WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

лапина Ирина Юрьевна

ЗЕМСКОЕ ОПОЛЧЕНИЕ РОССИИ 18121814 гг.:

исследование причин возникновения губернских

воинских формирований и анализ основных этапов

их участия в войне с Наполеоном

Специальность – 07.00.02 – Отечественная история

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Санкт-Петербург 2008

Работа выполнена в Республиканском гуманитарном институте

Санкт-Петербургского государственного университета

Научный консультант:

доктор исторических наук, профессор Алексеев евгений павлович

Официальные оппоненты:

доктор исторических наук, профессор Крылов Валерий Михайлович

доктор исторических наук, профессор Чимаров Сергей Юрьевич

доктор исторических наук Аранович Алексей Владимирович

Ведущая организация:

Санкт-Петербургский государственный университет культуры и искусств

Защита состоится « _____ » ______________ 2008 г. в « _______ » часов на заседании совета Д 502.007.01 по защите докторских и кандидатских диссертаций при Северо-Западной академии государственной службы по адресу: 199178, Санкт-Петербург, Васильевский остров, Средний проспект, д. 57.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Северо-Западной академии государственной службы по адресу: Санкт-Петербург, Васильевский остров, 8я линия, д. 61.

Автореферат разослан « _____  » ____________ 2008 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат исторических наук, доцент  Л.И. Комиссарова

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Отечественная война 1812 г. – одна из наиболее ярких страниц военной истории России. Истинные масштабы того, что совершил русский народ в 1812 г., были огромны не только для собственного государства, но и в немалой степени для Европы. Влияние, которое оказала эта война на исторические судьбы России, было исключительным. Она перевернула сознание людей, оставила неизгладимый след в судьбах последующих поколений. Впервые во всей своей силе иноземные захватчики познали гнев народа, который поднялся на борьбу с ними. Вместе с регулярной армией борьбу с наполеоновским нашествием вели формирования земского ополчения, ставшие неотъемлемой частью героической летописи «двенадцатого года».



Актуальность темы исследования определяется значением и ролью земского ополчения в Отечественной войне 1812 г. и Заграничных походах 1813–1814 гг., а также ее недостаточной изученностью и разработкой в отечественной исторической науке. При всем многообразии работ о внутренней воинской силе, опубликованных на протяжении длительного исторического периода, начиная с первой половины ХІХ в. до настоящего времени, нет четкого и ясного ответа, что же представляли собой эти собранные в российских губерниях вооруженные формирования, каковы были принципы их комплектования и цели в борьбе с наполеоновскими войсками. Используемое в исследованиях, исторической и мемуарной литературе понятие «народное ополчение» является в большей мере собирательным образом всех нерегулярных формирований русской армии, которые в той или иной степени участвовали в борьбе с наполеоновским нашествием. Под ним подразумевается не только земское, часто называемое в дореволюционной исторической литературе дворянским, ополчение, но и казаки Украины, Войска Донского, формирования Башкиро-Мещерякского войска и калмыков, отряды самообороны русских деревень, стихийно образованные крестьянские партизанские отряды, формирования «лопатников» (землекопов) и конный полк милиции в Риге, а также Курляндский корпус вольных егерей и Лифляндский казачий полк, где под казаками подразумевались не представители казачьего сословия, а легковооруженные воины. Кроме того, части ополчения формировали на свои средства отдельные богатые лица, куда записывались не только добровольцы из числа свободных людей, но и в принудительном порядке включались крепостные крестьяне из удельных земель жертвователей.

В исторической литературе освещались лишь отдельные, хотя и важные проблемы, относящиеся к роли и значению земского ополчения в Отечественной войне 1812 г. и заграничных походах 1813–1814 гг. До сих пор нет обобщающих работ, объективно и всесторонне рассматривающих вопросы именно земского ополчения в период с 1812 по 1814 гг. В дореволюционный период историческая наука была менее подвержена идеологическому давлению, чем в советское время. Она стремилась осмыслить тему во всей ее сложности, привлекая эпистолярное наследие участников событий, мемуары и другие доступные документы. Большое значение в публикации исторических материалов имели частные издания, открывавшие новые возможности для независимой оценки событий. Однако при всем многообразии источников и материалов тема ополчения рассматривалась эпизодически и не подвергалась глубокому всестороннему изучению. Исследователи этого периода не считали ее достаточно значимой. Губернская военная сила представлялась ими как вспомогательное войско, которое не сыграло большой роли в войне с Наполеоном. Только при подготовке к 100-летнему юбилею Отечественной войны 1812 г. в российских губерниях без серьезного анализа состава формирований и его участия в боевых действиях был обобщен некоторый опыт использования земских ополчений для отражения вражеского нашествия. Учитывая, что это были работы юбилейной направленности, в них присутствовали в основном патриотические настроения и комплиментарность дворянству, как основному создателю земского ополчения в губерниях. Избирательность фактического материала, отсутствие серьезного анализа состояния ополчений, нивелирование негативных явлений, связанных с комплектованием формирований и уклонением определенной части дворян от выполнения обязательств по поставке людей и довольствия, создавали одностороннее представление о губернской воинской силе. Дореволюционные историки замалчивали массовую гибель ополченцев не в сражениях с неприятелем, а от инфекционных заболеваний и тягот походной жизни.

В советский период преобладали другие тенденции. Чтобы продемонстрировать порочность феодально-крепостнической системы, исследователи показывали не только патриотизм рядовых ратников в их борьбе с вражеским нашествием, но и вскрывали те негативные тенденции, которые замалчивались дореволюционными предшественниками при изучении темы. В ряде случаев советская наука просто игнорировала данные, не укладывавшиеся в рамки господствующей идеологической концепции, неоправданно завышала роль крепостного крестьянства, показывая его как наиболее сознательную и организованную силу в освободительной борьбе против иноземных захватчиков, сыгравшую определяющую роль в разгроме наполеоновских войск. Доступ к архивам и зарубежным публикациям был затруднен, что не позволяло проводить сравнительный анализ источников, посмотреть на те или иные события с разных точек зрения. Традиция частного издательского дела была уничтожена, что также наложило свой отпечаток на исследование темы.

В последние годы проявился интерес к проблемам формирования ополчения 1812 г. на региональном уровне. Об этом свидетельствуют материалы научных конференций, в работе которых принимают участие не только историки, но и художники, краеведы, и, что особенно важно, научные сотрудники архивов. Обращение к проблемам ополчения других исследователей свидетельствует об актуальности избранной темы.

Политические изменения в России открыли путь для более глубокого изучения особенностей жизни социальных классов в государстве на разных исторических этапах, позволили непредвзято, на строго научной основе дать объективную оценку происходивших явлений и событий. Их научное осмысление вызывает неподдельный исследовательский интерес, заставляет по-новому взглянуть на ряд проблем, которые до последнего времени рассматривались историками только с определенных идеологических позиций.

Нетрадиционный подход к изучению истории Отечественной войны 1812 г., предложенный рядом исследователей1, позволил поставить и в некоторой степени решить вопросы, остававшиеся вне контекста специальных изысканий, а также осветить многие дискуссионные проблемы. Однако в прямой постановке вопрос о роли в войне земского ополчения не рассматривался. В связи с созданием более объективной картины эпохи 1812 г. назрела необходимость восполнить этот пробел.

Архивные и опубликованные новые документальные материалы позволяют полнее проанализировать обстановку того времени, пролить свет на некоторые спорные вопросы. К ним можно отнести тезис о «народности» Отечественной войны 1812 г. в том понимании, которое вкладывали в него советские историки, и роли «реакционного» дворянства в формировании военной силы и мобилизации ресурсов государства для отпора врагу.

Перемены, происходящие в обществе, сопровождаются изменением исторического сознания народа. В последние годы появились тенденции искажать события прошлого, в том числе и Отечественной войны 1812 г. Стали не редкими откровенные спекуляции на эту тему. Они направлены на отрицание освободительного характера войны 1812 г. В ряде работ современных авторов дается лубочный образ земского ополчения в разгроме наполеоновских войск, показывается нашествие многонациональной Великой Армии как борьба новой прогрессивной Европы против феодального деспотизма в России. Поэтому объективная оценка роли земского ополчения в войне крайне актуальна.

Более полное и объективное освещение истории России имеет большое значение для дальнейшего развития отечественной исторической науки, а изучение войны 1812 г. несет в себе огромный потенциал героико-патриотического воспитания населения России и в первую очередь представителей младшего поколения. В наше время, когда общество испытывает недостаток в ярких образцах служения отечеству, примеры истинного героизма могут изменить негативную ситуацию с патриотическим воспитанием молодежи.

Объект и предмет исследования. Объектом диссертационного исследования является земское ополчение России, сформированное в 1812 г.

Предмет исследования – особенности, формы и методы комплектования и использование земского ополчения в период Отечественной войны 1812 г. и Заграничных походов 1813–1814 гг.

Цели и задачи исследования. Основная цель диссертационного исследования состоит в том, чтобы проанализировать причины, обусловившие необходимость создания ополчения в начале войны 1812 г., показать патриотизм, роль и значение земских формирований в деле защиты отечества.

Исходя из этой цели, в диссертационном исследовании поставлены следующие задачи:

– проанализировать источниковую и историографическую базу заявленной темы и определить дальнейшие направления ее изучения;

– выделить основные предпосылки и исторические условия формирования ополчения на территории России;

– выявить общие тенденции и отличительные черты земского ополчения, сформированного в российских губерниях в 1812 г., а также особенности основных этапов реформирования земского ополчения как резерва вооруженных сил России;

– при помощи комплексного анализа вскрыть причины и закономерности в деятельности органов власти при формировании ополчения, показать патриотизм всех слоев общества, когда дело касалось защиты отечества;

– исследовать принцип добровольности при формировании земского ополчения и сборе пожертвований на его содержание;

– рассмотреть взгляды современников событий и отечественных историков на боевые качества ратников ополчения и проблему использования ополченцев в условиях войны;

– охарактеризовать основные формы и методы системы подготовки ратников ополчения, а также выделить достоинства и просчеты в этой работе;

– выработать практические рекомендации для современного использования опыта формирования ополчений в экстремальных условиях.

Методологическую основу исследования составляют принципы историзма, системности и научной объективности, требующие изучения деятельности земского ополчения, сформированного в 1812 г. с учетом конкретных исторических условий того времени. Сам предмет исследования предопределяет выбор проблемно-хронологического подхода в качестве основного для изучения поставленных задач. Диалектический метод в освещении исторических процессов позволил обеспечить многомерный, комплексный подход к анализу рассматриваемых событий, оценить их с учетом всей совокупности фактов в их взаимообусловленности и противоречии.

Хронологические рамки исследования охватывают период от перехода Великой армией границы Российской империи 12 (24) июня 1812 г. до конца 1814 г. – возвращения ополчений из заграничных походов. Также необходимо отметить важность обращения в исследовании к предыдущему опыту сбора ополчений, в частности, милиции 1806–1807 гг.

Территориальные рамки работы охватывают губернии, входящие в округа ополчения, а также страны западной, центральной и восточной европы, ставшие ареной военных действий. 

Научная новизна диссертации заключается в том, что автор впервые предпринял попытку комплексной разработки темы в тесной взаимосвязи событий, происходившие в рассматриваемый период. Открыт, подвергнут анализу и впервые введен в научный оборот ряд новых документов по исследуемой проблеме, ранее остававшийся вне поля зрения отечественных и зарубежных ученых, в том числе и относительно структуры земского ополчения 1812 г., обобщены некоторые статистические данные, уточнен количественный состав губернских ополчений, обозначена проблема, связанная с судьбой изувечных ратников, вернувшихся из ополчения. Кроме того, автором диссертации многопланово используются воспоминания очевидцев и участников событий, позволившие глубже понять происходившие в обществе процессы, связанные с созывом ополчения. Принципы научной объективности и достоверности позволили обеспечить реалистический подход к анализу суждений по конкретным аспектам рассматриваемой темы, свободный от конъюнктуры и политико-идеологических настроений. В работе затронут ряд дискуссионных проблем и рассмотрено их различное историографическое толкование.

Практическая значимость состоит в постановке и решении новых теоретико-методологических проблем изучения роли Земского ополчения в войне 1812 г. и заграничных походах 1813–1814 гг., отказе от традиционных взглядов на ополчение, сформированное в 1812 г. Основные положения диссертации и фактический материал могут быть использованы учеными, преподавателями при создании обобщающих исторических трудов о войнах, которые вела Россия в исследуемый период, широком показе патриотизма ратников ополчения, являвших примеры смелости и отваги на поле боя в период Отечественной войны 1812 г. и заграничных походов 1813–1814 гг.

Апробация работы. Материалы и выводы диссертации апробированы в докладах и научных сообщениях на всероссийских и региональных конференциях. Основные положения диссертации опубликованы в трех монографиях автора, а так же в брошюрах и статьях в научных изданиях, в том числе в семи статьях в журналах, включенных в Перечень ведущих рецензируемых журналов и изданий, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки России. На монографии вышли положительные рецензии. Материалы диссертации неоднократно использовались в процессе преподавания курса отечественной истории в Санкт-Петербургском государственном архитектурно-строительном университете и проведения интернациональных студенческих научно-практических конференций по патриотическому воспитанию молодежи.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, пяти глав, заключения, списка использованных источников и литературы, а также приложений.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается актуальность темы диссертации, определяются предмет и объект исследования, ставятся цель и основные задачи, характеризуются источниковая база работы, хронологические и территориальные рамки, рассматриваются научная новизна и практическая значимость, приводятся сведения об апробации результатов.

Первая глава «Земское ополчение 1812 г. как объект исторического исследования» состоит из трех параграфов. В первом параграфе «Методология и методы исследования» раскрываются теоретические  основы работы над темой.

При выборе объекта и постановке исследовательской задачи диссертант исходила из учета практических потребностей современности и степени научной изученности темы. С постановкой главных научных проблем были определены конкретные методы, с помощью которых предполагалось решить определенные задачи. 

Методологическую основу диссертации составил диалектический метод познания, включающий в себя не только общенаучные методы исследования (анализ и синтез, дедукция и индукция, логический и исторический, сопоставление и объяснение, метод математической статистики), но и основные общеисторические, такие как историко-генетический, историко-сравнительный, историко-типологический, историко-системный2. Специфика применения каждого из них зависела от сути поставленной задачи, а их комплексное использование позволило упорядочить факты, выявленные эмпирическим путем, интерпретировать конкретно-исторический материал, создать целостную картину формирования и использования земского ополчения в 1812 г. и подтвердить его место и роль в системе вооруженных сил.

Историко-генетический метод позволил диссертанту выделить причинно-следственные связи и закономерности исторического развития в их непосредственности, а также охарактеризовать исторические события и личности, подчеркнув их индивидуальность. Автор приходит к выводу о логической закономерности использования опыта милиции 1806 г., которое нашло выражение в созыве ополчения 1812 г. Император Александр I, обратившись к историческому опыту для выработки нового проекта, ограничил количество ополчающихся губерний. Придерживаясь общепризнанных методологических приемов, диссертант органически включала в работу характеристику единичного, особенного и общего. Анализ законодательных актов о сборе ополчения 1812 г. сочетался с характеристикой отдельных проектов смоленских дворян, идей великой княгини Екатерины Павловны о необходимости привлечения широких масс к защите отечества, а также с общими представлениями о той опасности, которую представляло нашествие Наполеона для России и Европы в целом. Описывая те или иные факты, автор попыталась передать эмоционально-волевые моменты, такие как мотивы поведения людей, их психологические и поведенческие установки (от возвышенных патриотических настроений до пораженческих). Идеографический метод дал возможность проанализировать повседневно-бытовые сюжеты, связанные с изменением привычного образа жизни различных категорий населения. 

Для успешного решения поставленных задач диссертант наряду с историко-генетическим применяла другие общеисторические методы научного познания, в частности один из самых распространенных историко-сравнительный.  В процессе сравнения были объяснены рассматриваемые факты, раскрыта коренная сущность изучаемых явлений. Обратившись к сопоставлению событий 1806 и 1812 г., автор пришла к выводу об отсутствии альтернативы земскому ополчению для максимально быстрого увеличения численного состава армии. В то же время, в исследовании особо подчеркивается принципиальное различие ополчений 1806 и 1812 г. Несмотря на то, что эти явления сходны внутренней сутью и отличаются пространственной вариацией форм, крайне важно было сравнить законодательные акты о сборе ополчений. Учитывая опыт милиции 1806 г., в манифесте Александра I от 18 июля 1812 г. подчеркивался временный характер вновь созываемого ополчения, его принципиальное отличие от ополчения 1806 г., когда оставлением ратников в армии был заменен рекрутский набор 1807 г. Сбор ополчения 1812 г. был назначен в 16 губерниях, а не в 31 (как в 1806 г.) в принципиально иных исторических условиях. Поставка ратников в ополчение 1812 г. по артикулярным разнарядкам становилась обязанностью дворян, тогда как в 1806 г. ополчение формировалось на базе как помещичьих, так и государственных крестьян. Если в 1806 г. военные действия велись за пределами Российской Империи, то в 1812 г. враг вступил в пределы отечества. Отсюда соответственно и различное отношение как общества в целом, так и помещиков к идее формирования ополчения. Если война 18061807 гг. оценивалась в обществе как спор императоров, то война 1812 г. была признана всеми слоями населения отечественной. Смысл данного сопоставления состоял в совпадении идеи обращения к созданию вооруженных формирований в разных исторических условиях. Диссертанту необходимо было сопоставить и определенные Манифестом 18 июля 1812 г. три «округи»3, состоящие из сил определенных губерний. Традиционно считается, что ополчения 2-го округа представляли реальную боеспособную силу и доказали это в ходе военных действий. В данном случае сравнение позволило за сходными формами увидеть разное содержание. Указанный метод также позволил уточнить фамилии некоторых дворян, поступивших в ополчение, исследовать принцип добровольности набора ополченцев и сбора пожертвований на ополчение.

Историко-сравнительный метод применялся в сочетании с методом историко-типологическим. От простой классификации разделения губерний Российской Империи на ополчающиеся и неополчающиеся (учитывается только один признак  объявлен сбор ополчения Манифестом императора или нет), диссертант перешла к собственно типологизации, позволившей выделить общее и особенное в каждой группе. Так, ополчающиеся губернии Манифестом были разделены на три округа. В каждом округе определялась своя специфика формирования ополчения. Поставив задачу выявления в составе ополчения различных социально-классовых слоев, автор установила целостную качественную определенность каждого слоя. Также на основе дедуктивно-индуктивного подхода были выявлены группы дворян в зависимости от степени их участия в земском ополчении: принявшие личное участие в ополчении, поставившие ратников в ополчение, уклонившиеся от личного участия в ополчении и от поставки ратников. Использование методов многомерной типологизации позволило автору не просто выделить соответствующие типы (группы), а установить степень принадлежности к этим типам и определить меру их сходства с другими типами.

Особое значение имел метод математической статистики, применение которого было связано с большим объемом документов, содержащих цифровые данные о поставке помещиками ратников в ополчение, формировании ополченских дружин и полков, пожертвованиях на ополчение различных категорий населения, вооружении ополченцев и проч. Полученные результаты были обобщены при помощи историко-системного метода. Например, земское ополчение как историческая реальность рассматривалось на разных системных уровнях и при разных масштабах. Низшим из этих уровней был признан тот, где элементами системы выступали отдельные семьи крепостных крестьян. Более высоким будет уровень одного села, затем уезда, губернии. В данном диссертационном исследовании система с исходными элементами в масштабе Российской Империи будет системой наиболее высокого уровня, поскольку укрупнение исходных элементов в ней фактически достигает своего предела. Именно на этом уровне наиболее отчетливо  проявились основные черты и закономерности сбора и использования ополченцев в экстремальных условиях Отечественной войны.

Также необходимо было обратиться к такой методологической категории как понятийность. В качестве важнейших выступали фундаментальные понятия «государство», «император», «народ», «общество», «власть», «законы», «война», «экономика», «политика».

Особо следует подчеркнуть сложность терминологического анализа. Автор исследовала и дала характеристику общих и специальных терминов по теме диссертации. Специфическими для исследуемой проблемы являются понятия «эпоха войны 1812 года», «эпоха двенадцатого года», «война двенадцатого года». Эти термины широко используются в научной литературе для обозначения всех военных кампаний, которые вела Россия с Францией на заключительном этапе наполеоновских войн. С. В. Белоусов отмечает, что «уже сами участники … войн осознавали неразрывную связь Отечественной войны с заграничными походами русской армии 1813–1815 гг. и расценивали последние в качестве завершающего звена предшествующей военной кампании. Все эти военные походы объединялись ими в „эпоху 1812–1815 годов” или просто в „эпоху войны 1812 года”». Именно в таком значении предлагает употреблять данное понятие С. В. Белоусов4. Но, учитывая различные цели и задачи Отечественной войны 1812 г. и заграничных кампаний 1813–1814 гг., диссертант предлагает разграничить эти понятия5.

Согласно мнению Н. И. Смоленского, подавляющая часть сведений о прошлом выражена для историка в словесной форме, и сложность изучения многих категорий исторических источников состоит в неоднозначности применяемых терминов или, напротив, для «обозначения одних и тех же явлений применяются различные термины» и даже перевод и написание этих терминов6. Действительно, в исторической науке нет четко сформулированного понятия «земское ополчение 1812 года». Существуют многочисленные определения, относящиеся к ополчению этого периода: временное, внутреннее, государственное, народное, военное, народная военная сила, дворянское, отечественное, крестьянское, вооруженное, земское ополчение, земское войско7. Исходя из обозначенной темы и базируясь на предыдущем опыте решения проблемы, в качестве теоретической основы исследования предлагается следующий концептуальный подход. Отправной точкой в процессе формирования и использования ополчения служит манифест 6 июля 1812 г. «О сборе внутри Государства земского ополчения»8.  Максимально проанализировав с помощью различных методов исторического исследования используемые историками термины для определения ополчения 1812 г., считаем возможным предложить термин «земское ополчение». Уважительно относясь к научным достижениям предшественников в изучении истории ополчения 1812 г., укажем, что большинство из них предпочитали термин «народное ополчение», или же просто «ополчение». Но в законодательных материалах и нормативных документах 1812–1814 гг., санкционированных верховной властью, термин «народное ополчение» не встречается. Зато практически во всех законодательных актах указывается на временный, внутренний характер ополчения и подчеркивается, что оно созывается «в подкрепление войскам и для надежнейшего охранения отечества»9. В фондах Центрального государственного исторического архива Санкт-Петербурга выявлены интересные документы, подтверждающие использование термина «земское ополчение» в переписке, прошениях и проч. А. И. Ракитов утверждал, что «исследование исторической истины осложняется тремя обстоятельствами: неполнотой информации о прошлом, невозможностью экспериментально-практического взаимодействия с прошлым, тесной связью исторического познания с идеологией»10. Вероятнее всего, именно третье обстоятельство оказало решающее влияние на терминологию.

При работе над диссертацией автор руководствовалась принципами историзма, объективности и преемственности. 

Принцип историзма предполагает рассмотрение объекта, как результата диалектического взаимодействия объективных и субъективных факторов в конкретно-исторических условиях; формулирование суждений на основе структурно-функционального анализа и осмысления совокупности этих факторов. Такой подход позволил исследовать вопрос созыва и использования земского ополчения 1812 г.  в контексте исторического процесса, с учетом факторов и явлений, характерных для конкретного периода. Крайне важно было показать возможность взаимодействия регулярных войск и временных вооруженных формирований в экстремальных условиях.

Принцип объективности предполагает изучение предмета без политико-идеологических пристрастий. Одним из первых феномен объективности начал теоретически осмысливать Л. Ранке, считавший, что в задачу историка входит реставрация, но не оценка прошлого. Четко понимая невозможность абсолютной объективности, но, вместе с тем, необходимость стремления к ней как к заветному идеалу11, он называл беспристрастность исследователя условием реализации этого принципа. С принципом объективности теснейшим образом связан принцип партийности, о котором забывают современные исследователи12. Отвергнув субъективные подходы к оценке исторического опыта, допускавшиеся в освещении исторического процесса в России, искажения и выводы, сделанные в угоду политическим и партийным интересам, диссертант на основе принципа объективности после анализа всей совокупности фактов сделала выводы о целесообразности сбора земского ополчения в 1812 г.  и характере его использования.

Известно, что многие исторические конструкции рушатся из-за некритического отношения к источникам13. Учитывая особенности анализа отдельных видов источников, были определены методы, соответствующие категории источника. С помощью статистического метода исследовались данные, касающиеся количественного состава ополчений. С помощью статистики наблюдения автор определила, что учет ратников был обязательным, но в связи с  постоянным запаздыванием сведений – приблизительным и несвоевременным. Статистика обобщения дала возможность обработать собранные в ходе статического наблюдения цифры и свести их в таблицы и диаграммы.

Французская историческая школа «Анналов» крайне интересно ставит вопрос о соотношении источника и исследователя. Она предлагает отказаться от «рассказывающей истории» в пользу истории-интерпретации, тем самым подчеркивая главенствующую роль в историческом познании самого исследователя. Но «историку могут не импонировать те или иные факты или даже периоды истории, и он может их либо замалчивать, либо трактовать предвзято»14. Например: в год 150-летнего юбилея Отечественной войны 1812 г. В. И. Бабкин осуществил исследование проблем народного ополчения с марксистско-ленинских позиций, не учитывая специфики эпохи начала XIX в.; также не представляется возможным писать об эпохе 1812 г., используя терминологию советских лет; в специальных исследованиях рассматриваются вопросы ополчения на региональном материале, но опять же интерес исследователей, в основном историков-краеведов, сводится к конкретному участию определенных исторических лиц в ополчении15.

Таким образом, вместо объективного синтеза данных многих исследований мы получаем произвольные социологические схемы, вписывающиеся в заданные идеологические установки. Особенно наглядно это прослеживается в освещении бунта ратников пензенского ополчения. бунт тщательно изучался советскими историками для доказательства концепции существования острой классовой борьбы в императорской России. Современные ученые высказывают мнение о бессознательных выступлениях крестьян-ополченцев против помещиков, но никак не против самодержавной власти. Диссертант считает возможным предположить, что истинная причина недовольства ратников ополчения скрывалась в некомфортных социально-бытовых условиях, которые и вызвали неповиновение.





С принципами историзма и объективности тесно связан принцип преемственности. Без учета прошлого опыта изучения исторических явлений невозможно успешное изучение темы в будущем. О том, что принцип преемственности не предан забвению в наши дни, свидетельствуют материалы научных конференций, посвященных вопросам изучения Отечественной войны 1812 г. и Заграничных походов 1813–1814 гг. 

Комплексное использование перечисленных методов исследования, а также предлагаемый новый концептуальный подход к понятию «земское ополчение» позволили диссертанту реконструировать масштабную картину формирования земского ополчения 1812 г. и сделать выводы о значении и роли этого рода войск в экстремальных условиях.

В параграфе 1.2 «Источники сведений о формировании внутренней воинской силы и ее участии в боевых действиях 1812–1814 гг.» отмечено, что масштабность и противоречивость событий 1812 г. объективно создают трудности в их изучении. Накопление фактов, их систематизация и обобщение осуществлялись постепенно. По мнению И. А. Шеина, этот процесс в настоящее время не завершен и сегодня «открывает новые горизонты для научных обобщений»16.

Работа с источниками длительный и кропотливый труд. «Важно понять, как длжно работать с источником, какие методологические моменты важны и какова конкретная лабораторная работа с источником. Нужно ли изучать все источники по данной теме или выбрать некоторые, обосновав их? Полнота источниковой базы обеспечивает научность работы и определяет возможности раскрытия темы на отобранных специально документах»17.

Источниковая база данного исследования включает в себя как опубликованные, так и неопубликованные материалы, которые условно можно разделить на пять групп. 

Законодательные материалы и нормативные акты, санкционированные верховной властью, составили в диссертации основу многих исследуемых вопросов. Манифесты, именные и сенатские указы, правила и другие документы, относящиеся к ополчению 1812 г. и опубликованные в Полном собрании законов Российской Империи, целесообразно выделить в особую группу18.

Другую группу составляют документы федеральных и региональных архивов, относящиеся к рассматриваемой проблеме и изученные в фондах Российского государственного исторического архива, Российского государственного военно-исторического архива, Центрального государственного исторического архива Санкт-Петербурга, Отдела рукописей Российской национальной библиотеки, Государственного архива Смоленской области, Государственного архива Тверской области, Государственного архива Нижегородской области, Государственного архива Калужской области, Государственного архива Вологодской области, Государственного архива Владимирской области, Государственного архива Тульской области, Государственного архива Ярославской области, Государственного исторического архива Новгородской области.

Все документальные источники могут быть классифицированы в зависимости от уровня значимости и содержащейся в них информации. Во-первых, это официальные решения высших органов государственного, церковного и военного управления. Во-вторых, материалы делопроизводств, в том числе военно-походных канцелярий, переписка начальников дружин ополчения с главнокомандующим и другими, отчеты, подлинные протоколы заседаний дворянских собраний, среди которых на передний план выдвинулись материалы, содержащие поименные списки рядовых ратников ополчений – крепостных крестьян, чьи имена практически не были выявлены исследователями и предстоит дальнейшая кропотливая работа в этом направлении по регионам. Данные материалы историки использовали крайне мало, а некоторые из них автором впервые вводятся в научный оборот.

Третью группу источников по избранной теме составляют опубликованные материалы. Уже в ходе войны были изданы документы, регламентировавшие формирование ополчения и содержавшие сведения об участии ополчения в боевых действиях19. Часть документов историки могли извлечь из журналов «Русский архив», «Тверская старина», публикаций трудов ученых архивных комиссий и других20. С 1897 по 1908 гг. печатались «Бумаги, относящиеся к Отечественной войне 1812 года, собранные и изданные П. И. Щукиным»21. Исследователь выявил редкие документы, относящиеся к эпохе «грозы двенадцатого года». Ряд сведений преимущественно о столичном и московском ополчениях можно найти в «Сборнике исторических материалов, извлеченных из Архива собственной Е. И. В. канцелярии», выпущенном под редакцией Н. Ф. Дубровина22. Интересные данные о формировании, снабжении, участии в боевых действиях земских ополчений содержатся в опубликованных материалах военно-ученого архива Генерального Штаба23.

Отметим, что специальных изданий документальных сборников по теме ополчения не было. Первым предпринял попытку систематического сбора документов о «народной военной силе»  действительный член Императорского русского военно-исторического общества В. Р. Апухтин. Выявленные документы он опубликовал вместе с составленным им очерком, подчеркнув, что это «сырые материалы»24. Ценность собранных В. Р. Апухтиным сведений заключается в том, что его публикация является подчас единственным доказательством существования многих утраченных документов, в которых был определен порядок формирования ополчения, его количественный состав, способы финансирования и обеспечения25.

Не меньшую ценность представляют источники, собранные действительным членом Императорского русского военно-исторического общества А. А. Мироновым, и опубликованные в  книге «Материалы для истории дворянства С.-Петербургской губернии». Поскольку архив С.Петербургского дворянства почти «всецело уничтожен был пожаром в 1845 году»26, документы для этого издания были собраны во многих архивах и библиотеках Российской империи.

В труде Л. М. Савёлова «Московское дворянство в 1812 году»27 после очерка приводятся интереснейшие материалы о Московской военной силе. Среди них есть документы, оригиналы которых утрачены. Это протоколы заседаний первого и второго комитетов Московского ополчения, списки помещиков, поставлявших воинов в земское ополчение, и другие.

Отметим, что именно в связи со столетием Отечественной войны 1812 г., было издано большое количество архивных материалов об ополчении и роли дворянства в его организации.

Дальнейшие публикации документов были также в основном приурочены к определенным историческим событиям и носили ярко выраженную идеологическую направленность28. Немало документов по истории ополчения было включено в сборник документов «М. И. Кутузов»29. Но это были именно те документы, которые так или иначе отражали позицию по отношению к «второй ограде» М. И. Кутузова и  его деятельность на посту начальника С.Петербургского ополчения.

Первым специальным советским изданием обо всех ополчениях 1812 г. стал сборник документов «Народное ополчение в Отечественной войне 1812 года»30, изданный в год 150-летия Отечественной войны. В него были включены как опубликованные ранее материалы, так и выявленные составителями сборника, отмечавшими, что текст документов они дают «по современной орфографии»31.  Перепечатывая из дореволюционных изданий не сохранившиеся в архивохранилищах документы, составители делали в них исправления, в соответствии со своими представлениями о роли народных масс в истории, тем самым внося искажения в источники. Перед ними стояла задача «опровергнуть утвердившееся в дореволюционной литературе мнение, что ополчение являлось плохо организованной и едва вооруженной толпой крестьян», и доказать «что ополченские формирования сыграли крупную роль в ходе военных действий»32. Историографический анализ показывает, что подобных категоричных выводов об ополчении в дореволюционной литературе не было, а приведенные в сборнике документы позволяют судить о конкретных действиях и боеспособности ополченцев 1812 г., а никак не о «крупной роли в ходе военных действий». В целом, сборник «Народное ополчение в Отечественной войне 1812 года» является обширной документальной базой для будущих исследований о роли ополчения 1812 г. Особо необходимо подчеркнуть, что большое количество опубликованных источников до сих пор не востребовано исследователями и не получило объективной оценки в исторической литературе.

К 150-летнему юбилею Бородинского сражения было приурочено издание еще нескольких сборников. Материалы о Московском ополчении можно извлечь из книги «Бородино. Документы, письма, воспоминания»33, о Владимирском ополчении из сборника документов и материалов «Владимирское народное ополчение в Отечественной войне 1812 года»34. В ходе исследовательской работы обнаружено, что  многие документы опубликованы с ошибками. Составители сборников давали документам свои заголовки в соответствии с задачами, поставленными перед собой. К тому же многие документы приводились в сокращении и в таком виде перепечатывались из сборника в сборник, вероятно, без сверки с первоисточником.

К 250-летию со дня рождения М. И. Кутузова вышел сборник «Фельдмаршал Кутузов. Документы. Дневники. Воспоминания»35, из которого также можно извлечь материал об ополчениях и об отношении главнокомандующего к «всеобщему ополчению».

Итак, немалая часть документов, относящихся к Отечественной войне 1812 г. и вопросам, касающимся ополчения, давно опубликована. Но в процессе работы с ними у историков возникает необходимость перепроверки данных, сравнения опубликованных материалов с теми, что находятся в архивохранилищах, для уточнения имен, сумм пожертвований, количества оружия, численности ополченцев и других сведений. Это не всегда удается по ряду причин. Во-первых, как уже отмечалось, часть документов утрачена безвозвратно; во-вторых, есть документы в очень плохом «физическом состоянии», и для работы они не выдаются, поэтому не всегда удается перепроверить даже тот материал, с которым исследователи работали ранее; в-третьих, крайне сложна и малоинформативна работа с микрофильмированными документами, поскольку невозможно провести объективный источниковедческий анализ.

К четвертой группе источников следует отнести материалы периодической печати исследуемого периода, в первую очередь официальных изданий, таких как «Северная почта», «Санкт-Петербургские Сенатские ведомости», «Прибавление к „Санкт-Петербургским ведомостям”», «Московские ведомости» и другие. Использование газетных и журнальных материалов дает возможность широкого представления о проблеме, в зависимости от направленности издания, различного отношения к происходящему.

Пятая группа источников содержит мемуары участников войны 1812 г. и современников. В нее входят воспоминания, письма, записки, как непосредственных участников ополчения, так и военных, и гражданских лиц, оставивших свои свидетельства и впечатления о формировании и участии в боевых действиях ополченских формирований. В исследовании они рассматриваются как носители сведений о земском ополчении 1812 г., включающие в себя многие интересные детали, не свойственные официальным документам36.

Из огромного количества мемуаров о 1812 г. только в 56 работах нашла отражение тема формирования и участия в войне губернской воинской силы37. Их авторы – за исключением двух представителей купеческого сословия – дворяне. Это в основном армейские офицеры и генералы, а также владельцы крепостных крестьян, которые отдавали свою собственность на период военных действий с неприятелем во временное пользование государству38.

В связи с тем, что крестьяне не писали воспоминаний и не оставили записок о кампании 1812 г., тема ополчения в мемуарной литературе получила одностороннее – дворянское – освещение. Мы не может знать, с какими чувствами уходили защищать отечество рядовые ратники, что они испытывали в период походной жизни, с каким настроением возвращались после войны в родные дома. Вместе с тем, можно сделать вывод, что разысканные исследователями и опубликованные мемуары являются ярким свидетельством эпохи и участия в войне 1812 г. земских ополчений.

В параграфе 1.3. «Проблема формирования ополчения в работах отечественных исследователей: этапы, научные подходы и влияние идеологического фактора» рассматривается историография земского ополчения.

Тема Отечественной войны 1812 г. во многом знаковая для национального сознания россиян. В отечественной историографии она обросла огромным количеством чрезвычайно устойчивых стереотипов и мифов, порождаемых личностными особенностями исследователей, их теоретическим и идеологическим осознанием «государственных интересов», научными представлениями о прошлом, идеей «попечительства об обществе» и т. д. «Большую роль также сыграло влияние официальной идеологии, всегда остро ощущавшееся отечественными исследователями темы 1812 г., отсюда проистекали многочисленные деформации, порожденные навязываемыми установками в разработке темы, достигшие своего пика в советский период (особенно после 1951 г.)»39. Наиболее остро чрезвычайная политизированность и идеализированность в российской историографии проявилась при освещении вопросов народной и партизанской войны. А. И Попов указывал на то, что глубокого научного исследования данного вопроса фактически не предпринималось: «большинство событий народной и партизанской войны 1812 г. были выдуманы российской пропагандой и отечественными историками, которые впоследствии практически без изменений перекочевывали из одной работы в другую»40. По мнению И. А. Шеина, в настоящий момент «пересмотру подвергаются все основополагающие аспекты» темы. Ученый выделяет «в отечественной историографии Отечественной войны 1812 года три крупных периода»: досоветский или дореволюционный, советский и постсоветский или современный41, далее определяя в каждом из них ряд этапов.

Диссертант выделяет четыре основных периода изучения этой темы в отечественной историографии: первый дворянский (1814–1860 гг.), второй либерально-демократический (1861–1917 гг.), третий советский (1917–1991 гг.), четвертый современный российский. Отличительная особенность каждого из них заключается в первую очередь в отношении к «внутренней воинской силе», то есть во взглядах на ее значение как важного общественного фактора выражения патриотических чувств российского общества в мобилизации ресурсов государства для борьбы с врагом. В процессе изучения истории земского ополчения на том или ином историческом этапе оно не раз становилось предметом искаженных представлений о массовости народного движения, которое, по мнению ряда авторов, было противовесом «казенного патриотизма» и сыграло едва ли не решающую роль в победе над наполеоновскими войсками42.

Первой обобщающей научной работой по истории военной кампании 1812 г. стал труд непосредственного участника событий, адъютанта генерала П. П. Коновницына, Д. И. Ахшарумова «Историческое описание войны 1812-го года»43. Автор только упоминал о формировании ополчения, как резерва армии, но в дальнейшем эту тему не развивал. В этот же период начался сбор материалов о формировании губернской военной силы, оставившей яркий след в Отечественной войне44.

Оформление официальной (дворянской) концепции истории войны 1812 г. связано с появлением исследования непосредственного участника событий Д. П. Бутурлина45. Также представителями официального направления первой половины ХІХ в. о войне 1812 г. были А. И. Михайловский-Данилевский и М. И. Богданович46.

В отечественной историографии 1820–1860-х гг. направление, которое представляли М. И. Богданович, Д. П. Бутурлин, А. И. Михайловский-Данилевский, а в 1870-х – начале XX в. Н. Ф. Дубровин, Н. К. Шильдер, С. С. Татищев и ряд других историков, получило название «дворянско-охранительное». Дворянское государство через наиболее ярких своих представителей в исторической науке выработало определенные подходы к изучению Отечественной войны 1812 г., в которых ополчение воспринималось только как вспомогательная сила регулярным войскам.

Во второй, либерально-демократический, период в изучении событий 1812 г. основной спор велся не о том, кто был главной движущей силой в войне дворяне или крестьяне, а в большей степени о том, кого считать «спасителем Отечества» – императора Александра І или фельдмаршала М. И. Кутузова. Такая постановка вопроса могла только сместить акценты в оценке главных действующих лиц, но не затрагивала основы сформировавшейся в первый период концепции войны47. Следует отметить, что противопоставление императора Александра І и фельдмаршала М. И. Кутузова в вопросах ведения войны с Наполеоном вызвано не научными, а идеологическими причинами, когда в исторической науке формировались либерально-демократические взгляды, шел активный поиск новых героев, а исторические проблемы исследовались в новом ракурсе, с других идеологических позиций. М. И. Кутузов был верным слугой царю, не совершал никаких действий, заранее не согласовав их с императором Александром І. Этот тезис подтверждают многочисленные документы, которые удалось извлечь из архивов в процессе работы над диссертацией.

Только в конце XIX – начале XX вв. появляются первые обстоятельные работы, посвященные земскому ополчению48.

В периодических журналах второй половины ХІХ в. был опубликован ряд работ, где авторы предприняли попытку показать не только обстановку, в которой проходило формирование губернского ополчения, но и некоторые аспекты деятельности отдельных известных личностей, связанных с этой проблемой49.

Вопросы формирования ополчений нашли отражение в вышедших в 1890–1910х гг. работах В. И. Колосова, Д. А. Булатова, П. П. Никольского,  М. Н. Руднева, И. Ф. Павловского,  П. Китицына 50.

Для полного исследования историографии проблемы не обойтись без привлечения общих работ. Среди них хотелось бы отметить семитомный труд ординарного профессора Императорской николаевской Военной академии генерал-майора А. К. Баиова, где приводится общая численность ополчения – 310 500 человек и отмечается, что «весьма важным подспорьем для партизанских отрядов служили партии народных партизанов и народные дружины из ополчений, Тверского, Рязанского, Тульского, Калужского, стоявших на всех почти дорогах, ведущих к Москве»51.

Интересна также работа И. Н. Божерянова «Война русского народа с Наполеоном. 1812 г.»52. Издание представляет собой «огромную (по формату. – И. Л.) книгу с красочными рисунками». Автор приводит количественный состав ополчений по трем округам, но крайне не аккуратен с цифрами. Не ясна методика подсчета ратников ополчений, ошибочно указано, что сбор ополчений проводился в 17 губерниях. Простое сложение численности ратников ополчений по губерниям показывает несовпадение общих цифр, приведенных И. Н. Божеряновым. Об участии ополченцев в боевых действиях практически сведений нет, только перечислены отдельные сражения.

Обратим внимание на работы П. М. Андрианова «1812 год. Отечественная война»53 и «Великая отечественная война. Борьба России с Наполеоном в 1812 г.»54. В первой работе историк не делает различия между ополчением и партизанской войной55. Во второй – выделена глава «Начало народной войны», где «восторженно» описываются патриотические настроения в обществе: «Все стремились стать в ряды войск: люди самых разных профессий бросали службу, покидали дела и торопились записаться в ополчение»56.

Участие императорской фамилии в формировании государственных ополчений рассмотрено в брошюре С. А. Гулевича. Автор кратко обращается к истории ополчений в России вообще, подчеркивает роль дворянства в формировании ополчения 1812 г. Вместе с тем он ошибочно указывает численность Московского ополчения – 80 000 человек, давая ссылку на издание Военного Министерства57. Брошюра вышла накануне 300-летия Дома Романовых, вероятно, поэтому четко прослеживается особая роль императора и его семьи в деле формирования ополчения. Следует отметить, что ничего нового и конкретного, по сравнению с предыдущими исследованиями58 по рассматриваемой проблеме в брошюре нет.

Интересна точка зрения военного историка А. А. Керсновского по вопросу использования непрофессиональных формирований в условиях отечественной войны. Он отмечает: «С русской стороны мы видим в отечественную войну сочетание двух элементов: сравнительно небольшой постоянной армии – армии профессионалов – и „вооруженного народа” (партизаны и ополчение), опирающегося на эту армию. Иными словами, в 1812 году русские „стихийно” осуществили то, до чего немецкий ум… додумался лишь сто с лишним лет спустя. Профессиональная армия и вооружившийся народ блестяще поделили между собой работу, как бы дополняя друг друга. Однако главное значение имела, конечно, армия»59. Не изучая подробно ополчение 1812 г., А. А. Керсновский дает положительную оценку взаимодействия различных сил в условиях войны.

В связи с подготовкой к 100-летию Отечественной войны 1812 г. появилось большое количество исследований, посвященных губернским ополчениям. Их авторы впервые научно поставили вопрос о Земском ополчении 1812 г. как военной силе, принимавшей участие в боевых действиях и способствующей изгнанию неприятеля из пределов государства.

В 1911 г. вышел в свет первый том коллективного труда «Отечественная война и русское общество», изданного под редакцией А. К. Дживелегова, С. П. Мельгунова и В. И. Пичеты60. В работах известных исследователей, опубликованных в этом семитомном издании, в той или иной степени отмечаются надежды командования русской армии на силы Земского ополчения61.

Среди многочисленных работ, изданных накануне столетнего юбилея Отечественной войны 1812 г., следует выделить труды действительного члена Тверской ученой архивной комиссии В. Р. Апухтина. Его исследование «Народная военная сила. Дворянские ополчения в Отечественной войне 1812 года»62, стало первой обстоятельной работой, в которой были обобщены сведения по всем ополчениям, сформированным в соответствии с манифестом от 18 июля 1812 г. Автор собрал краткие данные по всем Земским ополчениям, составлявшим губернскую военную силу. Это позволило ему в дальнейшем опубликовать специальные материалы по губернским дворянским ополчениям63. Общий настрой работ В. Р. Апухтина связан с тем, что заказчиками их выступали губернские дворянские собрания. Также в юбилейный год увидел свет ряд других интересных изданий о губернских ополчениях64.

Первой советской монографией о событиях Отечественной войны 1812 г. стала книга военного историка М. С. Свечникова «Война 1812 г. Бородино»65. В ней автор показал ополчение, как и его дореволюционные предшественники, только как резерв армии. Он отрицал народный характер войны и считал, что сражающиеся армии были инструментом в руках двух императоров, которые таким способом выясняли отношения друг с другом. М. С. Свечников следовал марксистской концепции М. Н. Покровского, выступавшего с резкой критикой трудов «дворянских» и «буржуазных» исследователей, считавшего, что нашествие Наполеона было «по существу актом необходимой самообороны»66.

Первым, кто обратил внимание на ополчение, как на выражение народной силы в борьбе с наполеоновским нашествием, был Н. А. Левицкий67. Он подверг критике предшественников, принижавших народный характер Отечественной войны, показывавших ополчение как второстепенный род войск, не влиявший на ход войны. Н. А. Левицкий увидел в ополчении выражение патриотических чувств народа, усилиями которого была разбита Великая Армия Наполеона.

Крупным событием в советской исторической науке стал выход в свет монографий Е. В. Тарле «Наполеон» и «Нашествие Наполеона на Россию»68.

С началом Великой Отечественной войны в советском обществе вновь возрос интерес к событиям 1812 г., особенно к организации ополчения. Наиболее наглядно это проявилось в работах исследователей где,  делался упор на народную инициативу, патриотизм простых русских людей и мудрость «народных полководцев» М. И. Кутузова, П. И. Багратиона, Н. Н. Раевского, М. И. Платова в отражении наполеоновского нашествия. Времення параллель таких работ была показана во всей полноте, и вывод был очевиден: немецко-фашистскую армию ждет тот же финал, что и Великую Армию Наполеона.

В тяжелое для страны время, в 1941 г., когда враг наступал на всех фронтах, тема ополчения звучала очень злободневно. Уже в августе 1941 г. в журнале «Военная мысль» появилась первая в условиях войны статья батальонного комиссара Н. Копылова «Народное ополчение 1812 года»69. Эту тему продолжил в «Историческом журнале» Л. Н. Бычков в работе «Народные ополчения 1812 г.»70. Именно тогда в Ленинграде и Москве шло формирование дивизий народного ополчения, которые на фронте после первых кровопролитных боев пополнялись маршевыми ротами, получали армейские номера и вскоре становились регулярными частями Красной Армии.

В 1941 г. вышла коллективная работа Б. Кочакова, Ш. Левина и А. Предтеченского «Великое народное ополчение»71. В ней авторы обращаются к проблеме формирования ополчения в российских губерниях, но основной акцент делают на добровольном характере набора ратников пеших и конных полков. Получалось, что не дворяне направляли в ополчение своих крепостных крестьян, независимо от их желания, а сами крестьяне записывались в ополченцы и при этом имели тайные мысли повернуть полученное оружие против класса эксплуататоров.

В трудный для СССР 1942 г. тема ополчения продолжала разрабатываться советскими исследователями. Отдельным изданием вышел коллективный труд П. Софинова, Д. Эпштейна, П. Жибарева «Народное ополчение Поволжья в Отечественной войне 1812 года»72.

Среди исследований начального периода Великой Отечественной войны заметно выделяется работа С. Капошиной и А. Козловой «Владимирское ополчение»73. В ней не проводилось никаких сравнений с современной им войной. Авторы подробно остановились на формах и методах отбора ратников в ополчение, их количестве, сборе пожертвований. С. Капошина и А. Козлова отмечали добровольность пожертвований, массовое стремление крестьян вырваться из крепостной зависимости и встать на защиту Отечества. Авторы писали, что «в истории войн, которые приходилось вести русскому народу против различных внешних врагов, народные ополчения всегда играли большую положительную роль». Необходимо подчеркнуть, что в статье особо выделен принцип формирования ополчения: «В ополчение могли вступать все желающие»74. Это было продолжение темы, обозначенной Н. Копыловым, и не соответствовало действительности. В таком же ключе была написана работа В. К. Бондаренко75.

В годы Великой Отечественной войны было опубликовано несколько работ, где проводились исторические параллели двух отечественных войн. Наиболее показательны брошюры Е. В. Тарле76 и М. В. Нечкиной77. По нашему мнению, эти работы практически не несут никаких сведений об ополчениях двенадцатого года, но являются весьма полезными в качестве иллюстративного материала.

В послевоенный период изучение темы Отечественной войны 1812 г. продолжилось. Однако ее историография испытывала сильное влияние сталинских установок и взглядов78.

Наряду с возвышением роли М. И. Кутузова возрастало и внимание к ополчению, как выразителю народной силы, на которую опирался в достижении побед над неприятелем главнокомандующий русской армией. Именно такой особенностью отличаются работы Л. Г. Бескровного, Н. Ф. Гарнича,  П. А. Жилина, Л. М. Францевой79.

В период хрущевской «оттепели» росту общественного интереса к событиям Отечественной войны 1812 г. способствовал 150-летний юбилей победы над Наполеоном, широко отмечавшийся в стране. Авторы Б. С. Абалихин, П. Я. Алешкин, П. Г. Андреев, В. И. Бабкин, П. М. Володин, В. С. Годин, В. К. Головников и ряд других обратились к проблемам формирования ополчения в российских губерниях, его численности и участию в боевых действиях80.

В 1962 г. увидела свет монография Л. Г. Бескровного «Отечественная война 1812 года»81. В ней автор рассматривает понятие «народной войны» и проводит четкую границу в трактовке этого термина дореволюционными и советскими историками82. Вопрос об ополчении ставился в связи с подготовкой контрнаступления М. И. Кутузова и автор счел необходимым подчеркнуть, что правительство «боялось дать призываемым в ополчения крепостным оружие»83.

Наиболее значительным явлением этого этапа изучения ополчения Отечественной войны 1812 г. был выход в свет монографии В. И. Бабкина «Народное ополчение в Отечественной войне 1812 года»84. Отметим, что в работе четко просматривается субъективная позиция автора, который в свете существующих идеологических установок путем подбора архивных материалов возвысил роль ополчения в боевых действиях против наполеоновской армии. По его мнению, оно имело едва ли не решающее значение в победе над Наполеоном. Такое преувеличение не отражало реального положения дел на театре военных действий.

В последующих работах В. И. Бабкин придерживался этой же позиции в оценке внутренней военной силы российских губерний. В статье о боевых действиях народного ополчения в походе 1813–1814 гг. он проводит традиционную параллель с Великой Отечественной войной, назвав Заграничный поход русской армии освободительным, а крепостных крестьян с ополченскими крестами на шапках передовыми борцами за классовые интересы народа 85.

В дальнейшем крупных работ, посвященных формированию и выполнению боевых и охранных задач, которые ставило командование русской армии перед ополчением, практически не велось. Усилия исследователей были направлены на изучение ополченских знаков и наград86.

Б. С. Абалихин и В. А. Дунаевский в монографии «1812 год на перекрестках мнений советских историков, 1917–1987» проанализировали комплекс историографических и источниковедческих работ, изданных в СССР по проблемам войны 1812 г. Отмечая важность документальных публикаций, они обращали особое внимание на сборник документов «Народное ополчение в Отечественной войне 1812 года».  Авторы сделали несколько выводов, утверждая, что «созданием ополчений был полностью решен… вопрос увеличения численности армии до необходимых размеров» и «по своим боевым качествам» ополчения «не уступали кадровым солдатам»87. Анализ документальной базы позволяет указать на необоснованность подобных утверждений. Так же нельзя согласиться с мнением авторов о том, что «проблему роли ополчений в Отечественной войне 1812 года… в основном можно считать решенной»88. Б. С. Абалихин и В. А. Дунаевский сами говорили о необходимости создания «фундаментальной „Истории Отечественной войны 1812 года”, охватывающей все основные аспекты борьбы народных масс России против наполеоновского нашествия»89. Однако, следует подчеркнуть, что такая постановка вопроса применительно к императорской России неверна и не может быть принята современными исследователями. Более того, если считать проблему роли ополчений в Отечественной войне 1812 г. решенной, почему же историки до сих пор спорят о роли и численности ополчений в Бородинском сражении. Об этих спорах свидетельствуют материалы ежегодных конференций, посвященных войне 1812 г. и Бородинской битве90.

Попытку объективно и всесторонне изучить события Отечественной войны 1812 г., в том числе и роль ополчения, предпринял в ряде статей, рецензий и книг Н. А. Троицкий91. Результаты его работы положили конец мифу о всесторонней изученности Отечественной войны 1812 г. Тем не менее Н. А. Троицкий считал, что «за время „оттепели” история народного ополчения 1812 г.» была капитально изучена. В доказательство он приводит работу Б. Ф. Ливчака92, где рассматриваются юридические основы ополчений 1806–1856 гг., монографию В. И. Бабкина93 и две статьи о московском ополчении94.

Но уже через 20 страниц текста Н. А. Троицкий указывает на несостоятельность выводов историков о численности русских войск при Бородине и на встающий вновь в связи с этим вопрос о численности ополчения95.

Становление новейшей         российской историографии эпохи войны 1812 г. и земского ополчения совпало со 180-летием Отечественной войны и 250-летием М. И. Кутузова. Этим событиям были посвящены «круглые столы» на страницах журнала «Родина», где фактически впервые отечественные историки могли обсудить дискуссионные вопросы и актуальную проблематику. Например, опять был поднят вопрос о численности ополчения, принимавшего участие в Бородинском сражении. По мнению многих историков, именно в этот период главным источником пополнения русской армии являлось Московское ополчение96.

Необходимо отметить, что подобного широкого, открытого, принципиального обсуждения проблем, связанных с различными сюжетами Отечественной войны 1812 г. и Заграничных походов 1813–1814 гг., в исторической науке больше не было.

После распада СССР в 1991 г. историография ополчения Отечественной войны пополнилась многими работами, в которых представлены, как общие проблемы эпохи двенадцатого года и последующих событий97, так и частные вопросы темы ополчения. В этот период появился ряд работ по губернским ополчениям, а также персоналиям, которые занимались формированиями губернской военной силы и вместе с ней участвовали в походах 98.

Нельзя обойти вниманием и выход в свет в 2004 г. энциклопедии «Отечественная война 1812 года»99. В рецензии И. А. Шеина, опубликованной в журнале «Вопросы истории», сказано, что «энциклопедия сопоставима с семитомным коллективным изданием «Отечественная война и русское общество. 18121912», выпущенным к 100-летию Отечественной войны 1812 года»100. В научных статьях, опубликованных в этой энциклопедии, приводятся краткие данные о численном составе ополчений, их начальниках, суммах пожертвований по российским губерниям, которые вошли в округа ополчения, но вместе с тем, следует отметить, что авторы статей в основном пользовались устаревшими данными по численности и составу ополчений.

На рубеже XX–XXI вв. происходит очередное смещение в акцентах изучения Отечественной войны 1812 г. Возрождается интерес историков к патриотизму дворянства в эпоху двенадцатого года, региональной тематике.

Необходимо отметить обращение исследователей как в Санкт-Петербурге, так и в Москве к религиозным аспектам темы. М. И. Ивашко101 подчеркивает усиление значимости этой проблемы в российском обществе. С. Ю. Чимаров102, Л. В. Мельникова103 рассматривают роль и влияние Русской Православной Церкви, особенно военного духовенства, в годы Отечественной войны 1812 г. на различные стороны российской действительности.

В 1990е гг. в отечественной историографии налицо поворот к «человеческому измерению». Внимание исследователей, по мнению М. А. Давыдова104, фокусируется на судьбах исторических личностей.

Л. И. Агронов, анализируя трансформацию проблематики отечественных исследований войны 1812 г. в постсоветский период, отмечает, что историки по-прежнему уделяют значительное внимание вопросам дипломатии эпохи 1812 г., различным аспектам военной истории, состоянию российского общества той поры105, а также истории Великой Армии106. Исследователь утверждает, что в его кандидатской диссертации «Постсоветская российская историография Отечественной войны 1812 года» «впервые в отечественной историографии приведен исчерпывающий указатель постсоветских российских публикаций по теме Отечественная война 1812 года»107. Без какого-либо исследования проблемы народной войны Л. И. Агронов повторяет вывод Н. А. Троицкого, сделанный полтора десятилетия назад, что «наиболее основательно из военных тем 1812 г. рассмотрена история народной войны и партизанского движения 1812 г.»108. Но из приведенного им списка литературы нельзя сделать вывод об изученности темы, так как в нем практически нет работ, посвященных этой проблеме. Автор не объясняет, что он понимает под народной войной, а только повторяет факт вымышленности «народных героев 1812 года»109, о котором пишет в своих работах А. И. Попов. Также Л. И. Агронов высказывает несогласие с А. И. Поповым по вопросу характеристики восстания Пензенского ополчения 1812 г., всерьез считая, что у ополченцев «вполне могли быть подобные наивные идеи110, весьма характерные для простонародья»111. не согласен Л. И. Агронов и с тезисом А. И. Попова о крестьянском патриотизме, который носил чисто местный характер. В качестве контрдоказательства историк говорит о воспоминаниях «представителей простонародья жителей Смоленской губернии» (хорошо бы их было назвать. – И. Л.) и делает вывод, что крестьяне поднимались выше чисто местного понимания термина «отечество».

Позволим себе не согласиться с выводами об абсолютной изученности интересующей нас темы и надеемся своими работами привлечь внимание историков к проблеме формирования земского ополчения и его участия в боевых действиях.

Более того, поиск и обзор статей в ведущих рецензируемых журналах: «Вопросы истории», «Военно-исторический журнал», «Отечественная история» за последние десять лет непосредственно по теме диссертации результатов не дал112.

Результаты многолетней работы диссертанта над заявленной темой нашли выражение в цикле публикаций по Земскому ополчению. В 2006 г. увидела свет монография, посвященная Санкт-Петербургскому ополчению113. Ранее специальных работ по Санкт-Петербургскому ополчению не было. Исключение составляют «Материалы для истории дворянства С.Петербургской губернии», собранные действительным членом императорского русского военно-исторического общества А. А. Мироновым и изданные под редакцией графа А. А. Бобринского114 в 1912 г. Своей работой нам хотелось бы привлечь внимание историков к Санкт-петербургскому региону, так как «о боях на северном и юго-западном направлении отечественные историки почти не пишут…»115. Рецензенты отметили, что содержание нашей книги шире заявленной темы, поскольку автор обращается не только к периоду Отечественной войны 1812 г., но и затрагивает вопросы, связанные с участием Санкт-Петербургского ополчения в Заграничных походах 18131814 гг. В продолжение темы в 2007 г. была опубликована монография «Земское ополчение России 1812–1814 годов»116. В завершение в этом году появилась последняя из задуманного цикла работа «Земское ополчение 1812 года: Опыт исторического исследования»117, представляющая собой попытку анализа источников о формировании земского ополчения и его участия в боевых действиях 1812–1814 гг. Автор предлагает свою периодизацию проблемы, рассматривает научные подходы и влияние идеологического фактора на работы отечественных историков, а также приводит обширную библиографию.

Вероятно, в связи с предстоящим 200-летним юбилеем Отечественной войны 1812 г. можно спрогнозировать очередной пик в изучении проблем, относящихся к эпохе войны 1812 г. и к Земскому ополчению в частности.

Во второй главе «Причины созыва земского ополчения в 1812 году» раскрывается обстановка в стране, в которой проходило формирование ополчения.

В параграфе 2.1. «Предпосылки создания земского ополчения в 1812 году» рассматриваются причины, побудившие российского императора Александра I созвать ополчение.

В кризисных условиях начала войны с Наполеоном, когда Российской империи угрожала опасность потери национального суверенитета, только «армия как главный инструмент защиты территориальной целостности могла спасти страну»118. Вместе с тем, Александр І и его окружение, столкнувшись с превосходящими вооруженными силами коалиции европейских государств, вступивших в пределы России, понимали, что имеющихся российских войск явно недостаточно, чтобы остановить нашествие.

Перед силами неприятеля русские армии начали отступление от границы в глубь России. Цель такого маневра была вполне определенная – измотать неприятеля в постоянных стычках, добиться объединения сил 1-й и 2-й Западных армий и дать генеральное сражение.  По мере продвижения неприятеля в глубь страны, нарастало напряжение и беспокойство в русском обществе, усиливалась тревога. В приграничных районах зарождалось стихийное сопротивление нашествию. Но кому первому принадлежала мысль о формировании земского ополчения? В исторических исследованиях нет однозначного ответа на этот вопрос. Большинство историков считают, что первым с идеей создания ополчения выступило по собственной инициативе дворянство Смоленской губернии.

Подчеркнем, что формирование ополчения в войне 1812 г. явилось вынужденной мерой, на которую пошли Александр І и правительство, чтобы пополнить и укрепить ряды армии. Столкнувшись с острой нехваткой резервов, российский император обратился за помощью к дворянам, представителям других сословий общества в создании земского войска. Патриотическая инициатива смолян пришлась кстати, так как замыслы Александра I относительно обращения к народу, получили конкретное воплощение в организации дополнительной воинской силы уже в самом начале войны. Решение царя и правительства созвать ополчение явилось официальным оформлением общественных настроений и патриотического движения, которое всколыхнуло все губернии Российской империи.

В параграфе 2.2. «Манифесты о сборе ополчения и патриотический подъем в обществе (июль 1812 г.)» рассматриваются основные правительственные документы, ставшие основой для формирования ополчения.

Анализ архивных документов и других материалов дает основание утверждать, что создаваемые в российских губерниях ополчения, не были в широком смысле этого слова добровольными формированиями. Крепостные крестьяне по артикулярным разнарядкам «сдавались» помещиками в ополчение по квитанциям. Ратники не имели никаких прав и свобод, кроме права умереть в сражении за отечество. Мещане и ремесленники в основном направлялись в состав губернской воинской силы соответствующими обществами, часто без учета желания, а в ряде случаев и в виде наказания. Пожертвования купцов были отнюдь не добровольные. Об этом свидетельствует ряд дел по отдельным купеческим жалобам и ходатайствам119.

Дворяне, изъявившие желание служить в земском ополчении, в большинстве губерний проходили процедуру одобрения их кандидатур на уездных дворянских собраниях. Тем самым, дворянские собрания как бы поручались за кандидата, которого направляли в состав внутреннего войска.

Собранных сумм пожертвований хватило на содержание ополчений в течение трех месяцев. Это действительно была внутренняя сила, сформированная в помощь армии, которая имела все формальные признаки иррегулярного войска: подчиненность, структуру, свою форму, вооружение. С момента вхождения ополчения в состав армии оно полностью переходило на денежное и материальное обеспечение военного ведомства.

В главе третьей «Состав округов ополчения и их формирование: анализ состояния губернской воинской силы» рассматриваются вопросы формирования ополчения в губерниях.

В параграфе 3.1. «Численный состав и особенности формирования губернской воинской силы 1-го округа ополчения (июль – сентябрь 1812 г.)» прослеживается формирование ополчения в центральных губерниях России.

Общее число ратников губернских ополчений 1го округа, который был наиболее близок к театру военных действий, превышало русскую армию после Бородинского сражения почти в два раза. Только часть Смоленского и Московского ополчений приняла участие в боевых действиях при защите Москвы, остальные «находились в бездействии», даже когда враг вступил в древнюю столицу России. Конечно, в качестве довода можно привести такой очевидный факт, как крайне плохая вооруженность ополчения, и что М. И. Кутузов жалел народную силу. Вопрос этот был, скорее, не военный, а политический. Вероятно, ополчение можно было вооружить и быстро, тем более что на территории округа успешно работал и производил хорошее оружие нового образца Тульский оружейный завод. Следует вспомнить слова М. И. Кутузова, который видел в ратниках ополчения не самостоятельную военную силу, а только резерв армии, причем, резерв пассивный120. Ополчения 1-го округа потеряли умершими от болезней, связанных с тяготами походной жизни, больше людей, чем в сражениях с неприятелем. Командование русской армии не жалело крепостных крестьян, ставших ратниками ополчения. Они были не только плохо вооружены, но и плохо одеты. При осадах крепостей они выполняли самую черновую работу: строили бастионы, копали рвы, возводили палисады. Из-за отсутствия дорог в районе театра военных действий, когда невозможно было использование тяглой силы, ратников использовали для переноски тяжелых грузов: артиллерийских зарядов, самих орудий, продовольствия для войск, бревен для наведения мостов и проч. Исследование этого вопроса показало, что судьба ополчения 1-го округа трагическая.

В параграфе 3.2. «Подготовка к боевым действиям ополчений 2-го округа» рассматриваются вопросы формирования ополчений на Северо-Западе России.

Во 2-й округ ополчения в соответствие с манифестом Александра І от 18 (30) июля 1812 г. «О составлении временного внутреннего ополчения» входили Санкт-Петербургская и Новгородская губернии. Его силы должны были защищать от французов петербургское направление. Здесь действовал 1-й отдельный корпус П. Х. Витгенштейна, сумевшего после неудачного первого сражения за Полоцк сохранить войска в порядке и в результате ряда удачных операций перехватить инициативу. Ближайшая оборона Петербурга поручена была особому Нарвскому корпусу, под начальством победителя турок, генерала от инфантерии М. И. Кутузова, которому подчинялись все войска в Петербурге, Кронштадте и Финляндии121.

Дворянство Санкт-Петербургской губернии с большим воодушевлением встретило манифест царя о созыве ополчения. В ходе трехдневного заседания губернского дворянского собрания в столице был сформирован Комитет временного ополчения Петербургской губернии, избран начальник воинской силы генерал от инфантерии М. И. Голенищев-Кутузов 122.

Ополчения 2-го округа – Санкт-Петербургское и Новгородское – по уровню подготовки значительно отличались от губернской воинской силы других округов. По приказу М. И. Кутузова в дружины были влиты унтер-офицеры и старослужащие солдаты армейских частей С.-Петербургского гарнизона. Это, во-первых, укрепило их ряды, повысило дисциплину, ускорило обучение военным приемам. Во-вторых, военная сила двух губерний создавалась с вполне конкретной задачей защиты петербургского направления от вражеских посягательств. То есть, ратники изначально знали, что им предстоит сражаться с неприятелем, и это укрепляло их боевой дух. В-третьих, формирование ополчения в Санкт-Петербурге шло под строгим контролем Александра І, а в Новгороде – его сестры великой княжны Екатерины Павловны и ее мужа генерал-губернатора принца Г. П. Ольденбургского. Такое внимание, несомненно, сказалось не только на качестве подготовки ратников, но главное – на их вооружении: все дружины, в том числе и новгородские, накануне похода получили достаточное количество ружей за счет казны. Как показали военные действия с участием в них С.-Петербургской и Новгородской военной силы, они справились с той задачей, которая возлагалась на них. Высокий патриотический дух офицеров и простых ратников, любовь к отечеству и ненависть к иноземным захватчикам сплотили дружины ополченцев, создали из них крепкие формирования, которые с армией не проиграли ни одного сражения на завершающем этапе Отечественной войны 1812 г.

В параграфе 3.3. «Ополчения 3-го округа и другие губернские формирования: анализ численного состава и боевой подготовки» рассматриваются вопросы формирования ополчения в Поволжских губерниях России.

В 3-й округ под командованием генерал-лейтенанта П. А. Толстого входили ополченцы Вятской, Казанской, Костромской, Нижегородской, Пензенской и Симбирской губерний. Ему ставилась задача приготовиться расчислить и назначить людей, но до повеления не собирать их и не отрывать от сельских работ123. Это положение царского манифеста предопределило темпы сбора внутренней губернской силы и уровень его подготовки. Изначально оно рассматривалось как дополнительные силы, которые должны были действовать против неприятеля на московском и петербургском направлениях.

В конце июля в губерниях 3-го округа прошли дворянские собрания, принявшие обязательства о выделении крестьян в ополчение.

Нельзя обойти вниманием тот факт, что земские ополчения формировались не только в трех округах, определенных царским манифестом от 18 июля 1812 г. По всей Украине после 6 (18) июля в губерниях, наряду с казачьим ополчением, началось формирование земского ополчения из крепостных крестьян, однодворцев, ремесленников и мещан.

Ополчения 3-го округа и украинские формирования создавали вторую кордонную линию, препятствующую проникновению неприятеля во внутренние губернии России. По мере изменения обстановки на театре военных действий они следовали за армией и в ее составе участвовали в Заграничном походе. Ополчения вливались в действующую армию и участвовали в походе вместе с регулярными войсками. Они выступали как армейский резерв и заменяли воинские части при длительной осаде крепостей. Для русской армии, в начале 1813 г. выступившей в Заграничный поход, наличие в ее тылу крупных ополченских формирований было не только стабилизирующем фактором, но и готовым резервом, который мог восполнить даже самые тяжелые потери в сражениях с наполеоновскими войсками.

В трех округах ополчения, определенных царским манифестом 18 (30) июля 1812 г. было собрано губернских ополчений по разным источникам в общей сложности от 212 000 – до 240 000 тыс. человек, третья часть из них – около 78 тыс. – была вооружена огнестрельным оружием. Это была армия, которая по численности почти превосходила все российские армии, действующие против Наполеона. Из этого можно сделать вывод о несостоятельности утверждения ряда советских историков, что российский император и помещики не хотели вооружать народ, чтобы противостоять иноземным захватчикам, из-за страха за собственную судьбу. Ресурсы государства не позволяли больше давать огнестрельного оружия ополчениям без ущерба для боеспособности регулярной армии.

В главе четвертой «Участие земского ополчения в боевых действиях: критический анализ» рассматривается использование земского ополчения в боях в Отечественной войне 1812 г.

В параграфе 4.1. «Московское и Смоленское ополчения в сражениях 1812 года» исследуется участие этих формирований в боевых действиях против французских войск.

В период военных действий против армии Наполеона на территории России губернские ополчения использовались очень ограниченно, в основном, в качестве вспомогательного войска: для охраны обозов и выполнения других хозяйственных повинностей, сопровождения пленных, ухода за ранеными и т. д. Только часть Московской военной силы была включена в регулярные полки в виде пополнения. Но к концу 1812 г. в дивизиях и корпусах осталось под ружьем не более 2000 ратников. Остальные были вычеркнуты из списков как пропавшие без вести, больные, умершие, сбежавшие, отставшие. В начале 1813 г. Московское ополчение, как самостоятельная сила, числилось только в штабных бумагах. Смоленское ополчение ко времени изгнания Наполеона из российских пределов в основном сохранило свою самостоятельность и выполняло вспомогательную роль в тылу армии. Опыт использования ополчений в Бородинском сражении и после него показал, что ратники в основном не были готовы к тяготам армейской службы и не могли быть использованы в качестве самостоятельной регулярной силы в борьбе с наполеоновскими войсками. Главнокомандующий М. И. Кутузов, понимая это, видел в ополчении только резерв, который можно было использовать для пополнения регулярных частей, конвоирования пленных и ухода за ранеными. Как уже упоминалось, силами ополчения в первую военную кампанию 1812 г. возводились все фортификационные сооружения.

В параграфе 4.2. «Участие Санкт-Петербургского и Новгородского земских ополчений в военных действиях против сил неприятеля на северном участке театра военных действий (октябрь-декабрь 1812 г.)» исследуются боевые действия ополчений 2-го округа в составе корпуса П.Х. Витгенштейна.

Ополчения 2-го округа в отличие от других губернских формирований оказались лучше подготовлены для участия в войне. На всем протяжении боевых действий на территории России они сохранили свою структуру и организационную самостоятельность. Ратников ополчения 2го округа не направляли для пополнения строевых частей регулярной армии, не использовали в качестве рабочей силы для строительства укреплений и доставки боевых зарядов артиллерии. В корпусе П. Х. Витгенштейна ополчения были самостоятельным родом войск, активно решавшим поставленные задачи. С первых дней пребывания в действующей армии дружины ополчения участвовали в боевых действиях. Это повышало ответственность ратников, поддерживало их патриотический дух, готовность жертвовать своими жизнями ради спасения отечества. Ополчения были включены в расписание действующих войск во всех сражениях, в которых они участвовали и нередко в первой линии. Это свидетельствовало о доверии командования к высоким боевым качествам ополчения 2го округа. Они не раз имели возможность подтвердить это на поле брани.

В главе пятой «Роль ополчений на завершающем этапе войны с наполеоновской Францией» рассматривается участие губернских ополчений в кампаниях 1813–1814 гг. и их возвращение домой.

В параграфе 5.1. «Губернские ополчения в Заграничных походах русской армии (1813–1814 гг.)» освещается участие ополчений в боевых действиях в Европе.

В ходе Заграничных походов из десяти взятых крепостей восемь подвергались осаде с участием ополчения. Так было при осаде Данцига, Дрездена, Глогау, Гамбурга и других городов-крепостей.

После смерти М. И. Кутузова русское командование активно использовало ополчения для ведения боевых действий в период Заграничных походов. Они были включены в состав действующих регулярных войск и осадных корпусов. Для регулярной армии ополчения оставались вспомогательным войском с соответствующим к нему отношением: плохим снабжением продовольствием и одеждой, постоянной задержкой денежного содержания и т.д.124 Основные потери ратники несли не в ходе сражений с неприятелем, а в результате простудных и инфекционных заболеваний, плохого ухода в госпиталях, тяжелых условий службы и скудного питания.

Вместе с тем, следует отметить героизм и готовность к самопожертвованию воинов ополчений, которые сохранили все свои лучшие качества русского человека, вступив в пределы других государств – храбрость и благородство по отношению к гражданскому населению. Во всех сражениях Заграничных походов, где участвовали земские ополчения, командование отмечало их высокий дух, стойкость и героизм.

В параграфе 5.2. «Возвращение земского ополчения из походов: анализ потерь и итоги ратной деятельности губернских формирований в период войны с Наполеоном» рассматривается возвращение ополченских частей в Россию после окончания войны и анализируются потери ополчения.

На завершающем этапе войны с Наполеоном усилиями союзных армий, в первую очередь российской, удалось сломить сопротивление основных французских сил. Ни военный талант французского императора, ни предпринятые мобилизационные усилия внутри государства не смогли восполнить те огромные потери, которые понесла Франция во время похода в Россию и последующих сражений на полях Западной Европы. Союзные войска упорно продвигались к Парижу, чтобы победоносно завершить войну. На этом этапе отпала необходимость держать в составе действующей армии земское ополчение. После взятия Данцига Александр І в январе 1814 г. издал ряд указов, определивших порядок возвращения ополчения по домам.

Земское ополчение 1812 г. осталось яркой и трагической страницей в истории России, которое сыграло свою патриотическую роль в разгроме наполеоновских армий. Однако эта роль не была оценена ни Александром І, а, следовательно, и правительством, ни российским обществом в лице дворянства.

В Заключении подводятся итоги исследования. Сбор внутри государства земского ополчения явился осознанной и необходимой мерой для успешной организации защиты отечества. Это ополчение коренным образом отличалось от милиции 1806 г. Его задачи определялись основными государственными и национальными интересами. Однако очевидно, что Александр I учел исторический опыт сбора и использования земского войска в 1806–1807 гг. Четко осознавая недопустимость повторения ошибок прошлого опыта, император сознательно ограничил число ополчающихся губерний и подчеркнул временный характер создаваемых формирований.

Исходя из изменившихся внешнеполитических и внутренних условий, Александр I счел возможным использование ополчений и в ходе заграничных походов 1813–1814 гг., тем самым отступив от провозглашенного в Манифесте 18 июля 1812 г. принципа использования ополчений и обещания «по изгнании неприятеля из земли Нашей» возвратить всех «к прежним своим обязанностям».

В истории земского ополчения можно выделить ряд этапов. Во-первых, сбор ополчения; во-вторых, использование его в ходе Отечественной войны; в-третьих, участие ополчения в заграничных походах 1813–1814 гг. и, наконец, последовательный роспуск этих формирований и решение судеб изувечных ратников ополчения.

Понимая, что без поддержки общества невозможно было быстро и своевременно решить проблему резервов, император не только опубликовал ряд манифестов, но и принял активное личное участие в решении этого вопроса, встречаясь с представителями дворянства и купечества. Устоявшийся в отечественной историографии взгляд на добровольный принцип формирования ополчения и добровольность пожертвований на нужды ополчения не соответствует действительности.

Создав мощный патриотический подъем в обществе, Александр I фактически объявил войну отечественной и в продолжение этого назначил главнокомандующим М. И. Кутузова. Укоренившийся в советской историографии тезис об активном использовании главнокомандующим ополченцев в боевых действиях не подтвердился документально.

Соответственно, произошел пересмотр и традиционной концепции «народной войны». Диссертант четко разграничивает понятия «народная война», «партизанское движение», «земское ополчение», понимая под последним именно те формирования, которые создавались на основе царских манифестов. Автор приходит к выводу, что альтернативы ополчению, как особому роду войск, в сложившихся экстремальных условиях не было.

По теме диссертационного исследования опубликовано 23 работы общим объемом  69,4  п. л., в том числе;

Монографии:

1. Лапина, и. Ю. Земское ополчение Санкт-Петербургской губернии в 1812 году / И. Ю. Лапина – СПб.: Нестор, 2006. – 252 с. – 15,75 п. л.125

2. Лапина, И. Ю. Земское ополчение России 1812–1814 годов / И. Ю. Лапина – СПб.: СПбГАСУ, 2007. – 388 с. – 24,25 п. л.126

3. Лапина, И. Ю. Земское ополчение 1812 года: опыт исторического исследования / И. Ю. Лапина. – СПб.: Нестор, 2008. – 142 с. – 9 п.л.

Публикации в изданиях, включенных в Перечень ведущих рецензируемых научных журналов и изданий, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки России:

4. Лапина, И. Ю. Земское ополчение Санкт-Петербургской губернии в 1812 году / И. Ю. Лапина // Вопросы истории. – 2007. – № 5. – С. 118–123.  – 0,7 п. л.

5. Лапина, И. Ю. Земское ополчение в заграничном походе русской армии (1813–1814 гг.) / И. Ю. Лапина // Вопросы истории. – 2007. – № 12. – С. 93–99.  – 0,8 п. л.

6. Лапина,  И. Ю. Принципы формирования санкт-Петербургского ополчения в 1812 году / И. Ю. Лапина // Вестн. С.-Петерб. ун-та. – Сер. 2. История. – 2008. – Вып. 1. – С. 51–57.  – 0,6 п. л. 

7. Лапина, И. Ю. Возвращение Земского ополчения из Заграничных походов 1813–1814 гг. / И. Ю. Лапина // Известия Российского государственного педагогического университета имени А.И. Герцена. Общественные и гуманитарные науки (философия, языкознание, литературоведение, культурология, экономика, право, история, социология, педагогика, психология): Научный журнал. – 2008. – № 11 (62). – С.136–140. – 0,6 п. л.

8. Лапина, И. Ю. Земское ополчение 1812 года как объект исторического исследования / И. Ю. Лапина // Известия Российского государственного педагогического университета имени А.И. Герцена. Общественные и гуманитарные науки (философия, языкознание, литературоведение, культурология, экономика, право, история, социология, педагогика, психология): Научный журнал.  – 2008. – № 11 (62). – С. 141– 151. – 1,4 п. л.

9. Лапина, И. Ю. Участие Санкт-Петербургского ополчения в осаде Данцига в 1813 году / И. Ю. Лапина // Известия Российского государственного педагогического университета имени А.И. Герцена. Общественные и гуманитарные науки (философия, языкознание, литературоведение, культурология, экономика, право, история, социология, педагогика, психология): Научный журнал. – 2008. – № 11 (66). – С. 216–223. – 0,6 п. л.

10. Лапина, И. Ю. «Временное верных сынов России ополчение» в Отечественной войне  1812 года / И. Ю. Лапина // Военно-исторический журнал. – 2008. – № 7. – С. 69–72. – 0,5 п. л.

Другие публикации:

11. Лапина, И. Ю. Сравним несравнимое: участие народных масс в Отечественных войнах / И. Ю. Лапина – СПб.: Регион, 2005. – 43 с. – 2,7 п. л.

12. Лапина, И. Ю. Герои Отечественной: К вопросу об ополчениях двенадцатого года / И. Ю. Лапина – СПб.: Нестор, 2006. – 62 с. – 3,9 п. л.

13. Лапина, И. Ю. Методологические аспекты преподавания вопросов историографии в курсе «Отечественная история» для технических вузов (на примере изучения трудов историков России XIX в.) / И. Ю. Лапина, И. А. Кольцов // Вестник гражданских инженеров. – 2006. – № 4 (9). – С. 123–129. –  1,1 п. л.

14. Лапина, И. Ю. Освещение вопросов организации Земского ополчения 1812 года в отечественной исторической литературе XIX – начала XX вв. / И. Ю. Лапина, И. А. Кольцов // Вестник гражданских инженеров. – 2007. – № 2 (11). – С. 116–122. – 1,1 п. л.

15. Лапина, И. Ю. Некоторые исторические параллели из военного прошлого Отечества / И. Ю. Лапина // Войны в России. Сравнительный анализ: Материалы 47-й Всероссийской заочной конференции / Под ред. С. Н. Полторака. – СПб., Нестор, 2007. – С. 32–38. – 0,5 п. л.

16. Лапина, И. Ю. Отечественная война 1812 года в воспоминаниях современников / И. Ю. Лапина // Доклады 64-й научной конференции профессоров, преподавателей, научных работников, инженеров и аспирантов университета. – Ч. III. – СПб.: СПбГАСУ, 2007. – С. 68–70. – 0,3 п. л.

17. Лапина, И. Ю. Первая победа ратников Санкт-Петербургского ополчения в Отечественной войне 1812 года / И. Ю. Лапина // КЛИО. – 2007. – № 3 (38). – С. 107–116. –  1,4 п. л.

18. Лапина, И. Ю. Ополченцы Новоладожского уезда / И. Ю. Лапина // Волховские огни. – 2007. – 12 октября. – 0,4 п. л.

19. Лапина, И. Ю. Участие земского ополчения в заграничном походе русской армии (1813–1814 гг.) / И. Ю. Лапина // Вестник гражданских инженеров. – 2007. – № 4 (13). – С. 96–101. – 1,0 п. л.

20. Лапина, И. Ю. На северном направлении (К 195-летию начала Отечественной войны 1812 года) / И. Ю. Лапина // «Знание и общество». – 2007. – № 4–5 (24–25). – С. 100–106. – 0,9 п. л.

21. Лапина, И. Ю. Две отечественные – два ополчения / И. Ю. Лапина // Вестник гражданских инженеров. – 2008. – № 1 (14). – С. 94–97. – 0,5 п. л.

22. Лапина, И. Ю. Земские ополчения начала XIX века / И. Ю. Лапина // Доклады 65-й научной конференции профессоров, преподавателей, научных работников, инженеров и аспирантов университета. – Ч. III. – СПб.: СПбГАСУ, 2008. – С. 68–70. – 0,5 п. л.

23. Лапина, И. Ю. Предпосылки создания Земского ополчения в 1812 году / И. Ю. Лапина // Вестник гражданских инженеров. – 2008. – № 2 (15). – С. 107–113. – 0,9 п. л.


1 Безотосный В. М. Донской генералитет и атаман Платов в 1812 г. – М., 1999; Васильев И. Н. Несколько громких ударов по хвосту тигра. – М., 2001; Понасенков Е. Н. Правда о войне 1812 года. – М., 2004; Тартаковский А. Г. Неразгаданный Барклай. Легенды и быль 1812 года. – М., 1996; Троицкий Н. А. Фельдмаршал Кутузов: мифы и факты. – М., 2002; Попов А. И., Земцов В. Н. Битва при Москве-реке. – М., 1999; Подмазо А. А. Большая Европейская война 1812–1815 годов: Хроника событий. – М., 2003 и др.

2 В процессе работы над темой диссертант придерживалась методологических разработок академика Ивана Дмитриевича Ковальченко, обратив особое внимание на тот порядок, в котором московский ученый перечислил методы исторического исследования. Такая последовательность позволяет сначала определить генезис событий или процессов, а затем, осуществив сравнение, создать их типологию или систему.

3 Историки, как правило, используют термины «1-й округ», «2-й округ», 3-й округ». В дальнейшем диссертант также будет использовать эту терминологию.

4 См.: Белоусов С. В. провинциальное общество и Отечественная война 1812 года (на материалах Среднего Поволжья). Автореф. дис. … докт. ист. наук. – Самара, 2007. – С. 19.

5 Отметим, что В. М. Безотосный предлагает под «эпохой 1812 года» понимать «все время участия России в наполеоновских войнах (1805–1815 гг.), а во многих случаях трактовать расширенно, как весь период царствования Александра I, включая выступление декабристов на Сенатской площади, историю военных поселений…». См.: Безотосный В. М. Внешнеполитический выбор России на геополитическом пространстве Европы в эпоху 1812 года // Отечественная история. – 2008. – № 2. – С. 63.

6 Смоленский Н. И. Теория и методология истории. – М., 2007. – С. 244. Обратим внимание на перевод термина «La Grande Arme». Большинство отечественных историков в качестве перевода используют термин Великая армия – первое слово с заглавной буквы, второе со строчной; некоторые – великая армия: оба слова строчными буквами –  Великий Князь Николай михайлович, П. М. Андрианов; другие – «великая армия»: оба слова строчными буквами и в кавычках – К. А. Военский, Е. А. Разин; третьи – «Великая армия»: в кавычках и первое слово с заглавной буквы – О. В. Орлик. М. Н. Покровский критикует такой перевод и настаивает на термине – «Большая армия», приводя по французски «la Grande arme» (второе слово со строчной буквы, что неверно), этой же точки зрения придерживались И. Н. Божерянов, Н. П. Михневич. Представляется наиболее научным перевод О. В. Соколова, российского историка, работавшего в архивах Франции и издавшего капитальный труд «Армия Наполеона», – Великая Армия: оба слова с заглавной буквы и без кавычек – См.: Соколов О. В. Армия Наполеона. – СПб., 1999. – С. 7.

7 В. Р. Апухтин писал: «Из других названий ополчения интересны для характеристики его такия, „напр.: народная военная сила”, „земское войско”, „земское ополчение”». См.: Апухтин В. Р. Народная военная сила. Т. 1. Ч. 1. – М., 1912. – С. 15.

8 Полное собрание законов Российской империи, с 1649 года. Собр. 1. Т. XXXII. – СПб., 1830. С. 388. (Для сравнения отметим, что Манифест 30 ноября 1806 г. в Полном собрании законов Российской империи назван – «О составлении и образовании повсеместных временных ополчений или милиции». См.: ПСЗ. Собр. 1. Т. XXIX. – С. 892–897.).

9 ПСЗ. Собр. 1. Т. XXXII. – С. 398.

10 Ракитов А. И. Историческое познание (Системно-гносеологический подход). – М., 1982. – С. 84.

11 См.: Биск. И. Я. Методология истории: курс лекций. – Иваново, 2007. – С. 176–177.

12 Ковальченко И. Д. Методы исторического исследования. – М., 2003. – С. 258.

13 См.: Коломийцев В. Ф. Методология истории (от источника к исследованию). – М., 2001; Лаптева М. П. Теория и методология истории: курс лекций. Пермь, 2006; Биск И. Я. Методология истории: курс лекций. Иваново, 2007. (Например, критическое изучение исторического источника, опубликованного в «Историческом вестнике» в 1912 г., дало основание опровергнуть факт существования секретных циркуляров губернаторам в 1812 г. аналогичных циркулярам 1806 г.).

14 См.: Коломийцев В. Ф. Методология истории. – С. 45.

15 См.: Тверская губерния в Отечественной войне 1812 года. Сборник материалов историко-краеведческой конференции (Тверь, 24 сентября 2002 года). – Тверь, 2002; Отечественная война 1812 года и российская провинция. События. Люди. Памятники: Материалы Всероссийской научной конференции. – Малоярославец, 2004.

16 Шеин И. А. Отечественная война 1812 года: Историографическое исследование. Автореф. дис. … докт. ист. наук. – М., 2002. – С. 1.

17 Из прослушанного в 1982 г. курса лекций по источниковедению доктора исторических наук профессора Санкт-Петербургского государственного университета Н. И. Приймак (Лекция от 10 октября 1982 г.).

18 ПСЗ. Собр. 1. Т. XXIX–XXXVIII, XL (приложение).

19 См.: Журнал военных движений и действий Российско-императорских и Королевско-прусских армий со времени прекращения последнего между ими и армиями Французскими перемирия т. е. с 5/17 августа 1813 года. – Б. м.: Военно-походная тип. при главной квартире состоящая, 1814 и другие.

20 См.: Русский архив. – 1892. – № 8. – С. 419–565; Тверская старина. – 1912. – № 3. – С. 22–34, № 4. – С. 21–31; Документы и материалы, относящиеся к истории Отечественной войны 1812 г. – Вильна, 1912; Материалы для истории дворян Тверской губернии. – Тверь, 1912; Труды Пензенской ученой архивной комиссии. В 3 кн. Кн. I. – Пенза, 1903; Кн. II. – Пенза, 1904; Труды Вятской ученой архивной комиссии. 1912 год. Вып. 3. Посвящается памяти Отечественной и освободительной войны 1812–1813–1814 гг. – Вятка, 1912 и другие.

21 Бумаги, относящиеся до Отечественной войны 1812 года, собранные и изданные П. И. Щукиным. Ч. 1–10. – М., 1897–1908.

22 Сборник исторических материалов, извлеченных из Архива собственной Е. И. В. канцелярии. Вып. 13, 1014.– М., 18761906.

23 Отечественная война 1812 года: Материалы Военно-ученого архива. Т. 121. – СПб., 19001914.

24 Апухтин В. Р. Народная военная сила. Дворянские ополчения в Отечественную войну. А. I. 1812. Н. II. 1912. Т. 1. Ч. 2. Архивные материалы. – М., 1912. Тогда же В. Р. Апухтиным были изданы специальные сборники по ополчениям отдельных губерний.

25 Апухтин В. Р. Материалы для истории отечественной и освободительной войны 181218131814 гг. по Вятской губернии. – Вятка, 1912. – С. V.

26 Материалы для истории дворянства С.-Петербургской губернии. Т. II. Деятельность собраний дворянства. – СПб., 1912. – С. XII.

27 Московское дворянство в 1812 году. – М., 1912.

28 Отечественная война 1812 г. Сборник документов и материалов. – М.Л., 1941; Фельдмаршал Кутузов. Сборник документов. – М., 1947.

29 М. И. Кутузов. Сборник документов. Т. IV. Ч. 1 (июль–октябрь 1812 г.). – М., 1954; Т. IV. Ч. 2 (октябрь–декабрь 1812 г.). – М., 1955.

30 Народное ополчение в Отечественной войне 1812 года. Сборник документов. – М., 1962.

31 Народное ополчение в Отечественной войне 1812 года. Сборник документов. – С. 11.

32 Народное ополчение в Отечественной войне 1812 года. Сборник документов. – С. 6.

33 Бородино. Документы, письма, воспоминания. – М., 1962.

34 Владимирское народное ополчение в Отечественной войне 1812 года. – Владимир, 1963.

35 Фельдмаршал Кутузов. Документы. Дневники. Воспоминания. – М., 1995.

36 См.: Дурново Н. Д. Дневник 1812 года // 1812. Военные дневники. – М., 1990; Волконский Д. М. Дневник 1812–1814 гг. // 1812. Военные дневники. – М., 1990; Ростопчин Ф. В. Сочинения. – Спб., 1853; Его же. Записки Ф. В. Ростопчина о 1812 годе // Русская старина. – 1889. – № 12; Его же. Ох, французы! – М., 1992; Материалы для истории дворянства Санкт-петербургской губернии. Т. 2. Деятельность собраний дворянства. – СПб., 1912; Штейнгель В. И. Записки касательно составления и самого похода Санкт-Петербургского ополчения против врагов отечества в 1812 и 1813 годах, с кратким обозрением всех происшествий, во время бедствия и спасения нашего отечества случившихся, и с подробным описанием осады и взятия Данцига. Ч. 1–2. – СПб., 1814–1815; Зотов Р. М. Рассказы о походах 1812-го и 1813-го годов прапорщика Санкт-Петербургского ополчения. – СПб., 1836; Глинка С. Н. Записки о 1812 годе Сергея Глинки, первого ратника Московского ополчения. – СПб., 1836; Евреинов М. М. Память о 1812 годе: Записка московского ополченца 1812 года М. М. Евреинова // Русский архив. – 1874. – № 1, 2; Шарин И. Сказание псковского гражданина о том, как депутаты от города Пскова ездили в армию в 1812 году // Русская старина. – 1887. – № 7; Маракуев М. И. Записки ростовца М. И. Маракуева. – Ростов, 1906; Шишкин И. Бунт ополчения в 1812 году // Заря. – 1869. – № 8; Глинка Ф. Н. Письма русского офицера // России верные сыны… Отечественная война 1812 года в русской литературе первой половины ХІХ века. В 2 т. Т. 2. – Л., 1988; Ермолов А. П. Записки Алексея Петровича Ермолова. Материалы для истории войны 1812 г. – М., 1863. – С. 76–77; Барклай де Толли М. Б. Изображение военных действий 1812 года. – СПб., 1912; Неверовский Д. П. Записки о службе в 1812 году // Чтения в Обществе истории и древностей российских (ЧОИДР). – 1859. – Кн. І; Чаплиц Е. И. Отечественная война в рассказах генерала Чаплица. 1812 г. // Русская старина. – 1886. – № 5; Ланжерон А. Ф. Из записок графа Ланжерона. 1812-й год (переведено с французского) // Русский архив. – 1895. – № 10; Коновницын П. П. Воспоминания о 1812 годе // Харкевич В. И.  1812 год в дневниках, записках и воспоминаниях современников. Вып. 1. – Вильна, 1900. С. 121–133; Бенкендорф А. Х. Записки Бенкендорфа. 1812 год. Отечественная война. 1813 год. Освобождение Нидерландов. – М., 2001; Вильсон Р. Записки сэра Роберта Вильсона о нашествии Наполеона на Россию и об отступлении его армий // Русский вестник. – 1862. – № 11; Вильсон Р. Т. Личный дневник 1812 года // Звезда. – 1995. – № 7 и др.

37 Подсчитано автором по: Тартаковский А. Г. 1812 год и русская мемуаристика. – М., 1980. – С. 265–297. Перечень I, перечень II, перечень III; а также по публикациям в журналах: Русская старина, Русский архив, Военный журнал, Военный сборник, Тульская старина и др.

38 Кольчугин Г. Н. Записка Кольчугина о 1812 г. // Русский архив. – 1879. – № 9. – С. 45–62; Васильчикова А. И. Воспоминания А. И. Васильчиковой о 1812 годе // Русский архив. – 1912. – № 9. – С. 133–135; Шаховской А. А. первые дни в сожженной Москве //Русская старина. – 1889. – № 10. – С. 31–65; Золотухина А. И. Двенадцатый год в записках Анны Ильиничны Золотухиной (1812 г.) // Русская старина. – 1889. – № 11. – С. 257–288; Кологривова а. Ф. 1812-й год. Из семейных воспоминаний А. Ф. Кологривовой (урожденной Вельяминовой-Зерновой) // Русский архив. – 1886. – № 7. – С. 338–346; Долгоруков Н. В. Из записок князя Николая Васильевича Долгорукова (С Французского подлинника) // Русский архив. – 1892. – № 11. – С. 263–290; Лажечников И. И. Новобранец 1812 года // Пантеон. – 1853. – № 7. – С. 1–14; Ланжерон А. Ф. Из записок графа Ланжерона. 1812-й год (переведено с французского). С предисловием П. Б. // Русский архив. – 1895. – № 10. – С. 140–160; Левенштерн В. И. Записки генерала В. И. Левенштерна // Русская старина. – 1901. – № 1. – С. 103–128, № 2. – С. 361–381, № 3. – С. 647–672; Вигель Ф. Ф. Записки Филипа Филиповича Вигеля. Ч. 5. Издание «Русского архива» (Дополненное с подлинной рукописи). – М., 1892. и др.

39 Агронов Л. И. Постсоветская российская историография Отечественной войны 1812 года. Дис. … канд. ист. наук. – М., 2007. – С. 3.

40 Цит. по.: Агронов Л. И. Постсоветская российская историография Отечественной войны 1812 года. Дис. … канд. ист. наук. – С. 31.

41 Шеин И. А. Отечественная война 1812 года: историографическое исследование. Автореф.  дис. … докт. ист. наук. – М., 2002. – С. 2122.

42 Тарле Е. В. Нашествие Наполеона на Россию. 1812 год. – М., 1938; Копылов Н. Народное ополчение 1812 года // Военная мысль. – 1941. – № 8. –  С. 91–96; Бычков Л. Н. Народные ополчения 1812 года // Исторический журнал. – 1941. – № 10–11. – С. 118–124; Бабкин В. И. Народное ополчение в Отечественной войне 1812 года. – М., 1962.

43 Ахшарумов Д. И. Историческое описание войны 1812-го года. – СПб., 1813.

44Зельницкий Г. К. Описание происшествий 1812 года, случившихся в пределах Калужской губернии, или Изображение достопамятных деяний, героических подвигов и отечественных пожертвований калужского дворянства и всех сословий сей губернии, почерпнутое из достоверных известий надворным советником, доктором философии и Калужской гимназии учителем естественной истории, технологии и проч. Григорьем Зельницким. – М., 1815; Булычев Н. И. Архивные сведения, касающиеся Отечественной войны 1812 года по Калужской губернии (Калужское дворянское ополчение). – Калуга, 1910.

45 Бутурлин Д. П. История нашествия императора Наполеона на Россию в 1812 г. с официальных документов и других достоверных бумаг российского и французского генеральных штабов. Ч. 1–2. – СПб., 1823–1824.

46 Михайловский-Данилевский А. И. Описание Отечественной войны в 1812 году. В 4 т. – СПб., 1839; Богданович М. И. История Отечественной войны 1812 года по достоверным источникам. В 3 т. – СПб., 1859–1860.

47 Попов А. Н. Отечественная война 1812 г. Историческое исследование. Т. 1. Сношения России с иностранными державами перед войной 1812. – М., 1905; Его же. От Малоярославца до Березины 1812 // Русская старина. – 1877. – № 1–4, 6, 10–12; Его же. Французы в Москве в 1812 году // Русский архив. – 1892. – № 2–8; Его же. Москва 1812 г. // Русский архив. – 1875. – № 7–11 и др.; Харкевич В. И. Березина.1812 год. Военно-историческое исследование. – СПб., 1893; Его же. Война 1812 года. От Немана до Смоленска. Вильна, 1901; Его же. Барклай де Толли в Отечественную войну после соединения армий под Смоленском. – СПб., 1904; Военский К. А. Костромское ополчение 1812 года. – СПб., 1909; Его же. Год славы народной. (Отечественная война 1812 года) С 7 снимками с гравюр и картин. – СПб.: 1912.; Его же. Година бед – година славы. 1812. СПб.,1912; Его же. Священной памяти 12-й год. Исторические очерки и статьи, относящиеся к 1812 г. – СПб., 1912 и др.

48 Языков А. П. Батальон Ея Императорского Высочества великой княгини Екатерины Павловны, герцогини Ольденбургской, королевы Вюртембергской 1812 года. – М., 1868.

49 Дубровин Н. Ф. Москва и граф Ростопчин в 1812 году (материалы для внутренней стороны 1812 года) // Военный сборник. – 1863. – № 7–8; Пупарев А. Г. Лев Измайлов, генерал-лейтенант, дедновский помещик. Записка из следственного о нем дела // Русская старина. – 1872. – № 6. – С. 649–664; Горновский И. А. К истории Харьковского земского ополчения в 1812 году (по материалам архива рода Хорватов) // Русская старина. – 1905. – № 3. – С. 576–598

50 Колосов В. И. Воспитанники духовно-учебных заведений Тверской епархии в ополчении 1812 года // Тверские епархиальные новости. – 1889. – № 9. – С. 327–352; Колосов В. И. 1812 год в Твери // Прошлое и настоящее г. Твери. – Тверь, 1917; Булатов Д. А. Дворянство Ростовского уезда Ярославской губернии в 1806–1812 гг. // Русская старина. – 1884. – № 10. – С. 199–218; Никольский П. П. Тульское «охранительное ополчение» в 1812 году // Тульская старина. – 1899. – Кн. 2. – С. 1–14; Руднев М. Н. Участие Тульской духовной семинарии в ополчении 1812 г. // Тульская старина. – 1903. – Кн. 13. – С. 30–46; Павловский И. Ф. К истории Полтавского ополчения 1812 года // Киевская старина. – 1904. – № 3. – С. 110–111; Его же.  Малороссийское козачье ополчение в 1812 году по архивным данным // Киевская старина. – 1906. – № 9. – С. 1–20; № 10. – С. 137–154; Китицын П. Полтавское дворянское ополчение 1812–1814 гг. // Киевская старина. – 1904. – № 7–8. – С. 10–14.

51 Баиов А. К. Курс истории русского военного искусства. Вып. 7. Эпоха императора Александра I. – СПб., 1913. –  С. 65, 457.

52 Божерянов И. Н. Война русского народа с Наполеоном. 1812 г. – СПб., 1910.

53 Андрианов П. 1812 год. Отечественная война. – Одесса, 1912.

54 Андрианов П. Великая отечественная война. Борьба России с Наполеоном в 1812 г. – Одесса, 1912.

55 Андрианов П. 1812 год. Отечественная война. – С. 95.

56 Андрианов П. Великая отечественная война… – С. 118.

57 Гулевич С. А. Участие императорской фамилии в формировании государственных ополчений. – СПб., 1910. – С. 45.

58 Преженцов Я. Б. Государственное ополчение. Исторический очерк. – СПб., 1889; Петров Ф. В. Государственное ополчение. Исторический очерк и сравнительное исследование действующего положения о государственном ополчении по русскому и иностранным законодательствам. – СПб., 1901.

59 Керсновский А. А. История русской армии. Т. 1. – М., 1999. – С. 264.

60 Отечественная война и русское общество. Т. 1–7. – М., 1911–1912.

61 Жаринов Д. А. Первые впечатления войны. Манифесты // Отечественная война и русское общество. Т. 3. – М., 1912. – С. 170–180; Алексеев В. П. Народная война // Отечественная война и русское общество. Т. 6. – М., 1912. – С. 227–237; Колюбакин Б. М. Ход войны на главном театре военных действий в период с 8 по 17 августа // Отечественная война и русское общество Т. 3. – С. 198–227; Кабанов А. К. Ополчения 1812 г. // Отечественная война и русское общество. Т. 5. – М., 1912. – С. 43–74.

62 Апухтин В. Р. народная военная сила. Дворянские ополчения в Отечественную войну 1812 года. Т. 1. ч. 1. Опыт истории дворянских ополчений 1812 г.; Т. 1. ч. 2. Архивные материалы. – М., 1912.

63 Апухтин В. Р. Сердце России – первопрестольная столица Москва и Московская губерния в Отечественную войну. Очерк и архивные материалы. – М.,1912; Его же. Материалы для истории дворян Тверской губернии. Тверское дворянское ополчение в Отечественную войну и пожертвования дворян Тверской губернии в 1812 г. – Тверь, 1912; Его же. Краткий очерк истории формирования и действий Пензенского ополчения в Отечественной войне 1812–1814 гг. – М., 1912; Его же. Нижегородское дворянское ополчение 1812–1814 гг. Краткий очерк и материалы о сформировании Нижегородской военной силы и о действиях полков Нижегородского ополчения в 1813 г. за границей. – Н. Новгород, 1912; Его же. Рязанское дворянское ополчение 1812–1814 гг. Очерк и материалы о формировании и передвижении в 1812 г. и о военных действиях Рязанского ополчения за границей в 1813 г. – М., 1912.

64 Вороновский В. М. Отечественная война в пределах Смоленской губернии. – СПб., 1912; Лесли И. П. Смоленское дворянское ополчение 1812 года. – Смоленск, 1912; Материалы для истории дворянства Санкт-Петербургской губернии. Т. 2. Деятельность собраний дворянства. – СПб., 1912; Савёлов Л. М. Московское дворянство в 1812 году. – М., 1912; Булычев Н. И. Архивные сведения, касающиеся Отечественной войны 1812 г. по Калужской губернии. Калужское дворянское ополчение. – Калуга, 1910; Проходцев И. И. Рязанская губерния в 1812 г. Материалы для истории Отечественной войны. Ч. 1–2. – Рязань, 1913–1915; Поликарпов Н. П. Боевой календарь-еженедельник Отечественной войны 1812 г. // Труды Московского отделения ОРВИО. Т. 4. Ч. 1. – М., 1912; Ельчанинов И. Н. Материалы для истории ярославской военной силы в Отечественную войну. – Ярославль, 1913; Военский К. А. Костромское ополчение в 1812 г. –СПб., 1909; Его же. Исторические очерки и статьи, относящиеся к 1812 г. – СПб., 1912; Яхонтов А. К. Симбирские люди в Отечественную войну. – Симбирск, 1912 и др.

65 Свечников М. С. Война 1812 г. Бородино. – М., 1937.

66 Покровский М. Н. Русская история с древнейших времен. Т. 4. – М., 1912. – С. 146; Его же Дипломатия и войны в царской россии в XIX столетии. – М., 1923.

67 Левицкий Н. А. Война 1812 года. – М., 1938.

68 Тарле Е. В. Наполеон. – М., 1936; Его же. Нашествие Наполеона на Россию. – М., 1938.

69 Копылов Н. Народное ополчение 1812 года // Военная мысль. – 1941. – № 8. – С. 91–96.

70 Бычков Л. Н. Народные ополчения 1812 г. // Исторический журнал. – 1941. – № 10–11. – С. 118–124.

71 Кочаков Б., Левин Ш., Предтеченский А. Великое народное ополчение. – М., 1941.

72 Софинов П., Эпштейн Д., Жибарев П. Народное ополчение Поволжья в Отечественной войне 1812 г. – 2 изд. – Саратов, 1942.

73 Капошина С., Козлова А. Владимирское ополчение // Исторический журнал. – 1942. – № 8. –  С. 43–50.

74 Там же. – С. 43.

75 Бондаренко В. К. Вятское народное ополчение в Отечественной войне 1812 г. – Киров, 1943.

76 Тарле Е. В. Две Отечественные войны. – М.–Л., 1941.

77 Нечкина М. В. Исторические традиции русского военного героизма. – М., 1942.

78 Ливчак Б. Ф. Принцип комплектования и правовое положение ратников народного ополчения 1812 г. // Ученые записки Свердловского юридического института. Т. 2. – Свердловск, 1947.

79 Жилин П. А. Контрнаступление Кутузова в 1812 г. – М., 1950; Бескровный Л. Г. Отечественная война 1812 г. и контрнаступление Кутузова. – М., 1951; Гарнич Н. Ф. 1812 год. – М., 1952; Францева Л. М. Донское ополчение 1812 г. // Исторические записки. – 1954. – Т. 47. –  С. 291–307.

80Андреев П. Г. Ярославские ополченцы. Из истории Отечественной войны 1812 г. – Ярославль, 1960; Абалихин Б. С. Украинское ополчение 1812 г. // Исторические записки. – 1962. – Т. 72. – С. 87–118; Алешкин П. Я., Головников В. К. Московское ополчение в Отечественной войне 1812 г. // Вопросы истории. – 1962. – № 9. – С. 22–33; Бабкин В. И. Народное ополчение в Отечественной войне 1812 года. – М., 1962; Володин П. М. О роли и численности Московского ополчения в Бородинском сражении // Исторические записки. – 1962. – Т. 72. – С. 246–258; Годин В. С. Антикрепостническое восстание ратников Пензенского ополчения в декабре 1812 г. // Краеведческие записки. Госархив Пензенской области. –  Пенза,1963.

81 Бескровный Л. Г. Отечественная война 1812 года. – М., 1962.

82 Бескровный Л. Г. Отечественная война 1812 года. – С. 67.

83 Бескровный Л. Г. Отечественная война 1812 года. – С. 457.

84 Бабкин В. И. Народное ополчение в Отечественной войне 1812 года. – М., 1962.

85 Бабкин В. И. К вопросу о военных действиях народного ополчения в освободительном походе 1813–1814 гг. // Военно-исторический журнал. – 1972. – № 6. – С. 86–90.

86 Добровольская М. Русские ополченские знаки // Сообщения Государственного Эрмитажа. – 1975. – № 40. – С. 82–85; Бартошевич В. В. Существовала ли ополченская медаль 1812 г. // Вопросы истории. – 1979. – № 3. – С. 207–210; Валькович А., Космолинский П. Кафтан серый, медный крест // Советский музей. – 1990. – № 4. – С. 72–75.

87 Абалихин Б. С., Дунаевский В. А. 1812 год на перекрестках мнений советских историков, 1917–1987. – С. 129.

88 Абалихин Б. С., Дунаевский В. А. 1812 год на перекрестках мнений советских историков, 1917–1987. – С. 173.

89 Там же. – С. 243.

90 См.: Материалы ежегодных научных конференций «Отечественная война 1812 года. «Источники. Памятники. Проблемы»; Тверская губерния в Отечественной войне 1812 года. Сборник материалов историко-краеведческой конференции (Тверь, 24 сентября 2002 года). – Тверь, 2002; Отечественная война 1812 года и российская провинция. События. Люди. Памятники: Материалы Всероссийской научной конференции. – Малоярославец, 2004 и другие.

91 Троицкий Н. А. 1812. Великий год России. – М., 1988; Его же: Отечественная война 1812 года. История темы. – Саратов, 1991.

92 Ливчак Б. Ф. Народное ополчение в вооруженных силах России 1806–1856 гг. // Учен. тр. Свердловского юридич. ин-та. Т. 4. – Свердловск, 1961.

93 Бабкин В. И. Народное ополчение в Отечественной войне 1812 г. – М., 1962.

94 Володин П. М. О роли и численности Московского народного ополчения в Отечественной войне 1812 г. // Исторические записки. – 1962. – Т. 72; Алешкин П. Я., Головников В. К. Московское народное ополчение в Отечественной войне 1812 г. // Вопросы истории. – 1962.–  № 9.

95 Троицкий Н. А. Отечественная война 1812 года. История темы. – Саратов, 1991. – С. 78.

96 Родина. – 1992. – № 6–7. – С. 72.

97 Астафуллин С. Г. Северные амуры в отечественной войне 1812 года. – Уфа, 2000; Бартошевич В. В. В борении с Наполеоном. – Киев, 2001; Белоусов С. В. Провинциальное общество и Отечественная война 1812 года. – Пенза, 2007; Окунев С. Ю. Государственное ополчение в России XIX – начала XX в. – СПб., 2005; Фролов Б. П. «Да были люди в наше время…»: Отечественная война 1812 года и заграничные походы русской армии. – М., 2005; Шишов А. В. Битва великих империй: слава и горечь 1812 года. – М., 2005 и др.

98 Жмодиков Ю. Л. Вопросы формирования петербургского ополчения в отечественной историографии // Материалы ІІ Всероссийской научной конференции: «Отечественная война 1812 года. Источники. Памятники. Проблемы». – Бородино, 1993; Его же. Петербургское ополчение в сражениях 1812 года (к критике надписей на памятных досках в храме Христа Спасителя) // Материалы Х Всероссийской научной конференции. «Отечественная война 1812 года. Источники. Памятники. Проблемы». – М., 2005; Прохоров М. Ф. О награждении медалями крестьян-ратников Можайского уезда, участников Московского ополчения 1812 года // Материалы ХІ Всероссийской научной конференции: «Отечественная война 1812 года. Источники. Памятники. Проблемы». – Можайск, 2004; Потрашков С. В. Участие Слободско-Украинской губернии в Отечественной войне 1812 г. // Материалы VІ международной научной конференции: «Отечественная война 1812 года. источники. Памятники. Проблемы», посвященной 185-летию Бородинского сражения. – Бородино, 1998; Годин В. С. Пензенское ополчение в Отечественной войне 1812 г. // Пензенская энциклопедия. – Пенза, 2001; Соснер И. Ю. Стоя на плечах титанов. Ярославское ополчение в войне 1812 года // Альманах Ярославского историков родословного общества. – Ярославль, 2004; Бессонов В. А. Калужское ополчение в Отечественной войне 1812 года // Материалы ХІІ научной конференции: «Отечественная война 1812 года. Источники. Памятники. Проблемы». – М., 2005.

99 Отечественная война 1812 года. Энциклопедия. – М., 2004.

100 Шеин И. А. Энциклопедия Отечественная война 1812 года (новые оценки) // Вопросы истории. – 2004. – № 9. – С. 153159.

101 Ивашко М. И. Русская православная церковь и Вооруженные силы (XVIII – начало XX вв.): историографическое исследование. – М., 2004.

102 Чимаров С. Ю. Русская Православная Церковь и Вооруженные силы России в 1800–1917 гг. – СПб., 1999; Чимаров С. Ю. Русская православная церковь в Отечественной войне 1812 года. – СПб., 2004; Чимаров С. Ю. Русская православная церковь в Отечественной войне 1812 года. – СПб., 2001.

103 Мельникова Л. В. Русская православная Церковь в Отечественной войне 1812 г. – М., 2002; Мельникова Л. В. Армия и Православная Церковь российской империи в эпоху наполеоновских войн. – М., 2007.

104 Давыдов М. А. Оппозиция его Величества. – М., 2005.

105 Агронов Л. И. Постсоветская российская историография Отечественной войны 1812 года. Автореф. дис. … канд. ист. наук. – М., 2007. – С. 18– 20.

106 Л. И. Агронов делает вывод, что в современной российской историографии 1812 г. «наиболее выдающиеся работы последних лет посвящены именно истории Великой армии 1812 г.» (Агронов Л. И. Постсоветская российская историография Отечественной войны 1812 года. – Дис. … канд. ист. наук. – М., 2007. – С. 127.)

107 Агронов Л. И. Постсоветская российская историография Отечественной войны 1812 года. Автореф. дис. … канд. ист. наук. – С. 20.

108 Агронов Л. И. Постсоветская российская историография Отечественной войны 1812 года. Дис. … канд. ист. наук. – С. 171.

109 Агронов Л. И. Постсоветская российская историография Отечественной войны 1812 года. Дис. … канд. ист. наук. – С. 31.

110 Имеется в виду желание ополченцев самим пойти на врага, победить, а потом вымолить у царя прощения… (И. Л.).

111 Агронов Л. И. Постсоветская российская историография Отечественной войны 1812 года. Дис. … канд. ист. наук. – С. 32.

112 В целом в указанных изданиях за последние 10 лет (1997–2007) можно насчитать не более полутора десятка публикаций, посвященных войне 1812 г. В основном это рецензии на монографии и другие издания. По теме ополчения 1812 г. публикаций не было вообще (две статьи диссертанта в «Вопросах истории» за 2007 г. не учитываем).

113 Лапина И. Ю. Земское ополчение Санкт-Петербургской губернии в 1812 году. – СПб., 2006.

114 Материалы для истории дворянства С.-Петербургской губернии. Т. 2. Деятельность собраний дворянства. – СПб., 1912.

115 Агронов Л. И. Постсоветская российская историография Отечественной войны 1812 года. Дис. … канд ист. наук. – С 149. Тем не менее, укажем, что в 2002 г. ведущий специалист РГИА С. Н. Селедкина выступила с докладом «Петербург и губерния в 1812 году» на международной научной конференции «Бородино и наполеоновские войны. Битвы, поля сражений, мемориалы», а заведующий передвижной выставкой Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи Ю. Л. Жмодиков подготовил статью о Санкт-Петербургском ополчении для энциклопедии «Отечественная война 1812 года».

116 Лапина И. Ю. Земское ополчение России 1812–1814 годов. – СПб., 2007.

117 Лапина И. Ю. Земское ополчение 1812 года: Опыт исторического исследования. – СПб., 2008.

118 Безотосный В. М. Борьба генеральских группировок в русской армии эпохи 1812 года // Эпоха 1812 года. Исследования. Источники. Историография. – М., 2002. – С. 7.

119 См., например: акты и документы, относящиеся к истории СПб. городского управления и города С.Петербурга в эпоху Отечественной войны. Т. I. – СПб., 1914; ЦГИА СПб. Ф. 192. Оп. 1. Д. 92.

120 М. И. Кутузов. Сборник документов. Т. 4. ч. 1. – М., 1954.– С. 97.

121 Шишов А. В. Неизвестный Кутузов. Новое прочтение биографии. – М., 2001. – С. 240; Гуляев Ю. Н., Соглаев В. Т. Фельдмаршал Кутузов. Историко-биографический очерк. – М., 1995. – С. 275.

122 ЦГИА СПб. ф. 189. оп. 1. д. 1. л. 1; д. 85. л. 1–2, 3–4.

123 См.: ПСЗ. Собр. 1. Т. XXXII. – С. 397.

124 См.: ЦГИА СПб. Ф. 192. Оп. 1. Д. 178.; Оп. 3. Д. 13; РГВИА. Ф. 103. Оп. 208 б. Св. 111. Д. 38  и др.

125 Рецензия: Полторак С. Н. // Военно-исторический журнал. – 2008. – № 6. – С. 87.

126 Рецензия: Аранович А. В., Кольцов И. А., Гурьев Е. П. // Вестник гражданских инженеров. – 2008. – № 1 (14). – С. 114.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.