WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

КОЗОДОЙ ВИКТОР ИВАНОВИЧ

ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ СИБИРИ

(вторая половина 1980-х середина 1990-х гг.)

Специальность – 07.00.02 – Отечественная история

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Москва 2009

Работа выполнена на кафедре российской государственности Федерального государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Российская академия государственной службы при Президенте Российской Федерации»

Научный консультант:

доктор исторических наук, профессор

Чернобаев Анатолий Александрович

Официальные оппоненты:

доктор исторических наук, профессор

Демидов Валерий Викторович

доктор исторических наук, профессор

Журавлев Валерий Васильевич

доктор исторических наук, профессор

Леонова Лира Степановна

Ведущая организация:

Кемеровский государственный университет

Защита состоится «___» ______________ 2009 г. в  ____ часов на заседании диссертационного совета Д 502.006.04 при Федеральном государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Российская академия государственной службы при Президенте Российской Федерации» по адресу: 119606. г.Москва, пр-т Вернадского, 84, ауд. ________ (II уч. корпус).

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Российской академии государственной службы при Президенте Российской Федерации.

Текст диссертации размещен на сайте ВАК «___» _______________2009 г.

Автореферат разослан «___» _______________ 2009 г.

Ученый секретарь диссертационного совета

доктор исторических наук, профессор        

О.Г. Малышева

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ



Актуальность темы обусловлена научным и практическим интересом к проблемам общественно-политического развития в условиях конституционной стабильности. Гарантируемый ею уровень свободы личности, зрелость демократических институтов и процедур – это источник дальнейшего подъема страны. И ставя задачи нового этапа развития страны, важно обеспечить широкое участие граждан, политических партий и других общественных институтов в их решении1.

Важность изучения темы обусловлена и тем, что становление гражданского общества, современного федерализма, демократической системы и правового государства невозможно без плюрализма в общественно-политической сфере, который позволяет обеспечить процесс достижения определенных политических стандартов борьбы за избирателя и взаимодействия парламентских фракций в принятии законов, развитие политической культуры, нуждающейся в постоянном обновлении.

Среди проблем изучения общественно-политической жизни центральное место занимают вопросы становления многопартийности, поскольку партии образуют каркас системы представительства в современных обществах, мобилизуют, группируют и артикулируют интересы с помощью специфических инструментов и принципов принятия политических решений. Понимание истории создает интеллектуальную базу политических решений, и высшая власть в России исходит из того, что партии должны быть влиятельными как на федеральном, так и на региональном уровнях. В связи с этим знание исторического опыта, выделение ценного и необходимого, а также отказ от неоправдавшего себя и устаревшего, является актуальным для современной России.

Осознание необходимости политического плюрализма вызвало активное партийное строительство. Но пока значительная часть российских партий – нестабильные образования. Функциональная загрузка их невысока, ни одна из типичных для зрелых демократий функций не выполняется ими в полной мере. В то же время базовыми для изучения общественно-политической сферы являются вопросы структурирования политического поля, появления заинтересованных групп не как серийных совокупностей, а как социальных корпусов, с одной стороны, и медиативной функции социальных институтов и роли партий в их функционировании, с другой. Это актуально для упрочения государственности.

Актуальность темы определяется еще и тем, что в федеративном государстве требуется особое внимание к социально-политическим проблемам как на общегосударственном, так и на региональном уровнях. Следовательно, изучение истории общественно-политической жизни Сибири важно в теоретическом и практическом плане. Нужен поиск новых подходов к новейшей российской истории, и при этом, как отмечает проф. Р.Г. Пихоя, важно не попасть под влияние исторических процессов, где наблюдается не только преемственность, но и разрывы, прерывность. Эти разрывы связаны с революционными событиями или политической конъюнктурой, порождавшими стремление представить с «чистого листа» очередной этап истории2. Гражданское общество в России только формируется, выборы на альтернативной основе для населения еще не в полной мере вошли в привычку, плюрализм находится в начальной фазе. Нельзя построить достойное будущее без достоверного знания о прошлом.

Объект исследования – общественно-политическая жизнь Сибири в период перестройки и трансформации российского общества во второй половине 1980-х – середине 1990-х гг.

Предмет исследования: исторический опыт, противоречия общественно-политической жизни региона, черты и особенности генезиса политического плюрализма и основные факторы развития политической культуры в Сибири.

Цель диссертационного исследования состоит в комплексном изучении роли и места общественно-политических структур в социально-политической жизни Сибири, процесса возникновения и развития политического плюрализма со второй половины 1980-х до середины 1990-х гг., выявлении главных тенденций в общественно-политическом развитии сибирского региона. Для достижения поставленной цели необходимо решение следующих задач:

  1. всесторонне проанализировать причинно-следственные связи в процессе изменения общественно-политической жизни Сибири, специфику становления политического плюрализма в регионе, выявить характер влияния здесь властных структур;
  2. определить особенности и динамику социально-политических процессов в регионе, специфику формирования общественных течений, сетевых структур, объединений, движений, партий и организаций в ходе первых свободных выборов в стране, причины ускоренного перерастания забастовок кузбасских шахтеров в политическую борьбу и роль антигосударственной оппозиции;
  3. провести конкретно-исторический анализ хода политической фрагментации и причин краха КПСС, политических реалий, в которых протекали генезис и институализация многопартийности;
  4. проанализировать особенности общественно-политической жизни сибирского региона в процессе трансформации и кризиса российского общества, специфику развертывания политической оппозиции, механизмы выдвижения политиков федерального и регионального уровней;
  5. осуществить ситуационный анализ важнейших общественно-политических событий в сибирском регионе, особенности протекания здесь конституционно-политического процесса;
  6. реконструировать на основании архивных документов причинно-следственные связи в процессе становления в сибирском регионе современных форм общественно-политической жизни;
  7. на основе ретроспективного синтезирования и анализа первоисточников установить хронологические этапы общественно-политического развития Сибири в 1985-1996 гг.

Хронологические рамки охватывают вторую половину 1980-х – середину 1990-х гг. Выбор первой временной границы определен тем, что тогда в общественно-политической жизни Сибири возникли очаги оппозиции – «неформальные» образования, и проявились две разнородные тенденции. Одна часть общественных сил искала истоки деформаций социального строя, боролась за его реформирование; другая стремилась к его ликвидации, внедрению «мировых стандартов» демократии. Возобладала вторая тенденция: произошел крах общественной системы, и возникла новая. В середине 1990-х гг. на базе новых конституционно-политических условий в социально-политической жизни Сибири шло становление институтов гражданского общества, продолжилось формирование многопартийности, утвердился политический плюрализм, в общих чертах сложилась современная политическая система. Этим отмечена вторая хронологическая граница исследования. В ряде случаев, когда требовала логика углубленного изучения рассматриваемых сюжетов, автор выходил из обозначенных хронологических рамок.

Территориальные рамки включают в себя административно-территориальные единицы в составе Сибирского федерального округа (СФО). В него входит 12 субъектов РФ (Республики: Алтай,  Бурятия, Тыва,  Хакасия; края: Алтайский, Забайкальский, Красноярский; области: Иркутская, Кемеровская, Новосибирская, Омская, Томская). Территория СФО составляет 30% территории России, население – 20,06 млн. человек. В Сибири сосредоточено от 50 до 80 % общероссийских запасов руд черных, цветных  и драгоценных металлов, углеводородного сырья. Валовый региональный продукт составляет 11,4% ВВП России3. Ментальность населения, общественные, хозяйственно-экономические, научные, культурные связи этих территорий позволяют рассматривать социально-политические процессы здесь в качестве единого объекта с точки зрения ретроспекции общественно-исторического и культурно-политического пространства.

Выбор географических параметров продиктован еще и тем, что общественно-политическая жизнь Сибири в изучаемый период характеризовалась деятельностью мощных оппозиционных течений, которые существенно влияли на соотношение сил  в масштабах страны. В Кузбассе тогда возникло шахтерское движение, ставшее социально-политической базой оппозиции, которая использовала его как инструмент ликвидации советского строя. Позднее забастовки стали оружием политической борьбы, но уже левой оппозиции. Выбор территориальных рамок позволяет выявить специфику протекания общественно-политической жизни в региональном аспекте и существенно дополнить представления об этом процессе в общероссийском контексте.

Методологическая основа исследования базируется на принципах научного понимания истории, историзма, объективности в рассмотрении конкретных исторических событий, теории формирования социально-политических полей. Для раскрытия поставленной проблемы соискатель пользовался методами исторического познания, предполагающими, что суждения, оценки и выводы, содержащиеся в исследовании, строятся на источниках, несущих информацию об анализируемом периоде. В качестве методов исследования использованы принципы историзма, научной объективности и системности. Работа строится на базе проблемно-хронологического принципа, поскольку логика исследования требует брать предмет в его развитии, «самодвижении», изменении, в связях и «опосредствованиях»4.

При этом мы исходим из того, что важно определить базовые научные понятия. В нашем исследовании мы выделяем широкое и узкое понимание общественно-политической жизни. В широком смысле под общественно-политической жизнью понимается деятельность всех участников социально-политических процессов. В узком понимании речь идет об анализе деятельности и идеологии конкретных субъектов общественно-политической жизни: политических партий, движений, властных структур, средств массовой информации, политических лидеров. В исследовании усилия концентрируются на изучении в ретроспективном контексте общественно-политической жизни в указанный период в узком понимании рассматриваемого явления.

Диссертант анализирует общественно-политические процессы в сибирском регионе в период перестройки и трансформации как результат, итог деятельности и борьбы различных политических сил, властных структур и отстаивающих свои интересы партий, движений и их лидеров. При этом признается важность соблюдения научных принципов изучения исторических, социальных и государственно-политических процессов.

Из-за трудности в определении целей и задач партий и движений, их социального состава, стратегии и тактики, проблемной является их классификация. В диссертации применена следующая: консервативные, либеральные, центристские и социалистические партии и движения.

В качестве одного из критериев типологизации использовано предложенное М. Дюверже подразделение партий на два основных типа – кадровая и массовая партии. Первая характеризуется отсутствием жесткой регламентации членства, регулярной процедуры взимания взносов, жесткого планирования. Вторая в противоположность первой характеризуется, напротив, включением в нее всех сторонников, взиманием взносов, автономным финансированием избирательных кампаний. К первому типу относятся все традиционные «буржуазные» партии, ко второму – авторитарные (социалистические, коммунистические, националистические), которые претендуют на тотальный контроль над массами и стремятся к максимальной их мобилизации для достижения своих целей – захвата и удержания власти, осуществления своих программ социальных преобразований5.

В этой типологизации есть и минусы, поскольку общественно-политические структуры могут быть поделены на открытые, плюралистические, с гибкой структурой, организации демократического общества и унитарные, закрытые, жестко иерархичные. Это позволяет лучше понять их инфраструктуру, устройство, а, следовательно, механизмы их деятельности в социально-политической сфере. Соискатель различает две основные части общественно-политической организации: электоральный корпус, или та часть граждан, которая ассоциируется с ней, и та часть, которая участвует в реализации властных функций, имеющая собственные интересы и линию поведения.

Диссертант исходит из того, что для возникновения в общественно-политической жизни плюрализма требуются объективные и субъективные предпосылки. Объективные – наличие определенного уровня социально-экономического и политического развития, создающего основы для дифференциации интересов в социуме. Субъективные – осознание своих политических интересов передовыми элементами различных общественных слоев. Основная масса людей к этому не готова. Роль общественно-политической организации в том и состоит, что она, популяризируя свои цели и принципы, создает фон, необходимый для политической рефлексии. Нередко устремления социальных групп (классов, слоев) раньше сознают не их непосредственные представители, а выходцы из других классов, более образованные, пассионарные и способные к выражению смутных чувств и неструктурированных идей. Прежде всего, это интеллектуалы; часто именно они становятся лидерами. В обществе со свободными выборами основные социальные водоразделы обычно находят отражение и в партийной системе: в большинстве случаев партии являются организованными выразителями политической воли тех или иных социальных слоев (сегментов). Наличие таких сегментаций служит условием, благоприятствующим демократии. Партии и движения выступают политическими представителями своих сегментов и обеспечивают механизм выдвижения лидеров6.

Соискателем последовательно проводится принцип историзма, вытекающий из общефилософской идеи развития. Социально-политический плюрализм рассматривается через призму того, как это явление возникло, какие этапы прошло, как в ходе этого изменялось и чем стало. Основываясь на этих методологических принципах, многопартийность рассматривается как явление развивающееся, имеющее объективные предпосылки и специфические законы. Это явление системное, состоящее из множества взаимосвязанных и взаимозависимых компонентов. Принципы сочетаются с конкретными методами исследования: общенаучными (исторический, логический, классификационный), специально-историческими (синхронный, хронологический, сравнительно исторический, ретроспективный, структурно-системный) и смежных наук (статистические, социально-психологические, политологические).

Сравнительно-исторический метод, использованный в диссертации, позволил сделать новые выводы и обобщения. Проведено, например, сопоставление революционных ситуаций начала и конца ХХ в. В качестве теоретического инструмента использован системный анализ – сложный, бесструктурный, приблизительный, индивидуализированный подход к рассмотрению совокупности проблем. Это концептуальный подход с использованием широкого диапазона дисциплин и исследовательских приемов для рассмотрения отдельной проблемы. Он требует рассматривать все элементы системы во всеобщей связи и развитии. Главное – сложное превратить в простое, труднопонимаемое – в серию познавательных задач, имеющих метод решения. В оценке соотношения политических сил, функционирования партий применялся компаративный анализ.

В исследовании общественно-политической жизни региона соискатель обратился и к методу исторических аналогий. «Выводы по аналогии» соответствуют определению этих выводов как переноса информации от одного объекта исследования к другому. При всем разнообразии структур «выводов по аналогии» этот признак действительно является общим. Метод аналогии имеет то преимущество, что делает совершенно естественным переход от простых к более сложным проблемам7. С целью выделения главных тем публикаций по социально-политическим проблемам региона использован контент-анализ – метод объективного количественного и систематического изучения их содержания.

Методологический инструментарий способствовал достижению цели – отобразить общую картину общественно-политической жизни региона и становления плюрализма, выявить устойчивые тенденции этого процесса, региональную специфику их проявлений, изучить идеологические и организационные построения общественно-политических формирований, характер их участия в социально-политической жизни страны и региона.

Научная новизна исследования заключается  в том, что представленная диссертационная работа является фактически первым в отечественной историографии комплексным документально обоснованным рассмотрением проблем общественно-политической жизни крупнейшего региона страны во второй половине 1980-х – середине 1990-х гг., многослойного и противоречивого процесса формирования социально-политического плюрализма, выявлены характер, причины и региональные особенности его становления. Все это потребовало постановки и решения многих теоретических и практически значимых задач в новом для исторической науки ракурсе.

Научная новизна работы определяется также тем, что исследователь впервые использовал широкий спектр архивных, эпистолярных и других документов, характеризующих особенности общественно-политической борьбы в Сибири и позиции участников этих событий. Впервые комплексно изучено возникновение и становление сети ячеек системной и антисистемной оппозиции в условиях социально-политического кризиса на территории крупнейшего региона.

Диссертант поставил и решил крупную научную проблему: выработал авторскую периодизацию социально-политической жизни Сибири, определил ее основные этапы и установить взаимосвязь между динамикой общественно-политической борьбы и процессом становления нового конституционно-политического строя.

Автором введены в научный оборот малоизученные архивные материалы о неформальных политизированных структурах, шахтерском движении в Кузбассе и связях его с партиями и политизированными структурами; исследована роль общественно-политических организаций в движении к демократии, роль и функции «партий власти», причины их создания и угасания.

Важным аспектом гносеологической новизны исследования является то, что в научный оборот из сибирских архивов впервые введены документы территориальных структур общественно-политических формирований, содержащие сведения о становлении многопартийности в регионе и характере отношений местных организаций с центральным руководством.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Общественно-политическая жизнь Сибири в изучаемый период прошла четыре этапа, отличавшихся по структуре и содержанию. Первый – 1985-1989 гг., второй – 1990-1991 гг.; третий – 1991-1993 гг.; четвертый – 1993-1996 гг.

2. В социально-политической сфере плюрализм берет свое начало с появления внутри КПСС и вне ее очагов оппозиции, которая по мере ослабления режима и накопления сил постепенно переросла в открытую системную, внесистемную, а затем и антисистемную. Важной организационной и кадровой базой для оппозиции были горизонтальные структуры в самой КПСС, что в конечном счете привело общественно-политическую систему к краху.

3. Особый этап в общественно-политической жизни Сибири начался в конце 1993 г., когда возникли новые конституционно-политические предпосылки для формирования институтов гражданского общества, современного федерализма и правового государства.

4. Становление новых форм общественно-политической жизни в первой половине 1990-х гг., несмотря на издержки реформирования, способствовало возникновению институтов гражданского общества и конституционно закрепленному плюрализму.

Апробация. Основное  содержание и результаты исследования изложены в 4 монографиях и отдельных изданиях, 29 научных статьях и публикациях, в том числе в 8 опубликованных в журналах списка ВАК. Основные положения диссертации были обсуждены на заседании проблемной исследовательской группы кафедры истории российской государственности Российской академии государственной службы при Президенте Российской Федерации, апробированы на пяти научных конференциях. Выводы и материалы исследования использовались в лекционных курсах по истории России, современной истории общественно-политической жизни.

Структура диссертации. Работа состоит из введения, четырех глав, заключения, списка источников и литературы.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ

ДИССЕРТАЦИИ

Во введении обосновывается актуальность темы, формулируются цель и задачи диссертационной работы, определяются ее хронологические и территориальные рамки, объект и предмет, методология и методы исследования, научная новизна, практическая значимость, апробация.

В первой главе «Историография и источниковая база исследования» рассмотрены проблемы научной разработки темы и охарактеризована источниковая база исследования. В первом параграфе автор проанализировал степень изученности проблемы. Автор пришел к принципиальному выводу о том, что общественно-политическая жизнь сибирского региона конца XX в. исследована недостаточно полно, имеются многочисленные «белые пятна», многие выводы и положения работ не подтверждены фактическим материалом, страдают декларативностью. Имеется ряд монографий, значительная часть которых политологического и аналитико-публицистического характера. Тем не менее, отказ от идеологического диктата и теоретико-методологический плюрализм способствовали тому, что в 1989-1991 гг. началось открытое изучение «запрещенных» тем, в том числе недостатков в кадровой и идеологической политике КПСС, оппозиционных проявлений в общественно-политической жизни, генезиса многопартийности. В середине 1990-х гг. интерес к этой проблематике снизился, поскольку общественно-политические движения и партии не стали значимым политическим фактором и не оправдали тех надежд, которые на них возлагались. Выходили преимущественно различные справочники и сборники документов. В газетных и журнальных публикациях доминировали лидеры общественно-политических организаций, партий и коалиций, журналисты и публицисты. На рубеже ХХ-ХХI вв. в связи с новыми конституционно-политическими реалиями, президентскими и парламентскими выборами, несколькими циклами выборов представительных органов власти в регионах и губернаторов интерес исследователей к этой проблематике повысился и продолжает расти.

Первые публикации о новых процессах в общественно-политической жизни появились в начале перестройки. Часть из них, например, работы А. Громова и О. Кузина, В. Голубева, Е. Астаховой, В. Добрынина, К. Сусловой, М. Ювкина и др. носили справочный характер8. Это были попытки освещения деятельности новых общественно-политических сил с позиций идеологического плюрализма. Программные положения оппозиционных организаций были даны в ряде случаев с купюрами, что затрудняет их понимание. Региональные аспекты темы лишь затрагивались. В работе А. Громова и О. Кузина, сборниках «Неформальная волна», «Неформальные объединения молодежи и идеологическая борьба», «Неформальные объединения молодежи: вчера, сегодня... а завтра?», «Неформалы: социальные инициативы» и других проанализированы политические и идеологические установки, субкультура и структура неформальных объединений, но они написаны на ограниченном фактическом материале, страдают фрагментарностью и непоследовательностью.

Тем не менее, уже тогда предпринимались попытки изучения причин возникновения в общественно-политической жизни плюрализма, типологизации общественно-политических структур в различных сборниках, журнальных, газетных публикациях, в аналитических материалах. Так, генезис «неформальных» институтов – групп, клубов, «народных фронтов», движений и протопартий рассматривали М. Малютин, В. Вьюницкий, Б. Славин, В. Давыдов, Б. и Г. Ракитских, В. Левичева, О. Румянцев, А. Фадин. Характерной чертой этих публикаций была фрагментарность анализа явления непосредственно в регионах9.

Трансформация общественно-политической системы, кризис КПСС, возникновение плюрализма в 1988-1991 гг., основные движения и блоки («ДемРоссия», блок левых сил, правые радикалы), взаимоотношения КПСС и новых политизированных образований рассматривались в монографии под редакцией В.В. Журавлева, книгах З.М. Зотовой, сборнике «Политика и идеология», в статьях О. Шаброва, Д. Выдрина, И. Ивлева, А. Бутенко, А. Нелюбина, В. Червякова, С. Андреева, В. Голубева, Т. Шмачковой, И. Антоновича, Ф. Петренко и др.10. Публикации в виде справочников продолжились. Отметим работу А.А. Данилова и С.А. Засорина11. Но этот жанр не позволял рассматривать вопросы социально-политической жизни в развитии; региональные общественно-политические организации, содержание их деятельности, идеология и социальный состав остались без внимания.

Новый этап изучения общественно-политической жизни начался с 1990-х гг. Его черты – отсутствие цензуры, многообразие теоретико-методологических позиций авторов, отход от жестких парадигм формационной теории и экономического детерминизма. Нашли применение идеи социально-политических полей, технологических мутаций, оказывающих многомерное воздействие на общественно-политическую сферу. Стал применяться инструментарий теорий революции элит, модернизации, волновой смены цивилизаций, анализ менталитета и мифотворчества, углубилась разработка проблем плюрализма и политической стратификации12. Отметим информационно-аналитический обзор Б.В. Ливанова13. Но динамика общественно-политической жизни в полной мере не отражалась. В определенной мере это устранено в другом справочнике, где помимо стандартных сведений помещен исторический обзор деятельности общественно-политических структур14. Но и здесь отсутствует информация по регионам. При этом «ДемРоссия» подавалась как объединение антикоммунистических сил, упускалось из виду то, что именно образование ДР позволило выходцам из КПСС перехватить лидерство у конкурентов. Помог опыт работы во властных структурах, связи в СМИ. Исследователи здесь доверяли декларациям представителей этих течений вместо анализа реалий и мотивов деятельности, круг источников ограничивался программными документами, интервью с функционерами и публикациями, работа их региональных отделений специально не изучалась.

С середины 1990-х гг. выходят первые обобщающие труды, где динамика общественно-политической жизни рассмотрена на базе широкого круга неопубликованных документов и источников личного происхождения. Это работы Р.Г. Пихои, В.В. Согрина, Е.В. Охотского, Ю.Г. Коргуняка, С.Е. Заславского, В.Н. Абрамова, А.В. Шубина и др. Здесь рассматривались причины системного кризиса, генезис плюрализма, становления новой общественно-политической системы, формирования политической элиты, общероссийских партий, движений и блоков15. Но, как правило, без внимания остаются проблемы общественно-политической жизни в регионах, региональная специфика партстроительства и политического поведения электората. Эти пробелы частично восполнены в коллективном труде ростовских авторов, где одна из глав посвящена региональному партогенезу16. Здесь А.К. Мамитов определил одну из его закономерностей: запаздывание общественно-политических процессов в провинции нередко приводило к более высокому уровню политизации неформалитета, чем в столице. Причем, практика заимствований, проявившаяся в программотворчестве провинциальных неформалов, не распространялась на организационную сферу. В отличие от столичных «фронтов», выступавших как единые организации, региональные создавались как широкие коалиции. Наблюдалась принципиально различная мотивация активистов фронтов в центре и регионах. Если Московский народный фронт возник в результате слияния неформальных групп, то региональные были скорее «консолидацией ради выживания», причем конфигурация блоков и коалиций не всегда копировала федеральную17.

Среди работ, отображавших трудности и противоречия общественно-политического развития, следует отметить труды В.Н. Березовского, В.П. Лепехина, В.А. Мау, С.Л. Сокольского, А.М. Салмина, В.Н. Абрамова, В.Н. Краснова, А.Г. Воржецова, Н. А. Поповой, В.А. Демидова, В.А. Олещука, В.Б. Павленко, Г.В. Голосова и др.18. В них раскрывается характер российского партогенеза, специфика формирования оппозиции, взаимодействие общественно-политических структур с группами интересов и властью. Но это исследовано в основном в столичном контексте, региональный аспект отражен слабо.

Во второй половине 1990-х гг. вышли труды, посвященные различным аспектам общественно-политической истории. Однако большую их часть следует отнести к ретроспективно-политологическим. Чаще всего это учебные пособия, аналитические справочники и обзоры. Среди них – коллективный труд «Политические партии России: история и современность», работы А.Л. Андреева и В.В. Лапаевой, исследование «Первый электоральный цикл в России (1993-1996 гг.)», «Политические партии, движения и организации современной России на рубеже веков»19. Стали защищаться докторские и кандидатские диссертации. Из докторских выделим исследования Г.И. Тафаева, А.М. Попова, из кандидатских – А.И. Бутвило, А.А. Вартумяна, А.Н. Кабацкова и др.20.

В изучении общественно-политической жизни страны в рассматриваемый период заметным явлением стал коллективный труд «Политические партии России», созданный на новой методологической основе. В нем исследован нелинейный процесс возникновения и становления российской многопартийности, проблемы идеологий, структуры и социальных баз общественно-политических структур, кризис КПСС и причины ее ухода с политической арены, борьба «консерваторов» и «реформаторов», процесс возрождения левых движений. Другим общественно-политическим структурам уделено меньше внимания. Однако и в этом труде не отображена динамика общественно-политической жизни регионов, несмотря на то, что в провинции действовали их структуры, оказывавшие порой серьезное воздействие на политику всей организации и вынуждавшие ее лидеров менять политическую линию. Аналогичные недостатки есть и в диссертации А.М. Попова, хотя он оговаривается, что деятельность региональных структур не являлась предметом его исследования. Поэтому, несмотря на ценность выводов и положений, они в известной степени схематичны.





С конца 1990-х гг. в историографии наметился интерес к проблемам новейшей истории общественно-политической жизни регионов. Отметим формирование научных школ этого направления в Кемерово (К.А. Заболотская, А.Б. Коновалов), Омске (С.В. Новиков, С.А. Величко). Так, в коллективном труде омских авторов изучена общественно-политическая жизнь в Сибири в период реформирования. Выявлены особенности общественно-политических процессов в Сибири, влияние демократических процессов на положение в региональных партийных организациях КПСС и комсомоле, определены причины возникновения неформальных общественно-политических организаций. Показано влияние избирательных кампаний по выборам народных депутатов СССР, РСФСР и местных Советов на прохождение «демократического транзита» в регионе. Выявлена связь общественно-политических процессов в Сибири с общероссийскими и мировыми процессами демократизации и возникновением политической оппозиции. Определены основные направления деятельности некоммунистических общественно-политических организаций в регионе. Выявлены электоральные предпочтения в регионе, исследовано развитие многопартийности, характер протестных настроений, становление независимых печатных органов21. Тем не менее, в этой работе вне поля зрения остались проблемы формирования многопартийности в сибирском регионе в целом, специфика процесса становления партийных структур в сибирском регионе, поскольку это не входило в территориальные рамки исследования.

Региональные особенности формирования структур «партии власти» в период подготовки выборов в Госдуму 1995 г., проблемы ее функционирования и эффективности работы рассмотрены В.Е. Степановым22.

Таким образом, несмотря на выход ряда трудов по истории общественно-политической жизни, ее региональные аспекты исследованы недостаточно полно, процессы становления политического плюрализма отображены фрагментарно. Тем не менее, стали формироваться традиции изучения истории многопартийности с учетом ее региональных аспектов. Во второй половине 1990-х гг. вышли работы, дополняющие и конкретизирующие общероссийскую динамику партстроительства. В них проблемы формирования многопартийности и оппозиции рассматриваются в региональном ключе, в том числе и на материалах Сибири. Отметим работы А. Кузьмина, Б.П. Крянева, Д.В. Бадовского, А.Ю. Шутова, В.П. Андреева, С.В. Новикова, А.А. Агаркова, Е.В. Черненко, Т.Ф. Колыхаловой, Д.Г. Красильникова23.

Новые подходы, методы смежных наук использованы сибирскими историками В.П. Андреевым и Д.В. Ворониным. Они исследуют проблемы лидерства, специфику массового политического поведения, роль интеллигенции в общественно-политических начинаниях, причины ускоренной политизации забастовочного движения кузбасских шахтеров. Сделан вывод, что возникавшие партии не играли ведущей роли в общественно-политической жизни региона. Т.Ф. Колыхалова отобразила процесс становления в общественно-политической жизни плюрализма под воздействием подвижек в массовом сознании и политизации населения. Л.Н. Лопатин изучил общественно-политическую динамику в аспекте генезиса рабочего движения Кузбасса, причины его возникновения и факторы политизации, выделил этапы и формы взаимодействия рабочих комитетов с партиями24.

Исследование взаимоотношений власти и общественно-политических организаций с частичным привлечением материалов по Сибири проделал Д.Г. Красильников25. Он сопоставил эти взаимоотношения в 1917-1918 и 1985-1993 гг., изучил политико-идеологические установки, проанализировал документы о деятельности ДР, ДС, Демплатформы и других политизированных структур в целом по стране, уделив внимание и Кузбассу.

Проблемы становления в общественно-политической жизни плюрализма в Сибири стали предметом диссертационных и монографических исследований. Защищены кандидатские диссертации С.А. Мордвинцевой, Е.В. Черненко, Д.Т. Пучкина и И.Г. Козлова26. В них отображены особенности возникновения новых общественно-политических структур, показано, что многопартийность носила во многом формальный характер, на что указывает малочисленность партий, корпоративность и слабая укорененность в общественно-политической жизни, пульсирующий (от выборов к выборам) цикл их активности. Значительный объем новой информации о формировании общественно-политических движений ввел в научный оборот в докторской диссертации С.В. Новиков. Он проанализировал степень влияния СМИ и партий на электорат. Впервые на сибирском материале автор рассмотрел проблемы взаимодействия центральных и местных руководящих органов партий, становление структур федеральных и местных партий как элементов гражданского общества, участие общественно-политических структур в избирательных кампаниях 1989-1996 гг. Некоторые исследователи изучали общественно-политическую динамику и проблемы становления многопартийности в связи с возникновением рабочего движения. В докторской диссертации Л.Н. Лопатина эти вопросы рассмотрены в контексте исследования форм взаимодействия партий с забастовочным движением27.

Мы солидарны с мнением Б.С. Романова, что в изучении истории российской общественно-политической жизни рассматриваемого периода сделаны лишь первые шаги28. Многие обобщения и выводы односторонни и неполны, базируются на фрагментарной информации и источниковой базе, особенно относительно деятельности руководящих общественно-политических кругов. Но именно эта литература имела во многом решающее значение для региональных общественно-политических структур, поскольку определяла их политическую линию, идеологию, финансирование кампаний и, нередко, жизнедеятельность местных общественно-политических образований.

Кроме того, не нашли должного отражения и ряд других сюжетов общественно-политической жизни: влияние столичных оппозиционных сил на становление плюрализма в регионах, специфика взаимодействия оппозиции с рабочим движением Кузбасса и механизмы манипулирования им. Мало изучен характер воздействия на общественно-политический спектр конституционной реформы 1993 г. и изменений в избирательной системе. Важно проследить изменения и динамику общественно-политической жизни в условиях перехода к рынку, связи общественно-политических структур с «группами интересов»; вскрыть подлинные мотивы внутрипартийных конфликтов, их характер, причины быстрого угасания «партий власти»; социальную базу общественно-политических образований, эволюцию их оппозиционности, специфику общественно-политического развития в сибирском регионе.

В теоретическом и практическом плане важно также изучить роль общественно-политических структур в определении политики государства, в формировании органов представительной власти; характер и пути их влияния на исполнительную власть в российском и региональном масштабах; противоречия и трудности в общественно-политическом развитии.

Таким образом, история общественно-политической жизни Сибири второй половины 1980-х – середины 1990-х гг., генезис и становление политического плюрализма, роль партий и движений в формировании современной политической культуры еще не стали предметом комплексного научного изучения.

Источниковая база исследования. Круг источников, использованных для раскрытия темы, определяется многообразием аспектов объекта и предмета изучения. В центре внимания такие институты, как общественно-политические движения, партии, государственные и общественно-политические структуры, организации, политическая система, политические отношения, политическая деятельность, ценности, политическая культура, политическое сознание и т.д.; предметом исследования являются конкретно-исторические формы их проявления, организация, борьба за лидерство.

Соискатель исходит из того, что наряду с создателями первичных исторических источников – преимущественно политическими акторами (общественно-политические организации и партии, движения, законодательные, представительные и исполнительные органы государства), в обществе существует много других каналов политической информации (пресса, телевидение, Интернет, радио, книжные издательства и т.д.). Они формируют «вторичные» источники, тиражируют политическую информацию как непосредственно от первоисточника, так и в препарированном виде (комментарии, свободное изложение, аналитические обзоры и т.п., в том числе и в пропагандистских целях, нередко с заведомыми искажениями).

В работе использован весь спектр исторических источников, на которые опираются различные отрасли исторической науки. Вместе с тем, специфика объекта и предмета изучения определяет приоритетность видов и категорий источников, непосредственно отражающих общественно-политическую жизнь, события, а также «универсальные» источники, включающие, наряду с общественно-политической информацией, и существенно более широкий круг явлений. К первой, специализированной группе источников, относятся документы общественно-политических структур, законодательных и исполнительных органов власти, политические сочинения, публицистика и др. Ко второй, «универсальной» группе – данные статистики, социологические опросы, периодическая печать, источники личного происхождения (дневники, мемуары, переписка, кинофотоматериалы).

Автор полагает: непреодолимой грани между собственно «политизированными» и «аполитичными» источниками нет. И не только потому, что все сферы общественной жизни так или иначе связаны с политикой, но и из-за необходимости постоянно вторгаться в смежные межтематические и междисциплинарные области. Источниковедческий анализ документов и материалов, используемых в процессе изучения истории общественно-политической жизни, может быть лишь условно выделен из общего исторического источниковедения. Он должен заключаться в развернутой характеристике «специализированных» общественно-политических источников, а также в освещении ракурсов, подходов и методов использования «универсальных», условно «аполитичных» источников для изучения истории партий и движений.

Источниковая база исследования образовалась в ходе изучения разнообразных документальных материалов, выявленных в архивах, библиотеках, частных коллекциях участников общественно-политических формирований Сибири, анализа прессы, документов органов законодательной и исполнительной власти, мемуаров и публицистики.

При введении в научный оборот приоритетом пользовались неопубликованные документы и материалы. Это архивные документы из фондов государственных архивов Кемеровской (ГАКО), Новосибирской (ГАНО) и Читинской (ГАЧО) областей, Государственного научного архива Республики Бурятия (ГНАРБ), Государственного архива новейшей истории Иркутской области (ГАНИИО), Центра хранения архивного фонда Алтайского края (ЦХАФАК), Центра хранения и изучения документов новейшей истории Красноярского края (ЦХИДНИКК), центров документации новейшей истории Омской (ЦДНИОО) и Томской (ЦДНИТО) областей. Всего изучено 109 фондов 11 архивов Сибири.

Особый интерес представляет фактический материал, собранный в ЦХИДНИКК, например, фонд 972, в котором содержится информация о возникновении групп неформалов и их преобразовании в организации «демократической ориентации», в том числе «ДемРоссии», Движения демократических реформ и др.

Отметим, что ЦХИДНИКК обладает наиболее полным собранием документов по теме, которые сконцентрированы в фонде 972. В нем – документы местной организации движения «Демократическая Россия», сохранены материалы всех семи краевых конференций движения, списки организаций, вошедших в ДР, членов руководства. По ним мы можем проследить коллизии внутри движения, перестановки в руководящих органах, а также позицию красноярской ДР по важнейшим общественно-политическим вопросам.

Поскольку во все вышеуказанные архивы вошли архивные фонды КПСС, то в них представлен широкий круг источников об общественно-политической жизни, деятельности региональных организаций КПСС, в том числе значительный массив информации о политизированных структурах оппозиционной направленности до августа 1991 г. В справках, выступлениях на различных заседаниях, в подготовительных материалах и решениях комитетов различных уровней содержится уникальная информация об общественно-политических течениях, формировании многопартийности, численности, структурах и целях оппозиции. Согласимся с мнением Р.Г. Пихои, что требования секретности, «конспиративности» оставались обязательными для хранения документов и работы партаппарата во все времена. Многие документы согласно этим требованиям были уничтожены. Пострадали в первую очередь документы по новейшей истории29. Поэтому существуют крупные пробелы в их коллекциях по ряду организаций КПСС, особенно в подготовительных материалах к решениям.

Подчеркнем, что в отличие от других, тема общественно-политической динамики регионов документами архивов обеспечена слабо, что вполне объяснимо. Такой слой документов, как решения парткомов различных уровней, извлеченных из фондов местных организаций КПСС, излишне формализован, тенденциозен и лишь в известной степени касается деятельности оппозиции, поскольку сам термин «оппозиция» был под фактическим запретом. Тем не менее, например, в фонде 4-П ГАНО имеются уникальные документы начального периода деятельности Новосибирского отделения Демократической партии России (ДПР). Сведения о «неформалах» есть в документах и других местных организациях КПСС, но материалов о политической оппозиции мало. Оригинальный материал, где представители хозноменклатуры открыто на пленуме обкома высказались против монополии КПСС на власть и отсутствия у этой партии общественно-политической перспективы, о столкновении точек зрения партийной и хозяйственной номенклатуры в регионе есть в фонде 1-П ГНАРБ.

В фонде П-3 ГАЧО имеются информационные материалы органов госбезопасности по «неформалам» для политического руководства. Но, поскольку первоначально под ними понимался широкий спектр слабоконтролируемых властью молодежных инициатив и течений – от рокеров и филателистов до панков и хиппи – их ценность относительна, зачастую в них приводятся лишь названия структур, краткая характеристика, имена лидеров и примерная численность. Большая коллекция документов, на основании которой можно проследить историю политизации шахтерского движения, содержится в фондах П-75, Р-1222, 1191 ГАКО. Здесь же представлены документы о становлении в Кузбассе политического плюрализма.

Политический плюрализм и оппозиционность, а, следовательно, возможность накопления полноценных документальных материалов, появились лишь в самом конце 1980-х гг., после провозглашения курса на социалистический плюрализм. В СМИ стали публиковаться материалы о неформальных организациях. Первоначально документы оппозиционных организаций давались в препарированном виде, о влиянии, структуре и функциях этих организаций сообщалось мало, их лидеры подавались как маргиналы. Именно тогда ряд самодеятельных организаций и частных лиц начали формировать коллекции документов по проблемам общественно-политического развития. Так, в Красноярске инициативная группа «демократов первой волны» создала фонд документов об их участии в перестройке. Позднее эту коллекцию документов передали в ЦХИДНИКК. Однако такие примеры единичны.

На источниковедение повлияли новые явления в самом объекте изучения – общественно-политической сфере общества. Она стала более открытой, конкурентной, конфликтной, манипулятивной, опирающейся на СМИ. Универсальная, жестко централизованная иерархия общественно-политической системы сменилась на стратифицированное политическое поле, с институциализацией социальных интересов в виде движении, партий и организаций различных частей политического спектра, парламентских фракций, в сочетании с корпоративной закрытостью. Информация о прошлом стала доступней. Но препоны для сбора архивных данных остались. Во-первых, введены многочисленные ограничения на использование документов, в том числе так называемых персональных дел под предлогом соблюдения гражданских прав. Как известно, в 1989-1991 гг. наметился массовый выход из КПСС, и поэтому изучение ее распада затруднительно без обработки данных персональных дел, но они-то и стали недоступными. Во-вторых, действуют ограничения, связанные, якобы, с секретностью. В-третьих, возникли сложности со сдачей документов в госархивы, в т.ч. в связи с тем, что это дело затратное, фонды многих партий в них отсутствуют. На информацию по новейшей истории общественно-политической жизни оказывают влияние и взгляды тех, кто комплектует коллекции документов.

Новые явления в общественно-политической жизни, становление политического плюрализма обусловили научный интерес к их проблемам. Это проявилось в выходе многочисленных документальных, справочных, информационно-аналитических изданий. Анализ политических деклараций и сопоставление их с результатами деятельности показывает, что чем меньше принципов и ценностей предлагала общественно-политическая организация, тем шире был круг ее сторонников, приверженцев и членов30.

Общественно-политические организации также издавали материалы своих форумов, но, как правило, малыми тиражами. Многие из них практически недоступны и обнаруживаются лишь в частных коллекциях. Часть их соискателю удалось изучить и проанализировать31. Диссертант учитывает и то, что открытость, «свобода слова», широкое освещение политических баталий в СМИ, в мемуарах бывших руководителей и лиц из властных кругов были во многом показными, поскольку сопровождались кулуарностью в принятии решений, подоплека которых оставалась «за кадром». Об этом трудно узнать из опубликованных документов. Но, изучая мемуары, автор путем сложной реконструкции выявил мотивы тех или иных решений. Есть также и издания документов, прямо относящихся к становлению в общественно-политической жизни плюрализма32. Соискатель опирался и на большую группу документальных материалов о деятельности движений, партий, как опубликованных в различных изданиях, так и хранящихся в архивах структур, занимающихся аналитической деятельностью, а также в архивах частных лиц. Они позволяют проследить общественно-политические процессы в сибирском регионе, становление политического плюрализма, выявить характер деятельности общественно-политических структур, способы их политического оформления, общие и специфические черты плюрализма в сибирских регионах, формы и методы работы. Важная информация о функционировании общественно-политических организаций содержится в сборниках документов по ключевым событиям новейшей российской истории33.

При изучении общественно-политической динамики учитывалось и то обстоятельство, что противоречие между словом и делом в политике – обычное дело. Документы общественно-политических объединений весьма подвержены субъективизму, он вносится как создателями первичных источников (партии и движения, органы государственной власти), так и теми, кто тиражируют информацию. «Ретрансляторы» (СМИ, аналитические центры, Интернет, издательства и т.д.) выдают ее и за информацию непосредственно из первоисточника, часто в препарированном виде (комментарии, свободное изложение) и нередко в пропагандистских целях.

Одним из главных источников по теме являются материалы периодической печати, поскольку гласность, отмена цензуры, появление независимых изданий и свободной прессы привели к информационному взрыву. То, что раньше хранилось в глубокой тайне, появилось в прессе. Более того, политическая конкуренция заставляла внедрять в СМИ выгодную информацию. Поэтому из официальной прессы можно почерпнуть информацию со съездов, конференций, собраний, совещаний и заседаний руководящих органов различных общественно-политических объединений. Использованы материалы общероссийских, региональных, городских и партийных газет. Плюрализм наложил отпечаток на этот источник, периодические издания резко разделились по политическим пристрастиям. Их материалы критически осмыслены и сопоставлены с другими источниками, чтобы очистить от влияния конъюнктуры.

Значительный объем фактического материала получен автором из «независимых» изданий. Эта печать не была однородной. Многоликая и многоголосая, противоречивая по своей социально-политической ориентации, она, тем не менее, имела общий стержень – неприятие официальной прессы, альтернативность. Некоторые издания носили специфический характер, отражая конкретные поля интересов. Ряд изданий претендовали на выражение взглядов тех или иных социальных групп. «Неформальная» пресса получила распространение и в провинции. В Сибири это «Вестник СИБИА», «Свободный Кузбасс» и др. Соискатель учитывал различную политическую ориентацию изданий. Социалистическое направление, основанное на общедемократических ценностях, представляли издания «Товарищества марксистов», журнал «Левый поворот», клуба «Демократическая перестройка» и др., конфедерации анархо-синдикалистов – «Община», радикально-демократическую – газета «Экспресс-хроника», центристскую – газеты «Гражданское достоинство», «Панорама» и др.

Диссертант принимал во внимание и то, что, в чем-то разнясь, эти издания единым фронтом выступали против власти. Такую линию проводили либерально-демократические издания: «Свободное слово» (Демократический союз – ДС), «Демократическая оппозиция», «Свободный Кузбасс» (ДС), журналы «Гласность» и «Референдум». К началу 1989 г. «независимая пресса» насчитывала свыше 500 изданий. Большинство их имело тираж 200-300 экземпляров, иные печатались на машинке и размножались на ксероксе. Но это был примитивный самиздат. Упоминавшиеся выше издания принадлежали к более высокому классу и приближались к обычным газетам и журналам34. Именно из «независимой» прессы почерпнуты сведения о политической ориентации, структуре, функциях, численности и социальном составе общественно-политических движений, организаций и оппозиционных образований, характере лидерства в них.

Автор широко использовал материалы из официальных центральных и местных газет. Они отражали точку зрения властей нередко в ущерб объективности и информационности. Всего изучено более сотни наименований газет и журналов различной политической ориентации, часть из которых выходила ограниченным тиражом и ныне хранится в архивах различных организаций, в частности, в отделе редких изданий Государственной публичной научно-технической библиотеки (ГПНТБ) СО РАН.

К важным источникам следует отнести книгу А.Г. Тулеева «Политическое лидерство в современное России: региональный ракурс», воспоминания лиц, возглавлявших края и области, – глав администраций Омской и Новосибирской областей Л.К. Полежаева и И.И. Индинка, В.П. Мухи, работы депутатов Верховного Совета СССР С.С. Сулакшина и Верховного Совета РСФСР О.Н. Смолина (впоследствии депутата Госдумы), бывшего первого секретаря Новосибирского обкома КПСС А.П. Филатова. Эти произведения не равнозначны по содержанию. Так, Полежаев приводит сведения не только о событиях в регионе, но и об эволюции местных правящих кругов, взаимодействии областного руководства с местными и столичными политиками. Индинок уделил внимание общественно-политическим процессам в Новосибирской области. Кризис в КПСС и основные тенденции общественно-политической жизни показаны в мемуарах В.П. Мухи. В воспоминаниях А.П. Филатова содержится материал о начальной фазе перестройки, стиле взаимоотношений в КПСС в этот период. В книгах Сулакшина и Смолина содержится недостаточное количество местного фактического материала, доминирует материал о событиях общероссийской общественно-политической жизни, а сами книги носят пропагандистский характер, тем не менее, они представляют ценность как источник, отразивший основные идейно-политические течения в регионе. А.Г. Тулеев в своей книге выразил взгляды на проблемы общественно-политической жизни страны и новейшую политическую историю Кузбасса, в том числе на вопросы взаимодействия власти с общественно-политическими формированиями35.

Диссертант использовал материалы статистики и социологии36, что позволило реконструировать политические и социальные процессы, подвижки в массовом сознании и их влияние на характер многопартийности. Использовалась и та часть источников, на которые опираются другие ветви исторической науки. Наряду с источниками, напрямую отражающими явления, процессы, события, использованы и «универсальные» источники, включающие не только партийно-политическую информацию, но и широкий круг других отражаемых явлений.

Соискатель исходит их того, что источниковедческий анализ материалов, используемых историками политики, можно лишь условно выделить из общего исторического источниковедения, что помогает установлению научной истины. Отчасти такая задача решалась и путем обобщения личных наблюдений автора за ходом партийного строительства. Совокупность всех этих источников позволяет раскрыть основное содержание общественно-политической динамики региона, ее этапы, механизмы взаимовлияния общественно-политических структур, прессы и избирателя, общее и особенное в общественно-политической жизни Сибири. Важно и то, что введены в научный оборот и интерпретированы многие ранее недоступные документы.

Во второй главе «Общественный подъем и кризис перестройки 1985-1991 гг.» исследованы основные течения в общественно-политической жизни, причины возникновения социально-политического кризиса, упадка КПСС и возникновения сети неформальных политизированных структур, характер их деятельности и процесс перерастания в движения, а затем в оппозиционные формирования.

Соискателем показано, что кризис политико-управленческой системы, целостность которой обеспечивала КПСС, вызвал необходимость ее реформирования. Когда во главе верховной власти встал М.С. Горбачев, оппозиция получила к ней прямой выход37. Но открытой оппозиции не было. Недовольство проявлялось в разных социальных слоях, в рамках «кухонных дискуссий». Стремление к обновлению стало ответом на запрос самой системы. В верхах обозначились три взгляда на будущее страны. Сторонники первого собирались радикально реформировать общество, второго – осознавали необходимость реформ, при этом начинать их страшились, представители третьего направления предлагали ничего не менять, а навести порядок, подтянуть дисциплину.

Диссертант установил, что в общественно-политической жизни Сибири оппозиционность проявилась первоначально в местах концентрации научной интеллигенции. Власти обвинялись в попустительстве загрязнению природной среды. Сибирской спецификой было то, что оппозиционные проявления активнее всего возникали вокруг экологических проблем. Первоначально оппозиционность и плюрализм отвергались. Но когда перестройку объявили революцией, и в конце 1986 г. возникла сеть неформальных групп, большинство из них носили неполитический характер и были ориентированы на экологию, культуру, экономику. Это были скорее контактные площадки («тусовки»), чем структурированные силы. В Сибири неформальные организации были малочисленными – от трех до нескольких десятков человек, с лидерами, но без четкого деления на актив и рядовых. Вскоре неформалитет получил официальное наименование – «социалистический плюрализм мнений».

Соискатель определил, что легализация оппозиционности произошла в 1987 г., когда был объявлен курс на демократизацию. С некоторым запаздыванием общественно-политические клубы, куда входили коммунисты и беспартийные, возникли и в Сибири. «Неформалы» создавали свои структуры, организовывали дискуссии, митинги, демонстрации, выдвигали глобальные проекты. Позднее «тусовки» превратились во «фронты», «союзы», «центры». Они могли действовать в протестной среде и при всей организационной неустойчивости постоянно инициировали акции протеста против «аппаратчиков». В «неформалах» видели институт, в какой-то мере помогавший восполнить дефицит откровенного политического общения. Так, в Новосибирске 40% респондентов указали, что участие в неформальных организациях позволяло реализовывать потребность в общении с близкими по духу людьми38. Внутри КПСС множились очаги вольнодумства – партклубы, советы секретарей первичных парторганизаций и т.п., что сопровождалось ослаблением дисциплины и влияния аппарата. Демократизация и гласность порой давали неожиданные эффекты. Так, в Бурятии рост гласности привел к увеличению потока анонимок: в 1986 г. в местный обком поступило более 300 таких писем39.

Диссертант определил, что в общественно-политической жизни Сибири реакцией властей на нарастание плюрализма было стремление взять ситуацию под контроль. В сибирской провинции конфликт в верхах обострился после инцидента с Ельциным в октябре 1987 г. В общественном сознании сибиряков он стал решительным борцом за справедливость, вокруг него группировались радикалы всех политических оттенков. В Сибири власти, обеспокоенные ростом «негативных проявлений», осуществляли «профилактические» меры. Омский обком КПСС, например, организовал сплошную проверку объединений: общественно-политических, художественных, физкультурно-оздоровительных, коллекционеров и т.д., их паспортизацию и учет, разработку критериев их оценки. Таких объединений насчитывалось более 2 тысяч. Указывалось: в своем большинстве они «были способны удовлетворять духовные потребности». Для молодежи обком ВЛКСМ учредил рок-клуб. Предлагалось бороться с «незрелыми выступлениями» общества «Память», «Народно-демократического фронта». Обком КПСС считал, что политические процессы и настроения контролируются, а парткомы «держат руку на пульсе общественной жизни»40. Аналогичные оценки органы КПСС давали и в других частях региона.

Соискателем отмечено, что размежевание в правящих кругах усилилось перед XIX партконференцией. Поворотным стало письмо Н.А. Андреевой в «Советской России». В Сибири его восприняли как указание на свертывание реформаторского курса, но просчитались, и на широкое обсуждение вышли ключевые вопросы жизни. В ряде сибирских городов бурные дебаты шли на стадионах, радикализировалось клубное движение. В политклубах проходили публичные дискуссии41. Курс на «социалистическое правовое государство» привел к либерализации режима, плюрализму и росту оппозиции. По примеру Москвы в Сибири возникли горизонтальные партструктуры («Демплатформа» – ДП), выступившие с инициативой созыва внеочередного съезда КПСС.

Переломом в общественно-политической жизни Сибири, по мнению автора, стала подготовка в 1989 г. к первым свободным выборам в высший орган власти в лице Советов. Разнородные, но сплоченные враждебностью к общественно-политическому строю структуры различной организованности боролись за выдвижение альтернативных кандидатур. Многие из них были официально зарегистрированы как историко-просветительские организации, например, «Мемориал»42, но на деле играли активную роль в политической оппозиции. В борьбе им помогали не столько организованность и слаженность, сколько отторжение от власти значительной части населения, смутная жажда перемен. Власти пытались блокировать участие радикалов в электоральном процессе. В Сибири на выборах 1989 г. оппозиция не добилась успеха, но ее отдельные представители вошли в союзный парламент и в оппозиционную Межрегиональную депутатскую группу (МДГ). Активизировалась ДП, нацеленная на развал КПСС, фрагментацию и превращение ее в набор ассоциаций и клубов, что позволяло институциализировать оппозицию, создать для нее базу, расширить круг сторонников.

Диссертант определил, что к началу 1990 г. в общественно-политической сфере накопилась критическая масса тех, кто отвергал советскую систему и добивался ее ликвидации. Их «питательной средой» стал кризис КПСС. Перед XXVIII съездом КПСС «Демплатформа» вооружилась социал-демократической доктриной и тактикой на консолидацию вокруг себя значительной части коммунистов для завоевания ключевых позиций на съезде. В случае неудачи планировался выход из партии путем «цивилизованного развода» (с разделом имущества). В городах Сибири ДП провела массовые акции под лозунгами: преобразовать КПСС в партию парламентского типа, отказаться от руководящей роли, государственных функций, департизировать предприятия и учреждения. Руководство КПСС не было готово к борьбе на два «фронта» – как со сторонниками либерализации, так и консерваторами. Срыв планов завоевания большинства на XXVIII съезде привел ДП в замешательство. Часть ее лидеров порвали с КПСС еще до съезда и приступили к созданию своих партий. Бум учредительства – лето 1990 г. Параллельно с демократами структурировались ортодоксальные коммунисты и национал-патриоты.

В 1990 г. в общественно-политическую жизнь Сибири вошла многопартийность. В состав многих оппозиционных структур входили члены КПСС, вносившие в эту среду организованность и дисциплину. Поэтому соискатель пришел к выводу, что структуры, возникшие в ходе фрагментации КПСС, не следует относить к радикальной оппозиции. Эта была внесистемная оппозиция, поскольку отвергала ценности и институты системы. Но она не была антисистемной, ибо не выступала за революционный демонтаж строя. Активизировалась и радикальная оппозиция. Раньше она проявлялась спорадически, но в 1990 г. стали действовать ее центры во главе с популярными лидерами. Вожди радикалов преодолели нерешительность и прорвались в политику, сформировав коалицию «ДемРоссия» (ДР). Декларировались «общечеловеческие», а, по существу, либеральные ценности. Социальной базой ДР была научная, техническая и творческая интеллигенция, служащие, студенты – люди в возрасте 20-45 лет, как правило, без диссидентского прошлого. Хотя объединения радикалов были слабы, участие в них позволило лидерам ДР обрести политический опыт, известность и организационный базис, сплотиться вокруг Ельцина. Особенностью общественно-политической ситуации в Сибири было то, что «тараном» против официальных структур для радикалов было массовое забастовочное движение и его авангард – горняки Кузбасса.

Диссертант установил: в сибирском регионе становление антисистемной оппозиции шло по двум линиям. Первая – создание организаций на базе политизации шахтерского движения. Вторая – образование подвижных временных структур, без определенной социальной базы, с неустойчивой организацией (квазипартии, группы давления, поддержки, центры агитации на выборах и т.д.). Раскол демократов обусловил переход от «неформального» к популистскому этапу демдвижения. Стачки в Кузбассе дестабилизировали общественно-политическую ситуацию и выделили из общего потока крайнюю оппозицию. Организационно оформился политический плюрализм всех типов. Произошел «взрыв» гражданских инициатив. Сибиряки втягивались в разнообразные акции протеста, митинги, манифестации. Объединения «неформалов» трансформировались в «народные фронты» с лозунгами «радикальной перестройки». Антисистемная оппозиция легализовалась и рвалась к власти. Весной 1991 г. главным для оппозиции стала подготовка к выборам Президента России с выдвижением единого кандидата – Ельцина. Активно поддержали его шахтеры Кузбасса. Их протест был утилизован оппозицией. Электорату внушалось, что только избрание президентом Ельцина улучшит жизнь и даст справедливость.

В общественно-политической сфере, наряду с правящей КПСС, возникли еще два вида организаций: во-первых, структуры оппозиции, чаще всего некоммунистической направленности; во-вторых, парламентские фракции тех политических организаций, которые сумели провести кандидатов в законодательные органы. Возникли особые субъекты политики. Парламентариями стали в первую очередь лидеры новых партий. Фракции нередко были плацдармом для партстроительства, поскольку образование партий начиналось не с массового «фундамента», а сразу с «крыши» – с уже существовавших парламентских фракций, под которые стремились подвести массовую базу. Иногда в партию вовлекали беспартийных парламентариев, делая их лидерами, чтобы получить статус парламентских организаций.

Диссертант установил, что общественно-политическая реальность характеризовалась тем, что главной целью радикальной оппозиции было покончить с монополией КПСС на власть. Выполнив эту задачу, она завершила свою миссию, и ее активисты неожиданно обнаружили, что власть, которую создавали, стала для них недоступной и практически независимой. Вместе с постом президента власть в решающем звене отошла к другим. Часть номенклатуры выступила за Ельцина, поскольку в ментальном плане он был «своим». Радикалы также нуждались в «человеке-таране». Так в общественно-политической сфере при отсутствии единой власти произошло организационное и идейно-политическое оформление плюрализма. КПСС проиграла битву за умы и утратила контроль над ситуацией, а оппозиционные силы не были готовы к тому, чтобы прийти к власти демократическим путем.

В главе третьей «Особенности реструктуризации социально-политического пространства Сибири в процессе смены общественного строя (август 1991-осень 1993 гг.)» проанализированы события 1991-1993 гг., когда нарастание и развязка конституционно-политического кризиса привели к перегруппировке общественно-политических сил.

Как считает соискатель, исследование подтверждает вывод, что «августовский путч 1991 г.» представлял собой попытку остановить процесс разгрома советского государства и КПСС под руководством... КПСС. Гэкачеписты действовали против «своих». В этом секрет их робости и неуверенности43. Попытка военно-административным путем законсервировать общественно-политическую ситуацию на короткое время похоронила все разногласия в стане демократов и реформаторов, сплотила их и дала шанс сделать то, что они умели лучше всего, – провести политическую мобилизацию. В ряде городов Сибири прошли митинги, но крупномасштабных акций не было.

В общественно-политической сфере сибирского региона августовские события коренным образом изменили обстановку и перекроили политический ландшафт. Ускорилась структуризация общественно-политических организаций, произошла перегруппировка сил. Доминировала «ДемРоссия», которую считали основной силой, обеспечившей победы Ельцина на выборах и над ГКЧП. Она безоговорочно поддержала Указ о запрете КПСС с конфискацией имущества, одобрила назначение личных представителей Президента в регионах. Ряд сибирских активистов ДР получили важные государственные посты.

Общественно-политическая жизнь в тот период характеризовалась тем, что, решив основную задачу – демонтаж власти КПСС, «ДемРоссия» не смогла ни заново определить свои цели, ни объявить свою миссию законченной. Активисты надеялись, что ДР станет правящей или, по крайней мере, организацией, к мнению которой должна будет прислушиваться новая власть. Реальность опрокинула эти расчеты. Отношения между Ельциным и ДР быстро охлаждались, он не собирался делить власть ни с кем. Сибирские организации ДР пытались вмешиваться в назначение Президентом глав администраций. Однако обращения, давление и угрозы на него не действовали, Ельцин был информирован об ограниченности политико-организационных ресурсов ДР. Сибирские организации радикалов пришли в упадок. На власть стали претендовать другие. Активизировались центристы – Движение демократических реформ (ДДР), Народная партия «Свободная Россия» (НПСР).

Автор установил, что центральным вопросом для общественно-политических сил осенью 1991 г. стала борьба за влияние на госаппарат. Власть надломилась и со всеми ее атрибутами упала, казалось бы, в руки демократов. Ельцин и его окружение совершили немыслимое: выиграли схватку с союзным аппаратом. Непрофессионализм противостоявших сил был, казалось, примерно равным. Одни не умели управлять массами, другие – государством. Импровизировали и те, и другие. Проявилась новая закономерность: аппарат, уйдя в тень, породил миф о наступлении эры демократического управления. В Сибири на собраниях «демократических» структур дебатировались задачи реформирования власти, делились государственные посты. Но это не имело отношения к реальности. Причем, если в столице «демократы» получили некоторые места в исполнительной власти, то в сибирской провинции почти ничего. В Сибири борьба «демократов» за власть шла под флагом угрозы «аппаратного реванша». Конфликты разгорались из-за назначений глав администраций. Их осуществляли, как правило, с учетом мнения мест, и местные Советы стали ареной борьбы. Соотношение сил здесь было не в пользу «демократов», их фракции были в меньшинстве. Отсюда заявления, обращения, угрозы забастовок, апелляции к высшим инстанциям. Властные амбиции множества малочисленных общественно-политических образований росли, их не смущали отсутствие опытных управленцев и большая прослойка маргиналов. Властные круги стремились не допустить радикалов к рычагам управления.

На основе изучения общественно-политической ситуации 1991-1992 гг. соискатель пришел к выводу, что становление общественно-политических организаций в Сибири шло вяло. Сказывалась узость социальной базы – прослойка политически активных людей была тонкой. После запрета КПСС у местных «демократов» не оказалось серьезного противника, а от реальной власти они были далеки, как и прежде, поэтому ослабление солидарности между ними привело к усилению соперничества. Многие спонсоры перестали финансировать свою креатуру. Обострилась конкуренция за ограниченные ресурсы, что воспринималось населением как склока. Большинство политических организаций были карликовыми и напоминали головастиков – большая голова в столице и маленькое хилое туловище – на периферии. В сибирской провинции местная ячейка нередко размещалась в одной комнате.

Диссертант установил, что перегруппировка общественно-политических сил осенью 1991 г. определила новый этап в становлении политического плюрализма. К особенностям этого этапа отнесем: во-первых, рост числа создаваемых партий при сохранении малочисленности; во-вторых, медленное угасание «партий-победителей»; в-третьих, болезненный и нелинейный процесс образования новой оппозиции, к которой стали примыкать и недавние сторонники президента; в-четвертых, консолидация местных административно-политических кругов. Кризис стал повсеместным, ДР фрагментировалась и перестала существовать как единое целое. В Сибири она переживала разброд и распад. Обстановка заставляла «демократов» дистанцироваться от шокотерапии и либерализации. Противники режима активизировались. Массовые протесты подкреплялись стремлением левых объединить силы оппозиции, создать единый фронт. Центристы раскололись, часть их не стала поддерживать курс Ельцина, подключилась к акциям протеста; другая, критикуя курс, в целом поддерживала его, но выступала за соцзащиту населения. Кризис постиг ДДР, где на базе российских структур окружение Г.Х. Попова форсировало создание самостоятельного Российского движения демреформ (РДДР), а вместо сопредседательства – единоличное лидерство. Это вызвало сопротивление, в том числе и в сибирских организациях, поскольку, с одной стороны, ущемляло интересы партий-учредителей движения, а, с другой, – авторитет Попова упал из-за скандалов с недвижимостью. Против него выступила НПСР, контролировавшая значительную часть региональных отделений ДДР. К ней присоединилась и Республиканская партия РФ. В Сибири формирование РДДР вели узкие группы его активистов, участвуя одновременно в акциях под лозунгом «Прекратить ограбление народа!».

Автор показал, что весной 1992 г. на общественно-политическую сцену вышли левые силы, к ним перешла инициатива в проведении уличных акций. Шокотерапию одобрили только «демократы», они же требовали роспуска Съезда народных депутатов РФ, перехода к президентской республике, законодательного закрепления частной собственности на землю, созыва Учредительного собрания для принятия новой Конституции, собирали подписи за референдум о предоставлении президенту дополнительных полномочий. Углубившийся раскол центристов достиг и Сибири. НПСР расценивала политику «демократов» как антиконституционную. Возникло новое центристское общественно-политическое движение, объединившее ряд партий, движений, фракций Верховного Совета РФ, профсоюзов, организации предпринимателей и часть директорского корпуса – «Гражданский союз» (ГС). Целями ГС были: завершение построения демократической системы, переход к рынку, сохранение целостности России. Заявлялось о приверженности ГС парламентско-президентской форме правления, переходе в конструктивную оппозицию и земельному принципу устройства РФ. ГС потребовал скорректировать курс реформ и сохранить до конца года распределение полномочий между законодательной и исполнительной властью44.

Диссертант установил, что в общественно-политической сфере Сибири оформилось три основных течения – радикально-демократическое, консервативное и центристское. Их взаимоотношения и борьба в значительной мере определяли политическую динамику. Деление отражало различия во взглядах, имевшихся в обществе относительно путей развития страны. Для всех течений общим было отсутствие единых координирующих центров, несовпадение мнений по основным тактическим и идеологическим вопросам. При этом ни одно из них так и не смогло сформировать социальную базу, сильные оргструктуры на местах, чтобы получить возможность влиять на принятие политических решений. Однако властям приходилось учитывать их позиции. Каждая из этих сил, в свою очередь, состояла из нескольких течений, находившихся между собой в сложных и противоречивых отношениях. Конфигурация отличалась неустойчивостью, изощренными комбинациями и непредсказуемостью действий субъектов. Баланс сил между течениями был подвижным, но на виду были радикальные «демократы», т.к. их поддерживали президентские структуры и СМИ. Наблюдались организационная слабость, аморфность, рыхлость оргструктур, идеологический разнобой. Это рельефно проявилось в общественно-политической жизни Сибири.

1992 г. в регионе был временем потрясений и утраченных надежд, хотя завершился он в целом спокойно. Внешне сложился относительно устойчивый баланс основных политических сил, процесс формирования многопартийности пошел вширь. Но уже в начале 1993 г. наметились подвижки. Общественно-политический ландшафт под воздействием кризиса трансформировался, широкие слои населения оказались на грани нищеты. Самым значимым стало разочарование в «демократах», потеря доверия к ним. Усилилось отчуждение масс от власти. Президент лишился поддержки большинства. Социологи фиксировали нарастание страха голода и гражданской войны. На общественно-политической арене укрепились левые силы, шло их структурирование. Активизировались и структуры демориентации, с целью координации они осуществили серию региональных консультаций и совещаний45.

Особое воздействие на общественно-политическую обстановку оказывали конституционные кризисы 1993 г. Весенний кризис возник в связи со стремлением «демократических» сил с помощью референдума осуществить конституционную реформу в противовес левым, отстаивавшим действующую Конституцию. В Сибири итоги этого референдума мало отличались от общероссийских, но позволили «демократам» вновь обрести уверенность в своих силах. Результаты референдума были истолкованы ими излишне оптимистично – как готовность основной массы граждан туже «затянуть пояса». Стабилизация после референдума не наступила. Напротив, окрепла решимость противоборствующих сторон идти до конца, столкновение становилось неизбежным. «Демократы» все больше погружались в мелкие вопросы, борясь между собой за политическое выживание. Кризис охватил и местных центристов. Сорвалась попытка создать «ГС Сибири». Постепенно центризм стал мало ассоциироваться с ГС, а его место стали занимать структуры, связанные с фигурой Г.А. Явлинского. Борьба за гегемонию развернулась и в лагере «непримиримой оппозиции». Окрепли позиции КПРФ, ослабли РКРП и «Трудовой России». КПРФ позиционировала себя как партия парламентского типа. Но раздоры не помешали левым консолидироваться в борьбе с режимом. Восстанавливался их политический потенциал. Структуры КПРФ были воссозданы по всей Сибири, численность каждой областной (краевой) парторганизации составляла от 1,5 до 15 тыс. человек, КПРФ стала полюсом притяжения всех левых. Оппозиция готовилась к «горячей осени»: укрепляла свои ряды сторонников, вела активную агитацию.

Соискатель считает, что силовые действия президентской стороны ожидались, но осада Верховного Совета РФ и другие шаги в сентябре-октябре 1993 г. застали политические силы врасплох. Против выступила объединенная оппозиция. Ядром сопротивления стало руководство Верховного Совета РФ. В Сибири эти события вызвали неоднозначную реакцию. Подавляющее большинство глав администраций заняли сторону президента, представительная власть поддержала в основном его противников, большая часть местных деморганизаций за президента, центристы и левые – на стороне ВС РФ. В ряде мест структуры «непримиримой» и «конструктивной» оппозиции консолидировались. Были организованы массовые акции с угрозами перекрыть Транссибирскую магистраль, митинги и демонстрации. «Демократы» проводили встречи со своими сторонниками, выступали в СМИ. Диссертант установил, что в целом они действовали вяло и разобщено. Кризис разразился силовым решением вопроса о власти и принятием новой Конституции РФ. Сибирь избежала вспышки гражданской войны.

Автором сделан вывод, что после вооруженных столкновений в столице активность оппозиции в общественно-политической жизни Сибири упала. Победители стремились закрепить успех и ослабить оппонентов: приостановили выпуск оппозиционных газет и деятельность отделений ряда партий, распустили местные Советы. В конце октября 1993 г. сложилась новая ситуация. Соискатель установил, что позиции левых в органах представительной власти сибирских регионов резко ослабли, но влияние в массах сохранилось. Соотношение сил изменилось в пользу «радикал-реформаторов». Но блокада оппозиции административным путем не решила для властей саму проблему оппозиции. Оправившись от шока, она изменила тактику, пойдя на выборы под другими флагами; перегруппировала силы и сформировала новые блоки.

В четвертой главе «Общественно-политическая динамика в условиях становления конституционно-политической системы 1993-1996 гг.» рассмотрены проблемы социально-политического развития Сибири, деятельность партий и движений, характер их взаимоотношений с государством, участие в местных, думских и президентских выборах. Соискатель установил, что выборы по партспискам и принятие Конституции, несмотря на издержки, вывели политический процесс из тупика и радикально изменили «правила игры». Развеялись иллюзии о «демократических» партиях как поборниках добра и справедливости. Противоречие, казавшееся сначала случайным, между партией как группировкой свободных граждан, преследующих свои политические цели, и партией, как отрядом, идущим на приступ власти, для того чтобы разделить «добычу», фундаментально. Представительство в Госдуме дало партиям значительные возможности для формирования организаций на местах. Политический плюрализм обрел многие современные черты и стал заметным фактором в общественно-политической жизни. Однако формирование общественно-политических организаций в Сибири шло без размаха и при слабых механизмах социальной коммуникации.

Диссертантом сделан вывод, что выборы 1993 г. показали: в общественно-политической сфере основным каналом агитации стали СМИ. Этим, в частности, объясняется феномен партии В.В. Жириновского. Газеты ангажировались и работали только на «своих». Трудности партиям создали жесткие сроки подачи партсписков. Перегруппировка сил привела к тому, что к началу выборов заново сложилась конфигурация основных политических коалиций. Прежние оказались либо разрушены, либо ослаблены и малопригодны для борьбы в изменившихся условиях за места в парламенте. ЦИК зарегистрировал 13 избирательных объединений и блоков, и только они получили право вести предвыборную агитацию. В избирательных списках значилось несколько десятков кандидатур из Сибири. Наиболее полно сибиряки были представлены в «Выборе России» (ВР), ДР, Крестьянской партия России. Несмотря на организационную слабость, партии сумели мобилизовать сибирский электорат. Его предпочтения несколько отличались от общероссийских. По партспискам в регионе наибольшую поддержку получили ЛДПР (22,92%), ВР (15,51%), КПРФ (12,4%), «Женщины России» (8,13%), «Яблоко» (7,86%), АПР (7,99%), ПРЕС (6,73%), ДПР (5,52%). ЛДПР опередила всех в более чем половине территорий Сибири, Дальнего Востока. Больше всего голосов ЛДПР получила в Читинской (30,49%) и Кемеровской (29,45%) областях, Алтайском (27,75%) и Красноярском краях (31,17%). В Омской области на 1-м месте оказались «Женщины России» (21,19%). Лишь ПРЕС, ВР и ДПР собрали здесь больше 10%46. В Бурятии на 1-м месте ПРЕС (17,39%)47. КПРФ ни в одном регионе, включая территорию Сибири, не заняла лидирующего места48.

Соискатель считает, что выборы 1993 г. сыграли важную роль в общественно-политической жизни Сибири и становлении партий. Они актуализировали потребность в формировании электоральных партийных «машин», как средства агрегатирования интересов социальных групп и слоев. Чрезвычайный характер выборов дал много случайных результатов, тем не менее значение их велико. Во-первых, они оформили новую избирательную систему, которая с рядом изменений оказалась стабильной и определила основные правила электорального поведения партий. Во-вторых, выборы разделили партии на парламентские и внепарламентские, и в дальнейшем «переходы в высшую лигу» стали сложными. Для партстроительства в регионах возникли принципиально иные возможности, поскольку «диванные партии» были не приспособлены к главной функции – достижению электорального успеха, так как не получали должного развития ни жизнеспособные местные структуры, ни артикулированные программы, ориентированные на завоевание голосов избирателей.

На основе изучения общественно-политической жизни Сибири автор показал, что в предвыборной борьбе партии не обрели прочных связей с массовой базой. Во многих округах в Сибири одна и та же группа голосовала по партсписку за В.В. Жириновского, а в одномандатном округе – за представителя ВР. Об неукорененности партий свидетельствовала и крайняя малочисленность их организаций. В ходе становления партийной системы эффективные «партийные машины» на местах не были сформированы. Многие партии и блоки поставили не на свои провинциальные организации, а на государственные, производственные и иные структуры, руководимые близкими к ним людьми. Однако избирательная кампания и принятие Конституции РФ ввели политическую конфронтацию в парламентское русло. Выборы по партспискам способствовали становлению многопартийности. Анализ итогов голосования вскрыл ряд тенденций, которые проявились в электоральном поведении сибиряков. Так, демократически (либерально) ориентированные коалиции вошли в фазу фрагментации, и выборы не стали фактором их консолидации. Во всех частях политического спектра выборы, и особенно различия в подходах к проекту Конституции, ускорили внутреннее размежевание. Объединения центристской ориентации не смогли отмобилизовать оргресурсы и слабо воздействовали на электорат. Успех ЛДПР усилил стремление её сторонников к организационному оформлению. Пошел на спад страх населения перед угрозой массовых беспорядков и гражданской войны. По данным социологических исследований, в 1992 и 1993 гг. гражданской войны опасались соответственно 62% и 52% россиян49. Риск новых гражданских столкновений снизился. Общественно-политические структуры стали действовать в обновленных конституционно-политических рамках. В сибирских регионах власти смогли приступить к реформе местного самоуправления.

В диссертации сделан вывод: в 1994-1996 гг. общественно-политические силы стали действовать в новом социально-политическом пространстве. Конституция РФ закрепила фундаментальные изменения в политической системе. Произошел выбор в пользу президентской республики, где представительные органы играют значительную, но не заглавную роль. Конституционно-политическая реформа расширила для партий возможность активного участия в региональной политике. В Сибири на федеральных выборах партии оказались более влиятельными, чем на местных, так как избиратель, переживая, хотя и в абстрактной, почти метафизической форме свою сопричастность к государству, руководствовался соответственно идеологическими соображениями и своим политическим чувством. Местные же выборы, как установил соискатель, напоминали простую бартерную сделку: стараясь получить хоть что-то, люди голосовали за тех, кто мог предложить что-то осязаемое, выгодное. Вопреки идеям избирательного закона и щедрому финансированию некоторых организаций, выборы не привели к формированию дееспособных региональных общественно-политических структур. Кроме Кемеровской области, «коэффициент успеха» у партийных кандидатов (доля ставших депутатами) оказалась ниже, чем у всего кандидатского корпуса. Дело было не только в слабой конкурентоспособности партийцев, но и в том, что в большинстве своем они шли от округов в областных и краевых центрах, где доля несостоявшихся выборов была высока. Партийные расклады на региональных выборах были разные, состав партий пестрый, их было много. Большинство, как правило, получили представители местных и отраслевых структур, а не общероссийских партий. В ходе этих выборов и начала работы законодательных органов в ряде территорий Сибири наметился диалог между представителями различных, подчас противоборствующих, общественно-политических сил. Партии стремились к общим «правилам игры», расширению полномочий законодательных органов, но сталкивались с пренебрежением к себе со стороны администраций, плохой организацией выборов50. Анализ итогов местных выборов выявил, что альянсы между партиями демориентации мало влияли на их результаты. Сибирский электорат «демократов» стал фрагментированным и малоуправляемым, влияние центральных офисов их партий на периферию для устранения внутренней конфронтации было минимально. Противоречия между группировками оказались сильнее попыток консолидации. Абсентеизм в городах ослабил позиции «демократов», и их представительство оказалось небольшим.

На основе изучения электоральных предпочтений соискатель доказывает, что повышение явки избирателей не изменило бы политический ландшафт региона. Хотя социально-экономическая ситуация благоприятствовала леворадикалам, но к новой обстановке и парламентским методам борьбы они оказались не готовы. Их электоральный успех был мал, за исключением впечатляющих побед кузбасского блока А.Тулеева «Народовластие». Выборы стимулировали создание местных партий в Сибири. По своему характеру они были разными – тут и клиентеллистская группировка А.Тулеева, и связанная с местными «нефтяными генералами» коалиция «Солидарность и реформы» в Томской области, и сугубо политические партии различной идеологической ориентации (демократической – омское движение «Гражданское согласие» и «Новосибирский демократический фронт», национал-патриотической – блок «Отчизна» и др.). Сибирской спецификой было то, что здесь чаще, чем в других регионах, попытки создать местные партии предпринимали радикалы.

Диссертант установил, что в общественно-политической жизни Сибири в 1994-1995 гг. наблюдалось замедление партстроительства. Выборы показали, что отсутствие закона о партиях тормозит становление многопартийности. Остановился рост партийных рядов, число политически активных граждан сократилось, лишь немногие связали свои политические предпочтения с той или иной общественно-политической организацией. Новые партии создавались верхушечными методами – путем объединения уже существовавших организаций или формально, – путем бумаготворчества для регистрации в Минюсте РФ. Требование, по которому партия должна была иметь свои структуры в более чем половине субъектов РФ, обходилось всеми способами. Порой их организаторы не информировали о своей деятельности не только публику, но и сторонников. Так создавались партии самоуправления трудящихся, социальной демократии, социал-демократический союз и другие. Они выстраивались под конкретных лидеров, перспектив не имели, но заполняли общественно-политическое пространство, пестрота которого дезориентировала электорат и мешала становлению нормальной многопартийности.

Соискатель выявил причины неудач попыток создания общефедеральных партий не из Москвы, а из Сибири. Так, в марте 1995 г. в Кемерово состоялась учредительная конференция общественно-политического движения «Шахтеры России» из представителей всех угольных регионов51. Но отсутствие поддержки властей, политических и финансовых ресурсов не дали этой инициативе перерасти в сколько-нибудь значимый проект.

Диссертант полагает, что выборы 1993 г. показали: ни Демократический выбор России (ДВР), ни Партия российского единства и согласия (ПРЕС) в качестве «партий власти» не состоялись, требовалось их заменить. Властям представлялось целесообразным сегментирование «партии власти» на два «независимых» крыла – «правоцентристское» и «левоцентристское». Был взят курс на формирование системы по принципу классических демократий: чередование у руля двух партий. Это позволяло обеспечить, с одной стороны, передачу власти в «надежные руки», с другой – механизм периодической смены личностей и приоритетов, цивилизованного выяснения отношений между различными группами влияния. Попытка сформировать такой «дуэт» состоялась в апреле 1995 г., когда президент поручил В.С. Черномырдину создать правоцентристский, а И.П. Рыбкину – левоцентристский блоки. Организации «Наш дом – Россия» (НДР) создавали повсеместно. В Сибири их формировали с помощью административных рычагов. Как правило, региональные отделения возглавили главы местных администраций. Это вызывало негативную реакцию как со стороны оппозиции, так и партий демориентации. Практиковалось назначение активистами и формальный прием в члены НДР, стремление к самостоятельной политической работе не поощрялось. НДР считали предвыборной «фишкой» власти, репутация ее была невысока.

В диссертации показано, что все сибирские общественно-политические структуры развернули подготовку к думским выборам: поиск ресурсов (материальных, финансовых, медийных и др.), консультации с организациями близкой ориентации по «разведению» кандидатов в одноименных округах, массовые акции и индивидуальная работа с избирателями, конференции по выдвижению кандидатов в одномандатные округа и в федеральные списки, создание электоральных структур. Сложным было положение структур демориентации. К ним декларировали принадлежность несколько избирательных объединений и блоков: «Яблоко», ДВР, Партия самоуправления трудящихся и др. Соискатель установил, что особенностью предвыборной кампании «демократических» сил 1995 г. в Сибири следует считать активизацию партии «Яблоко». Проблемы союзничества «демпартий» не были решены, и коалиционная политика в их лагере потерпела крах. Диссертант делает вывод, что поскольку выборы носили свободный характер, а угроза авторитаризма стала не актуальной, коалиция негативного консенсуса не могла сложиться не только в рамках «демократической», но и левопатриотической оппозиции, тогда как для рутинной парламентской деятельности постоянные коалиции в условиях режима делегативной демократии были излишними.

Сопоставление думских кампаний 1993 и 1995 гг. позволило определить, что представительство кандидатов из Сибири в списках избирательных объединений (блоков) выросло. Наметился рост влияния региональных отделений партий и превращение ряда «партий Садового кольца» в структуры с политическими ресурсами на местах. В предвыборной тактике сибирские организации комбинировали традиционные и обновленные формы работы: дискуссии в СМИ; индивидуальную работу с избирателями; организацию массовых акций и визитов лидеров (знаковых фигур); массированная раздача агитматериалов; встречи с избирателями по типу карнавалов; контрпропаганду. Выходили «нелегальные» газеты с сомнительной информацией о политических конкурентах. Выборы-95 ознаменовались переходом к использованию «грязных» политтехнологий, повлияло на модели партий и превращение их в «избирательные машины». Потерпела крах попытка правящих кругов сформировать право- и левоцентристские крылья партии власти. Выборы упрочили гегемонию КПРФ у левых. Позиции умеренных левых окрепли, но большинства в органах законодательной власти они не получили. Укрепление позиций КПРФ изменило предпочтения региональных верхов, особенно там, где существенная часть электората отдала ей свои голоса. Влияние радикалов упало, но в любой момент положение могло стать критическим. Группировки крайних демократов и радикальных коммунистов вплотную приблизились к 5% барьеру, ряд левых радикалов победили в одномандатных округах.

Соискатель отмечает: избирательная кампания 1995 г. придала общественно-политической жизни Сибири новые импульсы. Но это было лишь прелюдией к кампании президентских выборов. Она разворачивалась на фоне настроений, порожденных итогами думских выборов, а они свидетельствовали о том, что люди отвергли политику Ельцина. НДР, хотя и набрала более 10% голосов, фактически потерпела поражение, силы оппозиции набрали почти в 4 раза больше.

Соискатель исходит из того, что «президентский марафон» стартовал 15 февраля, когда Ельцин официально объявил о своем решении баллотироваться на 2-й срок, и заявил: пока есть угроза столкновения «красных» и «белых», человеческий, гражданский долг, долг политика, стоявшего у истоков реформ, – добиться консолидации всех здоровых сил и предотвратить возможные потрясения, вплоть до гражданской войны52. Одновременно в борьбу вступил Зюганов53. Фактически за пост президента боролись две общественно-политические силы – «партия власти» и «партия народной оппозиции». И хотя единство у либералов отсутствовало, поиск альтернативных фигур, несмотря на реплику Ельцина в их адрес – «а куда они денутся?», стал затухать. Осознав, что для них нет иного выбора, «демократы» в центре и на местах, склонились в пользу его кандидатуры.

Диссертант считает, что в начале весны 1996 г. шансы Зюганова выглядели предпочтительнее, чем у Ельцина. Формирование «народно-патриотического блока» шло активнее, чем блоковое строительство у «партии власти». Предпринимались и попытки консолидации «третьей силы». Но когда почти весь либеральный лагерь поддержал Ельцина, Явлинский начал переговоры о создании коалиции не с партиями (среди них потенциальных партнеров уже не осталось), а с кандидатами – А.И. Лебедем и С.Н. Федоровым, но эти маневры успеха не принесли.

Автор установил, что сибирские общественно-политические организации действовали в условиях, когда в основе были клиентельные отношения. Патрон передвигал и тасовал своих клиентов, а они неукоснительно следовали его воле. Это сопровождалось административным давлением на партии и структуры власти. В президентской избирательной кампании местные партийцы играли роль статистов, выполняющих указания своих центральных офисов; занимались размещением политрекламы, входили в предвыборные штабы, организовывали встречи с кандидатами в президенты, распространяли листовки и обращения. Основные предвыборные акции Ельцина осуществлялись в русле либерально-демократических ценностей, но они были приемлемы для умеренных центристов и неопределившегося электората. Особое внимание региональных властей было обращено на ликвидацию заложенностей по зарплатам, пенсиям и социальным пособиям54. С активизацией кампании рейтинг Ельцина рос, а надежды других некоммунистических кандидатов на широкую поддержку таяли. Предвыборную платформу Ельцина отражал и состав его коалиции. Сначала к нему присоединились только проправительственные силы и, прежде всего, НДР. В регионах НДР работала на Ельцина через 40 «народных домов» – центров для доверенных лиц и групп активистов. Затем к кампании подключились умеренно-реформистское движение «Реформы – новый курс», ПРЕС и масса активистов. Они и проделали основную работу по сбору подписей. Другая группа – «Гражданская инициатива» произвела «первые выстрелы» в антикоммунистической кампании. ДВР претерпела эволюцию от отказа в поддержке Ельцина по нравственным и политическим мотивам до призыва голосовать за него.

Соискатель определил, в Сибири самым активным этапом избирательной кампании был май 1996 г., когда соперники устремились в регионы. Здесь наиболее заметными были мероприятия «партии власти». Кампания левых сил на их фоне была умеренной. Кроме митингов, КПРФ крупномасштабных акций не проводила и действовала по принципу «от двери – к двери». В Сибири заметные акции левые осуществили лишь в связи с приездом Зюганова.

В диссертации показано, что общественно-политическая обстановка в Сибири во время голосования 16 июня 1996 г. была относительно спокойной. В голосовании приняли участие  75,6 млн. россиян. За Ельцина было подано 34,8% голосов, за Зюганова – 32,31%. В Сибири 1-й тур выборов прошел без эксцессов. Преимущество Ельцина над Зюгановым оказалось скромным. Победить с первой попытки Ельцину не удалось. В Западной Сибири, например, он проиграл в 4-х областях. В перерыве между двумя турами произошли важные события. Левые заявили, что в случае победы сформируют Совет национального доверия, коалиционное правительство и заключат «пакт о национальном согласии». Ельцин объявил о формировании органов общественного контроля для малых партий, назначил на государственный пост Лебедя, отстранил от власти ряд политических фигур. Явка избирателей во 2-м туре повсеместно была высокой. Однако в Сибири в 1-м туре Ельцин набрал больше голосов, чем Зюганов, только в Томской области. Во 2-м туре он обошел своего соперника снова лишь в Томской области. Тем не менее, большого разрыва в голосах 2-го тура между ними не было. В Сибири наблюдалось примерное равенство соперничавших общественно-политических сил. Диссертантом сделан вывод, что одним из результатов президентских выборов 1996 г. в социально-политической жизни Сибири было завершение процесса становления политического плюрализма.

В Заключении подведены итоги исследования, сформулированы основные выводы, выявлены особенности общественно-политической жизни в Сибири во второй половине 1980-х – середине 1990-х гг. и ведущие направления развития общественно-политических процессов.

В числе важнейших особенностей общественно-политической жизни Сибири в изучаемый период автором определены:

1. Общественно-политическое развитие Сибири в начальный период перестройки существенно отставало от процессов, которые происходили в центре страны и, особенно, в столичных городах. Затем это развитие ускорилось и на рубеже 1980-1990-х гг. получило новые импульсы.

2. На общественно-политическую обстановку в сибирском регионе особое воздействие оказывало политизированное забастовочное движение шахтеров Кузбасса и сетевые структуры политических организаций, созданных в центре страны.

3. Процесс политической фрагментации сибирских организаций КПСС и генезиса оппозиционных структур протекал в темпах более высоких, чем в целом по стране.

4. Конституционно-политический процесс в Сибири протекал без острых конфликтов и конфронтации. Общественно-политические преобразования происходили относительно спокойно. В то же время Сибирь не стала основным регионом поддержки первого президента РФ в первом и втором электоральных циклах.

В результате изучения особенностей общественно-политической жизни Сибири во второй половине 1980-х – середине 1990-х гг. были решены следующие задачи:

1. В ходе проведенного исследования вскрыты причины кризисных явлений в общественно-политической жизни региона, такие как нарушение работы структуры управления, формализм, заорганизованность, отсутствие привлекательных идей, переплетение функций партийных и государственных органов. Демократизация общественно-политической жизни привела к углублению кризисных явлений и распаду политической структуры.

2. Политический плюрализм, возникший на волне перестройки в 1985-1989-х гг., по мере разочарования общества в умеренном реформаторстве и свободных выборах, перерос в радикальную оппозицию, политизированное движение кузбасских шахтеров, возникновение самого массового в регионе некоммунистического движения «Демократическая Россия».

3. В результате взрыва накопленных противоречий и ошибок умеренных реформаторов в 1990-1991-х гг. произошла смена общественно-политического строя и развернулась радикальная трансформация общества.

4. Доминирующими тенденциями общественно-политической жизни 1991-1993-х гг. были кризис общественного сознания, ослабление общественных и государственных институтов на фоне остановки социально-экономического развития.

5. Общественно-политическая жизнь Сибири характеризовалась выходом на политическую арену сил левой оппозиции, массовыми выступлениями трудящихся против социально-экономической политики правящих кругов.

6. Выход из коллапса начался с переходом к новому конституционно-политическому строю, обновлению общественно-политической жизни в регионе, началу формирования элементов гражданского общества, парламентской демократии, федерализма и правового государства.

7. В общественно-политической Сибири во второй половине 1980-х – середине 1990-х гг. следует выделить этапы: 1-й – начало демократизации общества и генезис политического плюрализма (1985-1989 гг.); 2-й – кризис перестройки и начало трансформации общества (1990-1991 гг.); 3-й – смена общественно-политического строя и начало перехода к рыночной системе (1991-1993 гг.); 4-й – создание нового конституционно-политического строя и переход к формированию современного гражданского общества.

Автор имеет научные публикации общим объемом 196 п.л., в том числе по теме диссертационного исследования 120,85 п.л.

Монографии, отдельные издания

  1. Козодой В.И. Формирование многопартийности в Сибири в 1985-1996 гг. (монография). – Новосибирск, 2004. – 452 с. (21,3 п.л.).
  2. Козодой В.И. (в соавторстве). Власть, общество, выборы. Политические развитие Новосибирской области в 2000-2003 гг. (монография). – Новосибирск, 2005. – 546 с. (31,67 п.л.).
  3. Козодой В.И. (в соавторстве). Политический спектр. Формирование многопартийности в Западной Сибири 1986-1996 гг. (монография). – Новосибирск, 2003. – 324 с. (22,12 п.л.).
  4. Козодой В.И. (в соавторстве). Новосибирск: Время, вперед! Общественно-политическое развитие Новосибирска 2000-2008 гг. (монография). – Новосибирск, 2008. – 616 с. (31,1 п.л.).

Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых научных журналах, рекомендованных ВАК

  1. Козодой В.И. Политическое противоборство в Сибири в период конституционного кризиса 1993 г. // Известия Алтайского государственного университета. Серия История. Политология. 2007. №4/3. – 0,16 п.л.
  2. Козодой В.И. Проблемы функционирования политической оппозиции // Государственная служба. 2007. №6. – 0,13 п.л.
  3. Козодой В.И. Движение сибирских «неформалов» в 1986-1990 гг. // Вопросы истории. 2007.  №12. – 0,63 п.л.
  4. Козодой В.И. Формирование оппозиционных структур в России как института демократии: историко-политический аспект // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. 2008. №3. – 0,36 п.л.
  5. Козодой В.И. Проблемы становления политической оппозиции в России как института современной демократии // Вестник Челябинского государственного университета. 2008. №5. – 0,2 п.л.
  6. Козодой В.И. Становление оппозиционных организаций в Сибири (1989-1991 гг.) // Вопросы истории. 2008. №5. – 0,46 п.л.
  7. Козодой В.И. Становление политической оппозиции в России: исторический опыт // Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена. Общественные и гуманитарные науки.  2008. №10. – 0,13 п.л.
  8. Козодой В.И. Борьба радикалов и реформаторов в процессе партийного строительства в Сибири летом 1991 г. // Вестник Томского государственного университета. 2008. №312. – 0.5 п.л.

Статьи

  1. Козодой В.И. (в соавторстве). Гражданское общество и политический плюрализм // Современные проблемы геодезии и оптики: сборник материалов 53 Международной научно-технической конференции, посвященной 70-летию СГГА. Часть 4. Новосибирск, 2003. – 0,15 п.л.
  2. Козодой В.И. (в соавторстве). Начало перехода к многопартийной политической системе на рубеже 1980-1990-х гг. (на материалах сибирского региона) // Сборник статей по итогам научной конференции «Сибирское общество в период социальных трансформаций XX века». Новосибирск, 2007. – 0,3 п.л.
  3. Козодой В.И. (в соавторстве). О некоторых проблемах формирования институтов гражданского общества на уровне региона // Сборник материалов российского семинара 29-30 октября 2002г. «Формирование гражданского общества в российских регионах». Новосибирск, 2003. – 0,4 п.л.
  4. Козодой В.И. (в соавторстве). О тенденциях становления многопартийности в Новосибирской области и об электоральных предпочтениях новосибирцев контексте выборов органов государственной власти и местного самоуправления в 1990-2000гг. // Новосибирск политический. Новосибирск, 2001. – 0,6 п.л.
  5. Козодой В.И. (в соавторстве). Проблемы институционализации многопартийности в Западной Сибири в контексте выборов депутатов Государственной Думы // Сборник научных трудов и молодых ученых Сибирской государственной геодезической академии. Новосибирск,  2003. – 0,2 п.л.
  6. Козодой В.И. (в соавторстве). Проблемы формирования институтов гражданского общества на уровне регионов // Материалы Всероссийской конференции «Регионы России на пути к гражданскому обществу». Новосибирск, 2003. – 0,4 п.л.
  7. Козодой В.И. (в соавторстве). Становление гражданского общества в России: исторические и политические аспекты // Сборник материалов 53 Международной научно-технической конференции, посвященной 70-летию СГГА. Часть 4. Новосибирск, 2003. – 0,1 п.л.
  8. Козодой В.И. (в соавторстве). Формирование гражданского общества в России и поле власти // Вестник общественных наук. 2003. – 0,2 п.л.
  9. Козодой В.И. Политический плюрализм и гражданское общество // Вестник общественных наук. 2003. – 0,4 п.л.
  10. Козодой В.И. Проблемы становления многопартийной системы в Западно-Сибирском регионе и выборы депутатов Государственной Думы в 1993-1999 гг. // Кто есть кто в новосибирской политике. Новосибирск, 2003. – 1,2  п.л.
  11. Козодой В.И. Роль политических партий в процессе российских реформ. Исторический аспект // Симпозиум, посвященный пятилетию института кадастра и ГИС СГГА «Проблемы земельных преобразований в России». Новосибирск, 2000. – 0,4 п.л.
  12. Козодой В.И. Структурирование политизированных движений в контексте формирования многопартийности в Западной Сибири в 1991 г. // Сборник научных и публицистических  трудов «Между прошлым и будущим». Новосибирск, 2000. – 0,7 п.л.
  13. Козодой В.И. Общественно-политические силы в процессе мобилизации сибирского электората на президентские выборы 1996 г. // Сборник материалов I Международной научно-практической конференции «Мир и человек: история, современность и перспективы». Новосибирск, 2009. – 1,5 п.л.

Учебное пособия, методические разработки

  1. Козодой В.И. Политические процессы и властные отношения (учебно-методическое пособие). – Новосибирск, 1996. – 4,1 п.л.
  2. Становление внесистемной  оппозиции и формирование новых политических организаций (учебное пособие). – Новосибирск, 2000. – 2,2 п.л.

Автореферат диссертации на соискание степени

доктора исторических наук

Козодой Виктор Иванович

Тема диссертационного исследования:

ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ СИБИРИ

(вторая половина 1980-х середина 1990-х гг.)

Изготовление оригинал-макета:

Козодой Виктор Иванович

Подписано в печать  . Тираж 100 экз.

Усл. п.л. 2,4.

Российская академия государственной службы

при Президенте Российской Федерации

Отпечатано ОПМТ РАГС. Заказ №…

119606 Москва, пр-т Вернадского, 84


1 См.: Послание Президента РФ Д.А. Медведева Федеральному Собранию // Российская газета. 2008. 6 ноября.

2 См.: Пихоя Р.Г. Советский Союз: история власти. 1945-1991. Изд. 2-е, испр. и доп. Новосибирск, 2000. С.639.

3 Паспорт Сибирского федерального округа: [Электронный документ].- http://sibfo.ru/passport/sfo.php). Проверено 07.01.2009.

4 См.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.42. С.290.

5 См.: Дюверже М. Политические партии / Пер с франц. М., 2000. С.41-44.

6 См.: Лейпхарт А. Демократия в многосоставных обществах: сравнительное исследование / Пер. с англ. М., 1997. С.98.

7 См.: Уемов А.И. Аналогия в практике научного исследования. М., 1970. С.24.

8 См.: Леонова Л.С. Очерки истории идеологической деятельности КПСС. М., 1985; Судьбы партии: проблемы, перспективы, прогнозы. М., 1990; Громов А. В., Кузин О. С. Неформалы: кто есть кто? М., 1990; Голубев В.И. Многопартийность в современном обществе // Социально-политические науки. 1990. № 12. С. 88-91; Добрынин В., Суслова К., Ювкин М. Самодеятельные инициативные организации: проблемы и перспективы развития. М., 1990; Астахова Е. Становление многопартийности в СССР: некоторые аспекты. Харьков, 1991; Неформалы: социальные инициативы. Сборник (Сост.: С. Н. Ющенков). М., 1990.

9 См.: Малютин М.В. Перед принятием решения (сборник статей). М., 1990; Малютин М.В. Эволюция революции// Наше Отечество. Опыт политической истории в 2 книгах. М., 1991. Кн.2.; Вьюницкий В. От «дикой» многопартийности к блоковой системе // Диалог. 1991, №17. С.28-36; Вьюницкий В. Многопартийность // Диалог. 1991, №10. С.9-10, 19; Славин Б.Ф., Давыдов В.П. Становление многопартийности // Новейшие политические партии и течения в СССР. Документы и материалы. М., 1991. С.2-45; Ракитский Б.В., Ракитский Г.Я. Стратегия  и тактика перестройки. М., 1990; Левичева В. Политическая система – от монополии к плюрализму // Коммунист. 1990. №13. С.34-43; Фадин А. Неформалы и власть // Вестник АН СССР. 1989. №10. С.87-97; На пороге кризиса: нарастание застойных явлений в партии и обществе. М., 1990 и др.

10 См.: Журавлев В.В., Доброхотов Л.Н. История современной России. 1985-1994 гг. М., 1995; Партии и общественные организации в политической жизни и управлении обществом. - М., 1993; Партии России: испытание выборами. - М., 1994; Шабров О. Ф. Политические партии, общественные движения и социалистический выбор перестройки // Социально-политические науки. 1990. №9. С.65-71; Выдрин Д.И. Многопартийность: «за» и «против» (взгляд на политическое будущее из политического прошлого) // Социально-политические науки. 1990. №9. С.71-76; Ивлев И. Многопартийность: авторитет на антикоммунизме? // Партийная жизнь. 1990. №6. С.66-69; Бутенко А. Многопартийность в условиях социализма // Народный депутат. 1990. №4; Он же. Советская многопартийность: проблемы формирования. М., 1991.; Андреев С.С. Политические движения и политические процессы // Социально-политические науки. 1991. №8. С.44-58; Голубев В. И. Многопартийность в советском обществе // социально-политические науки. 1991. №8. С.39-52; Антонович И.И. Общественные движения и проблемы власти // Социально-политические науки. 1991. №4. С.3-9; Шмачкова Т. В. Мир политических партий // Полис. 1992. №1,2; Петренко Ф. КПСС и многопартийность // Диалог. 1990. №4.

11 См.: Данилов А.А., Засорин С.А. Новые политические партии и движения Российской Федерации. М., 1991.

12 См.: Журавлев В.В. Методология исторической науки. Вчера. Сегодня. Завтра? // Кентавр. Историко-политологический журнал. 1995. №6. С.140-146.

13 См.: Ливанов Б.В. Новые политические партии, движения и коалиции в России и СНГ. М., 1992.

14 См.: Политические партии, движения, блоки современной России. Нижний Новгород, 1993.

15 См.: Политическая история: Россия – СССР – Российская Федерация. В 2 т. Т. 2. М., 1996; Пихоя Р.Г. Москва. Кремль. Власть. Две истории одной страны. Россия на изломе тысячелетий. 1985-2005. М., 2007; Его же: Советский Союз: история власти. 1945-1991. Новосибирск, 2000; Согрин В.В. Политическая история современной России. 1985-2001: от Горбачева до Путина. М., 2001; Коргунюк Ю.Г., Заславский С.Е. Российская многопартийность: становление, функционирование, развитие. М., 1996; Коргунюк Ю.Г. Современная российская многопартийность. М., 1999; Абрамов В. Н. Многопартийность в постсоветской России: тенденции, проблемы, общественные потребности. М., 1997; Политические партии России: история и современность. М., 2000; Шубин А.В. Парадоксы перестройки. Упущенный шанс СССР. М., 2005; Его же: Преданная демократия. СССР и неформалы (1986-1989). М., 2005 и др.

16 См.: Политические партии в России в контексте истории. Ростов-на-Дону, 1998.

17 См.: Там же. С. 478-479, 500-503.

18 См.: Российская многопартийность в конце XX века: процесс формирования (1987-1993 гг.) // Многопартийная Россия: 50 основных политических организаций. Справочник в 3 томах (Российско-американский университет и Институт российской истории РАН). М., 1993. Т. 1. С. 4-38; Лепехин В.П. Некоторые аспекты современного российского партогенеза // Вестник МГУ. 1992. № 3; Мау В.А. Экономика и власть. Политическая история экономической реформы в России, 1985-1994 гг. М., 1995; Салмин А.М. и др. Партийная система в России в 1989-1993 годах: опыт становления. М., 1994; Сокольский С. Л. От гражданских движений к политическим партиям (Россия и страны Вышеградской группы) // Мировая экономика и международные отношения. 1996. №4, 5; Воржецов А.Г. Россия перед выбором. Казань, 1995; Демидов В. А. Россия: Президентская республика. 1993-1996 гг. Новосибирск, 1998 и др.

19 См.: Политические партии России: история и современность. М., 2000; Андреев А.Л. Политический спектр России. Структура, идеология, основные субъекты. М., 1997; Лапаева В.В. Право и многопартийность в современной России. М., 1999; Первый электоральный цикл в России (1993-1996 гг.). М., 2000 и др.

20 См.: Тафаев Г.И. Региональная многопартийность в условиях трансформации российского общества: проблемы формирования и функционирования на материалах республик Поволжья и Приуралья в 80-90-х гг. М., 1995; Попов А.М. Политические партии и движения в России: история становления и идеология 1985-1996 гг. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук. Ярославль, 1997; Бутвило А.И. Общественно-политическая жизнь в Карельской АССР в годы перестройки, Петрозаводск, 1998; Вартунян А.А. Региональный аспект в деятельности новых политических партий в России. Конец 80-х – середина 90-х гг. (на примере Северо-Кавказского региона). М., 1997; Кабацков А.Н. Становление многопартийности в 1987-1991 гг. (на материалах Пермской и Свердловской областей). Пермь, 1999.

21 Социально-экономические и политические процессы в современной России / Под общ.ред. С.В. Новикова, Р.А. Рияновой. Омск, 2005.

22 Степанов В.Е. Формирование структур движения «Наш дом – Россия» в Западной Сибири накануне выборов в Государственную Думу 1995 года // История, источниковедение и историография общественно-политической жизни Сибири новейшего времени. Новосибирск, 2007.

23 См.: Кузьмин А. Партии в регионах // Формирование партийно-политической системы в России. М., 1998. С. 137-151; Бурятия политическая: политические партии, общественно-политические движения, блоки и организации (1990-1999). Улан-Удэ, 1999; Бадовский Д.В., А.Ю. Шутов. Региональные элиты в постсоветской России: особенности политического участия // Кентавр. 1995. № 6. С. 3-23; Агарков А.А. Становление политических партий в Западной Сибири // 50 лет Великой Победы: Тезисы научной конференции. Кемерово, 1995; Андреев В.П. Развитие политических процессов в Западной Сибири (1989-1992) // Народы России: Возрождение и развитие. Материалы научной сессии Томского университета 5-10 ноября 1993 г. Томск, 1994; Он же. Политическая культура и лидерство в СССР и СНГ. Историко-социологические проблемы (1985-1992гг.) // Новосибирск, 1992; Новиков С. В. Антикоммунистическая оппозиция (1988-1991гг.) Омск, 1994; Он же. Демонтаж административно-командной системы: Политические партии и движения 1985-1991 гг. Омск, 1992; Черненко А.В. Первые общественно-политические организации современной России // По страницам российской истории: Сборник статей. Омск, 1996 и др.

24 См.: Андреев В.П. Участие интеллигенции Томска в выборах народных депутатов СССР в 1989 г. //Культура: философия и история: Сб. Сост. Баландин М.Н. 1994; Его же: Проблемы политического поведения масс и современная Россия (1985-1993 гг.). Новосибирск, 1994; Колыхалова Т.Ф. Политические процессы и течения в России: история и современность // Народы России: Возрождение и развитие: Материалы научной сессии Томского университета 5-10 ноября 1993 года. Томск, 1994; Лопатин Л.Н. История рабочего движения Кузбасса 1989-1991гг. Кемерово, 1995; Он же. Путь от коммунизма... Как это было? (1988-1995гг.). Кемерово, 1996.

25 См.: Красильников Д.Г. Власть и политические партии в переходные периоды отечественной истории (1917-1918; 1985-1993). Пермь, 1998.

26 См.: Мордвинцева С.А. Общественно-политические кампании 1988-1991гг. В Западной Сибири. Омск, 1997; Черненко Е.В. Становление общественно-политических организаций и движений в Западной Сибири (1987 г. - август 1991 г.). Омск, 1997; Пучкин Д.Т. Становление политических организаций либеральной ориентации в Западной Сибири. 1988-1996.Новосибирк, 2004; Козлов И.Г.Становление политических организаций левой ориентации в Западной Сибири. 1991-1999 гг. Омск, 2005 и др.

27 См.: Новиков С.В. Общественно-политические движения, пресса, избиратель Западной Сибири: проблемы взаимовлияния. 1988-1991 гг. Омск, 1999: Его же: Политические партии, общественно-политические движения, пресса, избиратель Западной Сибири: проблемы взаимовлияния. 1986-1996 гг. Омск, 2002 и др.; Лопатин Л.Н. Рабочее движение в Российской Федерации в 80-90-е годы. На примере Кузбасса. Дис…д-ра наук в форме науч. докл. М.,1999.

28 См.: Романов Б.С. Становление многопартийной системы в постсоветской России. Проблемы и перспективы // Свободная мысль. 2007. №4. С.29-43.

29 Пихоя Р.Г. О некоторых аспектах «историографического кризиса», или о «непредсказуемости прошлого» // Новая и новейшая история. 2000. №4. С.23.

30 См.: Политическая Россия сегодня: Исполнительная власть, Конституционный суд. Лидеры партий и движений. М., 1993; Россия сегодня, Политический портрет в документах. 1991-1992. М., 1993. Т. 1,2; Россия сегодня. Политический портрет 1985-1990 гг. М., 1991; Россия сегодня: новый спектр политических партий и движений (Сборник материалов и документов). Астрахань, 1994; Прибыловский В., Рейнблат М. Парламентские партии России: История, уставы, состав руководящих органов. М., 1995; Россия: партии, выборы, власть. М., 1996; Политические партии России: программные документы политических партий. М.,1994 и др.

31 См.: Материалы Учредительного съезда КП РСФСР, 19-23 июня, 4-6 сентября 1990 г. – М., 1990; Материалы I Учредительного съезда Движения демократических реформ. Москва, 14-15 декабря 1991 г. М., 1992; Материалы Первого съезда ДПКР – народной партии Свободная Россия, Москва, 26-27 октября 1991 г. М., 1991; Учредительный съезд Российского движения демократических реформ. Документы и материалы. Нижний Новгород, 15 февраля 1992 г. М., 1992; «Демократическая Россия». Пакет программных и уставных документов. М., 1991; Политическая декларация «Гражданского союза» / Сб. итоговых документов I Форума общественных сил России. М., 1992; Русская Социалистическая партия. Программа (Проект). М., 1996 и др.

32 См.: Многопартийность в России: блоки и коалиции. М., 1992; Политические партии и движения России. Вып. 2. М., 1992; Партии и политические блоки в России. Вып. I. М., 1993; Коргунюк Ю.Г., Заславский С.Е. Российская многопартийность (становление, функционирование, развитие). М.,1996 и др.

33 См., например: Черная ночь над Белым домом. Документы. М., 1991; Коричневый путч красных. Август 1991. Хроника, свидетельства прессы, фотодокументы. М., 1991; Москва. Осень-93: хроника противостояния. 2-е изд., испр. и доп. М.,1995.

34 Власть и оппозиция. М.,1995. С.303.

35 См.: Полежаев Л.К. Путь к себе. Воспоминания. Алма-Ата, 1993; Он же. Вперед, на медленных тормозах… М., 1994; Он же. Перестройка, годы, лица…Портреты и размышления. М., 1996; Индинок И.И. Служить людям. Новосибирск, 1995; Муха В.П. Портрет эпохи на фоне биографии. Новосибирск, 2006; Сулакшин С.С. Новая философия реформаторства в России. Москва-Томск, 1995; Смолин О.Н. Куда несет нас рок событий. М., 1995; Филатов А.П. Жили-прожили мы не зря. Новосибирск, 2005; Тулеев А.Г. Политическое лидерство в современной России: региональный ракурс. М., 2000.

36 См.: Есть мнение. Итоги социологического опроса. М., 1990; Социальные ориентиры обновления: общество и человек. М., 1990; Социально-экономическое положение России. 1993-1994 гг. Статистический обзор. М., 1995; Россия: власть и выборы. М., 1996; Россия: новый этап неолиберальных реформ. М., 1997; Социальное расслоение и социальная мобильность. М., 1999; Социальная стратификация российского общества. М., 2003; Россия – новая социальная реальность. Богатые. Бедные. Средний класс. М., 2004 и др.

37 См.: Павловский Г.О. Власть и оппозиция. М.,2005. С.8.

38 См.: Коммунист. 1988. № 9. С.98.

39 ГНАРБ. Ф.1- П. Оп.1. Д.10207. Л.17-18.

40 ЦДНИОО. Ф.17. Оп.137. Д.109. Л.84-85.

41 ГАКО. Ф.П-75. Оп.66. Д.103. Л.53-54; ЦХАФАК. Ф.1. Оп.158. Д.126. Л.13.

42 ГАНО. Ф. Р-1020. Оп.2. Д.3627. Л.112.

43 См.: Зиновьев А.А. На пути к сверхобществу. М., 2000. С. 468-469.

44 См.: Документы форума общественных сил (Москва, 21 июня 1992 г.). С.7-14.

45 ГАКО. Ф. Р-1228. Оп.1. Д.1. Л.17; Сибирская газета. 1993. № 16.

46 См.: Российские регионы накануне выборов – 95. С.99, 129, 175.

47 См.: Крянев Б.П. Бурятия политическая: политические партии, общественно-политические движения, блоки и организации (1990-1999). Улан-Удэ, 1999. С. 82; Российские регионы накануне выборов – 95. С.47, 99, 127, 129, 161.

48 См.: Российские регионы накануне выборов – 95. С.47, 99, 127, 129, 161.

49 Десять лет российских реформ глазами россиян // Социологические исследования. 2002. №10. С.24.

50 Советы депутатов Новосибирской области: 1937-1997 годы. Новосибирск, 1997. С.541-543.

51 См.: Кузбасс. 1995, 14 марта; Полихрон. №2. 1995. С.7.

52 См.: Российская газета. 1996. 17 февраля.

53 См.: Правда. 1996. 17 февраля.

54 ГАНО. Ф. 560. Оп. 2. Д. 713. Л. 15-16.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.