WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

Исх. №  43/9/4257

от 21.09. 2010 г.

Сигалов Константин Елизарович

СРЕДА ПРАВА

Специальность 12.00.01 –

теория и история права и государства;

история учений  о праве и государстве

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора юридических наук

Москва - 2010

Работа выполнена на кафедре теории государства и права

Московского университета МВД России.

Научный консультант   заслуженный работник высшей школы РФ

доктор юридических наук, профессор

МАЛАХОВ Валерий Петрович

  Официальные оппоненты: - заслуженный юрист РФ

  доктор юридических наук, профессор

АФАНАСЬЕВ Владимир Сергеевич

  - доктор юридических наук, профессор

  ПАВЛОВ Владимир Павлович

  - доктор юридических наук, профессор

  Глушаченко Сергей Борисович

Ведущая организация   Краснодарский университет МВД России.

Защита диссертации состоится  23 декабря  2010 г. В 11.00 час. на заседании диссертационного совета  Д 203.019.01 при Московском университете МВД России (117997, г. Москва, ул. Академика Волгина, 12).

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московского  университета МВД России.

Автореферат разослан _____________________ 2010 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета И.И. Лизикова

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Проблема понимания права в целом, как сложившегося социально-культурного феномена, всегда занимала важное место в духовном арсенале человека. Право – многоаспектное понятие, а наука о праве разрабатывает и консолидирует глубокие и самые разнообразные сведения, накопленные за долгие годы; практика общественного обустройства стала сложной и многообразной, поэтому усложняется как само право, так и представления о нём. Кроме того, различные культуры вкладывают в это понятие различный смысл, а нюансы в понимании права даже родственными правовыми культурами имеют существенное значение.

Право не может быть адекватно понятно вне связи с различными сферами и формами социальной жизни. Рассмотрение права в «чистом виде» продуктивно только тогда, когда исследователя интересуют конкретные аспекты, институты или отрасли права; только в этом случае подобное абстрагирование имеет право на существование.



Актуальность темы исследования обусловлена следующим. Во-первых, реалии сегодняшнего дня таковы, что многие сложившиеся представления о развитии общества, способах регулирования отношений в нём, месте человека в этих отношениях, характере социальной жизни в целом устарели и нуждаются в фундаментальном переосмыслении. Приходится констатировать, что развитие социальных наук, в том числе и права, не поспевает за темпом развития социальной жизни, а способы духовного освоения социальной действительности не вполне соответствуют современным процессам. С другой стороны, наследие прошлого во многом не до конца оценено, и этот запас духовности обязательно следует вводить в научный оборот. Наконец, правильно оценить и понять современный сложный мир может помочь только адекватная научная методология. Только вооружившись ею, можно постигнуть природу, сущность и назначение современного права, решить мировоззренческие вопросы и ответить на вызовы практики.

Современный мир ставит новые задачи как перед теоретиками - философами, правоведами, историками, экономистами, политологами, - так и перед практиками, как перед политиками и государственными деятелями, так и перед обычными гражданами. Общая закономерность в появлении этих задач такова, что каждое новое поколение этих задач сложнее предшествующего, а каждое новое поколение людей видит перед собой новые проблемы, которые были ранее неизвестны. Эти проблемы необходимо не только решать, используя новые подходы, но и следует понимать, что у последующих поколений могут возникнуть свои проблемы, абсолютно не похожие на те, которые решаются сегодня.

В современном обществе сфера действия права значительно шире, нежели это было двести, сто или даже двадцать лет назад. Право приобретает характер формообразующего феномена для широкого круга явлений, оно буквально «врывается» в те сферы жизни, которые ранее правовому воздействию подвергались в самой незначительной степени или не подвергались вообще. При этом право всегда действует в конкретной обстановке, в связи с конкретным социальным окружением и совместно с другими социальными нормами.

Во-вторых, понимание права как продукта определённой среды позволяет понять возможности применения и оптимизации сложных механизмов социального воздействия на общество и личность, где право играет ключевую роль. Это с одной стороны. С другой стороны, понимание права как продукта определённой среды позволяет не только понять причины изменений в праве, не только предвидеть и прогнозировать те или иные изменения, но и конструировать их в нужном для общества виде. При этом «право для государства», «право для общества» и «право для человека» – не во всём совпадающие понятия. Если первое наиболее подвержено юридизации и политизации, второе обусловлено воздействием социальных феноменов, то третье в каждом конкретном случае требует объяснения и верификации. Для одного человека достаточно того, что право есть властное веление государства, обеспечивающего порядок в том мире, в котором живёт человек; для другого человека право – это посторонняя враждебная сила, вламывающаяся в его мир и помимо его воли заставляющая действовать определенным образом; для третьего право – это чрезвычайно широкий спектр возможностей, связанных с регулированием отношений с обществом, государством и другими людьми, а также «выстраивать» свой внутренний мир, сообразуясь со своими представлениями об окружающей действительности и своём месте в ней.

Совершенно очевидно, что данные вопросы имеют не только теоретическую, но и практическую направленность. Для того чтобы на практике добиться большей эффективности права, следует глубоко проникнуть в существо того, что собой представляет право в своей целостности и обусловленности всей совокупностью социальных факторов, его порождающих.        

В-третьих, понимание права традиционно связано с глубоким изучением методологических подходов к познанию и права как такового, и социальных условий его возникновения, и всеобщих условий его формирования. При этом если исследование конкретных причин возникновения и действия правовых норм и институтов – это сфера «ответственности» отраслевого правового знания, тогда как задача теории и философии права – выявление общих закономерностей его развития и функционирования.

Проблемы методологии приобретают сегодня особую значимость в силу многих причин. При этом использование только одной методологии представляется сегодня недостаточным; необходимо использовать целый комплекс методологий, способных дать ключ к решению многих насущных проблем.

В-четвёртых, в современной отечественной правовой теории до сих пор активно действуют марксистские методологические установки. Марксизм за долгие годы господства в духовной сфере сумел выработать блестящую с точки зрения формы, но неоднозначную с точки зрения содержания методологию, которая продолжает оказывать серьёзное воздействие на всё гуманитарное знание, вне зависимости от того, признают ли себя исследователи марксистами или нет. Более того, очень часто исследователи использует марксистскую методологию, не догадываясь о том, что она таковой является, ибо употребляются устоявшиеся штампы, применяется типовой комплект аргументов, используется «привычный» набор примеров, которые традиционно употреблялись в марксистской науке. Чаще всего, однако, и отечественные, и зарубежные марксисты имели дело с эпигонствующим вариантом марксизма, поскольку многие работы К. Маркса, которые действительно могли бы пролить свет на разрешение значительного ряда социальных, политических и правовых проблем никогда не были введены в научный обиход и даже оставались не опубликованными. Марксизм, став чем-то наподобие «государственной религии», выродился в примитивное идеологическое оправдание политики правящей элиты, которая в своей деятельности принципиально отрицала значимость права, ценность гражданского общества, важность существования правового государства и т.д.

Адекватное понимание того, каков реальный вклад марксистской науки в развитие социального знания, в том числе и права, представление о значимости подлинного и эпигонствующего марксизма позволяет решать многие вопросы современной правовой теории и практики правоприменения.

В-пятых, в рамках создания эффективного инструментария постижения права представляется необходимым введение в научный оборот понятия «среда права», до сих пор мало употребляемого в теории и философии права. Как следствие, многие проблемы как общей теории права, так и отдельных отраслей права рассматриваются исключительно в абстракции, вне связи с той реальностью, в которой право существует. Введение в научный оборот понятия «среда права» позволяет раскрыть многогранную взаимосвязь права с социальной и культурной средой, в рамках которых возникают и разворачиваются реальные правоотношения, выявить общие закономерности формирования права как предельно широкого социокультурного феномена. При таком подходе значительно повышается содержательность понятия права в полноте всех его смыслов. Отказ от широкого понимания права, придание ему исключительно служебных функций есть проявление юридического редукционизма, сужение представлений о праве как социокультурном феномене.

В-шестых, в современной методологии получило слабое отражение то обстоятельство, что право, как все в мире, подчинено универсальным формам существования материального мира. При этом действие всеобщих характеристик объективной реальности, важнейших форм существования (пространства, времени и движения), как правило, примитивизируется, сводится к функционированию, например, правовых норм.

В-седьмых, определённая часть современных отечественных исследований в сфере теории права обладает одним существенным недостатком: они обретаются практически в одной точке пространства и времени, так как строят свои доктрины исключительно на основании того права, которое можно исследовать «здесь и сейчас». При этом, если западное право хотя бы в минимальной степени принимается в расчёт, то, например, знание о правовых системах Востока практически не учитывается. История права также воспринимается фрагментарно, при этом значительные пласты и истории права и государства практически остаются вне поля зрения исследователей. Однако представление о праве тем полноценнее, чем большее число факторов будет учтено, чем на большем объёме информации о реальном праве будут строиться правовые концепции.

В-восьмых, в значительной части современных правовых исследований философия права и история учений о праве и государстве носят прикладное, «вспомогательное» значение, что обусловлено влиянием сохраняющихся позитивистских традиций. Тем не менее, философия права позволяет придать правовым феноменам более глубокий смысл, рассмотреть их в свете социокультурных факторов. Сегодня уяснение сути правовых явлений вне философско-правового контекста невозможно. Концепция среды права есть именно философско-правовое объяснение весьма значительного сегмента правовой теории, и вне её многие правовые проблемы не могут быть поняты.

Не менее значимо и наследие прошлого. Развитие локальных цивилизаций всегда сопровождалось попытками объяснения мироустройства и алгоритма формирования права, государства и иных социокультурных феноменов. Достижения правовой мысли ценны не только их общекультурным влиянием на формирование современного права – в них порой содержатся ответы на социальные вызовы современности.

Степень научной разработанности темы. Проблема среды права фактически существовала всегда в философско-правовой теории, она находила свое отражение в трудах Гераклита, Аристотеля, Платона, Демосфена, Цицерона, Папиниана, Ульпиана, Маймонида, Ф. Аквинского, Ибн-Хальдуна, Г. Гроция, Д. Дидро, Ж.-Ж. Руссо, Вольтера, И. Канта, Г.В.Ф. Гегеля, К. Маркса и многих других мыслителей. Однако в современной отечественной и зарубежной правовой науке проблема среды права пока представляет достаточно узкий сегмент в массиве научных исследований. Тем не менее, её систематическому изучению посвятили свои работы, например, С.С. Алексеев, В.М. Баранов, В.А. Бачинин, П.Д. Баренбойм, Ж-Л. Бержель, Г.Дж. Берман, П. Бурдьё, А.Б. Венгеров, Р. Давид, И.А. Исаев, Р. Кабрияк, Т.В. Кашанина, О.Э. Лейст, В.П. Малахов, И.П. Малинова, Г.В. Мальцев, М.Н. Марченко, В.С. Нерсесянц, К. Осакве, А.В. Поляков, А.Х. Саидов, В.С. Соловьёв, Э.Ю. Соловьёв, Ю.В. Тихонравов и ряд других правоведов. В работах Л.А. Андреевой, В. С. Афанасьева,  Г.К. Варданянца, Ю.Ю. Ветютнева, С.Б. Глушаченко, Е.Ю. Домогайло, Ж. Карбонье, А.В. Корнева, В.М. Курицына, В.И. Лафитского, А.В. Малько, В.В. Оксамытного, В.П. Павлова,  Т.Н. Радько, Р.А. Ромашова, Н. Рулана, С.П. Синхи, В.В. Суханова, Л. Фридмэна исследованы отдельные аспекты среды права.

Проблема среды права поднимается и в исследованиях, предметом которых становятся не собственно среда права, а культурно-исторические аспекты права. К ученым, исследовавшим этот аспект, относятся в первую очередь А.С. Ахиезер, И. Берлин, М. Блок, Ф. Бродель, М. Вебер, Г.В. Вернадский, Л.Н. Гумилёв, А.Я. Гуревич, Е. Еллинек, В. Зомбарт, В.Д. Зорькин, Г.И. Иконникова, В.П. Ляшенко, К.Д. Кавелин, В.К. Кантор, К.М. Кантор, А.И. Ковлер, Ж. Ле Гофф, Д. Ллойд, Б. Льюис, Н.П. Павлов-Сильванский, И.А. Покровский, Г.С. Померанц, Н.С. Розов, Ю.И. Семёнов, Р. Тарнас, А. Дж. Тойнби, Р.С. Уортман, А.И. Уткин, Ф. Фукуяма, Ф.А. фон Хайек, С. Хантингтон, Б.Н. Чичерин и другие.

Тем не менее, приходится констатировать, что проблема не получила еще должного освещения в правовой науке. Более того, для многих отраслевых специалистов изучение среды права является чрезмерным и ненужным изыском. И тому имеются вполне ясные объяснения.

Во-первых, проблема среды права опосредована «проникновением» правовых исследований на чужие «познавательные территории»: в философию, историю, культурологию, экономику, политологию, филологию и даже в богословие. С одной стороны, это не всегда позитивно оценивается не только правоведами, но и представителями других направлений гуманитарного знания, с другой стороны, это делает «язык исследования» нетрадиционным для правовых работ, требует значительной переработки теории, что не является, однако, настоятельной потребностью для юристов-практиков.

Во-вторых, теория среды права пока находится на периферии научных исследований, что обусловлено отчасти тем, что широкое понимание права еще не стало господствующим в правоведении. Тем не менее, история науки знает немало примеров, когда теории, считавшиеся малозначимыми, со временем приобретали фундаментальное значение, а доктрины, которые рассматривались как непререкаемые истины, становились научными курьёзами.

В-третьих, исследование теории среды права предполагает обращение к мало разработанным аспектам правовой теории и истории, что представляется определенной частью исследователей избыточно затратной задачей.

Учитывая сказанное, определим объект и предмет исследования комплекса проблем, связанных с характеристикой среды права.

Поскольку среда права относится автором к фундаментальным, сущностным характеристикам, позволяющим понять природу права,  постольку объектом исследования должно стать право в самом широком его понимании как социальной формы, в которой воплощена устремленность цивилизованного сообщества жить по определённым правилам и защищать эту возможность от различных посягательств.

В качестве предмета исследования выступают три блока форм существования права как параметры среды права: во-первых, пространственные и временные формы среды права, во-вторых, социальные и духовные формы среды, в-третьих, культурные формы среды западноевропейского и российского права, представленные в компаративистском аспекте.

Как следствие, исходной целью исследования является нахождение теоретико-методологических и философско-правовых оснований для введения в научной оборот категории «среда права как имеющей фундаментальное значение для всего комплекса вопросов теории государства и права. Конечной же целью исследования является обоснование органичной связанности культурно-исторической специфики западноевропейского и российского права с особенностями среды их становления и существования

Для того чтобы достигнуть поставленных целей и получить желаемый результат, необходимо решить ряд исследовательских задач.

Первая задача состоит в определении методологии, с помощью которой можно осуществить теоретический анализ права, не только с точки зрения его внутренних характеристик, но и с точки возможности его формирования как правовыми, так и неправовыми средствами. Эта задача сопряжена с необходимостью выработки понятийного аппарата, позволяющего выразить различные компоненты содержания категории «среда права». Это требует организации исследования среды права в единстве историко-правового, сравнительно-исторического и философско-правового аспектов.

Вторая задача сопряжена с установлением базовых характеристик социальной жизни, как признаков среды права, придающих ему конкретную форму и социально-исторический смысл.

Третья задача связана с выявлением возможностей различных методологий для характеристики  всего многообразия параметров, единство которых определяет понимание существа и природы права.

Четвертая задача связана с выявлением критериев, позволяющих осуществить различение основных форм среды права.

Пятая задача состоит в выявлении основ и условий самоорганизации права, заложенных как в природной среде общества, так и в принципах синергетической организации социальных систем. 

Шестая задача состоит в определении системы исторических и культурологических факторов, создающих среду конкретного права, характерного для  той или иной правовой культуры.

Седьмая задача связана с определением возможностей и пределов взаимовляния правовых систем, заложенных в содержании и характере социально-духовной и культурной среды права конкретного общества.

Осуществление перечисленных задач исследования требует адекватной им методологии. Прежде всего, масштабность и значимость категории среды права предполагает использование концептуальных моделей, принципов и методов философско-правового анализа. Он наиболее целесообразен для того, чтобы представить право в его целостности и обусловленности общественной средой.

Конечно, философско-правовой подход не противоречит теоретико-правовому подходу; они хорошо дополняют друг друга: первый обеспечивает глубокую и разностороннюю изучение самых разных элементов среды права, второй позволяет конкретизировать результаты философско-правового анализа, применяя их к исследованию права в аспекте различных правовых семей, отраслей и институтов.

Философско-правовая и общенаучная методология определяют магистральные линии теоретического исследования, но для установления оптимальной методологии (или их сочетания) следует конкретизировать методологическую задачу. Для этого необходимо оценить возможности целого ряда методологий, с той или иной степенью полноты применяемых в теории государства и права. А именно, методология исследования поставленной в диссертации проблемы представляет собой сочетание элементов формально-логического анализа, компаративистики, социологии, антропологии, культурологии, аксиологии, методов, свойственных религиоведению. В своей совокупности они обеспечивают комплексный, междисциплинарный подход к решению проблемы определения среды права.

В основу исследования положены четыре концептуальные идеи, развертывание которых возможно только на основе сочетания всех указанных методологий: 1) возникновение и функционирование права всегда обусловлено окружающей его средой; именно в ней заложены основные возможности его дальнейшего существования, развития и саморазвития конкретного права; 2) конкретная среда права есть результат действия формообразующих факторов цивилизационного характера, поэтому, с одной стороны, она чрезвычайно сложна в содержательном плане и многоаспектна, а, с другой стороны, всегда представляет собой открытую систему, сохраняющую элементы неопределенности и противоречивости во влиянии на существование права; 3) среда права представляет собой единство прежде всего социальных, духовных и историко-культурных форм, и только как их синтез имеет самостоятельное познавательное значение; 4) решающие условия взаимодействия разных правовых систем находятся не в самом действующем праве, а в конкретной среде его существования; близость, однородность права разных стран в их нормативном и регулятивном строе, в процессуальном аспекте не является достаточной для их интеграции, если качественно различна конкретная среда их существования.

Постановка проблемы среды права обусловливает обращение к самым разноплановым теоретическим источникам. Среди них – классическая и современная, отечественная и зарубежная юридическая, философско-правовая, историческая, политологическая, социологическая, политико-экономическая, культурологическая, социально-психологическая, этическая и богословская литература. Изучение ее в значительной степени способствовало формированию теоретической позиции диссертанта по целому ряду аспектов общеправовой теории.

Данная теоретическая позиция обстоятельно изложена в диссертации и обладает новизной в следующем:

- в установлении оптимального сочетания элементов ряда методологий, что позволило выработать концепцию среды права;

- в придании понятию среды права категориального статуса, т.е. такого понятия, которое, во-первых, является системообразующим для целого ряда понятий, отражающих действительное право в конкретных условиях его действия и которое, во-вторых,  является одним из узловых для формирования и развития правопонимания, сочетающего в себе элементы разных типов правопонимания и потому имеющего в определенном смысле интегрирующий характер;

- в обосновании идеи, что среда права непосредственно определяет не только содержание и культурные черты действующего права, но и его социальную сущность, и особенности сочетания его основных форм;

- в утверждении, что среда права в ее универсальных формах – пространстве и времени – находится в единстве со средой всех остальных форм общественной жизни, что объясняет зависимость действенности права от его связи с другими социальными институтами управления социальными процессами;

- в характеристике пространства и времени права как культурных феноменов, в значительной степени влияющих на становление государственности и права в различных цивилизациях;

- в установлении темпоральных параметров права, позволяющем понять права в его динамике, а главное – прогнозировать его историческое развитие; 

- в идее, что процессы самоорганизации права имеют синергетическую природу, т.е. главным образом являются продуктом единой для социальных систем среды и лишь в незначительной степени свободны от влияний среды;

- в утверждении, что право, правовая жизнь сами являются элементами среды для других форм социально-духовной жизни общества и, стало быть, понимание права в его действительности и обусловленности средой является важным условием для понимания существа и динамики нравственности, политики, экономики и других форм  жизни общества;

- в обосновании тезиса, что определяющими для характеристики среды права являются историко-культурные особенности господствующей общественно-производственной технологии и отношений собственности;

- в обосновании идеи, что постоянная, глубокая и всесторонняя связь права, религии и морали, их совместное действие являются следствием не сходства в элементах нормативно-ценностного строя каждой из этих форм, не единством решаемых ими в обществе общих задач, а единством среды, в которой они существуют;

- в установлении существенной роли эстетического компонента среды права, являющейся следствием высокой значимости процессуально-упорядочивающих интенций действующего права, отличающих его от всех других форм социальной организации жизни общества; 

- в обосновании соразмерности характеристик среды права с цивилизационной определенностью общества, т.е. с предельно масштабным рассмотрением предмета;

- в построении истории учений о праве и государстве в контексте проблемы различных условий формирования права, что позволяет выявить логику и тенденции изменения представлений о среде права в различные исторические периоды.

Новизной обладают теоретические положения, выносимые на защиту:

1. В комплексной методологии исследования среды права преобладают элементы диалектической, социологической, культурологической и исторической методологии, что объясняет необходимость опоры в исследовании проблемы на социологическое правопонимание.

2. Познание среды права носит категориальный характер. Это позволяет описать право во всем богатстве его исторических, социальных и культурных проявлений. Право невозможно понять не только без его многочисленных воплощений, но и без той почвы, откуда право «произрастает», в каком «окружении» оно живет и развивается.

3. Категория среды права отражает интегральные свойства всей совокупности условий, факторов, так или иначе влияющих на становление, функционирование и развитие права, а также окружения, в котором протекает правовая жизнь конкретного общества. Среда права является системной характеристикой социальной реальности, в которой определяющую роль играют не функциональные, а структурные компоненты.

4. Концепция среды права позволяет рассматривать право как функцию обеспечения социальной жизни, отражение потребностей общества в регулировании тех общественных отношений и процессов, которые возникают вследствие возникновения вызовов цивилизации и реальных запросов общества. Но право является не только продуктом историко-культурной среды, но и само активно влияет на содержание этой среды. В среде право себя воспроизводит, адаптируясь к среде, с одной стороны, и приспосабливая (творя) ее – с другой.

5. Окружение, совокупность условий и факторов образуют среду права (выступают ее элементами), только становясь культурными образованиями. Состояние правовой культуры есть базовая характеристика среды права и только затем - характеристика самого права.

6. Пространство и время являются такими универсальными формами существования права, в рамках которых образуется связь всех других форм социально-духовной организации жизни общества. Это позволяет рассматривать среду права как элемент целостной среды жизни людей.

7. Среда права обладает всеми свойствами неравновесной открытой системы и имеет синергетическую природу. Это означает, что при всем своем, по отношению к практике, постоянстве, в ней всегда сохраняется момент неустойчивости и тенденция к социальным флуктуациям.

8. Общественно-производственные технологии и отношения собственности являются определяющими характеристиками среды права конкретного общества, определяют ее культурное своеобразие. Они являются объективно решающими в становлении среды права.

9. Особенности государственно-политического устройства общества не являются определяющими в содержании среды конкретного права, а потому среда права и само право в истории далеко не всегда были адекватным отражением государственно-политической стороны жизни общества.

10. Религиозная среда является самым древним, изначальным напластованием в среде права, которая сегодня воспроизводится не непосредственно, как в древности или в средневековье, а опосредованно, через идейные основания права. Опосредованность влияния религиозной среды на право снижает ценностный потенциал среды, делает культуры более напряженными, рассогласованными, что ведет к неоднозначным изменениям в праве.

11. Нравственность является решающей сферой, в которой разворачивается массовая правовая жизнь; именно в ней происходит трансформация нравственных представлений о праве в жизненные притязания и социально-деятельностные ориентиры права.

12. Эстетическая среда выполняет роль гармонизирующего фактора как в среде права, так и в самом праве. Степень упорядоченности (порядка), согласованности, сочетаемости различных компонентов среды права непосредственно влияет на содержание и действие права, культивирует в нем оптимальную внешнюю форму выражения его содержания.

13. Локальные цивилизации и конкретные правовые культуры создают уникальные способы формирования права и закономерности развития государственности, что обусловлено особенностями исторического пути, пройденного социальной общностью, природной средой обитания и ментальностью народа. При этом существуют единые аксиологические основания права и государства, придающие данным феноменам формообразующий характер.

14. Особенности среды западноевропейского права определены линейностью накопления историко-культурного опыта, а также преобладанием социальных форм среды и приуменьшением духовных форм среды права.

15. Особенности среды российского права определены прерывностью и нелинейностью накопления историко-культурного опыта, а также преобладанием духовных форм среды и явным приуменьшением элементов экономической среды права.

16. Среда российского права в любой период существования общества всегда отличалась двуслойностью, т.е. только частичной согласованностью базовых свойств этой среды и историко-культурных ее модификаций. В отличие от этого среда западноевропейского права традиционно является более однородной, внутренне согласованной.

17. В отечественной политико-правовой мысли традиционно превалирует преувеличение возможностей права в конструировании (формировании и изменении) среды и явно недооценивается роль среды, являющейся, на идейном уровне, питательной основой естественно-правового понимания.

18. Успешность взаимодействия стран Запада и России в правовой сфере зависит не столько от формального сходства (в источниках, средствах реализации, законодательстве, процедурах и т.п.) и не только от близости правовых культур и идеологий, сколько от сходства (совместимости) решающих элементов среды права.

19. Среда современного права образуется посредством глобализационных процессов, которые, однако, не связаны с синтезированием правовых культур, что объясняет главенство наиболее поверхностных, простых элементов среды права, поддающихся более всего унифицированию. Упрощение единой среды современного права ведет к уменьшению значимости в ней культурного компонента.

Теоретическое значение диссертации состоит, прежде всего, в расширении методологической базы изучения одного из малоисследованных феноменов жизни современного общества, понимание которого является одним из основных компонентов в решении широкого диапазона проблем теории государства и права.

Выработанная методология служит также основанием для формирования теории исторического процесса в свете концепции среды права.

Разработанные теоретические положения, в силу их мировоззренческого и методологического характера, создают условия для совместных исследований правоведов, философов, социологов, политологов, логиков, психологов, культурологов и историков многосложной и интереснейшей области юридической теории, явившейся предметом исследования.

Использование полученных результатов при разработке соответствующей проблематики в рамках отраслевых наук, как представляется, позволит выйти на новый уровень решения вопросов, связанных с совершенствованием действующего права и с обогащением содержания общественной правовой жизни, совершенствования практики обеспечения и защиты прав граждан.

Практическое значение диссертации состоит в том, Проблема среды права относится к числу проблем, решение которых непосредственно влияет на организацию и проведение правового воспитания и граждан, и профессионалов, формирования мировоззренческой составляющей правосознания.

Полученные теоретические результаты послужат необходимым и важным элементом, например, в организации законотворческой деятельности, поскольку соответствие принимаемых законов не только общим правовым принципам, но и сложившимся культурным основам, а также знанию всего многообразия факторов, определяющих эффективность действия принимаемых законов. При этом самое главное состоит в том, что полученные результаты при анализе временного фактора в праве позволяют создать научную систему прогнозирования развития права.





Результаты диссертационного исследования в течение многих лет апробировались по четырём направлениям: в научной среде, в системе высшего юридического образования, в организации правового воспитания сотрудников правоохранительных органов и в правозащитной деятельности.

Содержание диссертации, ее основные идеи и теоретические положения изложены в монографических работах, в научных статьях, тезисах выступлений на научно-практических, научно-теоретических конференциях и семинарах, а также в рамках методологических семинаров, регулярно проводимых на кафедре теории государства и права Московского университета МВД России. Значительная часть положений и идей диссертационного исследования нашли свое отражение в преподаваемых автором курсах «Теория государства и права», «История политических и правовых учений», «Философия права», в адаптированном к учебному процессу виде изложены в ряде учебных пособий, а также в целом ряде иных учебно-методических материалов.

Структура диссертации обусловлена целью и задачами исследования и включает введение, три раздела, объединяющие девять глав, которые, в своей  совокупности, содержат двадцать четыре параграфа, а также заключение и список используемой литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы диссертации, степень разработанности проблемы, определяются цели и задачи работы, указываются источники исследования, раскрывается научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы.

Раздел первый - «Методологические установки исследования среды права» –  посвящён нахождению всех необходимых условий, позволяющих содержательно развернуть теорию среды права как один из фундаментальных компонентов общей теории права и государства. 

В первой главе – «Методологическое значение  категории «среда права» для познания  права»  – решается задача строгой формулировки самой проблемы, чёткого определения её значения.

Первый параграф – «Смысловой каркас категории «среда права» – посвящен выявлению смысловых единиц, позволяющих сформировать представление о среде права.

Введение в оборот категории «среда права» обусловлено представлением о праве как феномене культуры, которое в каждой из существующих цивилизаций представлено по-своему и в то же время имеет общий для всех цивилизаций смысл. Такое понимание права придает ему содержательность в полноте всех его смыслов. Зачастую, право понимается чрезмерно абстрактно, так сказать, в «чистом виде». Такой подход оправдан, лишь если он избирается для учебных целей, когда необходимо продемонстрировать абстрактные правовые понятия и категории, если необходимо исследовать отдельно конкретные отрасли и институты права. В то же время он недостаточен, если необходимо исследовать право в целом.

Право может быть познано только в полномерной связи с другими основополагающими сферами человеческого существования – политикой, религией, моралью и т.д. При этом право как многоаспектное гуманитарное явление может выступать в роли интегратора такого важнейшего процесса, как позиционирование человека в обществе. Подобная «претензия» не покажется чрезмерной, если, во-первых, вспомнить, сколь значимую роль играет право в ряде цивилизаций, и, во-вторых, применять новые способы осмысления действительности, используя данные философского, гуманитарного  и естественнонаучного знания  и применять различные  методологии.

Значимость детального рассмотрения методологических уров­ней (ступеней) познания определяется, во-первых, задачами структурирова­ния и взаимосоотнесения познавательных средств теории, во-вторых, последую­щим конструированием общего метода теоретической науки, в-третьих, необходимостью распознавания ошибок, которые, как правило, совершаются именно на «стыках» между методологичес­кими уровнями.

При этом возможно и проектное мышление, и разработка, и реализация специальных программ, регулирующих и направляющих социальные процессы. В связи с изменением социально-экономических и культурных условий жизни меняется характер правового регулирования общественными  процессами, начиная с внутрисемейных отношений и заканчивая правовыми отношениями между странами и группами стран.  Следует сформировать теорию, позволяющую не только объяснять, но и предвидеть существенные трансформации в праве в пространстве различных цивилизаций и правовых культур.

Концепция среды права включает в себя пять групп предпосылок, характерных и для любой отрасли знания. Во-первых, это онтоло­гические предпосылки, которые  фиксируют глубинные свойства бытия, положенного в основу изучаемой предметной области. Во-вторых, это гносеологические предпосылки, Здесь фиксируются представле­ния личностей, групп, общества в целом о правомерных и неправомерных, предпочтительных и нежелательных подходах, интенсивных и экстенсивных методах и сред­ствах познания. В-третьих,  это  аксиологические предпосылки, фиксирующие базовые нормативные представления об основных правовых ценностях. Право является социокультурным  феноменом, одной из основополагающих социальных ценностей. В-четвертых, это антропологические предпосылки. Право – это, прежде всего, сфера взаимоотношений людей. Даже в тех случаях, когда речь идет о сферах, лишенных, на первый взгляд, человеческого фактора, человек, его права, обязанности и ответственность, выступают в «снятом» виде, ибо всё, в конечном счете, делается в праве для человека. И, в-пятых, это праксиологические предпосылки. Для права как особого вида духовности характерна особая роль практики. Юриспруденция – самая практичная сфера гуманитарного знания.

Смысловой каркас категории «среда права» позволяет верифицировать ряд положений общей теории  права, поскольку невозможно адекватно оценить существо системы права той или иной страны вне контекста ее истории,  религии, культуры, традиций, языка, менталитета народа, взаимоотношений с соседями и многих других факторов. Решить проблему может только методология, не отрывающаяся от социальной почвы, содержащая комплекс теоретических посылок, не позволяющих растворить понимание права в его эмпирических формах.

Все  философские и научные основания, теории, концепции использу­ется для реализации одной задачи – формулирования эмпирической гипотезы о том или ином аспекте права. Со стороны эмпирии все добываемые свидетельства и их репрезентации использует­ся тоже для осуществления одной задачи – получения (формулирования) релевантного факта, построения его модели. Полноценная информация о праве во всех его аспектах, включая, в первую очередь, его среду, питает знание о праве, делает правовую науку способной решать как задачи высочайшего теоретического уровня, так и сугубо практические проблемы. 

  Во втором параграфе – «Место категории «среда права» в системе категорий юридической теории» –  исследуемая категория позиционируется в ряду других категорий юридической теории.

Категория «среда права» вполне корреспондируется как с теорией права в целом, так и с большей частью ее категорий. При этом категория «среда права» «ответственна» за сопряжённость правовых категорий с другими категориями духовности. Право является особым социальным явлением,  оно обладает таким комплексом функций, освоение которых «непосильно» для других социальных феноменов (религии, морали, обычаев и др.). Только право способно защитить, упорядочить и урегулировать жизнь цивилизованных сообществ. Все цивилизации и все культуры, так или иначе, в большей или меньшей степени, опираются на действие права. Именно это заставляет обратиться к тем обстоятельствам социального и культурного окружения, от которых зависит, какое именно право, какой именно способ регулирования отношений считается  действенным и справедливым  в конкретной цивилизации.

Категории, с которыми взаимодействует  категория среды права – не только правовые, но и имеющие отношение к другим отраслям гуманитарного и философского знания.  Среда – это всегда окружение, в котором протекает деятельность, существование чего-либо или кого-либо. Природная среда – это необходимые условия существования живых существ и людей; различные природные условия задают основания к существованию в природе различных живых существ и заставляют людей создавать различные в каждом конкретном случае способы приспособления к этой природной среде.

Ни право не обладает свойствами предметности, ни среда, формирующая право, никоим образом не напоминает предметную среду природы. Тем не менее, право формируется в определённой среде,  причём, эта среда имеет ряд сфер, имеющих разный смысл и формирующих разные аспекты права.

Право, как все в мире, подчинено универсальным формам существования материального мира, всеобщим характеристикам объективной реальности. Пространство, время и движение являют собой «несущую конструкцию» объяснения картины мира. Все формы бытия вещей и явлений обозначаются через свое «нахождение» в этих мыслительных философских категориях. Право в этом смысле не  составляет никакого исключения.  Способы существования объективного мира оказывают формирующее воздействие на право. Посредством пространства и времени фиксируются формы бытия права и его связи с другими социокультурными феноменами. Во-первых, они отражаются в событиях, сосуществованиях  права с другими явлениями мира (пространство). Во-вторых, они отражают  процессы смены форм бытия социальных явлений, продолжительность их существования, начала, окончания, длительности, ритмичности, синхронности, момента  правовых явлений (время). В-третьих, они демонстрируют постоянное развитие права под воздействием социальной реальности, которая, в свою очередь также постоянно развивается и изменяется (движение).

Право «обитает» в социальной  сфере, его происхождение, развитие и существование обусловлено целым комплексом социальных параметров, характеризующих разные стороны этого процесса. Среда права обусловливает происхождение и существование права такими параметрами как общественно-производственная технология, характер цивилизации, форма собственности, принципы организации власти, цивилизационные условия формирования социума и пр.

Представление о среде права заставляет взглянуть на основные правовые понятия именно с точки зрения формообразования права. Свобода, равенство, справедливость, закон – это не просто категории, выражающие спе­цифическое содержание мысли о сущности права, это – предельно общие характеристики, придающие праву в конкретном обществе особый смысл. Среда права буквально охватывает человека, он взаимодействует с ней посредством правосознания. Это взаимодействие обусловлено правовой культурой общества, в котором человек функционирует, его собственной правовой культурой, как совокупностью практических,  духовных и интеллектуальных  способностей, позво­ляющей человеку выстраивать отвечающие мо­рально-правовым критериям отно­шения с  другими индивидами, структурами гражданского общества и государственными институтами.

Во второй главе «Проблема адекватности исследования среды права» – осуществляется поиск наиболее удачного сочетания компонентов разных методологий, применяемых к исследованию  природы, форм и содержания среды права.

В первом параграфе – «Многообразие методологических подходов к познанию среды права» –  исследуются  возможности восьми методологий познания права. К ним автором отнесены системная, историческая, культурологическая, антропологическая, аксиологическая, социологическая, формально-логическая и диалектическая методология. Многообразие применяемых методологий является следствием характера исследования и широтой поставленных задач, но значимость той или иной методологии именно для познания избранного предмета различна.

Сущность системной методологии состоит в рассмотрении систем  с точки зрения определенной цели познания и, как следствие, их определенных атрибутов. «Назначение системной методологии состоит в том, чтобы, во-первых, устанавливать системообразующие свойства различного типа как характеристики целого (что сопрягается с вопросом о природе и сущности предмета исследования, но только в аспекте функциональности и инвариантности); во-вторых, создавать познавательные модели, связанные с определенным объемом задач; в-третьих, определять элементный состав как основу дифференциации и предмета исследования, и самих систем; в-четвертых, вырабатывать средства управления системами»1.

Историческая методология предполагает понимание существа развития  права как закономерного процесса. Однако реально это возможно лишь в рамках европейской правовой, политической и религиозной культуры, в рамках западной ментальности, предполагающей линейный, восходящий принцип развития, предполагающий наличие постоянного развития, прогресса. Историческая методология позволяет понять развитие права в единстве субъективных и объективных моментов.  Историческая методология обладает особым характером познавательных парадигм. Во-первых, очень часто содержание исторических процессов, протекающих в рамках правовой жизни, не противоположно их сущности, а лишь скрыто от исследователя; во-вторых, даже мелкие факты и события могут существенным образом изменять ход истории; в-третьих, фактически-событийная жизнь людей имеет временню и смысловую связанность; в-четвёртых, история может как повторяться, так и совершать совершенно новые повороты, не предусмотренные ни социальным опытом, ни готовыми теориями о сущности социального развития, ни имеющимися религиозными доктринами.

Особенностью культурологической методологии является то, что эмпирический материал, на оперировании которым она построена, придает получаемому знанию содержательность неэмпирического уровня (знакового по своей природе); его задачей является получение знаний о праве в его конкретности. Культурологическая методология позволяет вскрыть определенный «пласт» существа проблемы – увидеть мир права той или иной цивилизации в образах. Более того, трансляция права в пространстве и времени осуществляется, прежде всего, посредством господствующей в обществе культуры. Это относится как к  факторам материальной культуры, так и к факторам культуры духовной. Правовые феномены, появившиеся вне связи с культурной средой той или иной цивилизации, отторгаются как чуждые; правовые феномены, привносимые с учётом культурной данности или заранее ангажированные, имеют шанс остаться в ней надолго.

Сущность антропологической методологии состоит в установлении органичной связи между социальным и природным измерениями правовой жизни, права как элемента среды существования человека. Антропологическая методология предусматривает выявление самого феномена взаимодействия человека и права, того, насколько право как социокультурный феномен внедрено в мир человека, насколько оно стало компонентом его жизни. Антропологическая методология  предполагает ответ на  ряд важных вопросов: являются ли природные особенности представителей различных народов условием специфики правовых культур, как соотносятся социальное и природное в человеке, насколько природное отделяется от социального.

Аксиологическая методология - одна из тех, которые наиболее целостно корреспондируют праву взаимодействие с окружающей средой.  Для  общества в целом и для каждого отдельного человека важно, прежде всего, то, какие ценности определяют его жизнь. Право является одной из основополагающих социальных ценностей. Причем, в  различных  социумах занимает различное место в иерархии ценностей. Система  ценностей «выстраивает» мир человека. 

Социологическая методология, как никакая иная, позволяет отразить конкретную связь права с «внешним миром» и призвана обеспечить надёжный инструментарий работы с правом как объектом познания и объектом воздействия. Для социологической методологии важен, так сказать, взгляд извне; без этого реальной информации о праве получить невозможно, теоретические построения окажутся не подтверждёнными практикой, а практика будет страдать чрезмерным эмпиризмом. 

Формально-логическая методология позволяет сформировать адекватный понятийный аппарат теории среды права и привести его в систему. Правовая наука располагает набором терминов и понятий, наполненных разнохарактерным содержанием, а многие понятия, которые как в обычной жизни, так и в других науках наполнены одним смыслом (процесс, дело, возбуждение, защита, открытие-закрытие и т.п.), в правовой теории применяются в других их значениях.

В качестве адекватного смыслового аппарата диалектической методологии выступают законы, категории и принципы диалектики. Современные исследователи продолжают отводить данному методу роль универсального способа познания действительности, в том числе правовой действительности. Применяя диалектическую методологию к исследованию среды права, следует отметить, что здесь анализу  подвергаются как  явления, факты, состояния, процессы,  так и свойства феноменов социальной действительности. Диалектическая методология позволяет рассматривать право в целостности, не как «собрание» отдельных отраслей, норм, систем и т.д., а как единый феномен. Только применяя эту методологию, можно воспринимать право в становлении, развитии и в то же время – в статике. Иными словами, данная методология позволяет обнаружить взаимодействие всех составных частей среды права.

Второй параграф – «Методологические принципы исследования среды права» - посвящён исследованию всего многообразия смыслов и определений не только существа права как такового, но и всего того, что право окружает, без чего право существовать не может.

«Среда права» - феномен, понимаемый, в первую очередь, в философско-правовом смысле. Назначение этой категории состоит в том, чтобы  показать, что постижение природы права невозможно вне обращения к как можно более широкому социальному «пласту» жизни людей. Среда права – правовая категория, значимая именно в контексте широкого понимания права, а потому методологические принципы исследования среды права являют собой философское осмысление этого феномена.

С одной стороны, представление о среде права подразумевает некую предметность, т.е. существование права в определенной сфере, окружении, характеризуемой конкретным содержанием, совершенно различными элементами действительности. Таковыми могут быть, например, конкретные общественно-производственной технологии, требующие правовой регламентации, религиозные установки, носящие нормативный характер (религиозные церемонии и службы, семейно-брачные отношения, принципы наследования и завещания, условия взаимодействия с иноверцами и др.), государственно-политическое регулирование общественной жизни (формы государства, практика государственного, муниципального, корпоративного и общественного управления и т.п.). С другой стороны, среда права – это абстрактность, категория, которую мы формируем специально для того, чтобы сложилось целостное представление о праве. Философско-правовое представление о среде права в целом отличается от теоретико-правового представления, прежде всего, уровнем методологических принципов исследования проблемы. 

В философско-правовом смысле понятие среды права предзаданно. Это обусловлено тем, что право обладает всеми качествами, присущими и всем другим явлениям и процессам действительности, что право постоянно развивается, что существует в пространстве и времени и т.д.  В теоретико-правовом смысле право рассматривается как постоянно формирующийся и формируемый феномен, обладающий признаками развивающегося (или умирающего) организма.

В философско-правовом смысле  категория «среда права» вполне самодостаточна. Она определяет ту общую основу происхождения права, которая не зависит от конкретных условий функционирования права. Теоретико-правовой смысл среды права обусловлен её функциональностью, наполненностью конкретным содержанием, исполнением определённых обязанностей. Даже те элементы среды права, которые собственно правовыми не являются (например, язык, логика мышления и т.п.)дают возможность понять те или иные стороны конкретного права, его функционирования.

Представление о среде права в философско-правовом смысле безусловно;  среда права просто существует,  всегда есть то окружение,  без которого существование права невозможно. Теоретико-правовой аспект предполагает обусловленность среды права комплексом материальных и духовных факторов, придающих ей предметность и определённость.

Представление о среде права в философско-правовом смысле самоценно. Если мы признаём сам факт того, что право не может существовать без определённой среды, значит, мы признаём не только значимость данного утверждения, но и самоценность самой среды права.  Теория же права, в силу своей праксиологичности, всегда оперирует понятием целесообразности, ибо теория  сопряжена с необходимостью целостного, законченного представления о предмете или явлении. Целесообразность обусловлена целеполаганием, характеризующим духовные и предметные основы его существования,  «программу» действий социальных сил, формирующих среду права. 

Философско-правовое познание среды права опирается на принцип компенсации. Среда права в таком понимании  демонстрирует уравновешенное положение всех параметров, способность права устанавливать отношения, которые в принципе должны устраивать всех.  Теоретико-правовой параметр среды права характеризует право в постоянном движении и развитии.  Право постоянно изменяется, подстраиваясь к ритму истории, затормаживая или подгоняя его.

Философско-правовое знание о среде права синтетично, теоретико-правовое знание аналитично. Анализ и синтез являются ступенями гносеологического процесса формирования понятий, начальным и конечным  этапами формирования понятий, без которых не обходится ни одно научное исследование.

В теоретико-правовом аспекте феномен среды права подчинён как принципу фрагментарности, так и принципу всеобщности. Теория права, будучи методологией для всех отраслей права, осуществляет принцип всеобщности, предлагая общую для всех познавательную основу, общий язык, без которого представители различных отраслей права слабо понимали бы друг друга. Теория права задаёт методологическую основу различным отраслям, но, тем самым, как бы разделяется на отдельные фрагменты, каждый из которых обладает своей особенностью, имеет свой предмет и, в определённой мере, если не собственный юридический язык, то собственный юридический «диалект». Принцип фрагментарности «позволяет» различным правовым семьям руководствоваться различными феноменами социального бытия для установления собственных порядков и т.д.

Философско-правовой аспект среды права оперирует принципами универсальности и неуниверсальности.  Феномен среды права не ограничивается исключительно применением правовых категорий, в рамках его рассмотрения находится широкий круг вопросов, как имеющих к праву непосредственное отношение, так и весьма далеко отстоящих от чисто правовой тематики.

В рамках теоретико-правового представления о среде права широко используется принцип системности. Согласно этому принципу буквально все явления действительности суть системы различной степени организованности, строения, сложности и целостности. Принцип системности явно или имплицитно всегда использовался наравне с другими принципами в теории права и в юридической практике. 

Философско-правовой подход при изучении феномена среды права кроме принципа системности использует принцип калейдоскопичности: ведь системные отношения не являются непосредственно функциональными, эмпирически наблюдаемыми (фиксируемыми).

Раздел второй «Формы среды права» – посвящен  выявлению тех элементов среды права, которые выполняют формообразующую функцию и характеризуют отдельные стороны среды права как целостности.

В первой главе «Пространство как форма среды права» рассматриваются особенности существования права в пространстве.

Первый параграф – «Пространственные характеристики права» – посвящен выявлению особенностей правового пространства. Пространство – это не только фиксация пребывания вещей, явлений, феноменов  в определённой системе координат (физической, географической и т.п.), но, прежде всего, это  совокупность существенных взаимосвязей, способ их организации, «размер» влияния правовых средств на общественную жизнь и т.д. Благодаря пространственному позиционированию явлений друг относительно друга возможно понимание среды права как целостности, возможен общий язык и общие правила.

Мир можно назвать пространствен­ным, поскольку он является местом взаимодействия меж­ду средой и субъектом. Географическое пространство для че­ловеческой истории, для общественной жизни является постоянно действующим условием среды, и к тому же поч­ти неизменным. Однако общественная практика становится всё менее зависимой только от этих ус­ловий. Человек на основе своей практики стремится изменить общественную жизнь и со­держание культуры, чтобы сделать их более приемлемыми для себя.

Разнообразие правовых систем обус­ловлено различными причинами. Но прежде всего здесь следует говорить о природных и географических факторах, определяющих различные условия и потребности жизни различных стран и сообществ. От того, где расположена страна – на материке или на острове, на побережье или в глубине континента, в горной местности или в пустыне, зависит очень много.

На определённом этапе развития общества возник один из первых параметров позиционирования права в пространстве – установление внешних границ между сообществами. Формальные границы между племенами, народами, государствами устанавливали права владения определённой территорией и возможность устанавливать в рамках этого пространства те правила, которые были удобны людям. По мере развития цивилизации отношение к людям, находящимся за пределами этого собственного пространства, менялось от резко враждебного до терпимого и дружественного. Но при любых обстоятельствах люди были вынуждены устанавливать отношения с другими людьми, находящимися в других пространствах, используя обычаи и договоры, т.е. правовые процедуры, ибо в этих отношениях нормативность была особо необходима. Складывающийся со временем единый мировой образец правовых отношений  обусловливается освоением всего мирового пространства или его части правовой системой. 

Внутренние правила также довольно часто диктуются приро­дными факторами, окружающей природной средой: право собственности и правовой режим, регулиру­ющий пользование землями и водами не могут быть одинаковыми в центре Африки и в центре Европы, условия обладания, «цена» самой территории и порядок пользования  различны в земледельческих и скотоводческих цивилизациях, на равнинных и горных землях, вблизи и вдали от городов.  Влияние народ­ных традиций, религии, языка, общественного мнения на процесс регла­ментации в целом очевидно: примитивные и развитые общества не имеют ни общей организации, ни общих законов. Никогда не управляются одними и теми же методами общество деревенское и общество урбанистическое и индустриальное. Нельзя не учитывать и влияние исторического пути, пройденного странами; их правовые системы могли формироваться в условиях иноземного господства, испытывать влияния чуждых пра­вовых систем.

Во втором параграфе – «Право как средство освоения и использования пространства» - раскрываются особенности организации социального пространства средствами самого права, т.е. вопросы обратного влияния права на его среду.

Современный социальный мир состоит из большого числа государственных образований, каждое из которых имеет свою правовую систему, подчас неоднородную даже в различных частях одного государства. Правовые отношения  могут развиваться как внутри государства, так и между его отдельными частями, между  различными государствами и группами государств. Поскольку каждое государство располагает собственной системой права, собственными законами, действующими исключительно на собственной территории, то и  все юридические ситуации  подчинены  исключительно  праву, которое на данной территории  применяется. Государство как юридическое лицо, олицетворяющее национальный суверенитет, определяет параметры политической и правовой системы. Но оно – и политическая целостность, созданная национальной или многонациональной общностью именно на определённой территории.

Позиционирование  человека по пространственным характеристикам определяет его гражданские  и публичные права.  Первоначально эти права доставались тем, кто имел приоритет в освоении того иного пространства, кто на тех или иных основаниях полагал, что это пространство принадлежит ему. Как в древности, так и сегодня, чужак не сразу, а то и никогда не получает равных с коренным населением прав. Современные национальные законодательства различных стран обладают различной степенью лояльности по отношению к иностранцам, но ограничения существуют везде. Пространственное позиционирование юридических лиц также предусматривает чрезвычайное разнообразие правовых ситуаций, обусловленных как нахождением в одном пространстве, так и в различных  пространствах. Поэтому, большое значение имеет то, на чьей территории находится юридическое лицо, чьи законы необходимо исполнять, как соотносятся законы страны или территории местопребывания юридического лица с нормами международного права и т.д.

Во второй главе   «Время как форма среды права»  право в целом и отдельные правовые феномены рассматриваются  в аспекте их темпоральных  характеристик.

Первый параграф «Становление права во времени» – посвящен рассмотрению проблем среды права преимущественно в ее историко-культурном аспекте.

Время и право – фундаментальные категории гуманитарного знания. На первый взгляд, эти категории не совсем соразмерны: первая из них – категория, относящаяся ко всей неживой и живой материи, к социальным явлениям, а также и к познанию; вторая категория отражает форму существования исключительно социальной действительности. Тем не менее, в социальной сфере и, прежде всего, в  сфере нормативности,  время и право вполне сопоставимы по той роли, которую они играют в жизни людей. Действие права сопряжено с действием времени, прежде всего, потому, что в праве заложены варианты возможного поведения, являющиеся масштабом для его регулирования. Реформы и изменения в праве – неотъемлемый аспект его развития. Право может существовать, только постоянно развиваясь и изменяясь.

Время, как и право, является существенным моментом в характеристике индивидуальности и собственности.  Глубокий интерес к  римскому частному  праву в эпоху Возрождения был обусловлен изменением отношения к собственности, становлением личностных прав, общим гуманистическим настроем общества, и тем, что время стало собственностью человека.

Целостная теория, объясняющая происхождение, развитие и бытие правовых феноменов  в истории,  не может опираться исключительно на имеющиеся в распоряжении исследователя исторические сведения, ибо сопряжена с субъективным фактором и возможностью фальсификации истории.

Все правовые феномены имеют исторический смысл, все исторические  явления в том или ином виде обусловлены правом.  В истории фиксируются, в первую очередь, представления о ценностях – что важно для человека, племени, социальной группы, государства, общества в целом. В свою очередь, представления о ценностях закрепляются в социальных нормах.

Право сегодняшнее возникает из права вчерашнего и порождает завтрашнее. Невозможно вдруг и сразу изменить правовую жизнь общества, вдруг «придумать» новые законы.  Даже самые радикальные и нетерпеливые реформаторы вынуждены и ориентироваться на национальную культуру, и учитывать опыт собственной истории при имплементации права и компиляции правовых норм.

Право и время коррелируются в отношении к прогрессу.  Представление о возможности обновления, в том числе правовых и политических феноменов, носит цивилизационный характер, зависит от направленности вектора времени. У представителей разных цивилизаций могут быть совершенно различные представления  о существе времени, значимости права и необходимости прогресса. В тех цивилизациях, где высоко ценится время, высоко ценится и право; там, где время – ценность второго порядка, праву также  уготовано место второго плана.

Второй параграф – «Временнй фактор в  праве» – посвящен  позиционированию основных правовых феноменов во времени.

Юридические феномены всегда расположены во времени. Для любой юридической ситуации чрезвычайно важно, как развивались события,  что происходило в прошлом, как это прошлое влияет на настоящее и какие последствие возможны в будущем.  Уже абстрактность и формализованность системы временных координат сама по себе может рассматриваться как учёт в праве специфики времени. 

Действие права всегда обусловлено временными  параметрами. Так, правовые системы, основанные на англо-американском праве, постоянно оперируют к прошедшему времени в силу значимости прецедентов. Правовые системы романо-германской правовой семьи  при  составлении законодательства  питаются законодательными актами предшествующих эпох. Социалистическое право как по форме, так и по содержанию наследовало право и государственно-правовые идеи прошлого. Национальные и религиозные правовые системы, основывающиеся, как правило, на священных писаниях – книгах,  написанных тысячелетия тому назад,  - обращены в прошлое время.

Задача правоведа состоит в необходимости понимания, оценки, истолкования и применения существующих законов и правил в зависимости от конкретной ситуации.  Это невозможно сделать без уяснения истории вопроса, без понимания того, как, когда и почему был принят тот или иной закон, какие существуют рецепции предшествующего права. Реконструкция правовых  норм позволяет выявить цели законодателя. Познание истории права позволяет не только выявить слабые и сильные стороны предшествующего права, но и сравнить различные современные правовые системы.

Право имеет возможность держать под контролем временнй фактор, предвосхищать события и в определённом смысле «управлять» временем. Право позволяет  предвидеть те или иные обстоятельства, складывающиеся для субъектов права, и минимизировать отрицательные последствия непредвиденных ситуаций,  несчастных случаев, а также преступной деятельности. 

Ряд отраслей права в основном нацелен на антиципацию. Прежде всего, это те отрасли права, которые напрямую связаны с имущественными и денежными отношениями: экономическое,  финансовое, банковское, кредитное, страховое право. Однако антиципационный принцип предвидения событий заложен и в уголовном, и в административном праве.  Но наиболее яркий пример оперирования временем проявляется в гражданском праве, например, при составлении разного рода договоров, в котором закрепляются обязанности сторон в будущем;  расторжение же договора, его аннулирование  заставляет обращаться в прошлое. С договорами могут быть и другие ситуации, сопряжённые с оперированием временем: пролонгация – продление сверх предусмотренного при его заключении срока, и иной вид продления – пророгация – отсрочка действия или договорное определение подсудности (в международном праве).

В третьей главе   «Природная среда права» – представление о среде права рассматривается с точки зрения заданных праву средой принципов и механизмов самоорганизации.

В первом  параграфе – «Синергетическая организация права» – определяются параметры среды права как системы в контексте синергетической парадигмы и проявления свойств описываемых синергетикой систем в действующем праве.

В указанном контексте право можно представить как откры­тую, самоорганизующуюся  систему; ее отношения с социальной действительностью предстают как непрекращающийся энергетико-информационный взаимообмен.  В истории обнаруживаются вероятностные, «пучкообразные» или альтернативные пути развития всего социального, в том числе и права. Подобное многообразие создаёт ситуацию, когда становятся вероятностными и факторы, влияющие на организацию права, а сама среда подаёт противоречивые импульсы формированию права.

Ритмы развития социума обладают собственной внутренней логикой, детерминированы  многочисленными, разновеликими и разнонаправленными основаниями. В этом плане отмечается, что реформы, в том числе и правовые, происходят с разной степенью эффективности, ибо могут совпадать по модусу общего развития с социумом, могут отставать, а могут и забегать вперед. В соответствии с этим и правотворчество может иметь больший или меньший эффект, использовать все или только часть возможностей, которые есть у того или иного социума.

В отличие от традиционных методик общественного развития, синергетика считает «величину» фактора не самым важным аспектом существования. Традиционные методики считают, что исключительно военно-политические факторы обосновывают логику развития общества, оставляют наиболее заметный след в истории и определяют характер действующего права. Синергетика вскрывает целую череду так называемых «малых причин», которые, в конечном счете, обусловливают характер современности, общие свойства среды права. Кроме того, синергетика затрагивает такие вопросы, как неустойчивость, случайность, пороговые, кризисные и переходные состояния в правовой жизни общества, цикличность правового развития.

Благодаря синергетике развеивается миф об обществе, абсолютно подконтрольном власти и развивающемся исключительно в русле однозначных управленческих воздействий. Если право действует как система, имеющая тенденцию к  самоорганизации, то  возникает вопрос, имеется ли закономерность, позволяющая элементам этой системы не быть «кучей пружинок, колесиков и шестеренок на столе часовщика», а отлаженным часовым механизмом. 

Таким ансамблем факторов, обстоятельств, и условий, которые побуждают все элементы системы создавать этот механизм, пусть двигаясь по непонятным для непосвященного траекториям, выступает аттрактор. Религиозное сознание определяло подобное явление как непознаваемый замысел Творца, само покушение на разгадку которого есть грех. Индетерминистские направления в гуманитарном знании связаны с признанием того, что существует огромный класс событий и явлений, для которых причины и закономерности  отсутствуют или не могут быть указаны. Однако отсутствие причин и закономерностей не имеет никакого отношения к правовым явлениям.  Разнообразные и разнопорядковые отношения, складывающиеся в различных областях жизни, которые люди пытаются регулировать, в конечном счете,  сходятся в единой общей точке установления определенных правил, которые становятся обязательными для всех.  Именно в процессе складывания правовой нормы обнаруживается самоорганизация правотворчества. В принципе практически каждый из источников права подвержен самоорганизации, несмотря на то, что государство  по определению противостоит данному процессу. Тем не менее, в роли аттрактора может выступать и фактор формирования нормативно-правового акта, и создание правового судебного прецедента, и образование договора. Самоорганизация принимает здесь, пожалуй, самую концентрированную форму: правило поведения возникает не как итог деятельности властно-распорядительных органов, а складывается естественным образом, в ходе нормального течения общественных отношений. Роль государства сводится к минимуму: оно лишь подтверждает обязательность уже сложившегося правила, обеспечивает его государственным принуждением, не вмешиваясь в сам процесс правообразования.

Право – это сложная социокультурная система, в которой внутренние связи элементов представлены в целостности, а энергия связи их между собой значительно превышают связи с другими системами (например, с политикой,  религией, моралью и т.д.). Системообразующими для права являются две группы различных по своему характеру, но в то же время имеющих одну направленность факторов. Одна группа обусловлена положительной обратной связью со средой права, возможностью брать из неё новые идеи, социальные конструкции, усложнять и совершенствовать имеющиеся структуры. Одновременно это позволяет очищаться, отбрасывать ненужное, чуждое, избыточное или устаревшее. Вторая группа факторов обусловлена отрицательной обратной связью. Для нее характерна тенденция  к упрощению всех структур, разрыву связей, профанации сущностных характеристик, деформации отношений, что неминуемо приводит к разбалансированности системы, нарастанию кризиса и хаосу. Эти две противоположные тенденции постоянно взаимодействуют друг с другом, их перманентная борьба придает им определенность.

Во втором  параграфе – «Природные аналоги права» – рассматриваются формы предсоциальности  и общие для человека и природы основания нормативности.

Самоорганизация общества и регуляция отношений в нём определенными правилами, вне всякого сомнения, является  имманентным свойством общественной жизни. В генезисе права есть исходная точка, тот пункт человеческой истории, когда прежних норм регуляции поведения стало уже не хватать, и необходимо было применять совершенно новые социальные нормы. На определенном этапе различные социальные нормы были равновеликими и действовали параллельно, но по мере развития общества право как особая социальная норма приобретало все большее и большее значение. Право органично входит в жизнь человека, оно соответствует его природе, его сущностным характеристикам.  Правогенез является неотъемлемой  частью антропосоциогенеза, происхождения и становления человека как биологического и социального существа. Но человеческое сообщество – далеко не единственное и далеко не первое в мире. Отсюда и вопрос о природных аналогах права.

Многие примеры из жизни высокоорганизованных животных свидетельствуют о том, что корни нормативного поведения следует искать в гораздо более ранней человеческой и даже «предчеловеческой» истории. Общественное поведение животных осуществляется в нескольких сферах: брачные отношения, совместное проживание особей разного пола,  выхаживание детёнышей, взаимоотношения внутри сообщества (пары, прайда, стаи, стада и т.д.), борьба за доминирование внутри сообщества.

Уже в природном мире были выработаны механизмы борьбы с поведением, которое не удобно, не приемлемо для окружающих. Этология выявила и исследовала выработанные природой меха­низмы разрядки или блокирования внутривидовой агрессии. Биологические программы нельзя отменить, но можно перенаправить их в приемлемое русло. Это разного рода демонстративно-сигнальные действия, блокирующие не­посредственное проявление агрессии; переориентирование агрессии с одного объекта на другой, более доступный в данной ситуации, либо переадресовывание агрессии неодушевленным объектам; это генетически заданные программы альтруизма, снижающие внутривидовую агрессию; механизмы восстановления со­циального равновесия и многое другое, что выработала природа в процессе эволюционного развития.

В четвёртной главе «Основные социальные формы среды права» – анализ права связывается со спецификой его функционирования в различных сферах социальной жизни общества.

Первый параграф – «Экономическая среда права»  – посвящен установлению связи между общественно-производственной технологией и особенностями, определяющими государственно-правовые параметры общества.

Экономическая среда права обусловлена в первую очередь наличной, сложившейся общественно-производственной технологией. В каждой цивилизации технологии носят различный характер, обусловлены целым рядом факторов, соответствуют реалиям экономической жизни.

Экономическая среда права в определенный исторический период (т.е. в каждое конкретное время) и в определенной цивилизации, (т.е. в каждом конкретном пространстве) имеют свою специфику и свое проявление. Частный интерес как основа и движущая сила экономической жизни формирует отношения, складывающиеся между людьми, устанавливает степень самостоятельности и независимости каждого из членов общества. Эта самостоятельность и независимость может быть защищена  не только и не сколько государственной властью и административным ресурсом, сколько именно правом, ибо самостоятельному и независимому человеку комфортнее и удобнее именно таким образом регулировать свои отношения с другими людьми, обществом и государством.

Наличие частного интереса, сферы отношений, когда человек вынужден сам обеспечивать свое собственное материальное существование, позиционировать свои отношения с другими индивидами, обществом в целом, государством и его институтами, заставляет всех участников этих отношений устанавливать границы этих отношений, их статус, права, обязанности и ответственность по отношению друг к другу. Именно частный интерес в различных сферах общественной жизни заставляет людей выстраивать отношения, регулируемые правом. Частный интерес сообщает конкретному праву  неповторимые черты, особый характер и всю архитектонику правовой культуры. Частный интерес как основа и движущая сила экономической жизни устанавливает степень самостоятельности и независимости каждого из членов общества.

Главный правовой параметр экономической среды права – это господствующее отношение к собственности. Собственность становится таковой, когда из разряда «общей», т.е. ничей, она становится частной, принадлежащей кому-либо. В этом случае отношения собственности нуждаются в регулировании, а сама собственность – в защите. Иной статус приобретает и собственность, остающаяся в  общественном пользовании, – она тоже становится ценностью, и обладание ею нуждается в регулировании.

Право естественно создает такую систему, которая обеспечивает сохранность именно своего способа ведения хозяйства, своей  формы собственности, даже если в соседней стране дело происходит по-другому. Как только право «упускает из виду» какую-либо сферу экономической жизни, в эту сферу немедленно врывается «право сильного», произвол, насилие.

Во втором параграфе – «Политическая среда права» – раскрываются параметры функциональной связи политической и правовой жизни общества, находящей свое отражение в действующем праве. Проблема соотношения политического и правового тесным образом связана с проблемами происхождения власти, легитимации насилия и защиты от него, правовой свободы и гражданского общества.

Еще в родоплеменном  обществе складываются два центра власти и два способа управления: первый центр власти – это совет старейшин, народное собрание, вече, коллективное руководство общими делами, второй центр власти – это вождь с его дружиной, оперативное и, порой, единоличное  принятие решения в соответствии с реальной ситуацией. 

Дальнейшая дифференциация трудовых отношений способствовала  формированию роли удачливых и умелых членов общин, постепенно захватывавших лидирующие позиции в обществе. Но более всего способствовали появлению второго центра власти окончание матриархата. В это время произошло  четвертое разделение труда (выделение управленцев-вождей, жрецов, целителей, художников, предсказателей погоды, «хранителей времени»), появление зачатков частной собственности и формирование семейных отношений. «Хранители времени» стояли у истоков письменности и фиксации в племенной памяти протоправа.

Для первого центра власти более характерна ориентация на устоявшиеся традиции, на сложившийся, привычный ход развития событий, т.е. на «медленно текущее» время. Для второго центра власти характерна сменяемость традиций и новаций, «революции»  в осуществлении характера управления, и отсюда «двойственной стандарт» в понимании правового времени: в зависимости от конкретной ситуации время течет либо медленно, либо быстро. Во времени скрыто уважение к прошлому, отношение к власти стариков, по мнению вождей, уходящих в это прошлое.  Таким образом, властная парадигма фиксирует три параметра времени: хронологическое (что за чем происходит), хронометрическое  (как происходит) и ментальное (отношение  к самому  феномену времени и восприятие его как ценности).

Политическая среда права в значительной степени определена сложившимися представлениями о политической и правовой свободе и действием механизмов ее реализации в политической практике. В контекстах основных мировых культур представления о праве и свободе имеют разный смысл. Ориентация исключительно на современное представление о свободе вообще и свободе личности - в частности носит в огромной степени  влияние чисто западного восприятия свободы и зачастую не ориентировано  на представления о свободе в иных, даже смежных культурах.

Политическая среда права обусловлена не столько нормативностью, сколько легитимацией самой нормативности. Конфигурация политической среды права особенная; здесь право обретает свою власть, силу, жесткость. Политическую власть невозможно не признавать, невозможно игнорировать, невозможно от нее абстрагироваться.

Политическая среда права воплощена в государстве, государственной деятельности и оказывает сильнейшее влияние на функционирование позитивного (государственного) права.  Политика и государство, с одной стороны, и право  – с другой образуют сложнейшую и многофункциональную взаимосвязь, имеющую свои особенности в каждой конкретной цивилизации, в конкретной правовой культуре.

Политическая среда значима как элемент среды права с точки зрения защиты от насилия (или оправдания, легализации его). Насилие всегда сопровождало человеческую историю. Еще в родовом обществе насилие - неотъемлемый элемент жизни. Насилие было направлено как за пределы общины, так и внутрь ее, причем, генетически  более древним  было насилие, направленное именно во вне общины.

Насилие требует легитимации и исключительности своего проистекания от власти. Тем не менее, в любой культуре есть, по крайней мере, две ценностные ориентации: первая исходит из стремления подавить противоположную сторону, навязать ей свою волю через систему власти; вторая опирается на принцип равноправия сторон, стратегию диалога, компромисса, баланса сил, отказа от репрессивных форм власти.

Возникновение гражданского общества обусловлено целым комплексом социальных, пространственных и темпоральных условий, в целом характеризующих состояние среды права как  совокупности  факторов и условий, которые придают праву свойства элемента (формы) социальной реальности.  Постановка вопроса о государственных парадигмах в становлении гражданского общества является ключевой. Гражданское общество посредством права определяет границы произвола государства, блокирует насилие, исходящее как от государства, так и от отдельных сообществ и индивидов.

В пятой главе   «Духовные формы среды права» – анализ  среды права связывается со спецификой его функционирования в духовной сфере жизни общества.

В первом параграфе – «Религиозная среда права» – рассматриваются характеристики той формы среды права, которая образуется и существует по поводу сочетания мирского с сакральным, специфическим образом отражаясь в содержании и принципах действующего права.

Религия – это важнейшее цивилизационное идеологическое основание жизни, средство связи между людьми и средство защиты наиболее значимых (абсолютных) ценностей.  Религия, естественно, появилась раньше права, в определенной мере была его предшественником, часто подменяла право, а в некоторых случаях составляла с правом симбиоз. 

Религиозная нормативность по степени своей обязательности ничем не уступает правовой, а порой и превосходит ее; она предшествует правовой нормативности, и, несмотря ни на какую секуляризацию жизни, сакральное никогда полностью не покидает поле права.

Религиозные нормы имеют свойство придавать особый смысл и дополнительную ценностную окра­шенность законо­послушному поведению человека, сообщают духовную углубленность его социальным ориентациям. Свя­зи религиозных нормативных сис­тем с правовыми системами имеют неоднозначный характер – от пря­мой подчиненности права религии в античном и средневековом мире до очевидной автономии права от религии в современных государствах запад­ного мира.

Светская и религиозная составляющие всегда являлись осевыми для действующего права. Сакрализация права и власти была призвана придать им бльшую легитимность, понятность и действенность. В сакральном осуществляется предельная концентрация представлений человека о должном и сущем;  на  основе сакрального человек интуитивно осознает ту невидимую грань, тот с древности табуированный предел, за который ему не следует заходить.

Современное право в полной мере использует магические свойства судебной процедуры, внешних атрибутов, ряда «ключевых» формул,  фраз и выражений, которые существенно не растеряли свой первоначальный смысл и по-прежнему служат усилению и театрализации эффекта от происходящего. 

Другая интегральная характеристика религиозной         среды права - священное, которое близко по смыслу сакральному, но не тождественно ему. Священное придает праву характер предельных оснований, фундамента представлений о том, как именно общество предполагает регулировать общественные отношения. Для того чтобы закрепить это священное в общественном сознании,  основные постулаты правомерного закрепляются в священных текстах. Так, основные положения Моисеевых заповедей буквально пронизывают западное право, причем, не только по содержанию, но и по форме, в значительной степени отражая структуру современного права, его отрасли и институты. Освященность основных правовых принципов придает им характер ценности и возможности требовать от всех безусловного соблюдения этих принципов.

Второй параграф – «Нравственная среда  права» – посвящён выявлению связи существующей нравственной атмосферы, сложившихся нравов и моральных императивов с формированием и обеспечением функционирования права.

Моральный аспект присутствует во всех сферах отношений между людьми. Для нравственной жизни характерно то, что она неразрывно связана необходимостью для человека каждодневно самостоятельно делать выбор поведения, которое не только правомерно. но и достойно. Отсюда – и моральная ответственность за совершенные конкретные поступки и  деятельность человека в целом. 

На каждом этапе развития общества, в каждой конкретной культуре существует свой тип морали. В обществе, в силу социальных катаклизмов, мораль может деформироваться, нравы – опроститься или разрушиться. Трудно ожидать от такого общества нормального применения права. В то же время говорить о том, что мораль обусловливает право или право обусловливает мораль, невозможно – эта связь более сложная, более противоречивая. Невозможно говорить также и о «зрелости» или «незрелости» права и морали. В каждой культуре и право, и мораль именно свои, присущие именно данной культуре. С точки зрения западного миропонимания, восточные правовые системы незрелые и несовершенные, не могущие регулировать значительное число социальных явлений, а мораль специфична и порой избыточна.  С точки зрения восточного  миропонимания, право – излишняя форма регламентации многих сторон социальной жизни, а западная мораль – прямолинейна и примитивна. Поэтому корректно сопоставлять право и мораль, во-первых,  исключительно в рамках  одной правовой культуры, а, во-вторых, только в развитии.

Основные ценностные параметры  нравственной среды права обусловлены их цивилизационной определенностью и воспринимаются только в соотношении с другими социально-духовными формами бытия права.

Задача и морали, и права - стоять на страже справедливости как высшей ценности цивилизации. Однако смысл справедливости постоянно меняется в ходе исторического развития; каждой эпохе присуще свое представление о ней. Различно представление о справедливости и в различных правовых культурах.

Важнейшей характеристикой морали как центрального элемента нравственной среды права является культивирование достоинства как ценностной детерминированности личности, определяющего как самооценку личности, так и оценку ее всем социальным окружением. Именно в достоинстве воплощаются представления человека о своих притязаниях и о признанности этих притязаний  окружающими, обществом в целом, государством. В нем отражаются и представления о комплексе обязанностей, ибо только через это в полной мере может сложиться представление о ценности личности и, значит, ценности ее прав.

Другой существенной составной части морали является понимание и культивирования сознания чести как признания, которое окружающие добровольно выражают человеку как носителю осуществленных им самим индивидуальных ценностей. Она – важный компонент самоуважения, которое особо ценно для субъекта права.

Представления о чести варьируются в зависимости от конкретного исторического времени, от конкретной цивилизации и правовой культуры, от социального слоя и даже от индивидуального мироощущения.

В третьем  параграфе – «Эстетическая среда права»  – право преломляется сквозь призму сложившихся и привычных представлений о прекрасном и безобразном, возвышенном и низменном, гармоничном или рассогласованном.

Эстетическая среда права обусловлена способом формирования самого феномена правового в жизни общества и становлении государственно-политических феноменов. В эстетическом бытии права онтологический, гносеологический, аксиологический, антропологический и праксиологический смыслы права сходятся воедино. Здесь внешняя форма играет организующую и координирующую роль в восприятии права.  Неправо – уродливо, безобразно, мерзко не только по содержанию, но и по форме: по нелепости и надуманности обвинений, несовершенству и ходульности доказательств, жестокости, неоправданности и несправедливости наказаний.

Эстетическая «магия права» носит вполне прагматический характер. Право вынуждено отделяться от повседневности обрядом, церемонией и заключенной в обряде и церемонии верой в то, что определенные слова, выстроенные определенным образом, имеют силу вызывать определенные явления, называемые «юридическими». Известно, что эстетизированную и поэтическую форму имеют священные писания различных религий, включающие в себя и нормы права. Но часто и светский законодатель, создавая правовой документ, тоже заботится о том, чтобы он был и написан красиво, и воспринимался как произведение искусства, позитивно воздействовал на чувства сограждан.

События расследования преступлений, судебного процесса, гражданских и трудовых споров, семейных тяжб всегда обрекались в процессуальную форму, которая по определению строилась скорее как сакральное, нежели профанное действо. Тем самым обеспечивалась, во-первых, легитимность события, во-вторых, гласность, в-третьих, значимость, неординарность для общества, в-четвертых, результативность, продуктивность действия, в-пятых, необходимость оставить след в памяти людей, даже остаться в истории. Поэтому все правовые процедуры носят ритуализованный и театрализованный характер.

Ритуал – это, с одной стороны, сложное действо, подчиненное определенному, заранее спланированному сценарию, который невозможно менять. С другой стороны, он – основание для значительного числа людей воспринимать ситуацию упрощенно,  как изначально установленную, привнесенную высшими силами и т.п. Отступление от ритуала – это отступление от нормы. Поэтому ритуализация позволяет закреплять определенные положения на уровне обыденного правосознания, упростить восприятие сложных правовых норм и положений теми социальными слоями, которые воспринимают право как внешнюю и порой чуждую форму воздействия.

Ритуал подкрепляется внешними знаковыми формами: особой форменной одеждой работников судебной и правоохранительной сферы, которые не только дают понять гражданину с кем он имеет дело, но и создают особую, торжественную обстановку в зале судебного заседания, при совершении тех или иных юридических процедур.

Указание на эстетическую среду права подразумевает значимость игрового момента в праве. Игра, не будучи напрямую связанной с сугубо прагматическими целями и сиюминутной выгодой,  тем не менее, представляет собой важнейший пласт культуры. Правосудие всегда ассоциируется с игрой, азарт как элемент игры присутствует и в преступной, и в правоохранительной  деятельности, где есть и жертва, и охотник, когда разрабатываются и сценарии, и исполнители, есть роли и зрители.

Проблема права, правопонимания, борьбы с преступностью всегда были предметом эстетического осмысления действительности. Интерпретации права в мироощущении писателей, поэтов, художников, скульпторов – важнейший аспект среды права, так как именно художественное восприятие является ярким показателем того, какое действие оказывает среда на право, на юридические процедуры, на правосознание, правопонимание.

Теневое право также обладает своей, своеобразной и в целом негативно воспринимаемой эстетикой. Делинквентная  субкультура как система специфических ценностей, обслуживающих преимущественно криминальные слои общества и имеющих асоциальную, противоправную, анормативную ориентированность, всегда присутствовала в художественном восприятии мира всех народов, стран и цивилизаций.

Раздел третий   «Среда культурно-исторических типов права»  – посвящен конкретизации представлений о среде права в применении к отдельным правовым культурам и историческим периодам, в своей совокупности определяющих существующие в обществе типы права.

Среда права – это всегда современность, то,  что формирует право в конкретный момент истории. Тем не менее, невозможно понять современность без рассмотрения условий становления и развития не только самого права, но и его среды, невозможно понять и механизмы её дальнейшего развития и возможности прогнозирования её будущего состояния. Различия в социальной жизни, экономическом укладе, особенностях становления государства наиболее явственно демонстрирует то, каким образом условия создают конкретное право.

Глава первая «Особенности среды западноевропейского права» – посвящена установлению особенностей становления и развития тех характеристик социальной, политической и правовой жизни, которые формируют среду права на Западе.

Первый параграф – «Условия возникновения и характер среды западноевропейского права» –  посвящён описанию и анализу цивилизационных обстоятельств, позволивших западному праву приобрести свойственные ему черты.

В основе западноевропейской цивилизации лежало античное общество, для которого была характерна интенсивная общественно-производственная технология и преобладание  частной собственности. Частная собственность предусматривала в условиях земледельческой цивилизации и ограниченной территории наличие интенсивных технологий, стремление к прогрессу в производстве, закреплению собственности за конкретным лицом, желание самостоятельно распоряжаться своей землей, в своём пространстве, иметь угодную себе власть. Отсюда – более раннее, по сравнению с восточным миром, становление национальной самоидентичности и национальной государственности. Вся логика исторического бытия античного, а затем и западноевропейского человека, была нацелена на востребование права, как наиболее адекватного способа регулирования сложных отношений в обществе.

В эпоху Возрождения произошла секуляризация духовных отношений, утвердился самодостаточный политический и правовой индивидуализм, установился приоритет конкретных прагматических целей и активный поиск в их достижении, идеал успеха стал понимаем как совершенствование и саморазвитие, приводимое к материальному благополучию людей, которое достигалось благодаря земным успехам, включая чисто трудовые. Отсюда – высокий престиж не только происхождения и военной доблести, но и получения новых знаний и труда.

Время теряет свою абстрактную форму, оно становится собственностью личности и фактором притязания индивида к обществу, так как свободный человек получил возможность самостоятельно применять временные параметры в во взаимоотношениях с окружающими. По мере того, как западный мир становился всё более и более мирским, всё более актуализировалось настоящее время и необходимость его правовой регламентации, прошлое и будущее начинали регламентироваться договорами, завещаниями и другими правовыми нормами.

Основной вектор развития западноевропейской цивилизации – прогрессивный, линейный,  восходящий, вобравший в себя черты духовности варварства.

Западноевропейское Средневековье развивалось как симбиоз феодального и купеческо-бюргерского укладов, что дало обществу возможность постоянно  развиваться, ибо в рамках последнего созревали передовые технологии, развивались различные формы частной собственности, складывались товарно-денежные отношения,  развивалось право.

Значительную часть обязанностей общество возлагает на общественное, городское, корпоративное самоуправление, что составляет гражданское общество – совокупность независимых структур, между которыми складываются отношения горизонтального плана.  Гражданское общество – феномен, характерный исключительно для  западноевропейской цивилизации и обусловленный кодом западноевропейского развития. Вся логика феодальной системы Западной Европы была такова,  что нигде и  никогда не было возможности полностью подчинить отдельно взятого рыцаря его синьору или лишить горожанина его собственности и его вольностей. Это способствовало становлению индивидуализма как одной из фундаментальных западных ценностей. В конечном счете, это порождало ситуацию, когда права и свободы личности являлась главным  достоянием  человека и общества.

Государство в западноевропейской цивилизации имело гораздо меньшее значение, чем в восточных цивилизациях, его роль не была столь всеобъемлющей, как на Востоке, государство не берет на себя больше, чем  то, что ему «поручает» общество.

Технологические, научно-технические, духовные, религиозные сдвиги порождали новые условия жизни западноевропейского человека, что непременно приводило к новым способом регулирования социальных отношений и созданию важнейшего европейского феномена, принципиальным образом характеризующего весь код европейской цивилизации.  Родились новое государство и новое право. Ренессансные процессы вкладывали совершенно новый смысл в правовые понятия, наполняли свободу равенство, справедливость, закон совершенно новым содержанием. Они становились если еще не достоянием всех, то, по крайней мере, и не только избранных.

Второй параграф – «Влияние исторически предшествующих форм права на становление среды западноевропейского права» –  раскрывает основные параметры иудейского и римского права, которые лежат в основе современного западного права. Став средством интеллектуального освоения социальной действительности, они позволяют объяснить глубинные причины возникновения тех или иных правовых явлений и условия  формирования современной среды права.

Иудейское право развивалось на религиозной основе, иудаизм стал основой религий аврамитского типа (христианства и ислама), главной идеологемой  которых был монотеизм. Иудейское право впервые в истории человечества выдвинуло основополагающие идеи правовой регламентации жизни. В иудейском праве произошла десакрализация государственной власти, глава государства воспринимался не как владелец всего сущего на земле, а как управленец, с которым Бог и народ заключили договор.

В иудейском праве разрабатывается систематическое и кодифицированное законодательство. Иудейские правовые тексты в нерасчлененном виде представляют собой регламентирование различных социальных норм – правовых, религиозных, моральных, эстетических и т.д.  Иудейское право как право, созданное в древности и реально просуществовавшее тысячи лет, обладает своей целеустановкой логики правосознания,  приво­дящей в действие всю систему правовых требований и норм.

Рецепции иудейского права и архетипов иудейской правовой культуры действовали в римском праве, продолжают действовать в современных европейских правовых системах и мусульманском праве.

Римское право вобрало в себя все лучшее, что было накоплено в правовой практике и правовой теории античности, сумело из права маленькой общины Средней Италии превратиться во всеобщий фактор мировой цивилизации. В римском праве имеются явные заимствования и рецепции из иудейского права, прежде всего, ссылки на юридические авторитеты.

Римское право было основано во времена господства античной, языческой религии, но столь же органично восприняло христианство. Тем не менее, римское право, по своей сути, – светское право, религия не играет в нем основополагающей роли.

В римском праве в еще более развитом виде, нежели в иудейском праве, были заложены идеи свободы,  равенства, закона, договора, естественных прав человека, разделения властей. В римском праве были заложены основы частного интереса; римское частное право и индивидуальное частное мироощущение породило основу индивидуального правосознания. Римское право дало миру институт развернутой светской кодификации законов, принцип, реципированный не только романо-германским правом,  но и системой общего права. 

В третьем параграфе – «Идейно-ценностные основы формирования среды западноевропейского права» –  обосновываются характерные особенности и принципы западноевропейского восприятия  права как основополагающей ценности общества.

Западноевропейское право органично вплетено в социальную практику. В большей степени в англо-американской  правовой семье, в меньшей мере - в романо-германской право является нормой жизни, в том смысле, что во всех своих поступках, действиях, планах западноевропеец  ориентирован на то, что право – надёжный инструмент, позволяющий ему жить в обществе. В целом западный человек с помощью права может не ориентироваться в каждом конкретном случае на личное волеизъявление работодателя, правителя, законодателя, на их милость, а именно на установленные, понятные и известные законы, и на их основе отстаивать свои права и свободы.

Концепция центрального места закона в цивилизованной жизни была унаследована от римлян. Средневековые мыслители развили идею о природном законе, согласно которому монархи и должны были применять свою власть. Традиция господства закона лежала в основе конституционализма и защиты прав человека, включая право собственности, против деспотической власти. В большинстве других цивилизаций закон был куда менее важным фактором, обусловливающим мышление и поведение. Естественность права  в восприятии западного человека столь же характерна, как естественно существующие природные законы. Она обусловлена, конечно, не тем, что право в современном ему виде появилось сразу по велению Бога и было столь же изначально присуще всему Западу. Напротив, за свои права западному человеку пришлось ожесточенно бороться, добиваться того, что сегодня кажется  элементарно необходимым и естественным. Это право отражало объективно существовавшую общественно-производственную технологию, перманентно развивающиеся товарно-денежные отношения, естественное стремление всех без исключения людей постоянно совершенствовать свои материальные и духовные потребности.

Западное право было создано не только и не сколько для властных распоряжений правителей, регулирования государственного и административного  управления, сколько для решения отношений  подданных этих правителей с государством и, главное, отношений обывателей между собой. Частное право имело на Западе если не большее значение, то, во всяком случае, было совершеннее права публичного. В основе становления института гражданского общества была личная свобода и неотчуждаемая никогда, никем и ни при каких обстоятельствах частная собственность. Естественный характер гражданского общества  на Западе был обусловлен характером экономических отношений, ведущей ролью свободного городского хозяйственного устройства, независимостью вольных городов, личной и экономической свободой  их жителей, обустраивавших  свою жизнь по своим порядкам, добившимся своей политической самостоятельности, создававшим своё городское право,  своё собственное управление и  внутреннее корпоративное устройство своих коммун. Начало этой хозяйственной и политической независимости было положено ещё в Средневековье и возрождающееся право сыграло в этом сложном процессе важную роль.

Глава вторая  «Особенности среды российского права» – посвящена выявлению особенностей становления и развития социальной, политической и духовной жизни, которые формируют среду права в России.

В первом параграфе – «Условия возникновения и характер среды российского права» – посвящён описанию и анализу факторов, условий и обстоятельств цивилизационного характера, которые придали российскому праву характерные для него черты.

Российская цивилизация возникла при активном западноевропейском, византийском, и номадическом влиянии. Природно-климатические, религиозные, геополитические, социальные,  духовно-идеологические условия развития Руси не способствовали становлению интенсивных технологий, развитию частной собственности, становлению товарно-денежных отношений.  В то же время, амбициозные политические задачи, стоявшие перед властными элитами, способствовали долгому существованию внеэкономического принуждения

Восточные славяне осваивали территории, которые не подвергались античному воздействию. Напротив, практически все народы, с которыми приходилось сталкиваться восточнославянским племенам, имели более низкий уровень развития. Античное наследие Россия получила из рук Византии, многие политические, идеологические, духовные интенции сформировались также под влиянием Византии. Распоряжение античным наследием было достаточно своеобразным – античная учёность «досталась» исключительно узкому слою –  священнослужителям и  некоторым представителям властных элит.

В домонгольскую эпоху государственность в полной мере еще не сложилась. Монгольское нашествие способствовало формированию государственности как восточной деспотии. Русское цивилизационное устройство послемонгольского периода характеризовалось гипертрофированной ролью государства, жестким деспотическим способом управления и отсутствием принципа разделения властей.

На Руси не сложилось феодализма в строгом смысле этого слова, не было городов в западноевропейском смысле, т.е. отсутствовал основной двигатель западноевропейской цивилизации – симбиоз феодального и купеческо-бюргерского укладов.

Огромные  территории, экстенсивные сельскохозяйственные  технологии, рискованный характер земледелия, общинный характер пользования землёй создавали российскую специфику восприятия пространства. Русское представление о пространстве никак не сопрягалось с представлениями о границах и о владении этим пространством как ограниченной территорией.  Земля никогда не была частной собственностью. Характер  дворянского землевладения  сложился только в XVIII в., до этого времени ни вотчины, ни поместья не могли считаться полноценной собственностью их хозяев, ибо таковые полностью зависели от верховного правителя. 

Почти полное отсутствие городов в западноевропейском смысле этого слова (Новгород и Псков – исключения), отсутствие корпораций, городского права привело к тому, что гражданское общество в России не сформировалось.  Индивидуализм и развитие личности блокировались общинными формами жизни и хозяйствования, почти полным отсутствием личностного восприятия мира, подчинением интересов отдельного человека коллективным интересам. 

Наличие вертикального типа социальных и экономических отношений, отсутствие слоя, подобного западноевропейскому рыцарству, отсутствие городских корпораций, городского права, деспотический характер  естественным образом приводило к  отсутствию политической  и правовой свободы.

В России всячески блокировалось развитие института частной собственности. Вследствие отсутствия собственности отсутствовала и свобода.  Время никогда не являлось собственностью. Человек не владел временем, он полностью зависел от правителя, хозяина, общины.  Настоящее время было сужено до переживаемого мгновения, зато гипертрофировалось прошлое и будущее.

Идеологическая составляющая характеризовалась отказом от земных ценностей во имя  высших духовных, призрение к материальным ценностям, фатализм в восприятии будущего, харизматическое восприятие лидеров. 

Второй параграф – «Российское правосознание как отражение особенностей среды права» – раскрывает характер российской среды права через содержание общественного правосознания.

Русское понимание права обусловлено всем ходом исторического развития России и формированием в ходе этого процесса социальных отношений. В отечественной  науке достаточно прочно утвердилось положение, что  сами цивилизационные основы становления России существенно отличались от западноевропейских. Российское правосознание обусловлено реальностями общественного устройства и той специфической правовой среды, в котором жили русские. Невозможно было требовать от вчерашних крепостных крестьян, горожан, не прошедших долгий путь борьбы за свои права в рамках городской корпоративности, дворян, которые еще в  конце XVIII в. считали себя холопами царя, европейского понимания права и осознания своего места в системе правоотношений. Россия еще очень долго отличалась от европейских стран именно своим отношением к праву.

Своеобразие российской духовности заключено в базовом сочетании религиозности и моральности. Наиболее точно и полно специфику российской правовой культуры выражают идеи правды, милости, служения и страдания. Для российской правовой культуры характерен примат общественного над личным, что обусловлено всем ходом цивилизационного развития России.

Русское отношение к власти амбивалентно. С одной стороны, отношение к власти было крайне настороженным, недоверчивым. С другой стороны, русский человек за тысячелетия неволи привык к тому, что власть и отвечает за всё, решает все проблемы, включая даже те, которые в западном обществе решает общество, церковь, семья, лично сам человек. Среда российского права обусловила неправовой характер отношений и правовой нигилизм. Следует отметить, что это не только вина государства, правовой нигилизм проник глубоко в поры всего российского общества, характерен в той или иной степени для каждого человека.

Такие параметры западной правовой культуры, как свобода, равенство, договор, закон, естественные права человека, гражданское общество,  разделение властей и др., не сумели овладеть российским правосознанием в целом, оставаясь, как интенция, лишь в умах отдельных мыслителей.

Только в новой России создались объективные условия для их полноценной реализации. Если право на Западе развивалось как институт указанных идей, то в России право развивалось как институт государственной власти.

Если сопоставлять различные правовые системы (западные, российскую, мусульманскую) по пяти факторам (правовой стиль, философия процессуального права, инфраструктура права, архитектура судебной системы и правовая идеология), то российское право и российское правосознание занимает промежуточное место. Официальное (формальное) право и, в определенной мере, официозное  правосознание было вполне сопоставимо с германской ветвью романо-германского права. Реальное (живое) право и народное правосознание были более похожи по большинству параметров на восточное, прежде всего, на мусульманское право и восточное правосознание. 

Современная среда российского права, несомненно, претерпела значительные изменения: дальнейшее развитие российского права и российского правосознания движется по направлению к европейскому праву и европейскому правосознанию.  В этом - логика всего мирового развития и логика собственного развития России.

В третьем параграфе – «Процесс европеизации  российского права в императорской России» – исследуются попытки формирования европейской среды права российскими правителями и  правовая  политика властей в XVIII – начале ХХ вв.

Первые попытки европеизации России, предпринятые Петром I и его менее  удачливыми  предшественниками, были обречены на поверхностное восприятие европейских ценностей абсолютным большинством населения России, что было обусловлено и преобладающей системой ценностей в российском обществе, и характером российского правосознания, и природой  российской государственности.

Петр не понял  и не принял первопричину всех успехов современного ему Запада. Объёмность среды западного права и сопряженных с ней параметров оставались для него, как и для его предшественников,  чуждым явлением.  Всемерное развитие гражданского общества, утверждение прав личности, изживание феодальных привилегий и  правовой  неприкосновенности для высших сословий, стремительное  возникновение явления, совершенно не знакомого для русского общества, прогресс независимых городов, городских свобод, городской  культуры и быта, свободы он считал для  России излишеством.

И позиция властей, и отношение народа, и в целом среда отвергали любые попытки конституционализма в России в XVIII –  первой половине XIX вв. встречали непонимание и властных элит и народных масс. Они либо жестко пресекались, либо мягко отвергались как несвоевременные.

Право считалось избыточной формой регулирования социальных отношений, лица, а занятые правовой деятельностью (судьи, прокуроры, следователи, адвокаты, полицейские) – малопочтенной публикой. Ни власть, ни элиты, ни народ не верили в значимость, ценность и целесообразность права. Административное регулирование считалось не только более эффективным и более легитимным, но и более естественным для России.

Политические реформы Екатерины II, социально-экономическое развитие России привели к тому, что в начале XIX в. начинаются изменения в понимании значимости права. Тем не менее, монархи очень долго и порой безуспешно пытались внедрить в российское сознание необходимость получения юридического образования и занятий юридическими профессиями.

Новый импульс в правопонимании возникает в середине XIX в., когда в России начинается подготовка к полномасштабным реформам в различных сферах общественной жизни.  Именно в царствование консервативного и жёсткого самодержца Николая I были заложены основы правовой реформы, которая была осуществлена его сыном Александром II. При Николае I власть, по сути дела, экспериментировала с правом, безуспешно пытаясь приспособить его к самодержавию; при нём были заложены основы юридического образования в России. Николаю I удалось переломить настроения дворянства, сделать гражданскую службу и юридическую профессию достойным  поприщем практически для всех страт дворянского класса, и, более того, создать хотя бы робкую возможность разночинцам сделать карьеру, получив юридическое образование.

Реформы Александра II в правовой сфере изменили отношение к юриспруденции, правовой нигилизм изгонялся из сознания просвещённой части населения, страна стала приближаться к Западу по характеру правопонимания.

Александр III практически свернул все правовые реформы, при нём административная власть вновь получила широчайшие полномочия. Последний император - Николай II, - по сути дела, «плыл по течению» в деле государственного и правового устройства. В известной мере на нём лежит ответственность за те испытания, которые претерпела Россия в ХХ веке.

В четвертом параграфе – «Среда советского права»  – исследуются условия возникновения, тенденции развития и последствия воздействия советского права на современную правовую жизнь.

Вопрос о том, насколько далека та правовая система, которая возникла в СССР и других социалистических странах от романо-германской  правовой системы, можно ли было её считать самостоятельной и в какой степени, является дискуссионным. С одной стороны, не следует забывать об уже сложившейся традиции. В России, начиная с Петра I, власть с бльшим или меньшим успехом прививала уже вполне сложившееся европейское континентальное право. Безусловно, практически во всех европейских странах так называемой народной демократии германская ветвь романо-германского права к 1945 г. имела вполне сложившийся вид. В азиатских социалистических странах право настолько отличалось от европейского, а политические режимы были настолько тоталитарными, что на формальном уровне могло быть принято абсолютно любое право. 

С другой стороны, характер права всегда обусловлен цивилизационно-технологической основой. В СССР и еще в ряде европейских и азиатских стран, а также на Кубе был создан уникальный общественный строй и воспроизводился особого рода цивилизационный базис, основанный на приоритете общественной (на самом деле, государственной) собственности. Частная собственность, основа права, по-прежнему, отсутствовала. Это способствовало формированию специфического типа права. Однако, строго говоря, социалистическое право в «чистом виде» существовало примерно до середины 80-х годов ХХ в. В связи с системным кризисом социализма в Советском Союзе и в  европейских странах «народной демократии» начался поиск дополнительных стимулов социалистического строительства, одним из которых было признано право. А с началом перестройки право в СССР и в странах «народной демократии» постепенно стало приобретать европейские черты. Но это был уже распад системы, приобретение ею черт, не свойственных прежде социалистической в «классическом виде». Из всего арсенала методов и средств регулирования социальными отношениями были избраны исключительно административные. Не только право, но и традиционная мораль и религиозные нормы были оттеснены на периферию социальной жизни. Проповедовался специфический вариант массовой культуры, в котором провозглашались приоритетными так называемые «народные» ценности, которые, по сути, своей были ценностями люмпенизированных слоев общества. Значимость  права в целом и правовых регуляторов была сведена к минимуму. То, что считалось правом и законом, имело отдаленное отношение к реальным судьбам людей, которые были вынуждены существовать в условиях постоянной неуверенности в завтрашнем дне, касалось ли это жизни, свободы или только материального обеспечения. Даже после смерти Сталина, когда были проведены ограниченные демократические преобразования, сделаны определённые шаги по обеспечению населения элементарным набором жизненных благ, реального отхода от магистрального пути развития в стране не произошло. В этой обстановке «хозяевами жизни» чувствовали себя не носители цивилизационных устоев, не лучшие представители нации, а те люмпенизированные слои населения, которые появились в социальной структуре общества в результате длительной большевистской «селекции». Возникла особая субкультура, носители которой были свободны от любых цивилизационных ценностей, не знакомые с религиозно-нравственными нормами и имеющие представление  о праве  исключительно в его карающем аспекте.

Пятый параграф – «Среда современного российского права» – посвящен факторам, обусловливающим специфику становления и функционирования российского права на современном этапе, а также перспективам его развития.

Отношение к праву в современной России характеризуется разнонаправленными тенденциями. С одной стороны, становясь равноправным партнёром Запада, Россия не может не использовать всего позитивного, что заложено в праве. С другой стороны, ещё велика сила инерции во всех слоях общества. Ни власть, ни интеллектуальные элиты, ни рядовые граждане еще просто не научились пользоваться законами, на практике реализовывать своё право.

В настоящий момент интерес населения к праву, к возможностям правозащиты, к правовым знаниям и правовому образованию значительно возрос. И в этом смысле Россия движется по известному пути: прорыв к новым технологиям и развитие товарно-денежных отношений обусловливают необходимость правового регулирования социальных отношений. Представления о том, каким образом должны функционировать правовые и политические структуры, закреплено, в первую очередь, на уровне обыденно-эмпирического сознания. Человек прагматично строит своё поведение в политической и правовой среде, руководствуясь здравым смыслом и представлениями о должном.

Разнонаправленность тенденций развития проявляется сегодня не только в различии понимания дальнейших путей развития страны, но и в представлениях о роли права в жизни общества. Для определённых кругов право в новой России и до сих пор является чуждым явлением, неким излишним интеллектуальным изыском, применяемым в экзотических ситуациях.

Современная российская правовая система достигла такого состояния, чтобы стать частью европейской правовой семьи.  Тем не менее, и отечественные, и западные исследователи отмечают, что современное российское право далеко не по всем параметрам приблизилось к западному праву, что обусловлено переходным характером современного общества и специфическим состоянием всей российской цивилизации.

В заключении диссертации формулируются основные теоретические выводы, а также определяются направления дальнейшего научного исследования проблемы.

Основные положения диссертации отражены в следующих научных публикациях автора:

I. Монографии:

1. Сигалов К.Е. Исторические основания среды права. М.: Московская академия  МВД России, 2002 – 194 с.  (12,25 п.л.);

2. Сигалов К.Е. Периодизация истории государства и права в свете теории среды права. М.: Московский университет  МВД России, 2005 126 с. (5,3 п.л.);

3. Сигалов К.Е., Прокуратов А.А. Свобода личности как среда права в воззрениях русских мыслителей  XIX в. М.: Московский университет  МВД России, 2006. 198 с.  (8,0/4,5 п.л).

II. В научных журналах и изданиях, рекомендованных ВАК Минобразования и науки России:

1. Сигалов К.Е. Логические и историко-правовые основания «осевого времени» // История государства и права. 2002 № 1. С.38-40 (0,37);

2. Сигалов К.Е., Прокуратов А.А. Среда права и особенности русского правопонимания в контексте исторических эпох // Право и образование. 2005. № 4. С. 246-259 (1/0,5 п.л.);

3. Сигалов К.Е. Цивилизационные факторы становления среды права в средневековом городе // Право и образование. 2006. № 3. С.178-193 (0,7 п.л.);

4. Сигалов К.Е. Историко-правовые основания становления мусульманской цивилизации // История государства и права. 2006. № 11. С. 17-19 (0,37 п.л.);

5. Сигалов К.Е. Вектор права // История государства и права. 2007. № 6. С.4-6 (0,37 п.л.);

6. Сигалов К.Е. Пространство и время – формы  правой материи // История государства и права. 2007. № 11. С. 12-14 (0,37 п.л.);

7. Сигалов К.Е. Пространственно-временной континуум права // Право и образование. 2007. № 6. С. 59-71 (0,6 п.л).

8. Сигалов К.Е. Кодификации и правовое время // История государства и права. 2007. № 23. С.35-37 (0,37 п.л.);

9. Сигалов К.Е. Время, право, прогресс // Вестник Московского университета МВД России. 2007. № 8. С. 109-112 (0,5 п.л.);

10. Сигалов К.Е. Международно-правовой аспект среды права и право человека // Юридический мир. 2008. № 1 С. 67-71 (0,37 п.л.);

11. Сигалов К.Е. Связь среды права и формы государства // История государства и права. 2008. №  4. С. 13-15 (0,37 п.л.);

12. Сигалов К.Е. Смысловой каркас категории «среда права» // Юридический мир. 2008. № 4. С. 69-73 (0,37 п.л.);

13. Сигалов К.Е. Генезис российской среды права // История государства и права. 2008. №  12. С. 16-18  (0,37 п.л.);

14. Сигалов К.Е. Среда права и правовые свойства гражданского общества //  Право и образование. 2008. № 7. С. 134-142  (0,5 п.л.);

15. Сигалов К.Е. Религиозное бытие права // Юридический мир. 2008. № 7.  С. 71-74 (0,37 п.л.);

16. Сигалов К.Е. Онтологический статус среды права // Право и образование. 2008. № 12. С. 72- 86 (1,0 п.л.);

17. Сигалов К.Е. Историческое бытие права // История государства и права.  2009. № 5. С. 29-32 (0, 5 п.л.);

18. Сигалов К.Е. Эстетическое бытие права // Юридический мир. 2009. № 9. С. 55-58. (0,37 п.л.);

19. Сигалов К.Е. Методологические принципы познания среды права // История государства и права. 2010. № 4. С. 13-16 (0, 45 п.л.);

20. Сигалов К.Е. Среда публичного права: факторы становления // Административное и  муниципальное право. 2010. № 7. С. 10-16  (0,7 п.л.);

21. Сигалов К.Е. Место категории «среда права» в системе категорий юридической теории // Общество и право. 2010. № 3.  С. 12-18  (0,6 п.л.).

III. В иных изданиях:

1. Сигалов К.Е. Духовная деятельность милиции как фактор стабильности общества / Сб.: Духовность. Патриотизм. Традиции. М.: МЮИ МВД России, 1997. С. 190-196 (0,5 п.л.);

2. Сигалов К.Е. Проблемы периодизации исторического процесса: формационный и цивилизационный подходы. М.: МЮИ МВД России, 1998. 34 с. (1,5 п.л.);

3. Сигалов К.Е., Лутовинова Е.В. Исторические корни современного западноевропейского права / Основы философии права. Вып. II.  Корни современного российского и западноевропейского права: сравнительный анализ М.: МЮИ МВД России, 1999. С. 61-71 (0,6/0,4 п.л.);

4. Сигалов К.Е. Влияние характера эпохи на формирование мировоззрения (на примере ренессансных социально-философских воззрений).  М.: МЮИ МВД России, 1999.  49 с. (2,0 п.л.);

5 Медушевская Н.Ф., Сигалов К.Е.  Русская философия, ее специфика и особенности (историософские и политико-правовые аспекты).  М.: Московская академия МВД России, 2000. 50 с. (2,1/0,8 п.л.);

6. Сигалов К.Е. Исторический подход к рассмотрению проблем личности в курсе «Философия права» / Тезисы научно-практической конференции «О месте теории государства и права, философии права и истории  политических учений в системе высшего юридического образования. Труды МГЮА, № 7. М., 2001. С. 92-95 (0,35 п.л.);

7. Сигалов К.Е. Правовая свобода личности в свете историософских проблем / Актуальные проблемы организации и деятельности органов внутренних дел. М.: Московская академия МВД России, 2001. С. 18-27 (0,6 п.л.);

8. Булавин С.П., Сигалов К.Е. Правовое и историческое пространство как элементы среды права/ Актуальные проблемы организации и деятельности органов внутренних дел. М.: Московская академия МВД России, 2001. С. 57-68 (0,6/0,3 п.л.);

9. Сигалов К.Е. Социология и законодательство / Проблемы развития государства и права в современном российском обществе. Выпуск I. М.: Московская академия МВД России, 2001. С. 22-31 (0,5 п.л.);

10. Сигалов К.Е. Философско-методологические проблемы исторического пространства и исторического времени. М.: Московская академия МВД России, 2001. 50 с. (3,2 п.л.);

11. Сигалов К.Е. Пространственные характеристики государственно-правовых явлений / Сб.: Проблемы развития государства и права в современном Российском обществе. Выпуск II. Единство мирового и отечественного опыта в становлении государственности М.: Московский университет МВД России, 2003. С. 187-200 (0,6 п.л.);

12. Сигалов К.Е. Методологическое значение категории «среда права» / Сб.: Проблемы развития государства и права в современном Российском обществе. Выпуск III. Гражданское общество в России: теория и опыт. М.: Московский университет МВД России, 2003. С. 5-23 (0,9 п.л.);

13. Сигалов К.Е. Традиционное городское пространство как фактор становления личностной среды права в сравнительных параметрах правовых культур / Сб.: Проблемы развития государства и права в современном Российском обществе. Выпуск V. Современная правовая жизнь: культурно-цивилизационный фактор. М.: Московский университет МВД России, 2004. С. 5-25 (1,1 п.л.);

14. Сигалов К.Е. Православие и религиозная среда права // Православие и правосознание в России: история и современность. М.: Московский университет  МВД России, 2005. С. 213-221 (0,5 п.л.);

15. Сигалов К.Е. Среда права и традиции гражданского общества в становлении правового государства // Общественная палата и её роль в формировании гражданского общества. Международная научно-практическая конференция, 16 ноября 2005 г. М.: Московский университет МВД России, 2006. С. 91-96 (0, 3 п.л.);

16.Сигалов К.Е. Пространственно-временные факторы становления права и государства (цивилизационно-культурологический аспект) / Сб.: Проблемы развития государства и права в современном Российском обществе. Выпуск VIII. Современное российское государство: движущие силы и тенденции развития.  М.: Московский университет МВД России, 2007. С.24-43 (1,2 п.л.);

17. Сигалов К.Е. Синергетические основания права / Сб.: Проблемы развития государства и права в современном Российском обществе. Выпуск Х «Динамика современной правовой жизни».  М.: Московский университет МВД России, 2008. С. 42-63  (1,2 п.л.);

18. Сигалов К.Е. Общественно-производственные технологии в становлении права современных цивилизаций / Сб.: Проблемы развития государства и права в современном Российском обществе. Выпуск XI «Глобализационные процессы в современном государстве и праве». М.: Московский  университет МВД России, 2009. С. 5-20 (0,65 п.л.);

19. Сигалов К.Е.  Среда права: взаимосвязь моральных и правовых ценностей // Проблемы современной юридической теории. М.: Издательская группа «Юрист», 2010. С. 129-153 (1,2 п.л.).


1 Малахов В.П. Многообразие методологий современной теории государства и права. Системная методология // История государства и права. 2009. № 19. С.  44.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.