WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

Третьяков Владимир Иванович

ОРГАНИЗОВАННАЯ ПРЕСТУПНОСТЬ И ЛЕГАЛИЗАЦИЯ КРИМИНАЛЬНЫХ ДОХОДОВ

12. 00. 08 - уголовное право и криминология;

уголовно-исполнительное право

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора юридических наук

Ростов-на-Дону, 2009

Диссертация выполнена в Ростовском юридическом институте МВД России.

Научный консультант:

заслуженный деятель науки

Российской Федерации, 

доктор юридических наук, профессор

Бабаев Михаил Матвеевич

Официальные оппоненты:

заслуженный деятель науки

Российской Федерации, 

доктор юридических наук, профессор

Побегайло Эдуард Филиппович

заслуженный юрист

Российской Федерации, 

доктор юридических наук

Овчинский Владимир Семенович

доктор юридических наук, профессор

Кибальник Алексей Григорьевич

Ведущая организация — Нижегородская академия МВД России.

Защита состоится «19 » ноября 2009 г. в « 10 » часов на заседании диссертационного совета Д. 203.011.02 в Ростовском юридическом институте МВД России по адресу: 344015, г. Ростов-на-Дону, ул. Маршала Еременко, 83, ауд. 502.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Ростовского юридического института МВД России.

Автореферат разослан «___» ___________ 2009 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

А. Б. Мельниченко

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ



Актуальность темы исследования. В современном мире заметным фактором, оказывающим системное негативное воздействие на все сферы экономической, социальной, политической и духовной жизни общества, стала организованная преступность, развитию и распространению которой практически не создают препятствий государственные границы, а также существующие на сегодняшний день национальные и международные формы социально-правового контроля. Преступные сообщества и преступные организации (особенно транснациональные) занимают доминирующее положение в криминальной среде. Они систематически осуществляют свою преступную деятельность, как правило, на территории нескольких государств и, извлекая криминальные доходы, контролируют огромные финансовые средства, сопоставимые с размерами валового национального продукта некоторых развитых стран. При этом организованная преступность не является проблемой только стран третьего мира или переходного типа, где в силу слабого развития легального сектора экономики и политических институтов государство в целом оказывается в значительной степени зависимым от действующих на их территории криминальных сообществ, представители которых зачастую занимают ключевые посты в органах государственной власти и управления. Не меньшую, а возможно и большую,  по степени вредоносности угрозу организованная преступность представляет для стран, которые традиционно относят к числу развитых. Именно организованная преступность все чаще становится значимым системным фактором регулирования общественных отношений в ряде сфер жизнедеятельности общества: она определяет характер и направленность экономических процессов, формирует политический истеблишмент, через коррупционные и лоббистские механизмы создает необходимую ей правовую и административную базу, негативно воздействует на формирование общественного сознания, создает и активно внедряет свои моральные ценности и нравственные устои. В итоге организованная преступность становится определяющей угрозой национальной безопасности страны.

Механизм функционирования преступных сообществ, как известно, предполагает не только надежные схемы защиты от социального контроля, он немыслим без эффективных средств сокрытия своей преступной деятельности от правоохранительных органов, в том числе и путем легализации (отмывания) криминальных доходов. Выступая одновременно и условием, и одним из направлений криминальной деятельности преступных сообществ, легализация криминальных доходов приобрела в настоящее время беспрецедентные масштабы, которые не только подрывают стабильность финансово-экономических систем абсолютного большинства стран, но и создают прямую угрозу безопасности мировой экономики в целом. Только в России имеется информация о более 7 млн сообщений о финансовых сделках на общую сумму свыше 55 трлн руб.; из которых около 40 % отнесены службами внутреннего контроля кредитных и некредитных организаций к категории «подозрительных», т. е. подпадающих под признаки легализации преступных доходов или финансирования терроризма1.

Однако опасность легализации состоит не только в ее масштабах. Она встраивается практически во все сферы проявления организованной преступности, выступая ключевым элементом ее взаимосвязей с экономической и политической преступностью, теневой экономикой, коррупцией, терроризмом и экстремизмом; и кроме того, способствует криминализации легальных экономических отношений. Доходы, полученные преступным путем, отмываются, а затем реинвестируются в коммерческую деятельность предприятий, соблюдающих требования норм права, ставя их тем самым под контроль организованных преступных сообществ, сфера влияния которых от этого значительно расширяется, что способствует нагнетанию социальной напряженности, продуцирует деструктивные процессы в легальной экономике, девальвирует привлекательность законного бизнеса и вызывает отток частных, в том числе иностранных, инвестиций. 

Указанные обстоятельства настоятельно требуют как от отдельных государств, так и от мирового сообщества в целом разработки адекватной существующим угрозам и согласованной стратегии контроля над организованной преступностью. Определенные шаги в этом направлении предприняты в связи с принятием Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности (2000), Конвенций Совета Европы об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности (1990), об уголовной ответственности за коррупцию (1999) и некоторых иных документов. Однако они не дают оснований считать проблему контроля над организованной преступностью и легализацией криминальных доходов полностью решенной. Здесь остается немало теоретических и практических проблем, связанных с пониманием оргпреступности, легализации, коррупции, с определением механизма их криминологических взаимосвязей, установлением принципов и содержания профилактических и карательных мероприятий. Необходимость их решения обусловливает проведение углубленных криминологических и уголовно-правовых исследований деятельности преступных сообществ по легализации криминальных доходов, а также научную разработку эффективных мер противодействия этим взаимосвязанным явлениям.

В последние годы в отечественной криминологической науке отчетливо обозначился интерес к изучению общетеоретических проблем борьбы с организованной, в том числе транснациональной, преступностью, исследуются особенности ее проявлений в России, рассматриваются отдельные виды и механизмы функционирования преступных сообществ, обобщается позитивный опыт международного сотрудничества в борьбе с преступностью данного вида и т. д. Однако специального монографического исследования, посвященного анализу специфики деятельности преступных корпораций по отмыванию криминальных доходов, роли и места легализации криминальных доходов в системе организованной преступной деятельности, эффективных мер противодействия легализации криминальных доходов в контексте борьбы с организованной преступностью, в криминологии еще не проводилось.

Вместе с тем, с учетом трансформации криминальных процессов, наблюдаемых в последнее время в сфере организованной преступности, приобретают особую актуальность такие вопросы, как: социологическая интерпретация и измерение организованной преступности; значение легализации криминальных доходов в механизме функционирования организованной преступности; функционирование уже сложившихся моделей легализации криминальных доходов организованной преступности и прогнозирование новых; определение системы криминологических взаимосвязей организованной преступности и легализации криминальных доходов; оптимизация юридических инструментов, позволяющих своевременно и достоверно отслеживать быстро изменяющуюся ситуацию в сфере легализации преступных доходов; возможности международного сотрудничества в направлении противодействия легализации криминальных доходов и организованной преступности; анализ и адаптированное восприятие положительного опыта зарубежных стран в деле противодействий легализации криминальных доходов и организованной преступности и др. Необходимость научного осмысления поставленных вопросов, актуальных для современной теории и практики борьбы с организованной преступностью, определила выбор темы настоящего диссертационного исследования и его основные направления.

Степень разработанности темы. Анализ библиографии по проблемам предупреждения организованной преступности показывает, что до середины 80-х гг. ХХ в. в ней встречаются преимущественно зарубежные, в основном американские, исследования этого феномена. Так, Ф. Айани, А. Блок, Р. Кларк, Г. Талезе, В. Тереза, Х. Хесс рассматривали организованную преступность как традиционную семейно-клановую систему; П. Арлачи и У. Реклесс склонялись к тому, что организованная преступность — это, по существу, незаконное предпринимательство; Д. Кресси и А. Линдсмит были приверженцами иерархической модели организованной преступности. Интересные и полезные исследования организованной преступности провели также М. Клинард, Р. Минна, В. Рейсмен, Э. Штельтинг и др.

В России же до определенного времени общество находилось как бы в неведении относительно степени распространенности организованной преступности. Только в конце 80-х гг. ХХ в. после ряда публикаций в средствах массовой информации замалчивание факта существования организованной преступности в нашей стране стало невозможным. Начался процесс осознания остроты криминальной ситуации, порожденной наличием организованной преступности.

Наиболее заметный вклад в обоснование и теоретическую разработку проблемы организованной преступности внесли такие российские ученые, как Ю. М. Антонян, М. М. Бабаев, Н. И. Ветров, А. Н. Волобуев, И. В. Годунов, В. Г. Гриб, А. И. Долгова, А. И. Гуров, И. И. Карпец, Ю. Г. Козлов, В. В. Лунеев, С. В. Максимов, В. Д. Малков, Г. М. Меретуков, Г. М. Миньковский, Е. А. Мохов, В. А. Номоконов, В. С. Овчинский, В. В. Панкратов, В. Д. Пахомов, В. А. Плешаков,  Э.  Ф. Побегайло, Л. П. Рассказов, А. Л. Репецкая, В. А. Яценко и др. Отечественные специалисты практически единодушны в том, что ключевым направлением деятельности преступных сообществ и организаций является именно экономическая сфера общества, криминализация которой уже достигла пороговых значений. В этой связи не случайно, что организованная преступность становится объектом исследования и тех специалистов, которые концентрируют свои усилия на познании феномена экономической преступности. Среди них необходимо указать таких специалистов, как: А. А. Аслаханов, П. П. Баранов, Б. В. Волженкин, Ю. А. Воронин, В. Т. Гайков, С. П. Глинкина, В. М. Есипов, В. В. Колесников, В. Н. Кудрявцев, В. Д. Ларичев, Е. Л. Логинов, Н. А. Лопашенко, А. Б. Мельников, В. И. Михайлов, Т. В. Пинкевич, А. И. Эльканов, А. М. Яковлев и др.

Результаты исследований указанных авторов заложили прочную научную основу для понимания феномена организованной преступности, места легализации криминальных доходов в системе направлений ее деятельности. Вместе с тем  нерешенные проблемы предупреждения организованной преступности обусловливают необходимость возобновления на основе имеющихся наработок научного поиска оптимальных путей подрыва ее экономической базы и тем самым сокращения масштабов и степени общественной опасности.

Объектом исследования является совокупность общественных отношений, возникающих в связи с предупреждением преступлений, совершаемых организованными группами и преступными сообществами.

Предмет исследования составляют: организованная и экономическая преступность как взаимосвязанные и взаимообусловленные явления, их современное состояние, тенденции развития и социальные последствия; место легализации криминальных доходов в системе организованной преступной деятельности и в механизме ее взаимосвязи с иными видами преступности; проблемы противодействия организованной преступности посредством мер, направленных на подрыв ее экономической основы, в частности посредством борьбы с легализацией криминальных доходов.

Цель диссертационной работы состоит в том, чтобы на основе комплексного криминологического исследования организованной преступности и деятельности преступных сообществ по легализации криминальных доходов разработать новые меры по противодействию этому негативному социальному явлению с учетом особенностей взаимодействия государственных органов различных стран и международных организаций.

В соответствии с названной целью был поставлен и решен ряд задач:

— уточнить концептуальные основы исследования организованной преступности, систематизировать и критически проанализировать основные методы ее изучения, выработанные современной отечественной и зарубежной криминологией;

— выявить особенности и ключевые тенденции развития организованной преступности в начале XXI вв., показать ее роль в криминализации экономических отношений на национальном и международном уровне;

— исследовать механизмы легализации криминальных доходов в качестве одного из важнейших направлений и условия деятельности транснациональных преступных сообществ (преступных организаций);

— определить основные направления взаимосвязи организованной преступности с иными криминальными проявлениями, в первую очередь экономической преступностью, коррупцией и международным терроризмом, через механизмы легализации криминальных доходов;

— для внедрения в практику российских правоохранительных органов передового опыта по противодействию легализации криминальных доходов организованных преступных объединений проанализировать в доступном объеме результаты деятельности зарубежных государств и международных организаций  в этой сфере;

— на основе проведенного исследования представить рекомендации, направленные на совершенствование стратегии контроля над организованной преступностью для противодействия легализации криминальных доходов.

Методологическая основа и методика исследования. Общеметодологическую основу диссертации составили базовые положения юридической и социологической наук о сущности преступления, преступности, социально-экономических отношений в современном обществе, их содержании, структуре, роли права в жизнедеятельности государства как необходимого инструмента охраны его наиболее важных интересов. Автор руководствовался объективным диалектическим методом познания социальных и правовых явлений и процессов, относящихся к избранной теме, в том числе политико-правовых, в их взаимосвязи и взаимодействии. В ходе исследования применялись современные криминологические концепции, а также частнонаучные методы: качественного и количественного анализа, метод классификации криминологических явлений, метод сравнительного анализа, юридико-аналитической обработки нормативного материала, метод социологического опроса и др.

Нормативно-правовую основу диссертационного исследования образуют: Конституция Российской Федерации, УК РФ в действующей и ранее действовавших редакциях, Федеральный закон «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма», иные федеральные законы и законопроекты Российской Федерации, посвященные противодействию отдельным проявлениям организованной преступности, в частности борьбе с коррупцией, а также нормативно-правовые акты Президента и Правительства Российской Федерации, ведомственные нормативно-правовые акты о проблемах противодействия организованной, в том числе и транснациональной, организованной преступности.

К анализу также широко привлекались рабочие и итоговые документы международных организаций, международные и европейские конвенции, поднимающие вопросы сотрудничества разных стран в области противодействия отмыванию незаконных доходов, наркобизнеса, хищения культурных и исторических ценностей, предупреждения коррупции и т. д.

Уделялось внимание и законодательству ряда зарубежных стран, устанавливающему принципы и методы противодействия криминальной деятельности организованных преступных объединений.

Эмпирическую основу исследования составили: официальные статистические сведения, находящиеся в базе данных Федеральной службы государственной статистики Российской Федерации; информация отечественных, зарубежных и международных правоохранительных органов, отдельных исследовательских центров, занимающихся проблемой противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем; обзоры судебной практики в России, странах Западной Европы и США; обобщенный опыт применения Федерального закона «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» и принятых на его основе нормативно-правовых актов Центрального банка России и Правительства Российской Федерации; результаты изучения и обобщения материалов 253 уголовных дел, находившихся в производстве следователей прокуратуры и органов внутренних дел и в архивах судов Республики Алтай, Алтайского и Краснодарского краев за 2000—2007 гг., а также результаты анкетирования 286 человек, которое проводилось в 2005—2007 гг. в Москве, Барнауле, Волгограде и Краснодаре среди студентов юридических факультетов вузов, а также сотрудников прокуратуры и органов внутренних дел.

Кроме того, при подготовке диссертационного исследования использовались материалы, собранные автором с помощью метода включенного наблюдения в результате участия в составе рабочей группы МВД России в штаб-квартире НАТО (Брюссель, Бельгия, 2002 г.) под руководством Департамента кадрового обеспечения МВД России в изучении зарубежного опыта по борьбе с преступными группами международного характера, специализирующимися на отмывании доходов, полученных преступным путем. Также были проанализированы документы, представленные Министерством юстиции кантона Фрибурга (Швейцария) и Департаментом полиции города Кельна (ФРГ) по изучаемой проблематике.

Научная новизна диссертации определена тем, что она является итогом одного из первых в современной отечественной криминологии монографических исследований, специально посвященных системному изучению криминологических взаимосвязей легализации криминальных доходов и организованной преступности, в целях повышения эффективности борьбы с этими наиболее опасными криминальными явлениями.

Научной новизной отличается также ряд конкретных положений, сформулированных в тексте работы, в том числе:

- результаты критического анализа существующей в отечественной криминологии теоретико-методологической базы исследования организованной преступности;

- введенные в оборот отечественной криминологической науки идеи, методологические принципы, теоретические наработки западных ученых, труды которых ранее не были объектом специального анализа и в большинстве своем малоизвестны российским криминологам;

- установленные с учетом социально-экономической, демографической, этнической ситуации в различных регионах планеты тенденции развития организованной преступности;

- выводы о роли и значении легализации криминальных доходов в развитии организованной преступности, а также в механизме ее взаимосвязи с преступностью в сфере экономики, международным терроризмом и коррупцией;

- концептуальная модель противодействия деятельности организованных преступных сообществ по отмыванию криминальных капиталов с учетом тех возможностей, которые предоставляют процессы глобализации в финансово-экономической сфере;

- результаты анализа теоретико-методологических предпосылок работы Группы разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег (ФАТФ) по изучению и обобщению опыта разных стран по противодействию легализации «грязных» денег, включая опыт подготовки конкретных рекомендаций;

- итоги изучения малоизвестного в России зарубежного законодательства (прежде всего США), регулирующего вопросы противодействия организованной преступности и отмыванию криминальных доходов.

Элементы научной новизны также заключают в себе основные положения, выносимые на защиту.

1. Организованная преступность успешно поддается интерпретации не только и даже не столько с уголовно-правовых и криминологических позиций, сколько с помощью экономических и социологических теорий, которые дают возможность вскрыть сущность данного явления, исходя из признания организованных преступных группировок частью социальной структуры современного общества, а их деятельности — особой разновидностью предпринимательства. Такой подход к исследованию и оценке организованной преступности не позволяет рассматривать ее только как дисфункцию общественной жизни. Он требует признать наличие за организованной преступностью некоторых весьма значимых социальных функций.

2. Ведущей тенденцией в развитии современной организованной преступности является существенное изменение в ее структуре. При сохранении доминирующей (до 70 %) корыстной мотивации преступлений, совершаемых организованными группами и преступными сообществами, способ реализации этого мотива смещается в сторону от общеуголовных к более сложным, «интеллектуальным», а следовательно, и более доходным преступлениям в сфере экономической деятельности (за последние пять лет их удельный вес возрос с 37,3 до 52,1 %). В то же время организованное насилие, имея тенденцию к росту (доля насильственных преступлений в структуре оргпреступности возросла с 2,8 до 4,3 %), избавляется от корыстной и бытовой мотивации и все больше приобретает черты идеологически и политически мотивированного.

3. Деятельность крупнейших преступных сообществ в различных государствах в настоящее время под воздействием глобализационных процессов характеризуется укреплением их взаимодействия на национальном и международном уровне. Однако в ближайшие десять — пятнадцать лет по мере интенсификации социальных, экономических, демографических и иных факторов, характеризующих развитие процесса глобализации, с одной стороны, и роста транснациональной организованной преступности — с другой, возникающие противоречия между ее различными структурными элементами будут нарастать, что неизбежно приведет к усилению борьбы за передел сфер влияния, за господствующий контроль над наиболее прибыльными отраслями международного криминального «бизнеса». Доминирующей станет тенденция к переходу от корпоративно-сетевой модели организации деятельности транснациональной организованной преступности, преобладающей в настоящее время, к более жесткой, иерархически централизованной системе, внутри которой усилится борьба за лидерство в глобальном преступном сообществе.

4. Отчетливая экономизация организованной преступности не дает оснований сводить ее социальные последствия только к масштабам экономического ущерба. Опасность оргпреступности заключается в том, что она встраивается в систему официальной регуляции общественных отношений и оказывает на нее (во многом через коррупционные механизмы) двоякое влияние. С одной стороны, она традиционно блокирует исполнение решений, в которых не заинтересована и реализация которых способна причинить ей вред. С другой - организованная преступность все чаще стимулирует официальные структуры к принятию таких решений, которые создают условия для существования и развития самой организованной преступности, тем самым легитимируя прокриминальную политику.

5. Значимым элементом системы защиты организованной преступности от социального контроля выступает механизм легализации криминальных доходов, которая выступает одновременно и направлением, и условием функционирования организованных преступных групп. Важнейшими целями деятельности по легализации доходов организованных групп и преступных сообществ являются: сокрытие следов преступного происхождения своих доходов; имитация в максимально возможной степени «формальной законности» сделок; выведение из сферы контроля правоохранительных органов лиц, извлекающих незаконные доходы и инициирующих сам процесс отмывания; уклонение от уплаты налогов; обеспечение оперативного доступа к денежным средствам, полученным преступным путем; создание условий для безопасного их инвестирования в легальный бизнес. Транснациональный характер организованной преступности обеспечивает возможность  согласования этих целей на международном уровне.

6. Отечественная законодательная и правоприменительная практика явно недооценивают общественную опасность легализации криминальных доходов, устанавливая ее признаки в деятельности преступников-одиночек, стремящихся реализовать преступно нажитые доходы. В современных условиях для легализации криминальных доходов характерны следующие особенности: специализация на обслуживании интересов организованных групп и преступных сообществ; осуществление операций по легализации преимущественно не во внутренних,  а в международных финансовых сферах; активное использование при их совершении современных информационных технологий и  компьютерной техники для быстрого сокрытия «следов» преступной деятельности; развитие взаимосвязей преступности данного вида с налоговыми и таможенными преступлениями, в том числе и коррупционной направленности.

7. Легализация криминальных доходов, занимая особое место в структуре рынка криминальных услуг, одновременно обслуживает и интересы участников самого криминального рынка, позволяя им эффективно уклоняться от социального контроля; и интересы субъектов, которые находятся за его рамками, санкционируя использование отмытых денег в легальном обороте. Легализация криминальных доходов является своего рода связующим звеном между криминальным сектором теневой экономики и открытой экономикой. Это канал, посредством которого доходы, полученные от криминальной практики, переводятся в легальную сферу экономических отношений, поддерживая тем самым и легальный, и криминальный бизнес.

8. Легализация криминальных доходов занимает важное место в механизме взаимосвязи организованной преступности с международным терроризмом и коррупцией. В первом случае это проявляется в отчетливом сближении интересов криминальных сообществ и структур международного терроризма в сфере финансово-экономической деятельности, что может в перспективе иметь закономерным итогом образование своего рода «криминально-террористических картелей». Во втором случае легализация, коррупция и оргпреступность выступают в качестве самостимулирующих (отчасти самодетерминирующих) явлений: прибыли организованной преступности, в том числе от легализации криминальных доходов, выступают средством подкупа должностных лиц; коррупция служит оптимизации и прикрытию деятельности организованных преступных группировок, в частности, позволяет совершенствовать технологии и повышать результативность отмывания «грязных» денег; коррупция служит источником средств, которые требуют своей легализации, в том числе через механизмы функционирования организованной преступности; подкуп должностных лиц часто осуществляется посредством схем, свойственных легализации криминальных доходов, что приводит к совмещению процессов подкупа и легализации.

9. Социолого-экономический подход к анализу организованной преступности заставляет признать, что ставшие уже традиционными исключительно репрессивные установки в определении стратегии борьбы с организованной преступностью не способны дать ощутимый эффект, поскольку не учитывают сложной системы социальных связей, функций данного института, а также экономических законов регулирования человеческого поведения. Возможности самозащиты преступных организаций от социального контроля в современных условиях, как правило, превышают имеющийся (особенно в России) потенциал средств предупреждения их деятельности. Поэтому одним из наиболее эффективных методов борьбы с организованной преступностью становится выявление «следов» финансовых потоков, оставленных представителями организованных групп и преступных сообществ, и соответствующее воздействие на экономические основы функционирования организованной преступности. Расследуя и предупреждая преступления организованной преступности, связанные с легализацией криминальных доходов, правоохранительные органы могут не только реально противодействовать собственно экономической организованной преступности, но и «разрывать» сеть криминологических, самоподдерживающихся связей организованной преступности с терроризмом, коррупцией и теневой экономикой.

10. Международный опыт позволяет выделить в качестве приоритетных следующие направления деятельности по противодействию легализации криминальных доходов преступных сообществ: ужесточение контроля за валютными операциями, особенно международного характера; совершенствование механизмов взаимодействия банков, правоохранительных органов и специализированных международных организаций; развитие системы специализации и координации деятельности органов власти по выработке и осуществлению стратегии борьбы с транснациональной организованной преступностью; разработка новых механизмов мониторинга и идентификации лиц, замеченных в связях с организованными преступными сообществами; развитие нормативно-правовой основы для взаимодействия российских правоохранительных органов с зарубежными правоохранительными органами и специализированными международными организациями.





11. Учреждение Группы разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег (ФАТФ) и принятие рядом ведущих зарубежных государств ее рекомендаций имело результатом усиление степени «включенности» официальных финансово-кредитных учреждений этих стран в сектор легальной экономики и, соответственно, резкое уменьшение возможностей для отмывания на их территории криминальных доходов. Прежде всего это характерно для таких государств, как Австралия, Дания, Япония и Великобритания, где отмечается все более заметное ограничение возможностей преступной деятельности в финансовой сфере при одновременном снижении степени «уязвимости» легальной экономики. Россия, имеющая исторически ограниченный опыт борьбы с легализацией криминальных капиталов, заинтересована в развитии максимально эффективного международного сотрудничества в рамках ФАТФ.

12. В целях совершенствования уголовно-правовых основ борьбы с организованной преступностью и легализацией криминальных доходов необходимо внести ряд изменений в нормы Общей и Особенной частей УК РФ, а также УИК РФ:

а) конфискацию имущества вновь включить в систему наказаний и предусмотреть ее в качестве дополнительного наказания в ст. 44 и 45 УК РФ, а также восстановить в прежней редакции ст. 52 УК РФ, одновременно исключив из УК РФ главу 151 (ст. 1041—1043);

б) внести соответствующие изменения в УИК РФ и регламентировать исполнение наказания в виде конфискации имущества, а также определить перечень имущества, не подлежащего конфискации;

в) предусмотреть в санкциях чч. 2, 3 и 4 ст. 174 и 1741 УК РФ конфискацию имущества в качестве дополнительного наказания, исключив из них штраф;

г) дополнить главу 22 УК РФ статьей 1743 «Использование денежных средств или иного имущества, приобретенных заведомо преступным путем в целях совершения новых преступлений» и изложить ее в следующей редакции:

Статья 1743. Использование денежных средств или иного имущества, приобретенных заведомо преступным путем в целях совершения новых преступлений

1. Совершение финансовых операций и других сделок с денежными средствами или иным имуществом, приобретенными заведомо преступным путем (за исключением преступлений, предусмотренных статьями 193, 194, 198, 199, 1991 и 1992 настоящего Кодекса) в целях совершения новых преступлений или продолжения начатых самим лицом либо другими лицами, наказывается …

2. То же деяние, совершенное в крупном размере, -

наказывается …

3. Деяние, предусмотренное частью второй настоящей статьи, совершенное:

а) группой лиц по предварительному сговору;

б) лицом с использованием своего служебного положения, -

наказывается …

4. Деяния, предусмотренные частями второй или третьей настоящей статьи, совершенные:

а) организованной группой;

б) в особо крупном размере;

в) в целях совершения тяжких или особо тяжких преступлений, -

наказываются …

Примечание. Финансовыми операциями и другими сделками с денежными средствами или иным имуществом, совершенными в крупном размере, в настоящей статье признаются финансовые операции и другие сделки с денежными средствами или иным имуществом, совершенные на сумму, превышающую пятьсот тысяч рублей, а  в особо крупном размере — на сумму, превышающую два миллиона рублей;

д) дополнить ч. 4 ст. 174 и ч. 4 ст. 1741 УК РФ квалифицирующим признаком — «совершение деяний в особо крупном размере» и внести соответствующее дополнение в примечание к ст. 174 УК РФ, конкретизировав этот признак — «а в особо крупном размере — на сумму, превышающую четыре миллиона рублей».

Теоретическая значимость исследования заключается в демонстрации возможностей совмещенного применения методов социологического, криминологического, правового и экономического анализа к познанию и оценке организованной преступности, ее социальных последствий, связей с иными криминальными проявлениями, а также к определению путей и средств ее предупреждения. Общетеоретическое значение диссертации заключается также в том, что совокупность полученных в процессе его проведения результатов существенно дополняет и развивает ряд разделов современной криминологической и уголовно-правовой доктрины, в частности: криминологию организованной преступности, экономическую криминологию, криминологическое учение о транснациональной и международной преступности, уголовно-правовое учение об экономических преступлениях.

Практическое значение результатов настоящего исследования состоит в том, что они могут быть использованы при преподавании тех разделов криминологии, в которых рассматриваются проблемы теоретико-методологического анализа организованной преступности в России и за рубежом, социальные механизмы ее формирования и воспроизводства; структурно-функциональные особенности различных преступных образований. Выводы и результаты диссертации могут иметь практическое значение для формулирования отдельных положений при разработке комплексных целевых программ по противодействию организованной преступности как на региональном или общефедеральном, так и на международном уровнях. Практическая значимость исследования определяется также созданием теоретико-прикладной базы для разработки рекомендаций по эффективному предупреждению преступлений в области легализации криминальных доходов при осуществлении взаимодействия и координации деятельности различных правоохранительных органов и международных организаций.

Апробация и внедрение результатов исследования. Результаты исследования нашли практическое применение при подготовке ряда международных, федеральных и региональных нормативно-правовых актов и комплексных целевых программ по вопросам борьбы с организованной преступностью и легализацией криминальных доходов. Автором в феврале 2007 г. были направлены в Правовое управление Государственной Думы Российской Федерации предложения о внесении изменений и дополнений в Федеральный закон РФ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем» от 7 августа 2001 г. № 115 ФЗ (с последующими изменениями и дополнениями). Кроме того, автором были подготовлены и направлены в Антитеррористический центр государств — участников Содружества Независимых Государств предложения для включения в разрабатываемый им проект Программы сотрудничества государств — участников Содружества Независимых Государств в борьбе с терроризмом и иными насильственными проявлениями экстремизма на 2005—2007 гг., которая была утверждена Решением Совета глав государств Содружества Независимых Государств от 26.08.2005 г. (г. Казань). Результаты исследования использовались и при подготовке ряда региональных целевых программ (по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности (Алтайский край), региональной программы по профилактике преступности в Алтайском крае на 2006—2008 гг., краевой целевой программы «Комплексные меры противодействия злоупотреблению наркотиками и их незаконному обороту в Алтайском крае на 2005—2008 годы»). Публикации автора по теме диссертации используются в научных исследованиях и в образовательном процессе в Краснодарском университете МВД России, Барнаульском юридическом институте МВД России, Волгоградской академии МВД России при преподавании курсов «Криминология и профилактика преступлений», «Уголовное право» и спецкурса «Особенности борьбы с отдельными видами организованной преступности»; положения и выводы диссертации использовались автором при проведении занятий с курсантами, адъюнктами Краснодарского университета МВД России, Барнаульского юридического института МВД России, Волгоградской академии МВД России сотрудниками практических подразделений органов внутренних дел Южного и Сибирского федеральных округов (на курсах повышения квалификации). Основные положения диссертации докладывались автором на теоретических, научно-практических конференциях и семинарах, в том числе международных, проводимых в 2002 — 2009 годах; изложены в научных работах автора, в том числе в четырех монографиях, а также ряде научных статей, включая тринадцать публикаций в источниках, рекомендованных ВАК России.

Структура диссертации определена его логикой и задачами. Диссертация состоит из введения, четырех глав, включающих в себя тринадцать параграфов, заключения, библиографического списка и приложений.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы, формулируется объект и предмет исследования, его цели и задачи, характеризуется нормативная, эмпирическая, теоретическая основы диссертации, определяется ее новизна и положения, выносимые на защиту, доказывается их теоретическая ценность и практическая значимость, содержатся сведения об апробации основных выводов и предложений.

Глава 1 «Теоретические основы криминологического анализа взаимосвязей организованной преступности и легализации криминальных доходов» посвящена определению концептуальных подходов к исследованию организованной преступности как криминологического и социального феномена (§ 1), понятию легализации криминальных доходов, ее форм и методов (§ 2), а также выяснению основных направлений криминологических взаимосвязей легализация криминальных доходов и организованной преступности (§ 3).

Анализ сложившихся в криминологической науке концепций организованной преступности убеждает, что деятельность организованных преступных группировок успешно поддается интерпретации лишь с помощью социологических и экономических теорий.

Подход к организованной преступной группе с позиций социологии позволяет уточнить некоторые сущностные характеристики данного образования, весьма значимые для правильной ее уголовно-правовой и криминологической оценки. Во-первых, организованная группа — это реальная социальная группа, в основе которой лежит принцип функциональной или причинной связи взаимодействующих индивидов, в связи с чем принципиально важно на практике устанавливать наличие такого взаимодействия для определения «внешних» границ группы, для разграничения круга участников (членов) группы от лиц, которые оказывают ей содействие, не будучи включенными в систему постоянного взаимодействия. Во-вторых, взаимообусловленность поведения сосуществующих в группе индивидов может иметь различную степень выраженности и интенсивности, выяснение которой является непременным условием не только криминологической, но и уголовно-правовой классификации организованных групп на виды в зависимости от степени их устойчивости и сплоченности: организованная группа, преступное сообщество, преступная организация. В-третьих, социальное взаимодействие членов группы не ограничивается только и исключительно рамками субъектов группы. Поскольку каждый участник группы одновременно выполняет и иные, кроме преступной, социальные роли и включен во взаимодействие с иными лицами, не входящими в преступную группу, то выяснение всей системы многообразных внешних взаимодействий является важной составляющей расследования преступлений, совершенных организованной группой, позволяющей установить систему коррупционных связей группы, отследить механизм легализации преступных доходов, установить схемы координации преступной деятельности с иными преступными группами. В-четвертых, поскольку социальная группа — это единство количественного и качественного критериев, то их соотношение позволяет определить степень могущества, а следовательно, и общественной опасности группы. Из двух преступных групп с одинаковым количеством людей наиболее опасной будет та, которая в большей степени обусловливает поведение своих членов и лиц, не входящих в состав группы; а из двух групп, с равной степенью интенсивности определяющих поведение людей внутри и вокруг нее, наиболее опасной будет та, численность которой выше. Кроме того, оценка могущества и опасности группы должна зависеть от того, насколько сильно эта группа влияет на поведение не только (а скорее — не столько) своих членов, но и на других лиц. В-пятых, объединение и взаимодействие людей в организованной группе строится вокруг и на основе некоторых потребностей, разделяемых всеми членами группы. При этом было бы большим упрощением полагать, что единственной потребностью, сплачивающей членов организованной группы, служит жажда обогащения, а единственным мотивом их деятельности — корысть. В ряду разнообразных потребностей, свойственных человеку, удовлетворение которых не только потенциально возможно, но и реально осуществляется в организованной преступной группе, следует назвать также потребность в индивидуальной и групповой самозащите, потребность в общении с себе подобными, потребность интеллектуальной и волевой деятельности, потребность в чувственно-эмоциональных переживаниях.

Обладая всеми признаками социальной группы, организованная преступная группа от всех иных отличается, прежде всего, направленностью и правовой оценкой осуществляемой деятельности. Если говорить о современной организованной преступности, то сущность ее преступной активности заключается в осуществлении именно экономической деятельности, предпринимательства. Экономический подход к оценке преступной деятельности организованных групп позволяет вскрыть недостаточно оцененные отечественной криминологией ее характеристики. Весьма наглядно они проявляются, если приложить к оргпреступности экономический закон спроса и предложения. Тот факт, что организованная преступность, и особенно рыночная ее разновидность, способствует удовлетворению ряда социальных потребностей, а следовательно, выполняет ряд социальных функций, позволяет «органично вписать» ее в социальную систему и рассматривать в более широком контексте социальных отношений, норм и институтов. Функциональность рыночной организованной преступности — весьма значимая ее социальная характеристика, наличие которой в той или иной степени признается четвертью опрошенных нами в процессе социологического исследования специалистов.

В работе детально исследуется вопрос о функциях организованной преступности. Наиболее специфичны из них следующие: 1) преступность способствует перераспределению капитала, власти, других ресурсов; 2) рыночный преступник выполняет грязную работу для респектабельных партнеров («чистых» предпринимателей, профсоюзов, спецслужб, политиков); 3) преступления демонстрируют оптимальные формы и методы социального управления (в том числе менеджмента в сфере экономики); 4) преступная деятельность обеспечивает первоначальное накопление и концентрацию капитала; 5) преступность нейтрализует бюрократические преграды на пути развития бизнеса; 6) преступники находят потенциальные ресурсы в традиционных сферах (используют в качестве ресурса то, что прежде таковым не воспринималось, в том числе создают рабочие места, обеспечивают подготовку и занятость высококвалифицированных специалистов); 7)  экономическая преступность гарантирует удовлетворение потребностей в товарах и услугах при любых нормативных ограничениях; 8) организованная обеспечивает заинтересованным лицам защиту от притязаний со стороны государственных органов и других субъектов социального взаимодействия, а также способна разрешать возникающие в экономической или иных сферах конфликты.

Наличие у организованной преступности ряда значимых социальных функций не должно уводить в сторону при оценке данного социального и криминологического феномена, которая зависит, в первую очередь, не от содержания его функций, а от масштабов и последствий. Современная организованная преступность обладает таким сочетанием признаков, которое возводит ее в ранг наиболее существенных социальных угроз, создающих реальную опасность не только системе позитивных общественных отношений, но порой и всему мировому правопорядку.

Необходимым элементом функционирования организованной преступности, значительно увеличивающим степень ее общественной опасности, выступает легализация (отмывание) доходов, полученных преступным путем. В зарубежной криминологии сложились две основные модели, описывающие систему действий по отмыванию криминальных капиталов: фазовая и целевая. При построении фазовой модели криминологи (П. Бернаскони, И. Вальтер и др), основываясь на эмпирическом материале исследований деятельности транснациональных криминальных корпораций, ссылаются на тот факт, что действия по отмыванию денег осуществляются с определенной регулярностью. Поэтому они могут быть с достаточной степенью точности систематизированы и упорядочены. Данная схема имеет ряд преимуществ по сравнению с несистематизированным описанием обстоятельств дела. Во-первых, она обусловливает возможность интеграции гораздо большего числа случаев. Во-вторых, на этой основе систематическое изучение феномена легализации средств, приобретенных преступным путем, упрощает понимание и толкование уголовно-правовых норм. В-третьих, закладываются теоретические предпосылки для прогностических оценок.

Однако более перспективной в свете современных реалий представляется целевая модель, разработанная Дж. Престоном. Данная теория имеет в качестве концептуального основания ориентацию на цели отмывания денег, среди которых зарубежными криминологами выделяются: цель интеграции средств в легальные финансовые потоки, цель инвестиции, цель обхода налоговых законов, цель финансирования новых преступлений. Целевая модель исходит из того, что для осуществления обозначенного выше комплекса целей существуют лишь вполне определенные возможности практического действия. Когда цели и возможности действия определены, «легализатор» использует существующие правовые «факторы поддержки», которые представляют собой условия, благоприятствующие маскировке имущественных ценностей. Среди них указывают фактор недостаточного контроля за финансовым рынком и недостаточной координации борьбы с легализацией денег внутри страны; фактор защиты банковской тайны; фактор зон свободной торговли; фактор безналичных расчетов и другие.

В рамках данной модели большое внимание уделяется различению общих целей, преследуемых отмыванием денег, и личных целей преступника, отмывающего деньги («легализатора»). Среди общих целей выделяют: предотвращение конфискации и тем самым маскировку имущественных ценностей в связи с их преступным происхождением; сохранение возможности сравнительно простого доступа к имущественным ценностям. Основная же личная цель «отмывателя» денег — личное обогащение; дополнительной целью может выступать недопущение осуждения преступника, совершившего рассматриваемое преступление.

Наряду с главными целями при отмывании денег имеют значение и различные подчиненные или промежуточные цели. При построении целевой модели легализации выделяются четыре таких цели. Первая — интеграция — заключается в том, чтобы внедрить материальные ценности в легальную или нелегальную экономическую систему и перепродавать их до тех пор, пока не будет скрыто их преступное происхождение. Вторая цель — инвестиции — предполагает, что для лица, отмывающего деньги, на передний план выходит вложение, приносящее прибыль. Третья цель состоит в уклонении от налогов. Четвертой целью является использование средств для дальнейших противоправных действий. В конечном итоге целевая модель ориентирована на комплексный учет этих четырех целей, которые зачастую преследуются одновременно при осуществлении единого плана отмывания денег.

В диссертации утверждается, что на сегодняшний день использование именно целевой модели позволяет наиболее точно сформулировать состав преступления легализации, поскольку учитывает различное содержание умысла, которое в значительной мере соответствует выбранным целям отмывания денег.

Легализация криминальных доходов, будучи сложной в финансово-экономическом отношении деятельностью, для своей эффективности и результативности требует единения и координации усилий множества лиц, иными словами, требует организованности участников этого криминального бизнеса. Согласно имеющимся данным, в среднем за период с 1997 по 2007 гг. удельный вес лиц, выявленных за легализацию криминальных доходов в составе организованной группы (ОГ) или преступного сообщества (ПС), демонстрирует весьма значительные колебания: от минимума в 4,2 % в 2006 г. до максимума в 58,9 % в 2003 г.;  в среднем он составил 15,9 % от общего числа лиц, выявленных за совершение данных преступлений. Такой разброс вполне объясним. Автор отмечает, что реформирование уголовно-правовой нормы об ответственности за легализацию криминальных доходов в 2003 г. привело к тому, что правоохранительные органы сконцентрировали свои усилия преимущественно на лицах, которые отмывали доходы, полученные ими же в результате совершения преступления. Это привело к «росту» преступлений, в которых легализация заключалась в распоряжении криминальными доходами. А для таких деяний совершение их в организованной группе не свойственно. Практика, таким образом, зафиксировала один важный признак легализации: организованный характер легализации проявляется преимущественно в ситуации, когда лицо отмывает «грязные деньги», полученные третьими лицами. Именно в этой ситуации процесс легализации требует сплочения и координации усилий многих лиц, составляющих с позиций уголовного закона, ОГ или ПС. Когда же лицо отмывает деньги или имущество, полученное им самим в результате совершения преступления, то такая легализация, как правило, выражается в весьма примитивных (с финансово-экономической точки зрения) действиях, не требующих для своего совершения организованной группы.

В связи с изложенным важно подчеркнуть, что связь между оргпреступностью и легализацией может иметь различные проявления в зависимости от характеристик субъекта получения криминальных доходов и субъекта легализации. Отчетливо выделяются четыре типа связей: организованная легализация организованно полученных доходов, индивидуальная легализация организованно полученных доходов, организованная легализация индивидуально полученных доходов и индивидуальная легализация индивидуально полученных доходов. Очевидно, что наибольшую общественную опасность представляет тот вид связи, когда доходы ОГ (ПС) отмываются ОГ (ПС). Все ключевые показатели криминального бизнеса (количество вовлеченных в процесс лиц, география, объемы, результативность, скорость легализации, латентность, надежность защиты от социального контроля и др.) при таком виде связей намного выше, нежели при иных. Эта связь между двумя ОГ (ПС) с точки зрения анализа структуры самих ОГ может, в свою очередь, иметь два варианта. Во-первых, ОГ, специализирующаяся на отмывании криминальных доходов, может представлять собой структурное подразделение ПС, образуя с иными его подразделениями единое криминальное образование. Во-вторых, группа, специализирующаяся на легализации, может представлять собой самостоятельное криминальное образование, не составляющее структурного единства с ПС, чьи доходы она отмывает. В этом случае координация деятельности двух самостоятельных групповых криминальных образований осуществляется посредством объединения организаторов преступных групп. Представляется, что установление отмеченных типов взаимосвязи организованной преступности и деятельности по легализации криминальных доходов чрезвычайно важно как для решения сугубо уголовно-правовых, процессуальных и криминалистических задач (решение вопросов о квалификации действий участников организованных групп и преступных сообществ, определение объема предмета доказывания, выдвижение следственных версий), так и для криминологической оценки организованной группы, занимающейся легализацией криминальных доходов.

Еще одним направлением взаимосвязи организованной преступности и легализации криминальных доходов является связь детерминации. В диссертации установлена положительная и тесная (+0,88) корреляция этих феноменов; подчеркивается, что связь между ними не является однонаправленной; они находятся друг с другом в состоянии взаимодействия. Взаимодействие это носит двусторонний характер: организованная преступность нуждается в легализации для того, чтобы иметь возможность свободно распоряжаться криминальными доходами; а отмывание денег, в свою очередь, позволяет инвестировать их в развитие оргпреступности. Отсутствие однонаправленности воздействия позволяет заключить, что связь между легализацией и оргпреступностью не является причинной. Оргпреступность не порождает феномен легализации, равно как легализация не является причиной существования организованной преступности. С точки зрения теории криминологической детерминации отмеченный характер связей правильнее охарактеризовать в качестве связей обусловливания. При этом важно отметить, что обусловливание исследуемыми феноменами друг друга происходит как по типу детерминации прошлым, так и по типу детерминации будущим. Потенциальная и реальная возможность отмыть криминальные доходы после того, как они будут получены, служит одним из условий (существующих в будущем), которое стимулирует организованную преступную деятельность; в то время как наличие многочисленных организованных преступных групп с их полномасштабной деятельностью служит условием (существующим в прошлом и настоящем), которое обеспечивает саму возможность легализации и ее развитие.

Установление наиболее значимых видов криминологических связей (легализация как условие существования и развития организованной преступности и легализация как направление деятельности организованных преступных групп) позволяет не только глубже понять корни и прогнозировать развитие исследуемых феноменов, но и определять содержание профилактических мероприятий, в полной мере реализуя при этом их двойной превентивный эффект.

Глава 2 «Криминологическая характеристика организованной преступности и легализации криминальных доходов: масштабы и последствия» посвящена статистическому анализу организованной преступности в современной России (§ 1), исследованию вопроса об основных направлениях криминальной активности организованной преступности и ее трансформациях в современной обществе (§ 2), а также статистическому и социально-криминологическому анализу легализации криминальных доходов (§ 3).

Криминологическое измерение организованной преступности показывает, что за последние пять лет (2003-2007) суммарное количество преступлений, предусмотренных ст. 209 и ст. 210 УК РФ и составляющих ее ядро, возросло на 115,1 %: с 595 до 685; при этом среднее значение ежегодных темпов прироста данных преступлений составило +4,25 %. На протяжении исследуемого периода удельный вес рассматриваемых преступлений в структуре всех преступлений, зарегистрированных по нормам главы 24 УК РФ «Преступления против общественной безопасности», оставался относительно стабильным, составляя в среднем 0,9 %. Обращает на себя внимание отчетливая тенденция изменения соотношения банд и преступных сообществ. Если в 2003 г. на одно преступное сообщество приходилась 3,2 банды, то в 2007 г. количество банд и преступных сообществ, зарегистрированных правоохранительными органами, практически сравнялось. Количество банд за анализируемый период сократилось на 23 %, а количество преступных сообществ возросло на 139 %. Если учесть, что конструктивным признаком состава бандитизма является цель — совершение нападений, под которыми теория и практика уголовного права традиционно понимает совершение насильственных преступлений, то можно констатировать, что масштабы организованного насилия в России несколько сокращаются. В то же время организованная преступная деятельность, не связанная с насильственными нападениями, напротив, существенно возрастает.

Этот тезис подтверждается и статистическим анализом данных о лицах, выявленных и осужденных за бандитизм и участие в преступном сообществе. Здесь обращают на себя внимание два обстоятельства. Во-первых, значительный разрыв в числе осужденных за бандитизм и организацию преступного сообщества, несопоставимый с разрывом в числе зарегистрированных преступлений и выявленных лиц. По нашему мнению, он объясняется тем, что банда — более «привычная» отечественной практике форма преступной организации, установление признаков которой вызывает меньше трудностей, нежели установление признаков преступного сообщества; кроме того, преступления, которые ею совершаются, - преимущественно традиционные общеуголовные посягательства, в расследовании которых следствие и суд не испытывают больших проблем. Другое дело — преступное сообщество: относительно новое для закона и практики криминальное образование, с более сложным набором конститутивных признаков, специализирующееся на совершении сложных, в первую очередь, связанных с предоставлением криминальных услуг и с экономической деятельностью, преступлений. Правоохранительная система еще не наработала опыт противодействия (выявления, расследования, обеспечения доказательственной базы) преступным сообществам; не случайно до 80 % приговоров, вынесенных в отношении лиц, обвинявшихся по ст. 210 УК РФ, - оправдательные.

Второй момент, который требует пояснения и анализа, связан с понятием криминотропных рисков, в частности с риском быть осужденным за анализируемые преступления. Расчеты показывают, что среднее значение показателей риска быть осужденным за бандитизм составляет 35,5 %, а риска быть осужденным за участие в преступном сообществе — 7,8 %. Показатели риска быть выявленным и быть осужденным за совершение преступлений — важные категории так называемой экономической теории преступности, в рамках которой ответ на вопрос о том, совершит ли человек преступление, зависит от отношения правонарушителя к этим рискам: чем выше риск быть осужденным, тем меньше вероятность совершения преступления. Представленные данные свидетельствуют, что при сложившейся сегодня ситуации «прибыль» от совершаемого в организованной группе преступления намного превышает «затраты» и «риски», связанные с участием в преступной группе, что служит одним из стимулирующих факторов развития организованной преступной деятельности.

Статистические данные о состоянии бандитизма и преступных сообществ отражают лишь часть общего состояния организованной преступности, а именно  ее структурное оформление. Для восполнения пробела в содержательной характеристике организованной преступности диссертант обращается к анализу преступлений, которые совершаются в составе ОГ или ПС. За последние пять лет количество таких преступлений увеличилось почти в полтора раза — с 25 671 в 2003 г. до 35 712 — в 2007 г., а среднее значение ежегодных темпов прироста составило 8,8 %. На фоне роста основных количественных показателей «организованных преступлений» существенным образом меняется их структура и направленность. В частности, за исследуемый период:

- удельный вес насильственных преступлений возрос с 2,8 до 4,3 %. Вместе с тем, этот рост обусловлен, в первую очередь, увеличением числа преступлений террористического и экстремистского характера, удельный вес которых поднялся с 0,9 до 3,4 %; в то время как доля общеуголовных насильственных преступлений, напротив, сократилась почти вдвое — с 1,9 до 0,9 %;

- удельный вес корыстных преступлений сократился с 70,8 до 68,8 %. Такое незначительное сокращение во многом объясняется существенным падением удельного веса общеуголовных корыстных преступлений — с 33,5 до 16,7 %, в то время как отличающиеся усложненным механизмов совершения преступления экономической направленности, напротив, за это время возросли — с 37,3 до 52,1 %;

- удельный вес преступлений, связанных с предоставлением нелегальных товаров и услуг, возрос незначительно — с 19,2 % до 22,5 %, причем этот рост произошел исключительно за счет увеличения числа и удельного веса преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, на фоне сокращения этих же показателей для преступлений, связанных с незаконным оборотом оружия;

- удельный вес преступлений в сфере компьютерной информации вырос в шесть раз — с 0,1 до 0,6 %.

Общий вывод можно сформулировать так: в последние пять лет ведущей тенденцией в динамике структуры рассматриваемых преступлений стало сокращение общеуголовных насильственных и корыстных преступлений, которое компенсируется значительным ростом преступлений, совершаемых в сфере экономической деятельности, а также преступлений террористического и экстремистского характера. Факты свидетельствуют о том, что при сохранении доминирующей корыстной мотивации преступлений, свершаемых ОГ и ПС, способ реализации этого мотива смещается в сторону более сложных, «интеллектуальных», а следовательно, и более доходных преступлений в сфере экономической деятельности; в то время как организованное насилие, имея тенденцию к росту, избавляется от корыстной и бытовой мотивации, все больше приобретая черты идеологически и политически мотивированного.

Далее автор обращается к исследованию социальных последствий оргпреступности, поскольку только совокупная оценка объемов, динамики и последствий позволяет создать полную картину изучаемого явления. Следуя устоявшейся в науке традиции, анализируются экономические и собственно социальные последствия организованной преступности.

Подсчитать стоимостное выражение экономических последствий преступности крайне затруднительно. Однако имеющиеся данные позволяют утверждать о стабильном возрастании сумм причиненного преступлениями ущерба. За период с 2003 по 2007 г., сумма изъятых у преступников материальных ценностей по преступлениям, совершенным в составе ОГ или ПС, по оконченным следствием уголовным делам, возросла почти в 18 раз, сумма предотвращенного материального ущерба — в 77,5, а сумма подкупов и взяток — в 732 раза. Эти цифры свидетельствуют об одновременном наличии двух значимых тенденций: во-первых, о существенном возрастании вредоносности преступлений, совершаемых ОГ или ПС, связанном в том числе с перемещением сферы криминальных интересов этих групп в экономическую сферу; во-вторых, о значительной активизации позиции правоохранительных органов в части предупреждения возможного ущерба от данных преступлений. Сопоставление сумм установленного ущерба от преступлений, совершенных в составе ОГ или ПС, с суммой ущерба от всех преступлений, дела о которых расследованы в том или ином году, показывает, что он составляет примерно 10—15 %. Учитывая, что удельный вес организованной преступности в структуре преступности колеблется в пределах 1—1,5 %, нетрудно подсчитать, что материальный ущерб от каждого отдельно взятого «организованного» преступления в десять раз превышает ущерб от посягательств иного вида.

Не менее, а возможно и более значимыми в оценке последствий организованной преступности являются собственно социальные последствия. Они заключаются в том, что во многом детерминированная существующими изъянами в системе регуляции общественных отношений она встраивается в эту систему и оказывает на нее двоякое влияние: с одной стороны, блокируя усилия государства и общества в направлении совершенствования данной системы, а с другой стороны, стимулируя официальные структуры к такой трансформации системы регуляции отношений, которая создает благоприятные условия для существования и развития самой организованной преступности. Уделено внимание в работе социально-психологическим и этическим последствиям организованной преступности, которые состоят в значительной трансформации социальной психологии и нравственных императивов, причем не только у непосредственных участников организованных преступных групп и преступных сообществ, но и у всей остальной части населения страны.

Далее автор обращается к анализу основных направлений деятельности ОГ и ПС. Отмечается, что с известной долей условности можно разграничивать организованную преступность в традиционном понимании и организованную экономическую преступность. Признавая их тесную взаимосвязь, диссертант акцентирует особое внимание именно на второй составляющей, той, которая в большей степени связана с так называемым «криминальным предпринимательством» и теневой экономикой в целом.

В работе проведена систематизация существующих криминальных практик организованной преступности. В ее основу положено два ключевых признака: характеристика товаров или услуг, поставляемых оргпреступностью на рынок, и характеристика способов их производства, доставки и распространения. С учетом этих критериев выделяются:

1) производство и распределение товаров, полностью запрещенных к обороту или ограниченных в обороте (наркоторговля, торговля людьми, оружием и др.);

2) предоставление или заказ услуг, находящихся под полным запретом со стороны официальной власти (заказные убийства, коррупционные услуги, легализация имущества, добытого преступным путем, организация сексуальной эксплуатации и др.);

3) производство и распределение товаров, разрешенных к обороту, или оказание легальных услуг, но с нарушением установленных государством правил (осуществление предпринимательской деятельности без регистрации или лицензирования, уход от налогов, транспортные услуги и др.).

Учитывая, что в рамках одной работы дать полный и исчерпывающий анализ всех направлений деятельности организованной преступности невозможно, автор обращает внимание лишь на некоторые, наиболее значимые и перспективные из них, которые еще не в полной мере изучены отечественной криминологической наукой. В частности, анализу подвергнуты организованные формы криминальной практики в налоговой сфере,  в области страховых отношений, в сфере промышленного шпионажа и информационных технологий и некоторые другие.

Отдельное внимание в диссертации уделено имеющей место тенденции транснационализации организованной преступности. Признавая значительную и активную роль российской организованной преступности в формировании мирового криминального пространства, автор предостерегает от ее преувеличения. Анализ официальных данных свидетельствует, что транснациональные интересы российских организованных групп достаточно ограничены в пространстве и отчетливо специфичны. Из общего количества преступлений, совершенных в составе организованной группы или преступного сообщества, на долю преступлений с международными и межрегиональными связями приходится в среднем 7,2 %; причем в этой группе посягательств, преступления с собственно международными связями составляют 24,5 %, а преступления с межрегиональными связями — 75,5 %. Преступления с международными связями в общем числе преступлений, совершенных организованными группами или преступными сообществами составляют в среднем 1,8 %, при этом их удельный вес в период с 2003 по 2007 г. сократился с 2,7 до 1,4 %. Собственно преступления с международными связями также неоднородны. 73 % всех организованных преступлений с международными связями приходится на долю преступлений со связями в странах Содружества Независимых Государств, тогда как на преступления со связями со странами так называемого «дальнего зарубежья» приходится всего 27 %. Заметно также, что число преступлений, имеющих связи со странами СНГ за исследуемый период возросло на 61 % - с 217 до 356, а число преступлений со связями в иных государствах сократилось за это же время в 3,5 раза — с 481 до 139. Изложенное дает основание сделать вывод, что сфера транснациональной криминальной деятельности российских организованных преступных групп, во-первых, относительно невелика и находится на уровне 2 % в общем объеме организованной криминальной практики; во-вторых, она отчетливо ограничена пространством Содружества Независимых Государств, что во многом объясняется наличием исторически обусловленных экономических и прочих (в том числе криминальных) связей на пространстве бывшего Советского Союза.

Далее в диссертации приводится статистический и социально-криминологический анализ легализации криминальных доходов как одного из направлений деятельности организованных преступных групп. Общее число зарегистрированных фактов легализации криминальных доходов в период с 2003 по 2007 г. возросло в 14,5 раза - с 620 до 9 035. Рост преступлений составил почти 1 460 %, а среднее значение ежегодных темпов прироста - 129 %. При этом рост фактов легализации криминальных доходов  в России в последние пять лет обеспечен преимущественно за счет увеличения преступлений, предусмотренных ст. 174.1 УК РФ. Их число возросло в 65 раз, в то время как число преступлений, предусмотренных ст. 174 УК РФ, напротив, сократилось в 1,3 раза. Такая тенденция объясняется, в первую очередь, особенностями понимания признаков состава преступления, предусмотренного ст. 174.1 УК РФ судебно-следственными органами. Кроме того, сказываются и трудности, связанные с выявлением и доказыванием признаков преступлений, предусмотренных ст. 174 УК РФ. Эта ситуация значительным образом искажает статистические представления об истинных объемах легализации, и без того искаженные традиционной для всех преступлений проблемой латентности. В связи с чем можно согласиться с мнением 89 % опрошенных специалистов в том, что истинные масштабы легализации криминальных доходов правоохранительным органам неизвестны.

Исследуя информацию о числе лиц, выявляемых за совершение анализируемых преступлений, автор отмечает существенное отставание соответствующего ряда цифр от числа зарегистрированных преступлений. При том, что в последние пять лет имеет место устойчивая тенденция роста числа лиц, выявленных за легализацию криминальных доходов (по двум анализируемым посягательствам число выявленных лиц возросло в 38,5 раз), оно все еще значительно отстает от числа зарегистрированных преступлений (в 2 — 4 раза). Причем такая ситуация имеет место на фоне очень высокой раскрываемости легализации. Имеющиеся данные позволяют рассчитать некоторые криминотропные риски, связанные с легализацией. В частности, риск быть выявленным за легализацию имущества составляет в среднем 17,9 %, а риск быть осужденным — 5,6 %. В среднем за исследуемый период осуждается по ст. 174 и ст. 174.1 УК РФ не более 38 — 40 % лиц, выявленных за совершение преступлений. С учетом этих обстоятельств, становится очевидной «выгодность» и «безопасность» данного вида криминальной практики, с одной стороны, и крайняя неэффективность правоохранительной деятельности — с другой.

Общая тенденция роста числа фактов легализации сопровождается аналогичным вектором в судебной статистике. Общее число осужденных за легализацию возросло в несколько десятков раз, хотя и значительно отстает от числа лиц, выявленных за данное преступление. Вместе с тем количество лиц, осужденных за анализируемые преступления как за основные (то есть наиболее тяжкие из числа совершенных), значительно меньше числа лиц, осужденных за эти преступления по дополнительной квалификации (то есть менее тяжкие из числа совершенных). В среднем число осужденных по дополнительной квалификации в 4 раза превышает число лиц, осужденных по ст. 174 и ст. 174.1 УК РФ как по основным статьям, при этом основной массив осужденных — это лица, осужденные по частям первым рассматриваемых статей. Но неквалифицированная легализация — это относительно «мелкое» преступление, представляющее зачастую единичные сделки с «грязными деньгами», причем, как правило, лицом, которое само эти деньги получило в результате совершения преступления. Более «серьезные» преступления, совершаемые группой лиц по предварительному сговору, организованной группой или с использованием служебного положения, практически не контролируются официальными правоохранительными структурами (число осужденных за их совершение исчисляется единицами). Но там, где такие лица выявляются и осуждаются, легализация для них чаще всего становится основным преступлением, наиболее тяжким из числа совершенных. Сказанное позволяет сделать вывод, что лица, специализирующиеся на «профессиональной», хорошо организованной легализации криминальных доходов, для которых данный вид преступлений — своего рода бизнес, не стремятся к совершению иных, более опасных преступлений; и они же в меньше степени подвержены социально-правовому контролю.

Таким образом, оценивая тенденции роста основных количественных показателей легализации криминальных доходов, следует учитывать, во-первых, тот факт, что они отражают не реальное состояние преступности, а исключительно активность сотрудников правоохранительных органов; во-вторых, включают в себя данные о фактах, собственно легализацией не являющихся в силу ошибок в квалификации данных преступлений; в-третьих, свидетельствуют о крайне слабом контроле официальных структур над профессиональной, организованной, полномасштабной легализацией.

Глава 3 «Легализация криминальных доходов в системе организованной преступной деятельности» посвящена исследованию криминологических взаимосвязей легализации криминальных доходов и экономической преступности как части теневой экономики (§ 1); месту легализации в системе коррупционных связей организованной преступности  (§ 2); роли легализации криминальных доходов в механизме взаимодействия организованной преступности и терроризма (§ 3).

Анализируя понятия экономической преступности и теневой экономики, автор обращает внимание, что они далеко не совпадают. Экономическая преступность проявляет себя лишь в двух секторах теневой экономики: частично в сфере неформальной экономики и по большей части — в сфере криминальной экономики. Ядром любой экономики, в том числе и криминальной, по праву считается рынок. Важным сегментом криминального рынка выступает оказание или заказ услуг, находящихся под запретом со стороны государства. Эта сфера деятельности является чрезвычайно высокодоходной, несмотря на то, что ее доля на криминальном рынке значительно уступает доле так называемого «товарного» рынка (по оценкам большинства опрошенных нами специалистов, удельный вес рынка услуг на криминальном рынке не превышает 15 %).

Рынок криминальных услуг в структурном отношении может быть представлен двумя сегментами: предоставление услуг, направленных на обслуживание самого криминального рынка и интересов его участников (например, рынок коррупционных услуг), с одной стороны; и рынок услуг, потребители которых находятся за пределами участников криминального рынка (например, игорный бизнес). 

Легализация криминальных доходов занимает особое место в структуре рынка криминальных услуг. Она одновременно обслуживает и интересы участников криминального рынка (например, способствует переводу доходов, полученных от наркотраффика, торговли людьми и т. п. в легальную сферу), и интересы субъектов, которые находятся за рамками криминального рынка (например, интересы самих легализаторов, получающих свою доли прибыли от операций, связанных с отмыванием «грязных денег», либо интересы лиц, занимающихся легальным бизнесом на основе капитала, полученного в результате совершения преступлений). Таким образом, легализация криминальных доходов в экономическом отношении интересна практически всем участникам рынка, за исключением государства. Во-первых, она дает возможность субъектам криминального рынка эффективно уклоняться от социального контроля, а во-вторых, позволяет участникам и криминального, и легального рынка использовать отмытые деньги в легальном обороте.

Таким образом, легализация криминальных доходов является своего рода связующим звеном между открытой экономикой и криминальным сектором теневой экономики. Это канал, посредством которого доходы, полученные от криминальной практики, переводятся в легальную сферу экономических отношений, поддерживая тем самым и легальный, и криминальный бизнес.

Далее автор отмечает, что, оценивая состояние организованной преступности, следует исходить не только из качества организованных преступных формирований, их численности, количества и социальной направленности совершенных преступлений, но и из глубины коррупционных связей этих формирований с органами власти и управления.

Здесь принципиально важно отметить, что и отечественными, и зарубежными специалистами коррупция практически единодушно признается в качестве неотъемлемой части, сущностного признака организованной преступности. Имеющиеся в распоряжении статистические данные свидетельствуют, что общей тенденцией участия должностных лиц в преступлениях является рост его основных показателей. За период с 2003 по 2007 гг. число преступлений, совершенных должностными лицами, возросло в 2,5 раза, а число преступлений, совершенных ими в составе организованных групп или преступных сообществ — почти в четыре раза. Растет и количество выявленных фактов взяточничества, на основании которых делается основной вывод о состоянии коррупции. Так, если в 2003 г.  в России было официально зафиксировано 4 425 случаев получения взятки, то  в 2007 г. — уже 6 788.  Рост составил 65 %.

Коррупция в деятельности организованной преступности играет особую роль. В первую очередь установление коррумпированных связей способствует созданию надежной защиты от социального и правового контроля. Однако этот аспект взаимосвязи, на наш взгляд, при всей его важности, не является сегодня доминирующим, он отражает лишь видимую часть проблемы. Гораздо важнее отметить, что коррупция все чаще используется преступными формированиями в качестве средства обеспечения своего стабильного и рентабельного функционирования, создания благоприятных внешних условий для нелегального извлечения максимальных прибылей. Она выступает гарантией материального и организационного обеспечения преступной деятельности, поскольку с помощью коррумпированных служащих в правоохранительных органах, в судебной системе, в других государственных учреждениях, в том числе в органах государственной власти, преступные организации имеют доступ фактически к любой информации как коммерческого, так и государственного либо правового характера. Обладание соответствующей информацией позволяет представителям организованного криминала соответствующим образом определять основные направления своей деятельности: осуществлять инвестиции, распределять прибыль, устанавливать новые коррупционные связи, устранять потенциальных конкурентов, проводить рейдерские кампании, продвигать свои товары и услуги на международный рынок и т. д.

Вместе с тем важно отметить, что связь организованной преступности и коррупции не является однонаправленной. Не только оргпреступность извлекает «дивиденды» от поддержания коррупционных связей. Коррупционер также в определенной мере зависим от организованной преступности. При связи с организованной преступностью извлечение «личных выгод» приобретает  постоянный характер, поскольку устойчивость такой связи поддерживается регулярными выплатами из той прибыли, которую преступные организации получают в результате совместной с данным служащим деятельности. В итоге коррупция все в большей степени сама становится проявлением организованной преступности.

Однако зависимость коррупции от организованной преступности не ограничивается исключительно содержанием коррупционной связи как подкупа со стороны криминальных группировок.  Коррупционер нуждается в услугах организованной преступности также и для легализации получаемых от самой организованной преступности сумм подкупа. Хотя очевидно, что не все полученные взятки непременно должны отмываться: часть полученной наличности может использоваться на дополнительные расходные платежи, связанные с проводимой операцией или может быть потрачена в личных целях на покупку дорогих автомобилей, драгоценностей, подарков знакомым.

В этом проявляется тесная связь коррупции с криминальным бизнесом и теневой экономикой как составными частями организованной преступности. С одной стороны, ряд незаконных сделок по предоставлению услуг как легальному, так  и нелегальному бизнесу позиционирует коррупцию в качестве составного элемента теневой экономики, где формируется спрос и предложение на коррупционные услуги, а также равновесная цена на них; а с другой стороны — коррупция как совокупность правовых, социальных, политических механизмов и институтов формирует инфраструктуру теневых рынков и в этом качестве обеспечивает самовоспроизводство теневой экономики. Таким образом, выстраивается целая система взаимосвязей между тремя ключевыми составляющими современной преступности: коррупцией, теневой экономикой и организованной преступностью.

Далее диссертант обращается к анализу взаимосвязей организованной преступности, терроризма и легализации криминальных доходов. Современный терроризм — это совокупность насильственных преступлений, демонстрирующих особым образом организованную социальную реакцию, которая по своим целям, средствам, способам и результатам является одной из форм ведения войны путем антиобщественной деятельности крайне агрессивных, организованных, идеологически подготовленных субъектов. В своих конкретных проявлениях терроризм весьма многолик. Он охватывает собой не только собственно террористический акт (ст. 205 УК РФ), но и целый ряд иных преступлений, получивших в науке и на практике наименование преступлений террористического характера. Динамика зарегистрированных преступлений данного вида имеет волнообразный характер  и, вместе с тем, устойчивый восходящий тренд. Общее число преступлений террористического характера за период с 1997 по 2007 гг. возросло в 3,8 раза, причем темпы ежегодного прироста превышали темпы прироста всей зарегистрированной преступности. Возрос и удельный вес данной группы преступлений в структуре преступности: с 0,007 % до 0,02 %.

В работе особо подчеркивается, что российский терроризм изначально был преимущественно криминальным, поскольку террористические преступления совершались членами преступных группировок в ходе борьбы за сферы влияния, контроль за выгодными «точками» и в ходе криминальных разборок. Эти сугубо криминальные корни российского терроризма позволяют констатировать наличие тесной связи между ними и иными видами преступности, в первую очередь, организованной. Представляется, что среди всего многообразия связей терроризма и организованной преступности можно, с известной долей условности, выделить три основных направления их взаимодействия: 1) обращение преступных сообществ и иных субъектов организованной преступности к практике террора для достижения своих собственных (в том числе и экономических) целей; 2) стремление террористов к организованности собственной террористической деятельности; 3) обращение террористов к организованным преступным сообществам за финансовой поддержкой и собственно финансирование террористической деятельности субъектами организованной преступности. Именно последнее направление позволяет установить место легализации криминальных доходов в системе взаимосвязи организованной преступности и терроризма. Не случайно большая часть опрошенных специалистов (38 %) полагают, что усиление борьбы с финансированием терроризма является наиболее действенным средством его предупреждения.

Признавая тесную связь организованной преступности, легализации криминальных доходов, финансирования терроризма и собственно террористической практики, следует обратить внимание, что процессы отмывания денег в качестве элемента системы оборота средств, предназначенных для терроризма, имеют свою специфику. Легализация по своему целевому назначению состоит в том, чтобы скрыть криминальный характер происхождения доходов, что предполагает включение «грязных денег» в легальный экономический оборот. Финансирование же терроризма, напротив, предполагает криминальное использование денежных средств, полученных от различных источников, в том числе доходов от преступной деятельности и доходов от легальной экономической деятельности. Однако очевидно, что эффективность финансирования терроризма требует легального прикрытия финансовых операций, придания правомерного вида как их источникам, так и целям.  В силу этого финансирование террористов часто характеризуется как процесс, обратный отмыванию доходов, требующий планирования, для того чтобы «вывернуть наизнанку» внешне законные условия. В этом случае присутствие организаций, финансирующих террористов, не скрывается, так как они представляют легальный бизнес, однако скрывается цель их вложений.

Легализация в системе взаимосвязи организованной преступности и терроризма выполняет в этой связи весьма значимую функцию — она, с одной стороны, обеспечивает видимость легального характера доходов организованных преступных групп, а с другой стороны, видимость легального характера источника финансирования терроризма. Тем самым она становится как бы «связующим звеном» между оргпреступностью и терроризмом, выступая условием существования и развития обеих криминальных практик и позволяя им маскироваться от легального контроля.

Глава 4 «Отечественный и зарубежный опыт противодействия легализации криминальных доходов преступных сообществ» посвящена анализу проблем становления и развития системы мер борьбы с незаконной финансово-экономической деятельностью организованных преступных сообществ в современной России (§ 1); состоянию и перспективам системы предупреждения деятельности организованных преступных сообществ по легализации криминальных доходов (§ 2); выяснению роли и значения рекомендаций ФАТФ в практике противодействия легализации средств, добытых преступными сообществами, в некоторых зарубежных странах (§ 3); а также исследованию опыта США в организации международного сотрудничества в области борьбы с легализацией криминальных доходов (§ 4).

Рассматривая процесс формирования нормативных и правовых основ борьбы с легализацией криминальных доходов, автор отмечает, что к концу 90-х гг., когда эта проблема встала наиболее остро, в Российской Федерации не был отлажен механизм государственного контроля за совершаемыми сделками и финансовыми операциями с целью установления их возможного отношения к деятельности преступных сообществ. Анализ международной правовой базы сотрудничества Российской Федерации в области противодействия отмыванию денег в тот период свидетельствует о том, что в России в принципе сложилась практика взаимодействия с зарубежными партнерами в данном вопросе, однако большинство заключенных соглашений носило межправительственный и межведомственный характер и решало тем самым лишь проблемы локального характера. Поэтому создать целостную систему предупреждения деятельности организованных преступных сообществ и террористических организаций на основе существующей правовой базы не удалось, что подтверждают данные статистики тех лет о преступлениях, связанных с участием в организованных преступных формированиях.

Законотворчество в этой области в 90-е гг. носило в значительной мере спорадический характер, ведомственная нормативно-правовая база борьбы с данным видом преступлений не была в должной степени согласована. Уже с середины 90-х гг. стала очевидной потребность в принятии системообразующего закона. Автор подробно анализирует процесс формирования соответствующего законодательства и отмечает безусловную значимость принятия закона «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» 13 июля 2001 г. Этот Закон был призван обеспечить комплексность российского законодательства о противодействии отмыванию криминальных капиталов и прежде всего — денежных средств структур организованной преступности. Он включил в себя ряд новых положений, устраняющих пробелы ранее действовавшего законодательства.

Принятие анализируемого Закона послужило стимулом к дальнейшему развитию законотворчества в различных сферах, в том числе и в области уголовного права. В конце 90-х гг. ст. 174 УК РФ была фактически единственной реально действующей правовой нормой, предусматривающей ответственность за легализацию преступных доходов в Российской Федерации. Поэтому не был и при недостаточности законодательной базы не мог быть сформирован механизм привлечения к уголовной ответственности лиц, занимающихся отмыванием «грязных» денег организованных групп и преступных сообществ. Диспозиция этой нормы в изначальной редакции не соответствовала Конвенции Совета Европы «Об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности» 1990 г., а также противоречила ряду формулировок Закона «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» 2001 г. Во-первых, слишком широко был определен предмет преступления — денежные средства или имущество, приобретенные заведомо незаконным путем. Во-вторых, не были очерчены количественные критерии при установлении основания уголовной ответственности за легализацию незаконно добытого имущества (денежных средств). В-третьих, не было четкого определения признаков лиц, могущих быть субъектами данного преступления, что вело на практике к ограничению круга субъектов лишь теми лицами, которые сами имущество незаконно не приобретали.

Последующее реформирование УК РФ также не привело, на взгляд соискателя, к созданию целостной системы уголовно-правового противодействия легализации криминальных доходов. УК РФ устанавливает ответственность только за те действия, которые способствуют включению добытых преступным путем средств и иного имущества в легальный экономический оборот, т. е. в соответствующие гражданскому и иному законодательству Российской Федерации оборот имущества и денежное обращение. Следовательно, деяния, заключающиеся в использовании указанных средств или иного имущества для финансирования или иного имущественного обеспечения преступной деятельности (например, для организации сети сбыта наркотических веществ; для осуществления незаконной предпринимательской деятельности и т. п.), не охватываются составами преступлений, ответственность за которые предусмотрена ст. 174 и 174. 1 УК РФ. Между тем подобные деяния, направленные на поддержание теневой экономики, представляют не меньшую опасность для такого правоохраняемого объекта, как экономические отношения, чем действия, уголовно наказуемые в соответствии с указанными статьями УК России.

Представляется, что в интересах более полной реализации положений Европейской конвенции «Об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности» 1990 г. России целесообразно установить уголовную ответственность за совершение финансовых операций и других сделок с денежными средствами или иным имуществом, заведомо приобретенными другими лицами преступным путем, а равно приобретенными лицом в результате совершения им преступления (за исключением преступлений, предусмотренных  ст. 193, 194, 198, 199, 199.1 и 199.2 УК РФ), в целях совершения новых преступлений или продолжения начатого самим лицом или другими лицами.

В работе предлагается дополнить главу 22 УК РФ статьей 1743 «Использование денежных средств или иного имущества, приобретенных заведомо преступным путем, в целях совершения новых преступлений», редакция которой изложена в 13 положении, выносимом на защиту.

Кроме того, по мнению автора, целесообразно дополнить в ч. 4 ст. 174 и ч. 4 ст. 1741 УК РФ новый квалифицирующий признак — «совершение деяний в особо крупном размере» и внести соответствующее дополнение в примечание к ст. 174 УК РФ, конкретизировав этот признак — «а в особо крупном размере — на сумму, превышающую четыре миллиона рублей».

Диссертант полагает, что исключение конфискации имущества из системы наказаний и ее регламентация как иной меры уголовно-правового характера с установлением исчерпывающего перечня преступлений, при совершении которых возможно  применение данной меры судом (ст. 1041 УК РФ), в современных условиях развития России было криминологически не обоснованным решением. По непонятным причинам законодатель не включил в перечень преступлений, при совершении которых возможна конфискация имущества, подавляющее большинство экономических преступлений. В этой связи автор предлагает:

а) конфискацию имущества вновь включить в систему наказаний и предусмотреть ее в качестве дополнительного наказания в ст. 44 и 45 УК РФ, а также восстановить в прежней редакции ст. 52 УК РФ,  одновременно исключив из  УК РФ главу 151 (ст. 1041—1043);

б) внести соответствующие изменения в УИК РФ и регламентировать исполнение наказания в виде конфискации имущества, а также определить перечень имущества, не подлежащего конфискации;

в) предусмотреть в санкциях чч. 2, 3 и 4 ст. 174 и 1741 УК РФ конфискацию имущества в качестве дополнительного наказания, исключив из них штраф.

Очевидно, что совершенствование уголовного законодательства — это только часть решения проблемы оптимизации нормативной базы противодействия легализации криминальных доходов. Необходим более широкий подход  к дальнейшему развитию законотворчества в сфере противодействия легализации доходов преступных сообществ с учетом основных направлений развития международного законодательства, а также совершенствование механизмов выявления и пресечения такого рода деятельности и согласованной работы правоохранительных и других органов государственной власти с целью их  приведения в полное соответствие с международными нормами и стандартами.

В сфере противодействия легализации криминальных доходов особенно важны: превентивная роль законодательства, регулирующего финансово-кредитную деятельность; развитие нормативно-правовой базы деятельности кредитных учреждений по выявлению, идентификации и пресечению подозрительных финансовых операций; своевременное информирование правоохранительных органов, позволяющее оперативно выявить по обнаруженному «финансовому следу» организованную преступную группу или преступное сообщество и пресечь их преступную деятельность.

В целом начавшиеся в последние годы процессы совершенствования законодательства Российской Федерации, развитие системы взаимодействия органов государственной власти по контролю за субъектами деятельности в кредитно-финансовой сфере объективно требуют дальнейшего реформирования нормативно-правовой базы для усиления противодействия легализации криминальных доходов международными преступными организациями. Необходимо продолжить разработку новых эффективных мер, прежде всего, в области развития валютного законодательства, которые будут способствовать повышению эффективности борьбы с транснациональной организованной преступностью в самой уязвимой сфере ее деятельности — отмывании преступных капиталов.

Международный опыт и анализ основных тенденций развития организованной преступности в России позволяют выделить следующие основные направления деятельности по противодействию легализации (отмыванию) денежных средств или иного имущества организованных преступных сообществ:

  • совершенствование уголовно-правового и уголовно-процессуального законодательства страны с целью усиления борьбы с экономическими преступлениями, включая деятельность по легализации криминальных капиталов;
  • ужесточение контроля за валютными операциями, особенно международного характера, на территории Российской Федерации, осуществляемыми как ее резидентами, так и нерезидентами;
  • совершенствование законодательства о банках и банковской деятельности и механизмов взаимодействия Центрального банка России, уполномоченных банков, правоохранительных органов и специализированных международных организаций в целях своевременного выявления и пресечения незаконной финансовой деятельности структур, связанных с транснациональной организованной преступностью или близких к ней;
  • активное использование международного опыта раскрытия преступной деятельности транснациональных формирований, выявления их структурных подразделений и привлечения к ответственности их руководителей путем расследования  и судебного рассмотрения уголовных дел об отмывании денежных средств этих структур, выступающем в качестве обязательного «бумажного следа» иных видов их деятельности (включая наркоторговлю, финансирование террористических организаций, торговлю людьми и т. п.);
  • формирование комплекса специальных законодательных и иных нормативно-правовых актов, призванных обеспечить защиту прав и законных интересов личности, общества и государства путем создания эффективного правового механизма противодействия легализации доходов, полученных преступным путем;
  • развитие системы специализации и координации деятельности федеральных органов государственной власти по выработке и осуществлению стратегии борьбы с транснациональной организованной преступностью, пресечению деятельности по отмыванию ее криминальных доходов;
  • разработка новых механизмов идентификации физических и юридических лиц, замеченных в связях с организованными преступными сообществами;
  • приведение в соответствие с международными стандартами, требованиями и пожеланиями специализированных международных организаций, а также документами ООН, Совета Европы, ФАТФ и др. российской нормативно-правовой базы, регламентирующей деятельность по противодействию легализации доходов, полученных преступным путем;
  • развитие нормативно-правовой основы взаимодействия с зарубежными правоохранительными органами и специализированными международными организациями российских правоохранительных органов (в т. ч. ФТС России), органов валютного контроля и других органов государственной власти, полномочных осуществлять деятельность по выявлению фактов отмывания криминальных капиталов и ее предупреждению.

Разумеется, указанным перечнем не ограничиваются все возможные меры противодействия легализации организованной преступностью доходов, полученных преступным путем. Но это — наиболее перспективные его направления, выработанные за последние 10—15 лет в практике ведущих зарубежных государств, имеющих богатый опыт в этой сфере деятельности (прежде всего, речь идет  о США), а также в международной практике.

Представляется, что сформулированные предложения по совершенствованию законодательства Российской Федерации позволят более активно развивать международное сотрудничество в этой сфере, как единственную возможность эффективно противостоять организованной преступности, особенно ее транснациональным проявлениям. Тем более что после создания Государственного комитета по финансовому мониторингу в России сложились все условия для углубления международного сотрудничества и  вступления нашей страны в ФАТФ.

В апреле 1990 г. ФАТФ опубликовала около сорока специальных рекомендаций по формированию общей стратегии действий против отмывания денег. Они охватили область уголовного судопроизводства, регулирования финансовых систем и вопросов, относящихся к международной координации деятельности правоохранительных органов. Рекомендации, подготовленные ФАТФ, направлены: 1) на совершенствование нормативно-правовой базы противодействия легализации криминальных капиталов; 2) усиление роли финансовых систем; 3) расширение международного сотрудничества в борьбе с отмыванием денег.

В настоящее время ФАТФ осуществляет постоянный мониторинг успешности предпринимаемых в странах-участницах мер, препятствующих отмыванию денег, опираясь на сравнительный анализ результатов ежегодной самооценки по этим вопросам, предоставляемый данными государствами, и на более детальную взаимную оценку. Важнейшие показатели политики государства в области борьбы с легализацией криминальных капиталов для ФАТФ — его участие или неучастие в соответствующих глобальных инициативах против отмывания денег и стремление принимать необходимые для этого законы. В своих разработках ФАТФ расценивает государство как активно противостоящее легализации преступных доходов в том случае, если оно является членом этой структуры и руководствуется ее рекомендациями как «понятными и авторитетными стандартами политики против отмывания денег и процедуры для их применения и развития». Тогда как неучастие (даже при условии использования рекомендаций) считается показателем слабой оппозиции легализации криминальных капиталов.

Сегодня сотрудничество государств в составе ФАТФ можно рассматривать не только как удачный «эксперимент», но и как уже созданный важный элемент той комплексной системы международного противодействия организованной преступности и ее экономической деятельности, который должен сложиться в будущем. Россия, имеющая исторически ограниченный опыт противодействия легализации криминальных капиталов, должна быть заинтересована в активизации такого рода контактов. Это сможет не только вооружить нашу страну самой современной и апробированной методологией предупреждения и борьбы с отмыванием криминальных доходов, но и создать реальную предпосылку для совершенствования деятельности соответствующих российских компетентных учреждений.

Далее в диссертации анализируется опыт США в организации международного сотрудничества в области противодействия легализации доходов, полученных преступным путем. Частично из-за масштаба и сложности финансовой системы США и их географической близости со странами, производящими наркотики в Латинской Америке, для США остаются актуальными проблемы, связанные с отмыванием криминальных капиталов. В политике противодействия организованной преступности и ее финансово-экономической деятельности, которую проводят США в последние два десятилетия, можно видеть сочетание двух тенденций: первая связана со стремлением решить проблему на основе совершенствования собственного законодательства и практики работы американских правоохранительных органов и спецслужб; вторая — с желанием более активно включиться в международные процессы. Основываясь на принципах Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности, США разработали систему договоров «О взаимном обмене юридической помощью в области борьбы с экономической деятельностью организованной преступности» 2.

Договор по типу MLAT должен обеспечивать: сбор улик, свидетельских показаний или заявлений; исполнение просьб со стороны правоохранительных органов различных стран, имеющих отношение к борьбе с преступной деятельностью (прежде всего, выдача ордеров на обыск и арест); сохранение документов, являющихся уликами в отношении финансовой деятельности преступных групп и отдельных лиц; конфискацию, замораживание или возврат любого имущества или активов, принадлежащих запрашивающей стороне, приобретенных обвиняемой стороной в результате преступной деятельности; вручение документов, в том числе судебных повесток; содействие в организации присутствия на заседании суда экспертов и свидетелей; обнаружение местонахождения или установление личности преступника.

В настоящее время уже более пятидесяти договоров по типу MLAT вступили в силу. Кроме того, в США различным правительственным органам и департаментам было отдано распоряжение изыскать финансовые возможности и специалистов для решения проблемы, связанной с противодействием организованной преступности. Федеральное бюро расследований США (ФБР) выделило особенно значительные ресурсы для борьбы с ростом глобальной преступности в 52 странах, не включая США. За последние десять лет ФБР открыло более сорока представительств за рубежом.

Кроме сотрудничества на официальном уровне между государствами, которое служит предметом MLAT и других договоров, США развивают активное неформальное сотрудничество между правоохранительными органами различных государств, которые преследуют одинаковые цели. Такое неформальное сотрудничество является результатом личных связей между сотрудниками правоохранительных органов, а также духа сотрудничества, вызванного существованием самих договоров MLAT.

Таким образом, для борьбы с всплеском глобальной преступности, произошедшим в последнее время, особенно с ростом числа финансовых преступлений, были предложены как правительством США, так и правительствами других стран достаточно эффективные механизмы. Опыт США, других стран Запада в этом направлении может быть весьма полезен для современной России.

В заключении подводятся итоги проведенного исследования, формулируются основные выводы и предложения.

Основные положения диссертации отражены в следующих опубликованных работах соискателя:

I. Монографии, учебные пособия:

  1. Третьяков В. И. Особенности методологии построения концептуальных моделей деятельности организованной преступности: метод. пособие / В. И. Третьяков.  — Краснодар: Краснодарский юридический институт МВД России. — 2000. — 1,3 п. л.
  2. Третьяков В. И. Транснациональная преступность как объект концептуального моделирования: метод. пособие / В. И. Третьяков. — Краснодар: Краснодарский юридический институт МВД России, 2001. — 1,7 п. л.
  3. Третьяков В. И. Легализация доходов транснациональной преступности и пути противодействия ей в условиях глобализации: монография / В. И. Третьяков. — Краснодар: Краснодарский юридический институт МВД России, 2002. — 10,3 п. л.
  4. Третьяков В. И. Концептуальные основания изучения организованной преступности в зарубежной криминологии: метод. пособие / В. И. Третьяков. — Краснодар: Краснодарский юридический институт МВД России, 2002. — 1,7 п. л.
  5. Третьяков В. И. Понятие организованной преступности в российской криминологической науке: метод. пособие / В. И. Третьяков. — Краснодар: Краснодарский юридический институт МВД России, 2003. — 0,9 п. л.
  6. Третьяков В. И. Организация действий личного состава ОВД в экстремальных ситуациях: метод. пособие / В. И. Третьяков [и др.]. — Краснодар: Краснодарский юридический институт МВД России, 2003. — 9,6 п. л. / 1,9 п. л.
  7. Третьяков В. И. Экономическая деятельность организованной преступности в условиях глобализации: монография / В. И. Третьяков. — Краснодар: Краснодарская академия МВД России, 2004. — 14,3 п. л.
  8. Третьяков В. И. Особенности доказывания по уголовным делам о преступлениях, совершенных организованной группой или преступным сообществом: метод. рекомендации / В. И. Третьяков [и др.]. — Барнаул: Барнаульский юридический институт МВД России, 2005. — 3 п. л. /0,8 п. л.
  9. Третьяков В. И. Противодействие транснациональной организованной преступности в условиях глобализации: монография / В. И. Третьяков — Барнаул: Барнаульский юридический институт МВД России, 2005. — 7,75 п. л.
  10. Третьяков В. И. Правоведение: учебник / В. И. Третьяков [и др.]. — Москва: Дашков и Ко; Ростов н/Д: Наука — Пресс, 2006. — 30 п. л. (авторство не разделено).
  11. Третьяков В. И. Криминологическая характеристика организованной преступности и легализации криминальных доходов: масштабы и последствия: учеб. пособие / В.И. Третьяков.- Волгоград: Волгоградская академия  МВД России, 2007.-  5,4 п.л.
  12. Третьяков В. И. Организованная преступность и легализация криминальных доходов: криминологические взаимосвязи и проблемы предупреждения: монография / В. И. Третьяков. — Волгоград: Волгоградская академия МВД России, 2009. — 17,8 п. л.

II. Научные статьи, опубликованные в журналах,

рекомендованных перечнем ВАК:

  1. Третьяков В. И. Российская организованная преступность как элемент преступности транснациональной / В. И. Третьяков // Юристъ-Правоведъ. — 2004. — № 3. — 0,9 п. л.
  2. Третьяков В. И. Организованная преступность и международный терроризм: опасный симбиоз на рубеже ХХI в. / В. И. Третьяков // Юристъ-Правоведъ. — 2004. — № 3. — 0,9 п. л.
  3. Третьяков В. И. Экономические корни российской организованной преступности / В. И. Третьяков // Ползуновский вестник. — 2005. — № 3. — 0,7 п. л.
  4. Третьяков В. И. Транснациональная организованная преступность и ее криминальные стратегии на рубеже XX—XXI вв. / В. И. Третьяков // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. — 2005. — № 3 (27). — 0,5 п. л.
  5. Третьяков В. И. О понятии организованной преступности в современной криминологической науке / В. И. Третьяков // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. — 2005. — № 4 (28). — 0,5 п. л.
  6. Третьяков В. И. Некоторые криминологические проблемы глобализации / В. И. Третьяков // Ползуновский вестник. — 2006. — № 3/1. — 0,5 п. л.
  7. Третьяков В. И. Современные тенденции развития организованной преступности / В. И. Третьяков // Психопедагогика в правоохранительных органах. — 2006. -№ 3 (27). — 0,5 п. л.
  8. Третьяков В. И. О законодательных барьерах легализации криминальных доходов организованной преступности / В. И. Третьяков // Российский юридический журнал. — 2007. - № 3. — 0,2 п. л.
  9. Третьяков В.И. Организованная преступность в России: понятие, признаки / В.И. Третьяков // Российский следователь. — 2008. - № 7. — 0,2 п.л.
  10. Третьяков В.И. Легализация криминалистических доходов в контексте развития экономической преступности и теневой экономики / В. И. Третьяков // Юристъ-Правоведъ. — 2009. — № 2. — 0,6 п. л.
  11. Третьяков В.И. К вопросу о криминологическом измерении состояния организованной преступности в современной России/ В. И. Третьяков // Вестник СГАП — 2009. — № 2. — 0,4 п. л.
  12. Третьяков В.И. Организованная преступность, как криминологический  и социальный феномен / В. И. Третьяков // Общество и право. — 2009. — № 1(23). — 0,6 п. л.
  13. Третьяков В.И. Легализация криминальных доходов в системе коррупционных связей организованной преступности / В. И. Третьяков // Российский криминологический взгляд. — 2009. — № 1. — 0,4 п. л. 

III. Научные статьи, опубликованные в иных изданиях:

  1. Третьяков В. И. Некоторые аспекты участия защитника в уголовном судопроизводстве / В. И. Третьяков // Актуальные проблемы борьбы с преступлениями в южном федеральном округе: сборник материалов семинара-совещания. — Краснодар: Краснодарский юридический институт МВД России, 2000. — 0,3 п. л.
  2. Третьяков В. И. Организованная преступность как социальный феномен: теоретические предпосылки ее исследования. Препринт / В. И. Третьяков. — Краснодар: Краснодарский юридический институт МВД России, 2003. — 0,6 п. л.
  3. Третьяков В. И. Экономическая организованная преступность в условиях глобализации / В. И. Третьяков // Общество и право. — 2004. — № 3 (5). —1,5 п. л.
  4. Третьяков В. И. Глобализация и организованная преступность / В. И. Третьяков // Вестник Барнаульского юридического института. — Барнаул: Барнаульский юридический институт МВД России. — 2004. — Вып. № 7. — 0,4 п. л.
  5. Третьяков В. И. Некоторые вопросы предупреждения финансовой преступности / В. И. Третьяков // Вестник Барнаульского юридического института. — Барнаул: Барнаульский юридический институт МВД России, 2005. — Вып. № 8. — 0,5 п. л.
  6. Третьяков В. И. Комплексный подход к исследованию феномена организованной преступности / В. И. Третьяков // Уголовное право и современность: межвуз. сб. науч. тр. — Красноярск: Сибирский юридический институт МВД России, 2005. — Вып. № 9. — 0,7 п. л.
  7. Третьяков В. И. Модели легализации криминальных доходов организованной преступности / В. И. Третьяков // Материалы Третьей международной науч.-практ. конф. — Барнаул: Барнаульский юридический институт МВД России, 2005. — 0,2 п. л.
  8. Третьяков В. И. Организационно-правовые вопросы противодействия легализации (отмыванию) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем / В. И. Третьяков // Вестник Барнаульского юридического института. — Барнаул: Барнаульский юридический институт МВД России, 2005. — Вып. № 8. — 0,4 п. л. /0,2 п. л.
  9. Третьяков В. И. Некоторые особенности расследования уголовных дел о преступлениях, совершенных организованной группой / В. И. Третьяков // Материалы Третьей междунар. науч.-практ. конф. — Барнаул: Барнаульский юридический институт МВД России, 2005. — 0,2 п. л. (авторство не разделено).
  10. Третьяков В. И. Криминальные аспекты глобализации / В. И. Третьяков // Актуальные проблемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе: сб. материалов Междунар. науч.-практ. конф. — Красноярск: Сибирский юридический институт МВД России. — 2005. — Часть II. — 0,3 п. л.
  11. Третьяков В. И. Финансовые корни терроризма / В. И. Третьяков // Проблемы деятельности органов внутренних дел по предупреждению террористических актов: сб. науч. тр. — Барнаул: Барнаульский юридический институт МВД России, 2005. — 0,5 п. л.
  12. Третьяков В. И. Экономические корни организованной преступности и некоторые аспекты легализации ее доходов / В. И. Третьяков // Пути повышения эффективности взаимодействия подразделений МВД России с другими государственными органами в области противодействия легализации доходов, полученных преступным путем: материалы Междунар. науч.-практ. конф. — Н. Новгород: Нижегородская академия МВД России, 2005. — 0,5 п. л.
  13. Третьяков В. И. Организованная преступность в условиях глобализации / В. И. Третьяков // Вестник Барнаульского юридического института. — Барнаул: Барнаульский юридический институт МВД России, 2005. — Вып. № 9. — 0,3 п. л.
  14. Третьяков В. И. Особенности методов исследования организованной преступности / В. И. Третьяков // Актуальные проблемы борьбы с преступлениями и иными правонарушениями: материалы Междунар. науч.-практ. конф. — Барнаул: Барнаульский юридический институт МВД России, 2005. — 0,3 п. л.
  15. Третьяков В. И. Правовые аспекты предупреждения финансовой преступности / В. И. Третьяков // Международные юридические чтения: материалы ежегодной междунар. науч.-практ. конф. (14 апреля 2005 г.). — Омск: Омский юридический институт, 2005. — Часть 4. — 0,5 п. л.
  16. Третьяков В. И. О международном опыте противодействия финансированию терроризма / В. И. Третьяков // Межведомственная научно-практическая конференция. — М., 2005. — 0,2 п. л.
  17. Третьяков В. И. Экономическая деятельность организованной преступности в условиях глобализации / В. И. Третьяков // Современное российское общество: Проблемы безопасности, преступности, терроризма: материалы Всерос. науч.-практ. конф. — Краснодар: Краснодарская академия МВД России, 2005. — 0,7 п. л.
  18. Третьяков В. И. Проблемам борьбы с преступностью — научное обеспечение / В. И. Третьяков // Вестник Барнаульского юридического института. — Барнаул: Барнаульский юридический институт МВД России, 2006. — Вып. № 10. — 0,4 п. л.
  19. Третьяков В. И. Международное сообщество в противодействии транснациональным преступным группировкам / В. И. Третьяков // Вестник Барнаульского юридического института. — Барнаул: Барнаульский юридический институт МВД России, 2006. — Вып. № 10. — 0,5 п. л.
  20. Третьяков В. И. Актуальные вопросы противодействия легализации (отмыванию) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем / В. И. Третьяков, И. Н. Бобровничий // Законодательство и практика: науч.-практ. журнал. — 2006. — № 1 (16). — 0,4 п. л. /0,2 п. л.
  21. Третьяков В. И. Криминологические проблемы глобализации / В. И. Третьяков // Актуальные проблемы борьбы с преступлениями и иными правонарушениями: материалы Четвертой междунар. науч.-практ. конф. — Барнаул: Барнаульский юридический институт МВД России, 2006. — 0,3 п. л.
  22. Третьяков В. И. Развитие законодательства о противодействии легализации криминальных доходов / В. И. Третьяков // Актуальные проблемы борьбы с преступлениями и иными правонарушениями: материалы Пятой Международной научно-практической конференции. — Барнаул: Барнаульский юридический институт МВД России, 2007.- 0,25 п. л.
  23. Третьяков В. И. Некоторые особенности современной организованной преступности / В. И. Третьяков // Вестник Барнаульского юридического института. — Барнаул: Барнаульский юридический институт МВД России, 2007. — Вып. № 12. — 0,5 п. л.
  24. Третьяков В. И. Транснациональная организованная преступность в России: понятие, структура, признаки. / В. И. Третьяков // Вестник Краснодарского университета. — Краснодар: Краснодарский университет МВД России, 2009. — Вып. № 1. — 0,5 п. л.
  25. Третьяков В. И. Участие транснациональной организованной преступности в легализации преступных доходов / В. И. Третьяков // Легализация преступных доходов как угроза экономической безопасности России: теория, практика, техника гармонизации международно-правовых и национальных механизмов противодействия: сб. ст. / под ред. заслуженного деятеля науки РФ, доктора юридических наук, профессора В.М.Баранова и доктора экономических наук, профессора Л.Л.Фитуни. - Н.Новгород: Нижегородская академия МВД России, 2009 г. — 0,8 п.л.

1 См.: Зубков В .А. Первая пятилетка Росфинмониторинга // Защита и безопасность. 2006. № 2. URL: http: //www. kfm. ru

2 Эта система договоров в США обозначается аббревиатурой «MLAT». Далее — MLAT.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.