжения и соответствующей системы распределения, основанной на принципе социальной дифференциации. Уже в октябре 1929 г. появились первые официальные постановления о нормах снабжения по основным продуктам питания: хлеб, крупа, сахар, чай, сельдь, масло, мясо, яйца. Постановления официально утвердили и регламентировали уже существовавшую практику снабжения. В созданной системе распределения рабочие имели ряд преимуществ по отношению к другим слоями населения. Нормы, установленные для рабочих, были выше их фактического потребления в 1928/29 г. и выше, чем нормы других групп трудящихся. Так, рабочий получал, 200 г мяса в день, служащий - только 100 г. Несмотря на введение системы нормирования, осенью 1929 г. продовольственная ситуация продолжала ухудшаться, что привело к дальнейшему нарастанию общественного недовольства.113

В заключении подводятся итоги работы, делаются обобщения и выводы, даются рекомендации по дальнейшему исследованию поставленной проблемы.

По теме исследования опубликованы следующие работы:

Работы, опубликованные в перечне периодических научных изданий, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ:

  1. Данильченко С.Л. Концессионные предприятия в народном хозяйстве Советской России в годы НЭПа // Ученые записки Российского государственного социального университета. М.: РГСУ. 2002. № 3. С. 94-113. (0,7 п.л.).
  2. Данильченко С.Л. Иностранный капитал в экономике Советской России в условиях НЭПа (1921-1929 гг.) // Вестник Оренбургского государственного университета. Оренбург, 2003. № 1. С. 82-91. (0,5 п.л.).
  3. Данильченко С.Л. Принципы государственного регулирования денежного обращения в СССР в 1920-е гг. // Вестник Российского университета друж­бы народов. Серия: История России. М.: РУДН, 2004. № 1. С. 37-44. (0,6 п.л.).
  4. Данильченко С.Л. Социальные аспекты экономической политики ВКП(б) в годы НЭПа // Вестник Дальневосточного отделения Российской Академии наук. 2005. № 3. С. 220-227. (0,5 п.л.).
  5. Данильченко С.Л. Особенности концессионной политики Советской России в середине 1920-х гг. // Вестник Российского университета друж­бы народов. Серия: История России. М.: РУДН, 2006. № 2. С. 43-51. (0,5 п.л.).
  6. Данильченко С.Л. Становление и развитие системы управления социальным обеспечением Советской России в условиях НЭПа // Вестник Самарского государственного университета. 2007. № 4. С. 62-68. (0,5 п.л.).
  7. Данильченко С.Л. Главные направления деятельности Наркомата внутренней торговли в 1921-1924 гг. // Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена. № 2. 2008. С. 211-221. (0,5 п.л.).

Монографии:

  1. Данильченко С.Л.  Партийно-государственное руководство внутренней торговлей Советской России в годы НЭПа (1921-1929 гг.). М.: «Прометей», 2008. 289 с. (19 п.л.).
  2. Данильченко С.Л. Иностранные инвестиции в экономике СССР (1921-1929). М., Типография МПГУ, 2009. 211 с. (15 п.л.).
  3. Данильченко С.Л. Советское государство и иностранный капитал в условиях НЭПа. М., МПГУ. 2009. 191 с. (11 п.л.). 

Статьи:

  1. Данильченко С.Л. Деятельность органов финансового управления по стабилизации денежного обращения в условиях НЭПа // Страницы советской истории. Сборник статей. Пермь. 1999. С. 83-87. (0,4 п.л.).
  2. Данильченко С.Л. Налоговые платежи и распределение прибыли концессионного предприятия Советской России в годы НЭПа // Проблемы новой и новейшей истории России. Сборник научных трудов.  М.: Типография МПГУ. 1999. С. 326-335. (0,6 п.л.).
  3. Данильченко С.Л. Частный капитал в народном хозяйстве СССР (1923-1928 гг.) // Проблемы социально-гуманитарных наук на исходе ХХ века. Сборник научных трудов. М.: «Гном-Пресс». 1999. С. 12-15. (0,5).
  4. Данильченко С.Л. Принципы социально-экономической политики Советской России в период НЭПа // Социально-экономические и культурологические проблемы современности. Сборник научных трудов МПГУ. М.: «Гном-Пресс». 1999. С. 13-19. (0,5 п.л.).
  5. Данильченко С.Л. Органы управления народным хозяйством Советского государства в условиях НЭПа (1921-1929 гг.) // Проблемы новой и новейшей истории России. Сборник научных трудов.  М.: Типография МПГУ. 1999. С. 326-335. (0,8 п.л.).
  6. Данильченко С.Л. Политика советских профсоюзов в вопросах труда на концессионных предприятиях // Социально-гуманитарные науки и проблемы комплексного исследования российского общества. Сборник научных трудов.  М.: «Гном-Пресс». 2000. С.10-14. (0,4 п.л.).
  7. Данильченко С.Л. Становление и развитие системы социального обеспечения трудящихся Советского государства в 1920-е гг. // Социально-экономические и культурологические проблемы современности. Сборник научных трудов МПГУ. М.: «Гном-Пресс». 2000. С. 16-19. (0,5 п.л.).
  8. Данильченко С.Л. Государственный контроль на рынке сельхозпродукции и снабжение населения продовольствием в 1921-1929 гг. // Проблемы социально-гуманитарных наук на исходе ХХ века. Сборник научных трудов МПГУ. М.: «Гном-Пресс». 2000. С. 133-141. (0,4 п.л.).
  9. Данильченко С.Л. Методы ликвидации иностранных концессий в СССР // Материалы заседания секции истории научной сессии факультета социологии, экономики и права МПГУ по итогам научно- исследовательской работы за 1999 год. М.: «Гном-Пресс». 2000. С.71-74. (0,3 п.л.).
  10. Данильченко С.Л. Исторический опыт финансово-экономических реформ в Советской России в 1920-е гг. // Общественно-политические преобразования в России: страницы истории. М.: МГУ им. М.В. Ломоносова, 2000. С. 23-27. (0,4 п.л.).
  11. Данильченко С.Л. Государственный долг дореволюционной России и СССР // Вопросы истории. Сборник научных трудов. Вып.4. Бийск: НИЦ БГПУ. 2001. С. 29-40. (0,7 п.л.).
  12. Данильченко С.Л. Идеологическое управление российской научной интеллигенцией в 20-е годы XX века // Гуманитарные науки. Сборник научных трудов.  Вып.14. М.: Издательство МАДИ. 2001. С. 88-95 (0,5 п.л.).
  13. Данильченко С.Л. Международные факторы советской концессионной политики // Актуальные проблемы социально-гуманитарных наук. Сборник научных трудов. М.: Типография МПГУ. 2001. С. 122-129. (0,5 п.л.).
  14. Данильченко С.Л. Социальные приоритеты в экономической политике Советской России в 1920-е гг. // Актуальные проблемы социально-гуманитарных наук. Сборник научных трудов МПГУ. М., 2001. С. 45-49. (0,3 п.л.).
  15. Данильченко С.Л. Тенденции экономической политики и уровень жизни населения Советской России в годы НЭПа // Актуальные проблемы социально-гуманитарных наук. Выпуск 2. Сборник научных трудов МПГУ. М., 2001. С. 181-192. (0,7 п.л.).
  16. Данильченко С.Л. НЭП в трудах Б.Д. Бруцкуса // Гуманитарные науки. Сборник научных трудов.  Вып.13. М.: Издательство МАДИ. 2001. С. 138-143. (0,5 п.л.).
  17. Данильченко С.Л. Организация концессионного дела и формы капиталовложений в СССР // Проблемы гуманитарных наук. Сборник научных трудов.  М.: Издательство МАДИ. 2001. С. 65-73. (0,4 п.л.).
  18. Данильченко С.Л. Революция и культура: первые шаги государственного финансирования большевистской идеологии (ноябрь 1917 – март 1918г.) // Гуманитарные науки. Сборник научных трудов.  Вып. 13. М.: Издательство МАДИ. 2001. С. 132-137. (0,4 п.л.).
  19. Данильченко С.Л. Трезвенническое движение в СССР в 20-е годы // Гуманитарные науки. Сборник научных трудов.  Вып.15. М.: Издательство МАДИ. 2001. С. 70-82. (0,8 п.л.).
  20. Данильченко С.Л. Финансово-экономическое развитие Украины в 1917-1932 гг. // Вопросы истории. Сборник научных трудов.  Вып.4. Бийск: НИЦ БГПУ. 2001. С.31-52. (1,8 п.л.).
  21. Данильченко С.Л. Формирование внутреннего рынка в Советской России в годы НЭПа // Социально-гуманитарные науки: поиски, проблемы, решения. Сборник научных трудов.  М.: Типография МПГУ. 2002. С. 215-219.
  22. Данильченко С.Л. Внутренний рынок в СССР в 1920-е гг. // Гуманитарий. История и общественные науки. Сборник научных трудов.  Вып.3. М.: Типография  МПГУ. 2002. С. 85-105. (1,2 п.л.).
  23. Данильченко С.Л. И.В. Сталин и развитие советской экономической науки // Гуманитарий. История и общественные науки. Сборник научных трудов.  Вып.4. М.: Типография МПГУ, 2002, с. 150-161. (0,7 п.л.).
  24. Данильченко С.Л. Концессионная политика Советского государства в освещении зарубежной и советской печати // Гуманитарий. История и общественные науки. Сборник научных трудов.  Вып.4. М.: Типография МПГУ. 2002. С. 133-150. (1,1 п.л.).
  25. Данильченко С.Л. Концессионная политика Советского государства в условиях НЭПа // Экономический журнал. 2002. №5. С. 45-79. (2,1 п.л.).
  26. Данильченко С.Л. Концессионные предприятия лесной промышленности в условиях НЭПа // Власть и общество в России XIX-XX вв. Сборник научных трудов.  М.: МГОУ. 2002. С.126-129. (0,2 п.л.).
  27. Данильченко С.Л. В.И. Ленин о НЭПе // Актуальные проблемы социально-гуманитарных наук. Сборник научных трудов.  Вып.2 М.: Типография МПГУ. 2002. С. 207-214. (0,5 п.л.).
  28. Данильченко С.Л. Государственный контроль в сфере производства товаров народного потребления в годы НЭПа // Палимпсест. Сборник научных трудов.  Вып.1. М.: Типография МПГУ. 2002. С. 91-105. (0,9 п.л.).
  29. Данильченко С.Л. Частнокапиталистические предприятия в системе нэповской экономики // Экономика России: теория и современность: Материалы вторых Чаяновских чтений. М.: Издательство РГГУ. 2002. С. 461-464. (0,2 п.л.).
  30. Данильченко С.Л. Частный капитал в условиях новой экономической политики // Актуальные проблемы социально-гуманитарных наук. Сборник научных трудов. Вып.2. М.: Типография МПГУ. 2002. С. 177-207. (1,8 п.л.).
  31. Данильченко С.Л. Государственная власть и рынок в условиях НЭПа // Вопросы истории. Сборник научных трудов. Вып.6. Бийск: НИЦ БГПУ. 2003. С. 43-53. (0,5 п.л.).
  32. Данильченко С.Л. Внутренний рынок в Советской России в условиях НЭПа // Гуманитарий. История и общественные науки. Сборник научных трудов. Вып.5. М.: Типография МПГУ. 2003. С. 160-178. (1,1 п.л.).
  33. Данильченко С.Л. Концессионная политика Советского государства в годы НЭПа: возникновение, становление, основные проблемы // Гуманитарий. История и общественные науки. Сборник научных трудов. Вып.6. М.: Типография МПГУ. 2003. С. 272-279. (0,5 п.л.).
  34. Данильченко С.Л. Советское общество в условиях НЭПа (1921-1929 гг.) // Российское общество и власть в прошлом и настоящем: Материалы научной конференции памяти В.Г. Тюкавкина. М.: Прометей. 2004. С. 589-596. (0,5 п.л.).
  35. Данильченко С.Л. Социальное обеспечение рабочих и служащих  в Советской России в период НЭПа // Индустриализация и общество. Социальные последствия индустриализации в Европе в XIX – XX веках. Сборник научных трудов.  М.: Издательство Главного Архивного управления г. Москвы. 2004. С.158-175. (1,1 п.л.).
  36. Данильченко С.Л. Власть и общество в Советской России в условиях НЭПа // Преподаватель. XXI век. 2005. №3. С. 25-30. (0,4 п.л.).
  37. Данильченко С.Л. НЭП в современной историографии // Судьба России в современной историографии. Сборник научных статей памяти А.Г. Кузьмина. М.: Прометей. 2006. С. 291-296. (0,4 п.л.).
  38. Данильченко С.Л. Концептуальные основы государственной политики Советской России в сфере внутренней торговли и социального снабжения населения (1921-1929 гг.) // Преподаватель. XXI  век.  2006. № 2. С. 28 – 35. (0,8 п.л.).
  39. Данильченко С.Л. Принципы государственной политики Советской России в сфере внутренней торговли в годы НЭПа // Русский исторический процесс глазами современных исследователей. Материалы Межвузовской научной конференции. Сборник научных трудов. М.: Типография МПГУ. 2007. С.330-338. (0,5 п.л.).
  40. Данильченко С.Л. Деятельность Наркомата продовольствия Советской России в годы НЭПа // Материалы краевой научной конференции «История общественных движений в России». Краснодар. 2007. С. 26-31. (0,5 п.л.).
  41. Данильченко С.Л. ВСНХ СССР в 1920-е гг. // Новые подходы к изучению отечественной истории. Материалы круглого стола. СПб, 2008. С. 73–78. (0,5 п.л.).
  42. Данильченко С.Л. Главные направления деятельности Наркомата внутренней торговли в условиях новой экономической политики // Проблемы истории политических партий и органов власти России. Ч.II. Владимир. 2008. C.44-49. (0,4 п.л.).

1 См.: Ленин В.И. Государство и революция // Полн. собр. соч. Т. 33.

2 См.: XII съезд РКП(б). Стенографический отчет. М., 1963. С.343.

3 См.: Бухарин Н.И. Избранные произведения. М., 1988. С. 197.

4 См, напр.: Ленин В.И. Доклад о текущем моменте 24 апреля (7 мая) / Полн. собр. соч. Т. 31; Ленин В.И. Государство и революция / Полн. собр. соч. Т. 33; Ленин В.И. Грозящая катастрофа и как с ней бороться / Полн. собр. соч. Т. 34; Ленин В.И. К населению / Полн. собр. соч. Т. 35; Ленин В.И. Как организовать соревнование? / Полн. собр. соч. Т. 35; Ленин В.И. Очередные задачи советской власти / Полн. собр. соч. Т. 36; Ленин В.И. Речь на беспартийной конференции Благуше-Лефортовского района 9 февраля 1920 г. Газетный отчет / Полн. собр. соч. Т. 40; Ленин В.И. Доклад о роли и задачах профессиональных союзов на заседании коммунистической фракции съезда / Полн. собр. соч. Т. 42; Ленин В.И. О работе Наркомпроса / Полн. собр. соч. Т. 42; Ленин В.И. Планы брошюры «О продовольственном налоге» / Полн. собр. соч. Т. 43; Ленин В.И. Доклад о новой экономической политике 29 октября / Полн. собр. соч. Т. 44; Ленин В.И. О кооперации / Полн. собр. соч. Т. 45; Ленин В.И. Лучше меньше, да лучше / Полн. собр. соч. Т. 45; Ленин В.И. Тезисы письма «О «двойном» подчинении и законности / Полн. собр. соч. Т. 45; Ленин В.И. Материалы к статье «Как нам реорганизовать Рабкрин» / Полн. собр. соч. Т. 45; Ленин В.И. Л.Б. Каменеву для членов Политбюро ЦК РКП(б) / Полн. собр. соч. Т. 53 и др.

5 См.: Бухарин Н.И. К критике экономической платформы оппозиции: Уроки октября 1923 г. // Большевик. 1925. № 1; Он же. Путь к социализму и рабоче-крестьянский союз. 1925 г. // Избранные произведения. М., 1988; Преображенский Е.А. Финансы в эпоху диктатуры пролетариата. М., 1921; Он же. Новая экономика. Опыт теоретического анализа советского хозяйства. Т. I. Ч. 1.2-е изд. М., 1926 и др.

6 См.: Пути развития: дискуссии 20-х годов: Статьи и современный комментарий. Л., 1990.

7 См.: Троцкий Л.Д. Уроки Октября: С приложением критических материалов 1924 г. СПб., 1991; Сталин И.В. Вопросы и ответы. Речь в Свердловском университете // Сочинения. Т. 7; Каменев Л.Б. Доклад об очередных задачах экономической политики // Об очередных задачах экономической политики. Витебск, 1924; Дзержинский Ф.Э. Избранные произведения. В 2-х тт. М., 1977. Т.2; Сокольников Г.Я. Денежное обращение и экономика Советской России. М., 1922; Сокольников Г.Я. Тресты и советское государство // Правда. 1922; Смилга И.Т. Восстановление хозяйства СССР и реконструкция его производительных сил. М., 1925; Микоян А. Диспропорция и товарный голод // Большевик. 1926. № 23-24; Рыков А.И. Статьи и речи. М., 1929; Бухарин Н.И. Уроки хлебозаготовок, шахтинского дела и задачи партии. К итогам апрельского пленума ЦК и ЦКК ВКП(б). Доклад на собрании актива Ленинградской организации ВКП(б) 13 апреля 1928 г. // Путь к социализму. Избранные произведения. Новосибирск, 1990.

8 См.: Рыков А.И. Ближайшие перспективы народного хозяйства СССР (Доклад в Деловом клубе 11 дек. 1923 г.) // Статьи и речи. В 4 т. М.-Л., 1928. Т. 2; Сокольников Г.Я. Осенние «заминки» и проблемы хозяйственного развертывания. М., 1926.

9 См.: Кондратьев Н.Д. Современное состояние народнохозяйственной конъюнктуры в свете взаимоотношений индустрии и сельского хозяйства // Социалистическое хозяйство. 1925. Кн.V; Юровский Л.Н. К проблеме плана и хозяйственного равновесия в советской хозяйственной системе // Вестник финансов. 1926. № 12; Вайнштейн А.Л. Итоги и основные процессы народного хозяйства СССР в 1926/27 хозяйственном году // Экономический бюллетень Конъюнктурного института. 1927. № 11-12.

10 См.: Кондратьев Н.Д. На пути к голоду / Социально-политические итоги Октябрьского переворота. - Пг.-М., 1918. С. 246-261.

11 См.: Бруцкус Б. Социалистическое хозяйство. - Пг., 1921.

12 См.: Чаянов А.В. Краткий курс кооперации. - М., 1925.

13 См.: Шлихтер А.Г. К вопросу о продовольственной политике и продовольственной практике. - Тамбов, 1920; Владимиров М. Мешочничество и его социально-политическое отражение. - Харьков, 1920; Нифонтов В.П. Состояние питания с 1918/1919 по 1923/1924 сельскохозяйственный год. - M., 1925; Орлов H. Система продовольственных заготовок: к оценке работ заготовительной экспедиции А.Г. Шлихтера. - Тамбов, 1920; Свидерский А.И. Почему вводится продналог. - М., 1921; Свидерский А.И. Продовольственная политика. - М., 1920; Свидерский А.И. Три года продовольственного фронта. // Кален­дарь-справочник продовольственника на 1921 г. - М., 1921; Хволес А. Военно-продовольственное дело за пе­риод революции // Продовольствие и революция. 1923. №50-65; Вишневский Н.М. Принципы и методы распределения продуктов продовольствия и предметов первой необходимости. - М., 1920.

14 См.: Вишневский Н.М. Принципы и методы организованного распределения продуктов и предметов первой необходимости. - М., 1920; Лосицкий А. Формы питания и хлебное довольствие городского населения в 1919-1920 гг. - Л., 1923.

15 См.: Пажитнов К.А. Положение рабочего класса в России. Революционный период (с 1905 по 1923 гг.). - Л., 1924.

16 См.: Макарова Н.А. Исторический очерк русской потребительской кооперации. - М., 1923; Мебель М.А. Законодательство Советской власти о кооперации. - М., 1922; Коротков М.А. Кооперация. - Л., 1925; Коротков М.А. Очерки истории кооперации в России. - Л., 1925; Коренев Д. Кооперация. История кооперативного движения. Учение о кооперации. - Тифлис, 1925; Литварев В.С. Азбука кооперации. - М., 1928; Литварев В.С. Очерки исто­рии кооперации. - М., 1928; Лозовой A.H. Курс кооперации. - Харьков, 1927; Кантор M.X. Две линии развития кооперации. - М.-Л., 1929; Кантор M.X. Очерки теории и истории кооперации. М., 1931.

17 См.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 45. С. 369.

18 См.: Архипов Г.А., Дракин И.В. К вопросу о специализации сельскохозяйственной кооперации на перифе­рии // Вестник сельскохозяйственной кооперации. 1925. №24.

19 См.: Бердичевский Н.Г. Декрет о потребительской кооперации 20 мая 1924 года. - M., 1925; Долматовский A.M. Новые законы о кооперации. - M., 1925; Лурье Г.И. Кооперативное законодательство. - M., 1930.

20 См.: Куйбышев В.И. Система промышленного управления. - М.-Л., 1927; Майзельс Р.С. Управление и орга­низация учреждений. - М.-Л., 1927.

21 См.: Ларин Ю. Частный капитал в СССР. - М.-Л., 1927.

22 См.: Эффективность политики регулирования товарных цен. М., 1925;. Два года Советской власти в Амурской губернии. - Благовещенск, 1925; Кооперация в Советской России. 1923-1928. М, 1929.

23 См.: Крон Ц.М. Частная торговля в СССР. По материалам Совета съездов бирж торговли / Под ред. В. Голбарта. - М., 1926.

24 См.: Шкловский Г., Челяпов Н., Хаевский М. Чистка как метод борьбы за пролетарский аппарат.  М., 1932.

25 См.: Греков А., Киселев В. Опыт борьбы с бюрократизмом. - М., 1930; Козлов Г.А. Советские деньги. М.-Л., 1939; Дьяченко В.П. Советские финансы в первой фазе социалистического государства. 4.1. 1917-1925. М., 1947; Рябов Н. Социалистическое накопление и его источники в первой и второй пятилетках. М., 1951 и др.

26 См.: Кулаков В.В. История советского законодательства о кооперации (1917-1929). Дисс… канд. истор. наук. - M., 1991. С. 13.

27 См.: Против кондратьевшины. - М., 1931; Теория и практика вредительства в советской торговле. - М.-Л., 1932 и др.

28 См.: Хейнфиц С. Уровень жизни трудящихся СССР // Плановое хозяйство. 1936. №8; Кудрявцев Н. Рост благосостояния рабочего класса // Плановое хозяйство. 1937. №8; Цветков П. Положение рабочего класса Советского Союза // Плановое хозяйство. 1938. №5.

29 См.: Смирнов Г.А. Борьба большевистской партии за дальнейшее укрепление советского государственного аппарата в период перехода на мирную работу по восстановлению народного хозяйства. Дисс… канд. истор. наук. - М., 1968; Атлас М.С. Развитие Государственного банка СССР. М., 1958.

30 См.: Кистапов А.Я. Потребительская кооперация в СССР. - M., 1954; Шайпбеков К.А. Кооперативные организации СССР, их организационно-правовые формы // Новая жизнь. 1954. №5.

31 См.: Бабурин Д. С. Наркомпрод в первые годы Советской власти / Исторические записки. 1957. Т. 61; Давыдов М.И. Борьба за хлеб. - M., 1971; Лященко П.И. История народного хозяйства СССР. Т. II. - М., 1966; Берхин И.Б. Экономическая политика Советского государства в первые годы Советской власти. - М., 1970; Генкина Э.Б. Переход Советского госу­дарства к новой экономической политике (1921-1922) / Хлеб и революция. Продовольственная политика. Коммунистической партии и Советского правительства в 1917-1922 годах / Под. ред. А.С. Изюмова. - M., 1972; Папков Ю.С. В.И. Ленин о сущности «военного коммунизма». - М., 1977; Андреев В. М. Продразверстка и крестьянство / Исторические записки. - М., 1976; Баева X.К. Социальная политика Октябрьской революции. - M., 1977; Дмитриенко В.П. Советская экономическая политика в первые годы диктатуры пролетариата. Проблемы регулирования рыночных от­ношений. Автореф. дисс… доктора истор. наук. - М., 1982; Вдовин Н.И. К изучению истории социальной политики и социального развития советского общества // Вестник МГУ. Серия 8. История. 1981. №2.

32 См.: Нелидов А.А. История государственных учреждений СССР 1917-1936 гг. - М., 1962.

33 См.: Рогачевская Л.С. Из истории рабочего класса СССР в первые годы индустриализации (1926-1927 гг.). - М., 1959; Коровина M.H., Коган Т.Ф. Борьба за улучшение благосостояния рабочего класса (1921-1925 гг.) // Вопросы истории. 1961. №9; Матюгин А.А. Рабочий класс СССР в период восстановления народного хозяйства (1921-1925). - М., 1961; Дробижев В.З. Советский рабочий класс в период социалистической реконструкции народного хозяйства. - М., 1961.

34 См.: Твердохлеб А.А. Историография материального благосостояния рабочего класса СССР в переходный, от капитализма к социализму период // История СССР. 1974. №3.

35 См.: Давыдов М.И. Битва за хлеб. - М., 1971.

36 См.: Дихтяр Г.А. Советская торговля в период построения социализма. - M., 1961; Рубинштейн Г.Л. Разви­тие внутренней торговли в СССР. - M., 1964; Дмитренко В.П. Торговая политика после перехода к НЭПу. 1921-1924. - M., 1971; Дмитренко В.П. Советская экономическая политика в первые годы диктатуры пролетариата. Пробле­мы регулирования рыночных отношений. Автореф. дисс… доктора эконом. наук. - M., 1982.

37 См.: Демьянов М.А. Борьба Коммунистической партии Советского Союза за кооперацию в первые два года НЭПа (1921-23). - Л., 1924; Гамапопов М.В. Кооперативное совещание при ЦК партии (1928-1929) // Вопросы истории КПСС. 1959. №4; Бланк Г.Я. Основы теории и истории потребительской кооперации в СССР. - М., 1963; Булатов Г.И. Борьба Коммунистической партии за развитие кооперативного движения СССР (1921-1925). - Пенза, 1961; Днепровский С.П. Кооператоры. 1898-1968. - М., 1968; Коссой А.О. О при­роде и роли кооперации в переходный период от капитализма к социализму // Вопросы экономики. 1963. №2; Морозов Л.Ф. От кооперации буржуазной к кооперации социалистической. - M., 1969; Рогава X.П. Со­ветское социалистическое государство в период перехода от социализма к коммунизму. - Тбилиси, 1968; Фа­ин Л.Е. Социально-экономическая характеристика кооперации в начальный период НЭПа (1921-23) // Ис­тория СССР. 1968. №5; Кабанов В.В. Октябрьская революция и кооперация. - М., 1973; Пирогова С.И. Го­сударственное руководство кооперативным строительством в УССР (1922-1931). - Харьков, 1975; Дмитренко В.П., Морозов Л Ф., Погудин В.H. Партия и кооперация. - M., 1978; Волков И.М., Вылцан M.A., Зеленин И.Е. Вопросы продовольственного обеспечения населения СССР (1917-1982 гг.) // История СССР. 1983. №2.

38 См.: Крушение мелкобуржуазной революции в Советской России (конец 1920-1921 гг.). - М., 1984.

39 См.: Горбачев М.С. Октябрь и перестройка: революция продолжается. - М., 1987.

40 См.: Васильчук Ю. Кооперация и социализм // Мировая экономика и международные отношения. 1988. №7; Максимович Н.Я. Кооперативы как альтернативная форма хозяйствования // Правовое обеспечение организации и деятельности кооперативов в сфере производства и услуг. - М., 1989: Резников Л. Кооперация в ленинской концепции социализма // Экономические науки. 1988. №4; Ходорковский И.И. О ленинской концепции кооперации // Вопросы истории КПСС. 1990. №3;  Ципко А.С. Как были преданы забвению идеи Ленина // Кооперативная собственность при социализме. - М., 1989; Рогалина Л.Л. Кооперация: уроки пройденного пути. - М., 1989; Селунская В.М. Ленинское учение о кооперации и современность. - М., 1989.

41 См.: Ципко А. Истоки сталинизма // Наука и жизнь. 1988. №11-12; 1989. №1-2; Ципко А. Истоки и сущ­ность сталинизма. - М., 1990.

42 См.: Гимпельсон Е.Г. Политическая система и НЭП: неадекватность реформ // Отечественная история. 1994. №2.

43 См.: Файн Л.Е. Военно-коммунистический эксперимент над российской кооперацией (1918-20) // Вопросы истории. 1997. №11; Файн Л.Е. Советская кооперация в тисках командно-административной системы (20-е гг.) // Вопросы истории. 1994. №9.

44 См.: Николаев А.А. Кооперация в условиях НЭПа / Россия НЭПовская: политика, экономика, культура. Тезисы Всесоюзной научной конференции. - Новосибирск, 1991. С. 97.

45 См.: Давыдов А.Ю. Мешочничество и советская продовольственная диктатура 1918-1922 гг. // Вопросы истории. 1994.

46 См.: Кулаков В.В. История советского законодательства о кооперации (1917-1929). Дисс… канд. юрид. наук. - М., 1991.

47 См.: Петрович В.Г. Продовольственная политика в Узбекистане и ее осуществление в 1917-1947 гг. Дисс… канд. истор. наук. - Саратов, 1997.

48 См.: Филиппов И.Т. Продовольственная политика в России (1917-1923 гг.). Автореф. дисс… канд. истор. наук. - М., 1995.

49 См.: Черноморец С.А. организация Наркомата продовольствия и его деятельность в 1917-1920 гг. - Саратов, 1986. Черноморец С.А. Организация материального снабжения (1917-1926 гг.). Государственно-правовые аспекты. - Сургут, 1999.

50 См.: Осокина Е.А. За зеркальной дверью Торгсина // Отечественная история. 1995. №2; Осокина Е.А. Люди и власть в условиях кризиса снабжения // Отечественная история. 1995. №3; Осокина Е.А. СССР в конце 20-первой половине 30-х годов. Торговля? Распределение! // Отечественная история. 1992. №5. С. 42-59.

51 См.: Ильиных В.А. Государственное регулирование частнопредпринимательской деятельности на хлебном рынке СССР в условиях НЭПа / Гуманитарные науки Сибири. Серия «отечественная история». 1994. №2. С. 35-41.

52 См.: Цветкова М.В. Ценности российского предпринимательства. На материалах Костромской, Тверской, Ярославской губерний. 1921-1925 / Тверская земля в прошлом и настоящем. - Тверь, 1996.

53 См.: Виноградов С.В. Мелкотоварное крестьянское хозяйство Поволжья в 20-е годы. - М., 1998; Виноградов С.В. Частнокапиталистический уклад в промышленности в годы НЭПа (на материалах Поволжья) / Сталин. Сталинизм. Советское общество. Сборник статей к 70-летию B.C. Лельчка. - М., 2000.

54 См.: Килин А.П. Частное торговое предпринимательство на Урале в годы НЭПа. - Екатеринбург, 1994.

55 См.: Демчик Е. Частный капитал в городах Сибири в 1920-е гг. - Барнаул, 1998; Карлова Т.М. Частное предпринимательство в промышленном и торговом секторе экономического восстановления Сибири в годы НЭПа. Автореф. дисс…  канд. истор. наук. - Иркутск, 1999; Ильиных В.А. Государственное регулирование с\х рынка Сибири в условиях НЭПа. 1921-1928 гг. Автореф. дисс… докт. истор. наук. - Новосибирск, 1992; Ильи­ных В.А. Коммерция на хлебном фронте. Государственное регулирование хлебного рынка в условиях НЭПа 1921-1927 г. - Новосибирск, 1992; Ильи­ных В.А. Маслозаготовительная кампания 1924-1925 в Сибири. Методика регулирования рынка / К истории предпринимательства в Сибири. - Новосибирск, 1996; Грик Н.А. Экономи­ческая политика партии и монополизм в советской хозяйственной системе (1921-1929) / Социально-политическое развитие Сибири (XIX-XXI). - Томск, 1993.

56 См.: Денисевич М.Н. Индивидуальные хозяйства в политике Советского государства в 30-е - первой половине 80-х гг. (на материалах Урала). Автореф. дис. ...докт. ист. наук. Екатеринбург, 1993.

57 См.: Орлов И.Б. Новая экономическая политика: история, опыт, проблемы. М., 1999; Орлов И.Б. «Гримасы нэпа» в историко-революционном фильме 1920-х годов // Отечественная история. - 2003. - № 6; Лившин А.Я. Общественные настроения в Советской России 1917-1929 гг. - М., 2004; НЭП и становление гражданского общества в России: 1920-е годы и современность (Материалы Всероссийской научной конференции), г. Славянск-на-Кубани, 17-20 октября 2001; Бородкин Л.И., Свищев М.А. Социальная мобильность в частном секторе народного хозяйства 1920-х гг.: нэпманы под налоговым прессом // «Бублики для республики»: исторический профиль нэпманов. - Уфа, 2005.

58 Минвнешторг СССР в 1917 -1920 гг. - Народный комиссариат торговли и промышленности РСФСР (Наркомторг РСФСР), 1920 - 1922 гг. - Народный комиссариат внешней торговли РСФСР (Наркомвнешторг РСФСР), 1922 - 1925 - Народный комиссариат внешней торговли СССР.

59 См.: Советская деревня глазами ВЧК-ОГПУ-НКВД. 1918-1939. Документы и материалы. В 4-х т./ Т. 1. 1918-1922. М, 1998; Т. 2. 1923-1929. М., 2000.

60 См.: Трагедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание. 1927-1939. Документы и материалы. В 5-ти тт./ Т. 2. Ноябрь 1929-декабрь 1930. М., 2000; Т. 3. Конец 1930-1933. М.,2001.

61 См.: Политика раскрестьянивания в Сибири. Вып. I.: Этапы и методы ликвидации крестьянского хозяйства. 1930-1940 гг. Хроникально-документальный сборник. Новосибирск, 2000; Политика раскрестьянивания в Сибири. Вып. 2.: Формы и методы централизованных хлебозаготовок. 1930-1941 гг. Хроникально-документальный сборник. Новосибирск, 2002.

62 См.: Письма И.В. Сталина - В.М. Молотову. 1925-1936 гг. (Сборник документов). М., 1995; Большевистское руководство. Переписка. 1912-1927. Сборник документов. М., 1996; Голос народа. Письма и отклики советских граждан о событиях 1918-1932 гг. М., 1997; Общество и власть: 1930-е годы. Повествование в документах. М., 1998; Письма во власть. 1917-1927. Заявления, жалобы, доносы, письма в государственные структуры и большевистским вождям. М., 1998.

63 См.: ЦАОДМ. Ф. 3. Оп. 2. Д. 13. Л. 230.

64 См.: Там же. Д. 48. Л. 50.

65 См.: Там же. Л. 20об.

66 См.: ЦАОДМ. Ф. 3. Оп. 2. Д. 49. Л. 79,110.

67 См.: Лившин А.Я. Общественные настроения в Советской России 1917-1929 гг. - М., 2004. С. 143.

68 См.: ЦАОДМ. Ф. 3. Оп. 2. Д. 48. Л. 62.

69 См.: Там же. Д. 49. Л. 224.

70 См.: ЦАОДМ. Ф. 3. Оп. 2. Д. 48. Л. 160.

71 См.: Осокина Е.А. Люди и власть в условиях кризиса снабжения // Отечественная история. 1995. №3.

72 См.: История Москвы. М, 2003. С. 259.

73 См.: Советская деревня глазами ВЧК-ОГПУ-НКВД. 1918-1939. Документы и материалы. В 4-х т. Т. 2. 1923-1929. М., 2000. С. 239.

74 См.: Торгово-промышленная газета. № 265. 23 ноября 1923.

75 См.: Москва и Московская губерния. Статистико-экономический справочник, 1923/24 - 1927/28 г. М., 1929. С. 319.

76 См.: Вестник На­родного комиссариата торговли и промышленности. 1919. №17-24. С. 60.

77 См.: СУ РСФСР. 1917. №5. Ст. 83.

78 См.: Зеликман М. Что такое Советы народного хозяйства и как они должны строиться? - Пг., 1918. С. 23.

79 См.: Шпиндлер Е. Этапы торговой политики госорганов ВСНХ и обзор результатов ее по Сибири к концу 1922 г. // Жизнь Сибири. 1923. №2. С. 104.

80 См.: Синдикаты СССР в цифрах и диаграммах за 5 лет. - М., 1928. С. 7.

81 Там же. С. 11.

82 См.: Там же.

83 См.: СУ РСФСР. 1922. №65. Ст. 846.

84 См.: РСФСР. На новых путях. Итоги новой экономической политики. 1921-1922 гг. Выпуск 1. - М., 1923. С. 386.

85 См.: Об очередных задачах экономической политики. Резолюция XIII партконференции // КПСС в резолюциях... Изд. 8-е. М., 1970. Т. 2. С.523.

86 См.: Экономическая жизнь. 1924. 7 дек.; Дзержинский Ф.Э. Избранные произведения. В 2-х тт. М., 1977. Т.2. С.87-88.

87 См.: Каменев Л.Б. Доклад об очередных задачах экономической политики // Об очередных задачах экономической политики. Витебск, 1924. С. 34.

88 См.: Смилга И.Т. Восстановление хозяйства СССР и реконструкция его производительных сил. М., 1925. С.11-12.

89 См.: Бухарин Н.И. Заметки экономиста // Правда. 1928. 30 сент.

90 См.: Микоян А. Диспропорция и товарный голод // Большевик. 1926. № 23-24. С.26.

91 См.: СУ РСФСР. 1922. №34. Ст. 400.

92 См.: РГАЭ. Ф. 8151. Оп. 5. Д. 1. Л. 11.

93 См.: Временное Положение о Народном Комиссариате по внутренней торговле Союза ССР. 9 мая 1924 г. // СУ РСФСР. 1924. №62. Ст. 619.

94 См.: Вестник Народного Комиссариата внешней торговли. 1921. №2-3. Февраль-май. С. 1.

95 См.: РГАЭ. Ф. 1943. Оп. 3. Л. 42.

96 См.: Продовольственная газета. №132. 22 сентября 1921.

97 См.: Ленин В.А. Полн. собр. соч. Т. 44. С. 421-422.

98 См.: СУ РСФСР. 1921. №22. Ст. 136. Впоследствии, 9 сентября 1921 года, этот закон был дополнен дек­ретом ВЦИК, воспрещавшим губисполкомам и экономическим совещаниям вносить какие-либо из­менения в распоряжения Наркомпрода / СУ РСФСР. 1921. №65. Ст. 496.

99 См.: СУ РСФСР. 1921. №49. Ст. 260.

100 См.: СУ РСФСР. 1923. №30. Ст. 337.

101 См.: Известия ВЦИК. №56. 1921. 15 марта.

102 См.: Известия ЦИК и ВЦИК. 1925. №27. 3 февраля.

103 См.: СУ РСФСР. 1921. №19. Ст. 120.

104 См.: История Москвы, С. 277-278, 287.

105 См.: Осокина Е.А. За фасадом «сталинского изобилия»: распределение и рынок в снабжении населения в годы индустриализации. 1927-1941. М., 1999, С. 60-61.

106 См.: Осокина Е.А. Указ, соч., С. 61, 66-67.

107 См.: ЦАОДМ. Ф. 3. Оп. 2. Д. 48. Л. 33. 40об.

108 См.: Там же. Л. 17.

109 См.: Там же. Д 49. Л. 90.

110 См.: Там же. Л. 127-128.

111 См.: Там же. Д. 48. Л. 245; Д. 49. Л. 198.

112 См.: Селищев А. М. Язык революционной эпохи. Из наблюдений над русским языком последних лет (1917-1926 гг.). М., 1928, С. 196.

113 См.: Осокина Е.А. Указ, соч., С. 61, 66-67.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.