WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

САЛОВ Олег Альберт

БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ В ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЕ НА ЮГЕ РОССИИ  (ноябрь 1917 –1920 гг.). ИСТОРИОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

доктора  исторических наук

Специальность 07.00.09 — историография, источниковедение и методы

исторического исследования

       

Москва – 2007

 

Работа выполнена в Профессиональном институте управления

Научный консультант — доктор исторических наук, профессор

ВОРОНОВ Виталий Николаевич

Официальные оппоненты: доктор исторических наук, профессор

                              Ипполитов Георгий Михайлович

доктор исторических наук, профессор

Филипповых Дмитрий Николаевич

доктор исторических наук, профессор

                              Гаврищук Владимир Владимирович                              



Ведущая организация: Институт военной истории МО РФ


Защита состоится «___» декабря 2007г. в «___» часов на заседании диссертационного совета по историческим наукам ( Д. 215.005. 06 ) при Военном университете МО РФ по адресу: 123001  г. Москва, ул. Большая Садовая 14.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Военного университета МО РФ по адресу: 123001  г. Москва, ул. Большая Садовая 14.

Автореферат разослан «___»  ноября  2007 г.

Ученый секретарь диссертационного совета

кандидат исторических наук, профессор

                                                                                                                                                                                               А.М. Махров


I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ДИССЕРТАЦИИ

Актуальность исследования обусловлена следующими обстоятельствами: I. Период в истории нашего Отечества, заключенный в хронологических рамках ноября 1917 – 1920 гг., является, вне всяких сомнений, особо значимым. Братоубийственная Гражданская война стала кульминационой точкой смены цивилизационой парадигмы в нашей стране. Одним из следствий цивилизационного разлома стало то, что некогда огромная Российская империя превратилась в новое Советское государство, аналогов которому не имелось в истории сообщества мировых цивилизаций. Однако параллельно с Советским государством образовалась уникальная общность — Россия в изгнании, Российское зарубежье, ядром которого долгое время являлось Белое движение, потерпевшее сокрушительное поражение от советской власти и ушедшее в изгнание. Здесь перед нами уникальный исторический феномен самобытного существования соотечественников вне рамок собственной государственности. Все это, отразившись в историческом сознании социума, в последующем сказывалось на формировании определенного восприятия прошлого и современности у нескольких поколений людей. II. Накопленный историографический опыт свидетельствует: образы военно-политических событий 1917 – 1920 гг.  активно и целенаправленно использовались в качестве идеологического ресурса различными общественными силами и институтами, а на формировании изначальных представлений о Гражданской войне в значительной мере сказались острые эмоциональные реакции историков и мемуаристов, переживших это событие как личностный духовный опыт. Во всём разнообразии направлений историографии революции и Гражданской войны свое, особое, место занимают вопросы истории Белого движения. По известным причинам этот сюжет в советской исторической науке, в отечественной историографии в целом был в самой высокой степени подвержен деформациям и искажениям. Восстановление  научного статуса проблемы  истории  Белого движения, противостоявшего большевистскому политическому режиму в братоубийственной Гражданской войне, раскрывает возможность  формирования реальной картины социальных сдвигов, политического и военного противоборства в хронологических рамках, указанных выше в истории государства Российского. Соответственно, залогом решения данной исследовательской задачи выступает научно-критический анализ тех комплексов литературы, в которых нашли отражение и осмысление эти события. Необходимо выделить из конъюнктурной части такой литературы научные ценности, способствующие развитию исторической мысли на восстановленной и обновленной документальной основе, посредством определения и оценки методологической основы исторических трудов, тех методов, способов исследования, которые применяли их авторы, обращаясь к тем или иным конкретным историческим проблемам истории.

III. Современная историографическая ситуация в России довольно специфичная. Аксиоматично, что без критического осмысления накопленного историографического опыта невозможно понять современного положения науки, ее роли и задач в обществе. В то же время, залогом дальнейшего успешного развития историографии является сохранение всего ценного, что создано историками предыдущих поколений. Сегодня идет процесс  осмысления и переосмысления, отказа от многих устаревших и мифологизированных положений в освещении истории Белого движения. Это сложный процесс, несущий внутри себя множество разногласий, многоголосие мнений, спектр которых содержит порой взаимоисключающие суждения и оценки. Тем не менее, в ряде публикаций (они разнятся по объему, научному жанру и научной значимости) рассматриваются с новых подходов в исторической науке и некоторые аспекты истории Белого движения в Гражданской войне на Юге России. Причем, в них были введено в научный оборот большое количество архивных документов и материалов, хранившихся в не столь далеком прошлом с грифами «секретно» и «совершенно секретно». Это привело к возникновению существенных аспектов в рассматриваемой проблеме, которые представляется целесообразным сопоставить и проанализировать. Постановка темы исследования в редакции, предложенной в названии диссертации, вызывается как и отечественной историографической традицией, так и логикой развития историографической теории и практики, включающей в себя новые факты, нуждающиеся в изучении и истолковании. Историографическое изучение истории Белое движение в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.) должно способствовать выработке адекватных критериев оценки различных историографических явлений, осмыслению новых и традиционных для данной проблемной историографии вопросов, что в целом отвечает тем задачам, которые стоят перед отечественной исторической наукой, развивающейся сегодня в условиях методологического плюрализма. IV. Сегодня имеется большое количество фактографического и нарративного аспектов в материалах, имеющихся в научном обороте, в которых рассматриваемая проблема нашла то или иное отражение. По ней до настоящего времени отсутствуют специальные историографические исследования. Подобное предполагает проведение историографической разработки и выявление сущности и основных тенденций в истории изучения нашей темы. Следовательно, необходимо комплексно изучить и критически проанализировать имеющиеся по теме историографические факты и источники. Только на такой основе можно оценить уровень исследованности рассматриваемой темы, а также выявить тенденции познания в данной области исторических знаний, определить перспективы ее дальнейшего изучения.

V. Актуальность темы данного историографического исследования значительно усиливается тем, что перед нами стоит не только сугубо академическая крупная проблема, требующая своего научного разрешения. Перед нами в ходе решения научной проблемы рельефно вырисовывается один важный аспект, связанный с той социальной ролью, которую играет историография в современном обществе. Революция и Гражданская война, что выше отмечалось, стала знаковым событием всей мировой истории. Соответственно, история Гражданской войны неизменно являлась одной из приоритетных тем истории XX века, а смена цивилизационнй парадигмы, произошедшая в нашем Отечестве в конце 80 – начале 90-х годов минувшего столетия, выдвинули эту проблематику на авансцену российской исторической науки. Прежде всего, это связано с актуальностью для современного внутриполитического и международного развития тех вопросов,  которые решались в России  в 1917 – 1920 гг.: изменение государственности и миропорядка; борьба за передел собственности в условиях острых политических противостояний; напряженные идейные и духовные искания, обретение новой идентификации общества. Начальный этап новейшей модернизации российского общества сопровождался глубинным системным кризисом, не только воскресившим в историческом сознании события 1917 – 1920 годов, но и превратившим эти события в тот «оселок» истории, на котором общественно-политические силы выверяли свои программы и сценарии развития. Кроме того, во времена больших перемен в обществе получают распространение крайние суждения и ригористические оценки, происходит романтизация и идеализация того, что прежде отрицалось и обличалось. Данные черты и признаки по-прежнему в той или иной мере присущи современному российскому обществу. В связи с этим возрастает социальная и нравственная значимость исторической науки: системное знание о событиях революции и Гражданской войны, свободное как от старых, так и от новых стереотипов и мифов, может содействовать понижению уровня социальной напряженности в обществе, которое переживает тяжелые трансформации в процессе созидания демократического, правового, социального, светского государства с конкурентно способной рыночной экономикой. Воссоздание подлинной исторической картины трагических событий 1917 – 1920 гг., максимально приближенных к исторической правде, будет способствовать выработке идеи общенационального согласия. Важную роль здесь как раз призвана сыграть историография как история науки, обеспечивающая преемственную связь в развитии исторической мысли и определяющая ее перспективы на каждом конкретном направлении.

Степень  научной разработанности темы. Историю истории изучения темы  Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.) представляется целесообразным, исходя из проблемно-хронологического подхода, рассматривать по двум крупным условным историографическим периодам: советский (примерно 1920 – первая половина 1980-х гг.) и перестройка и постсоветский период (примерно вторая полвина 1980-х – до настоящего времени). Между данными периодами существует тесная диалектическая связь, преемственность идей в развитии.  Одновременно они выступают и в роли качественно различных условных историографических периодов, так как их внутреннее содержание формировалось под воздействием конкретно-исторической обстановки. Одна из главных объединяющих черт данных  условных историографических периодов — наличие огромного количества публикаций различного рода по истории революции Гражданской войны. Их библиография — около 30 тыс. публикаций1. И в этих работах нашла отражение (в той или иной мере) рассматриваемая тема. По нашим подсчетам2, их имеется более 12000. В их числе — обобщающие труды фундаментального плана, монографии, книги, брошюры, статьи, учебники,  учебные пособия. Указанная выше тема поднималась во многих кандидатских и  докторских диссертациях. Документальная разработка темы характеризуется изданием более 1300 сборников документов и материалов, а также наличием публикаций некоторых документов и материалов по отдельности в периодических изданиях (имеются они и в электронных ресурсах Интернета). 

Советский условный историографический период  (примерно 1920 – первая половина 1980-х гг.). Вопросы историографии Южнороссийского Белого движения затрагивались в работах общего характера, авторы которых анализировали развитие научного знания в процессе изучения истории революции и Гражданской войны в России. Первые такие попытки представляли собой, как правило, рецензии, комментарии и обзоры литературы, в том числе мемуарной3. Так, только в журнале «Пролетарская революция» в 1921 – 1929 годах было опубликовано около трёх десятков рецензий на книги, написанные представителями белой эмиграции4. Аналогичные историографические обзоры публиковали и многие другие журналы. Оперативно откликнулся на выход за рубежом первого тома «Очерков русской смуты» генерала А.И.Деникина М.Н. Покровский, который в то время становился знаковой фигурой молодой советской исторической науки. Он утверждал, что само название труда свидетельствует о непонимании автором сущности революции и всего с ней связанного, хотя в нём и содержатся ценные сведения об «истории и генеральского миросозерцания, и военной контрреволюции, в целом, которая стала складываться сразу после Февраля 1917-го»5. О масштабах работы в области историографической критики позволяет судить первый аннотированный библиографический указатель литературы по истории революции и Гражданской войны, вышедшей в России и за рубежом, подготовленный И.В. Владиславлевым. Автор в лаконичной форме оценивал документальную базу исследований, их жанровое своеобразие, выносил свои суждения о степени объективности содержащихся в них выводов6.

Во второй половине 1920-х годов, по мере усиления авторитарно-бюрократических тенденций развития советского общества и государства, советские историки усиливают негативные оценки трудов представителей русской эмиграции, все чаще отказывая им в «правдивости». Так, в предисловии П.Е. Щеголева к книге В.А. Оболенского «Крым при Врангеле. Мемуары белогвардейца», вышедшей в 1927 году, подчеркивается откровенная необъективность автора, который, по мнению критика, приписывает политику террора исключительно большевикам7, что, вообще говоря, из этой работы не следует. Безусловно, утвердившаяся обличительная направленность историографической критики делала ее все менее продуктивной. Однако в целом рецензии, комментарии, обзоры и предисловия советских авторов 1920-х годов отличались еще относительной свободой обсуждения поднимавшихся вопросов, достаточной степенью объективности, а также сохранявшейся интеллектуальной связью между советской исторической наукой и ее оппонентами за рубежом. Сказанное, в то же время, не отрицает того факта, что, в конечном итоге,  рецензии, опубликованные в Советской России и СССР, решали, прежде всего, идейно-политическую, а не научную задачу — идеологическое обеспечение советской власти и политики большевистской партии. К тому же для широкого советского читателя выходившие за пределами страны исторические работы были практически недоступны. Продуктивная в большинстве своем отечественная историографическая практика, начиная примерно со второй половины 1920-х годов, стала быстро искореняться, интерес к истории Южнороссийского Белого движения резко падает, а многочисленные материалы по истории антибольшевистского движения в целом попадают в закрытые хранилища, практически недоступные для исследователей. В условиях формирования методологического монизма стало доминировать упрощенное и во многом искаженное изображение истории Гражданской войны, резко сузилась источниковая база исследований по этой тематике. Показательно, что в «Инструкции по составлению хроники Октябрьской революции и гражданской войны», опубликованная в 1928 году Истпартом ЦК ВКП (б), предписывалось сделать основным в составлении хроники выявление руководящей и организующей роли партии. В документе указывалось также, что деятельность «соглашательских партий и групп, как равно и контрреволюционных правительств и организаций, должна быть освещена в хронике лишь для наиболее полного выявления характера и форм борьбы нашей партии, рабочего класса и крестьянства с контрреволюцией»8

.

Партийно-государственный диктат привел к серьезной деформации историографического процесса. Причем, подобная деформация, по мере усиления культа личности Сталина, находила свое проявление в  том, что  белые генералы превращались в объекты для карикатур. Тенденция развития советской историографии тех лет характеризовалась отсутствием критического отношения к состоянию науки, а главным критерием становилось количество выпущенных трудов, а никак не новизна тем, обогащение историознания фактами, установление новых взаимосвязей, и уж тем более не обновление концепции. Схоластическое повторение упрощенных положений марксизма-ленинизма о классовой борьбе, революции и диктатуре пролетариата являлось симптомом снижения в целом методологического уровня исследований. Теоретические посылки и исходные позиции почти во всех работах совпадали с результатами исследования. На многие годы были преданы забвению исследования, мемуары и периодика русской эмиграции. Положение в какой-то мере стало меняться только со второй половины 1950-х годов, после XX съезда КПСС, который выработал курс на преодоление последствий культа личности Сталина. Поначалу в литературе начинают проскальзывать признания о наличии серьезных пробелов в изучении Гражданской войны, и поводом к чему явился, в частности, выход в 1957 году третьего тома «Истории гражданской войны в СССР». В.Поликарпов отмечал позднее, что недостатки в выявлении соотношения боевых сил революции и контрреволюции, отмечавшиеся в откликах печати на третий том, не могли быть устранены без изучения классовых сил с обеих сторон... «И здесь особенное отставание обнаружилось в изучении сил и руководящих центров контрреволюции»9. Хотя с формальной точки зрения дела обстояли, как будто, неплохо: к 1964 году вышло более 5 тысяч книг, брошюр, статей, а также документальных публикаций и воспоминаний, относящихся к периоду 1918 – 1920 годов10. Появились историографические исследования, специально посвященные истории антисоветских организаций и вооруженных сил11.  Так, в 4 томе «Очерков истории исторической науки в СССР» автор главы об историографии Гражданской войны в СССР Н.Ф.Кузьмин одним из первых, анализируя литературу 1920 – 1930-х годов, упомянул об эмигрантской литературе белых и их союзников, оценив ее, впрочем, по-прежнему, как ненаучную, сугубо клеветническую и самообличительную12.

Оригинальную мысль высказал на страницах журнала «Коммунист» (официоз ЦК КПСС (!)) в 1960 году Г. Голиков. Рассуждая об изучении истории Октябрьской революции, он писал: «противника нужно представлять реально, а не абстрактно и анонимно»13. Эта идея была подхвачена в 1962 году генерал-лейтенантом А.И. Тодорским. Используя поверхностные характеристики генералов М.В. Алексеева, А.И. Деникина, М.К. Дитерихса в мемуарах М.Д. Бонч-Бруевича, он в «Литературной газете» ещё чётче сформулировал проблему: «Не следует наших врагов изображать людьми безвольными, невежественными, глупыми. Если бы они были таковыми, то стоило ли так затягивать борьбу с ними, да и велика ли честь Красной Армии разгромить таких противников»14. Безусловно, не все исследователи встали на такую позицию. Харьковский историк И.Л. Шерман в 1964 году требовал серьезной критики «чрезмерного увлечения освещением политики контрреволюции»15. И, судя по дальнейшему историографическому процессу, данная точка зрения снова возобладала. Серьёзное исключение, однако, представлял тот раздел книги Л.М. Спирина «Классы и партии в гражданской войне в России (1917—1920 гг.)»16, в котором в спокойной тональности была затронута история Белого движения. В целом же в конце 1960-х — 1970-х годах изучение истории Гражданской войны в единственно возможном многоаспектном плане снова загонялось, быть может, в более мягкие, чем в 1930-х годах, но всё же классовые, партийные рамки. Подчинение науки политике и очередным идеологическим установкам приводило к разрыву между догматическими представлениями и реальным историческим процессом, утрате научного характера изучения истории, подмене конкретно-исторических исследований фактографией и «обобщающими трудами», лишь подтверждавшими то, что априори считалось непреложным, понижению теоретического и методологического уровня, не говоря уже о вульгаризации самой марксистской доктрины. Поэтому, кстати, многие ученые оказались неподготовленными к тому, чтобы позднее, в новой общественной ситуации, ответить на новые требования к исторической науке.

В целом история Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.) советскими учеными специально не изучалась, сохранялись изоляционизм отечественной исторической науки по отношению к зарубежной, в том числе эмигрантской, историографии и ее пристрастная оценка. В специальных работах по зарубежной буржуазной историографии Гражданской войны фигурировал тезис об апологетической, недостоверной трактовке западными учеными развития и смысла антибольшевистского движения, оправдательном характере анализа причин его поражения, отвергалась научная ценность их изысканий. Какие-либо совпадения позиций западных специалистов с выводами советских ученых объявлялись вынужденным признанием со стороны зарубежных авторов «правды истории». До начала перестройки в Советском Союзе работы западных исследователей, пишущих об истории Гражданской войны и Белом движении, служили материалом для подтверждения фактов обострения идеологической борьбы, разбора в этой связи различных «фальсификаций» советской истории и призванного доказать буржуазно-классовую пристрастность всей этой литературы. Однако, несмотря на заданные «правила игры», обойти которые было практически невозможно, отдельным историкам удавалось хотя бы рассказать о советологических центрах, иностранных ученых, пишущих об истории гражданской войны и белом движении, описать круг поднимаемых ими проблем17.

Перестройка и постсоветский период (примерно вторая полвина 1980-х – до наст. вр.). Начавшееся в середине 1980-х годов видоизменение всего общественного и государственного устройства, последовавший затем распад СССР обусловили возникновение новой историографической ситуации. Если сначала обновление исторических знаний имело следствием творческий подъем, надежду определенной части исследователей на быстрый пересмотр устаревших оценок, преодоление догматизма и схематизма18, то в 1989 – 1991 годах обновление переросло в творческий и организационный кризис исторической науки. На совещании в ЦК КПСС в октябре 1989 года руководитель Идеологического отдела и секретарь ЦК КПСС В.Медведев поставил задачу: «...Надо отстаивать принципиальные позиции Ленина, Октябрьской революции, социалистического выбора. Тут не может быть уступок»19. Анализируемый условный историографический период был отмечен источниковедческим взрывом по нашей теме.  Однако, как стало выясняться довольно быстро, доступность источников не исправила так называемую «деформацию исторической памяти». Наоборот, чем больше открывались первоисточники, тем меньше оставалось возможностей для поверхностного и «ярлыкового» подхода к истории Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.) и его трагедии. Однако не эмоциональное начало, и новые конъюнктурные веяния определили характер нового этапа историографии Белого движения в Гражданской войне на Юге России. Отличительными его особенностями стало появление целого ряда монографических работ20 и диссертационных исследований21, в которых авторы предварили исследования своих проблем историографическими обзорами и даже историографическим анализом. Благодаря таким фрагментам огромный пласт эмигрантской литературы по истории Гражданской войны, а также исследования западных историков стали достоянием современной российской историографии.

События последнего десятилетия XX века имели следствием, с одной стороны, расцвет плюрализма, издательский бум, открытие архивов и превращение архивных учреждений из преимущественно закрытых организаций, являвшихся частью идеологической надстройки существовавшего политического режима, в общедоступные институты службы социальной памяти российского общества, а с другой, — кризис исторической науки, сопровождавшийся методологической растерянностью, разрушением старых схем, многотрудным поиском новых подходов. Объективная оценка Гражданской войны, определение узловых проблем, стоящих перед учеными, перспектив и тенденций развития отечественной исторической науки стали предметом размышлений и дискуссий, нашли отражение в ряде специальных работ. Показателем начала нового этапа в изучении Гражданской войны, в том числе и проблем Белого движения, стало активное и весьма плодотворное взаимодействие отечественных историков с зарубежными коллегами, умножение форм и способов исследовательской практики, ее содержательное и жанровое многообразие, появление первых специальных трудов по истории изучения Гражданской войны, её различных проблем22.

Что касается изучения Белого движения, то на рубеже XX и XXI веков главной и определяющей тенденцией являлось восстановление единой историографии этого вопроса, которая долгое время была искусственно разъединена на изолированные исследовательские потоки: собственно советский, эмигрантский русский и западный. Начавшийся диалог представителей трех потоков создает условия для достижения иного уровня изучения истории Белого движения. Можно сказать, что складывается достаточно отчетливое понимание того, что и как сделано в исследовании проблемы, какими сильными и слабыми моментами отмечены вышедшие издания, какие ключевые пункты дальнейшего изучения нуждаются в общих усилиях и совместных обсуждениях. Отличительная черта исследуемого условного историографического периода — появление трудов собственно историографического характера, посвященных истории Гражданской войны, в которых нашла отражение (в той или иной степени) история истории изучения рассматриваемой нами темы23. Отдельно стоит отметить работу В.И.Голдина. Ученый сумел охватить большинство сколько-нибудь значимых работ последнего периода, изложить и прокомментировать их проблематику, основные подходы и выводы. Ему удалось охарактеризовать основные тенденции новейшей отечественной, а во многом и зарубежной историографии, выделить основные причины Гражданской войны, показать новые концеп­ции и современные подходы к проблеме движущих сил, социальных групп, интервенции, антибольшевистскому движению, итогам и последствиям войны. Особенно следует отметить, что Голдин подчеркнул отличия новейшей отечественной историографии от советской. Если последняя трактовала Гражданскую войну с позиций героизма защитников советской власти, то уже с конца 1980-х гг. стали имитироваться ее трагизм, братоубийственный характер. От апологии классового подхода и «ленинской концепции» исследователи перешли к идеологическому и методологическому плюрализму, от истории преимущественно советской, «красной» — к истории противников большевиков24. В целом, книга Голдина очень полезна не только для любого исследователя, но и просто интеллигентного человека, интере­сующегося периодом Гражданской войны. Она не только знакомит с массивом новейшей ли­тературы, но фиксирует современный уровень разработки соответствующих проблем, дает представление об основных подходах и выво­дах, обозначает ряд дискуссионных вопросов и неисследованных сюжетов. Однако наша тема не нашла в ней достаточного историографического осмысления. Пристального внимания заслуживает докторская диссертация А.И.Ушакова, в которой автор всесторонне раскрыл историю изучения антибольшевистского движения в период Гражданской войны в России. Историографическому анализу подвергались историографические и исторические источники российского зарубежья, советской и постсоветской исторической науки. Между тем, например, военные аспекты деятельности Южнороссийского Белого движения, в диссертации не нашли достаточного историографического осмысления25.

Анализ показывает что сегодня (как и в другие периоды развития отечественной исторической науки) в ней присутствует значительный элемент политизации и мифологизации истории Белого движения (в том числе и Южнороссийской его ветви),  только, пожалуй, с иным или даже прямо противоположным аксиологическим акцентом. Достаточно часто поиск научной истины подменяется в связи с этим поиском виноватых, что не обеспечивает полноценных, способных открыть новое видение ставших необычайно актуальными проблем. В связи с этим перед историографией стоит важная задача сохранить верность принципу историзма, корректно и добросовестно оценить, сохранить и развить позитивные итоги отечественных и зарубежных исследователей, творчески вовлекать в исследовательскую практику достижения мировой исторической науки. В историко-научном осмыслении процессы разработки этой многогранной проблемы достигнуты несомненные успехи, которые одновременно и оттеняют существующую историографическую потребность в создании специализированного труда, сориентированного на освоение с позиций современной науки, ее различных дискурсов истории изучения Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.) как относительно самостоятельного направления в историографии Гражданской войны в России начала XXI века.

Для полноты анализа степени научной разработанности рассматриваемой проблемы необходимо подчеркнуть, что некоторые фрагментарные наработки имеются здесь в историографии российского зарубежья. Например, «Очерки Русской Смуты» генерала А.И. Деникина, столь масштабная работа,  привлекла повышенное внимание в русском зарубежье. Далеко не все оценки этой работы являлись комплиментарными. В частности, С.П.Мельгунов считал, что А.И. Деникин неправомерно взялся за создание такой панорамной работы, поскольку она ему оказалась не по плечу, соответственно, автору следовало ограничиться задачей мемуариста. С.П. Мельгунов критиковал генерала за «демагогичность», неверную оценку классового характера Добровольческой армии, роли партии эсеров в контрреволюции,  позиции  Союза  Возрождения  России и  других антибольшевистских политических центров26. В 1920 – 1930-х годах  в литературе русского зарубежья развертывается дискуссия по поводу размышлений и выводов авторов, писавших о Белом движении в годы Гражданской войны. Авторы русского зарубежья справедливо полагали, что «честная» история русской революции невозможна без истории противобольшевистских движений. Так, в рецензии на книгу В. Даватца «Годы», вышедшей в Белграде в 1926 году, опубликованной в парижском альманахе «Белый Архив», отмечается богатство фактического материала, содержащегося в рецензируемой работе и особо обращается внимание на то, что автор писал «без ненависти к политическим врагам, но не смог отнестись беспристрастно к своим политическим друзьям». Подобное внимание к идейно-политическим и психологическим предпосылкам разбираемого текста — верный признак стремления критика к научной интерпретации, стремления разместить ту или иную работу в качестве историографического факта в социально-культурных координатах, учесть воздействие факторов различного порядка на авторскую позицию27

. В целом же русская эмигрантская литература зачастую страдала тем же пороком, что и советская, только с противоположными акцентами — авторы нередко сосредоточивались не на выявлении истины, а на поиске виноватого в поражении белого дела, в том числе среди «своих», самооправдании и удовлетворении личных, а равно политических амбиций и пристрастий.

Таким образом, изложенное выше анализ степени научной разработанности историографического исследования нашей темы позволяет заключить: комплексный, обобщающий научный труд здесь до сих пор не создан. Поэтому создание работы, в которой было бы дано цельное и объективное представление об историографии анализируемой темы, станет решением крупной научной проблемы, имеющей важное значение для современного этапа развития отечественной исторической науки.

Объектом исследования выступает историография Гражданской войны, которая понимается как процесс формирования всей совокупности исторических представлений об этом событии, его различных сторонах и взаимосвязях, содержащаяся в работах, укорененных в различных системах историографии — советской, постсоветской, белогвардейской, белоэмигрантской и историографии российского зарубежья. Предметом исследования является относительно самостоятельный — в рамках  историографии  Гражданской  войны  —  историографический комплекс, в котором сосредоточены, выходившие начиная с первой половины 1920-х годов и вплоть до современности работы, посвященные Белому движению в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.). Они рассматриваются с точки зрения складывания и изменения проблемно-тематической структуры, концептуальных оснований, методов и приемов исследования, а также источниковой базы. Составляющие данный историографический комплекс работы носят исследовательский характер или представляют собой такую разновидность нарратива, как мемуаристика. Мемуары привлекаются в той мере, в какой они содержат отображение связи индивидуального и социального в описываемых событиях, обретая при этом свойства историографического источника, потребного для решения задач проблемно-тематической историографии. Исследуется сложившаяся исследовательская историографическая традиция изучения данной проблемы, взгляды советских и современных российских историков, а также авторов Российского зарубежья, анализ процесса накопления и приращения исторических знаний, глубины научной разработанности в отечественной историографии и историографии российского зарубежья темы Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.). В то же время, в ряде случаев  соискателю пришлось обращаться к идеям, высказанным в зарубежной историографии, что было обосновано их влиянием на развитие отечественной историографии.

Цель исследования —  провести всесторонний и комплексный анализ процессов формирования научных знаний по проблеме Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.), количественного и качественного состояния отечественной историографии и историографии российского зарубежья, ее основных тенденций и дальнейших перспектив развития. Для достижения поставленной цели определены следующие задачи: 1. Раскрыть теоретико-методологические аспекты исследования проблемы, выработать стратегию ее историографического анализа, охарактеризовать основные источники. 2. Проследить поступательное развитие исторической мысли, дать оценку концепциям по рассматриваемой проблеме, выработанным в трудах отечественных историков, историков Российского зарубежья, а также определить факторы, которые влияли на их изменение в рамках историографических периодов и этапов. 3. Выяснить уровень научной разработанности и обоснованности выдвигаемых в разных трудах и в разные годы положений, отражающих сущность и содержание анализируемой темы. 4.Выработать авторскую оценку процесса отражения в историографических источниках истории Белого движения  Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.), аргументировать отношение соискателя к наиболее дискуссионным из них. 5. Определить характерные особенности, сильные и слабые стороны, основные тенденции развития отечественной историографии рассматриваемой проблемы, когда историческая наука развивалась в едином научном пространстве Советского государства, а  также в постсоветский период и в Российском зарубежье. 6. На основе анализа новейших историографических источников углубить и расширить те проблемы исследуемой темы, которые изучены еще недостаточно глубоко или не затрагивались историками вообще, то есть внести свой вклад в историографическую разработку проблемы Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.). 7. Сформулировать общие выводы и научно-практические рекомендации, выработанные соискателем в результате проведенного исследования, определить основные направления дальнейшей разработки данной темы.

Хронологические рамки исследования определены автором с учетом  актуальности проблемы и в соответствии с замыслом настоящей научной квалификационной работы. Хронологические рамки анализируемых историографических фактов и источников ограничены периодом существования Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.). Хронологические рамки самого диссертационного исследования охватывают период с 1918 по настоящее время. Столь большой временной интервал позволяет наиболее полно проследить развитие историографии проблемы. Тем более, открывается возможность исследования корпуса историографических источников с позиций компаративизма, так как они вводились в научный оборот в различных цивилизационных измерениях.

Теоретико-методологическая база исследования. Диссертант выдвигает следующие теоретико-методологические ориентиры: приоритет рационализма в процессе историко-научного и, в том числе,  историографического познания; осторожное, взвешенное отношение к постмодернистским концептуальным построениям в сфере теории, методологии и истории исторической науки; признание закономерности и необходимости перехода от эмпирического уровня в познании исторического и историко-познавательного процесса к теоретическому уровню его понимания и объяснения. Соискатель отобрал те методологические подходы, которые позволяют, по его оценке, наиболее полно раскрыть рассматриваемую тему. Причем, все они станут применяться комплексно, без отдачи приоритетов отдельным из них. Диалектический и диалектическо-материалистический подходы. Они позволяют составить четкие представления о том, как формировался корпус историографических источников и как противоречия социально-политической, экономической и духовной жизни социума повлияли на их сущностную и содержательную стороны. Развитый системный подход. Его применение позволит выстроить иерархию аспектов истории изучения темы, установить внутренние связи между ними, определить наиболее значимые из них. Компаративистский подход. Он позволяет выявить черты тождества, сходства и различия исследуемых в диссертации историографических источников, степень влияния на них политической конъюнктуры; установить место и роль раз­нообразных явлений социально-политической жизни, находившихся друг от друга на временном и пространственном отдалении, но оказавших влияние на историографию нашей проблемы. Значимость данного  подхода резко усиливается тем, что хронологические рамки самого диссертационного исследования охватывают период с ноября 1917 г.  по наст. время. Следовательно, проанализированные историографические источники появились в двух цивилизационных измерениях, так как в стране произошла смена цивилизационой парадигмы. Формационный и цивилизационный подходы. Они используются, в первую очередь, при определении степени отражения в историографических источниках роли государственных образований белых политических режимов в Гражданской войне на Юге России в решении возникающих проблем. Цивилизационый подход выразился, прежде всего, в том, что при  анализе историографических источников обеспечивалось целостное восприятие действительности, в них отраженной. 5. Синергетический подход подразумевает признание одной из исходных посылок анализа материала по теме диссертации такого положения концепции самоорганизации или синергетики, как нелинейность эволюции научного знания, которая может быть развернута посредством идеи инвариантнос­ти, альтернативности выбора развития научного процес­са. Значимость подобного подхода усиливается тем, что современная историография обращает внимание на расширение историографического поля исследования, включающего многообразие теоретических подходов, ме­тодов, приемов изучения исторических знаний, и различ­ные исторические концепции, и широкий круг персона­лий. Историко-ситуационный подход подразумевает рассмотрение явлений и процессов в контексте соответствующей исторической ситуации. В исследовании нашей темы значимость данного подхода усиливается в той связи, что представляется необходимым иметь четкие представления о том, в каких условиях создавались те или иные историографические источники, особенно в советский период, когда историки не имели творческой свободы.

Историко-ретроспективный подход раскрывает смысл явлений и значение прошлого с определенной исторической дистанции, когда уже в той или иной мере обнаружились исторические результаты соответствующей деятельности в прошлом. Для рассматриваемой темы данный подход важен тем, что историография сама по себе дистанционная наука. Историограф, имея в запасе некоторый временной интервал, способен получить большую и разнообразную информацию об условиях появления историографического факта или историографического источника, степени влияния на него идеологических наслоений и политической конъюнктуры, нежели его предшественник. Следовательно, появляется одно из необходимых (но не совсем достаточных) условий для качественной оценки историографических наработок предшественников. Классовый подход к оценке событий и явлений28. Его использование вне связи с другими принципами в историографическом познании видится недостаточным, так как помимо классовых подходов присутствуют общечеловеческие подходы, учитывать которые историографу необходимо. В то же время, неправильно полагать, что можно достичь исторической истины, если встать на путь искусственной изоляции историографической науки от современной социально-политической борьбы. Историография, как наука, не может развиваться абстрактно вне исторического пространства и времени. Она находится в органическом единстве с социально-политической ситуацией, имеющей место в стране в тот или иной период ее истории. В качестве особенных методологических подходов следует расценивать тот факт, что соискатель опирался на ряд историко-философских законов и понятий, на достижения видных представителей мировой, отечественной исторической и другой общественной мысли, общеметодологические труды, направленные на осмысление истории и историографии как науки.

Диссертация выполнена при помощи таких общенаучных принципов, как объективность и  историзм в изучении явлений, процессов, связей и отношений. Руководствуясь принципом объективности, соискатель старался придерживаться следующих дополнительных методологических ориентиров: 1. Исключение авторских претензий на исчерпывающую полноту анализа и на оценку полученных результатов как абсолютной истины. Ведь результаты анализа историографических источников могут быть неодинаковыми у разных исследователей, поскольку каждый из них руководствуется собственным общим видением ситуации, а следовательно, и своими критериями оценки работ предшественников. 2.Обеспечение уважительного отношения к предшественникам, что отнюдь не сводится исключительно к комплиментарным оценкам их наработок. Важно вычленить из них те работы, результаты которых позволяют ставить новые проблемы и задачи в науке или содержат методы, могущие быть использованными в решении уже сформулированных, но не решенных в науке задач и проблем. Нельзя  замалчивать результаты, полученные тем или иным автором. Но нельзя и приписывать предшественнику результаты, им не полученные, или особенности, не присущие его работе. В противном случае, мы получим искажение фактов и произвольные выводы. 3. Выделение тенденций в анализе изучаемых проблем и, соответственно, поиск инвариантов в оценке историками тех или иных явлений и процессов. Учет при этом влияния на развитие исторической науки идеологии и политики. 4. Конкретность анализа историографических источников. 5. Осторожность в таком оценочном суждении, как «тенденциозность», по отношению к исследуемым историографическим источникам. 6. Установление при анализе историографических источников степени обладания их авторами необходимой исходной информацией для анализа. Ведь в каждой конкретной ситуации есть обязательный минимум данных, не располагая которыми, анализ ситуации проводить в принципе нельзя, ибо он будет ошибочным. 7. Выяснение отсутствия подмены действительных исторических фактов уже интерпретированными фактами. В случае такой замены совершенно необоснованно накладываются запреты на другие возможные объяснения исторических фактов, что объективно снижает степень доверия к заявленным результатам. Выводы, основанные не на действительных фактах, а на их интерпретациях, ненадежны и несостоятельны. 8. Недопустимость при анализе историографических источников выдвижения в качестве определяющего фактора каких-либо исторических событий, которые лучше изучены. При этом следует отдельно заметить, что, в целом, принцип объективности не может заблокировать индивидуальность исследователя, его личностное начало, к примеру, в оценке историографических фактов и источников. Подобное положение вполне сопрягается с методологическим плюрализмом, который сегодня налицо в постсоветской исторической науке.

Историзм в диссертации обеспечивается, прежде всего, анализом каждого историографического факта и историографического источника в его развитии, взаимосвязи, взаимообусловленности; постижением истории разработки исследуемой темы в единстве прошлого, настоящего и будущего; рассмотрением всех историографических источников как с точки зрения их накопления и систематизации, так и  с точки зрения оценки и интерпретации. Именно для историографического исследования при применении принципа историзма особую значимость приобретают следующие, вытекающие из его сути конкретные требования:  рассмотрение событий и явлений на основе соблюдения временной последовательности, преемственности смены периодов и этапов ее развития; анализ каждого историографического факта в процессе возникновения, становления и развития; исследование событий исторической науки в тесной связи с конкретными историческими условиями их появления. В целом, принцип историзма позволяет изучить развитие исторических знаний по рассматриваемой проблеме как в хронологическом плане, так и в диалектическом единстве.

С принципами объективности и историзма тесно связан принцип всестороннего подхода к изучаемым явлениям и фактам. Требуя учитывать всю совокупность признаков, характеризующих предмет исследования, данный принцип активизирует и придает гибкость научному мышлению. В силу такой способности этот принцип помогает при анализе предмета исследования держать в поле зрения все его аспекты. Диссертация выполнена и при помощи своеобразных принципов, помогающих целостному воссозданию исторического процесса и его историографическому освещению, в контексте которых только и можно достичь понимания настоящего: принцип различия между прошлым и настоящим; принцип исторического контекста; принцип понимания истории как процесса. Наряду с общепринятыми принципами научного освещения исследуемой темы соискатель старался в полной мере применять принцип здравого смысла. Ведь реальная история Отечества, отраженная в историографических источниках, противоречивее и индивидуальнее в своем многообразии и единстве, чем общепринятые теоретические и методологические схемы, подходы и принципы. Принцип партийности29. Его применение в современных историографических исследованиях требует осторожности и ограниченности. Его можно использовать, преимущественно, при оценке научного вклада тех ученых, которые подчинили факты истории обоснованию позиций какой-либо партии. Кроме приведенных выше научных принципов соискатель стремился придерживаться такой установки морально-этического свойства, как принцип корректности и деликатности в оценке фактов. Положения, изложенные выше, позволили, в конечном итоге, смоделировать целостную многоуровневую концепцию развития объекта и предмета нашего исследования. Благодаря ей появилась возможность: изучить процесс формирования историографии проблемы в ее генезисе, конкретно-исторической обусловленности; оценить степень разработанности ее отдельных сюжетов и направлений, отобрать наиболее значимые для понимания сущности темы с учетом современного уровня знаний. Творчество ученых разных поколений, в сферу научных интересов которых попали вопросы, интересующие нас, оценивается с учетом определенной социально-политической и духовной атмосферы, имевшихся у них научно-организационных возможностей, состояния источниковой базы и степени свободы  доступа к ней.

Теоретико-методологическая база исследования рассматриваемой проблемы реализуется при помощи ряда конкретных  общенаучных30, специально-исторических31историографических и источниковедческих методов исследования, каждый из которых позволяет решить определенные исследовательские задачи. Применение общенаучных методов позволило представить исследуемую проблему как процесс в контексте исторической обстановки рассматриваемого периода и задач, решаемых обществом. Применение специально-исторических методов позволило автору сопоставить историографию темы на различных ее этапах, определить связь истории и современности, сравнить различные историографические точки зрения на проблему, определить наиболее дискуссионные из них. Соискатель использовал (в той или иной мере) многие из историографических и источниковедческих методов исследования. С учетом специфики объекта и предмета исследования своей работы он уделил особенно пристальное внимание некоторым методам, заслуживающим отдельной характеристики. Использование проблемно-хронологического метода способствует расчленению данной темы на ряд более узких проблем, разработка каждой из которых рассматривается в хронологической последовательности. Метод периодизации позволяет  выделить этапы и периоды  в развитии историографии темы, отличающиеся в содержательном отношении друг от друга. Историко-сравнительный метод дает возможность провести сравнение достигнутых результатов в пределах каждого из  выделенных этапов в разработке нашей темы. Методы логического и конкретного анализа обусловливают изучение историографических фактов и источников с учетом условий их возникновения и взаимовлияния, взаимосвязи теоретического и фактического, поиска конкретных причин, породивших определенные историографические явления. Применение метода актуализации выражается в определении ценности тех или иных исторических знаний по рассматриваемой проблеме. При обращении к документам используются как традиционный метод источниковедческого анализа, основанный на внешней и внутренней критике источников, установлении того, как отразились условия их создания в содержании, так и методы контент-анализа и факторного анализа, позволяющие извлечь информацию из больших массивов данных путем выделения совокупности количественных характеристик тех или иных объектов.

Основные источники, использованные при выполнении диссертации, можно разделить, на две  части: 1)историографические источники, представленные широким кругом общих и специальных исследований, а также научно-справочных изданий, характеризующих указанную проблему; 2) исторические источники — комплекс документов, отражающих историю Гражданской войны, в том числе и Южнороссийского Белого движения. Историографические источники, представленные широким кругом общих, специальных исследований, а также научно-справочных изданий,  характеризующих указанную проблему. В их составе можно выделить три крупные группы.

Исследования обобщающего характера: 1)общие фундаментальные труды по истории Гражданской войны, а также обобщающие работы по ее отдельным аспектам; 2) общие фундаментальные труды по истории исторической науки, источниковедению, а также обобщающие труды по их отдельным  аспектам; 3) учебные издания, в которых в до предела обобщенном виде освещаются основные вехи истории Гражданской войны, а также отдельные аспекты рассматриваемой проблемы. Специальные исследования: 1)специальные монографические исследования по анализируемой теме; ) специальные диссертационные исследования;  3)научные статьи; 4)материалы научных конференций и прочих научных форумов; 5) обзоры литературы, рецензии; 6) научно-библиографические публикации; 7) специфические историографические источники — информационные ресурсы Интернета.

Исследования обобщающего характера. 1. Общие фундаментальные труды по истории Гражданской войны, а также обобщающие работы по ее отдельным аспектам. Данные труды, безусловно, являются незаменимыми для репродуцирования в общих чертах конкретно-исторической обстановки, в которой существовало Белое движение в Гражданской войне на Юге России32. В то же время,  цель указанных работ и их рамки не позволяли осуществить детальный анализ рассматриваемой в диссертации проблемы. 2. Общие фундаментальные труды по истории исторической науки, источниковедению, а также обобщающие труды по их отдельным  аспектам. В интересах данного диссертационного исследования из таких работ можно почерпнуть, в первую очередь, общие представления об историографических и источниковедческих тенденциях на различных этапах развития исторической науки, историографических школах и концепциях33. Но этого будет явно недостаточно для осуществления досконального историографического анализа нашей темы. Необходимо также подчеркнуть следующее обстоятельство: вопросы, связанные с накоплением, публикацией и анализом исторических источников по рассматриваемой теме, в настоящем историографическом исследовании рассматривались лишь в самом общем плане, поскольку их анализ является предметом источниковедения и других исторических дисциплин. По той же причине выведены из исследовательского поля кино- и фотодокументы, вещественные источники, требующие специального изучения. 3. Учебные издания, в которых в до предела обобщенном виде освещаются основные вехи истории Гражданской войны, а также отдельные аспекты рассматриваемой проблемы34. Конечно, данный вид историографических источников играет вспомогательную роль, в силу, в первую очередь, подачи материала  в до предела обобщенном виде.

Специальные исследования. 1. Специальные монографические исследования по анализируемой теме. Монография представляет для профессионального исследователя наиболее полную возможность ввести в научный оборот свою концепцию по тем или иным проблемам, обосновать личностную позицию по различным их аспектам. В диссертации анализируются монографии, в которых рассматриваемая тема получила прямое отражение35, или в ней затронуты какие-либо ее аспекты, отдельные значимые сюжеты36. 2.Специальные диссертационные исследования. Реалии научно-организационного процесса таковы, что не каждый автор (в силу множества причин) издает монографию. Поэтому особую роль в качестве историографического источника играют диссертационные исследования. Именно они позволяют уяснить не только степень изученности той или иной проблемы, но и увидеть новые направления в исследовании. В нашей работе рассматриваются диссертации, имеющие как непосредственное37, так и опосредованное38 отношение к ее объекту и предмету исследования. Кроме того, привлекаются материалы десятков диссертационных исследований общего характера, в которых приводятся те или иные сведения или оценки, характеризующие изучение нашей темы. 3. Научные статьи. Они представляют более компактную и оперативную форму исторического исследования. Автор ограничен объемом публикации. Однако он может быстрее высказать новые положения, впоследствии нередко получающие развитие в монографии или коллективном труде, в сжатом виде представить аргументацию собственной позиции. Общее количество статей по рассматриваемой проблеме исчисляется сотнями наименований, в качестве наиболее оригинальных историографических источников рассматриваются материалы научных статей, в которых, нашла прямое39 и косвенное40, изложенное в контексте других аспектов анализируемых проблем, и наша тема. 4. Материалы научных конференций и прочих научных форумов. Они представляют собой отдельный вид историографических источников, в которых зафиксированы результаты обсуждения наиболее значимых, приоритетных направлений исторических исследований, позволяющих выявить дискуссионные вопросы темы. В данной диссертации используются материалы международных, всесоюзных, всероссийских, ведомственных, региональных, межвузовских научных конференций, посвященных истории Гражданской войны, истории исторической науки и другим проблемам истории государства Российского41.

5. Обзоры литературы, рецензии. Они имеют самостоятельную историографическую ценность. В них, как правило, в сжатой форме, отражается не только оценка значимости профессиональным сообществом тех или иных исторических трудов по рассматриваемой проблематике, но и характер сложившихся о них представлений в исторической науке42. Следовательно, появляется материал для компаративного анализа авторских результатов и оценок, что содержатся в рецензиях предшественников, по одним и тем же историографическим источникам. 6. Научно-библиографические публикации, имеющие прямое и косвенное отношение к теме данного диссертационного исследования. Их важность возросла в той связи, что в исторической науке вообще, а в последнее время, в особенности, значительное внимание уделяется вопросам развития исторической библиографии как научно-вспомогательной дисциплины, представляющей собой область научно-практической деятельности, направленной на обеспечение библиографической информацией исторических наук43. Особенно много полезной информации почерпнуто из всевозможного рода библиографических указателей, так как в них учитываются следующие виды изданий: книги, сборники статей (как правило, аналитически расписанные), брошюры, авторефераты диссертаций, статьи из научных журналов и сериальных изданий, материалы и тезисы конференций, рецензии и депонированные рукописи44. 7. Специфические историографические источники — информационные ресурсы Интернета. Мы считаем, что к ним необходимо осторожное отношение. Анализ показывает, что многие данные, имеющиеся в интернет-сайтах, требуют дополнительной экспертизы на достоверность. В содержательном отношении охарактеризованные историографические источники распадаются на две большие группы: 1) работы, характеризующие историю Гражданской войны в целом; 2)исследования, подробно раскрывающие те или иные сюжеты рассматриваемой темы.

Исторические источники — комплекс документов, отражающих историю Гражданской войны, в том числе и Южнороссийского Белого движения. В данной группе рассматриваются опубликованные и неопубликованные документы. При  этом, предметом анализа выступают только источники, содержащие непосредственную и опосредованную информацию по нашей теме, которые вовлечены или могут быть вовлечены в научный оборот. Неопубликованные документы. Они почерпнуты в интересах диссертации из фондов федеральных центральных архивов (ГАРФ; РГВА; РГАСПИ). В ГАРФ хранятся материалы Русского заграничного исторического архива в Праге45. В его фондах сосредоточено очень большое количество документов и материалов, способствующих наполнению конкретным содержанием рассматриваемой в диссертации проблемы. Особенно много материала почерпнуто из фондов р-5827 (А.И. Деникин), р-5974 (В.В. Шульгин), р-6065 (С. П. Постников). В РГВА хранится значительный комплекс документальных материалов Белого движения — более 700 фондов частей, соединений и учреждений белой армии, насчитывающих свыше 25 тысяч дел46. Большая часть документов, хранящаяся в фондах, упомянутых выше, — военно-оперативного характера. Однако имеются и документы, в которых непосредственно отражена проблема, рассматриваемая в диссертации. В РГАСПИ были проанализированы некоторые документы из фондов Центрального комитета КПСС (1898, 1903 – 1991), имеющие отношение к рассматриваемому периоду  (Ф. 17.). Представляют интерес документы Истпарта ЦК ВКП (б) за 1920 – 1935 гг. и Института марксизма-ленинизма (Ф. 70, 71). В них имеются, к примеру, неопубликованные статьи ученых и политических деятелей о лагере контрреволюции и Белом движении. Некоторые их фрагменты вошли в пятитомную «Историю Гражданской войны». Подобные материалы, как правило, имеют опосредованное отношение к теме диссертации. Понятно, что архивный материал, в целом, более востребован для исторических исследований, нежели для историографических. Но он дает для данной диссертации, во-первых, представления об общем историческом фоне; во-вторых, о том, что выпало из поля зрения ученых, ранее уже вводивших в научный оборот те или иные документы.

Следует подчеркнуть, что видовой состав и содержание документов, содержащихся в фондах федеральных центральных архивов упомянутых выше, чрезвычайно разнообразен. Соискатель  при работе во всех архивных фондах изучил ряд документов, которые не имели непосредственного отношения к его теме. Но они помогали репродуцировать научную картину конкретно-исторической обстановки, в которой протекал анализируемый  процесс. Следовательно, в историографическом анализе рассматриваемой темы открывались (преимущественно в опосредованной форме) новые аспекты авторского видения объекта и предмета исследования. Разумеется, нами не поднят весь пласт архивных источников. Это не по силам одному исследователю. Поэтому отдельно отметим следующее обстоятельство принципиального свойства:  само обращение к архивным документам и материалам в данном историографическом исследовании продиктовано, прежде всего, необходимостью определения источниковой базы проблемы, дальнейших перспектив в разработке отдельных вопросов истории военных и политических аспектов деятельности Южнороссийского Белого движения. При работе с документами и материалами архивных фондов соискатель твердо придерживался следующих принципов: 1) оценивать архивные документы как своего рода «арбитра достоверности»; 2) не гоняться за сенсационными архивными материалами; 3) не подменять исследовательский анализ простым цитированием документов и материалов.

Опубликованные документы и материалы. Здесь выделяются следующие группы: 1) документы Белого движения; 2) документы  органов государственной власти и военного управления Советского государства; 3)отдельные  труды крупных деятелей Белого движения, а также Советского государства; 4) источники личного происхождения; 5) периодическая печать; 6)научно-популярная и публицистическая литература. 1. Документы Белого движения. Наибольшее количество таких документов опубликовано в «Архиве русской революции»47 Соискатель почерпнул также документальный материал и из других  белогвардейских сборников — «Белое дело», «Белый архив», «Архив гражданской войны» и др.48 В них документы и материалы публикуются, как правило, в текстах воспоминаний военных деятелей Белого движения. 2. Документы  органов государственной власти и военного управления Советского государства. Они издавались в специальных сборниках49, а также и по-отдельности50. Однако к моменту подготовки  к печати документов, вошедших в анализируемые сборники, существовал определенный критерий их отбора, так или иначе соответствовавший оценочной логике событий, сложившейся в исторической науке к тому времени. Дело в том, что политическим руководством страны была предложена шкала приоритетов в трактовке событий Гражданской войны более демократичная, чем в 30 – 50 гг. XX  в., но не менее обязательная для  исполнения. Именно поэтому в сборниках немало места уделено приоритету демонстрации руководящей роли коммунистической партии в достижении победы над белыми. В сборники не включили фрагменты, которые не вписывались в официальные установки идеологов ЦК КПСС. Характерно, что сборники снабдили обязательными вступительными статьями, где больше давались не археографические пояснения, а идеологические установки-инструкции по использованию документов. В данных публикациях исключительно бедно представлены документы лагеря контрреволюции, в том числе и Белого движения.

3. Отдельные  труды крупных деятелей Белого движения, а также Советского государства.  В них содержится много информационного, документально-фактического, а также аналитического материала. Анализ показывает: лидеры российской контрреволюции и Белого движения, как правило, добросовестно подбирали документы для своих трудов, которые обычно использовались иллюстративным методом. Но, публикуя в своих работах документы, обычно без преднамеренных искажений,  авторы подгоняли  их под свою концепцию. Особо значимый источник — уже упоминавшееся выше пятитомное сочинение А.И. Деникина «Очерки Русской Смуты»51 Кроме работы генерала А.И. Деникина, проанализированы в интересах данного исследования труды других лидеров российской контрреволюции и Белого движения. При этом акцентировано пристальное внимание на документах и материалах, опубликованных в них. Наиболее ценная информация почерпнута из произведений П.Н. Врангеля, П.Н. Краснова, А.С. Лукомского, П.Н.Милюкова52. Причем, диссертант сверял опубликованные документы (где это было возможным) с их архивными вариантами.

Относительно трудов крупных деятелей Советского государства заметим, что в них есть информация как документально-фактического, так и аналитического порядка. Особенно много такого материала в трудах В.И.Ленина, написанных в годы Гражданской войны в России и опубликованных в различных изданиях53.  Ведь В.И. Ленин являлся лидером правящей партии большевиков, руководящие органы которой в той конкретно-исторической обстановке фактически подменили основные государственные институты власти и управления. По нашей оценке, данные публикации представляют собой своего рода комментированные издания, содержащие богатый арсенал того, к чему имел отношение В.И. Ленин. Причем, если в Полном собрании его сочинений много документов приводится в более-менее полном объеме, то в «Биографической хронике» публикуются, главным образом, некоторые выдержки из документов. Они в совокупности позволяют представить себе образ вождя большевиков в том виде, в каком он утверждался в момент публикации. Имеются также ссылки на причастность В.И. Ленина к подготовке тех или иных документов. Изучив работы В.И. Ленина, имеющие отношение к рассматриваемой теме, диссертант пришел к выводу: их подбор к публикации в советское время проходил избирательно, чтобы обойти острые углы и проблемы недавно закончившейся Гражданской войны. Но соискатель старался, несмотря на характерное для нашего  времени переосмысление роли В.И.Ленина в истории России (а в данном процессе имеются искажения), анализировать ленинские труды объективно, в контексте конкретно-исторической обстановки выхода их в свет; не подходить к их оценке с позиции политграмоты как это имело место в отдельных публикациях 1990-х годов.

Важный источник — произведения Л.Д. Троцкого, который в годы Гражданской войны находился в эпицентре судьбоносных для истории Отечества событий. Особенно много материалов, имеющих непосредственное и опосредованное отношение к теме исследования, почерпнуто из работ Л.Д.Троцкого «Моя жизнь» и «Как вооружалась революция»54. В данных произведениях приводятся и документальные материалы, автором которых является Л.Д. Троцкий55, и его директивные указания, идейно-политические и организационные установки по вопросам борьбы с белыми. Из работ Л.Д.Троцкого почерпнут материал не только политического, но и собственно военного характера. Между тем, в общей доле, доминирует материал политического характера. Следует подчеркнуть, что в работах Л.Д.Троцкого достоверность и полнота информации становится в отдельных местах проблематичной из-за пропагандистской ее подачи, подразумевающей преднамеренную тенденциозность, выгодную для автора интерпретацию фактов.

4. Источники личного происхождения. Мемуарная литература, дневники, эпистолярии56 служат своеобразным источником для исследования рассматриваемой проблемы, дополнительным средством восстановления исторической правды, так как расширяют свидетельства, восполняют недостающие звенья. Однако работа с ними, как историческим источником, требует учета ряда трудностей, встречающихся на пути источниковедческого познания истины: значимость выяснения побудительных мотивов для написания мемуаров; проблема авторства в мемуарах; проблема соотношения объективности, достоверности и субъективизма. Исходя априори из субъективности мемуаров вообще, соискатель считает, что элементы объективности и достоверности сведений большинства мемуаров по рассматриваемой  теме обусловлены, в значительной степени, социальным положением их создателей, компетентностью, уровнем культуры и образования, степенью критичности при анализе властных структур, которым сами же и служили. Субъективизм же мемуаристов еще больше усиливается тем, что некоторым из них недоставало воли приподняться над политическими пристрастиями, личными обидами. Кроме того, нельзя не учитывать и того, что, как установлено современным источниковедением, советским мемуарам присущи следующие основные характерные черты и особенности: идеологическая заданность и «выдержанность»;  выбор тем и выбор сюжетов — не личные переживания  авторов, а событие или вождь — объект воспоминаний; стремление быть сопричастным тому или иному событию;  стандартизация в характеристике ситуаций, людей; недоговоренность, наличие фигуры умолчания, эзопов язык. Мемуаристика является необходимым, но далеко недостаточным источником. Требуется тщательный, осторожный,  компаративный анализ, проверка фактов по другим источниками, где это возможно. 5. Периодическая печать57

. Большое количество материалов почерпнуто из периодики Белого Юга России, а также из белоэмигрантской периодики и периодики Российского зарубежья. Некоторый материал почерпнут и из советского официоза. 6. Научно-популярная и публицистическая литература. Соискатель очень осторожно относился, в первую очередь, к фактографии, зафиксированной в отдельных публицистических работах, так как она, как правило, не подтверждается строго оформленным научно-справочным аппаратом. Никто не отрицает определенной значимости публицистики для развития исторической науки. Однако какую бы благородную цель публицистика ни преследовала, она всегда страдает фрагментарностью, поверхностностью суждений, а иногда и прямым искажением реальных событий и фактов.

II. СТРУКТУРА И ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Структура диссертации обусловлена целью и основными задачами исследования. Она показывает, на каких главных проблемах автор сконцентрировал свое внимание. Рассматриваемые вопросы объединены во  введение, пять глав, внутри которых имеются десять параграфов, заключение, список источников и литературы. Диссертация снабжена списком сокращений.

Во введении обосновывается актуальность темы диссертации, определяются объект, предмет, цель и задачи исследования и его хронологические рамки; обозначается теоретико-методологическая база и основные источники исследования, оценивается его научная новизна; формулируются основные положения, выносимые на защиту, высказывается мнение о научно-практическом значении диссертации; приводятся сведения о ее апробации и публикациях по теме исследования.

Глава I. «Теоретико-методологические основания исследования проблемы и характеристика источников». В первом  параграфе —  «Теоретико-методологические основания исследования проблемы» — обосновывается тезис о том, что  решение научно-исследовательских задач, поставленных в диссертации, возможно только с учетом того, что сегодня в исторической науке царит методологический плюрализм, в условиях которого развивается историографический процесс. Поэтому все методологические подходы приемлемы, если использовать их комплексно, не абсолютизируя, не противопоставляя их сильные или слабые стороны, а используя творчески «рациональные зерна» из всех существующих исследовательских парадигм. Однако не следует искусственно внедрять новомодные подходы. Обосновано выделение двух крупных периодов: советский (1918 – 1991 гг.) и постсоветский (начиная с 1992 г.). Анализ историографических источников по теме диссертации по крупным историографическим периодам, предложенным выше, позволит полнее отразить уровень развития исторической науки, охарактеризовать ее роль на крутых переломах  истории, когда соответственно менялись критерии и качество обобщения исторических знаний, активизировался или падал уровень творческих изысканий, а приток в науку новых сил формировался в условиях подъема или спада политической, общественной, научно-теоретической деятельности. Представляется  также важным констатировать, что в связи с конкретно-исторической обстановкой данные периоды характеризовались различными чертами и особенностями тематической направленности исследований, конъюнктурными деформациями, соответствующей источниковой базой, которой  могли располагать ученые в то или иное время. При этом подчеркивается, что вопрос о переходе от одного историографического периода к другому в отечественной исторической науке всегда проходил и проходит по разряду дискуссионных. Ученые пытаются детально разобраться, как совершается переход: или в форме одномоментного  скачка, решительного перехода к новому и разрыву с предыдущей стадией в развитии исторических знаний, или в достаточно плавном темпе, занимая относительно длительный временной промежуток. Во втором параграфе — «Характеристика источниковой базы исследования» — доказано, что уровень репрезентации источников достаточно высок, а их тщательный комплексный анализ, переосмысление с позиций современной исторической науки позволяет правильно установить степень научной разработанности анализируемой темы, выйти на верификационные суждения, сделать верные выводы и выработать практические рекомендации для сегодняшнего дня.

Глава II. «История изучения  Южнороссийского Белого движения в советской исторической науке (примерно 1918 – примерно первая половина 1980-х годов)».  В первом параграфе — «Первый историографический опыт исследования темы в годы Гражданской войны и в условиях относительной творческой свободы творчества историков (примерно 1918 – примерно первая половина 1930-х гг.)» — прослеживается освещение нашей темы в контексте зарождения советской исторической науки в годы Гражданской войны и после ее окончания, когда появилось научное осмысление рассматриваемой проблемы в специфических условиях творческой свободы историков и ее уверенного затухания. Во втором параграфе — «Степень научной разработанности проблемы в период  безраздельного господства сталинской историографической парадигмы и теоретико-методологических координат хрущевской оттепели (примерно вторая половина 1930-х – примерно первая половина 1960-х годов)» — анализируются деформированные трактовки темы Белого движения в комплексе и различными аспектами все более мифологизирующейся (под воздействием реалий культа личности Сталина) истории Гражданской войны. Показываются робкие попытки историков вернуться к исследованию именно темы Белого движения в период хрущевской оттепели, стремление исправить здесь некоторые деформации. В третьем параграфе — «Историография проблемы периода ресталинизации советской исторической науки (примерно вторая половина 1960-х – примерно первая половина 1980-х годов)» — исследуются откаты в освещении нашей темы (по сравнению с оттепелью), детерминированные попытками реанимации сталинских теоретико-методологических подходов. Показываются и некоторые достигнутые положительные результаты.

Глава III. «Белое движение в Гражданской войне на Юге России в белогвардейской литературе и литературе Российского зарубежья».  В первом параграфе — «Первые попытки осмысления рассматриваемой проблемы в белогвардейской литературе, и приращение исторических знаний по ней в белоэмигрантской историографии (примерно 1918 – 1920-е гг.)» — освещаются особенности немногочисленных трудов, изданных в 1918 – 1920 гг. на территории Юга России, подконтрольной белым политическим режимам, а также раскрывается процесс приращения исторических знаний по теме в белоэмигрантской историографии в 1920-е годы. Подчеркивается , что белоэмигрантская литература и источники, которые можно условно назвать «белоэмигрантской историографией», является составной частью историографии Российского зарубежья. Во втором параграфе  — «Анализ историографических источников Российского зарубежья по рассматриваемой проблеме (1930-е; 1960-е – примерно 1980-е гг.)» — освещается, как в 1930-е гг. проходил процесс дальнейшего накопления исторических знаний по рассматриваемой проблеме в тесной преемственности с белоэмигрантской историографией 1920-х гг. Раскрываются особенности изучения нашей проблемы в 1960-е – примерно 1980-е гг. в рамках собственно историографии Российского зарубежья.

Глава IV. «Белое движение в Гражданской войне на Юге России  в историографических источниках  периода зарождения, становления и утверждения новых подходов в отечественной исторической науке (примерно вторая половина 1980-х – до наст. вр.)». В первом параграфе — «Советская историография проблемы в период перестройки (примерно вторая половина 1980-х – 1991 г.)» — доказывается противоречивый характер историографическое осмысления анализируемой темы, детерминированный реалиями перестройки. Особенно подчеркивается, что историко-партийный ключ исследования истории Гражданской войны стал постепенно отходить на задний план и резко повысился научный интерес именно к теме Белого движения. Во втором параграфе — «Историография проблемы в  период становления новых подходов в постсоветской исторической науке (примерно 1992 – примерно 1998 гг.)» — констатируется, что в постсоветский период здесь восторжествовал плюрализм мнений в условиях относительной творческой свободы историков, аналогов которой до того времени не имелось. В то же время,  появился (по крайней мере, примерно до 1998 года) обвинительный уклон, разоблачительные интонации при освещении деяний советской власти в годы Гражданской войны. Достоверность используемой при этом факторграфии, точность ее передачи, глубокая аналитика присутствовали не всегда. На данном фоне детально разбираются историографические источники, увидевшие свет в период, обозначенный выше. В третьем параграфе — «Приращение  исторических знаний по проблеме в  период утверждения новых подходов в постсоветской исторической науке (примерно 1999 – до настоящего времени)» — отмечается, что исследование нашей темы проходило в условиях, когда утверждения новых подходов в постсоветской исторической науке, не означало, между тем, некой их монополизации. И вообще, они не приняли завершенного вида. Здесь налицо своего рода «методологическое многоголосие». Проблемы изучения Белого движения вышли на уровень нового исторического синтеза.

В заключении диссертации подводятся итоги исследования, отмечается закономерный, поступательный характер процесса познания истории Южнороссийского Белого движения, выносятся на суд научной общественности сделанные выводы и уроки, предлагаются научно-практические рекомендации.

III. НАУЧНАЯ НОВИЗНА И ОБОСНОВАНИЕ ПОЛОЖЕНИЙ, ВЫНОСИМЫХ НА ЗАЩИТУ

Научная новизна. Впервые проведен всесторонний и комплексный анализ историографии рассматриваемой проблемы. Новые результаты, определяющие вклад диссертанта в ее разработку, сводятся к следующему: 1. Исследуются историографические факты и историографические источники, появившиеся в стране за 89 лет.  Впервые так широко проанализирована проблематика исследований, связанных с изучением истории Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.); обобщаются характерные черты, основные тенденции, показываются сильные и слабые стороны проанализированной литературы, защищенных диссертаций, оцениваются документы, в том числе и с точки зрения их современного значения. 2. Предлагается периодизация процесса формирования исторических знаний по рассматриваемой проблеме, характеризуются основные периоды и этапы становления историографии темы, выявляются ее особенности. 3. Широко прослеживается процесс создания источниковой базы, накопления и осмысления фактологических знаний, установлена степень их использования каждым поколением историков. 4. Выявляется круг наиболее разработанных вопросов исследуемой темы, объясняются причины сложившейся историографической ситуации, актуализируется накопленный в науке опыт изучения  проблемы Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.). 5.Анализируется взаимосвязь между уровнем разработанности рассматриваемой проблемы, состоянием ее источниковой базы, социально-политической и духовной атмосферы и другими факторами, определяющими возможности ее изучения. 6. Вносятся отдельные коррективы в трактовку ряда важнейших вопросов, входящих в предмет исследования проблемы, в том числе теоретических, достигается определенность в дискуссионных аспектах темы, уточняется некоторая ее статистика. 7. Предлагается авторский подход к пониманию различных аспектов историографического исследования проблемы Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.),  намечаются пути ее дальнейшего углубленного исследования, предложены конкретные меры по совершенствованию познавательного процесса в исследуемой области исторических знаний.

На защиту выносятся следующие положения диссертации: 1. Результаты комплексного анализа историографических источников, в которых освещается история Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.). 2. Авторские оценки и суждения по важнейшим теоретическим и практическим вопросам исследуемой проблемы, прежде всего по тем, которые имеют дискуссионный характер. 3. Синтезированные основные тенденции развития историографии исследуемой проблемы на различных этапах ее развития, итоговые характеристики ее сильных и слабых сторон, основные направления дальнейшего совершенствования. 4. Выводы, предложения, научно-практические рекомендации, направленные на дальнейшее углубление научно-исследовательской работы в указанной области с учетом характера недостаточно разработанных аспектов темы.

Обоснование положений, выносимых на защиту

1. Результаты комплексного анализа историографических источников, в которых освещается история Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.), можно свести к ряду крупных обобщений:

1.1. Историографии проблемы  Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.)  было свойственно своего рода «синусоидальное» развитие:  накопление первых исторических знаний по теме в условиях братоубийственной Гражданской войны и их серьезное приращение, происходившее в условиях относительной творческой свободы, которая имелась у исследователей в 1920-е — примерно в первой половине 1930-х гг.; стагнация в исследовании темы (примерно вторая половина 1930-х – примерно первая половина 1950-х гг.), детерминированная безраздельным  господством сталинской историографической парадигмы, подразумевающей, прежде всего, беспрекословное выполнение идеологического и социально-политического заказа тоталитарного политического режима, утвердившегося в стране в хронологических рамках, указанных выше; резкое оживление в исследовании проблемы (примерно вторая половина 50-х — примерно первая половина 60-х гг. XX века), материализовавшееся в ряде количественно-качественных историографических показателей. Подобное стало возможным благодаря хрущевской оттепели, создавшей, в том числе новую духовную обстановку в СССР, что сказалось позитивно на развитии исторической науки. Отличительная черта здесь — попытки приближения к исторической правде в условиях реанимации относительной творческой свободы историков, утраченной в период культа личности Сталина; Серьезный откат назад в исследовании темы, происшедший на фоне реанимации сталинских подходов, пусть и несколько модернизированных, в руководстве исторической наукой (примерно вторая половина 1960-х — примерно первая половина 1980-х гг.). Такому синосоидальному развитию историографии нашей проблемы свойственно диалектическое единство в развитии всех периодов, упомянутых выше. Границы перехода, что выше отмечалось, носят условный характер.

1.2. История изучения рассматриваемой темы зародилась в ходе братоубийственной Гражданской войны, что наложило на нее соответствующий специфический отпечаток, главными характерными чертами которого можно считать следующие: исключительно бескомпромиссный конфронтационный стиль изложения всех трудов, ярко выраженный агитационно-пропагандистский характер публикаций; проблематичность достоверности фактического материала, ибо в агитационно-пропагандистских целях допускались  преднамеренные фальсификации. Основной жанр трудов — публицистический, иногда научно-популярный. О научном осмыслении темы  вряд ли стоит говорить. Разве только можно констатировать, что  элементы научных исследований все-таки появлялись, в первую очередь в рамках набиравшей силу военной историографии. Но вряд ли подобные историографические факты можно считать доминирующими. При всем несовершенстве историографических источников периода Гражданской войны, имеющих отношение к истории Южнороссийской ветви Белого движения, невозможно выявить степень научной разработанности проблемы, указанной выше, без их детального анализа. Тем более, что корме историографических источников в распоряжении современных исследователей имеется множество историографических фактов. Некоторые из них воистину носят неординарный характер.

1.3. В1920-х – начале 1930-х гг. состоялась научная разработка темы Южнороссийского Белого движения Спектр и результаты были довольно разнообразны и в целом небезуспешны: характеристика стержневых программных положений и партийно-политического состава Белого движения; дефиниции центральных пунктов политического курса государственных образований Белого Юга России и их связей с интервентами и населением; причины поражения Белого движения; публикация отдельных особо значимых их документов. На все работы того времени наложило неизгладимый отпечаток то, что относительная творческая свобода, что имелась у историков в период, о котором идет речь, быстро затухала. Соответственно, появлялась идеологическая заданность, политизация. Однако,  несмотря на эти обстоятельства, большинства вышедших тогда статей, монографий, воспоминаний и других видов научной, популярной и публицистической литературы, многие изложенные в них факты, привлеченные документальные материалы, сделанные авторами выводы и обобщения представляют несомненный научный интерес и сегодня.

1.4. В период  безраздельного господства сталинской историографической парадигмы (примерно вторая половина 1930-х – примерно первая половина 1950-х годов) произошла гипертрофированная идеологизация и политизация советской исторической науки, ее полная подконтрольность советскому политическому режиму. История изучения нашей темы была загнана  в жесткие априорные схемы, выданные «Кратким курсом истории ВКП (б). Стали исследовать не Белое движение как исторический феномен, а» «белогвардейские банды Деникина» и т.д. В таких политизированных клише четко прослеживается идеологический и социально-политический заказ правившего в стране тоталитарного политического режима. Были созданы все условия для того, чтобы историография по нашей проблеме не смогла наполниться новым содержанием. Не могло здесь радикально изменить ситуацию и то, что в конце 40-х – начале 50-х гг. прошлого века некоторые аспекты рассматриваемой темы получили научную разработку на уровне кандидатских диссертаций: деформации периода культа личности Сталина серьезно девальвировали конечные научные результаты исследований. Особенно подчеркнем, что тема была выведена из разряда приоритетных, по ней не было выполнено целевых, комплексных исследований. Соответственно, не получила она историографической разработки: в свет не вышло ни одной обобщающей статьи по истории ее изучения, не говоря уж о монографиях или диссертационных исследованиях. Однако тема Белого движения в Гражданской войне на Юге России в ноябре 1917 – 1920 гг.  нашла некоторое фрагментарное освещение в ряде обобщающих работ по истории Гражданской войны, а также в специальных исследованиях. Им были присущи следующие особенности: локализация исследований применительно к анализу событий под Царицыным, так как в них участвовал И.В. Сталин; робкая попытка освещения в послевоенный период отдельных аспектов истории Южнороссийского Белого движения в работах, посвященных иностранной военной интервенции в годы Гражданской войны; отсутствие практики введения в научный оборот новых архивных документов, так доступ исследователей к ним все более затруднялся, цензура становилась все боле жесткой; наличие серьезных искажений и фальсификаций в оценочных суждениях по истории Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.), его исторических персоналиях, детерминированные идеологическим и социально-политическим заказом утвердившегося в стране тоталитарного политического режима.

1.5. В период развития советской исторической науки в системе теоретико-методологических координат хрущевской оттепели (примерно  вторая половина 1950-х – примерно первая половина 1960-х годов) в исследовании нашей темы произошли глубокие количественно-качественные изменения. Недолгий период либерализации политического режима в СССР сделал возможным определенный прорыв в изучении целого ряда тем, в том числе и по проблематике Гражданской войны, а в ее рамках и проблем Белого движения, в том числе и его Южнороссийской ветви. Для литературы этих лет свойственен отход от чисто военной тематики и расширение источниковой базы исследований, большее разнообразие исследуемых сюжетов и проблем, освобождение от бесспорно ненаучных политизированных постулатов сталинской эпохи и историографии. Рассматриваемая проблема нашла отражение в крупных обобщающих трудах по истории Гражданской войны (преимущественно, фрагментарное), а также в ряде монографических исследований. В меньшей степени тема получила научную разработку на уровне диссертационных исследований. Вместе с тем основополагающие оценки характера, мотивации, программ и политики  Белого  движения и отдельных его представителей и структур остались практически неизменными. Сам антисоветский лагерь не рассматривался специально во всей его многоликости и сложности, а выступал лишь как определенный фон для освещения различных отдельных сюжетов и тем. Нельзя не заметить и того, что история Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.) не получила целевой собственно историографической разработки. Она имела место только в контексте работ по истории истории изучения Гражданской войны. И вообще: нет достаточных оснований для того, чтобы считать рассматриваемую тему конституированной в качестве самостоятельного научного направления. Разумеется, подобное обстоятельство не есть аргумент к недооценке историографии рассматриваемой проблемы периода хрущевской оттепели.

1.6. Анализ истории изучения проблемы Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.)  в период ресталинизации советской исторической науки позволяет заключить, что здесь произошел серьезный откат, если сравнивать с периодом хрущевской оттепели.  Засилье историко-партийной тематики резко сузило предмет исследований — разгром контрреволюции. Затем здесь появился еще один аспект — крах (подчеркнем, крах, а не деятельность) непролетарских партий в 1917 – 1920 гг. Историкам, как и во времена культа личности Сталина, снова стали в директивном стиле диктовать, о чем, как и что писать (разумеется, в более мягких формах, что не меняло содержания). Идеологический и социально-политический заказ теперь уже авторитарно-бюрократического политического режима, утвердившегося в стране, все более погружающейся в системный кризис, подразумевал всемерную дискредитацию Белого движения и его вождей, и на данном фоне показ величия победы советской власти в братоубийственной Гражданской войне. Подобный алгоритм допускал преднамеренные искажения и даже ничем неприкрытее фальсификации (например, работа А.П. Алексашенко). Причем, что представляется принципиальным подчеркнуть, ученым были поставлены жесткие организационные барьеры, нашедшие выражение в следующих явлениях: резкое ограничение доступа в архивы; существование спецхрана в Государственной публичной библиотеке им. В.И. Ленина, куда были помещены работы лидеров Белого движения, зарубежных исследователей и исследователей Российского зарубежья, имеющих отношение к рассматриваемой теме. Доступ туда был тоже крайне затруднительным;  отсутствие публикации белых мемуаров и переводных работ зарубежных авторов, которые не вписывались в марксистско-ленинскую историографическую парадигму. Однако наметились сдвиги в осмыслении политических аспектов истории Белого движения, роли различных партийных образований в нем, их взаимодействия, деятельности ряда антибольшевистских правительств. Эти проблемы поднимались в контексте исследования краха непролетарских партий в 1917 – 1920 гг. Даже в условиях жесткого идеологического диктата появились работы, которые и сегодня не потеряли, в какой-то степени  своей актуальности (например, работы В.Д. Поликарпоав. Г.З. Иоффе, Н.Г. Думовой и др.).  В них есть «рациональные зерна», извлечение которых может помочь современному исследователю в составлении более полной научной картины истории Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.)

1.7. Белогвардейская историография и историография Российского зарубежья истории Белого движения в Гражданской войне на Юге России за столь длительный временной интервал (примерно 1918 – 1980-е годы)  прошла сложный, противоречивый путь. Она развивалась неравномерно, под непосредственным воздействием конкретно-исторической обстановки. В ней рельефно выделяются четыре крупных блока: 1) белогвардейская историография (примерно 1918 – 1920 гг.); 2) белоэмигрантская историография (1920-е гг.); 3) историография Российского зарубежья, развивавшаяся в тесной преемственности с белоэмигрантской историографией (1930-е гг.); 4) собственно историография Российского зарубежья. Белогвардейская историография рассматриваемой проблемы является своего рода предтечей  белоэмигрантской историографии 1920-х годов. Хотя бы по той простой причине, что многие авторы, впервые опубликовавшиеся на белом Юге России, охваченном пламенем безумной братоубийственной Гражданской войны, продолжали активно творить и в первые годы белой эмиграции (например, Борис и Алексей Суворины). Труды, входящие в блок, упомянутый выше, немногочисленны. Они изданы в 1918 – 1920 гг. на территории Юга России, подконтрольной белым политическим режимам. Авторы такой литературы — непосредственные участники революции и Гражданской войны, не имевшие специальной подготовки для проведения исторических исследований. Белогвардейская историография нашей темы развивалась параллельно с советской историографией58 проблемы, находясь с ней одновременно, в жесточайшей конфронтации.  Основной массив подобной литературы сосредоточен в публицистических, агитационно-пропагандистских работах. Научные исследования отсутствуют. В целом, работ мало по количеству, и они несовершенны по качеству. Однако здесь имеются некоторые труды, которые могут вполне претендовать на статус небезынтересных исторических источников по отдельным военно-политическим аспектам истории Белого движения в Гражданской войне на Юге России. Несмотря на многие несовершенства белогвардейской историографии, ее анализ для полноты исследования темы данного диссертационного исследования представляется достаточно важным.

1.8. И белоэмигрантская историография (1920-е гг.), и историография Российского зарубежья, развивавшаяся в тесной преемственности с белоэмигрантской историографией (1930-е гг.), и собственно историография Российского зарубежья представлены во всем  богатстве видов осмысления истории Гражданской войны, Белого движения, в том числе и его Южнороссийской ветви. Оно осуществлялось, главным образом посредством мемуаров, мемуарно-исследовательских сочинений, исследовательских работ. Все это происходило на фоне «публицистических боев» в периодике, которая в количественном отношении в Российском зарубежье представлена богата. Характерная черта истории изучения рассматриваемой проблемы в исторической науке Российского зарубежья — поступательное движение по восходящей линии — от мемуаров, через мемуарно-исследовательские произведения к монографическим трудам. Осмысление  истории Гражданской войны, Белого движения, в том числе и его Южнороссийской ветви проходило на солидной источниковой базе, в числе которой имелась и архивная составляющая. Причем, налицо тенденция к перманентному наращиванию источниковой базы. Однако исследователи Российского зарубежья не имели доступа к материалам, отложенным в архивных учреждениях СССР (по идейно-политическим мотивам). В российском зарубежье была хорошо поставлена библиографическая работа.

1.9. Характерная черта историографии рассматриваемой проблемы —  ее зигзагообразное развитие: исключительно высокий интерес к теме в 20-х гг. XX века, не нашедший, однако, полного логического выражения в серьезных научных трудах, так как из было издано мало; повышение исследовательского интереса 1930-е гг., что материализовалось в серьезных научных трудах; полное отсутствие работ в годы Второй мировой войны;  постепенное возвращение темы в сферу исследовательских интересов после Второй мировой войны; появление научных и мемуарных трудов, биографических работ о деятелях Белого движения, где нашла отражение анализируемая в нашей диссертации проблема в 60-х – 80-х гг. XX в. Ни в белоэмигрантской историографии (1920-е гг.), ни в историографии Российского зарубежья, развивавшейся в тесной преемственности с белоэмигрантской историографией (1930-е гг.), ни в собственно историографии Российского зарубежья так и не были созданы комплексные обобщающие работы по истории Белое движение в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.). Несмотря на наличие ряда небезынтересных работ, где представлено собственно историографическое осмысление нашей темы, нельзя считать, что история истории изучения нашей проблемы нашла отражение в комплексных обобщающих трудах.

1.10. В целом, белогвардейская историография и историография Российского зарубежья представляет собой историографическую ветвь истории Белого движения с высоким потенциалом. И дело не только в значительном приращении неизвестных или ранее замалчиваемых фактов, их соотнесении и взаимодополняемости, как справедливо отмечали, например, А.П. Ненароков и А.И. Ушаков. Не менее важно выявление концептуальной стороны исследований и мемуаров, оригинальности постановки тех или иных вопросов. Без учета достижений историографии, проанализированной в данной главе настоящей научной квалификационной работы, нельзя осмыслить коренные проблемы истории Гражданской войны, в целом и Белого движения, в том числе и его Южнороссийской ветви, в частности. Именно анализируемая нами историография дает ответы (естественно, неполные) на ряд существенных вопросов: истоки, природа и социальная основа Белого движения; идеология, политика, стратегия и тактику противоборствующих сторон; роль отдельных политических, общественных и военных деятелей; взаимоотношения армии, власти, народа, партий, общественных движений и пр. Но литература, проанализированная выше, дает мощный стимул для продолжения созидательного поиска и углубления анализа как названных, так и других аспектов истории Гражданской войны в России: роль и взаимоотношения белых и региональных, в том числе национальных государственных и общественных структур; история межпартийного сотрудничества в антисоветском лагере;  анализ всего спектра вопросов военной истории этого периода, историческое место антибольшевистского движения и пр. А это непосредственно связано и с анализом актуальных в настоящее время проблем становления новой российской государственности, урегулирования межнациональных отношений, формирования партийно-политической системы и т.д. Следовательно, имеющиеся наработки в историографии Российского зарубежья представляют большой научный интерес. Без их тщательного анализа невозможно представить цельную научную картину проблемы, которой посвящена данная научная квалификационная работа.

1.11. Временной интервал изучения нашей темы (примерно вторая половина 1980-х – до наст. вр.) несет в себе очень сложное содержание. Оно детерминировано, в значительной степени, тем, что на фоне смены цивилизацонной парадигмы в нашем стране, что имело место примерно во второй половине 1980-х – первой половине 1990 гг., в отечественной исторической науке происходил сложный процесс зарождения, становления и утверждения новых подходов.  Здесь можно выделить три условных историографических периода: период перестройки, в ходе которого зародились новые подходы в советской исторической науке (примерно вторая половина 1980-х – 1991г.); период становления новых подходов в постсоветской исторической науке (примерно 1992 – примерно 1998 гг.); период утверждения новых подходов в постсоветской исторической науке (примерно 1999 – до настоящего времени).

1.12. В период перестройки история Белого движения, в том числе и его Южнороссийской ветви,  стала и объектом, и предметом исследования. Важное условие здесь — рассекречивание в 1989 архивных документов Белого движения. Период перестройки ознаменовался повышением научного интерес к историографическому и источниковому наследию Российского зарубежья, а также и к достижениям зарубежной исторической науки в изучении истории Белого движения. Однако зарождавшиеся новые подходы пробивали себе путь через столкновение с ортодоксальными концептуальными суждениями советской исторической науки. Столкновение было жестким, так как авторитарные методы руководства советской исторической наукой, хотя и преодолевались, но сила инерции здесь была велика. При этом историки уступили первенство в освещении анализируемой проблемы публицистам, так как последним не требовалось осмысления и переосмысления новых архивных документов и материалов, к которым исследователи получили доступ. Однако, получив импульс от публицистов, историки создали первые научные работы по рассматриваемой теме. Правда, до комплексных исследований  дело не дошло. Не хватило времени. Однако в дискуссионном ключе были предприняты попытки анализа небезынтересных аспектов истории Белого движения, в том числе и его Южнороссийкой ветви: истоки и идеологические основы Белого движения, его социальная опора; причины поражения Белого движения; соотношение красного и белого террора; внутренняя политика государственных образований белых. В целом, историография рассматриваемой проблемы — историография зачаточных тенденций, нереализованных планов. В этом нашел отражение паллиативный характер реформ перестройки.

1.13. Период становления новых подходов в постсоветской исторической науке протекал исключительно бурно и противоречиво, что стало возможным, во многом из-за социальных коллизий, потрясших молодую российскую государственность. На данном фоне в исследовании истории Гражданской войны произошла существенная смена приоритетов: объектом и предметом пристального изучения стало Белое движение, а изучение его противников, в первую очередь, красных, отошло на второй план. Однако пришлось преодолевать старые концептуальные подходы и оценки, твердо устоявшиеся в советской историографии, где не вызвало сомнений такое положение: исход Гражданской войны трактовался, прежде всего, как своего рода легитимация системы: если советская власть выстояла в борьбе с многочисленными и могущественными противниками, значит, народ действительно поддержал ее, а все сомнения — не имеют под собой почвы и «идеологически вредные».  И хотя в период перестройки подобная позиция был поколеблена, ее еще предстояло преодолеть в радикально изменившейся экономической, социально-политической и духовной обстановке в стране. Историки находились в первой половине 1990-х годов в некоторой растерянности, источником которой стал процесс резкой смены методологических парадигм. Марксизм-ленинизм, в его большевистском измерении, как универсальная методологическая основа исторических исследований в советской исторической науке стал вытесняться новыми подходами, зародившимися в период перестройки. После распада СССР, в условиях формирования новой российской государственности, на принципиально отличных от советского периода в истории нашего Отечества началах, процесс упомянутый выше, стал набирать обороты. Но здесь были допущены серьезные перекосы. Часть исследователей увлеклась новомодными парадигмами, пришедшими из-за рубежа, после того, как был уничтожен «железный занавес», и между учеными-гуманитариями и обществоведами России и зарубежья был установлен творческий контакт. Вместе с тем, при этом они не оценили критически новые теоретико-методологические подходы, а даже попытались возвести их в абсолют. К марксистско-ленинской же методологии научных исследований отдельные историки подошли не по научному, а с позиций политграмоты, что привело к огульному отрицанию одной из парадигм, занимающей видное место в мировых школах методологии науки. Имевший, безусловно, положительный потенциал старой методологии был утрачен, а новые подходы внедрялись с трудом, в жесткой борьбе старого и нового.

1.14. Работам, увидевшим свет в 1992 – 1993 гг., была присуща жесткая полемичность. В текстах чувствовалась  привязанная к серьезным экономическим, социально-политическим и духовным переменам, происходивших в Росси постсоветской. Острие полемики, которой не всегда велась в достаточно корректной форме, было направлено на следующие аспекты рассматриваемой проблемы: причины Гражданской войны, виновники ее развязывания, периодизация, альтернативы; оценки социально-политической сущности Белого движения; идеологические основания и политические программы Белого движения. Однако постепенно полемика уходила с первых ролей, ее сменяла научная дискуссия, в ходе которой выявились аспекты анализируемой тепы, в которых имели место явные разночтения: социально-экономическая и национальная и политика белых правительств; государственное строительство на территориях, подконтрольным белым политическим режимам; соотношение красного и белого террора; состояние офицерского корпуса белых армий. В ходе дискуссий постепенно появлялись и первые верифицированные суждения по предмету исследования.  Однако достичь достаточной концептуальной стройности при освещении общих проблем Белого движения не удалось. Даже притом, что исследуемая проблем стала исследоваться на уровне крупных монографий, а также происходила ее усиленная диссертационная научная разработка, причем, даже на уровне докторских диссертаций. У историков появилось стремления к исследованию исторических персоналий вождей Белого движения.

1.15. В целом, уровень научной разработанности рассматриваемой проблемы характеризуется (с точки зрения видовой характеристики историографических источников) развитием по восходящей линии: от депонированных научных статей и статей в научной периодике, тезисов выступлений на конференциях к историческим очеркам, книгам и монографическим исследованиям. К сожалению, многие монографии малотиражные. Здесь можно считать знаковым тот  факт, что  появились монографические и докторские диссертации, в которых анализировалась историография рассматриваемой темы. Однако, несмотря на достигнутые успехи, не было создано ни одного фундаментального труда, в котором бы история Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.) исследовалась комплексно.

1.16. Изучение истории Белого  движения в России постсоветской переживает сегодня поворотный момент  в условиях приращения  исторических знаний по проблеме в  период утверждения новых подходов в постсоветской исторической науке. Даже, несмотря на то, что в начале XXI века наблюдался некоторый спад исследовательского интереса к проблемам истории Гражданской войны, в том числе и к Белому движению. Правда, этот спад сегодня уже и не ощущается: наша тема по-прежнему занимает в исследовательском поле одно из ведущих мест. В процессе, упомянутом выше,  появилась существенная особенность, которой не  наблюдалось в период становления новых подходов в постсоветской исторической науке. Речь идет о снижении уровня политизации научных артефактов, имеющих отношение к теме Белого движения. Но  политическая  конъюнктура, тем не менее, никуда не исчезла. Она оказывает далеко не позитивное влияние на выходящее в свет историографические источники по рассматриваемой теме. Нельзя сбрасывать со счетов и влияния на историографические источники, имеющие отношение к теме Белого движения,  исторического феномена российской Гражданской войны. Ведь многие проблемы истории Гражданской войны по-прежнему мало разработаны (особенно, в концептуальном ключе). Они имеют дискуссионный характер, иногда дискуссия перерастает в полемику.

1.17. Новее веяние — ответственный подход многих исследователей к выбору теоретико-методологических основ для своих научных изысканий, бережное отношение к наработкам предшественников. Правда, на данном фоне появляются работы, авторы которых пытаются изрекать истины в последней инстанции, не имея на это никаких оснований. Они прикрывают тем самым, нежелание адаптироваться в новой историографической ситуации. В позитивный потенциал можно отнести и факт выход на качественно новый уровень в исследовании исторических персоналий вождей Белого движения: появились даже докторские диссертации. В этом же ряду следует расценивать то, что собственно военные аспекты анализируемой темы не стали занимать исключительно доминирующе положение. В сферу научных интересов авторов все чаще попадают социально-политические и экономические, духовные аспекты истории Белого движения, проблемы государственного строительства, внешней и внутренней политики белых правительств. В то же время, в военной проблематике истории Белого движения появилось оригинальное направление — тема морального духа Белой армии, морально-психологического состояния личного состава (правда, главным образом, офицеров).

1.18. Приращение исторических знаний по проблеме Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.)  характеризуется разнообразными видами научных артефактов: депонированные научные статьи, статьи в научной периодике, тезисы выступлений на конференциях исторические очерки, книги и монографическим исследованиям. Однако по-прежнему, к большому огорчению, многие монографии изданы удивительно малым тиражом. Правда, появляются (в отличие от периода становления новых подходов в постсоветской исторической науке (примерно 1992 – примерно 1998 гг.) и многотиражные издания. Но самое примечательное то, что появилось большое количество историографических работ, различных по объему, жанру, и, конечно же, научной значимости. Нашлось в данном блоке историографических источников место и фундаментальным монографическим исследованиям, и защищенным докторским диссертациям. Следовательно, есть основания считать, что состоялся выход исследований на новый уровень синтеза исторических знаний. Между тем, несмотря на достигнутые успехи, нельзя не констатировать, что в хронологических рамках, указанных выше, не было создано ни одного фундаментального труда, в котором бы история Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.) исследовалась комплексно.

2. Авторские оценки и суждения по важнейшим теоретическим и практическим вопросам исследуемой проблемы, прежде всего по тем, которые имеют дискуссионный характер:

2.1. В периодизации проблемы более целесообразно не придерживаться жестких рамок при обозначении отдельных этапов и периодов. Хотя подобная позиция не отрицает возможности выделения рубежных вех, привязанных к каким-то эпохальным датам.

2.2. За первое десятилетие после окончания Гражданской войны советской историографией было много сделано для ее изучения. Тематический указатель литературы по Гражданской войне, выпущенный ВПА59 в 1929 г., включал в себя 3750 названий60. Поэтому нельзя согласиться с ее оценкой как «крайне бедной»61. В условиях относительной творческой свободы историков (правда, затухшей) в разработке темы  в период Гражданской войны появились зачаточные тенденции ее научного осмысления. Но они так и не получили дальнейшего развития в связи с деформациями периода культа личности И.В. Сталина.

2.3. Если для советских историков характерной чертой в освещении всех аспектов истории  история Гражданской войны, Белого движения, в том числе и его Южнороссийской ветви были партийность и классовый подход к оценке событий и явлений, их интерпретация с точки зрения господствующих и победивших в войне класса и партии (весьма часто можно было при этом наблюдать конъюнктурное следование идеологическим установкам власти), то для историков белой эмиграции и Российского зарубежья свойственными оказались субъективность, тенденциозность, эмоциональность, объясняемые, прежде всего эмоциональным потрясением, вызванным поражением в Гражданской войне и психологией изгоев, потерявших Отечество.

2.4. Можно предположить, что у зарубежных исследователей гражданской войны, по сравнению с русскими эмигрантами и советскими авторами, были неоспоримые преимущества, особенно в возможностях работы с огромнейшим документальным наследием, находящимся на Западе (Бахметьевский и Гуверовский архивы в США, архивы в Амстердаме, Лидсе, Париже и др.). Однако другие причины осложняли здесь продвижение в осмыслении истории Белого движения, в том числе и его Южнороссийской ветви.  Среди них — принижение значения роли Гражданской войны вообще для дальнейшего развития нашего Отечества и, в частности, генезиса сталинского режима, влияние многолетней и ожесточенной «холодной войны, оценка достижений ученых-историков под углом зрения принадлежности к тому или иному лагерю, невозможность работы в государственных архивных учреждений  СССР и свободного, равного диалога с советскими историками.

2.5. Несмотря на некоторый спад исследовательского интереса к проблемам истории Гражданской войны, в том числе и к Белому движению, зафиксированный в начале XXI века, можно сказать, что наша тема по-прежнему занимает в исследовательском поле одно из ведущих мест. На наш взгляд, спад, о котором выше упоминалось, уже не столько ярко выраженный. Подтверждение тому —  выход исследований на новый уровень синтеза исторических знаний. Речь идет о появлении большого количества работ собственно историографического характера, в том числе и на уровне фундаментальных монографических и докторских диссертационных исследований.

3. Синтезированные основные тенденции развития историографии исследуемой проблемы на различных этапах ее развития:

3.1. Историография темы в годы Гражданской войны и в условиях относительной творческой свободы творчества историков (примерно 1918 – примерно первая половина 1930-х гг.). Первый условный историографический этап — этап зарождения советской исторической науки,  совпавший по времени с Гражданской  войной (1918 – 1920 гг.)62: небольшая по количеству и несовершенная по содержанию литература, нет ни одной работы, в которой бы в прямой постановке освещались основные аспекты исследуемой проблемы; источниковедческая база ограничена лишь, главным образом, опубликованными материалами, архивные же источники почти не привлекались; в проанализированных работах есть аспекты постановочного плана, имеющие, по крайней мере, опосредованное отношение к рассматриваемой теме; активное участие политических и военных лидеров Советской России в освещении рассматриваемой проблемы. Специфика таких работ — их двойственный характер. Они несут в себе источниковедческую и исследовательскую нагрузку. В.И.Ленин, Л.Д.Троцкий, И.В.Сталин, другие видные деятели Советской России, часто выступали в СМИ, где в комплексе со многими проблемами затрагивалась и наша проблема (главным, образом, посредством оценочных суждений). Второй условный историографический этап  — этап становления советской исторической науки в условиях относительной творческой свободы и ее исчезновения (примерно 1920-е — первая половина1930-х гг.): научный поиск авторов в рамках становления и утверждения проблемы, указанной выше, разработка путей ее углубленного изучения. Благодатным фактором оказались условия относительной творческой свободы, положительный потенциал которых, однако, так и не использовали до конца. Да и сама она затем исчезла. В ход пошли ярлыки об ученых-врагах «марксизма» с соответствующими организационными выводами (вплоть до ареста), а также выдача всевозможных директивных указаний на предмет того, что и как писать; недостаточная опора в исследованиях на архивные документы и материалы, некоторая недооценка их отдельными историками; изучение рассматриваемой проблемы по восходящей линии: от сугубо агитационно-пропагандистской к научно-популярной, а затем и к научной литературе; исследование рассматриваемой проблемы в рамках первых обобщающих трудов по истории Гражданской войны (правда, в основном, в постановочном, декларативном плане); отражение в историографии наиболее существенных аспектов анализируемой темы: характеристика стержневых программных положений и партийно-политического состава Белого движения; дефиниции центральных пунктов политического курса государственных образований Белого Юга России и их связей с интервентами и населением; причины поражения Белого движения; публикация отдельных особо значимых их документов.

3.2. Исследование проблемы в период  безраздельного господства сталинской историографической парадигмы и теоретико-методологических координат хрущевской оттепели (примерно вторая половина 1930-х – примерно первая половина 1960-х годов). Первый условный историографический этап — этап развития советской исторической науки в условиях безраздельного господства сталинской историографической парадигмы (примерно вторая половина 1930-х – примерно первая половина 1950-х годов)63: меньшая (по сравнению с период 1920-х – начала 1930-х годов) плодотворность научной работы по рассматриваемой теме. Даже при том, что в конце 40-х – начале 50-х гг. прошлого века некоторые ее аспекты получили научную разработку на уровне кандидатских диссертаций, деформации периода культа личности Сталина серьезно девальвировали конечные научные результаты исследований. Тема была выведена из разряда приоритетных, по ней не было выполнено целевых, комплексных исследований. Соответственно, не получила она историографической разработки: в свет не вышло ни одной обобщающей статьи по истории ее изучения, не говоря уж о монографиях или диссертационных исследованиях; локализация исследований применительно к анализу событий под Царицыным, так как в них участвовал И.В. Сталин; некоторое ослабление консервативного подхода к видению исторического процесса и идеологизации научно-исследовательской работы, вызванное Великой Отечественной войной, когда на первый план выдвинулись задачи военно-патриотического воспитания народа, укрепления морального духа армии  как одного из важнейших условий достижения победы. Однако наша тема в то время практически не затрагивалась; робкая попытка освещения в послевоенный период отдельных аспектов истории Южнороссийского Белого движения в работах, посвященных иностранной военной интервенции в годы Гражданской войны; отсутствие практики введения в научный оборот новых архивных документов, так доступ исследователей к ним все более затруднялся, цензура становилась все более жесткой; наличие серьезных искажений и фальсификаций в оценочных суждениях по истории Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.), его исторических персоналиях, детерминированные социальным заказом утвердившегося в стране тоталитарного политического режима. Второй условный историографический этап — этап развития советской исторической науки в системе теоретико-методологических координат хрущевской оттепели (примерно  вторая половина 1950-х – примерно первая половина 1960-х годов)64: более плодотворная научно-исследовательская работа (по сравнению с первым условным историографическим этапом) в сфере изучения истории Гражданской войны, в том числе и Белого движения и его Южнороссийской ветви. Это обусловлено тем, что хрущевская оттепель ознаменовалась зачаточной реанимацией творческой свободы историков, попытками приближения к исторической правде путем ликвидации негативных последствий влияния культа личности Сталина на развитие советской исторической науки; расширение источниковой базы исследований, главным образом посредством публикации большого количества документов, извлеченных из архивохранилищ. Однако тенденция не прияла устойчивый характер в связи с постепенным свертыванием хрущевской оттепели; оживление собственно историографического осмысления и переосмысления ключевых проблем истории Гражданской войны, в рамках которого предпринимались робкие попытки (главным образом, постановочного плана) историографического анализа и темы Белого движения. Но это исключительно зачаточная тенденция, не получившая должного развития; все большее доминирование историко-партийного ключа исследований. А он предполагал наличие сверхжесткого классового подхода к оценке событий и явлений; отсутствие комплекса исследований по истории Белого движения, в том числе и его Южноросийской ветви, позволявших бы утверждать, что рассматриваемая тема конституировалась в самостоятельное научное направление. Она по-прежнему изучалась в комплексе с  другими аспектами  истории Гражданской войны. Однако отдельные вопросы Белого движения рассматривались по-новому, с опорой на ранее не вводимый в оборот документальный материал.

3.3. Историография проблемы периода ресталинизации советской исторической науки (примерно вторая половина 1960-х – примерно первая половина 1980-х годов)65: сильнейший отпечаток на содержание работ политического ангажемента, одним из следствий которого стал обличительный уклон в анализе Белого движения. Допускались в данной связи сознательные искажения и даже фальсификации; освещение темы не только в обобщающих работах по истории КПСС, СССР, Гражданской войны, но и в специальных трудах, исследующих отдельные аспекты истории Гражданской войны, а также краха мелкобуржуазных партий в 1917 – 1920 гг. Появление новых работ, в значительной мере расширявшими конкретно-историческую картину развития Белого движения с точки зрения его партийно-политической основы, идеологии и практики. Исследование истории так называемых непролетарских партий в годы Гражданской войны, даже в основном с позиций борьбы против них большевиков, позволило приподнять завесу над запретными для объективного исследования сторонами этого этапа нашей истории; значительно менее плодотворное изучение судьбы казачества в годы Гражданской войны и его роли в Белом движении. По существу, позитивных сдвигов здесь — ни в расширении фактологической основы, ни в концептуальном отношении —  не произошло; оставление за рамками исследовательского процесса социальной природы и состава Белого движения в развитии (не признавалось или не получало вразумительного объяснения, например, участие в нем на разных этапах разных и достаточно многочисленных групп трудящихся), мотивация его участников, многие важные направления политики белых правительств (социально-экономическая, национальная, культурная и др.), военно-исторические аспекты — собственно анализ военных планов, тактики, операций белых армий, политические биографии лидеров Белого движения и т.д.; недоступность для ученых были многочисленные фонды архивов, в которых хранились документы антисоветских организаций, движений, политических и военных деятелей и партий контрреволюционного лагеря; проблема не стала предметом комплексных исследований: не было издано ни одной крупной монографии, не защищено диссертации хотя бы на уровне кандидатской, не говоря  уже о докторской; историографическое осмысление нашей темы проходило в рамках работ по истории изучения истории Гражданской войны. Самостоятельных целевых исследований выполнено не было.

3.4. История изучения рассматриваемой проблемы в белогвардейской литературе  и белоэмигрантской историографии (примерно 1918 – 1920-е гг.). Первый этап — белогвардейская историография (примерно 1918 – 1920 гг.)66: сосредоточение основного массива литературы в публицистических, агитационно-пропагандистских работах. Научные исследования отсутствуют. Нет ни одной работы, в которой бы в прямой постановке освещались основные аспекты предмета исследования данной диссертации. В целом, работ мало по количеству, и они несовершенны по качеству; наличие некоторых трудов, которые могут вполне претендовать на статус небезынтересных исторических источников по отдельным военно-политическим аспектам истории Белого движения в Гражданской войне на Юге России; активное участие политических лидеров Белого движения в освещении рассматриваемой темы. Специфика таких работ — их двойственный характер. Они несут в себе и источниковедческую и исследовательскую нагрузку. В трудах лидеров Белого движения нашла самое распространенное выражение источниковедческая нагрузка. Собственно говоря, главный жанр для А.И.Деникина и других руководителей Белого движения в освещении рассматриваемой темы — официальные приказы, директивы, правительственные распоряжения, а иногда и речи, обязательно подлежащие публикации в СМИ; определенная раскрепощенность публикаций в белой прессе. Здесь даже допускалась критика властных структур. Следовательно, в статьях, очерках имеют место элементы полемики; Исключительно малое количество трудов, выполненных офицерами. Почти что все работы написаны гражданскими деятелями. Это обусловлено, главным образом, тем, что белые генералы, всемерно пытаясь (правда, безуспешно) оградить армию от влияния партийно-политических факторов, запрещали офицерам выступать в прессе со статьями на политические темы. Второй условный историографический этап — белоэмигрантская историография (1920-е гг.)67: отражение в литературе повышенного интереса к только что минувшим событиям революции и Гражданской войны в России. Отражения, преломленного через специфические особенности процесса генезиса белой эмиграции. Отражения, преломленного сквозь призму жестокой конфронтации с советской историографией. Отражения, преломленного через психологические установки авторов — побежденных, изгнанников, лишенных Отечества. Основная литература, выпущенная в свет — воспоминания, мемуарно-исследовательские труды. Появились и первые исследования; богатая насыщенность всех видов работ фактографией. Авторы, между тем, не использовали в полном объеме уникальные возможности источниковой базы, создававшейся в удивительно короткие сроки. Причем, источниковой базы, ставшей  в самом начале довольно обширной и разнообразной; резко критический аспект в освещении деятельности вождей Белого движения, имеющий место в мемуарных работах; наличие фактологии и аналитики в мемуарно-исследовательских работах. Правда, аналитики, выполненной не историками-профессионалами, что сказалось, разумеется, на ее научном качестве далеко не лучшим образом; включение в исследовательскую работу, вслед за авторами, не являвшимися профессиональными историками, крупных историков (П.Н.Милюков, С.П. Мельгунов), положивших начало качественно новому этапу в белоэмигрантской историографии; обозначение наиболее острых вопросов в публикациях: социальный состав Белого движения; причины поражения Белого движения; боевые действия белой армии, внутренняя и внешняя политика белых правительств; начальная историографическая разработка рассматриваемой темы, главным образом, на уровне рецензий в периодике, а также некоторых объемных очерков  критико-библиографического характера.

3.5. Историография Российского зарубежья по рассматриваемой проблеме (1930-е; 1960-е – примерно 1980-е гг.). Первый условный историографический этап — 1930-е гг. —  этап этап дальнейшего накопления исторических знаний по рассматриваемой проблеме в тесной преемственности с белоэмигрантской историографией 1920-х гг.68: отпечаток в работах конкретно-исторической обстановки, генезиса и эволюции белоэмигрантского социума. Они обусловили выбор стержневой темы — революция и Гражданская война. В ней отразились  политическая борьба в белой эмиграции, а также и социально-политические и экономические условия ее бытия, которые уже отличались от 1920-х годов; базирование исследователей на добротной источниковой базе, сконцентрированной, главным образом, в РЗИА. Наличие литературной критики и хорошо поставленной библиографической работы; снижение доли мемуаров и появление крупных научных работ. Введение в научный оборот уникальных документов. Множество разночтений, полярные оценки одних и тех же явлений, порожденные политической конъюнктурой, а также и  плюрализмом мнений,  отсутствием идеологического диктата над авторами; отсутствие комплексных обобщающих  работ по анализируемой проблеме, а также ее историографического  осмысления на уровне солидных научных публикаций. Второй условный историографический этап — примерно 1960-е – примерно 1980-е гг. — этап собственно историографии Российского зарубежья по исследуемой теме69:  снижение доли мемуаров и появление биографических работ о вождях Белого движения, а также и научных исследований; введение в научный оборот некоторых уникальных документов, почерпнутых из зарубежных архивов. Однако в исследованиях не нашли отражение документы, отложенные в архивных учреждениях СССР, так как ученых Российского зарубежья туда был закрыт доступ (по политическим мотивам); тема не получила научной разработки на уровне комплексных обобщающих работ; недостаточно активное историографическое осмысление рассматриваемой проблемы.

3.6. Советская историография проблемы в период перестройки (примерно вторая половина 1980-х – 1991 г.)70: рельефно просматривается тенденция зарождения новых подходов в советской исторической науке, попыток переосмысления исторических реалий Гражданской войны и Белого движения, в том числе и его Южнороссийской ветви. Данный процесс постепенно выходит за рамки методологии догматизированного марксизма-ленинизма в большевистском его измерении. Но это происходит на фоне жесткой борьбы старого и нового; выполнение работ на качественно новой источниковой базе, связанной, во-первых, с рассекречиванием огромного пласта архивных документов, имеющих отношение к истории  Белого движения в целом и его Южноросийской  ветви, в частности; во-вторых, публикацией мемуарного наследия Белого движения и Белой эмиграции; белое движение становится и объектом, и предметом исторических исследований. Здесь появляются приоритетные аспекты, многие из которых имели дискуссионный характер:  истоки и идеологические основы Белого движения, его социальная опора; причины поражения Белого движения; соотношение красного и белого террора; внутренняя политика государственных образований белых; продолжение исследования военных аспектов истории Белого движения, правда, в трудах о Красной армии, а не в рамках специальных работ; отражение рассматриваемой проблемы в диссертационных исследованиях. Наряду с продолжением разработки аспектов борьбы Советского государства с белыми на Юге России, появились и исследования, где в комплексе с основной темой рассматривались и проблемы лагеря контрреволюции; отсутствие комплексных исследований по истории Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.); оживление историографической разработки анализируемой  темы. Однако комплексные исследования здесь отсутствуют.

3.7. Историография проблемы в  период становления новых подходов в постсоветской исторической науке (примерно 1992 – примерно 1998 гг.)71

: прямое влияние на содержание опубликованных работ и защищенных диссертаций следующих факторов: выдвижением проблемы Белого движения в разряд приоритетных; некоторой методологической растерянностью авторов, детерминированной разрывом с советским историографическим прошлым, вытеснением методологии марксизма-ленинизма в большевистском ее измерении, сумбурным внедрением зарубежных историографических парадигм, без должной их критической оценки; процессом становления новых подходов постсоветской исторической науке, набиравшим темпы; качественно новым состоянием источниковой базы, порожденным рассекречиванием огромного пласта архивных документов, акцентированием внимания на в издательском деле на публикации белых мемуаров, выходов свет некоторых уникальных научно-справочных изданий; жесткая полемичность работ, увидевших свет в 1992 – 1993 гг., привязанная к серьезным экономическим, социально-политическим и духовным переменам, происходивших в рамках молодой российской государственности. Острие полемики, которой не всегда велась в достаточно корректной форме, было направлено на следующие аспекты рассматриваемой проблемы: причины Гражданской войны, виновники ее развязывания, периодизация, альтернативы; оценки социально-политической сущности Белого движения; идеологические основания и политические программы Белого движения; постепенное появление верифицированных суждений, перевод полемики в рамки научной дискуссии. Наиболее дискуссионными аспектами рассматриваемой проблемы стали следующие: социально-экономическая и национальная и политика белых правительств; государственное строительство на территориях, подконтрольным белым политическим режимам; соотношение красного и белого террора; состояние офицерского корпуса белых армий; отсутствие достаточной концептуальной стройности при освещении общих проблем Белого движения; появление стремления к исследованию исторических персоналий вождей Белого движения; анализ исследуемой проблемы на уровне крупных монографических исследований; усиленная диссертационная научная разработка  нашей темы, причем, даже на уровне докторских диссертаций; появление монографических и докторских диссертационных исследований, посвященных собственно историографическому освещению рассматриваемой проблемы.

3.8. История изучения проблемы в  период утверждения новых подходов в постсоветской исторической науке (примерно 1999 – до наст. вр.)72:  снижение уровня политизации (по сравнению с период становления новых подходов в постсоветской исторической науке (примерно 1992 – примерно 1998 гг.) печатных работ и защищенных диссертаций. Однако влияние политической конъюнктуры в отдельных трудах ощущается зримо; влияние на историографические источники, имеющие отношение к теме Белого движения,  исторического феномена российской Гражданской войны, в том плане, что многие его аспекты по-прежнему мало разработаны (особенно, в концептуальном ключе), несут на себе печать не только дискуссионности, но и полемичности; ответственный подход многих исследователей к выбору теоретико-методологических основ для своих научных изысканий, бережное отношение к наработкам предшественников. Правда, на данном фоне появляются работы, авторы которых пытаются изрекать истины в последней инстанции, не имея на это никаких оснований. Они прикрывают тем самым, нежелание адаптироваться в новой историографической ситуации; вычленение дискуссионных исследовательских проблем; наращивание усилий и темпов в исследовании исторических персоналий вождей Белого движения: появились даже докторские диссертации (Г.М. Ипполитова); повышение внимания концептуальным аспектам общих проблем Белого движения; выход исследований на новый уровень синтеза исторических знаний, подтверждением чего служит появление большого количества работ собственно историографического характера, в том числе и на уровне фундаментальных монографических и докторских диссертационных исследований. Многие из них имеют уникальный характер (В.И. Голдина, А.И.Ушакова).

Выводы, вытекающие из рассмотрения истории изучения проблемы. 1.Историография темы за почти 90 лет прошла детерминированный конкретно-исторической обстановкой путь своего становления, совершенствования и дальнейшего развития. Несмотря на все сложности, принцип преемственности идей в развитии был, в конечном итоге, соблюден. На базе обширного материала исследован широкий круг проблем истории Гражданской войны, Белого движения, в том числе и его Южнороссийской ветви, сделаны теоретические выводы, сыгравшие свою роль на различных этапах истории изучения проблемы. Отдельные из них не потеряли актуальности и сейчас.  2.Перспективами развития отечественной историографии в рассматриваемой сфере, как показывает анализ, являются: овершенствование методологии и методики исследования проблем, обновление инструментария научных исследований, смелое внедрение новаторских из них (например, компьютерная обработка эмпирических материалов); повышение уровня анализа и критики; бережное и корректное отношение к научным наработкам историков предшествующих поколений; введение в научных оборот новейших документов, хранящихся в архивных фондах (в частности, в ГАРФ, РГВА, РГАСПИ); инициирование серьезных научных дискуссий, конструктивный диалог с зарубежными исследователями, специализирующимися на проблемах Гражданской войны, Белого движения, в том числе и его Южнороссийской ветви. 3.Аналитическое осмысление и переосмысление опубликованной литературы и защищенных диссертаций, а также и комплекса документальных источников и источников личного происхождения, отражающих нашу тему, доказывает: они являются теми историографическими и историческими источниками, которые определяют и будут определять основные направления развития и накопления исторических  знаний в данной области. 4. Основные тенденции, синтезированные в диссертации для каждого условного историографического этапа, имеют глубинную внутреннюю сущность, которую в обобщенном виде можно выразить следующими тезисами: постоянное количественно-качественное приращение историографии данной темы; расширение источниковой базы исследований по проблеме; трансформация подходов отечественных историков к анализу объекта и предмета нашей диссертации.

Уроки, извлеченные из анализа рассматриваемой проблемы. 1. Исторический опыт, зафиксированный в историографии рассматриваемой проблемы, показал, что для органов государственной власти важнейшая задача — недопущение в современной России, социального взрыва, который неминуемо закончится Гражданской войной. А она, в свою очередь, неизбежно приведет к еще более тяжким последствиям не только Россию, но и мировое сообщество. Ведь Россия — ядерная держава. Для недопущения Гражданской войны необходима взвешенная, научно обоснованная политика правительства, поиск разумных компромиссов, точек соприкосновения всех слоев общества. 2. Историческая наука должна быть свободной от диктата власти и не имеет права слепо следовать за политикой. На развитие исторической науки, особенно на ее оценочные положения, отрицательно влияет субъективизм политического руководства. Необходим правдивый, а не конъюнктурный анализ всех аспектов истории Гражданской войны, Белого движения, в том числе и его Южнороссийской ветви, где главный критерий — истинность исторических знаний. 3. Для исторической науки неприемлем как апологетический, так и негативистский подход к оценке исторического опыта Южнороссийского Белого движения. Необходим взвешенный анализ на основе принципов объективности, историзма, компаративизма.

IV. НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ ЗНАЧИМОСТЬ, РЕКОМЕНДАЦИИ И ПРЕДЛОЖЕНИЯ

Научно-практическая значимость исследования заключается в том, что сделанные в ней обобщения, выводы, предложения и рекомендации будут, в определенной мере, способствовать дальнейшему развитию отечественной историографии в целом и рассматриваемой темы в частности, так как они позволяют восполнить существующий в исторической науке пробел в освещении опыта разработки сложной и актуальной научной проблемы — Белое движение в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 –1920 гг.). Результаты диссертационного исследования могут быть использованы в разработке соответствующих учебных курсов и спецкурсов, написании обобщающих и специальных историографических, источниковедческих и исторических трудов, а также и в выполнении научных квалификационных работ. Материалы диссертации станут небезынтересными для профессорско-преподавательского состава  военных вузов и войсковых офицеров в их учебно-воспитательной работе. Они могут быть полезными  и преподавателям гражданских вузов в организации образовательного процесса. Исторический опыт Белого движения в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 – 1920 гг.),  отраженный в историографических источниках и обобщенный в данной диссертации, имеет, полагает соискатель, большое практическое значение. Его можно использовать (разумеется, творчески, адаптировано к текущему моменту) в воспитательной работе в Вооруженных силах РФ, частях и подразделениях других силовых структур нашего государства.

Рекомендации: 1. Отмечая достижения отечественной историографии в исследовании рассматриваемой темы, нельзя, между тем, на сегодняшний день  признать ее всесторонне изученной. Необходимо продолжать целенаправленный анализ, координируя усилия научных кадров и научных учреждений. 2. Следует сосредоточить исследовательское внимание на наиболее актуальных и перспективных направлениях дальнейшего изучения рассматриваемой темы.  Констатируя необходимость серьезной разработки по широкому спектру ее проблем, автор подчеркивает важность разработки, прежде всего, следующих вопросов: приведение в систему понятийно-категориального аппарата; повторные исследования ряда уже изученных тем (их «новое прочтение») с позиций новых теоретико-методологических подходов современной российской исторической науки;  уделить особое внимание не до конца исследованному, но исключительно важному аспекту рассматриваемой проблемы: почему и у белых и у красных был один противник — крестьянство? Этот вопрос явился новым направлением в постсоветской историографии, как и вопрос о государственном терроре в годы гражданской войны. Терроризм явился следствием идеологической борьбы и принял государственный характер. И белые, и красные были носителями власти, а террор не был террором движения. Что же объединяет государственный терроризм? А объединяет то, что террор был направлен против собственного народа. Гражданская война в понимании большевиков, это война за диктатуру пролетариата (вылилась, правда, в диктатуру партии), а террор был направлен, прежде всего, против крестьянства. Перед большевиками стояла задача перенести Гражданскую войну, носившую городской характер, в деревню. С этой задачей они успешно справились; необходимо принципиальное преодоление рассмотрения Гражданской войны под углом зрения исключительно войны белых и красных, что следовало из идеологического противостояния. Это позволяет по-иному посмотреть на проблемы взаимоотношений антибольшевистского движения с различными политическими и социальными фрагментами его собственного тыла — главной опоры, и именно здесь, а не только на фронтах вооруженных столкновений обнаружить действительные перспективы Белого дела в России; требуется наращивание усилий и темпов в изучение известных и пока еще неизвестных документов, расширение источниковой базы. Это позволит эффективнее использовать новые методы исследования истории Гражданской войны. Несмотря на значительный фактический материал, введенный в научный оборот в последние годы, в исследовании истории Белого движения нельзя еще поставить точку. Серьезное и объективное исследование этой проблемы с использованием новых источников, методологических подходов позволит избавиться от стереотипов и искажений при изучении истории возникновения,        эволюции, трансформаций и поражения Белого движения, в том числе и его Южноросийской ветви  в годы Гражданской войны.

V. АПРОБАЦИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ И ПУБЛИКАЦИИ ПО ТЕМЕ

Основные идеи диссертации были апробированы, получили положительную оценку научной общественности как в государственных военных образовательных учреждениях высшего профессионального образования, так и в гражданских государственных и негосударственных высших учебных заведениях Российской Федерации. Результаты исследования обсуждались…


Основные положения диссертации изложены в следующих публикациях:

1. Статьи, опубликованные в периодических изданиях (по перечню ВАК)73:

1.1. Салов О.А.Отражение проблемы укрепления воинской дисциплины в вооруженных формированиях Южнороссийского Белого движения в источниках и литературе периода Гражданской войны (1918 – 1920 гг.) // Военно-исторический  журнал, 2007. №  12 (0,4 п.л.)

1.2. Салов О.А. Моральный дух вооруженных формирований Южнороссийского Белого движения в оценках белоэмигрантских авторов 1920-х гг. // Изв. Самар. науч. центра Рос. акад. наук. Том 9. № 2 (двадцать): Актуальные проблемы истории. Самара, апрель-июнь 2007. (0,5 п.л.)

2. Монографии:

2.1. Салов О.А. Южнороссийское Белое движение: советская историография проблемы (1918 – первая половина 1980-х гг.). Моногр. М.,ПИУ 2004  (10,4 п.л.)

2.2. Салов О.А. Белое движение в Гражданской войне на Юге России (ноябрь 1917 –1920 гг.). Историографическое исследование. Моногр. М., ПИУ 2007 (16 п.л.)

       

3. Статьи в научных сборниках:

3.1.Салов О.А. История изучения Южнороссийского Белого движения в Советской исторической науке (1918- 1980 гг.)// Кафедральный вестник № 3, М.: ИАМТ, 2007 (1,2 п.л.)

3.2. Салов О.А. Белое движение в Гражданской войне на Юге России в Белогвардей ской литературе.// Кафедральный вестник № 4, М.: ППУ 2007 ( 0,9 п.л.)

4.  Учебные и учебно-методические  пособия:

4.1. Салов О.А. Белое движение в Гражданской войне на Юге России в историографических источниках отраженных в новых подходах в отечественной  исторической науке.Учебное пособие. // М.: МГИМ., 2003 (6,7п.л.)

4.2. Салов О.А. Белое движение в Гражданской войне на Юге России в литературе Российского зарубежья (1918-1980 гг.) // Учебно-методическое пособие.// М.: МГЮИ., 2005 ( 4,8 п.л.)

Общий объем публикаций — около 40,9 п.л


1См.: Устинкин С.В. Трагедия белой гвардии. Монография. Нижний Новгород, 1995. С.3.

2Подсчет по общему каталогу РГБ. — Примеч. соискателя.

3См., напр.: Ольминский М. Рец. на кн. К.Н. Соколова «Правление генерала Деникина (Из воспоминаний)». //Пролетарская революция. - 1921. -№3; Фурманов Д. Краткий обзор литературы (непериодической) о гражданской войне (1918-1920 гг.) //Там же. 1923. - № 5 и др.

4 См.: Пролетарская революция. Систем. и алфавит. указ. — М, 1931. - С. 64-68.

5 Покровский М.Н. Мемуары царя Антона //Печать и революция. Кн. 2. -М., 1922.-С.19-31.

6См.: Владиславлев И.В. Литература по истории Октября и гражданской войны. //Пролетарская революция. - 1924. - № 10 (33). - С. 240-267.

7См.: Зекцер А. В. Оболенский. «Крым при Врангеле. Мемуары белогвардейца». М.-Л., 1927 //Пролетарская революция. - 1928. - № 1(72). - С. 185-188.

8 Инструкция по составлению хроники Октябрьской революции и гражданской войны //Пролетарская революция. - 1928. - № 2 (73). - С. 208-212.

9 Поликарпов В.Д. Начальный этап гражданской войны. М., 1980. - С. 318.

10 См.: Шелестов Д.К. Советская историография гражданской войны и военной интервенции в СССР. //Вопросы истории. - 1964. - № 2. - С.22.

11 См., напр.: Алексашенко А.П.Советская историография разгрома деникинщины.//Военно-исторический журнал. 1966. - № 1. - С.80-89.

12Очерки истории исторической науки в СССР. T.I. - М., 1966. - С. 469-
470.

13 Голиков Г.  Об  изучении  истории  Октябрьской  революции. //Коммунист. - 1960. - №10. - С.90.

14Тодорский А.И. Размышляя над мемуарами. //Литературная газета. -
1962. 30 авг.

15 Шерман И.Л. Советская историография гражданской войны в СССР (1920 –  1931 гг.). - Харьков, 1964 - С.47.

16 См.: Спирин Л.М. Классы и партии в гражданской войне в России (1917 – 1920 гг.). М., 1968.

17 См., напр: Салов В.И. Современная западногерманская буржуазная историография. Некоторые проблемы новейшей истории. - М., 1968; История СССР в современной западной немарксистской историографии. Критический анализ. - М., 1991 и др.

18См., напр.: Волобуев, О. Очищение / О. Волобуев, С. Кулешов. - М., 1989. 

19Там же. С.20.

20См., напр.: Рыбников В.В., Слободин В.П. Белое движение в годы гражданской войны в России: сущность, эволюция и некоторые итоги. М., 1993; Устинкин СВ. Трагедия белой гвардии. - Нижний Новгород, 1995; Федюк, В. П. Белые. Антибольшевистское движение на Юге России - М., 1996; Ипполитов Г.М. Военная, политическая и общественная деятельность Антона Ивановича Деникина в 1890 – 1947 гг. Монография. Вольск, 1997; Он же. «Красные орлы» против «рыцарей белой мечты»: духовная сеча. Моральный дух комбатантов в российской Гражданской войне (ноябрь 1917 – декабрь 1920 гг.): опыт компаративного анализа. – Самара, 2005; Будницкий О.В. Российские евреи между красными и белыми (1917 – 1920 гг.). - М., 2005.

21См., напр.: Федюк В.П. Белое движение на Юге России: Дис...д-ра ист. наук. Ярославль, 1995; Венков А.В. Антибольшевистское движение на Юге России (1917 – 1920 гг.): Дис... д-ра ист. наук. Ростов – н/Д., 1996; Зимина В.Д. Белое движение и российская государственность в период гражданской войны: Дис… д-ра ист. наук. М., 1998; Ипполитов Г.М. Военная и политическая деятельность А.И. Деникина (1890 – 1947 гг.): Дис…д-ра. ист. наук. М., 2000; Юдин С.С.  Моральный дух добровольческой армии и его укрепление (ноябрь 1917 – январь 1919 гг.). Истор. исслед.: дис.. канд. ист. наук. М., 2006 и др. 

22См.: Ушаков А.И. История гражданской войны в литературе русского зарубежья. - М., 1993; Гражданская война в России: перекресток мнений. - М., 1994 и др. 

23См., напр.: Поляков Ю.А. Наше непредсказуемое прошлое. Полемические заметки. М., 1996;  Тормозов В. Т. Белое движение в гражданской войне. 80 лет изучения - М., 1998. Полторак, С. Н. О некоторых тенденциях изучения гражданской войны в России и деятельности РККА в так называемый межвоенный период // Клио: межвуз. журн. для учен. - 1999. - № 2. - С. 335-339; Голдин, В. И. Россия в гражданской войне: очерки нов. историогр. (вторая половина 80-х – 90-е годы) - Архангельск, 2000. Бордюгов Г. А. Белое дело: идеология, основы режима власти: историогр. очерки / Г. А. Бордюгов, А. И. Ушаков, В. Ю. Чураков. - М., 1998 и др. 

24Голдин В.И. Указ. соч. С.22-23.

25См.: Ушаков А.И. Антибольшевистское движение в годы Гражданской войны в России. Отечественная историография: Дис…д-ра ист. наук. М., 2004.

26 Мельгунов СП. Очерки генерала Деникина //На чужой стороне. T.V. -Берлин-Прага, 1924.-С.300.

27 Белый архив. Кн. 1. -Париж, 1926. -С. 204-205.

28Он, как известно, — родовой признак марксистско-ленинской методологии исторических и историографических исследований и предполагает изучение исторических событий и процессов, историографических фактов и историографических источников  с позиции определенного класса (пролетариата). Однако на современном этапе приращения исторических знаний  классовый подход, безусловно, потерял ту значимость, что придавалась ему в советской исторической науке. — О.С.

29 Подобно принципу классового подхода к оценке событий и явлений он являлся ведущим в марксистско-ленинской методологии исторических исследований. — О.С.

30Исторический и логический, классификационный, контент-анализ, факторный анализ и др.

31Системный и сопоставительный, синхронный и диахронный, методы экстраполяции и периодизации и др. 

32См., напр.; Гражданская война в СССР: в 2 т. - М., 1980 – 1986. 

33См., напр.: Очерки истории исторической науки в СССР: в 4 т. - М., 1955 – 1966. - (пятый том вышел в свет в 1985 г.); Источниковедение истории советского общества: в 4 вып. / АН СССР, Ин-т истории СССР. - М., 1964 – 1982; Очерки советской военной историографии. - М., 1974; Исторические исследования в России: тенденции последних лет. - М., 1996.

34См., напр.: Семенникова Л. И.  Россия в мировом сообществе цивилизаций: учеб. пособие / Л. И. Семенникова. - Брянск, 1999; История России: учебник для студентов вузов: в 2 т. - М., 2003 и др.

35См., напр.: Федюк В.П., Ушаков А.И. Белый Юг, ноябрь 1919 – ноябрь 1920. М., 1999 и др. 

36См., напр.: Кин  Д. Деникинщина. М.; Л., 1927 и др. 

37См., напр.: Федюк В.П. Указ. соч. (докт. дис.)

38См., напр.: Пилипенко С. А. Деятельность командования красных и белых войск по укреплению морального духа. Ноябрь 1917 – ноябрь 1920 гг. (По материалам Юга России): дис. …канд. ист. наук - Самара, 2003 и др.

39См., напр.: Иоффе Г.З. К вопросу о социально-политической сущности деникинщины // Боевое содружество советских республик 1919—1922.  М., 1982.  С.234-246.

40См., напр.: Кенез П. Идеология белого движения. // Гражданская война в России: перекресток мнений. М., 1994. С.100-113 и др.

41См., напр.:  Гражданская война в России. Материалы Десятой Всероссийской заочной научной конференции. СПб., 1998. 

42См., напр.: Медвецкий А. Ф.  Титаническое противоборств // Клио. – 2004. - № 4 (27). - С. 259-263. - Рец. на моногр.: Ипполитов Г. М. Взгляды военно-политических лидеров в годы Гражданской войны на Юге России на проблему морального духа войск и его укреплении (ноябрь 1917 – ноябрь 1920 гг.) / Г. М. Ипполитов, С. А. Пилипенко. - Ульяновск, 2002. – 296с.

43См.: Черемисина Н. М. Историческая библиография как научно-вспомогательная дисциплина // История СССР. - 1987. - № 4. - С. 140-152. и др.

44См., напр.: Литература о гражданской войне в России. (Список книг и статей). М., 1994.

45Так называемый «Пражский архив». — О.С.

46См.: Успенский И.В. Документы Белой армии в фондах РГВА // Отечественные архивы. 1998. № 2. С. 26.

47См.: Архив русской революции: В 22т. Берлин, 1921 – 1929.

48См.: Белое дело. Летопись белой борьбы (ред. А.А. фон Лампе.). Кн. I – VII. Берлин, 1926 – 1933. Белый Архив. Париж, 1926 — 1928; Архив гражданской войны. Берлин, 1921; Донская летопись. Вена; Белград, 1923-1924: В 3 т.

49См., напр.: Из истории гражданской войны в СССР. Сб. док. и матер.:В 3 т. М., 1960 – 1963.

50См., напр.: Об издании «Истории гражданской войны» в 10-15 томах для широких масс, в виде сборников научно-популярных статей и литературных произведений: постановление ЦК ВКП (б) // Правда. - 1931. - 31 июля.

51См.: Деникин А.И. Очерки Русской Смуты. Берлин – Париж 1921 – 1926.

52См.: Врангель П.Н. Воспоминания. Южный фронт (ноябрь 1916 – ноябрь 1920): В 2 ч. Минск, 2002; Краснов П.Н. Всевеликое войско Донское // Белое дело. Дон и Добровольческая армия. М., 1992; Лукомский А.С. Воспоминания: В 3т. Берлин, 1922; Милюков П.Н. Россия на переломе. Большевистский период Русской революции: В 2 т. Париж, 1927.

53Основная масса документов опубликована в Полном собрании сочинений большевистского лидера. По подсчетам соискателя, проблемам Гражданской войны почти целиком посвящены работы В.И. Ленина, напечатанные в томах 37 – 42, 50 – 51, частично в томах 36 и 54 (см.: Ленин В.И. Полн. собр. соч.: В 55 т. М., 1960 – 1965). В фундаментальном двенадцатитомном издании «Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. 1870 – 1924» (М. 1970 – 1982.) опубликовано 6 тыс. документов. Только в ее IV — IX тт. было введено в научный оборот свыше 3 тыс. документов о Гражданской войне, связанных с В.И Лениным. В сорока Ленинских сборниках, изданных в разное время, опубликовано 8 тыс. документов, в том числе в XXXIV – XXXVIII — именно о проблемах Гражданской войны,— 6 тыс. документов [см.: Историография гражданской войны и империалистической интервенции (1918 – 1920 гг.). Сб. статей. М., 1983. С.18.].

54См.: Троцкий Л.Д. Как вооружалась революция. Т.2. Берлин, 1931; Он же. Моя жизнь. М., 2001.

55Второе лицо в большевистском руководстве. — Примеч. диссертанта. 

56См., напр.: В  память 1 Кубанского похода: Сборник / Под ред. Б.И. Казановича и др. Белград, 1926.

57 При работе с ней  учитывался ряд специфических условий, важнейшими среди которых являются следующие: насыщенность периодики в информационном отношении, богатая фактография, телеграфная подача информации как основной способ;  актуальность информации к моменту выхода в свет изданий, оперативность реакции на злобу дня, осуществляемая подачей основного массива информации не в аналитическом, а в фактографическом, констатирующем ключе; принадлежность периодики к какой-либо политической силе, либо к официальным государственным органам, наличие относительно независимых изданий; функция публикации официальных документов. 57. Учитывались при работе с советской периодикой факты наличия в Советской России, СССР жесткой цензуры; отсутствие негосударственных периодических изданий; устоявшаяся тенденция к дозированию информации, особенно негативного плана, лакировке действительности. — О.С.

58Имеется в виду литература просоветской направленности, изданной в 1918 – 1920 гг. на территориях, подконтрольных советской власти. — Примеч. диссертанта. 

59ВПА — Военно-политическая академия. — В.Е. 

60См.: Тематический указатель литературы по гражданской войне (ВПАТ. Кафедра гражданской войны). Л., 1929. 

61Клочков В.Р. Красная Армия — школа коммунистического воспитания советских воинов (1918-1941 гг.). М., 1984. С. 11.

62См., напр.: Гражданская война в России  в 1918 – 1919 гг. - М., 1919;  Разгром Врангеля. - Харьков, 1920; Берзин Р. Этапы в строительстве Красной Армии. Харьков, 1920 и др.

63См.: напр.: Меликов В. Героическая оборона Царицына (1918). М., 1938. Раенко Я. Н. Г. К. Орджоникидзе на Кубано-Черноморье. Краснодар, 1940; Титкин И.Ф. Партия большевиков — вдохновитель и организатор разгрома Деникина: Дис… канд. ист. наук. М., 1951 и др.

64См., напр.: Кузьмин Г.В. Гражданская война и военная интервенция в СССР. -М., 1958; Агуреев К.В. Разгром белогвардейских войск Деникина (октябрь 1919 — март 1920 гг.) М., 1961; Гойтова З. А-Т. Народ Чечено-Ингушетии в борьбе против Деникина: Дис... канд. ист. наук. М., 1962.

65См., напр.: Думова Н.Г. Кадетская контрреволюция и ее крах. М., 1982.

Минц И.И. Год 1918-й. - М., 1982; Хмелевский К.А. Гражданская война на Дону (Крах красновщины и деникинщины): Дис... д-ра  ист. наук. Ростов–н/Д , 1971 и др. 

66См., напр.: И.М. Государственная армия и политика // // Приазовский край. 1918. 11(24) июля; Волин В. Дон и Добровольческая армия. Очерки недавнего прошлого. Ростов-н/Д., 1919; Бирон К. Первые вожди Добровольческой армии и их взгляды на задачи ее. Ростов-н/Д., 1919 

67См., напр.: Дрейер фон В. Крестный путь во имя Родины. Двухлетняя война
красного севера с белым югом 1918-1920 года. - Берлин, 1921; Покровский Г. Деникинщина Год политики и экономики на Кубани. Берлин,1923.Мельгунов С. П. Гражданская война в освещении П.Н. Милюкова (По поводу “Россия на переломе”). Критико-библиограф. очерк. - Париж, 1929.

68См., напр.: Генерал Кутепов Сб. статей. Париж, 1934; Зайцов А. 1918 год. Очерки по истории русской гражданской войны. - Париж, 1934; Головин Н.Н. Российская контрреволюция в 1917 – 1918. Б/м., 1937 и др. 

69См., напр.: Росс Н. Врангель в Крыму. Франкфурт – на – Майне, 1982; Wrangel A. General Wrangel: Rusian White Crusader. New York, 1988; Лехович Д. Белые против красных. Судьба генерала Антона Деникина. М., 1992

70См., напр.: Кавтарадзе А.Г. Военные специалисты на службе Республике Советов; М.,1988; Поликарпов В. Д. Военная контрреволюция в России. 1905 - 1917. - М, 1990; Обмен секретной информацией между Колчаком и Деникиным в конце 1918 – первой половине 1919 г.» // Сибиряки в борьбе за власть Советов, за защиту социалистического Отечества. - Новосибирск, 1990 и др.

71 См., напр.: Поляков Ю. А. Гражданская война в России: возникновение и эскалация. //Отечественная история. - 1992. - №6; Рыбников В.В. Слободин В.П. Белое движение в годы гражданской войны в России: сущность, эволюция и некоторые итоги. М., 1993;  Зимина  В. Д. Белое  движение в годы гражданской войны. – Волгоград, 1995; ; Ушаков А. И. История гражданской войны в литературе русского зарубежья. Опыт изучения. - М., 1993 и др. 

72См., напр.: Волков С.В.  Трагедия русского офицерства. М., 199; Еремеева А.Н. Художественная жизнь Юга России в условиях гражданского противостояния (1917 – 1920 ггг.): Дис…д-ра ист. наук. М., 1999Ипполитов Г.М. Военная и политическая деятельность А.И. Деникина (1890 – 1947 гг.): Дис. … д-ра ист. наук, М.. 2000 и др. 

73Имеются в виду периодические научные и научно-технические издания, выпускаемые в РФ, в которых ВАК Минобрнауки рекомендует публикации основных результатов диссертаций на соискание ученой степени доктора и кандидата  наук. — О.С.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.