WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

МИНЕЕВА ИЛЯНА  МАРАТОВНА

Сохранение, использование и государственная охрана

археологического наследия Южного Урала

во второй половине XIX начале XXI вв.

Специальность  07.00.02 – Отечественная история

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Казань-2010

Работа выполнена в секторе музейной энциклопедии

ГУ «Российский институт культурологии», г. Москва 

Научный консультант:        доктор культурологии, профессор,

заместитель директора Российского института культурологии Шулепова Элеонора Александровна

Официальные оппоненты: доктор исторических наук, профессор,

зав. кафедрой Отечественной истории

БГПУ им. Акмуллы 

Янборисов Марат Хабибович

доктор исторических наук, доцент кафедры искусств и дизайна КГИКИ

                                       Руденко Константин Александрович

                                       

доктор исторических наук, Генеральный директор Национального музея Республики Татарстан

Назипова Гульчачак Рахимзяновна

Ведущая организация:         Институт истории, языка и литературы

Уфимского научного центра РАН,

отдел истории Башкортостана

Защита состоится 14 января 2011 г. в 10 часов на заседании диссертационного совета Д022.022.01 по защите диссертаций на соискание учёной степени доктора и кандидата наук при Институте истории им. Ш.Марджани Академии наук Республики Татарстан по адресу: 420014, г.Казань, Кремль, подъезд 5.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Института истории им. Ш.Марджани АН РТ по адресу: 420014, г. Казань, Кремль, подъезд 5.

Электронная версия автореферата размещена на официальном сайте Института истории им. Ш.Марджани АН РТ: http:// www.tataroved.ru

Автореферат разослан «__» декабря 2010 г.

Учёный секретарь

диссертационного совета,

кандидат исторических наук Р.Р.Хайрутдинов

Общая характеристика работы

Сохранение историко-культурного и природного наследия рассматривается в современном мире как одно из важнейших направлений культурной политики любого государства. Обеспечение сохранности, оптимальное научное и культурное использование объектов наследия позволяет государству развивать свою культурно-национальную самобытность, обеспечивать стабильное развитие общества в условиях современной глобализации и интеграции культур.

В настоящее время проблема государственного регулирования вопросов сохранения и использования объектов наследия признана одной из приоритетных задач Российской Федерации. С каждым годом она приобретает всё большую актуальность, что вызвано нарастающей угрозой разрушения многих памятников истории, археологии, этнографии, архитектуры, культуры, природы. Целый ряд факторов экологического и антропогенного характеров оказывает негативное влияние на состояние окружающей природной и культурной среды, важной частью которой являются, как отмечал еще Д.С.Лихачев, памятники истории и культуры. При этом если утраты в природе до известных пределов восполнимы, то совсем иначе дело обстоит с памятниками культуры. «Их утраты невосстановимы, ибо памятники культуры всегда индивидуальны… Каждый памятник разрушается навечно, искажается навечно, ранится навечно. И он совершенно беззащитен, он не восстановит самого себя».1

Осознавая это, Правительство Российской Федерации после присоединения к Конвенции ЮНЕСКО «О Всемирном культурном и природном наследии», обязалось развивать научные и технические разработки и исследования в области охраны, сохранения, популяризации и восстановления культурного наследия, принимать соответствующие меры для обеспечения его сохранности и оптимального использования. Среди которых названо и поощрение научных исследований в этой области, которые позволяют выработать необходимую теоретическую и методологическую основу для подобной деятельности.2

Особое место в системе историко-культурного наследия занимает археологическое наследие, которое является подчас единственным свидетельством истории древнейшего прошлого народов нашей страны, у которых письменный период истории начался значительно позже, чем в других областях Евразии. Именно археологическое наследие содержит глубокий слой информации о культуре, происхождении многих современных исторических, социально-политических и экономических явлениях, формировании общества и государства. Поэтому охрана археологического наследия для России приобретает особую значимость, и традиционно она находится в ведении государства, заинтересованного в обеспечении его сохранности, правильном использовании и популяризации.

Однако извлечение такой скрытой информации затруднено в силу целого ряда причин, связанных с большой степенью руинированности памятников археологии, фрагментарностью материалов раскопок, нахождением в земле и недоступностью для простого восприятия. Без специальных знаний в области археологии для неподготовленного человека археологический памятник воспринимается как слишком специфический и закрытый, он может быть практически не заметен на поверхности земли, а его связи с современным обществом не очевидны. Тем не менее, этот памятник существует и постоянно подвергается угрозе разрушения в ходе хозяйственного освоения земель, незаконных действий кладоискателей, экологического воздействия среды. В связи с этим, федеральным законодательством предусмотрено, что все объекты археологического наследия как выявленные, так и не выявленные, являются недвижимым имуществом федерального значения и нуждаются в особой охране государства. А под государственной охраной и понимается такая система мер государственного регулирования, которая направлена на выявление, учёт, изучение, сохранение и использование объектов культурного наследия.3

Выявление и изучение таких памятников требует применения специфических археологических методов исследования, развития новых комплексных исследований на стыке разных наук и систем знаний. Применение таких методов исследования зависит во многом от поставленных исследовательских задач, состояния и характера самого объекта. Особенно это касается таких регионов как Южный Урал, где типологическое и хронологическое разнообразие археологических памятников связано с особенностями региональной этнокультурной истории, разнообразными природно-ландшафтными условиями.

Однако методы, принятые в исследовательской практике археологов, не позволяют эффективно решать вопросы дальнейшего сохранения и использования памятника как объекта культурного наследия. Известно, что в процессе традиционного полевого исследования археологического памятника происходит частичное или полное разрушение культурного слоя памятника, нарушение его структурной целостности, уничтожение наиболее важных компонентов (насыпи кургана, погребальной камеры, жилищной впадины, культурного слоя, оборонительного вала, рва). Поэтому перед археологами стоит постоянная дилемма: исследовать памятник раскопками, а значит  уничтожить его, или не раскапывать, но тогда не получить нужную информацию. Поисками путей решения этой проблемы заняты сегодня ученые во всем мире, которые приходят к выводам, что единственно приемлемой формой сохранения и продления жизни памятника является его музеефикация, т.е. превращение в объект музейного показа и охраны. Археологический источник в данном случае выступает как предмет для исторических, музееведческих и памятниковедческих исследований, а методы археологической науки вступают во взаимодействие с системой методов исторического исследования, культурологии и музеологии, образуя новое качество исследований.

Решение проблемы сохранения и использования археологических памятников позволяет повысить научную и культурную ценность археологического наследия. Эти вопросы обладают достаточной степенью актуальности и практической важности для определения дальнейшей стратегии формирования культурной политики России, и ее регионов. В этой связи актуальным также является определить роль и место государства в постановке и решении подобных задач, так как без участия заинтересованных органов государственной власти эти вопросы решить не возможно.

Степень разработанности проблемы, ее историография определяется несколькими направлениями исследований, обладающими разным уровнем научной проработанности и глубиной анализа сопряженных проблем. Наибольшее внимание отечественных исследователей привлекалось к рассмотрению истории становления и развития краеведческих и археологических исследований, формированию научных центров, процессам создания музеев и музейной деятельности по охране памятников в стране в целом, и в регионах в частности. В работах Д.А.Равиковича, А.М.Разгона, С.А.Каспаринской, А.А.Формозова и некоторых других показано, что существует взаимообусловленная связь между развитием научных исследований, интересами государства и становлением российских музеев, начиная со второй половины XIX века.4 Несколько работ А.В.Жуковой посвящено эволюции взаимоотношений археологической науки и музея, рассмотренной на примере экспозиционной деятельности музеев Москвы вплоть до конца XX века. В них автор большое внимание уделяет значению интерпретации археологических  источников как музейных памятников.5

Заметную группу составляют региональные исследования, которые косвенно и с разных позиций затрагивают вопрос о необходимости консолидации  усилий науки, музея, общества и государства для решения вопросов охраны памятников. Первоначально, начиная с дореволюционного времени, такие работы представляли собой публикации списков выявленных памятников, в том числе и археологических, и коллекций разнообразных предметов, поступивших на хранение в местные музеи Уфы и Оренбурга, а позднее Челябинска. Такая фиксация информации в авторских публикациях Р.Г.Игнатьева, Н.А.Гурвича, И.А.Кастанье, Н.И.Булычёва, Ф.Д.Нефёдова, В.В.Гольмстен на рубеже XIX-XX вв. была направлена на привлечение внимания общественности к древностям края, обеспечивала их учёт и охрану в рамках формирующейся музейной деятельности.6 Среди работ этого периода традиционно следует отметить серию публикаций уфимского краеведа Р.Г.Игнатьева, который, являясь членом Московского археологического общества, в 1870 году в Трудах этого общества опубликовал несколько работ по археологии края.7

В период становления советской власти в 1920-1930-е гг. деятельность по охране памятников перешла в сферу государственной важности. Охрана памятников была поручена местным музеям, поступившим в ведение государственных органов культуры. Малочисленность авторских публикаций самих музейных сотрудников этого времени (М.С.Смирнова, М.И.Касьянова, Б.А.Коишевского, Д.И.Захарова, И.А.Зарецкого, С.Н.Дурылина) компенсируется несколькими археологическими работами, опубликованными в центральных издательствах руководителями крупных академических экспедиций – А.В.Шмидтом, Б.Г.Граковым, К.В.Сальниковым.8  В частности, руководителем академической экспедиции А.В.Шмидтом в 1920-е годы были выявлены и описаны около десятка новых археологических памятников, обосновано выделение нескольких археологических культур.

Довольно подробно в отечественной литературе рассмотрены вопросы истории изучения древностей края, истории выделения археологических культур и эпох, что нашло отражение в работах археологов, музейных сотрудников, краеведов (Г.Т.Обыденнова, С.В.Богданов, А.А.Евгеньев). Они пришли к общему мнению, что постоянное накопление источниковой базы привело к быстрому развитию и становлению археологической науки в крае в XX веке.9 Но они не смогли перейти к решению вопросов анализа состояния археологических памятников в новых условиях строительства государственной системы и решению вопросов их охраны на местах. Хотя такая задача перед ними априори и ставилась. Возможно поэтому ряд исследований по истории археологических исследований края, выполненные С.М.Васюткиным и М.Ф.Обыденновым, подчеркивали роль музеев в деле не только изучения, но и охране памятников, их популяризации.10 С.В.Васюткиным в 1975 году была подготовлена серия работ по истории археологического изучения Башкирии в дореволюционный и советский периоды, в которых он придавал большое значение деятельности местных музеев и решению вопросов учета и охраны памятников археологии силами современных исследователей.11  Совместно с Н.А.Мажитовым в 1976 году им был также составлен очерк по истории изучения археологических памятников Башкирии, опубликованный во впервые составленной Археологической карте Башкирии, где было учтено состояние сохранности наиболее значимых объектов. В завершении этого очерка авторы ставят перед общественностью региона задачу «бережного отношения к археологическим памятникам», потому что они являются «общенародным достоянием и подлежат государственной охране». Они также высказали призыв к людям разных профессий, рабочим и колхозникам помочь археологам, приняв участие в их работе.12 Такая тенденция обращения к широкой общественности была достаточно характерна для советского периода истории, когда специалисты-исследователи оказались практически в изоляции от решения проблем сохранения и использования археологических древностей, которые разрушались на их глазах, а нередко и их руками, однако противостоять этому в условиях сложившейся государственной системы они не могли.

Для историографии данной проблемы определенную роль играют также публикации конца XX – начала XXI вв., посвященные разным аспектам использования археологических источников как музейных памятников. Здесь следует назвать серию статей Н.М.Булатова, О.Н.Бадера, Т.О.Размустовой, А.Н.Медведя и других авторов, в которых поднимаются вопросы необходимости сохранения археологических памятников музейными средствами, в том числе посредством создания музеефицированных комплексов на территории музеев-заповедников.13 Из них лишь один исследователь О.Н.Бадер был знаком с материалами Южно-уральского региона и придавал особое значение сохранению и музейному использованию пещерных памятников.14 В работах И.М.Минеевой 1990-х гг. говорится о перспективах участия краеведческих музеев в археологических исследованиях, о расширении фондовой и экспозиционно-выставочной работы с археологическими материалами, в том числе расположенных под открытым небом, развитии научного экспериментирования в деятельности музейного археолога.15

Следует также выделить сравнительно небольшую группу исследований, посвященных вопросам государственного управления и организации деятельности музеев-заповедников на современном этапе. Сюда входят материалы научно-практических разработок коллективов авторов учреждений науки и культуры, в том числе, поступившие в их внутренние фонды, например, Российского научно-исследовательского института культурного и природного наследия им. Д.С.Лихачева, Российского института культурологии (Москва), Главного управления государственной охраны и использования недвижимых объектов культурного наследия при Министерстве культуры и национальной политики Республики Башкортостан (Уфа). Большая часть этих разработок опубликована авторами исследований Ю.А.Ведениным, П.М.Шульгиным, О.Е.Штеле, С.В.Гусевым в серии альманахов и информационных сборников Института Наследия.16 Данные работы оказали большое влияние на формирование современной концепции сохранения культурного наследия как части культурного ландшафта. Наличие разнообразных научных интересов вокруг проблемы сохранения, использования и государственной охраны археологических памятников, тем не менее, не позволило исследователям перейти к целостному историческому анализу данной проблемы. Особо следует отметить большой пробел в историографии, связанный с региональной спецификой.

       К рубежу XX-XXI вв. увеличилось количество работ археологов, сталкивающихся так или иначе, в своей практике с проблемой утраты и разрушения археологического наследия, которое оказалось перед лицом реальной опасности грабительских раскопок и кладоискательства, развернувшегося дорожного строительства и расширения городов. На совещаниях разного уровня и конференциях стали звучать мысли о необходимости не только выявлять древности края, но и обеспечивать их охрану на местах, шире привлекая в этой работе государственные органы власти, совершенствовать законодательство по культуре.17 Журнал «Российская археология» периодически стал обращаться к вопросам сохранения археологических памятников, отражая тенденцию к поиску более конструктивных решений, и силами академической науки объединить усилия общества и государства  по решению этой проблемы. Хотя авторы журнала и признают, что своей основной задачей по-прежнему видят лишь поиск и изучение памятников. Особую полемику в этом ключе стали вызывать участившиеся факты деятельности «черных археологов», которые приводили к разграблению и разрушению курганов, городищ, пещер. Среди авторов таких работ следует назвать, прежде всего, А.С.Смирнова и Н.А.Макарова, а также С.В.Гусева, давшего целостную характеристику грабительским раскопкам в современной России.18

Однако конкретных научных программ и предложений по их сохранению опубликовано не было, за редким исключением, в том числе применительно к Южно-уральскому региону. Хотя эту работу пытался взять на себя Институт Археологии РАН, где была разработана целевая общероссийская программа «Сохранение археологического наследия народов Российской Федерации» на 1995-2000 годы», но в полной мере она не была выполнена, и тем более, не оказала существенного влияния на состояние дел в Южно-уральском регионе.19 При этом кладоискательство и несанкционированные раскопки археологических памятников продолжались.

В этот период стали оформляться идеи о необходимости сохранения отдельных, самых выразительных археологических памятников Южного Урала (Г.Б.Зданович, В.И.Юрин), выделении целостных территориальных комплексов и микрорайонов в форме особо охраняемых историко-культурных территорий (А.Ф.Яминов, С.Н.Савельев). А также более тесной интеграции археологических исследований с музейной теорией и практикой (И.М.Минеева).20 Разрозненные попытки придать делу охраны памятников необходимый размах в виде подготовки серии сборников, материалов конференций или совещаний не дали необходимых результатов. Среди таких попыток следует назвать издание первого выпуска тематического сборника «Наследие веков. Охрана и изучение памятников археологии в Башкортостане», Уфа, 1995; нескольких справочников и сводов археологических памятников, подготовленных при участии специалистов Научно-производственного центра по охране и использованию памятников истории и культуры при Министерстве культуры и национальной политике Республики Башкортостан в 1990-е годы.21 Разрушение археологических памятников не остановилось в связи с подобными работами, а с каждым годом только усиливалось.

Таким образом, изучение проблемы сохранения, использования и деятельности государства по охране археологических памятников в регионе сводились лишь к попыткам организовать учет и описание ранее выявленных объектов. Кроме того, в научный оборот уже исследованные памятники вводились с задержкой в десяток лет, что не только тормозило сам процесс накопления источниковой базы науки, но и существенно отодвигало решение вопросов их сохранения и музейного использования. Во многом это было обусловлено большим разрывом между научными исследованиями и практикой государственного регулирования вопросов охраны памятников. При этом многие аспекты этой проблемы, доступные для исследователей, оказались практически не затронутыми в отечественной литературе. Лишь декларативно постулировались мысли о необходимости перейти от накопления археологических знаний к реальной охране памятников, организации новых археологических музеев и музеев-заповедников, развитию законодательной базы и совершенствованию культурной политики в данной сфере в рамках региона. Совершенно не уделялось внимание вопросам состояния археологических объектов как части историко-культурного наследия, методикам музеефикации разных типов объектов археологического наследия, выработке единой концептуальной программы сохранения объектов археологического наследия, как в рассматриваемом регионе, так и в России в целом. Исключение составляет, пожалуй, работы А.Д.Пряхина, в которых поднимался вопрос о необходимости разработки целевой научно-прикладной программы «Археология и археологическое наследие России», подкрепленной соответствующими региональными решениями, направленными на  возрождение историко-культурного наследия народов России.22

В историографии практически отсутствуют специальные научные исследования о возможностях взаимодействия общества со своим археологическим наследием в условиях Южного Урала, включению древнейшего пласта наследия в современную культуру его народов. Хотя целесообразность и необходимость подобных разработок признавалась многими исследователями. В постсоветский период среди них заметное место занимают работы М.Ф.Обыденнова, в которых довольно остро ставятся вопросы о необходимости участия общественности в деле охраны памятников при несостоятельности уполномоченных на это органов государственной власти.23 В соавторстве с коллегами в 2000-е годы он также подготовил к изданию серию самостоятельных препринтов, посвященных вопросам создания археологических заповедников муниципального уровня, которые, по его мнению, позволят остановить процесс массового разрушения археологических памятников на местах и начать широкую популяризацию историко-культурного наследия края.24

Невозможность согласованно перейти от выявления и изучения археологических памятников к решению вопросов их сохранения и дальнейшего использования приводила исследователей к слабо выраженным попыткам принять участие в совершенствовании региональной законодательной базы в сфере культурной политики и охраны памятников. Более или менее успешно это стало реализовываться после принятия соответствующего федерального (2002 г.), а вслед за ним и региональных  законов, чему предшествовали единичные попытки «вторгнуться» в сферу государственного регулирования собственными силами. Среди таких попыток можно отметить публикацию в 1996 году небольшого совместного доклада М.Ф.Обыденнов и А.Ф.Яминова «Развитие законодательства об обеспечении сохранения культурного наследия», подготовленного для специализированной региональной конференции.25 В своём выступлении авторы, признав за государством наличие специфической функции сохранения историко-культурного наследия, показывают, что в отношении археологических памятников она не может быть реализована. Это связано с недостаточностью нормативной базы, наличием явных недоработок и противоречий в федеральном законодательстве, доставшемся еще от советской эпохи, а также отсутствием единой концепции сохранения и использования историко-культурного и археологического наследия народов Башкортостана.

О недостатках организации государственной охраны археологического наследия, связанных с неудовлетворительным состоянием современной нормативно-правовой базы говорится в работе З.М.Габдрахмановой.26 Автор привлекает внимание к проблеме ведомственной разобщенности, когда памятник археологии хоть и становится на учет в местном органе власти, но  территория, на которой он расположен, находится в хозяйственном обороте как объект частной или муниципальной собственности, что не гарантирует его сохранности.

Таким образом, проблема сохранения, использования и государственной охраны археологических памятников Южного Урала оказалась практически вне поля зрения исследователей на протяжении всего времени ее существования. Хотя периодически разные авторы обращались к вопросам изучения взаимоотношений науки, общества и государства, привлекая внимание к остроте и необходимости решения этой проблемы, однако полноценных научных исследований в данном направлении не было сделано до сих пор. Поэтому степень научной изученности данной проблемы может быть охарактеризована как явно недостаточная и неразвитая в отечественной историографии.

Источниковая база диссертационного исследования основана на научных публикациях отечественных дореволюционных, советских и современных исследователей, некоторых зарубежных авторов. Весь обширный материал источников включает в себя исследования по истории России и Южно-уральского региона, археологии, музейному делу и охране памятников, этнографии, культурологии, памятниковедению, географии. Привлечены периодические издания со статьями и заметками о состоянии памятников истории и культуры региона, о фактах разрушения археологических объектов, о мерах по их спасению и музейному использованию, о деятельности государственных органов власти по охране памятников. Широко использованы документальные и архивные материалы, в том числе неопубликованные, связанные с вопросами охраны археологических древностей дореволюционного, советского и современного периодов. Сюда относятся также федеральные и региональные законодательные и нормативные акты, посвященные вопросам сохранения и использования историко-культурного наследия России, и ее субъектов, относящихся к исследуемому региону. Особую группу источников составляют картографические материалы, куда входят карты, атласы, схемы-путеводители как в целом по региону, так и по его отдельным районам. Также следует упомянуть задействованные в работе Интернет-ресурсы, включающие официальные сайты научно-исследовательских институтов, музеев, министерств и ведомств, содержащие информацию и научные публикации по исследуемой проблематике.

В работе также использованы рукописи научных работ и научных отчётов, тексты диссертационных исследований, материалы личных архивов с фотографиями, которые позволили во многом скорректировать сложившиеся представления о характере исследований на разных отрезках времени. Важным  моментом для формирования базы данного исследования стали собственные наблюдения автора, участие в полевых экспедиционных исследованиях по выявлению и изучению археологических памятников, организации музейной деятельности, дискуссиях на научных конференциях и симпозиумах, не нашедших отражение в официальных источниках.

Накопленная в настоящее время источниковая база исследования объективно позволяет проанализировать весь спектр имеющихся материалов  на новом теоретическом уровне для решения поставленных задач.

Цель и задачи данного исследования. Главной целью является выявить основные тенденции и проблемы, связанные с сохранением и использованием археологического наследия Южного Урала как целостной системы государственных мер и научных подходов, развивающихся на протяжении более чем столетнего периода истории. Данная цель достигается посредством решения комплекса взаимосвязанных задач:

- обобщение данных по истории выявления и изучения археологических памятников Южного Урала как объектов наследия, представляющих собой целостную систему типологически и хронологически разнообразных памятников древности; 

- решение вопросов систематизации археологического наследия региона на принципах культурно-типологического разнообразия объектов и территориальной локализации по культурно-ландшафтным зонам и археологическим микрорайонам;

- выделение основных этапов развития взаимоотношений науки, общества и государства при решении вопросов охраны памятников археологии и их музейного использования;

- рассмотрение теоретических и практических вопросов музейной презентации памятников под открытым небом как составной части их государственной охраны и использования;

- выявление социокультурных особенностей археологического наследия региона как условия для их оптимального использования в культурной политике региональных властей.

Данная постановка цели и задач предполагает, что объектом научного исследования выступает совокупность древнейших исторических памятников и территорий, образующих современный каркас археологического наследия Южного Урала.

Предмет исследования представляет собой систему нескольких научных подходов и практических решений, обладающую целостной внутренней структурой. Для решения каждой задачи исследования выбранный объект рассматривается через призму разных научных подходов, что позволяет наиболее полно и всесторонне рассмотреть поставленную исследовательскую задачу и достичь цели.

Методологическая, теоретическая и эмпирическая база исследования. В диссертации проведено концептуальное построение проблемы на основе применения системного подхода как действующей методологии познания мира и его систем, в данном случае таких как «история государственной охраны культурного наследия», «сохранение археологического наследия», «археология-музееведение», «музеефикация как способ социокультурной адаптации археологического наследия». Это стало возможным при соблюдении принципа историзма и принципа объективности как необходимого условия любого исторического исследования, направленного на выявление закономерностей общественного развития. Данные научные принципы позволили выявить основные причинно-следственные связи между явлениями, в частности, между факторами, влияющими на становление научных представлений и государственной системы охраны памятников, на формирование разных типов объектов археологического наследия, на формирование разных подходов к систематизации археологических памятников. Основное внимание при этом уделено поиску закономерностей между развитием науки, общества и музея, как одного из его институтов.

В работе использована целая система методов, используемых в отечественной исторической науке, археологии и музееведении, а также в культурологии и памятниковедении. Широкое применение в данном случае получили сравнительно-исторический метод, метод аналогии и сопоставления, включённого наблюдения, полевых и экспедиционных методов сбора материала, картографирования, фотофиксации, территориального метода анализа данных, позволяющего выделить специфику культурного наследия одного региона и его зон на фоне общероссийских процессов. Конкретно-исторический подход в подборе, структурировании и анализе артефактов дал возможность на базе значительного круга источников в точной хронологической последовательности воссоздать исторический процесс развития археологии и музейного дела на Южном Урале, связанный с решением проблем государственной охраны памятников. На разных этапах развития этого процесса складывались разные научные и общественные условия для выявления, изучения и сохранения объектов археологического наследия, в том числе музейными средствами. Данный подход во многом позволил провести целостный анализ состояния и динамики формирования археологического наследия Южного Урала на уровне современной концепции, рассматривающей археологический объект как музейный памятник и объект государственной политики в сфере культуры.

Данное исследование носит системный характер, направленный на реализацию нескольких подходов, позволяющих реализовать стратегию  сохранения и использования археологического наследия: историко-региональный, культурно-ландшафтный, археологический и социокультурный. Это позволяет провести более тщательный анализ поставленной проблемы, представить археологическое наследие в качестве важного ресурса развития региона, обладающего большим историко-культурным и природно-ландшафтным разнообразием и мощным потенциалом для формирования современного культурного пространства России.

Важнейшим инструментом исследования, применяемым в диссертации,  является концепция взаимосвязи общественных и естественнонаучных явлений, фиксируемых при анализе состояния природной и культурной среды региона, начиная с древности. Уникальные и разнообразные природно-ландшафтные условия Южного Урала, его расположение в центре Евразийского континента привели к формированию здесь своеобразного, сложного и многокомпонентного по составу археологического наследия, выступающего неразрывной частью культурного ландшафта и всей исторической среды. Данные парадигма во многом опирается на исследования Р.Г.Кузеева и Ю.А.Веденина, которые на рубеже XX-XXI вв. выдвинули положения об уникальности региональных историко-культурных процессов и их взаимосвязи с природно-ландшафтными условиями, сделанные при анализе данных археологии, этнографии и географии.27

Эмпирическая база исследования представляет собой совокупность как объектов исследования – памятников археологии и других историко-культурных объектов, так и ряд общественных явлений и институтов, исследованных в контексте поставленной проблемы. Среди них можно назвать научные представления о древнейшем прошлом региона, деятельность государства по обеспечению охраны памятников истории и культуры, музей как транслятор общественных интересов и хранилище исторической памяти. Данный эмпирический материал был проанализирован с новых позиций, в результате чего удалось выйти на новый уровень теоретических обобщений в рамках заявленной цели.

Исследование охватывает территорию Южного Урала, основным ядром которого является Республика Башкортостан и прилегающие территории Челябинской и Оренбургской областей. Данный регион представляет собой самобытную историко-культурную область в составе России, сформированную в результате контактов различных историко-культурных общностей, проживающих на границе Европы и Азии по обеим сторонам Уральского хребта. В настоящее время этот регион входит в состав Приволжского Федерального округа (кроме Челябинской области) и Уральского экономического района.

Хронологические рамки исследования определяются временем формирования и поиска решения проблем выявления, сохранения и использования археологического наследия, совпадающего с периодом становления и развития музейного дела и охраны памятников со второй половины  XIX до начала XXI веков. В исследовании также рассматривается  широкий хронологический диапазон формирования самого археологического наследия региона от древности до нового времени.

На защиту выносятся следующие научные положения:

1) Объекты археологического наследия выступают неразрывной частью историко-культурного наследия народов нашей страны, представляют собой древний компонент культуры и истории народов региона. В качестве недвижимой части наследия, они являются наиболее уязвимым звеном системы историко-культурного наследия и нуждаются в особом подходе при организации процесса их выявления, изучения, сохранения и популяризации.

2) Мероприятия по выявлению, изучению, сохранению и использованию объектов археологического наследия региона выступают важным аспектом культуронаследнической деятельности государства, заинтересованного в сохранении культурного и природного наследия народов России. На разных этапах развития государства к решению этих вопросов привлекались разные общественные институты, учреждения.

3) Систематизация археологического наследия региона на принципах культурно-типологического разнообразия и археологического районирования позволяет выработать новые подходы к его изучению, сохранению и музейному использованию на особо охраняемых историко-культурных территориях (музеях-заповедниках). Основным объектом охраны государства должен стать археологический микрорайон как ядро для создания и функционирования особо охраняемых историко-культурных территорий.

4) Обоснование существования и деятельности своеобразной системы взаимодействия археологии и музееведения, сложившейся в течение столетия, позволяет комплексно и эффективно решить проблему выявления, изучения, сохранения и использования археологических объектов как музейных памятников. Такая интеграционная система сложилась на стыке интересов науки, общества и государства при попытках решить вопросы охраны археологических памятников.

5) Анализ накопленного современного зарубежного и отечественного опыта музеефикации археологических объектов позволяет выявить ряд условий для создания универсальной методологической модели сохранения археологического наследия посредством его музейной презентации. Особое место среди них отводится созданию действующей системы историко-культурных и природных музеев-заповедников, на территории которых созданы  музеефицированные объекты.

6) Включение адаптационного механизма для интеграции археологического наследия в современную социокультурную среду позволяет перевести древнейшие пласты культуры и исторической памяти в актуальную культуру, превратить наследие в важный фактор современного развития общества, повысить его ценность в качестве национального достояния народа. Особая роль в этом процессе отводится государству и его специализированным органам охраны памятников, которые должны внедрить в свою работу новые более совершенные механизмы деятельности.

Выработанный подход к решению проблемы сохранения и использования археологического наследия Южного Урала как составной части государственной охраны памятников обладает научной новизной. Новизна данного исследования связана с тем, что впервые в науке определены основные исторические тенденции  взаимодействия науки, общества и государства, сформированные на протяжении более чем столетнего периода, и предложено комплексное и системное решение проблемы сохранения и использования археологического наследия. Данное исследование представляет собой своеобразную модель,  базирующуюся на современном источниковедческом материале Южно-уральского региона и реалий сложившейся государственной системы. Система разработанных в данном исследовании научных подходов, теоретических позиций и практических разработок впервые позволяет выйти на новый уровень государственных решений в сфере сохранения и использования историко-культурного наследия.

Впервые в работе проанализирован и обобщен в полном объеме большой массив археологических источников, предложен новый подход к их систематизации на основе культурно-ландшафтного зонирования, выявленного типологического и хронологического разнообразия. Впервые определено место археологического наследия в системе интеграционных и адаптационных процессов современного общества, обосновано его появление и развитие как сложного и уникального  социокультурного феномена с позиций исторического и культурологического анализа. При этом поднимаются вопросы государственного регулирования, управления и музейно-туристического использования археологических объектов региона.

Многие из представленных проблем имеют не только большое теоретическое и методологическое значение, но обладают важной социально-культурной практической значимостью. Теоретическая значимость данного исследования характеризуется выделением основных закономерностей и этапов становления и развития проблемы сохранения и использования археологического наследия Южного Урала в контексте применения разных концептуальных подходов. При этом установлена взаимосвязь между развитием археологической науки, музееведения и дела охраны памятников, происходивших на фоне смены государственного устройства, развития отечественного законодательства и деятельности органов государственной власти по сохранению наследия.

Практическая значимость данного исследования связана с необходимостью и возможностью применения выявленных закономерностей и положений на практике. Предложенная модель может найти применение в разработке концепций и программ сохранения и использования наследия, совершенствования законодательной базы, совершенствованием  культурной и национальной политики, создании новых научных и музейных структур, формировании современного социокультурного пространства Южно-уральского региона и всей страны. Именно такая деятельность оценивается сегодня с позиций обеспечения безопасности всего дальнейшего существования человечества.28

Данная диссертация соответствует паспорту научной специальности 07.00.02 «Отечественная история», который определяет формулу и область исследования, связанную с изучением деятельности государства, общества и народов страны и ее регионов в сфере сохранения и использования культурного наследия на определенных этапах исторического развития. В работе дается оценка исторических и археологических артефактов, совокупный анализ которых позволяет сделать выводы об особенностях становления и развития научных исследований, становлении музея как общественного института, и деятельности государства по реализации одной из ее функций – охране памятников.

Апробация и реализация результатов диссертации. Собранные и обобщенные материалы реализуются автором в ходе практической деятельности, используются при подготовке монографий, серии научных статей, учебно-методических пособий, материалов конференций, вузовских лекций, а также применены при разработке ряда концептуальных положений при создании программ развития музеев и музеев-заповедников региона. В частности, подготовлен проект музейно-туристического использования археологических объектов при разработке концепции деятельности историко-археологического и ландшафтного музея-заповедника «Ирендык», созданного правительством Республики Башкортостан в 2002 году.

Структура работы обусловлена логикой исследования, его характером, целями и задачами. Диссертация состоит из введения, 5 глав, разделенных на параграфы, заключения, списка использованных источников и литературы и приложения, включающего иллюстративный материал.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обоснована актуальность темы, рассмотрено  состояние научной разработанности проблемы, основного круга задействованных источников, определены цели и задачи работы, объект и предмет исследования, его методология и эмпирическая база, сформулированы основные положения, выносимые на защиту.

Глава 1. «Проблемы выявления и изучения объектов археологического наследия Южного Урала» знакомит с территорией изучаемого региона, выявляет основные проблемы, связанные с его археологическим изучением в контексте истории формирования археологического компонента наследия. Она состоит из двух параграфов.

В первом параграфе «Природно-географические условия и общая характеристика территории» внимание привлечено к своеобразным природно-географическим условиям расположения территории Южного Урала в центре Евразийского континента. Именно здесь проходит условная разделительная полоса между двумя континентами, между Западом и Востоком, что обуславливает сочетание разнородных природно-ландшафтных пространств и, соответственно, историко-культурных процессов, протекающих с древности до современности. 

Территория Южного Урала расположена в Волго-Уральском междуречье, преимущественно в бассейне рек Белая и Урал, и частично Оби. По своему физико-географическому положению подразделяется на: Приуралье, занимающее большую часть региона с запада и представляющее собой увалисто-холмистые равнины, небольшой участок горного района непосредственно Южного (Башкирского) Урала, и приподнятую равнинную полосу Зауральского пенеплена, примыкающую с востока. Одновременно с этим, по широтному делению с севера на юг территория изучаемого региона расположена в пределах четырёх зон умеренного климата: смешанных лесов, широколиственных лесов, лесостепной и степной. Под влиянием горного рельефа эти зоны отчетливо отклоняются от традиционного широтного направления, смещаясь далеко на юг. На равнинах Приуралья наблюдается обратный процесс – на таёжный север проникают ландшафты южного типа, такие как Таныпская и Месягутовская лесостепи, а в полосе центральной лесостепи присутствуют небольшие участки степи (Дёмско-Чермасанский степной коридор). В Зауралье природный ландшафт преимущественно имеет облик, характерный для южной полосы Западной Сибири и северо-западного Казахстана с характерными открытыми степными пространствами аридной зоны Евразии.

Общая площадь региона составляет 335,6 тысяч кв.км, население – почти 10 млн.человек, около половины которых проживает на территории Республики Башкортостан.

Во втором параграфе - «Очерк археологического изучения региона и общая характеристика объектов в контексте формирования археологического компонента наследия» показано, что на протяжении всей истории археологического изучения региона происходило постепенное выявление и изучение археологических памятников разных типов, археологических культур и эпох. В настоящее время картина исторического заселения региона в достаточной мере проявлена, при этом сохраняется ряд спорных моментов, связанных с недостаточной полнотой реконструкции отдельных ключевых моментов. Самые ранние памятники региона относятся к эпохе палеолита, его среднему и позднему этапам. Выявление и изучение памятников этого времени началось примерно с середины XX века, когда были открыты и изучены первые стоянки на озерах Зауралья и пещерные святилища в горной части Урала. В настоящее время выявлено около десятка стоянок и мастерских ашело-мустьерского времени, несколько святилищ со следами наскальной живописи позднего палеолита - Шульган-таш (Капова), Ямазы-таш (Игнатьевская). Труднодоступность расположения этих объектов в горно-таежной зоне на границе Башкирии и Челябинской области, их удаленность от основных магистралей долгое время обеспечивала их естественную защищенность. Однако в последние десятилетия массовое нерегламентированное туристическое посещение этих мест, недостаточность целенаправленных научных исследований, невнимание со стороны государственных органов охраны памятников стало приводить к разрушению культурного слоя этих памятников, утрате красочного слоя наскальной живописи. Вместе с тем, эта группа памятников обладает не только признаками археологического, но и сложного историко-культурного и природного объекта, требует к себе соответствующего отношения не только с точки зрения их комплексного изучения, но и решения проблемы их сохранения и использования. Памятники мезолита и неолита на Южном Урале стали изучаться со второй половины XX века в ходе целенаправленных исследований Г.Н.Матюшина, Л.Я.Крижевской, Ю.А.Морозова и других, что позволило определить основные локальные группы приуральских и зауральских памятников и отнести их к разным, впервые выделенным для региона, археологическим культурам: янгельской, агидельской, романовско-ильмурзинской. Более сотни известных памятников этого времени (Янгелька, Сабакты, Яктыкуль, Суртанды, Карабалыкты, Узункуль, Мурат, Ильмурзино, Давлеканово, Муллино и другие) отличаются незначительностью культурного слоя, расположением на невысоких береговых линиях рек и озер, которые подвергаются постоянно возрастающему антропогенному воздействию, разрушаются паводковыми водами. Это позволяет ставить вопрос о необходимости не только изучения и выявления новых объектов эпохи камня, но и поиска путей их сохранения и использования как одного из наиболее редких памятников на Южном Урале.

В эпоху бронзы началось более интенсивное освоение территории Южного Урала, здесь стали складываться большие общности людей, союзы племен, расселившиеся преимущественно в лесостепной полосе региона, где имелась возможность вести адаптивное комплексное хозяйство, осваивать добычу медной руды. Исследования памятников этого времени, начавшиеся с середины XX вв. работами К.В.Сальникова, К.Ф.Смирнова, Э.А.Федоровой-Давыдовой, В.С.Стоколоса, Е.Е.Кузьминой, Г.Б.Здановича показали, что места их расселения стали приурочиваться к долинам достаточно крупных непересыхающих рек, а некрополи формироваться вдоль сезонных перемещений племени. Появляются долговременные могильники и стационарные поселки с довольно значительным культурным слоем. В Приуралье это памятники абашевской культуры (более 60 памятников), срубной историко-культурной общности (около 400 объектов), в Зауралье – андроновской и алакульской общностей. На обширной территории Зауральского пенеплена в этот период появляется такой культурный феномен как «Страна городов», состоящая из системы хорошо укрепленных поселков круговой планировки, могильников и культовых центров. Челябинскими археологами выявлено в настоящее время около десятка таких памятников, которые рассматриваются как центры духовной культуры, хозяйственной и политической жизни населения региона эпохи бронзы, превратившиеся в центры формирования ранней государственности местных племён.29

В эпоху раннего железа и средневековья численность населения региона возросла, увеличилось число поселенческих памятников разного типа, погребальных сооружений, в том числе сакрального назначения, а также хозяйственного использования. На рубеже наших эр территория Южного Урала стала зоной активных этнокультурных контактов разных групп племен, что стало известно благодаря исследованиям археологов А.Х.Пшеничнюка, В.А.Иванова, Н.А.Мажитова, Ф.А.Сунгатова, Г.Н.Гарустовича, В.В.Овсянникова и других. Были выявлены основные тенденции развития археологических культур и племен, определены основные этапы и особенности их формирования на территории региона вплоть до периода распада Золотой Орды. Ряд памятников этих эпох – Филипповский курганный могильник, Шиповско-Охлебининский комплекс, Уфа-II и другие, считаются эталонными для реконструкции древней истории не только региона, но и  страны.

Данный параграф позволил показать, что археологическое наследие Южного Урала в настоящее время достаточно хорошо изучено в целом, что соответствует современному уровню развития археологической науки. Однако, процесс выявления и исследования археологических памятников и культур отличается слабой систематичностью и целенаправленностью, неравномерностью распределения во временном и территориальном континиуме. Анализ динамики процесса археологического изучения региона показывает, что постепенное количественное накопление массы источников позволило определить неравномерность распределения памятников в пределах региона и привязать их расположение к трём крупным природно-ландшафтным зонам: Приуралью, степному Зауралью, горному Уралу, а также локализовать в пределах речного бассейна Белой и Урала. Состояние изученности объектов археологического наследия Южного Урала определяется с позиций уровня традиционных научных исследований, что явно недостаточно для решения вопросов их охраны и дальнейшего использования в контексте  требований современного общества.

В Главе 2. «Основные аспекты систематизации археологического наследия» рассмотрены основные подходы к систематизации объектов археологического наследия Южного Урала, позволяющие более углубленно и на качественно ином уровне подойти к решению проблемы их сохранения, использования и обеспечению государственной охраной. 

В первом параграфе «Культурно-типологический аспект систематизации археологического наследия как результат формирования и развития культурного ландшафта Южного Урала» сделана попытка пересмотреть сложившуюся систему классификации памятников на новой методологической основе. За ее основу взяты положения о тесной взаимосвязи историко-культурных процессов с природно-географической средой, а также о преемственности культурных традиций и взаимовлияния разных народов, проживающих на общей территории в течение длительного времени.  В данном контексте сложившаяся еще в начале XX века в археологической науке типологическая градация памятников и культур не соответствует требованиям охраны памятников на современном этапе, а также понятийному аппарату, отраженному в современном законодательстве об охране памятников. В связи с этим, в данном исследовании предлагается обратиться к таким категориям наследия, которые более глубоко и целостно отражают характер археологического наследия. В связи с чем выделено четыре типа объектов: 1-многослойные, 2- этноархеологические, 3-культовые, 4-каменные мавзолеи и некрополи с надгробными сооружениями. При этом третий тип включает в себя значительный пласт духовной культуры и отражает разные грани проявления культа предков, культа святых, культа поклонения природным объектам (горам, пещерам, ручьям), и все представленные типы отражают разную степень взаимодействия и включенности в систему культурного ландшафта. Комплексный характер таких объектов, связанный с их природно-ландшафтной ординацией, долговременностью использования, формированием уже сложившегося отношения к ним у местного наследия, и многие другие качества, позволяют представить эти памятники как уникальные объекты наследия, которые требуют к себе соответствующего подхода при обеспечении их сохранности и использования. Кроме того, обоснование их существования существенно расширяет взгляды на сложившуюся типологию, вместе с тем отражает более реальную картину состава археологического наследия.

Во втором параграфе «Территориальный аспект систематизации наследия: к проблеме формирования культурно-ландшафтных зон и археологических микрорайонов Южного Урала» рассмотрен вопрос о систематизации археологического наследия на основе анализа его территориальной  локализации. Известно, что именно территория выступает объективно существующей реальностью, в рамках которой происходят процессы аккумуляции и трансформации разных форм жизнедеятельности природы и общества. Такая пространственно обусловленная система «природа-культура» естественным образом требует своего структурирования на основе выделения соответствующих ареальных категорий – природно-ландшафтных районов, историко-культурных зон и археологических микрорайонов. Попытки выделения соответствующих «историко-культурных областей» на Южном Урале предпринимаются, начиная с рубежа XIX – XX вв. в работах этнографов С.И.Руденко, Р.Г.Кузеева, однако ландшафтно-археологического зонирования всего массива археологических источников региона по территориальному принципу до сих пор не проводилось. Начало к подобным работам положено в настоящее время, когда методика поиска конкретных памятников сменяется на сплошное разведочное обследование территории как совокупности микроучастков ландшафта.

В данном разделе работы обосновано выделение 15-ти зон региона, представляющих собой своеобразные культурные ландшафты с выраженным в той или иной степени археологическим компонентом. Их описание построено с учетом определенных критериев: специфики природно-ландшафтной ситуации, особенностей пространственной, типологической и культурной локализации объектов археологического наследия, сохранности памятников, общей историко-культурной ситуации данного района в рамках региона, связанного с историей его формирования, основными аспектами его этнической, хозяйственно-расселенческой, социокультурной, административно-политической структур. Некоторые из выделенных зон, например, «Уфимский полуостров», обладают высокой степенью концентрации археологических памятников, которые подвергаются разрушительному воздействию среды и развивающейся городской инфраструктуры. Другие, такие как «Правобережье реки Ик», наоборот, в силу удаленности от больших магистралей располагают сравнительно хорошо сохранившимися памятниками и пейзажной целостностью. При этом каждая из 15-ти зон региона включает в себя как отдельные традиционно выделенные типы памятников, так и обоснованные в данном исследовании комплексы разнотипных и разновременных объектов, а также и целостные археологические микрорайоны, требующие специальных методов выявления, изучения и сохранения. 

Выделенные культурно-ландшафтные зоны обладают внутренней спецификой, обусловленной прежде всего характером представленного историко-культурного и археологического наследия. В этом состоит их разнообразие, и вместе с тем уникальность с позиций решения вопросов сохранения и оптимального использования.

В третьем параграфе «Археологические микрорайоны Южного Урала как уникальный объект наследия и государственной охраны» сделано обоснование выделения археологических микрорайонов как мест компактного расположения разных групп археологических памятников, нередко достаточно высокой степени концентрации, хронологического и культурно-типологического разнообразия. При этом определено, что в составе таких микрорайонов могут иметь место явления многослойности археологических памятников, преемственности в культурном использовании, в том числе на достаточно протяженном отрезке времени, наличии этнографической составляющей, а также точной включенности в определенную природно-ландшафтную среду. При этом наблюдается взаимосвязь с выделенными в данном исследовании типами памятников, а также их территориальном расположении.

Археологические микрорайоны выделены во всех зонах региона, они обладают разной степенью изученности и сохранности. Опираясь на синтез двух представленных в данном исследовании подходов к систематизации археологического наследия, стало возможным определить основную динамику формирования археологических микрорайонов во времени и пространстве региона. Для эпохи камня (палеолит, мезолит, неолит) выделено 5 таких микрорайонов, локализованных преимущественно в горной части Урала и Зауралья (микрорайон Карабалыкты, Мурадымовское ущелье и другие). В эпоху бронзы сложились археологических микрорайоны, связанные с формированием крупных историко-культурных общностей, которые постепенно стали смещаться в зону Приуралья, сохраняя свои культурные особенности в Зауралье (микрорайон Береговка-Юмаково-Тюбяк, микрорайон Таналык, «Страна городов» со своими локальными участками, горно-металлургический комплекс Каргалы и другие). В эпоху  раннего железа археологические микрорайоны как участки с наиболее высокой концентрацией памятников сложились уже практически во всех выделенных культурно-ландшафтных зонах региона, преимущественно отмеченных в широтной локализации региона в Приуралье. Например, микрорайон Бишунгарово-Старые Кишки, Бирский и Биктимировский микрорайоны, Айский и другие. В эпоху средневековья сложились микрорайоны бахмутинской культуры в Приуралье, комплекс мавзолеев в Чишминском районе, выделяются локальные группы позднекочевнических древностей в микрорайоне Новый Кумак и другие. Всего в общей сложности может быть выделено около 50 археологических микрорайонов, обладающих признаками комплексного археологического объекта наследия, имеющие в своем составе разнообразные типы памятников.

Таким образом, выделенные археологические микрорайоны представляют собой комплексные объекты наследия, нуждающиеся в специальном подходе к обеспечению их сохранности и использования.

В Главе 3 «Концепт сохранения археологических объектов в контексте интеграции археологии и музееведения» проведен исторический анализ  процесса формирования и развития двух научно-общественных явлений – археологии и музееведения, начиная со второй половины XIX до начала XXI вв.  которые происходили в условиях решения проблемы охраны археологических памятников.

В первом параграфе «Предпосылки зарождения интереса к древностям края и  деятельности по охране памятников в XVIII- начале XIX вв.» рассмотрены основные события, которые стали предпосылками и условиями для дальнейшего изучения древностей края. Выделены два этапа развития событий этого времени, отражающих постепенный переход от простого любопытства к археологическим древностям как части неизвестной и загадочной истории, к формированию более пристального интереса к «крепостям», «валам» и «каменным бабам», которые необходимо описывать и сохранять. На первом этапе, начался постепенный сбор различных сведений о культуре и истории народов, географии и природе региона, связанный с деятельностью нескольких Оренбургских экспедиций Академии наук при участии П.И.Рычкова, П.С.Палласа, И.И.Лепехина, И.П.Фалька, И.Г.Георги, Г.Ф.Миллера, И.Красильникова (XVIII в.). Приезжие путешественники и исследователи впервые посетили и описали Капову пещеру (Шульган-таш), городища близ Бирска и Благовещенска, валы на горе Тра-тау под Стерлитамаком. Эти и другие памятники выявлялись попутно в ходе комплексного обследования всей территории, опираясь на сообщения местных жителей. На втором этапе (начало XIX в.) стал появляться более пристальный интерес к выявленным памятникам. Многие исследователи, ученые, чиновники на местах, которые сталкивались с фактами разрушения древних сооружений, стали обращаться в вышестоящие инстанции и к императору с прошениями о принятии необходимых мер к их защите.30 Однако, несмотря на некоторые предпринятые правительством меры, организовать такую работу в регионе не удалось. Тем не менее, этот период можно оценить как первый  шаг со стороны общественности и государства в отношении познания истории народов Южного Урала, и сохранения древних памятников прежде всего при помощи создания музейных собраний в Оренбурге.

Второй параграф «Основание и становление археологии и музейного дела во второй половине XIX – начале XX вв.: на пути интеграции» посвящен рассмотрению начала сближения молодой археологической науки и музейного дела, которые проходили сходные этапы становления в процессе начавшегося взаимодействия. В указанный пореформенный период заметно возрос интерес к древностям края как со стороны государственных, научных и общественных организаций, так и со стороны частных лиц. Чиновники Оренбургского и уфимского статкомитетов, Оренбургской учёной архивной комиссии, члены Уфимского семейно-педагогического общества стали более целенаправленно собирать сведения  о находках, о местах расположения древних сооружений, организовывать первые археологические раскопки. Местные музеи, созданные в Уфе и Оренбурге в этот период стали заметным явлением в культурной и научной жизни края, практически все выявленные находки стали поступать в местные музеи и формироваться первые археологические коллекции. Систематизация музейных коллекций в этот период отражала состояние научного знания, строившегося на принципах принадлежности к одному «месту находки» («находки близ Кусимовского рудника») или происхождению («ногайские древности»). Однако это не помешало впоследствии определить более точно их культурно-хронологическую принадлежность. Раскопки памятников, в том числе с участием приглашенных специалистов из центра В.В.Гольмстен, А.А.Спицына, составление первых списков древностей, попытки создания археологической карты также предпринимались при непосредственном участии музейной общественности.31 Особое место в своей работе местные исследователи уделяли вопросам охраны памятников и регулированию их использования. Председатель ОУАК А.В.Попов в 1905 г. составил проект Положения о мерах по охране памятников древностей, насчитывающий 28 пунктов. Памятники, выявленные к тому времени на территории Оренбургской губернии, по его мнению, представляют «народное духовное богатство и не могут состоять в чьем-либо частном владении». Ответственность за охрану этого «богатства» возлагалась на ученые комиссии и музеи. Такое понимание значения археологических памятников, сложившееся уже в указанный период, оказало заметное влияние на дальнейшее развитие археологии и музееведения как элементов единой системы охраны памятников. 

В третьем параграфе «Особенности взаимоотношений археологии и музееведения в условиях советского государства: ступени динамики» определена динамика развития взаимоотношений археологической науки и музейной деятельности в течение всего XX века в соответствии с тремя основными этапами, соответствующими этапам становления советской системы. На первом довоенном этапе в первые годы после революционных событий она определялась двумя взаимовстречными потоками – сохранения накопленного опыта, преемственности и традиций дореволюционного периода и выработкой новых позиций с учетом изменившихся социально-политических реалий. В довольно острой борьбе этих двух течений и формировались коллизии изучаемого явления в течение всего довоенного периода. Практически все музеи вступили на путь коренной реорганизации, пройдя путь от закрытия до оформления в крупнейшие краеведческие музеи региона. Тема природы и естественных ресурсов края, которая была ведущей в дореволюционных музеях региона, отошла на вторые позиции, выполняя роль «богатых» иллюстраций для «важных» исторических процессов современной политической истории. При этом своеобразным «подкрепляющим» доказательством этому служило древнейшее прошлое края, представленное археологическими предметами. Так произошла довольно заметная ломка приоритетов музейной деятельности, в которой археологическим материалам было отведено свое почти политическое место как фактам далекой и трудной жизни простого народа. Постепенно в течение всего довоенного периода все крупнейшие музеи региона перешли в ведение государственных органов власти по линии Наркомпроса, а затем Главнауки, в ведении которой находились в этот период и все научные исследования в сфере археологии. И археологические исследования, и деятельность музеев стали проходить в рамках плановости и бюджетного финансирования. Одной из задач в деятельности Главнауки было придать музеям статус ведущего учреждения в области науки и культуры, поставив их на службу интересам молодого советского государства. В этих условиях особое значение стало придаваться постановке памятников на государственный учет и обеспечение их охраны, в том числе через регламентацию выдачи открытых листов на право проведение археологических раскопок. Более того, все обнаруженные археологические предметы должны были передаваться в ближайшие государственные музеи, что существенно повышало их значимость. Сотрудники музеев М.И.Касьянов, Б.А.Коишевский, М.И.Смирнов, М.Ф.Чурко, А.В.Попов проводили работы по выявлению, изучению и учету памятников, составляли списки исторических мест. В музейной экспозиции, как и в самой археологической науке в этот период утвердился принцип историзма и его довольно прямолинейное понимание эволюционных процессов развития человека и общества. В демонстрации археологического материала особое внимание стало уделяться стадиальному развитию и смене археологических культур и эпох, недавно выделенных в отечественной археологии В.Городцовым и С.Теплоуховым, при этом археологические коллекции и памятники стали интерпретироваться как важные свидетели эволюции древних обществ, развивающихся от простых форм к более сложным и структурированным. Артефактами в этом случае выступали предметы как единственно объективная реальность, что фактически превратило советскую археологию в вещеведческую науку. Вместе с тем, археологическая наука в регионах стал приобретать краеведческий характер, выполняя своеобразный «социальный заказ» по изучению местных особенностей материальной культуры древних народов края.

В послевоенный период государство предпринимает попытки придать делу охраны памятников более регламентированный характер, принимается ряд государственных решений, направленных на нормативно-правовое обеспечение этой сферы. Именно в этот период государственная охрана памятников стала превращаться в формализованную систему надзора над работой учреждений, занимающихся археологическими изысканиями. А сам археологический объект превратился в изолированную от общества категорию. Принятие в 1978 г. Закона СССР «Об охране памятников истории и культуры» должно было улучшить ситуацию с обеспечением охраны археологических древностей, однако это оказалось невозможным. Более того, появились первые признаки тенденции к разобщению интересов ученых-археологов и музейных сотрудников, которые ранее строились на общей платформе решения вопросов сохранения памятников. Музеи стали выполнять социально-политический заказ по пропаганде советского образа жизни. А археология при этом стала превращаться в специфичное и высокопрофессиональное научное знание, ориентированное на выявление и обоснование археологических культур, рассматриваемых как единственное объяснение всех исторических процессов древности. При  этом археологические раскопки памятников фактически превратились лишь в процедуру получения вещественных источников по изучению материального мира.

Попыткой изменить сложившуюся ситуацию стало создание в 1965 г. Всероссийского общества охраны памятников, перед которым была поставлена задача, привлечь силы научной и широкой общественности к делу сохранения разрушающихся объектов. Однако, по сути, региональные отделения ВООПИК лишь смогли подключиться к проведению начавшихся в этот период широкомасштабных охранных исследований по хоздоговорным работам со строительными организациями, и наблюдать процесс разрушения множества уникальных объектов.

Таким образом, исследуемая динамика показывает постепенное усиление влияния государственной системы в сфере решения проблем сохранения наследия в советский период. Вместе с тем, происходит процесс утраты музеями своих охранных функций, наметился разрыв с археологической наукой и потребностями общества знать и распоряжаться своим древнейшим наследием.

В четвертом параграфе «Современное состояние системы «археология-музееведение» на рубеже XX-XXI вв.: дистанцирование или сближение?» определены современные тенденции в развитии системы «археология-музееведение», связанные с коренными преобразованиями, произошедшими в обществе в период смены социально-политической и экономической ситуации в стране. Музееведческие концепции претерпели довольно существенные преобразования от вопроса о целесообразности самого существования музея как социокультурного института до модернистских идей «открытого» музея и поиска новаторских форм деятельности «выжившего» музея. Археологическая наука также смогла выйти за традиционные рамки вспомогательной дисциплины, обслуживающей марксистско-ленинское понимание истории, перейдя к появлению новой тематики исследований, интеграции с другими науками, контрактной археологии, внедрению новых методов и методологических концепций. Взамен устаревших и не оправдывающих уже себя археологических культур и эпох на объектный уровень вышли археологические комплексы и микрорайоны, связанные с динамикой развития этнокультурных общностей и исторических территорий.

Именно в этих условиях особую активность приобрели дискуссии о том, кто - общество, государство или ученые-археологи должны решать проблему сохранения культурного наследия, и какова роль музея в решении данной проблемы? В процессе поиска истины происходило  формирование новых оснований взаимодействия музееведения и археологической науки, что  во многом было обусловлено постановкой общих задач. Эти общие задачи оказались направлены на решение проблемы сохранения, использования и презентации памятников археологии, ведущую роль в которой занимали музейные формы работы. Взаимоотношения двух рассматриваемых явлений в рамках этой системы находятся в постоянно меняющейся динамике, которая и определяет механизм ее регуляции, складывающийся как внутренними причинами, так и внешними факторами. Во-первых, практически во всех музеях региона в этот период были созданы отделы археологии, начался пересмотр системы учета и презентации музейных коллекций, организации собственных музейных экспедиций.

Новой тенденцией рассматриваемого периода стало создание в регионе новых социокультурных образований – Историко-культурных центров, направленных на сохранение, развитие и использование традиционной культуры народов многонационального региона и археологического наследия как ее неразрывной части на определенной территории. Новый импульс получили попытки проектирования музеев-заповедников во всех трёх субъектах региона как универсальной формы сохранения и популяризации археологического наследия региона, которые проектируются как комплексные учреждения, связанные, в том числе с сохранением окружающей природной среды и сложившегося традиционного культурного компонента. Хотя реализация подобных проектов затягивается, однако сам факт их появления свидетельствует о появлении намерений кардинального решения вопроса охраны и использования археологического  наследия.

Глава 4. «Музеефикация археологического наследия как составная часть охраны памятников: концептуальные подходы, теория и практика».

Параграф первый «Современный зарубежный и отечественный опыт музеефикации археологических памятников» посвящен анализу опыта, который накоплен в разных странах по музейной презентации как условия оптимального сохранения памятников. Он позволяет выявить основные мировые и отечественные тенденции, содержащие как достижения, так и ошибочные решения. Самим научным сообществом эта проблема стала осознаваться и разрабатываться сравнительно недавно, преимущественно во второй половине XX века, когда появились первые попытки описать и обосновать уже сложившуюся практику проведения музеефикации недвижимых объектов археологического наследия, т. е. памятников, расположенных под открытым небом. Музеефикация разных объектов, в числе которых находились и археологические, была признана наиболее действенным и оптимальным способом сохранения памятников как части историко-культурного наследия. За рубежом разработкой программ культурного использования археологического наследия страны, ее отдельных регионов и объектов в частности, занимаются учреждения музейного типа, преимущественно музеи под открытым небом – in situ, археологические парки, экомузеи, современные историко-культурные центры и заповедники.

Музеи Западной Европы и Америки рассматривают вопросы музеефикации наследия преимущественно в двух основных направлениях: всего природного и культурного наследия региона в целом, и каждого памятника в отдельности. Во второй половине XX в. это послужило толчком в развитии археологических музеев под открытым небом, а также близких по профилю других музеев, которые имели в составе сохраняемого ими наследия археологические объекты – этнографических, ландшафтных, историко-краеведческих, индустриального наследия. Музеефикация памятника археологии в таких музеях стала предусматривать его максимально полное восстановление нередко до состояния действующей модели, доведенной до привычного восприятия этнографического памятника. При этом широко стали использоваться методы научного экспериментирования, реконструирования, моделирования и зрелищной и костюмированной театрализации событий древней истории. Развитие экспериментальной археологии в зарубежных музеях под открытым небом как одной из форм музеефикации наследия во многом обусловлено тесными связями археологической науки с другими естественнонаучными дисциплинами: этнологией, антропологией, палеоботаникой, палеопочвоведением, палеозоологией и пр. Это позволяет выходить на уровень музеефикации естественной среды существования археологического памятника – окружающего ландшафта, флоры и фауны в их ретроспективном исполнении. В большой мере это обусловлено самим местом археологической науки, которая находится в системе естественно-научных дисциплин наряду с антропологией и этнологией.

Особое место среди археологических музеев под открытым небом занимают музеи, созданные на месте археологических раскопок античных памятников Средиземноморья и Причерноморья (Италия, Греция, Турция, Марокко, Тунис, Украина, Россия). Необходимым условием демонстрации такого объекта на месте его обнаружения и исследования являются консервация остатков руинированного объекта, прокладка туристической тропы, экскурсионное сопровождение, установка информационных планшетов, обустройство смотровых площадок, организация охраны и поддержание порядка, благоустройство всей прилегающей территории.

Сравнительно большой опыт в международной практике сохранения и использования древнего наследия накоплен при организации музеефикации памятников древнего наскального искусства. При этом консервационное вмешательство подразумевает сохранение памятников in situ в природно-историческом контексте, рассматривая их как часть природного ландшафта. На местах расположения таких объектов во многих странах созданы разнообразные музеи под открытым небом, которые строят свою работу с учетом различных факторов экологического и антропогенного воздействия (Немфросен, Швеция).

В России наиболее оптимальным способом сохранения и эффективного научного и культурного использования объектов археологического наследия признано создание историко-культурных музеев-заповедников. Они работают  на принципах выделения земли из хозяйственного оборота и приоритетности работ по поддержанию сохранности недвижимых объектов на специально выделенном участке земли. Именно в рамках деятельности отечественных музеев-заповедников происходило накопление и обобщение опыта сохранения и музеефикации археологических объектов. Анализ истории развития музеефикации археологических памятников в России показывает, что она происходила синхронно с процессами развития археологической науки, музейного дела и охраны памятников. Большое влияние на становление музеев-заповедников в России оказало советское государство, поставившее задачу превратить бывшие дворянские усадьбы в организованные места отдыха и патриотического воспитания местного населения.

В параграфе втором «Теоретические и методологические предпосылки музеефикации археологических памятников» выделены и описаны основные научные предпосылки музеефикации объектов как способа включения их в музейное и культурное пространство. Поиски путей решения этой проблемы остаются по-прежнему достаточно трудными, и даже нередко невыполнимыми задачами. Они проистекают, во-первых, из сложности самого археологического наследия как источника для подобных построений, во-вторых, из понимания музеефикации как культурного и общественного явления, и, в-третьих, из специфики всей социокультурной ситуации современного общества, уровня его готовности к решению подобных вопросов. Кроме того, решение проблемы музеефикации археологического наследия находится в сфере интеграционных связей нескольких научных дисциплин и систем знаний, интересов специалистов разного уровня и профиля, государственных и общественных организаций, и даже частных лиц.

В настоящее время все более очевидным становится определение приоритета теоретико-концептуальных решений в проектировании, предваряющих практическую деятельность стихийно-экспериментального характера, как это было в предшествующий период. Анализ современной ситуации показывает, что разработка концепций музеефикации объектов культурного наследия строится в настоящее время по нескольким аспектам. Прежде всего, традиционным остается выявление историко-культурной значимости объектов, их интерпретация в рамках реконструкции древней истории региона. Помимо этого происходит пересмотр основ функционирования музея как социокультурного института, эволюции музейных потребностей, поиск новых социальных и культурно-исторических закономерностей его развития.  Также происходит пересмотр отношения к наследию в целом, и, археологическому в частности, которое стало восприниматься в качестве важного компонента современного социокультурного пространства, движущего фактора, ресурса развития всей сферы культуры современного человека, а также социально-экономической жизни общества (национального сообщества, города, села, региона).  Таким образом, и музеи и археологическое наследие закономерно оказались в едином интегрированном культурном пространстве, поэтому их взаимодействие протекает в рамках общих тенденций развития.

Выработка концептуальных решений музеефикации археологического наследия происходит в рамках поиска принципиальных характеристик самого наследия как объекта охраны. Основополагающим моментом здесь является, прежде всего, его комплексный характер, связанный с особенностями его формирования и функционирования в качестве составной части природно-территориального комплекса (ландшафта, территории, региона), и историко-культурной и социальной среды одновременно. Более того, в качестве объекта наследия начинает выступать сам территориальный комплекс, включающий интегрированные компоненты – культуру и природу, материальные и нематериальные ценности, созданные в результате творческого взаимодействия человека и природы. Особенно это относится к археологическому наследию, объекты которого созданы в доиндустриальную эпоху, когда наиболее ярко проявлялись адаптационные параметры деятельности человека.

В связи с такой характеристикой наследия ведущим концептуальным подходом к его музеефикации и сохранению является представление об археологическом наследии как комплексной системе, проявляющей собой и процесс и результат взаимодействия природной, историко-культурной и социальной среды на разных этапах эволюционного развития от древности до современности на одной локальной территории. Археологическое наследие в данном случае во всей совокупности его объектов рассматривается как уникальный компонент культурного ландшафта, требующий применения соответствующих приемов и методов музеефикации памятников на месте их происхождения, развития и современного использования.

Теоретические и методологические предпосылки музеефикации археологических памятников включают в себя следующие основные положения. Во-первых, музеефикация должна быть признана необходимой научной и культурной ценностью не только в научном сообществе, но и в широкой общественной среде, государственными органами охраны памятников. Во-вторых, музеефикация объектов археологического наследия проводится в контексте отношения к наследию как результату творческого взаимодействия древних общностей и природной среды, развивающегося как процесс освоения определенной ландшафтной территории, т.е. как часть культурного ландшафта. В-третьих, музеефикацию следует рассматривать как целостную систему мер по выявлению, изучению, восстановлению и музейной презентации объектов археологического наследия, нуждающихся в особой государственной охране. И, наконец, для музеефикации археологического наследия региона должна быть выработана единая концептуальная позиция, основанная на признании самобытности региона, его большом культурном и территориальном разнообразии, наличии необходимых ресурсов для создания системы музеефицированных объектов в рамках действующих музейных комплексов и уникальных историко-культурных (археологических) территорий.

Параграф третий «Создание сети уникальных историко-культурных (археологических) территорий и музеев-заповедников на Южном Урале» направлен на обоснование создания целостной системы охраны памятников на принципах территориальной и культурно-типологической систематизации археологического наследия Южного Урала, выделенных в данном диссертационном исследовании. Ведущим компонентом историко-культурных и археологических территорий выступает музеефицированный памятник, комплекс или микрорайон, при этом музеефикация может проводиться в различных формах, которые определяются исходя из целого ряда условий. Первая форма предполагает музеефикацию археологического памятника базе историко-культурного (археологического) музея-заповедника, в котором музеефицируются разные типы объектов в условиях естественной среды. Это наиболее эффективный способ сохранения и использования наследия во всем его многообразном комплексе. Вторая форма музеефикации носит промежуточный характер и может проводиться в условиях музея под открытым небом, который создается как система разнообразных музеефицированных объектов и комплексов с ограниченными (регламентированными) условиями хозяйствования на особо охраняемой историко-культурной территории. Посещение территории такого музея под открытым небом носит более свободный характер, а состав объектов для показа более разнообразен и включает этнографический, мемориальный, природный и другие компоненты. Третья форма музеефикации предусматривает включение археологических объектов в состав археологического парка в качестве специальных объектов экскурсионного осмотра и музейной охраны. Здесь допустимы разные формы моделирования и экспериментирования на базе археологических памятников, в том числе привезенных из других мест, что становится объектом музейного осмотра и охраны. Четвёртая форма музеефикации организуется на месте расположения отдельного памятника, или комплекса объектов в качестве особо охраняемого объекта с созданием вокруг него охранной зоны без включения организованной музейной деятельности. Таким образом, музеефикация только первых трёх форм предполагает использование разных видов музейной деятельности, но все четыре формы обеспечивают сохранность памятника и доступность его осмотра посетителями и туристами той территории, на которой расположенные объекты археологического наследия. Исходя из представленного в данном исследовании регионального материала предлагается проект создания сети таких уникальных историко-культурных территорий с разной формой включения музейной презентации археологического компонента.

Для каждой из 15-ти культурно-ландшафтных зон разработан проект музеефикации целостных культурно-территориальных образований, включающий в себя разные типы объектов археологического наследия.  Например, для зоны VIII «Дёмский степной коридор» разработаны предложения для создания особо охраняемой историко-культурной территории в виде музея под открытым небом, включающим одновременно археологический, этнографический, историко-культурный и природный компоненты. Музейный комплекс может быть создан на базе каменных мавзолеев вблизи ст.Чишмы или г.Давлеканово, и включать в себя музеефицированные объекты нескольких культурно-хронологических горизонтов и типологической принадлежности, которые в настоящее время достаточно хорошо изучены.

Значительная часть выделенных культурно-ландшафтных зон может стать местом для создания музеев-заповедников (9 зон), музеев под открытым небом (2), археологических парков (8), особо охраняемых объектов археологического наследия (7). Кроме того, девять зон могут быть использованы одновременно для музеефикации памятников в разных формах, связанных между собой: музей-заповедник с археологическим парком (6), музей-заповедник с археологическим парком и удаленными особо охраняемыми объектами в единой системе (4). При этом в качестве объекта музеефикации преимущественно выступают археологические микрорайоны как целостные культурно-территориальные образования, имеющие наибольший потенциал и необходимость для их изучения, сохранения и использования. Приведенные проекты имеют рекомендательный характер, а также научно-методологическое и практическое значение для решения вопросов сохранения наследия в регионе на уровне государственных органов культуры, науки и образования.

Параграф четвертый «Анализ проекта создания историко-археологического и ландшафтного  музея-заповедника «Ирендык» в Республике Башкортостан»  дает оценку современного этапа развития проблемы охраны памятников на примере разработки проекта одного музея-заповедника. В 2002 году постановлением правительства Республики Башкортостан на базе ранее выявленного Баишевского археологического микрорайона в Республике Башкортостан был создан первый в регионе специализированный историко-археологический и ландшафтный музей-заповедник «Иредык». Целью его создания было определено выявление, изучение, сохранение и популяризация всего комплекса историко-культурного и природного наследия хребта Ирендык на Южном Урале. Одной из задач стала разработка программы музеефикации археологического наследия, представленного более чем 400 памятников, расположенных на территории почти 30 тыс. га земли горно-степного ландшафта. Это в свою очередь требовало четкого методологического обоснования, связанного, прежде всего, с выявлением условий исторического формирования и современного функционирования объектов в социокультурной и природно-ландшафтной среде региона, а также с учетом анализа имеющегося зарубежного, отечественного и регионального опыта. В процессе выявления, изучения, атрибуции разных типов археологических памятников на территории музея-заповедника «Ирендык» происходил и процесс поиска необходимых и оптимальных способов презентации археологического наследия в качестве объектов музейного показа. Это было сделано поэтапно, что связано с разным уровнем осмысления музеефикации археологического наследия на данной территории. Обоснование концепции развивалось от предложений музеефикации нескольких «ключевых» памятников и отдельных участков территории до целостной системы разнообразных и взаимосвязанных участков со своим особым набором историко-культурных, археологических и природно-ландшафтных компонентов, объединенных в единую систему как целостного культурного ландшафта, эволюционно развивающегося в течение нескольких тысячелетий. Например, один и тот же участок Улак представляет собой как самостоятельный музеефицированный памятник в виде открытой реконструкции его сооружения и культурного слоя поселения эпохи бронзы Улак-2, так и часть единой системы участков центральной части музея-заповедника, и основной объект осмотра с площадок других участков.

Несомненно, что данный проект музеефикации может быть признан эталонным для региона, и страны в целом. Однако, в настоящее время проект остановлен на стадии оформления землеустроительного дела и дальнейшего  финансирования разработки проектов отдельных участков на его территории и создания действующей инфраструктуры.

Глава 5. «Основные проблемы интеграции и социокультурной адаптации археологического наследия Южного Урала» посвящена рассмотрению вопросов сохранения археологического наследия региона как важного компонента современного социокультурного пространства, фактор дальнейшего устойчивого развития государства.

В параграфе первом «Археологическое наследие как социокультурный феномен» показано, что в процессе выявления, изучения, сохранения и презентации музейными средствами объекты археологического наследия включаются в современное социокультурное пространство и приобретают в связи с этим новые качества. Происходит постепенное проявление того древнего пласта культуры, который требует включить его и в систему современных научных представлений, и в разные аспекты культурного процесса, таких как искусство, образование и воспитание, музейная деятельность, культурный туризм, сфера законодательства и управления, определить место в системе живой традиционной культуры.

Приобретая такие новые качественные показатели, археологический памятник требует рассмотрения с позиций комплексного подхода нескольких научных дисциплин: археологии – как источниковой базы для реконструкции историко-культурных процессов древности, музееведения – как объекта охраны и презентации, культурологии – как явления культуры, истории – как свидетельства об эволюционных процессах древности. При этом проявляется  вся сложность его структуры, специфические свойства, особенности идентификации и  актуализации как части современного культурного пространства.

Специфика такого объекта археологического наследия определяется целым рядом показателей и условий. Во-первых, археологическое наследие в целом является наименее сохранившейся частью культурного наследия, при этом наиболее массовым по своим количественным показателям (в большинстве регионов нашей страны оно составляет более половины всего регистрируемого как движимого, так и недвижимого наследия). Во-вторых, объекты археологического наследия обладают достаточно большой степенью руинированности и сложности для прямого и непосредственного (неподготовленного) восприятия его внешних признаков, частично выделяющихся на поверхности или даже полностью скрытые в земле. В связи с этим, они являются наиболее уязвимым звеном наследия, подверженным разрушению в результате активного антропогенного и естественного (природного) воздействия на объекты культурного наследия, постоянно возрастающего в последние десятилетия. В-третьих, археологическое наследие является крайне неоднородным по своему составу, включающему  самые разноплановые типы объектов – от стоянок, святилищ и местонахождений эпохи камня до курганов и городищ эпохи средневековья и нового времени. Хронологически археологическое наследие представлено памятниками практически всех эпох и периодов становления и развития человечества, при этом не только «дописьменного», но и современного, представленного так называемыми археологизированными объектами индустриальной эпохи конца II тысячелетия. В-четвертых, археологическое наследие нередко выступает комплексно в тесной связи с культурным ландшафтом, где оно во всей совокупности и взаимосвязи составляющих его объектов может формировать довольно своеобразный археологический компонент (или археологический слой) культурного ландшафта, образовывать археологический микрорайон. В случае его доминирования в структуре культурного ландшафта в отдельном регионе или микрорайоне на его основе может сформироваться и археологический ландшафт, обладающий всеми соответствующими признаками. И, наконец, в-пятых, археологическое наследие выступает в тесной связи с природным окружением – рельефом, климатом, физико-географическими условиями местности. Памятники, расположенные под открытым небом, образуют единую природно-пейзажную целостность с окружающим ландшафтом, их расположение на местности естественно обусловлено адаптационным характером человеческой деятельности.

Анализ подобных параметров археологического наследия позволяет более целенаправленно организовывать процессы        выявления и фиксации памятников, изучения и интерпретации, сохранения и использования, их популяризации, определять направления культурной политики государства.

В параграфе втором «Основные аспекты интеграции и социокультурной адаптации археологического наследия Южного Урала» более углубленно проанализирована роль наследия в жизни современного общества, которая  на рубеже XX-XXI вв. начинает осознаваться со всё более возрастающей прогрессией, когда происходит преодоление идеологических унификаций советской эпохи. На передний план выдвинулся вопрос о возможностях более активного, свободного включения исторического наследия в современную культуру. В связи с этим актуальным становится тезис о преемственности в культуре, о признании наследия как социокультурного фактора развития, о чем еще в прошлом веке говорили Н.Бердяев, Д.С.Лихачев, Н.Федоров. В настоящее время наследие все чаще рассматривается как своеобразный код, с помощью которого историческая память включается в современную жизнь общества и государства.

       Осознание наследия как части современного социокультурного пространства определяет и параметры той роли, которую выполняет археологическое наследие в условиях функционирования этого пространства. Во-первых, археологическое наследие выступает прямым носителем информации о прошлом, причем максимально удаленным от настоящего времени, вплоть до сотен тысяч лет. Оно способствует выявлению первоначальных исторических факторов, определяющих возникновение многих современных социально-экономических, культурных, политических,  экологических и природных процессов. Другими словами роль наследия заключается в сохранении и передаче исторической памяти. Во-вторых, археологическое наследие, находясь одновременно в составе и природной и историко-культурной среды, выполняет функции стабилизирующего фактора для развития региона, страны, общества, и в связи с этим выступает основой устойчивого развития всех систем с ним связанных, и прежде всего самого государства. В-третьих, археологическое наследие как наиболее многочисленный и разнообразный компонент в составе всей системы наследия, выполняет роль сохранения культурного разнообразия региона, страны, общества, препятствуя его унификации, слиянию в однородную безликую массу. А именно культурное, природное и территориальное разнообразие позволяет образовывать единство как наиболее устойчивый компонент культуры, имеющий резерв развития в условиях нивелирования национальных, региональных и других особенностей культуры отдельных социальных групп. В-четвертых, археологическое наследие выступает фактором  самоидентификации и социализации человека, позиционирования его в современном меняющемся мире  через признание себя как результата и части глобальных, региональных и местных процессов развития природы и общества. Именно при выполнении этой роли, наследие приобретает персонифицированные черты, стирая рамки времени и пространства. Кроме того, археологическое наследие выступает и важным инструментом для определения идентичности конкретной местности, признания ее самобытности и уникальности, отличающей ее от всех других. Определенные типы, виды и группы археологических памятников, их ландшафтное расположение всегда неповторимы в своем проявлении в условиях конкретного места, и в связи с этим определяют его идентичность. Такое наследие можно считать определенной «системой координат», в которой существует человек, позиционируя себя в культуре, пространстве и времени.

       Таким образом, историко-культурное, а вместе с ним и археологическое, наследие представляет собой значимую часть и своеобразный пласт актуальной культуры. При этом большая часть объектов требует создания специальной музейной среды для адаптации древнейших пластов культуры в современную жизнь, транслируя и преобразуя зашифрованную в них информацию для современного восприятия.

Параграф третий «Региональные программы сохранения и музейно-туристического использования археологического наследия: основные тенденции и проблемы» раскрывает сущность и значение государственных региональных программ для решения проблем интеграции наследия в современное общество. В соответствии с отечественным законодательством о сохранении культурного наследия народов нашей страны, археологические объекты являются собственностью государства. Реализуя свою охранительную функцию по данному вопросу, государственные органы охраны памятников уполномочены организовать мероприятия по обеспечению их охраны на федеральном и региональном уровнях власти. Для этого существует специальная система ведомственной охраны историко-культурного наследия. Соответствующая система функционирует и в субъектах исследуемого региона, которая состоит из Министерств и Комитетов культуры и подведомственных им управлений по охране и использованию недвижимых объектов историко-культурного наследия. Однако реально проблему сохранения археологических памятников такая система ведомственного учета решить не в состоянии. Количество единиц списка растет, а число утрат памятников  в ходе естественных природных процессов, хозяйственной деятельности человека, грабительских действий кладоискателей все равно увеличивается. Не решают проблему и расширяющиеся научные археологические исследования, которые имеют свой собственный узкопрофессиональный интерес. Даже факт обязанности их согласовывать свои исследования с местными госорганами охраны памятников, не приводят к обеспечению реальной сохранности объектов археологического наследия.

Поэтому наиболее целесообразным и оптимальным является разработка как комплексных, так и специальных программ сохранения и музейно-туристического использования объектов археологического наследия регионального уровня. Хотя в рассматриваемом регионе на рубеже XX-XXI вв. предпринят ряд мер в данном направлении – приняты региональные законы об охране памятников, организована система учета и контроля за состоянием памятников, функционируют музейные учреждения, национальные Историко-культурные центры. Однако совершенно не развитыми остаются культурный и музейный туризм, отсутствует как таковая программа создания сети историко-культурных территорий и музеев-заповедников, не регламентируется посещение и туристическое использование мест расположения археологических памятников.

В заключении диссертации подводятся итоги исследования и формулируются основные выводы и полученные результаты.

В ходе данного исследования было показано, что в процессе своего исторического развития проблема сохранения, использования и государственной охраны археологического наследия Южного Урала превратилось в важный компонент и условие развития современной науки и культуры. Она находится в числе стратегических вопросов развития современного общества, заинтересованного в сохранении своего древнейшего наследия. А наступающий XXI век должен стать временем концептуальных решений в сфере сохранения историко-культурного наследия, имеющие свое четкое научное обоснование и реализацию в культурной, социальной, экономической жизни общества.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

1. В изданиях, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки Российской Федерации

1. Современный зарубежный и отечественный опыт музеефикации археологических памятников // «История науки и техники» №12, 2007, Спецвыпуск № 3. - С.173-176.

2. Основание музеев и становление археологической науки на Южном Урале во второй половине XIX – начале XX вв. // «История науки и техники» №3, 2008, Спецвыпуск № 1. - С. 88-91.

3. Взаимоотношения археологической науки и музейного дела в условиях строительства советской государственности (1920-1940-е гг.) // «История науки и техники» № 5, 2008, Спецвыпуск №2. - С.105-108.

4. Динамика взаимодействия археологической науки и музееведения во второй половине XX века // «История науки и техники» № 6, 2008, Спецвыпуск №3. - С.41-44.

5. Археологическое наследие Южного Урала как уникальный компонент современного социокультурного пространства // «Вестник Челябинского государственного университета», История. Вып.24. 2008. - С.5-9.

6. Современное состояние системы «музееведение-археология» на рубеже XX-XXI вв. // «История науки и техники» №9, 2008, Спецвыпуск № 4. - С.117-119.

7. Музеефикация как фактор интеграции и социокультурной адаптации археологического наследия // «Известия Алтайского государственного университета». Серия «История. Политология». №4/5, 2008. – С.138-141.

8. Проблема сохранения археологического наследия Южного Урала в контексте его социокультурного использования // «Вестник Томского государственного университета. История». Томск, 2010. – С. 136-142.

2. В прочих изданиях:

Монографии:

9. Археологические исследования в музеях Башкортостана: опыт истории и проблемы современности. Уфа:  Гилем, 2004. - 204 с.

10. Археологические музеи-заповедники Российской Федерации: проблемы формирования и функционирования. Т. I: Европейская часть России. – Томск: ТМЛ-Пресс, 2010 – 256 с. (совм. с С.В.Гусевым, А.В.Загорулько, Ю.И.Ожередовым).

Научные статьи и публикации:

11. Куганакский клад // Наследие веков: Охрана и изучение памятников археологии в Башкирии. Вып.1. Уфа, 1995. - С.95-109.

12. Отдел археологии в краеведческом музее: проблемы и задачи // Музееведение. Вып.1. Уфа, 1995. - С. 32-41.

13. Минералого-петрографическое описание каменных изделий археологической коллекции Национального музея Республики Башкортостан // Уфимский археологический вестник. Вып.1. Уфа, 1998. - С.165-189 (совм. с В.М.Горожаниным).

14. Краеведческий музей в Уфе: этапы становления и развития (1864-1918) // Тезисы докладов региональной краеведческой конференции, посвященной юбилею музея. Челябинск, 1998. - С.  56-58.

15. Археолог, краевед, музейный работник (о Р. Б. Ахмерове) // Национальный музей Республики Башкортостан: Люди. События. Факты. Уфа, 1999. - С.54-59.

16. Археологические исследования на Старо-Ивановском кладбище // Уфимский археологический вестник. Вып. 2. Уфа, 1999. - С. 179-188.

17. Музейная археология // Музей в современном мире: традиционализм и новаторство. Труды Государственного Исторического музея. Вып. 104. М., 1999. - С. 61-70.

18. Музейная археология и особенности развития археологических исследований в краеведческом музее // Проблемы интерпретации памятников археологии в экспозициях исторических, краеведческих и археологических музеев. Современные концепции первобытной истории. Труды Государственного Исторического музея. Вып. 113. М., 2000. - С. 49-53.

19. Первая музейная экспозиция в Уфе 1886 г. // Тезисы докладов межрегиональной научной конференции «Проблемы культурогенеза народов Урало-Поволжья», посвященной 25-летию Музея археологии и этнографии ЦЭИ УНЦ РАН. Уфа, 2001.  – С. 311-319.

20. Проблемы музеефикации археологических объектов зоны строительства атомной электростанции в Башкортостане. Препринт. Уфа, 2002. - 44 с. (совм. с М.Ф.Обыденновым).

21. Музей археологии и этнографии Центра этнологических исследований Уфимского научного центра РАН. Проспект / Сост.: Р.Г.Кузеев, И.М.Минеева, И.Г.Петров, Н.Г.Рутто,  Р.И.Якупов. Уфа, 2002. – 32 с.

22. Охлебининский историко-культурный (археологический) заповедник. Материалы к организации заповедника. Препринт. Уфа: Юрика, 2003 (совм. с М.Ф.Обыденновым, В.В.Овсянниковым). – 36 с.

23. Бирский историко-культурный (археологический) заповедник. Материалы к организации заповедника муниципального значения. Препринт. Уфа: Юрика, 2003 (совм. с М.Ф.Обыденновым). - 41 с.

24. Из истории археологических исследований в Башкортостане: В.В.Гольмстен // Уфимский археологический вестник. Вып. 4. Уфа, 2003. - С.6-15 (совм. с Г.Н.Гарустовичем).

25. Archaeological langscapes of the South Ural: problems of distinguishing, study and preservation // IX Congress of the Europian archaeologists. St.Petersburg, 2003. - Р. 24.

26. Исследования Ирендыкской экспедиции на юге Башкирского Зауралья // Археологические открытия 2003 года. М.: Наука, 2004. - С. 296-301 (совм. с И.М. Акбулатовым, Д.И Ахтаряновой, В.Г.Котовым, Н.С.Савельевым).

27. Комплектование этнографических фондов Музея археологии и этнографии ЦЭИ УНЦ РАН // Народы Урало-Поволжья: история, культура, этничность. Материалы межрегиональной научно-практической конференции, Уфа, 28 ноября 2003. Уфа, 2003. - С. 340-342.

28. «…О сохранении древностей и о воспрещении разрушать оныя» (из истории охраны и изучения археологических памятников на Южном Урале) // Археография Южного Урала. Материалы IV Межрегиональной научно-практической конференции 16 сентября 2004 года. Уфа: РА «Информреклама», 2004.- С.129-135.

29. Урочище Акмамбет – новый этноархеологический комплекс в Южном Зауралье // Комплексные исследования древних и традиционных обществ Евразии: Сб.науч.трудов / Под ред. Ю.Ф.Кирюшина, А.А.Тишкина. Барнаул: Издательство Алтайского университета, 2004. - С.363-367.

10. Этнографо-археологические комплексы горно-долинных участков хребта Ирендык на Южном Урале // Интеграция археологических и этнографических исследований. Сборник научных трудов. Алматы, Омск, 2004. - С. 52-54.

31. Ирендык сквозь тысячелетия. Научно-популярное издание. Уфа, 2005. - 42 с. (совм. с А.Ф.Яминовым, С.А.Яминовой).

32. Архангельский район // Золотое кольцо Башкортостана: историко-культурный потенциал. Сборник статей. Книга вторая. Уфа, 2005. - С. 83-91.

33. Ишимбайский район // Золотое кольцо Башкортостана: историко-культурный потенциал. Сборник статей. Книга вторая. Уфа, 2005. - С. 125-138.

34. Музеефикация археологического наследия на территории музея-заповедника «Ирендык» в Башкортостане: вопросы методологии // Наследие и современность. Альманах Института Наследия. Вып.13. М.: Институт Наследия, 2006. - C. 132-146.

35. Исследования на территории музея-заповедника «Ирендык» в Башкирском Зауралье // Археологические открытия 2005 года. М.: Наука, 2006. - С.155-156.

36. Историко-культурное наследие хребта Ирендык на Южном Урале: опыт выявления, изучения и сохранения // От древности к новому времени (проблемы истории и археологии): Сборник научных работ. Вып. X. ­­- Уфа: РИЦ БашГУ, 2007. – С.126-132.

37. Археологическое наследие как социокультурный феномен // Материалы международного научного симпозиума «Время культурологии», посвящ. 75-летию Российского института культурологии. М., 2007. - С.46-51.

38. Археология и музееведение: грани взаимодействия: Сб. науч. трудов / VII Исторические чтения памяти М.П.Грязнова / Отв. ред. С.Ф. Татауров, И.В. Толпеко. – Омск: Изд-во Омского государственного университета, 2008. – С.332-336. 

39. Археологическое наследие: проблемы сохранения и использования // Второй Российский культурологический конгресс с международным участием «Культурное многообразие: от прошлого к будущему»: Тезисы докладов и сообщений. Санкт-Петербург: ЭЙДОС, АСТЕРИОН, 2008. – С.192-193.

40. Экскурсионная практика по археологии. Учебное пособие. Уфа: «Юрика», 2008. – 134 с. (совм. с  М.Ф.Обыденновым).

41. Археологические и этнографические музеи-заповедники как форма интеграции музея, науки и общества // От древности к новому времени: Проблемы истории и археологии: Сборник научных работ. Вып. XIII / Отв. ред. Е.А.Круглов. - Уфа: РИЦ БашГУ, 2010. – С.166-174.

42. Феномен археологического наследия в современной науке и культуре // Studia culturae. Выпуск 10: юбилейный. Альманах кафедры культурологии и Центра изучения культуры философского факультета Санкт-Петербургского государственного университета / Отв. ред. выпуска Ю.И.Ларионов. – СПб.: Санкт-Петербургское философское общество. 2010 г. –  С.145-148.

43. Экскурсионная практика. Учебное пособие. Уфа: РИО РУНМЦ МО РБ. 2010. – 48 с. (совм. с Обыденновым М.Ф.).

44. Менгирная аллея Кук-тэке // Материалы XVIII Уральского археологического совещания, Уфа: БГПУ, 2010.  (план издания на октябрь 2010 г.). 


1 Лихачев, Д.С. Письма о добром и прекрасном [Текст] / Д.С.Лихачёв. - М., 1989. - С. 208.

2 Совместное заседание президиума Государственного совета и президиума Совета по культуре и искусству 23 марта 2005 года. Доклад «О взаимодействии органов государственной власти и общественных институтов по сохранению объектов культурного наследия народов Российской Федерации». Доклад : www.kremlin.ru/text/appears2.

3 Федеральный Закон №73-ФЗ «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации» от 25.06.2002 г. Статья 6.

4 Формозов, А.А. Страницы истории русской археологии [Текст] / А.А. Формозов. - М: Наука, 1986. – 238 с.; Формозов, А.А. Русские археологи в период тоталитаризма [Текст]: историографические очерки. - М.: Знак, 2006. – 341 с.; Равикович,  Д.А. Музеи местного края во второй половине XIX – начале XX  века (1861-1917) [Текст] / Д.А. Равикович // Очерки по истории музейного дела в России. - М., 1960. - С.145-213; Разгон, А.М. Археологические музеи в России (1861-1917 гг.) [Текст] / А.М.Разгон // Очерки истории музейного дела в России.-  Вып.3. М., 1961. – С.213-229; Васюткин, С.М. Археологические исследования в Башкирии в советское время [Текст] / С.М.Васюткин // Очерки истории дореволюционной России. - Вып.3. – Уфа, 1975. – С.169-178.

5 Жукова, А.В. Эволюция взаимоотношений археологической науки и музея (на материалах экспозиций музеев Москвы) [Текст] / А.В.Жукова: автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата историчсеких наук. – М., 2000. – 25 с.

6 Игнатьев, Р.Г. Памятники доисторических древностей Уфимской губернии [Текст] / Игнатьев Р.Г.  // Справочная книга Уфимской губернии. - Уфа, 1883. – С.2-10; Гурвич, Н.А. Справочная книга уфимской губернии [Текст] / Н.А.Гурвич. – Уфа, 1883; Кастанье, И.А. Древности Киргизской степи и Оренбургского края [Текст] / И.А.Кастанье. - Оренбург, 1910. - 329 с.; Булычев, Н.И. Древности из восточной России [Текст] / Н.И.Булычев - Вып.1. - СПб, 1902. – 33 с. илл.;  - Вып.2. - СПб, 1904. -12 с. илл.

7 Игнатьев, Р.Г. Ногайские валы в Уфимской губернии [Текст] / Игнатьев Р.Г. // Древности. Труды Московского археологического общества. Т. II. М., 1970.

8 Шмидт, А.В. Археологические изыскания Башкирской экспедиции Академии наук [Текст] / А.В. Шмидт // Хозяйство Башкирии. - 1929.  - № 8-9. - 28 с.; Граков, Б.Г. Работы в районе проектируемых южно-уральских гидроэдектростанций [Текст] / Б.Г.Граков // Известия государственной академии истории материальной культуры. – Вып.110. – М.-Л., 1935; Сальников, К.В.Очерки древней истории Южного Урала [Текст] / К.В.Сальников. – М.: Наука, 1967.

9 Евгеньев, А.А. Оренбургская археология с XVIII в. до конца 1970-х гг. XX в. [Текст]: автореферат дисс. …канд. ист. наук: 07.00.06 / Евгеньев Андрей Александрович. – Казань, 2008. – 19 с.

10Обыденнов, М.Ф. История археологического изучения Урала XVIII - начала XX вв. [Текст] / М.Ф. Обыденнов. – Уфа. 1994. – 64 с.

11 Васюткин, С.М. Археологические исследования в Башкирии в советское время [Текст] / С.М.Васюткин // Очерки истории дореволюционной России. - Вып.3. – Уфа, 1975. – С.169-178.

12 Васюткин, С.Н.,  Мажитов, Н.А. История изучения археологических памятников Башкирии [Текст] / С.Н.Васюткин, Н.А.Мажитов // Археологическая карта Башкирии. М.: Наука, 1976. – С.5-11.

13 Булатов, Н.М. Проблемы музеефикации археологических памятников [Текст] / Н.М.Булатов // Археологический фактор в планировочной организации территории: материалы семинара. - М.: Институт Наследия, 1997. - С. 109-111; Медведь, А.Н. Размустова, Т.О. Проблемы сохранения археологического наследия в современной России [Текст] / А.Н. Медведь, Т.О. Размустова // Экология культуры: Альманах Института Наследия «Территория». - М.: Институт Наследия, 2000. - С.194-1999; Медведь, А.Н. Музеефикация памятников археологии в России (прошлое и настоящее) [Текст] / А.Н. Медведь.- М.:Издательство «ГНОМ и Д», 2004. – 80 с.

14 Бадер, О.Н. Музеефикация археологических памятников [Текст] / О.Н.Бадер // Советская археология, 1978, №3. – С. 138-153.

15 Минеева, И.М. Музейная археология и особенности развития археологических исследований в краеведческом музее [Текст] / И.М.Минеева // Музей в современном мире: традиционализм и новаторство: Труды ГИМ. Вып.10. М., 1999. – С.61-69; Минеева, И.М. Археологические исследования в музеях Башкортостана: опыт истории и проблемы современности [Текст] / И.М.Минеева. - Уфа: Гилем, 2004. - 204 с.

16 Наследие и современность. Информационный сборник : науч. ред. Ю.А.Веденин, П.М.Шульгин. – Вып.13. – М.: Инстиут наследия, 2006. – 244 с., илл. и другие.

17 Кузьмина, Е.Е. Аркаим не должен быть разрушен! [Текст] /  Е.Е.Кузьмина // Вестник музейной комиссии Всесоюзной ассоциации востоковедов. - Вып. I. - М., 1990. – С.186-189; Проблемы сохранения, использования и изучения памятников археологии [Текст]: материалы конференции. - Горно-Алтайск, 1992; Историко-культурное наследие. Памятники археологии Центральной России: охранное изучение и музеефикация [Текст] :  Материалы научной конференции. – Рязань, 1994. – 196 с.

18 Смирнов, А.С. Сохранение археологического наследия России [Текст] : история и проблемы / А.С. Смирнов // Российская археология, 2002. - № 4. - С.50-59; Беляев, Л.А. Макаров, Н.А. Мунчаев, Р.М. Нам 50, или от «Советской археологии» - к «Российской археологии» [Текст] / Л.А.Беляев, Н.А.Макаров, Р.М.Мунчаев // Российская археология, 2007. - №1. - С.5-12; Н.А. Макаров. Грабительские раскопки как фактор уничтожения археологического наследия России : http:// www.archaeolog.ru ; С.В.Гусев. Грабительские раскопки на территории РФ: :истоки и динамика в постсоветский период : http://arch.tr21.ru/thief_mine.htm 

19 Смирнов, А.С. Сохранение археологического наследия России в современных условиях (по тематике «круглого стола») // «Археологическое наследие»: Фонд содействия охране памятников археологии : www.archaeology-rassia.org

20Аркаим: Исследования, поиски, открытия [Текст]: по страницам древней истории Южного Урала [Текст]: Труды заповедника «Аркаим» / Отв. ред. Г.Б. Зданович. – Челябинск, 1995. – 195 с.; Яминов, А.Ф., Савельев Н.С. Баишевский археологический микрорайон [Текст] / А.Ф.Яминов, Н.С.Савельев // XIV Уральское археологическое совещание. – Челябинск, 1999. – С.110-112; Минеева, И.М. Археологические исследования в музеях Башкортостана: опыт истории и проблемы современности [Текст] / И.М.Минеева. - Уфа: Гилем, 2004. - 204 с.

21 История культуры Башкортостана (Комплект научных и учебных материалов: Выпуск 6. Археологические памятники Башкортостана [Текст] / Отв. ред.С.А.Халфин. – Уфа: Гилем, 1996. – 280 с.

22 Пряхин, А.Д. Археология и археологическое наследие [Текст] / А.Д.Пряхин. – Воронеж: Издательство ВГУ, 1995. – 208 с.; Он же. К формированию региональной программы в области археологии и археологического наследия [Текст] / А.Д.Пряхин // Историко-культурное наследие. Памятники археологии центральной России: охранное изучение и музеефикация: Материалы научной конференции. – Рязань, 1994. – С.4-8.

23Обыденнов, М.Ф. Сохранение историко-культурного наследия народов Башкортостана – объекты археологии: вопросы сохранения и использования [Текст] / М.Ф.Обыденнов / Учебное пособие. - Уфа, 2006. – 183 С.

24Обыденнов, М.Ф., Овсянников, В.В., Минеева, И.М. Охлебининский историко-культурный (археологический) заповедник): Материалы к организации заповедника [Текст] / М.Ф.Обыденнов, В.В.Овсянников, И.М.Минеева. – Препринт. – Уфа, 2003. – 34 с.

25 Обыденнов, М.Ф., Яминов, А.Ф. Развитие законодательства об обеспечении сохранения культурного наследия [Текст] / М.Ф.Обыденнов, А.Ф.Яминов // Система законодательства Республики Башкортостан: становление и дальнейшее развитие: Материалы республиканской научно-практической коференции, 27 февраля 1996, г.Уфа / Отв. ред. Ф.М.Раянов. – Уфа, 1996. – С. 89-93. 

26 Габдрахманова, З.М. Организация охраны археологического наследия на современном этапе [Текст] / З.М.Габдрахманова // Вестник Томского государственного университета. История. Вып. 306 . - Томск, 2008. – С. 53-56.

27 Кузеев, Р.Г. Башкортостан в Волго-Уральском историко-культурном регионе [Текст] / Р.Г. Кузеев // Этносы и культуры на стыке Азии и Европы. Сборник статей к 50-летию научной деятельности члена-корреспондента РАН Р.Г.Кузеева. - Уфа: Гилем, 2000. - С.21-62; Кузеев, Р.Г., Иванов, В.А. Основные этапы этнической истории населения Южного Урала и Приуралья в эпоху средневековья [Текст] / Р.Г. Кузеев, В.А. Иванов. - Препринт. - Уфа, 1983. - 22 с. Веденин, Ю.А. Кулешова, М.Е. Культурный ландшафт как объект культурного и природного наследия [Текст] / Ю.А. Веденин, М.Е. Кулешова // Известия РАН. Серия географическая. – 2001. – №1.  - С. 7 – 14.

28 Веденин Ю.А. Экология культуры и сохранение наследия [Текст] / Ю.А. Веденин // Наследие и современность. Информационный сборник. - Вып.14. - М.: Институт Наследия, 2007. - С.13.

29 Зданович, Г.Н. Страна городов: археологическое и культурное событие XX века [Текст] / Г.Н. Зданович // Родина . - № 11 . – 2001. - С. 22-26; Он же. Аркаим: "Страна городов" [Текст] / Г.Н. Зданович // Западная Сибирь . - № 5-6 . – 1999. - С. 92-99.

30 Формозов, А.А. Страницы истории русской археологии [Текст] / А.А. Формозов. - М.: Наука, 1986. - С.240.

31 Минеева, И.М. Археологические исследования в музеях Башкортостана: опыт истории и проблемы современности [Текст] / И.М.Минеева. Уфа: Гилем, 2004. – С.53.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.