WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

Кузнецов Сергей Олегович

ГОСУДАРСТВЕННАЯ

И МЕЦЕНАТСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

РОДА СТРОГОНОВЫХ

В ИМПЕРСКИЙ ПЕРИОД

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Специальность – 07.00.02 – Отечественная история

Санкт-Петербург

2008

Диссертация выполнена в Санкт-Петербургском государственном

политехническом университете

Научный консультант: доктор исторических наук С. Н. Полторак

Официальные оппоненты:

доктор исторических наук Е. В. Анисимов

доктор исторических наук Н. К. Гуркина

доктор исторических наук В. И. Морозов

Ведущая организация: Санкт-Петербургский государственный университет культуры и искусств

       Защита состоится «____» _____________  2008 г.  в _____час. на заседании специализированного совета Д 502.007.01 по защите диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук  при Северо-Западной академии государственной службы по адресу: 199178, г. Санкт-Петербург. В.О. Средний пр.,  д.57.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Северо-Западной академии государственной службы

Автореферат разослан « » 2008 г. 

Ученый секретарь диссертационного совета

кандидат  исторических наук, доцент  Л. И. Комиссарова

I. Общая характеристика работы.

Актуальность темы. В постсоветский период, в условиях принципиально новой историографической ситуации, свободной от идеологических рамок, возрос интерес к исторической роли отдельных личностей, усилиями которых вершились судьбы российской государственности на протяжении всей ее многовековой истории. Особое место среди таких родов по праву принадлежит Строгоновым*1, которые в XV – начале XXв. многократно оказывали настолько значительные финансовые и другие услуги верховной власти, что должны почитаться среди главных столпов государства.

В имперский период, в 1721–1917 гг., в России существовало несколько династий, сыгравших большую роль в истории страны (Разумовские, Шереметевы, Юсуповы), но даже на их фоне Строгоновы представляют собой уникальное явление в отечественной истории. Формирование вотчины, которая с самого начала исчислялась миллионами десятин, относится к середине XVI века Аникой Федоровичем (1492–1569) – человеком, которого следует считать основателем династии. Масштаб владения Строгоновых в период высшего могущества (первая четверть XVIII века при именитом человеке Григории Дмитриевиче, 1656-1715) –10 миллионов десятин – соответствовал небольшому европейскому государству. Даже последний представитель рода, граф Сергей Александрович (1852–1923), обладал миллионом десятин. И потому результат хозяйственной деятельности землевладельцев оказывал существенное влияние на экономику всей страны. В конце 1760-х гг. гр. А. С. Строгонов (1736?-1811) хвастался, что он со своим доходом мог бы иметь в Пермском крае свое войско и собственный двор с канцлером, камергерами, камер-юнкерами и даже фаворитом. Это недалеко от истины, но следует помнить, что ему принадлежала только треть владения деда, именитого человека Григория Дмитриевича. Успешно решая при занятии своим хозяйством судьбы десятков тысяч людей, Строгоновы должны были обладать способностями к государственной деятельности. И именно потому Петр Великий решил поднять их до титулованного дворянства. В 1722 г. Александр, Николай и Сергей Григорьевичи получили титул барона, в 1761 г. Александр Сергеевич стал графом Священной Римской империи, что открыло Строгоновым путь к занятию высших бюрократических постов. С другой стороны, за процессами, протекавшими в обширной вотчине солепромышленников, внимательно следили власти. Так в 1792 г. Екатерина Великая решительно воспротивилась браку Е. Б. Шаховской, внучки бар А. Г. Строгонова, и бельгийского принца ЛуиМари д'Аренберга (1757–1795). Его императрица считала революционером и потому не желала видеть собственником большого числа крестьян. Наконец, сразу несколько представителей династии породнились с представителями правящего дома. Это взаимовлияние государства на вотчину своих богатейших граждан и их владения на хозяйство страны стало причиной особого, хотя и не оформленного каким-либо образом, статуса Строгоновых, которые привыкли считать все свои деяниями, и даже семейные неурядицы, значимыми для государства, признавали себя равными или почти равными монархам.

К настоящему времени в общих трудах по истории России присутствует лишь граф Павел Александрович. Это связано с тем, что не существуют научно обоснованные биографии других представителей рода и, кроме того, остро ощущается отсутствие обобщающей работы, где была бы показана роль всего рода в развитии российской государственности. Практическая деятельность Строгоновых на высоких государственных постах нуждается в научном анализе и переосмыслении в контексте истории империи в ее историческом развитии. Изучение наследия династии приобрело особую актуальность в наши дни в связи с потребностью цивилизовать отечественный бизнес и с огромным интересом к возрождению меценатства, в истории которого Строгоновы сыграли исключительную роль.

Объективной оценке деятельности Строгоновых способствуют неиспользованные ранее исследователями архивные документы, обнаруженные диссертантом, а также другие материалы, позволяющие понять масштабность свершений династии, показать всю многогранность ее деятельности, оставившей огромный след в истории нашего отечества, выявить истинную роль в становлении государственных учреждений дореволюционной России, ясно представить их влияние на развитие страны в имперский период.

Состояние научной разработанности темы.

В то время как истории родов Разумовских, Шереметевых, Юсуповых были написаны и изданы еще в конце XIX в.2, полноценное исследование о династии Строгоновых было завершено к 1960-м гг. и  только на материале XVI–XVII вв.3. Последующие два века, разнообразная деятельность представителей рода в имперский период истории России, оказались не описаны. До второй российской политической революции XX в. , это произошло, прежде всего, по причине отсутствия достаточного числа источников, а также, вероятно, в связи с противодействием исследованиям семейного архива со стороны гр. С. Г. Строгонова. В советский период первая проблема не могла быть устранена, в отличие от второй, но на пути ученых оказалось идеологическое препятствие – история аристократического рода не вписывалась в рамки господствующей доктрины народных масс как двигателей прогресса.

Источниковая база диссертации.

Источниками для написания диссертации послужили:

  • воспоминания представителей династии;
  • мемуары и письма современников;
  • опубликованные документы;
  • документы 16 центральных, местных архивов и архивов (отделов рукописей) учреждений;
  • живописные, скульптурные, нумизматические коллекции, а также графические материалы музеев Российской Федерации и частных собраний.

Хронологические рамки исследования охватывают 1722–1923 гг. Строгоновы были известны в России задолго до начала имперского периода в ее истории. Однако изменение статуса государства совпало с революционным изменением их положения в системе государства: в 1722 г., то есть спустя год после провозглашения России империи, Строгоновы, прежние предприниматели, получили титул барона. Затем пять поколений  рода в большей или меньшей степени оказывало влияние на развитие страны, вплоть до самого конца империи в 1917 г. Более того, ее финал совпал с физическим вымиранием династии. В 1923 г. скончался последний представитель рода – Сергей Александрович.

       Объектом исследования является роль династии Строгоновых в истории Российского государства, ее положение в обществе, влияния на главные вопросы внутренней политики.

       Предметом исследования является государственная и меценатская деятельность представителей рода Строгоновых.

Цель исследования – дать систематическое изложение государственной и меценатской истории рода на протяжении двух веков, выявить значение рода Строгоновых для российской государственности в XVIII – начале XX в.

Для достижения данной цели автор поставил следующие задачи:

  • определить основные этапы становления и эволюции рода Строгоновых;
  • рассмотреть деятельность основных ее представителей на фоне исторического развития России в имперский период;
  • выявить круг идей, оказавших непосредственное влияние на поведение Строгоновых в XVIII–XIX вв.;
  • дать объективную оценку роли династии Строгоновых с учетом их практической деятельности на высших государственных постах;
  • критически осмыслить историческую литературу, посвященную династии.

Методологическую основу исследования  составляют принципы историзма, объективности и системности, диалектическое понимание процесса исторического развития, признание причинно-следственной закономерности событий и явлений, важной роли субъективного фактора в истории.

Диалектический метод познания позволяет обеспечить многомерный подход к анализу событий, их оценки с учетом всей совокупности факторов в их взаимообусловленности и противоречивости.

Научная новизна исследования заключается в следующем:

- показана эволюция династии от именитых купцов к графам Российской империи, занимавших важные государственные посты и влиявших на принятие важнейших внутриполитических решений;

- гр. А. С. Строгонов (1736?-1811) впервые представлен не только как коллекционер и меценат, но и как государственный деятель;

- впервые рассмотрена предпринимательская деятельность гр. С. В. Строгоновой и показано ее значение для становления отечественного лесоводства;

- проведен системный анализ биографии гр. С. Г. Строгонова;

- установлены основные этапы жизни  гр. П. С. Строгонова, а его деятельность в рамках Общества поощрения художников (художеств) впервые представлена как часть истории российского меценатства второй половины XIX в.;

- деятельность рода на рубеже XIX и XX вв. впервые представлена в рамках истории клана (совместно с кн. Щербатовыми и кн. Васильчиковыми);

- приведены новые факты из жизни последнего представителя династии – гр. С. А. Строгонова, который до настоящего времени почти неизвестен в исторической литературе;

- введено в научный оборот значительное число новых исторических источников;

- дано научное толкование ряда документов и показано их значение для реконструкции взглядов конкретных людей.

Практическая значимость работы.

        Результаты исследования могут быть использованы при составлении государственных программ по привлечению представителей отечественного бизнеса к меценатству и спонсорству, написании истории России XVIII–XIX вв., при чтении курсов в средних и высших учебных заведениях по курсам «Отечественная история», «Государственная служба», «История предпринимательства и меценатства в России», «История лесного дела в России».

Апробация работы.

Основные положения и выводы диссертации обсуждались на научных конференциях в Санкт-Петербургском государственном университете, Санкт-Петербургском государственном политехническом университете, Новгородском государственном университете им. Я. Мудрого. Отдельные положения исследования были апробированы в ходе чтения спецкурса «История рода Строгоновых в XVIII–начале XX в.». в Санкт-Петербургском государственном университете. Основные обобщения и выводы отражены также в публикациях автора.

Структура работы.

       Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения, списка использованных фондов и литературы, а также приложения, в котором приведен генеалогический список представителей рода в имперский период.

II. Основное содержание работы

Во введении обосновывается актуальность темы диссертационного исследования, раскрываются его методология, цели и задачи.

В главе первой «Теоретические основы исследования. Историография. Источники.» изложено толкование ряда терминов, использованных в работе. Так, здание, известное ныне как Строгановский дворец на Невском проспекте, в Санкт-Петербурге самими владельцами называлось исключительно домом. Поэтому в историческом контексте автор использует именование Строгоновский дом.

После получения достоинства баронов Российской империи Строгоновым требовалось значительное время не только даже для получения грамоты, но и самоутверждения среди дворянства. Это процесс, который занял примерно три десятилетия, мы назвали «легимитизацией герба».

Другое понятие, которое используется в диссертации – «строгоновский матриархат». Этот условный термин вводится для обозначения кризисных периодов в истории рода, который в эти моменты, во-первых, стремился к единению и, во-вторых, возглавлялся женщиной. Начало первого такого кризиса относится 1716 г., когда после кончины именитого человека Григория Дмитриевича, с одной стороны, его дети были слишком молоды и инертны для того, чтобы возглавить обширное дело, а с другой – Мария Яковлевна, вдова, были слишком энергична для того, чтобы выпускать из рук рычаги управления хозяйством. Баронесса (с 1722 г.) также препятствовала центробежным тенденциям , что отчетливо проявилось после ее кончины в 1733 г.: вскоре владения были разделены на части между тремя сыновьями Григория Дмитриевича.

Документ 1817 г. конституировал «второй строгоновский матриархат» и определил его главой Софью Владимировну. Следует отметить все сложность положения графини, окруженной большим количеством мужчин. Старейшим представителем рода в тот момент был Григорий Александрович (1770 – 1857). Его сын Сергей стал супругом Натальи Павловны. Главным управляющим имениями являлся кн. В. С. Голицын, муж Аглаиды (Аделаиды) Павловны. Брат Софьи кн. Д. В. Голицын был губернатором Москвы. Кроме того, до 1837 г. она должна была считаться с мнением матери властной кн. Н. П. Голицыной, которая принадлежала к числу авторитетных старейшин российского двора. И все же именно вдова Павла Александровича осуществляла руководство строгоновской вотчиной.

Третий «строгоновский матриархат» относится к 1882–1944 гг., то есть выходит за хронологические рамки исследования. Он имеет как отличия, так и ряд схожих черт с двумя предыдущими кризисными периодами. Этот матриархат сложился в период между русско-турецкой (1877–1878 гг.) и японской войнами в тот момент, когда воля графа Сергея Александровича, владельца нераздельного имения была парализована после смерти супруги. Княгиня Ольга Александровна оказалась посредницей между братом и мужем кн. А. Г. Щербатовым, который взял на себя роль теоретика клана Строгоновых–Щербатовых, хотя различия между позициями его и графа Сергея Александровича все же существовали.

Мы рассматриваем Строгоновых обладателями «имперского сознания» – то есть людей, наделенных особенной широтой кругозора, способных завоевывать и  управлять значительными территориями, рассматривать проблемы государства в совокупности с европейским политическим процессом. Наиболее яркие представители рода – Аника Федорович, Григорий Дмитриевич, Александр Сергеевич – в полной мере были наделены набором качеств «имперского человека» и благодаря этому прославили свое Отечество и династию. К концу XIX в. Строгоновы, в частности граф Сергей Григорьевич, утратили указанные способности, что стало причиной снижения их роли в хозяйстве и духовной сфере Российской империи и, в некоторой степени, и в ее последующем падении.

Использованный в диссертации материал позволил определить в истории рода Строгоновых в имперский период «либеральный» и «консервативный» этапы. Первый связан с личностью гр. А. С. Строгонова и его сына Павла. Из-за сложившихся обстоятельств Александр Сергеевич значительное время – весь период правления имп. Екатерины II – оказался в «интеллектуальной оппозиции» трону. Это явление подробно изучено Е. Н. Марасиновой. По ее мнению, социально-психологической первоосновой формирования оппозиционных настроений в интеллектуально–аристократической среде последней трети XVIII в. было усложнение внутреннего мира дворянина, стремление к эмансипации и личностному самовыявлению. Пробуждение индивидуальности оказало принципиальное воздействие на процесс смены традиционных ценностей  иными устремлениями,  затронуло в первую очередь сознание элиты и предопределило путь выхода из кризиса девальвации традиционных и общепринятых ценностей. «Угасание статусных ориентаций, ослабление воздействия идеологических доктрин абсолютизма на сознание дворянина порождали психологию отстранения, желание обрести новый смысл существования. Падение ценности чиновного успеха поставило перед дворянами вопрос о новых путях самоосуществления. Постепенное высвобождение личности из–под самодержавного давления направляло нереализованные возможности в иные социальные области, удаленные и относительно независимые от бюрократического аппарата, престола, светской массы»4. Для Строгонова такой областью стало собирательство и меценатство. Обладая в своем мире внутренней независимостью, создавая новые контакты и разрушая собственную идентификацию с придворными кругами, он не мог отстраниться от них слишком далеко. С другой стороны, богатство Александра Сергеевича заставляло и императрицу держать его в поле зрения. Более того, объективно граф способствовал успеху ее правления, ибо в период просвещенного абсолютизма и коллекционирование были политической задачей поддержания авторитета империи. Участие гр. П.А. Строгонова в кружке вел. кн. Александра Павловича (1790-е гг.), оппозиционном имп. Павлу I и занимавшимся «подготовкой умов» путем знакомства с новинками сочинений по политической экономии западноевропейских ученых, было логичным, учитывая свидетельство А. Чарторийского: «В доме Строгановых всегда господствовал так называемый либеральный и немного фрондирующий тон»5. Вершиной подобных устремлений рода следует признать участие Павла Александровича в деятельности Негласного комитета при имп. Александре I.

Изучение биографии гр. С. Г. Строгонова, принуждает к использованию определения «консерватор». Его толкование мы заимствовали у А. Н. Боханова, который указал, что отношение к Богу и к Церкви является линией водораздела между русскими либералами и русскими консерваторами. Для последних он установил следующие принципиальные положения: незыблемость самодержавного монархического правления как проявление универсального мирового порядка, санкционированного религией; признание несовершенства природы человека, у которого за внешней благопристойной оболочкой скрывается неразумность и греховность, преодолеть которые можно лишь путем нравственного самосовершенствования в лоне церкви; принятие как всеобщей данности социального, умственного и физического неравенства людей; необходимое наличие социально–сословных классов и групп, развивающихся под покровительством власти; безусловное признание незыблемости частной собственности; необходимое участие аристократии в делах управления государством; ограниченность сферы человеческого разума и, следовательно, важность традиции, исторических институтов, исконных символов, государственно-церковных и бытовых ритуалов6. Всем этим принципам следовал гр. С.Г. Строгонов и это позволяет включить его в число российских консерваторов, разумеется, с различными оговорками.

В российском меценатстве, в истории которого Строгоновы сыграли выдающуюся роль, принято выделять два этапа – аристократический и буржуазный, иногда говорят о трех этапах: «вельможном» (время Екатерины Великой), «барском» (1800–1870-е гг.) и «купеческом» (последняя четверть XIX – начало XX в.)7. Следует отметить, что графы Павел и Григорий Сергеевичи Строгоновы, принадлежа к аристократии, участвовали в меценатском движении во второй половине XIX-начале XX в., что позволяет обогатить сложившие представления о периодизации явления.

В этой части главы рассмотрены и другие понятия, способствовавшие раскрытию концепции работы.

При анализе историографии вопроса констатировано, что до настоящего времени лишь деятельность гр. П. А. Строгонова была признана имеющей государственное значение и уже описана отечественными исследователями в рамках изучения Негласного комитета (М. М. Сафонов8 и др.). Поэтому детальное обращение к личности этого представителя рода в диссертации представляется излишним. М. М. Сафонов на протяжении многих лет также исследует вопрос об участии гр. П. А. Строгонова в дворянской оппозиции имп. Павлу I и кружке вел. кн. Александра Павловича9.

Публикации о роде Строгоновых принадлежат преимущественно перу искусствоведов в связи с тем, что наследие семьи прежде рассматривалось почти исключительно как художественное. С другой стороны, число работ столь незначительно, что нет оснований для их периодизации. Начало научного изучения династии относится к концу XIX в. До этого момента появилось три сочинения, написанные служащими (П. Икосов, 1761,10 Н. М. Колмаков, 1844 и 1887 гг.11). Во всех трех случаях отсутствуют ссылки на архивы и литературу. Работа Икосова содержит некоторый фактический материал о первых баронах Строгоновых, Колмаков поставил своей главной задачей сбор сведений о гр. А. С. Строгонове. Его первая книга представляет собой сборник небольших исторических анекдотов, вторая – более пространный экскурс в биографию человека и его дома. Инициатива изучения личности графа принадлежит немецкому путешественнику Е.А. Энгельгарду12, который обнаружил в Новом Усолье наставление Строгонова своему управляющему 1786 г. Затем оно оказалось в руках А. Плетнева, который, предав гласности находку и определив место графа в российской истории как второго, после И.И. Шувалова, «российского мецената», существенных сведений о нем не собрал13. Издатель «Современника» сам  оценил свою работу как «неполную и бесцветную биографию» и, кажется, намеренно уступил тему, которая оказалась весьма сложной из-за отсутствия достаточного числа источников , Н. М. Колмакову – человеку, который, действительно, имел гораздо больше возможностей для исполнения поставленной задачи в силу своего доступа к архиву семьи. Между тем к началу 1870-х гг. существовала уже фундаментальная монография М. И. Богдановича, где Строгоновым уделено большое внимание14. В 1865 г. в «Русском архиве» Колмаков поместил лишь малозначительное воспоминание о пребывании И.А. Крылова в гостях у графини Софьи Владимировны15. Возможно, что на опубликование чего-то большего он не имел согласия графа Сергея Григорьевича, который взял в свои руки создание «мифа династии». В 1864 г. именно он передал в «Русский архив» письменную полемику между имп. Екатериной II и Александром Сергеевичем по поводу добра16, в которой «Северная Минерва» пыталась умерить интерес графа к масонству. Этот документ в сочетании с наставлением 1786 г., который можно считать манифестом века Просвещения, способствовал сложению образа главного представителя рода в XVIII в. как прекрасного душой человека, коллекционера и мецената, который воспитал А. Н. Воронихина, знаменитого архитектора, и покровительствовал всему отечественному (именно так он и был показан Н. М. Колмаковым в окончательной редакции его работы, которая была опубликована уже после смерти графа Сергея Григорьевича). Следует, правда, отметить, что некоторой мифологизации всех Строгоновых как едва ли не идеальных людей способствовало почти полное отсутствие, по неизвестной причине, документов об их повседневной жизни.

В 1901 г. А. Н. Бенуа поставил перед собой ту же задачу – рассказать о самом знаменитом владельце дома на Невском проспекте. Сам он написал статью, которая представляет собой беглый обзор архитектуры здания, критический разбор живописного собрания и перечисление других произведений искусства17. Это было дело чести российских исследователей хотя бы потому, что статьи об отдельных строгоновских шедеврах регулярно появлялись в немецкой научной печати начиная с 1860 г.18. Биографический  очерк об Александре Сергеевиче написал искусствовед И. Н. Божерянова, используя мемуары воспитателя имп. Павла I С. А. Порошина, секретаря имп. Екатерины II А. В. Храповицкого, а также писателей И. М. Долгорукова и Д. И. Фонвизина19. Это вновь был только очерк, заканчивая который автор написал: «Таков был гр. А. С. Строганов, будущий биограф которого напишет редкую, занимательную и поучительную книгу. Нам остается пожелать лишь, чтобы такая монография явилась поскорее в свет»20. Однако такое издание не было подготовлено в ближайшие десятилетия. Первой причиной тому стало отсутствие письменных источников о жизни графа. Другой – было изменение взгляда на реформы Петра Великого, произошедшее в первой четверти XIX в. у части российской элиты, и доминирование в последующие десятилетия в семье графа Сергея Григорьевича, который как раз негативно относился к петровским преобразованиям. Наконец, третьей причиной был переход личности Александра Сергеевича в тень его сына Павла Александровича в период после правительственного кризиса рубежа 1870-х и 1880-х гг.

В 1887 г., одновременно с публикацией Н. М. Колмакова в «Русской старине», П. Н. Бартенев подготовил публикацию о гр. П. А. Строгонове21. Она была основана на книге французского исследователя М. Виссака 1883 г.22, и впервые ставила вопрос о соотношении революционной юности этого представителя династии и его последующей государственной деятельности. В эпоху террора революционная тема была весьма злободневной,  и именно с этого момента Александр Сергеевич оказался в тени сына. В 1903 г., то есть уже два года спустя после реализации «проекта Бенуа», вел. кн. Николай Михайлович издал книгу «Павел Александрович Строганов»23. Александр Сергеевич упомянут здесь во вступительной статье вскользь, только как отец главного героя. Впрочем, анализа деятельности Павла Александровича также нет. По существу, книга великого князя, несмотря на свой внушительный вид, представляет собой, сборник материалов, которые еще предстояло изучить. Тем не менее, «революционер» затмил «мецената» и эта ситуация не менялась на протяжении всего XX в., когда  имя Павла Строгонова продолжало беспрерывно упоминаться как в романах, так и в серьезных исторических исследованиях. Разумеется, наибольшее внимание привлекал «революционный период».

В последнее десятилетие XIX в. появились две публикации Д.М. Айналова, известного знатока византийской культуры, о шедеврах коллекции гр. Г.С. Строгонова, находившейся в Риме и малоизвестной россиянам24. Некоторый штрих к портрету личности А. Г. Строгонова сделал М. Шимановский. На основе воспоминаний современника он попытался выявить причины неприязненного отношения графа к А. С. Пушкину25.

Затем после краткого упоминания династии в самом знаменитом энциклопедическом словаре эпохи26, произошел настоящий прорыв в виде публикации в 1908 г. Н. И. Сербовым, историком народного просвещения, биографий всех сколько-нибудь заметных представителей рода, за исключением здравствовавших в тот период. Это были, в частности, статьи об именитом человеке Г. Д. Строгонове, бар. М. Я. Строгоновой, баронах А. Г., Н. Г. и С. Г. Строгоновых, гр. А. С. Строгонове и его сыне Павле Александровиче, о гр. С. В. Строгоновой, графах С. Г. и А. Г. Строгоновых. Чрезвычайно полезным было составление списков литературы о персонажах, которые не потеряли свое значение до настоящего времени27. Это, прежде всего, относится к биографии гр. С. Г. Строгонова, которому до настоящего времени уделялось наименьшее внимание историков, хотя С. В. Рождественский успел описать деятельность графа при министерстве народного просвещения28. Практически одновременно появилась история Рисовальной школы графа, сочиненная А. Гартвигом на основе материалов архива учебного заведения. Эта работа, освящающая лишь один из периодов деятельности графа, до настоящего времени является наиболее важным трудом о Сергее Григорьевиче29. Издание Е. Н Шульгиной и И. А. Прониной, предпринятое столетием позже, не содержит новых источников и новых положений 30.

После статей Н. И. Сербова публикации о коллекциях здравствовавших Строгоновых стали регулярно появляться не только в столь популярном журнале как «Старые годы»,31 но и менее известных изданиях, таких как «Гербовед»32 или «Гермес»33.

Политические революции 1917 г., по понятным причинам, прервали традицию исследования династии. В 1919–1929 гг. в Строгоновском доме, существовал музей, предпринявший ряд изданий. В частности, в 1922 г. К. В. Тревер был подготовлен путеводитель34, а 1923 г. А. Н. Зограф опубликовал каталог итальянских медалей35. Эти издания по своему строю и методологии связаны с дореволюционным периодом.

В. Виргинский был первым, кто с новых идеологических позиций оценил личность гр. П. А. Строгонова36, в то время как К. И. Раткевич не только составила описания его архива, но и опубликовала извлечение из него 37.

В последующее время, вплоть до середины 1980-х гг., Строгоновы в отечественной литературе могли упоминаться только как владельцы тех или иных предметов,  дома на главной улице Ленинграда, а также в качестве адресатов сочинений. Первыми такого рода исследованиями следует считать работы А. Кукулевича «Русская идиллия Гнедича «Рыбаки»38 и М. Азадовского «Из материалов «Строгановской Академии»39. Во второй статье продолжено исследование строгоновских альбомов в собрании библиотеки Томского университета, начатое Н. М. Соловьевым и А. И. Милютиным перед Первой мировой войной40. В целом такое восстановление связей характерно только для 1990-х гг., когда оно приобрело более последовательный характер. В 1940 г. Е. Я. Данько, изучая тему изобразительного искусства в поэзии Г. Р. Державина, проанализировала кантату «Любителю художеств», заказанную гр. А. С. Строгоновым в 1790 г. Она трактовала ее  как источник сведений о доме мецената, в частности, обнаружила указание на статую Аполлона, поражающего Пифона41.

Реконструируя в 1950-х гг. на основе материалов Российского государственного исторического архива, а также опубликованных источников биографию Е. И. Есакова, одного из строгоновских живописцев, Г. В. Смирнов внес весомый вклад в историю меценатства рода, в котором появилась новая персоналия 42.

В советское время изучалась также хозяйственная деятельность Строгоновых на рубеже .43. Особая роль в изучении этого вопроса принадлежит Н. И. Павленко, который в ряде работ на основе документов Берг-коллегии проанализировал формирование металлургической промышленности династии44, ставшей единственной альтернативой их соляной индустрии (правда, следует отметить, первые сведения по этому вопросу появились в литературе несколько ранее)45. Автор фундаментальной работы не избежал ряда неточностей, причиной которых стало приблизительное представление о генеалогии Строгоновых.

В 1950-е гг. началось изучение трудов лесовода А. Е. Теплоухова, которое первоначально не выходило за рамки краеведения46, но с течением времени развилось в особое направление в рамках темы «история рода Строгоновых в имперский период»47. Этот человек столь же важен для построения концепции истории рода в имперский период как А.Н. Воронихин.

Большое событие в изучении династии произошло в 1962 г., когда А. А. Введенский, который еще в 1920-х гг. начал изучение проблемы и издал монографию «Торговый дом XVI–XVII вв.»48, опубликовал сочинение о хозяйственной деятельности Строгоновых в XVI– XVII вв.49  Тем самым, была решена, правда, в соответствии с методологией минувшей эпохи, первая часть задачи создания фундаментальной книги о роде. В этом многолетнем и обширном труде о царском периоде содержатся ценнейшие сведения об Анике Федоровиче и Григории Дмитриевиче, деятельность которых служила образцом для представителей рода, живших в XVIII и XIX вв.

В начале 1960-х гг., в момент «хрущевской оттепели», продолжился процесс публикации предметов из коллекции А. С. Строгонова50. В 1970 г. И. Г. Спасский в рамках общего обзора коллекции поместил информацию о нумизматической коллекции семьи51.

В 1973 г. Е. Н. Рахманина и Ю. В. Трубинов написали первую после 1912 г. статью об имении Марьино. Используя документы усадебного архива и графические материалы собрания Строгоновых, они представили усадьбу как архитектурный шедевр, созданный трудом крепостных крестьян52. В 1977 г. О. И. Брайцева издала книгу, где проанализировала с архитектурной точки зрения храмы, возведенные на средства именитого человека Г. Д. Строгонова53. Таким образом в научный оборот был введен круг памятников, демонстрировавших своеобразие меценатства рода на рубеже XVII и XVIIIвв.

Таким образом, с начала 1960-х гг. практически беспрерывно появлялись работы, которые накапливали информацию о Строгоновых. В то же время издание о них в СССР представить было невозможно. Но оно появилось за рубежом и сделано в традиции Н. М. Колмакова, то есть как семейная книга, лишенная научного аппарата54. Несмотря на это, значение ее велико, прежде всего, потому, что оно напоминало обо всей династии, а не только Павле Александровиче. Его имя продолжало упоминаться как в романах, так и в серьезных исторических исследованиях, затрагивавших, правда, чаще всего только период обучения сына Александра Сергеевича у Ж. Ромма. Можно повторить вслед за А. В. Чудиновым сожаления по поводу не использования Меттерних европейских статей и источников. Их сам Чудинов привел в пространной историографической статье, характеризующей отечественные и иностранные публикации о самом ярком периоде биографии гр. П.А. Строгонова – его воспитании Ж. Роммом55. Ускользнули от внимания княгини и статьи о предметах из строгоновских коллекций56. С середины 1990-х гг. А. В. Чудинов вслед за М. Виссаком, вел. кн. Николаем Михайловичем и А. Галанте-Гарроне стал работать над темой «Ж. Ромм и гр. П.А. Строгонов». Помимо уже упомянутой выше историографической статьи, он до конца 1990-х гг. опубликовал еще ряд исследований57.

Во второй половине 1980-х гг. с началом реформ политического устройства страны начался новый этап изучения Строгоновых. Количество публикаций резко увеличилось, а их темы стали более разнообразными. Дальнейшему развитию науки о династии препятствовало отсутствие практики постоянного обмен информацией между исследователями разных стран Европы и различных регионов страны . Межрегиональная конференция в Российской федерации была проведена лишь однажды в 1992 г. 58 В подготовленном по ее итогам сборнике научных статей, несмотря на название, «Строгановы и Пермский край», сразу семнадцать статей посвящено имперскому периоду в истории рода и, по существу, это коллективная монография, которая зафиксировала состояние знаний о династии на начало 1990-х гг. Ее составитель – автор диссертации о крепостных художниках59 . Затем происходило соперничество за право проведения Строгоновских чтений, которые вслед за Пермью имели место в Петербурге (1995, материалы не опубликованы), селе Ильинском близ Перми (199760), Соликамске (200261), Первоуральске (200462). В Петербурге не были представлены уральские исследователи, на Урал почти не выезжали специалисты из столиц. К настоящему моменту сформировался следующий состав  исследователей: «союз П. А. Строгонова и Ж. Ромма» (А. В. Чудинов), «участие П. А. Строгонова в создании деятельности Негласного комитета» (М. М. Сафонов), «библиотека А. С. Строгонова» (В. А. Сомов), «скульптурное наследие А. С. Строгонова и Строгоновского дома» (Е. В. Карпова), «коллекционер П. С. Строгонов» (Е. Н. Муравьева) «усадьба Волышово» (Н. Н. Масленникова). Все они относятся к «столичному округу» (Санкт-Петербург и Москва). В уральском регионе (Пермь, Екатеринбург, Челябинск, Новое Усолье) преимущественно разрабатывается тема «Строгоновы и Урал» (В. В. Мухин), «крепостная интеллигенция строгоновской вотчины», (А. В. Шилов, Н. В. Голохвастова, Н. В. Казаринова), а также книжные собрания (Н. А. Мудрова) и генеалогия (А. В. Купцов). В Одессе изучается библиотека гр. А. Г. Строгонова (В. С. Фельдман). В. Халпахчьян, проживающая в Падуе, занимается исследованием собирательской деятельности Г. С. Строгонова. К сожалению, многие из перечисленных ученых не имеют представления о достижениях коллег.

Первая попытка собрать и проанализировать строгоновское художественное наследие была сделана в 2000 г., когда для выставки в США был издан каталог на английском языке. В нем с разных сторон анализируются собрания графов Александра Сергеевича и Павла Сергеевича . Переиздания, подготовленные для выставок в Париже и Амстердаме соответственно на французском и голландском языках оказались почти не имели отличий63. Новые сведения были включены лишь в русскую версию каталога64 .

В 2001–2002 гг. журнал «Наше наследие» предпринял публикацию целого ряда материалов о Строгоновых, среди которых наиболее важными являются статьи Е. Дерябиной, проанализировавшей творчество исключительно важного для понимания личности гр. А. С. Строгонова живописца Г. Робера65, и О. Я. Неверова, одного из исследователей собирательства рода66.

Наследие графа Александра Сергеевича с конца 1980-х гг. привлекает внимание специалистов в разных областях знания – искусствоведов, литературоведов и историков архитектуры. Они, раздробив деятельность графа на отдельные темы, не способствовали пониманию масштаба личности этого представителя династии. Характерным примером является исследование А. А. Арциховской-Кузнецовой, которое имеет название «А. С. Строганов как тип русского коллекционера» (1988), а на самом деле представляет собой исключительно анализ каталога живописи графа67. Все его помыслы были направлены в сторону того, чтобы соответствовать, прежде всего, французскому, а значит, в тот момент, общеевропейскому образцу. Не случайно каталог был издан на французском языке. Лишь в самом конце жизни Александр Сергеевич стал интересоваться произведениями русской школы, которая в 1800-е гг. лишь только миновала стадию определения. В дальнейшем живописной коллекции А. С. Строгонова часто уделялось внимание исследователей68. Сведения о нем как о меценате можно обнаружить в работах, посвященных изучению творчества западноевропейских художников, работавших в России69.

В статье К. Лаппо-Данилевского «Пифон или Тифон? (Из комментария к стихотворению Державина «Любителю художеств»)» пересмотрены результаты проведенного полстолетия назад исследования Е. Я. Данько70. Его вывод гласил: поэт «обращаясь к Строгонову … ввел … образ [Тифона], связанный с масонской историософией и допустил таким образом в свой текст голос адресата стихотворения»71. Он же опубликовал сведения из Российского государственного исторического архива о попытках Н. А. Львова, выдающегося художника и художественного деятеля эпохи Просвещения,  создать накануне XIX в. биографический словарь русских художников. Участие в проекте гр. А. С. Строгонова проливает новый свет на патриотические устремления президента Академии художеств72.

Следует особо отметить, что литература об архитекторах, работавших для Строгоновых, содержит информацию к рассматриваемой теме. Первое место в изучении творчества А. Н. Воронихина, наиболее крупного строгоновского мастера, до настоящего времени принадлежит Г. Г. Гримму73, который также составил исчерпывающую историографию о мастере до начала 1960-х гг. Некоторый материал к для истории меценатства А. С. Строгонова содержит диссертация Н. В. Глинки, с выводами которой относительно значения для графа и его дома трудов Ф. И. Демерцова мы не можем согласиться74. Особое место в числе строгоновских зодчих, помимо Воронихина, принадлежит Ф. Б. Растрелли75. Следует также упомянуть статьи о И.Ф. Колодине76 и П.С. Садовникове77, а также монографию об И.А. Монигетти78. Большое значение имеет также изучение  не только Марьино, но и других, менее известных строгоновских усадеб, в частности Волышово в Псковской губернии 79

В 1990 г. были опубликованы тезисы докладов Г. И. Колосовой,80 В. С. Фельдмана 81 и В. А. Сомова82, положившие начало современному изучению библиотек Строгоновых. В дальнейшем лидирующая роль в этом процессе стала принадлежать В. А. Сомову,  который сосредоточил свои усилия на реконструкции книжного собрания гр. А. С. Строгонова на основе каталогов, хранящихся в Российской национальной библиотеке. Исключительно важная для изучения раннего периода биографии графа статья ученого «Круг чтения петербургского общества в начале 1760-х гг. (Из истории библиотеки графа А. С. Строганова)» вводит в научный оборот тетрадь выдачи книг из рукописного отдела Библиотеки академии наук в Санкт-Петербурге. Документ содержит сведения о ближайшем окружении мецената (читателях его библиотеки) в малоизученный период его жизни83. Затем В. А. Сомов опубликовал еще одно исследование, которое отчасти знакомило коллег с результатом его работы над комментарием дневника двух швейцарцев, посетивших Россию в 1760-х гг.84 и, кроме того, было посвящено публикации части каталога книг А. С. Строганова85.

В самом конце XX в. было предпринято несколько других попыток углубленного проникновения в  духовный мир гр. А. С. Строгонова. В частности, Е. В. Карпова к 1999 г. в ряде публикаций обстоятельно представила скульптурную коллекцию графа и скульптурную отделку его дома на Невском проспекте в Петербурге86. Особый интерес представляет относительно давняя статья исследовательницы о работе И. П. Прокофьева87, которую еще раньше продажи на аукционе 1931 г., но особенно после этого события, приписывали различным знаменитым европейским мастерам. Случайный эксперимент любопытен как проверка художественного качества работы русского мастера.

Самостоятельное значение в настоящий момент приобрел вопрос о собирателе рукописей П. П. Дубровском – одном из самых ярких протеже А.С. Строгонова. Начало современному исследованию его личности было положено Т. П. Вороновой88. С. О. Шмидт впервые обозначил проблемы влияния деятельности Дубровского на труды Н. М. Карамзина по созданию российской истории89 и отношения А. Н. Оленина к наследию А. С. Строгонова90, которого автор осторожно назвал «по зову души общественным деятелем и, тем самым, в какой-то мере и государственным деятелем»91.

       К началу XXI в.  на основе сопоставления различных опубликованных источников, архивных сведений и газетных публикаций, было в целом закончено составление достоверной генеалогии рода 92.

       В 1990-е гг. внимания историков удостоились ряд представителей рода Строгоновых, проживавших в XIX веке и обделенных вниманием исследователей до политической революции 1917 г. в силу отсутствия необходимой временной дистанции. К их числу относится гр. Г.А. Строгонов. В 1987 г. появилась статья о нем А. И. Саплина93, которая рассматривала испанский период в биографии графа на основе материалов Архива внешней политики Российской империи. К тому же источнику обратилась Е. П. Кудрявцева, изучавшая турецкий период биографии графа. Ее публикации увидели свет в 199194 и 1993 гг.95 Ценные сведения о гр. Г.А. Строгонове как предпринимателе содержатся в статье Е. Г. Неклюдова96, впервые в поисках материалов обратившего к Государственному архиву Свердловской области.

1993 г. датируется первое обращение Н. В. Пивоваровой к исследованию собрания гр. С. Г. Строгонова97. Несколько позже, в 1995 г., В. В. Гурулева поставила вопрос шире – «С. Г. Строганов, меценат и коллекционер» и возобновила исследование нумизматического собрания графа98. Наконец, в 1997 г. в книге «Коллекционеры старой Москвы» появилась вторая с начала века биография графа, которая, правда, не учитывала государственную деятельность графа99, в то время как именно она, по представлению диссертанта, определяла направление его собирательства. Как и в случае с бар. Г.А. Строгоновым постепенно появляются статьи о хозяйственной деятельности гр. С. Г. Строгонова. В частности, следует указать на работу С. К. Лебедева об участии Строгоновых, в частности Сергея Григорьевича, в деятельности Международного коммерческого банка100 (материалы Российского государственного исторического архива.

Два средних сына гр. С. Г. Строгонова принадлежали к числу выдающихся собирателей искусства. К настоящему времени на основе иконографии интерьеров римского владения и мемуарной литературы написаны только две статьи о графе Григории Сергеевиче101. Несколько значительнее число публикаций о его брате Павле Сергеевиче. Автором некоторых из них является  Е. Н. Муравьева. Наибольший интерес среди ее работ представляет статья «П.С. Строганов и Общество поощрения художеств», в которой в качестве источника использованы опубликованные отчеты организации,102 а также статья «Строгановы–благотворители», которая впервые на основе сведений периодической печати определяет направление действий графа в 1870–1890-е гг.103 В обоих случаях была восстановлена традиция изучения, утраченная после второй политической революции начала XX в. Коллекцию Григория Сергеевича в России впервые публиковали Н. Врангель и А. Трубников 104, а также Н. Макаренко105 коллекцию Павла Сергеевича – Д. В. Григорович 106 и Э. Липгарт.107

Гр. С. А. Строгонов впервые заинтересовал историков  в 1993 г.,  В. Козырь опубликовал статью, в которой изложил историю учреждения им премии для матросов за сочинения на патриотическую тему108. Тем самым было положено начало изучения деятельности последнего представителя династии, ранее не представленного в исторической литературе. В публикации Т.Н. Носович сервиза с яхты графа «Заря» впервые использован послужной список Строгонова из Российского государственного архива Военно-морского флота109. Ценный вклад в создание биографии внесла публикация мемуаров Г. В. Проскуряковой «Волышовская старина»110. В статье Н. Кедрова (В.Н. Чистякова) о гр. С.А. Строгонове впервые используется дневник последнего представителя рода111.

А. Е. Федоров на основе многочисленных брошюр князя проанализировал деятельность А.Г. Щербатова112, мужа Ольги Александровны, урожд. гр. Строгоновой, что позволило в новом свете увидеть последний период в истории рода.

В заключение следует отметить, что в 2003 г. был в целом завершен начальный этап изучения Строгоновых в новой историографической ситуации. Его некоторые итоги оказались подведены в аналитическом обзоре М. Л. Гавлина 113В настоящий момент наблюдается качественное изменение ситуации, связанное с подготовкой к изданию целого ряда монографий, одна из которых уже увидела свет 114. В этих работах будут подведены итоги исследований, известные по статьям, и намечены пути движения вперед.

Среди опубликованных источников по истории рода Строгоновых на первое место следует поставить Полное собрание законов Российской империи, где можно обнаружить ряд постановлений о хозяйственной деятельности рода, а также указ имп. Александра I 1817 г. о нераздельном имении.

Начиная с первых лет Российской империи, Строгоновы упоминались в камер-фурьерских журналах (опубликованы до 1817 г.), где фиксировались все события, происходившие при дворе. Появление там представителей рода является лучшим индикатором их значительности в тот или иной период. Этот источник явился основным при исследовании деятельности рода в 1720-1740-е гг. Кроме того, впервые были использованы дипломатические донесения115, мемуары современников116. Большой материал для исследования первых баронов Строгоновых дало изучение личности А. Кантемира117. Кроме того, использованы письма гр. М. Л. Воронцова И. И. Шувалову118, мемуары гр. А. Р. Воронцова119.

Крайне важным источником сведений о жизни гр. А.С. Строгонова является книга записи выдачи книг из его библиотеки рубежа 1750-1760-х гг., обстоятельно изученная В.А. Сомовым120. Документов о дальнейшей деятельности  Александра Сергеевича во второй половине 1760-х-1790-х гг. практически нет. О 1760-х гг. мы можем судить, кроме камер-фурьерских журналов, по сочинению Д. Поленова о деятельности Комиссии по составлению Нового уложения121 и опубликованным в том же издании стенограммам (из них для нас важна книга 22 с речью Строгонова 16 мая 1768 г.)122, печатным отчетам Вольного экономического общества, дневникам С.А. Порошина123 и запискам кн. Е.Р. Дашковой.124

1770-е гг. представляется возможным реконструировать, используя более широко, чем И. Божерянов письма Д.И. Фонвизина125, так называемый «дневник Н. А. Демидова»126, сочинения  Д. Дидро127, ранее не использованные исследователями.

1780-е гг. в жизни Александра Сергеевича известны нам исключительно  по камер-фурьерскому журналу, а также по двум комедиям Екатерины Великой – «Обольщенный» и «Обманщик», которые дают представления об атмосфере в доме Строганова в период наивысшего интереса хозяина к алхимии. Пьеса самого Александра Сергеевича «Утро любителя драгоценностей» позволяет уяснить самооценку графа на рубеже 1780-х и 1790-х гг. Некоторые сведения содержит  переписка имп. Екатерины II с бароном М. Гриммом128, сочинения М.И. Сухомлинова о Российской академии.129 Использованы также дипломатические источники130.

       Созданный в 1790-е  гг. Строгоновский сад – грандиозный меценатский проект Александра Сергеевича – реконструируется по частично опубликованному иконографическому материалу Государственного Русского музея (ГРМ) и Научно-исследовательского музея Российской академии художеств (ГНИМА РАХ), также воспоминаниям И. М. Долгорукова131. В ГРМ помимо произведений живописи и скульптуры первоначально попало и обширное собрание графических материалов имения Марьино, где Софья Владимировна собирала своего рода музей династии Строгоновых.  После II Мировой войны пять альбомов, в том числе с чертежами дворца,  было передано из ГРМ в ГНИМА РАХ. 

Для уяснения значения Строгоновского сада для целей внешней политики империи впервые использованы фрагменты дневника кн. А.А. Голицыной, опубликованные А.И. Успенским в книге «Императорские дворцы»132.

Материал о возведении Казанского собора можно обнаружить в отчетах Комиссии по строительству храма, которые частично опубликованы А. П.Аплаксиным133. Привлечены также послания сардинского посланника в Петербурге Ж. де Местра134.

       Для анализа деятельности Александра Сергеевича как президента Академии художеств важное значение имели книги А.А. Писарева135, сочинение Н.М. Карамзина136, «Записки» С. П. Жихарева137. Мемуары французской художницы Э. Виже-Лебрен дают нам представление о масштабах поддержки, оказанной ей со стороны гр. А. С. Строгонова 138.  Воспоминания Адама Чарторийского важны для нас оценкой Строгоновского дома в контексте аристократического Петербурга139. Мемуары Н.И. Греча140 дают материалы о «антифранцузской деятельности» Строгонова в первое десятилетие XIX в. Дневник Э. Дюмона  показывает его финансовые затруднения графа 141. В мемуарах В.Н. Головиной можно обнаружить характеристику графа, важную для понимания его истинного положения при дворе имп. Екатерины II142. Памятные записки А.В. Храповицкого содержат высказывания «Северной Минервы» об Александре Сергеевиче 143. Воспоминания Бестужевых дают уникальную возможность узнать об окружении графа и тех людях, которые воплощали в жизнь его мысли144.

       Исследовать меценатскую деятельность гр. А. Строгонова не имело смысла без реконструкции его живописного собрания, которая была выполнена на основе его собственноручных каталогов145, каталогов аукциона распродажи художественного наследия династии в 1931 г., 146, сведений архива Государственного Эрмитажа147 и др. источников.

        Как уже говорилось выше, гр. П.А. Строганов достаточно хорошо известен в исторической литературе и в период его становления как политического деятеля, и в период участия в реформаторской деятельности имп. Александра I. Его боевой путь также уже описан148. Судить о деятельности школы гр. С.В. Строгоновой и ее работах в области лесного дела мы можем по изданиям самого учебного заведения149, по работам  А.Е. Теплоухова – «главного продукта» учебного заведения150, а также публикациям в газете «Северная пчела»,  «Земледельческом журнале» и журнале «Библиотека для чтения»151.

Для изучения личности гр. С. Г. Строгонова были привлечены мемуары его секретаря Ф. И.Буслаева152, почти не использованными ранее исследователями, а также воспоминания других современников графа. Мемуары министра внутренних дел П. А. Валуева дают информацию о положении графа при дворе в первые годы после начала правления имп. Александра II153. Служивший цензором А. В. Никитенко не только подробно раскрывает эволюцию взглядов дворянства в 1850-1870-е гг., но и раскрывает жизнь кулуаров внутренней политики империи154. Политический и государственный деятель В. П. Мещерский в свои записки занес мнение Сергея Григорьевича о К. П. Победоносцеве, а также оставил свидетельство о последних годах жизни графа155. Сочинения писателя и философа Б. Н. Чичерина важны для реконструкции деятельности Строгонова как куратора московского учебного округа, а также содержат другую информацию о его жизни 156. Для изучения вопроса о кураторстве Строгонова в московском университете привлечены также воспоминания П.Д. Шестакова157. Мемуары гр. С.Д. Шереметева повествуют об участии графа в событиях 1881 г.158 То же можно сказать о дневнике государственного секретаря Е. А. Перетца 159, а также других источниках160. Переписка обер-прокурора Священного Синода К. П. Победоносцева с императором Александром III161, частично использованная ранее  П.А. Зайончковским162 использована нами в большем объеме. Дневник коллекционера И. М. Снегирева поставляет факты о собирании Сергеем Григорьевичем икон163. Дневник художника А. П. Боголюбова полезен для описания путешествия графа по России в 1863 г. вместе с наследником престола вел. кн. Николаем Александровичем164. Сочинение А.П. Барсукова о М.П. Погодине существенным образом дополняет наши сведения о биографии государственного деятеля165.

Использованы сочинения самого графа166.

Меценатская деятельность гр. П. С. Строгонова (1823-1910), которая проливает новый свет на так называемый буржуазный период этого явления, реконструирована нами на основе ежегодных отчетов Общества поощрения художников (художеств, ОПХ) и письмам живописцев Ф. А. Васильева167, И. Н. Крамского168 И. И. Шишкина169. Кроме того, были использованы статьи Д.В. Григоровича в периодической печати, другие сочинения170, а также литературные воспоминания писателя и секретаря ОПХ. В поиске сведений о собрании графа, кроме издания Ф. Ваагена, упомянутого выше, привлечены сочинения К. К.Герца171. Подготовлен к печати каталог живописи графа, находящийся в архиве Государственного Эрмитажа. Дневник А.А. Половцева дает представление о степени влияния на графа личности К. П. Победоносцева 172.

При реконструкции биографии гр. С. А. Строгонова (1852-1923), Нами  использован журнал «Охота», который издавался при активном участии графа, материалы Всероссийской художественно-промышленной выставки 1896 г. в Нижнем Новгороде173,  сочинение М. Поггенполя о добровольном флоте, впервые использованное Н. Кедровым174.

Переводы с английского  языка воспоминаний родственника Строгоновых П.П. Родзянко «Потрепанные знамена» («Tattered banners». London, 1946), сделанные в период работы над диссертацией, позволили привлечь дополнительный материал, характеризующий изучаемый период. 

  Из неопубликованных источников при написании диссертации, прежде всего, использованы три большие группы материалов:

1. В фонде 1278  (Строгоновых) Российского  государственного архива древних актов (РГАДА) наиболее пристальное внимание диссертанта было уделено материалам о путешествии барона А.С. Строгонова за границу в 1752-1756 гг. Здесь кроме оригиналов писем Александра Сергеевича (84 единицы) и черновиков писем его отца барона Сергея Григорьевича (44 единицы), находятся отзывы о путешественнике, направляемые старому барону в Россию. Исключительно ценный источник сообщает сведения о маршруте путешествия, программе обучения, а также дает имена людей из окружения  Строгоновых в 1750-е гг. Изучение биографий выявленных людей, определение точек пересечение их жизненных путей с героями настоящего исследования,  позволило сделать вывод о задачах, решаемых родом в тот период. В том же архиве находится два эссе А.С. Строгонова – «Lettre a un Ami sur les Voyages. Essai compositio par M. le Baron Stroganoff en 1753»  (Письмо друге о путешествиях) и «Lettre a un Ami sur la Geneve maniere de Voyager utilement» (Письмо другу из Женевы о способе путешествовать с пользой). В них содержится программа действий барона – служение Отечеству.

К этой же группе документов относится обнаруженный нами учебник Н. Е. Муравьева о военном деле (отдел рукописей Библиотеки Академии наук в Санкт-Петербурге).

2. Фонд 927 (имение Строгоновых-Голицыных Марьино) Российского государственного исторического архива (РГИА)  послужил нам источником сведений о хозяйственной деятельности гр. С.В. Строгоновой. Он содержит аналитические записки лесовода А. И. Зандрока (1810–1820-е), его письма графине, донесения управляющих имения. Предписания кн. П. В. Голицына управляющему дают представление об изменениях в жизни имения после смерти графини Софьи Владимировны.

Документы фонда Особенной канцелярии по кредитной части Министерства финансов (Ф.583) позволяют понять финансовое положение Строгоновых на рубеже XVIII и XIX вв. Они содержат обращение графа Павла Александровича к имп. Александру I, ведомость имения, составленная гр. А. С. Строгоновым, мнение государственного казначея Ф.А. Голубцова.

В РГАДА (Ф.1278) находится записка гр. П.А. Строгонова о вотчинном хозяйстве (1810-е гг.), которая уясняет взгляды владельца на способы улучшения положения дел.

Один из документов Центрального государственного архива Санкт-Петербурга (Ф.2263) содержит ценные сведения о закладывании Строгоновского дома.

3. Нами изучен комплекс документальных материалов, который в настоящее время в отделе рукописей ГРМ, не обработан и обозначен автором диссертации как «коллекция документов кн. Г.А. Щербатова». Она содержит мемуары князя на английском языке под названием «My life» (Моя жизнь), его письма, адресованные М.В. Бардинцеву, секретарю гр. С. А. Строгонова, письма к Бардинцеву от главноуправляющего конторой Строгоновых С. В. Римского-Корсакова, представления управляющего Строгоновским домом Н. К. Либина, аналитические документы горного инженера А. Н. Мальцева, расписки графа К.И. Ярошинскому о передаче прав на строгоновскую вотчину и другие документы.

В фонде Строгоновых в РГАДА находится комплекс документов 1917 г.  (телеграммы гр. О. А. Строгоновой, гр. С. А. Строгонова, его управляющих). Они характеризует ситуацию во владениях семьи в критический период истории империи и рода.

В Российском государственном архиве литературы и искусства  в Санкт-Петербурге использованы «Памятная записка» 1918 г. Н. К. Либина и документы о национализации дома (Ф.29 . Народный комиссариат государственного имущества).

Помимо перечисленных архивных комплексов, ставших основными при написании диссертации, использованы и другие материалы, не составляющие значительного массива в Российском Государственном архив социально-политической истории, Российском государственном архиве Военно-морского флота, Центральном государственном историческом архиве Украины, Архиве Винницкой области Украины, отделе рукописей Библиотеки Академии наук, Архиве Государственного Эрмитажа, отделе письменных источников Государственного исторического музея, отделе рукописей и редкой книги  Российской национальной библиотеки, научно-методическом кабинете (архиве) Комитета Правительства Санкт-Петербурга по государственному контролю, использованию и охране памятников, архиве института материальной культуры Российской академии наук, архиве кино-фото-документов Санкт-Петербурга.

Кроме того, использованы графические и иные материалы о коллекциях и владениях династии в различных музеях России, а также Строгановский дворец в Петербурге в процессе реставрации как уникальный источник связей между поколениями рода.

Анализ историографии проблемы и источников позволяет сделать ряд выводов. К числу наиболее существенных пробелов в изучении темы, на наш взгляд, относятся следующие:

- деятельность гр. А. С. Строгонова, который хорошо известен как коллекционер и меценат, при том, что история его собирательства также изучена недостаточно, до настоящего времени не квалифицируется как государственная;

- из-за невыявленности первоисточников почти не изучался сложный комплекс вопросов, связанных с марьинским владением, которое в 1817–1845 гг. являлось основным хозяйственно-организационным центром обширной строгоновской вотчины и обустраивалось графиней Софьей Владимировной;

- до настоящего времени нет работ, которые комплексно бы рассматривали разностороннюю деятельность графа Сергея Григорьевича, хотя его работа на ниве просвещения, а также по созданию Рисовальной школы уже описана;

- биографии графов Павла Сергеевича и Григория Сергеевича Строгоновых, сыгравших значительную роль в истории меценатского движения, еще не написаны;

- мало исследована личность  графа Сергея Александровича, который был последним представителем рода, свидетелем заката Российской империи и потому должен быть весьма интересен историкам;

  • вопрос о  значении государственной и меценатской деятельности Строгоновых изучен недостаточно;
  • разобщенность усилий историков Урала, Сибири и центрального региона внутри России, а также почти полное отсутствие связей отечественных историков рода с коллегами из других стран Европы существенным образом влияют на прогресс науки о Строгоновых; с другой стороны, настоящее положение дел требует координации исследований ученых различных специальностей даже более, нежели розыска новых источников;
  • глубоко не исследованы мотивы обращений Строгоновых к меценатству. Они представляются почти исключительно как собиратели и любители искусства, что в значительной степени умаляет их значении для истории страны;
  • до сих пор не использован потенциал накопленных знаний для подготовки фундаментальных монографий как о династии в целом, так и об ее отдельных представителях.

Исходя из проведенного анализа историографии и источников, диссертант делает вывод о том, что знания, накопленные учеными об истории рода Строгоновых,  позволяют приступить к разработке нового уровня исследования. Одной из таких первых попыток является попытка изучения и осмысления государственной и меценатской деятельности рода в имперский период.

Глава вторая «Положение рода Строгоновых в иерархии Российского государства. Первая четверть конец XVIII в.» состоит из пяти параграфов. Параграф первый «Процесс первоначальной легимитизации Cтрогоновыми баронского герба (1720–1730-е гг.)». констатирует, что получение титула барона стало переломным моментом в истории рода. Его дарование было обусловлено, прежде всего, огромным богатством, успехами по колонизации Пермского края, давними связями с Европой, а также успехами на меценатском поприще в XVI–начале XVIII в. Усилиями А. Ф. Строгонова в первой четверти XVI в. был создан торгово-промышленный дом по варению и продаже соли. Аника чрезвычайно важен как создатель образца поведения представителя рода Строгоновых: исключительный размах меценатской деятельности вкупе с успешной предпринимательской деятельности и пониманием главных государственных задач на определенном этапе развития страны.

Накануне правления Петра Великого именитый человек Григорий Дмитриевич не только восстановил былое могущество торгового дома династии, утраченное ближайшими наследниками Аники, но и значительно приумножил богатство, которое при нем достигло своей высшей точки. Уже после его кончины в Нижнем Новгороде был освящен большой собор во имя Рождества Богородицы, который являлся центральным памятником целой группы строгоновских храмов рубежа XVII–XVIII вв. В начале XVIII в. Строгонов решил приблизиться к власти, и перебирался в Москву. Там были возведены обширные палаты, которые господствовали над окружающей местностью и в полной мере отвечали тем амбициям, которыми Григорий Дмитриевич обладал, благодаря своему фантастическому богатству.

Предпринимательством Строгоновы почти не занимались, за исключением открытия в 1734 г. Билимбаевского металлургического завода. Кроме того, обычное для купцов участие в деятельности коммерц-коллегии, вероятно, Строгоновых не удовлетворяло, и они предприняли ряд шагов по укреплению своего положения среди еще формировавшейся российской элиты империи. В то же время Александр, старший брат и официальный глава рода, женившись на племяннице гр. Б. П. Шереметева, начал процесс легимитизации герба. Построенный по приказу царя огромный дом на Васильевском острове в Петербурге признать за «родовое гнездо» Строгоновы отказались. В новую столицу они пока не верили, выжидая дальнейшего развития событий. В период дворцовых переворотов 1720–1730-х гг., а также временного оттеснения соотечественников от престола на троне, барон Александр Григорьевич, за которым находилось интеллектуальное лидерство, нашел удовлетворение в умственной работе. Он вел относительно замкнутый образ жизни «кабинетного ученого», знатока литературы и музыканта. Формированию личности «философа» также способствовало отсутствие наследника, которое рождало пессимистические настроения. Подружившись с А. Кантемиром и выучив французский язык, Александр Григорьевич перевел на родной язык ряд произведений литературы, что стало событием в России, еще неизбалованной западной культурой.

        Второй параграф главы II имеет название «Барон С. Г. Строгонов (1707-1756) и возвышение рода при государственном правлении Елизаветы Петровны». Он раскрывает причины, по которым барон инициировал разделение вотчины. Желая юридической и финансовой самостоятельности, Сергей Григорьевич в 1742 г. переехал в Санкт-Петербург, который окончательно утвердился как столицы империи с началом правления имп. Елизаветы Петровны и посвятил себя придворной службе. Заложение фундамента успехов при троне потребовало создания дома на Невском проспекте, который прославлял получение династией баронского достоинства. Тем самым, заботясь о собственном реноме, Строгонов внес значительный вклад в создание архитектурного образа империи, которым знаменовалось правление дочери Петра Великого. Однако, попытки Сергея Григорьевича, камергера двора и генерал-лейтенанта, продолжить карьеру к столице не увенчались успехом. Он так и не успел занять какую-либо государственную должность до своей смерти. Восхождение рода продолжил Александр Сергеевич, для всестороннего образования которого было много сделано, в частности он получил курс наук Сухопутного шляхетного корпуса и наставником имел Н.Е. Муравьева, выдающегося математика своего времени.

В параграфе третьем главы I  «Барон  А.С. Строгонов:  вхождение в дворянскую элиту» идет речь  о формировании личности российского вельможи эпохи Просвещения. В нем раскрывается история двухлетнего пребывания Строгонова в Женеве, где составил два эссе о путешествии, являющиеся сегодня уникальными образцами его эпистолярного наследства. Сочинения представляют собой акт признания верности курса Петра Великого и содержат программу деятельности, которая предусматривала служение родине своими знаниями. Российский диссидент А. П. Веселовский предсказал барону министерский пост. Однако его отец опасался «чрезмерных знаний», считая, что в елизаветинском обществе они должны быть лишь дополнением к светской жизни, и сократил пребывание сына в университете. Затем Александр Сергеевич совершил типичный grand-tour европейского аристократа XVIII в. по Италии, где было положено начало собирательской, меценатской и археологической деятельности, что было важно для дальнейших успехов в карьере, но более при правлении  имп. Екатерины II.        

По дороге в Париж барон вернулся в Женеву для встречи с Вольтером, который,  судя по всему, оказал на него большое влияние . Во французской столице барон  освоил светский этикет и приобщился к государственной деятельности, способствуя, в частности, прибытию в российскую столицу придворного портретиста Л. Токке (это было важно с точки зрения политического сближения России и Франции). Благодаря «дипломатической подготовке» отца, сразу после возвращения из путешествия Александр Сергеевич в 1757 г. женился на дочери вице-канцлера гр. М. И. Воронцова.  Благодаря браку Строгонов перешел на придворную службу, став камер-юнкером, поступил в Коллегию иностранных дел и в 1760 г. совершил поездку в Вену, во время которой он был удостоен титула графа Священной Римской империи. Получением грамоты было оформлено выдающееся положение Александра Сергеевича среди внуков Григория Дмитриевича, которое было результатом образования, заграничного путешествия и единоличного получения трети богатства деда (доля Николая Григорьевича была поделена между тремя сыновьями, доля Александра Григорьевича – между последней супругой и двумя дочерями).

В конце 1750-х гг., оглядываясь на приватную Академию художеств И. И. Шувалова, с которым он сблизился еще до поездки, и, желая  нравиться новому фавориту, Александр Сергеевич совместно с гр. А. П. Шуваловым  решил создать нечто подобное французской Академии литературы в Петербурге. Строгонов открыл свою библиотеку для небольшого круга друзей и знакомых, которых, прежде всего,  привлекала возможность получить книги и рукописи Вольтера. Это была высшая точка галломании Александра Сергеевича, который презирал, из-за его низкого происхождения, М. В. Ломоносова и приветствовал его литературного врага А. П. Сумарокова. К концу правления имп. Елизаветы Петровны Строгонов, казалось, абсолютно сформировалась как полноценный «игрок» при российском дворе. Он обладал богатством, домом, связями при дворе, титулом графа, наконец, хотя и не проявил себя как предприниматель и пока не достиг успехов на меценатском поприще (его художник М. Печенев, вернувшийся из Италии в 1758 г. Пучиновым, не проявил себя на родине, причиной чему была, судя по всему, временная индифферентность его покровителя к отечественным талантам).

        Четвертый параграф главы II «Попытки самоопределения графа А.С. Строгонова в дворянской элите в период  1760-1770-х гг. и формирование собственных личностных ценностей», прежде всего, характеризует ситуацию, в которой Строгонов утратил то положение при дворе, что он получил при имп. Елизавете Петровне. Уже в начале 1762 г. Александр Сергеевич оказался на стороне имп. Екатерины Алексеевны, результатом чего была ссора с кланом Воронцовых, приверженцами Петра III, и длительный бракоразводный процесс, который  не способствовал авторитету Строгонова в общественном мнении. В этот период он интересовал императрицу и просветительские кружки исключительно как владелец большого дома на Невском проспекте, удобный для общественных мероприятий. Он, в частности, был предоставлен для собрания учредителей Публичной библиотеки, а затем для выбора депутата Комиссии по составлению Нового уложения.

В 1771 г. Александр Сергеевич отправился в Париж. В 1772–1773 гг. после рождения сына и наследника Павла в его жизни произошел переворот, который ознаменовался началом покровительства художнику Г. Роберу. Одновременно граф решил создать в российской столице подражание  храму Св. Петра в Риме для поднятия статуса Петербурга как имперской столицы. В этом его желании соединились воедино жажда государственной деятельности, стремление поддержать меценатский престиж династии и, наконец, покаяние за неблаговидные поступки прошедших лет, о которых он старался, но не мог позабыть. Граф пробыл в Париже дольше, чем он планировал, полностью использовав шанс собрать картины и другие произведения искусства, которые должны были существенным образом переменить внутренний мир его дома, оказавшийся достойным столицы империи и превратившийся в  «мастерскую по созданию Собора». В Париже Строгонов прошел «курс меценатства» и, отчасти следуя корпоративным установкам, вступил в масонское движение, которое приоткрыло ему путь в самые закрытие гостиные аристократов.

       Параграф пятый главы II  «Интеллектуальная оппозиция графа А. С. Строгонова «Северной Минерве» в 1780-е гг. и его меценатские проекты в 1790-е гг». раскрывает причины перехода Александра Сергеевича в интеллектуальную оппозицию к императрице. Он появился вновь в Петербурге в конце 1770-х гг. с многочисленными картинами. Однако граф не получил места и вообще никак не был использован императрицей Екатериной II, ибо, перейдя из Коллегии иностранных дел в Сенат, не  смог завоевать расположение  «Северной Минервы». «Ученая деятельность» Строгонова раздражала императрицу, явно проигрывая на фоне «греческого проекта» кн. Г. А. Потемкина – утопии, имевшей, тем не менее, блестящий успех в виде присоединения Крыма. Имея в голове строительство собора, Строгонов занимался алхимической деятельностью, сравнивая деятельность Человека и достижения Природы. Нет сомнения, что эта забава служила дополнительной преградой между ним и императрицей, хотя граф, поскольку в период Просвещения не могло быть опалы, ограничился лишь «литературным порицанием».

В 1790-е гг. Строгонов, намеренно избрав в качестве архитектора многочисленных владений не кого-либо из иностранных мастеров, а своего прежнего крепостного А. Н. Воронихина, перестроил, прежде всего, для расширения «музея» собственный дом, который привлекал многочисленных иностранцев. Он не только стал своего рода «консульством Женевы» и «филиалом посольства Франции», но и своими художественными сокровищами прославлял Россию как просвещенную державу. Таким образом, хотя Александр Сергеевич и не был допущен к политике, он своей просветительской деятельностью всемерно способствовал росту авторитета отчизны. Благодаря познаниям и коллекциям, а также таланту зодчего А. Н. Воронихина, накануне финала екатерининской эпохи граф стал обладателем и других резиденций, посещение которых стало приятной обязанностью самых высокопоставленных гостей российской столицы. Там завершились работы по переустройству дачи, которые начались в 1794 г. созданием архитектурного сада, характерного для эпохи Просвещения.

Глава третья «Строгоновы, как опора самодержавия. 1800 1847 гг.» содержит три параграфа. Параграф первый «Государственная и меценатская деятельность графа А. С. Строгонова в первом десятилетии XIX в.» –  описывает «министерство графа». Под его началом находились Императорская Академия художеств и Императорская  Публичная библиотека – два учреждения, которые решали близкую задачу национального возрождения России. В ту эпоху это понималось как с одной стороны собирание всех свидетельств собственной самобытности, а с другой – создание на использование европейского опыта для создания истинно национальных произведений в разных областях – художествах, литературе, истории. Строгонов всемерно поощрял любое движение в этом направлении, став главой патриотической партии. Дальнейшее развитие «русской линии» следует рассматривать как духовное завещание графа, которое было принято в первый момент Софьей Владимировной, а затем Сергеем Григорьевичем, мужем старшей внучки.

Исполнение мечты графа о создании в России публичной библиотеки, рождение которой относится к 1760-м гг., оказалось в его собственных руках спустя полвека. Став в 1800 г. главным директором граф спас саму идею учреждения, которая оказалась под угрозой при его предшественнике М.-Г. Шуазель-Гуффье. Главной задачей учреждения было создание национальной истории. Однако к такой работе приступил Н. М. Карамзин, который в особом письме всецело поддержал проект графа по созданию Академией художеств произведений искусства на темы национальной истории. С 1800 г. Александр  Сергеевич исполнял так же обязанности президента Академии художеств. Под его руководством учреждение было частично реформировано в 1802 г., когда в Устав было внесено положение о преимущественном праве российских художников на получение заказов. В период наполеоновских войн Строгонов воспринимал вверенное ему учреждение как «министерство пропаганды». При покровительстве графа была опубликована книга офицера Семеновского полка А. А. Писарева «Предметы для художников …»175, которая содержала целый ряд конкретных патриотических сюжетов для живописцев. Издание наряду с археологической деятельностью А. Н. Оленина, стало катализатором подъема национального духа, которым характеризуется российское общество  1800-х гг.

Президентство в Академии художеств привело в систему меценатскую деятельность Строгонова, который не жалел личных средств для поддержки таких выдающихся мастеров как О. А. Кипренский и В. И Демут-Малиновский. Они стали знаковыми фигурами учреждения и всей российской культуры начала XIX в. наряду с А. Н.  Воронихиным, который определенно имел наибольшее значение для Александра Сергеевича как строитель Казанского собора. Сделанное Александром Сергеевичем для этого человека заставило общественное мнение считать его сыном графа. «Строгоновский собор», стоящий на главной городской улице, был первой попыткой создать на берегах Невы действительно столичный храм. Это был главный успех как государственно-меценатской деятельности Александра Сергеевича, вырастившего талант, так и Академии художеств, добившейся небывалых успехов при его президентстве. Учитывая реформаторскую, дипломатическую и военную активность сына Павла и его троюродного брата Григория Александровича, а также его племянника Н. Н. Новосильцева, можно говорить о «золотом периоде» дома Строгоновых в 1800-е гг. Он совпал с апофеозом Петербурга, а также военно-политическим триумфом Российской империи, сыгравшей главную роль в победе над Наполеоном. Смотр войск в Вертю (1815 г., при вероятном участии П. А. Строгонова) был ее высшей точкой, за которой  последовало постепенное обособление России от Европы (это было частью общего процесса самосознания наций в XIX в.) и угасание империи, сопровождаемое апологетикой царской Руси.

В параграфе втором главы III «Хозяйственная и просветительская деятельность графини С. В. Строгоновой» речь идет о причинах, побудивших Софью Владимировну включиться в ведение вотчинных дел. На рубеже XVIII и XIX вв. она осознала, что занятость мужа и свекра государственными делами и отсутствие должного пригляда за хозяйством ведет Строгоновых к банкротству. После Отечественной войны 1812 г. и смерти в 1817 г. Павла Александровича, как и баронесса Мария Яковлевна, жизнь которой была принята за образец для подражания, графиня видела свою главную задачу в сохранении духовных ценностей династии, к которой она принадлежала после замужества, концентрации потерянного в значительной степени земельного владения в одних руках и сплочения семьи, которая с 1820-х гг. представляла собой клан Строгоновых–Голицыных. В 1820–1830-е гг. Софья Владимировна составила ряд документов, регламентировавших ее взаимоотношения с крестьянами имения. Одновременно она составила ряд руководств для организации жизни в вотчине, в частности «Устав экономический». Книгой, которая увенчивала труды в данном направлении, следует признать «Беседы сельские» 1842 г. – анонимный свод правил поведения крестьян во всех аспектах, а также пособие по повседневной деятельности. Важнейшее место во всех руководствах занимала забота о правильном ведении лесного хозяйства. Более того, именно благодаря графине династия, наиболее известная в качестве покровителей искусства, в то же время сыграла значительную роль в развитии лесного дела в России. Ее слава в этой области зиждется главным образом на личности А. Е. Теплоухова – лучшего выпускника строгоновской Школы земледелия, горных и лесных наук. Обнаруженные архивные сведения позволяют утверждать, что в своей деятельности А. Е. Теплоухов опирался на опыт и практику немецкого лесовода А.И. Зандрока, мысли которого отчасти были развиты Александром Ефимовичем. Школа Строгоновой работала в 1824–1844 гг. Ее содержание в течение 20 лет стоило графине почти полтора миллиона рублей. Обучались главным образом крестьяне строгоновской вотчины, но принимались также и крестьяне других помещиков, за которых преимущественно платило Вольное экономическое общество. По этой причине оно пристально следило за программой обучения и условиями проживания воспитанников, публикуя информацию в своих изданиях. Курс наук был рассчитан на три года и завершался на земледельческом отделении практикой в имении Марьино, где также существовали ремесленные мастерские. Предпринимательская прозорливость Софьи Владимировны помогла династии Строгоновых не только остаться в российской элите, но и иметь средства для меценатской деятельности.

Параграф третий главы III «Граф  С.Г. Строгонов при государственном правлении императора Николая I: либерал в эпоху консерватизма» дает представление о государственной службе старшего зятя Софьи Владимировны. Сделавший блестящую военную карьеру, он продолжал чувствовать себя на боевом посту, занимаясь, прежде всего, просвещением соотечественников. В 1825 г. открыл в Москве Рисовальную школу по отношению к искусствам и ремеслам. Ее главной задачей было препятствие проникновению в страну заграничных товаров и просвещение среднего класса, который, впрочем, по мнению Строгонова, и не только его одного, нуждался, прежде всего, в формировании нравственной основы личности. Таким образом, Сергей Григорьевич имел иную, чем Александр Сергеевич (и Софья Владимировна) концепцию меценатства. Он считал возможным покровительствовать не отдельным художникам, а художествам вообще, причем упор делался на полезные промышленности прикладные искусства. Граф участвовал в создании новых уставов гимназий и университетов в рамках деятельности специального комитета Министерства народного просвещения. Строгонов считал, что образование и наука предназначены преимущественно для высшего сословия, которое является основой государства. Занимая, непродолжительное время, губернаторские посты в Риге и Минске, в 1835 г. он получил назначение на пост куратора московского учебного округа и московского университета. Двенадцать лет его службы на этом месте принято называть «золотым временем» учебного заведения. Среди «выдвиженцев» Строгонова следует особо отметить Т. Н. Грановского и С. М. Соловьева. Уход Сергея Григорьевича со своего поста был не только результатом столкновений с министром просвещения С. С. Уваровым, но и объяснялся желанием графа сосредоточиться на управлении нераздельным имением, доставшимся ему в наследство в 1845 г. По свидетельству С. М. Соловьева, он полагал, что государство сильно только аристократиею, которая, в свою очередь, поддерживается богатством. В последующие годы, следуя образцу Аники, Сергей Григорьевич попытался максимально приблизить величину вотчины к былым размерам и испытать себя как предпринимателя. Одновременно, с 1850 г. Строгонов, получивший по указу императора часть родовых икон из Сольвычегодска (они были достоянием старообрядцев), начал переустройство вотчинных храмов, образцовым среди которых должна была стать церковь при Добрянском заводе.

Глава четвертая  «Основные тенденции влияния рода Строгоновых на внутриполитическую жизнь Российской империи. 18591917 гг.» имеет три параграфа.  В параграфе первом «Граф С. Г. Строгонов при государственном правлении императора Александра II – консерватор в эпоху «великих реформ речь идет о возвращении Сергея Григорьевича на государственную службу. В 1859 г. граф получил возможность прямого воздействие на будущее империи после назначения на пост воспитателя вел. кн. Николая Александровича, наследника престола. Составленная Строгоновым программа, выбор профессоров (Ф. И. Буслаев, С. М. Соловьев и другие) путешествия по России и те разговоры, что зафиксированы в его процессе, не оставляют сомнения в концепции образования: наставник искал политическую программу будущего монарха в допетровской эпохе. Планы Сергея Григорьевича в некоторой степени были разрушены неожиданной кончиной цесаревича в 1865 г. Хотя имп. Александр III во многом повторил путь, предначертанный графом российскому монарху, влияние династии на двор было подорвано. Во второй половине 1860–1870-е гг. оно могло совершаться почти исключительно через посредство К. П. Победоносцева, который обязан гр. С. Г. Строгонову своим выдвижением.

Параграф второй главы IV «Меценатская деятельность графа П. С. Строгонова в 1860-1870-е гг. и образ «просвещенной империи» Александра II» раскрывает причины обращения потомка гр. А. С. Строгонова к поощрению художников. Во второй половине 1850-х гг. при содействии выпускника Строгоновской рисовальной школы И.А. Монигетти гр. П. С. Строгонов построил дом на Сергиевской улице в Петербурге. Это здание, которое можно рассматривать как своеобразный монумент Александру Сергеевичу-старшему, было призвано, наряду с другими аналогичными проектами,  показать не увядший блеск Российской империи после поражения в Крымской войне, ее возвращение к временам «просвещенной монархии». Граф был едва ли не единственным аристократом-собирателем в эпоху так называемого «буржуазного меценатства». Собрав коллекцию западноевропейских художников, гр. П. С. Строгонов всемерно содействовал становлению национальной школы живописи путем учреждения премии за изображение национального быта и русского пейзажа. В отличие от предка, Павел Сергеевич использовал для продвижения своей идеи Общества поощрения художников, секретарем которого он «поставил» писателя Д. В. Григоровича. Энергичными действиями этой выдающийся художественный деятель XIX в. избавил учреждение от разорительной благотворительности и существенным образом повысил престиж российских мастеров. Особым покровительством его и графа Строгонова пользовался Ф. А. Васильев, выигравший трижды конкурсы на лучший национальный пейзаж. Внимание, уделенное бездетным Павлом Сергеевичем этому мастеру, сделало последнего, как некогда А. Н. Воронихина, сыном мецената в глазах общественного мнения. После смерти Ф. А. Васильева Общество поощрения перешло к покровительству художеств в соответствии с концепцией Сергея Григорьевича. В 1870-е гг. Д. В.  Григорович не только составил каталог музея «Строгоновки», но и учредил подобное собрание в Петербурге при ОПХ. Этому проекту, получившему название «план 1867 г.» всемерно содействовал не только П. С. Строгонов, но и его младший брат Григорий, а также глава рода Сергей Григорьевич. Кроме того, Д. В. Григорович внес большой вклад в реорганизацию столичной Рисовальной школы, которая оказала существенное влияние на развитие отечественной промышленности. Таким образом, деятельность Сергея Григорьевича, по развитию отечественной художественной промышленности, поддержанная сыном и Д. В. Григоровичем, выпускником «Строгоновки» принесла успех  спустя полвека после ее начала. Одновременно, со второй половины 1860-х гг. гр. П. С. Строгонов, сблизившись с М. Н. Муравьевым и К. П. Победоносцевым, все большее внимание уделял богословским вопросам и православной благотворительности, которая, безусловно, поощрялась отцом.

Третий параграф главы IV «Клан Строгоновых-Щербатовых в период государственного правления Александра III и Николая II» описывает обстоятельства снижения роли Строгоновых в жизни империи. Смерть имп. Александра II была событием, которое способствовало победе консервативных кругов над либеральными при российском императорском дворе. На гр. С. А. Строгонова (1852–1923) трагедия оказала большое влияние, слившись со смертями деда и супруги. Все это произошло в течение трех лет (1881–1884) и воспрепятствовало карьере, как на флоте, так  и в Комитете Добровольного флота. В этот же период сложился «третий строгоновский матриархат», который, с одной стороны, имеет черты, сближающие его с двумя предыдущими подобными явлениями, а с другой – обладает рядом особенностей. Главой следует признать Ольгу Александровну Строгонову (1857-1944), которой принадлежала роль посредника между братом и мужем – князем Александром Григорьевичем, видным деятелем сельского хозяйства и идеологом клана в период после первой русской революции XX в. Сергей Александрович первую половину 1880-х гг. преимущественно провел в Волышово, старом охотничьем имении кн. Васильчиковых в Псковской губернии, которое было приданым его матери. Традиционную для Строгоновых любовь к художествам Сергей Александрович не унаследовал, прервав собирательскую традицию династии. Он также не нашел себя и в земской деятельности, заниматься которой стало модно в эпоху имп. Александра III.

Во время русско–японской войны Сергей Александрович попытался оказать помощь отечественному флоту покупкой судна. В это время его сестра Ольга наладила  «общинный» уклад жизни в подмосковном имении своего мужа Васильевское, где в частности, существовал ансамбль народных инструментов, в котором играли совместно хозяева и крестьяне. Кн. Г.А. Щербатов, будучи одним из организаторов «Союза русских людей», в ряде брошюр настаивал на сохранении общины как основы самодержавия.  Сергей Александрович в период революции 1905–1907 гг. ограничился учреждением премии для матросов за сочинения на патриотическую тему. К 1911 г. относится закрытие целого ряда его заводов на Урале. При помощи правительства они пережили кризис 1900–1903 гг., продолжали работать в период стагнации, но в конечном итоге не выдержали конкуренции с  заводами юга России, которые обладали современным оборудованием и низкой себестоимостью продукции. В 1919 г. Строгонов, утративший по решению новых властей титул графа и  родовой дом, где уже был создан музей, продал свои права на владение нераздельным имением. Таким образом, был завершен исторический круг, который династия прошла за два столетия существования Российской империи.

В заключении подводятся итоги исследования и делаются соответствующие выводы.

По теме диссертации автором опубликована 71 работа  общим объемом 116, 81 п. л., в том числе:

Монографии

1. Кузнецов, С.О. Дворцы Строгановых. СПб.: Алмаз, 1998. – 5 п. л.

2. Кузнецов, С.О. Пусть Франция поучит нас «танцовать». Создание Строгоновского дворца в Петербурге и своеобразие придворной культуры России первой половины XVIII века. СПб.: [б. и.] 2003. – 32 п. л.

3. Кузнецов, С.О. Не хуже Томона. Государственная, меценатская, собирательская деятельность  рода Строгоновых в 1771–1817 гг. и формирование имперского облика С.-Петербурга.  СПб.: Нестор,  2006. – 25,1 п. л.

4. Кузнецов, С.О. Дом для бефстрогонова. М., –СПб.: Центрполиграф, Мим-дельта. –  2008. – 17 п. л.

Публикации в изданиях, включенных в Перечень ведущих рецензируемых научных журналов и изданий, рекомендуемых ВАК:

5. Кузнецов, С.О. Новые сведения о работах графини Строгоновой по переустройству лесного хозяйства в имении «Марьино» / C. О. Кузнецов // Известия Санкт-Петербургской Лесотехнической академии. – Вып. 177. – СПб., 2006. – С.207–225. – 1, 25 п. л.

6. Кузнецов, С.О. Вклад представителей рода Строгоновых и Д.В. Григоровича в реформирование Общества поощрения художников в 1860-1870-е гг. / C. О. Кузнецов // Известия Санкт-Петербургской Лесотехнической академии. – Вып. 178. – СПб., 2006. – С.300–317. – 1, 1 п. л.

7. Кузнецов, С.О. Строгоновы и армия. 1745–1814 гг. / C. О. Кузнецов // Военно-исторический журнал. –  2006. – №12. – С.64–67. – 0,5 п. л.

8. Кузнецов, С.О. Граф П.С. Строгонов – рисовальщик, коллекционер и меценат. Опыт краткой биографии / C. О. Кузнецов // Вестник Тамбовского университета. – Серия Гуманитарные науки. – Вып. 4(44). – Тамбов, 2006. – С. 423–426. – 0, 3  п. л.

9. Кузнецов, С.О. «Считаю патриотическим долгом продолжать производство снарядов». Граф С.А. Строгонов как гражданин и промышленник в период Первой мировой войны / C. О. Кузнецов // Научно-технические ведомости Санкт-Петербургского Государственного политехнического университета. – Вып.6 –3. – СПб., 2006. – С.170–174. – 0,4  п. л.

10. Кузнецов, С.О. Дом Строгановых на рубеже эпох. Памятная записка Н.К. Либина. 1918 г. / C. О. Кузнецов // Исторический архив. – 2007. –  № 1. –  С. 120–128. – 0, 5 п. л.

11. Кузнецов, С.О. Открытие ради спасения. Национализация Строгоновского дома в 1919 г. / C. О. Кузнецов // Вестник СпбГУ. – Серия 2. «История». – 2007 – Июнь – Вып.2. – С.151– 156. – 0,5 п. л.

12. Кузнецов, С.О. Березовское золото и бразильский хрусталь. Минералогическое собрание рода Строгоновых / C. О. Кузнецов // Вестник УрО РАН «Наука. Общество. Человек». – 2007. – № 1(19). – С. 93–102. – 0,8 п. л.

Статьи:

       13. Кузнецов, С.О. Собрания живописи дома Строгановых у Полицейского моста / C. О. Кузнецов // Строгановы и Пермский край. Материалы научной конференции. Ред. Н. В. Казаринова. – Пермь, 1992. – С.166–175. – 0,5 п. л.

14. Новейший путеводитель по Строгановскому дворцу (сост., науч. ред., статья  «Диалог Франческо Растрелли и Андрея Воронихина в истории Строгановского дворца»). СПб., 1995.  – 0,5 п. л.

15. Коршунова, М. Ф., Кузнецов, С.О. Особняк графа Павла Сергеевича Строганова: ул. Чайковского, Д.11 / М. Ф. Коршунова, C. О. Кузнецов // Петербургские чтения 97. Ред. совет под пред. Т. А. Славиной. – СПб., 1997. –  C.440–443. – 0,25 п. л.

16. Кузнецов, С.О. Дворец русских Медичи / C. О. Кузнецов // Русская галерея. – 1998. – № 2. – С.84–89. – 0,5 п. л.

  17. Кузнецов, С.О. Адам Менелас на российской земле. Возможные пути интерпретации творчества архитектора императора Николая I / C. О. Кузнецов // Философский век. Альманах 6. Россия в николаевское время: наука, политика, просвещение. Отв. ред. выпуска. М. Ф. Хартанович, М. И. Микешин. – СПб., 1998. – C.211–229. – 0, 5 п. л.

18. Кузнецов, С.О.  Строгановская Академия / C. О. Кузнецов // Русская галерея. – 1999. – № 2. – С.40–44. – 0,5 п. л.

       19. Kouznetsov, S. La collection du comte Alexandre Stroganov / S. Kouznetsov // Hubert Robert et Saint-Petersbourg. Les commandes de la famille Imperiale et des Princes russes entre  1773 et 1802. – Valence, 1999. – S.56–59.  – 0,25 п. л.

        20. Kuznetsov S. А family chronicle / S. Kuznetsov  // Stroganoff: the palace and collections of a russian noble family. General editor Penelope Hunter-Stiebel. New-York, 2000. P.21–46. – 1 п. л.

       21. Кузнецов, С.О. Через искусство к святости. Строгоновы в XIX–XX веках / C. О. Кузнецов // Строгановы. Меценаты и коллекционеры. Каталог выставки.  Науч. ред. Г.В. Вилинбахов. – СПб., 2003. – С.11–49. – 1,2 п. л.

22. Кузнецов, С.О. История одного фасада российской империи / C. О. Кузнецов // Искусствознание. – 2000. – № 1. – С.376–399.  – 1 п. л.

  23. Карпова, Е. В., Кузнецов, С. О. Исчезнувшие  интерьеры Строгановского дворца / Е. В. Карпова, C. О. Кузнецов // Памятники культуры. Новые открытия. 1999. – М., 2000. – С.480–492. – 0, 5 п. л.

       24. Кузнецов, С.О. «… Выставочный материал из ряда вон выходящий». Благотворительная акция 1897 года в Строгоновом доме / C. О. Кузнецов // Пинакотека 12. – 2001. – С.74–78.  – 0, 2 п. л.

25. Кузнецов, С.О. Сочинить хорошенький кабинет. Собрание дома Строгоновых / C. О. Кузнецов // История Петербурга. – 2001. – № 2. – С.66–71. – 0,5 п. л.

26. Кузнецов, С.О. Строгоновские fond’s d’or. Живопись XIV-XV веков в собраниях Сергея Григорьевича Строгонова и его сыновей – Павла и Григория / C. О. Кузнецов // Судьбы музейных коллекций. Материалы VII Царскосельcкой научной конференции. –  СПб., 2001. – C.246– 272. – 0, 5 п. л.

27. Кузнецов, С.О. Из фамильной хроники Строгановых / C. О. Кузнецов // Наше наследие. – 2001. – №59–60. – С.32–33. – 0,5  п. л.

28. Кузнецов, С.О. Дворец и его архитекторы // Наше наследие. – 2001. – №59–60. – С.34–45. – 0,5  п. л.

       29. Кузнецов, С.О. Строгановская дача: «Одиссея на Черной речке» // Наше наследие. – 2002. – № 61. – С.15–20. – 0,5  п. л.

30. Кузнецов, С.О. Марьино: несостоявшийся мемориал 1812 году / C. О. Кузнецов // Наше наследие. – 2002. – № 61. – С.31–34. – 0,5  п. л.

       31. Кузнецов, С.О. «Я потерял веру в земное счастье». Жизнь графа С. А. Строганова в России (1852–1907) / C. О. Кузнецов // Краеведческие чтения. Порхов-Холомки. Материалы научной конференции 21–23 сентября 2001 г. Сост. Л. Т. Васильева. – Псков, 2002. – С.46–71. – 1  п. л.

        32. Кузнецов, С.О. Примерка бабушкиного платья. Строгоновское необарокко / C. О. Кузнецов // Реликвия. – 2003. – № 1. – С.36–43. – 0, 5 п. л.

33. Кузнецов, С.О. Сергей и Ольга Строгоновы. Перипетии жизни аристократических жителей села Волышово. 3. Судьба строгоновского художественного наследия. 4. С берега Шелони на берег Москва-реки. Приложение. «Мое любимое место было Васильевское …». Фрагмент из воспоминаний князя Г. А. Щербатова «Моя жизнь» (пер. и комм. С. О Кузнецова) / C. О. Кузнецов  // Краеведческие чтения  «Порхов-Холомки». Материалы научной конференции 20–21 декабря 2002 г. Сост. Л. Т. Васильева. – Псков, 2003. – С.159–213. – 1,5 п. л.

        34. Кузнецов, С.О. Сергей и Ольга Строгоновы. Перипетии жизни аристократических жителей села Волышово. 5. Последняя драма / C. О. Кузнецов //  Краеведческие чтения. Порхов–Холомки. Материалы науч. конф. Сост. Л. Т. Васильева.  –Псков, 2004. – С.47–60. – 0,6  п. л.

35. Кузнецов, С.О. Прорубить окно на восток. Алхимический зал Строгоновского дома / C. О. Кузнецов // Реликвия. – 2005. – № 4. – С.44–49. – 0,6 п. л.

36. Кузнецов, С.О. Роскошная ошибка. История приобретения графом А.С. Строгоновым римского саркофага / C. О. Кузнецов // «Золотой осьмнадцатый …». Русское искусство XVIII в. в современном отечественном искусствознании. Сб. статей. Под ред. Т.В. Ильиной и др. – СПб., 2006. – C.144–154. – 0,5 п. л.

37. Кузнецов, С.О. «Порядочных собак очень мало». Охотничьи интересы Сергея и Ольги Строгоновых  в течение 1880–1890-х гг. / C. О. Кузнецов // Краеведческие чтения. Порхов-Холомки. Материалы науч. конф. – Псков, 2006. – С.78–112. – 1 п. л.

38. Кузнецов, С.О. Парижский экзамен: второе пребывание графа А. С. Строгонова во Франции (1771–1779 гг.) и процесс становления Российской империи/ C. О. Кузнецов // «Из века Екатерины Великой: путешествия и путешественники». Материалы XIII Царскосельской научной конференции. – СПб., 2007. – С.294–309. – 0,9  п. л.

Статьи в словарях и энциклопедиях:

39. Kuznetsov S. Stroganovs / S. Kuznetsov // Dictionary of art. Ed. J. Turner – Volume 29. – New York, London, 1996. – Р. 778. – 0, 2 п. л.

40. Kuznetsov, S. Count Sergey Stroganov / S. Kuznetsov // Dictionary of art. Ed. J. Turner – Volume 29. – New York, London, 1996. – Р.778–779. – 0, 1 п. л.

41. Кузнецов, С.О. Строгановы / C. О. Кузнецов // Три века Санкт-Петербурга. Энциклопедия: в 3т. Том I. Осьмнадцатое столетие. Книга вторая. Н – Я. – СПб., 2001. – С.355–358. – 0, 4 п. л.

42. Кузнецов, С.О. Казанский собор. Энциклопедия / C. О. Кузнецов // Три века Санкт-Петербурга. Энциклопедия: в 3 т. – Том II. Девятнадцатый век. – Кн. 3. К–Л. – СПб., 2004. –  С.36–38  – 0, 5 п. л.

43. Кузнецов, С.О. Марьино / C. О. Кузнецов  // Три века Санкт-Петербурга. Энциклопедия: в 3 тт. – Том II. Девятнадцатый век. – Кн. 4. М–О. – СПб.,2005. –  С.79–80. – 0, 4 п. л.

44. Кузнецов, С.О. Строганов Александр Сергеевич / C. О. Кузнецов // Словарь Академии Российской. 1789–1794. – Т. 6. Т–V.  Ред. совет под пред. Л.В. Тычиной. – М., 2006. – С.52–56 – 0, 5 п. л.


* Несмотря на то, что в литературе XX века доминирует написание фамилии как Строгановы, считаем необходимым вернуться к форме, использовавшейся самими членами семьи, то есть -  Строгоновы. При этом мы опираемся на статью, написанную биографом рода при жизни его последних представителей (Колмаков Н. М. Дом и фамилия Строгановых. 1752-1887 // Русская старина. 1887. Т.53. С.576-602; Т.54. С.71-94), а также на исследование Н.Ф. Иконникова (La Noblesse de Russie. Publes par Nicolas Ikonnikov. Paris, 1961. Vol. P. 2.).

2 Васильчиков А.А. Семейство Разумовских. Т.1-2. СПб., 1880; Барсуков А.П. Род Шереметевых. Кн.1-8. СПб., 1881-1904; Юсупов Н.Б.(младший). О роде Юсуповых. Т.1-2.СПб., 1866-1867.

3 Введенский А. А. Дом Строгановых в XVI-XVII веках. М., 1962.

4 Марасинова Е. Н. Психология элиты российского дворянства последней трети XVIII века (по материалам переписки). М., 1999. С. 14.

5 Мемуары князя Адама Чарторижского и его переписка с императором Александром I: в 2т./ Пер. с фран. А. Дмитриевой. Ред. и вст. ст. А.Кизеветтера. М., 1912. Т.1. С.138.

6 Российские консерваторы. Рук. А.Н. Боханов. М., 1997. С.13.

7 Кружнов Ю.Н. Меценатство // Три века Санкт-Петербурга. Энциклопедия: в 3тт. Осьмнадцатое столетие. Книга первая. А–М. СПб., 2003. С.627.

8 Сафонов М.М. Проблема реформ в правительственной политике России на рубеже XVIII и XIX вв. Л., 1988.

9 Сафонов М.М. Суворов  и оппозиция Павлу I // Вопросы истории. 1995. № 4. С.127–134; Сафонов М. Немилость к победителю // Наш следопыт. 2000. № 25. С.18–20.

10 [Икосов П.С.] История о родословии, богатстве и отечественных заслугах знаменитой фамилии гг. Строгановых, сочинена в 1761 году. Пермь, 1881.

11 Колмаков Н. Памяти графа Александра Сергеевича Строганова. СПб., 1844; Колмаков Н. М. Дом и фамилия Строгановых. 1752-1887 // Русская старина. 1887. Т.53. С.576-602; Т.54. С.71-94.

12 Engelhardt E.A. Russische Miscellen zur genauer Kenntnis Russlands und seiner Bewohner. IV Bandchen. SPb., 1832. S.283.

13 Плетнев В. А. Граф Александр Сергеевич Строганов // Современник. 1843. № 8. С.124–125.

14 Богданович М. И. История царствования императора Александра I и России в его время: в 6 тт. СПб., 1869-1871.

15 Колмаков Н. М. Рассказы об И. А. Крылове // Русский архив. 1865. Стб.1007–1012.

16 Полемика между императрицей Екатериной II и А. С. Строгоновым по поводу добра Подг. текста П. Бартенева // Русский архив. 1864. Стб. 587-590.

17 Бенуа А. Строгановский дворец и строгановская галерея в С. –Петербурге // Художественные сокровища России 1901. № 9. С.165–180.

18 Stephani L. Apollon Boedromoion: Bronze-Statue im Besitz seiner Erlauch des Grafen Sergei Stroganoff. St. Petersburg, 1860; Wieseler F. Der Apollon Stroganoff und der Apollon vom Belvedere. Eine archaologische Abhandlung zur Feier des Winckelmann festes. 1861; Waagen G. F. Die Gemaldesammlung in der Kaiserlichen Ermitage zu St. Petersburg nebst Bemerkungen uber andere dortige Kunstsamlungen. Munchen, 1864.; Brugsch E. Sammlung aegyptischer alterhumer des Grafen Gregor S. Stroganoff.  Aachen, 1880; Hofmann O. A. Herm-Apollo Stroganoff. Ein Beispiel von Personal-Verschmelzung aus dem Gebiete des antiken Kunstwerks. Marburg, 1889; Griechische sarkophage in St. Petersburg, im Garten des Sommerpalais Stroganoff // Die antiken Sarkophag-Reliefs im Auftrage des Kaiserlich deutschen archaelogichen instituts mit benutzunggen der vorarbeiten von F. Matz. Herausgageben and bearbeitet von C. Robert. Zweiter band. Berlin, MDCCCXC. Tafel VI, VII.; Wiedemann A. Aegyptische Inschriften 1. der Sammlung Stroganoff zu tuchen. Bonn, 1891; Kieseritzky G. von. Der Apollo Stroganoff // Mitteilungen des kaiserlich deutschen archaologischen Instituts. Athenische Abteilung. Bd. XXIV. Athens, 1899. S.468-484.

19 Божерянов И. Граф Александр Сергеевич Строганов // Художественные сокровища России. 1901. № 9. С.151–164.

20 Божерянов И. Указ. соч. С.164.

21 Бартенев П.И. Жильбер Ромм (1750-1795). К истории русской образованности нового времени // Русский архив. М., 1887. Вып. 1. С.5-38.

22 Vissak M. de. Romme le Montagnard. Clermont-Ferrand, 1883.

23 Николай Михайлович, вел. кн. Граф Павел Александрович Строганов (1774-1817). Историческое исследование эпохи Александра I: В 3 т. СПб., 1903. Le comte Paul Stroganov [par] Le Grand-Duc Nicolas Mikhailovitch de Russia. Trad. fran. de F. Billecocq; preceedee d’un avant-propos par F. Masson. Paris, 1905.

24 Айналов Д. М. Икона из собрания графа Г.С. Строганова. М., 1893; Айналов Д. М. Часть Равенского диптиха в собрании графа Г.С. Строганова // Византийский временник. Том. IV. Вып. 1 и 2. СПб., 1897. С.128–142.

25 Шимановский М.В. Граф А.Г. Строганов и граф М.Д. Толстой о Пушкине // Из прошлого Одессы: Сб. статей сост. Л. М. де Рибасом. Одесса, 1894. С.145–156.

26 Строгановы. Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. СПб., 1901. Т.XXXI. С.803–805.

27 Cербов Н.И. Строгановы. Биографические очерки. СПб., 1908 (отд. оттиск из «Русск. биогр. словаря»).

28 Рождественский С.В. Исторический обзор деятельности министерства народного просвещения. 1802–1902. СПб., 1902.

29 Школа рисования в отношении к искусствам и ремеслам, учрежденная в 1825 г. гр. С. Г. Строгановым. Ее возникновение и развитие до 1860 г. Сост. А. Гартвиг. М., 1901.

30 Шульгина Е.Н., Пронина И.А. История Строгановского училища. 1825–1918. М., 2002.

31 Врангель Н., Трубников А. Картины собрания графа Г.С. Строганова в Риме // Старые годы. 1909. Март. С.115–138; Трубников А. Княгиня Голицына в Марьине и Городне // Старые годы. 1910. Июль–сентябрь. С.153–181; Макаренко Н. Несколько предметов из собрания графа Г.С. Строганова // Старые годы. 1911. Октябрь. C.34–39; Курбатов В. Саркофаг Строганова сада // Cтарые годы. 1912. Декабрь. С.41–44.

32 О гербе баронов Строгановых // Гербовед. 1913. Март. С. 53–56.

33 Гельд Г. Строгановский саркофаг // Гермес. 1916. № 19. C. 298–300.

34 [Тревер К.В.] Строгановский дворец-музей. Краткий путеводитель. Авт. вст. слова Ф. Нотгафт. Пг., 1922.

35 Строгановский дворец–музей. Итальянские медали. Сост. А. Н. Зограф. Петербург, 1923.

36 Виргинский В. Жильбер Ромм (История одного якобинца) // Борьба классов. 1936. № 4. С.110–121.

37 Раткевич К. И. К биографии Жильбера Ромма. (Его рукописное наследство в архивах СССР) // Ученые записки Ленинградского государственного университета. Л., 1940. № 52. Серия исторические науки. Вып. 6. С.264–275; Ромм Ж. Путешествие в Крым в 1786 г. / Пер. с рукописи, вст. ст. и прим. К.И. Раткевич. Л., 1941.

38 Кукулевич А. Русская идиллия Гнедича «Рыбаки» // Ученые записки Ленинградского государственного университета. Серия филологических наук. 1939. № 46. Вып.3. Ред. В. М. Жирмунский. С. 284–320.

39 Азадовский М. «Из материалов «Строгановской Академии». Неопубликованные произведения Ксавье де Местра и Зинаиды Волконской // Литературное наследство. 33 –34. М., 1939. С.195–215.

40 [Соловьев Н.М. и Милютин А. И.] «Библиотека графа Строганова в Томском университете // Русский библиофил. 1914. № 2. С. 5–24.

41 Данько Е.Я. Изобразительное искусство в поэзии Державина // XVIII век. Сб. 2. Отв. ред. Г. А. Гуковский. Л., 1940. С. 166 – 247.

42 Смирнов Г.В. Е. И. Есаков // Сообщения Государственного Русского музея. Вып. V. Л., 1957. С. 36–42.

43 Любомиров П.П. Очерки по истории русской промышленности XVII, XVIII и начала XIX века. М., 1947; Заозерская Е.И Способы обеспечения рабочей силой частных мануфактур во второй четверти XVIII в. // Академику Б. Д. Грекову ко дню 70-летия: Cб. ст. М., 1952. С. 289–291; Цукерник А.Л. К истории синдиката «Кровля» // Исторические записки. Т.52. 1953. С. 118–119; Шемякин И.Н. О некоторых экономических предпосылках Великой Октябрьской социалистической революции // Социалистические преобразования в СССР и их экономические предпосылки (из истории финансового капитала в России). М., 1959; Положение рабочих Урала во второй половине XIX-начале XX века. 1861–1914: Сб. документов. Сост. И.А. Бакланова, И.П. Шаскольский. М. – Л., 1960. С. 29; Розен Б.Я. История соляного производства в Прикамье. Пермь, 1965; Вяткин М.П. Горнозаводской Урал. 1900-1917. М. –Л., 1965; Гиндин И. Ф. Правовая поддержка уральских магнатов во второй половине XIX – начале XX в.// Исторические записки. №82. М., 1968; Харитонова Е.Д. Солеваренная промышленность Прикамья в XVIII веке (К вопросу о генезисе капиталистических отношений в промышленности). Автореф. диссерт. на соиск. уч. степ. канд. историч. наук. Пермь, 1971; Буранов Ю.А. Финансовое положение хозяйства Строгоновых в начале XX века // Генезис и развитие капиталистических отношений на Урале. Свердловск, 1980. С. 108–117; Социально-экономическое положение и борьба горнозаводского населения Урала в XVIII-XIX веках: Межвуз. сб. науч. тр./ Перм. гос. ун-т им. А. М. Горького [Редколл.: В.В. Мухин (гл. ред.) и др.] Пермь, 1981; Седова Г.М. Помещичьи крестьяне Северо-Запада России в первой половине XIX века. Автореф. дисс. на соиск. уч. степени канд. истор. наук Л., 1989.

44 Павленко Н.И. История металлургии в России. Заводы и заводовладельцы. М., 1962.

45 Струмилин С.Г. История черной металлургии в СССР. М., 1954. Т. 1.

46 Николаев С.Ф. Хранители леса. Пермь, 1957.

47 Бейлин И.Г., Парнес В. А. Александр Ефимович Теплоухов. М., 1969.

48 Введенский А.А. Торговый дом XVI–XVII вв. Л., 1924.

49 Введенский А.А. Дом Строгановых в XVI–XVII веках. М., 1962.

50 Косарева Н.К. Две терракотовые группы работы Эдма Бушардона // Труды Гос. Эрмитажа. Т.6. Л., 1961. С.292–300; Мацулевич Ж. «Милон Кротонский» Э. М. Фальконе // Искусство. 1962. № 12. С.64–67.

51 Спасский И.Г. Нумизматика в Эрмитаже. Очерк истории Минцкабинета отдела нумизматики // Нумизматика и эпиграфика VIII. Отв. ред. Д. Б. Шелов. М., 1970.

52 Рахманина Е.Н., Трубинов Ю.В. Усадьба Марьино: Памятник творчества крепостных // Строительство и архитектура Ленинграда. 1973. № 2. С. 32–33.

53 Брайцева О.И. Строгановские постройки рубежа XVII – XVIII веков. М., 1977.

54 Меттерних Т. Строгановы. История рода. СПб., 2003.

55 Чудинов А.В. «Русский принц» и француз–«цареубийца» (История необычного союза в документах, исследованиях и художественной литературе) // Исторические этюды о Французской революции. Памяти В. М. Далина (К 95-летию со дня рождения). М., 1998. С. 88-120.

56 Watson F. Diderot and Houdon: A little-known bust // The Artist and the writer in France. Essays in honour of Jean Seznec. Ed. by F. Haskell, A. Levi and R. Shackleton. Oxford, 1974. P.15–20.

57 Tchoudinov A.V. Les papiers de Gilbert Romme aux archives russes // Gilbert Romme (1750-1795). Actes du collogue de Riom (19 et 20 mai 1995) / Textes runis et prsentes par J. Ehrard. P., 1996. P.79–87; Choudinov A. Les voyages de Gilbert Romme et Pavel Stroganov en Suisse (1786-1788) d'aprs les archives russes // Les conditions de la vie culturelle et intellectuelle en Suisse romande au temps des Lumires. Annales Benjamin Constant. Vol. 18–19. Lausanne, 1996. P. 187–194; Чудинов А.В. Ж. Ромм и П. Строганов в революционном Париже (1789-1790 гг.) // Россия и Франция XVIII-XX вв. Вып. 2. М., 1998. С.47–62; Чудинов А.В. Книжные приобретения Ж.Ромма и П. А. Строганова в революционном Париже (1789-1790) // Век Просвещения. Вып.1. М., 2006. С.270-281

58 Строгановы и Пермский край. Материалы научной конференции 4–6 февраля 1992 году. Сост. Н. В. Казаринова. Пермь, 1992.

59 Казаринова Н.В. Живописцы Пермского края конца XVIII – первой половины XIX века. Автореф. дисс. на соиск. учен. степ. канд. искусствовед. СПб., 1992.

60 Сторонушка Ильинская. Сб. материалов научно-практической конференции “Уникальные исторические, культурные и природные комплексы: Проблемы сохранения, изучения и использования”, посвященной 75-летию Ильинского краеведческого музея. Ред. Т. А. Ткачук. Ильинский [Пермская область], 1997.

61 Строгановские чтения, Усолье, 16 мая 2002 г.: [Материалы]. Соликамск, 2002.

62 Первые Строгановские чтения: Сб. материалов краевед. конф. (30 марта 2004 г.). Первоуральск, 2004.

63 The Stroganoff: Palace and collections of a russian noble family. New-York, 2000; Les Stroganoff. Une dynaste de mcnes. Paris, 2002; Die rijkdom van Stroganoff. Het verhaal van een russische familie. Amsterdam, 2002.

64 Строгановы. Меценаты и коллекционеры. Каталог выставки. СПб., 2003.

65 Дерябина Е. Граф Строганов и художник Гюбер Робер // Наше наследие. 2002. № 6.  C.23–29.

66 Неверов О. Коллекции графа А. С. Строганова // Наше наследие. 2001. №59–60. С. 46–54; Неверов О. Я. Гробница Гомера // Три века Санкт-Петербурга. Энциклопедия: в 3 т. Т. 1. Осьмнадцатое столетие. Кн. 1. А–М. Отв. ред. П.Е. Бухаркин. СПб., 2001. С.283 – 285; Neverov O. The Stroganovs // Neverov O. Great Private Collections of Imperial Russia. New-York, 2004. Р. 26–40 (См. также: Эрмитаж. Собрания и собиратели. О. Я. Неверов, М. Б. Пиоровский СПб., 1997; Неверов О. Частные коллекции Российской империи. М., 2004).

67 Арциховская-Кузнецова А.А. А. С. Строганов как тип русского коллекционера // Панорама искусств -11. М., 1988. С.282–291.

68 Савинская Л.Ю. Коллекционирование французской живописи в России второй половины XVIII - первой трети XIX в. (на материале частных коллекций): Автореф. дисс. на соиск. учен. степ. канд. искусствовед. М., 1991; Мокина Т.М. К истории формирования картинной галереи Эрмитажа. Автореф. дисс. на соиск. учен. степ. канд. искусствовед. СПб., 1994; Калиничева И.Б. Частное коллекционирование западноевропейской живописи в Санкт-Петербурге в середине XVIII – начале XX в. Автореф. дисс. на соиск. учен. степ. канд. искусствовед. СПб., 1997.

69 См., например, Руднева Л.Ю. Жан-Луи Вуаль в России. Автореф. дисс. на соиск. учен. степ. канд. искусствовед. М.,1994.

70 Лаппо-Данилевский К. Пифон или Тифон (Из комментария к стихотворению Державина «Любителю художеств // Новое литературное обозрение. 2002. № 3 (55). С.132–150.

71 Там же. С.145.

72 Лаппо-Данилевский К.Ю. О словаре художников, задуманном Н.А. Львовым // XVIII век. Сб. 24. / Отв. ред. Н. Д. Кочеткова. СПб., 2006. С.193–205.

73 Гримм Г.Г. А. Н. Воронихин. «Картинная галерея в Строгановском дворце». Л., 1948; Гримм Г. Г. А.Н. Воронихин. Чертежи и рисунки. Л.; М., 1952; Гримм Г. Г. А. Н. Воронихин. Л.; М., 1963. 

74 Глинка Н.В. Творчество архитектора Федора Ивановича Демерцова (1762-1823). Автореф. дисс. на соиск. учен. степ. канд. искусствовед. Л., 1988.

75 Основные издания об архитекторе, где рассматривается строительство Строгоновского дома: Денисов Ю.М., Петров А.Н. Зодчий Растрелли. Материалы к изучению творчества. Л., 1963; Виппер Б.Р. Б. Ф. Растрелли / Виппер Б. Р. Архитектура русского барокко. М., 1978. С.65-85; Skodock C. Barock in Russland. Zum uvre des Hofarchitekten Francesco Bartolomeo Rastrelli. Wiesbaden, 2006.

76 Зимина Г.К. К вопросу об авторах архитектурной отделки Малой библиотеки и кабинета в южном корпусе Строгановского дворца // Петербургские чтения–96. Ред. совет под пред. Т. А. Славиной. СПб., 1996. С. 208–212.

77 Наумова А.Н. Крепостной архитектор П. С. Садовников // Архитектурное наследие и реставрация. М., 1984. С. 201–216.

78 Листов В. Н. Ипполит Монигетти. Л., 1976.

79 Васильева Л. В. К истории имения графов Строгановых «Волышово» Псковской области // Павловские чтения: Сб. материалов научных конференций 1996-1997 гг. Науч. ред. Н. С. Третьяков, Л. В. Коваль. СПб., Павловск.1998. С.60; Масленникова Н.Н. Волышово- уникальный усадебный ансамбль XVIII-XIX веков// Русская усадьба. Сб. Общ-ва изучения русской усадьбы. Вып.10 / Науч. ред.-сост. М.В. Нащокина. М., С.234-255.

80 Колосова Г. И. Русские книги в библиотеке графов Строгановых // 4-я Всесоюзная конференция «Книга в России: Век Просвещения». Ленинград. 11–13 декабря 1990 г. Тезисы докладов. Отв. ред. В. П. Леонов. Л., 1990. С.127–128.

81 Фельдман В. С. Строгановский фонд научной библиотеки Одесского гос. университета им. И.И. Мечникова. // 4-я Всесоюзная конференция «Книга в России: Век Просвещения». Ленинград. 11-13 декабря 1990 г. Тезисы докладов. Отв. ред. В.П. Леонов. Л., 1990. С.128–131. См. также: Фельдман В. С. Строгановский фонд научной библиотеки Одесского гос. университета им. И.И. Мечникова // «Дерибасовская-Ришельевская». Лит.-худ., ист-краев. илл. альманах. Одесса, 2005. Вып.21. С.6–14.

82 Сомов В.А. О библиотеке графа А. С. Строганова // 4-я Всесоюзная конференция «Книга в России: Век Просвещения». Ленинград. 11–13 декабря 1990 г. Тезисы докладов. Отв. ред. В. П. Леонов. Л., 1990. C.125–127.

83 Сомов В.А. Круг чтения петербургского общества в начале 1760-х годов (Из истории библиотеки графа А. С. Строганова) // XVIII век. Сб. 22. Отв. ред. Н. Д.Кочеткова. СПб., 2002. С.200–234.

84 Deux astronomes genevois dans la Russie de Catherine II. Journaux de voyage en Laponie de Jean-Louis Pictet et Jacques-Andr Mallet pour observer le passage de Vnus devant le disque solaire 1768-1769. Publis d’aprs les manuscrits originaux avec introductions et notes de J.-D. Candaux, S. Capdeville, M. Grenon, R. Sigrist et V. Somov. Ferney, 2005.

85 Сомов В.А. «Кабинет для чтения графа Строганова» (иностранный фонд)// Век. Просвещения. Вып. I. М., 2006. С.234–269; См. также: Елагина Н.А., Сомов В.А. Каталоги библиотеки графов Строгановых в отделе рукописей РНБ (К вопросу о реконструкции строгановского книжного собрания) // Западноевропейская культура в рукописях и книгах Российской национальной библиотеки. СПб., 2001. С.222–234.

86 Карпова Е.В. Французская скульптура из собрания Строгановых // Частное коллекционирование в России.  Материалы научной конференции «Випперовские чтения –1994». М., 1995. С.92–99; Карпова Е.В. Русская скульптура в собрании А. С. Строганова // Строгановы и Пермский край… С.176–184; Карпова Е.В. «Скульптурное убранство Строгановского дворца (барельефы Старой передней, Малой библиотеки и Малой гостиной) // Дворцы Русского музея. Науч. ред. Е. Н. Петрова. СПб., 1999. С.233–248.

87 Карпова Е.В. «Нептун и Амфитрита» // Художник. 1985. № 11. С.58–60. См. также: Karpova E. Two question of attribution // Sculpture Journal 15.1 [2006]. P.98–105.

88 Воронова Т. П. Первые страницы истории «Депо манускриптов» // Российская национальная библиотека. Рукописные памятники. Вып. I. / Отв. ред. П.И. Бунина. СПб., 1996. С.20.

89 Шмидт С.О. К юбилею П.П. Дубровского: Дипломат-коллекционер в контексте развития отечественной культуры и общественной мысли второй половины XVIII – начала XIX века // Археографический ежегодник за 2004 год. М., 2005. С.267–355.

90 Там же. С. 328–348.

91 Там же. С. 342.

92 Купцов И.В. Род Строгановых. [Челябинск, 2001].

93 Саплин А.И. Российский посол в Испании // Вопросы истории. 1987. № 3. С.178–184.

94 Кудрявцева Е.П. Российский посланник в Константинополе Г. А. Строганов // Портреты российских дипломатов: Сб. научных трудов. М., 1991. С.27–46.

95 Кудрявцева Е.П. Российский дипломат Г. А. Строганов (1770-1857) // Новая и новейшая история. 1993. № 4. С.153–165.

96 Неклюдов Е.Г. Купец А.А. Кнауф и его кредиторы: первый опыт иностранного предпринимательства в горно-заводской промышленности Урала // Известия Уральского государственного университета. 2004. № 31. С. 83-101.

97 Пивоварова Н.В. «О составе, происхождении и истории бытования группы икон собрания С. Г. Строганова // Государственный Русский музей. Тезисы конференции, посвященной итогам научно–исследовательской работы за 1992 год. СПб., 1993. С.8 –10. См. также: Пивоварова Н.В. «К истории коллекции икон графа Сергея Григорьевича Строганова // Судьбы музейных коллекций. Материалы VI Царскосельской научной конференции. СПб., 2000. С.88–97.

98 Гурулева В. В. С. Г. Строганов, меценат и коллекционер // Коллекционеры и меценаты в С-. Петербурге (1703–1917): Тезисы науч. конф. в Государственном Эрмитаже 18 января 1995. СПб., 1995. C.18–19.

99 Полунина Н. и А. Фролов А. С. Г. Строганов // Коллекционеры старой Москвы: Биографический словарь / Пред. акад. С.О. Шмидта. М., 1997. С.310–314 (См. также: Полунина Н.М. Кто есть кто в коллекционировании старой России: Новый биографический словарь. М., 2003).

100 Лебедев С. К. Аристократическое лицо С.-Петербургского Международного коммерческого банка: от Строгановых до Бернадаки // Россия в 19–20 вв: Cб. cтатей к 70-летию со дня рождения Рафаила Шоломовича Ганелина. Под ред. А.А. Фурсенко. СПб., 1998. C.77 – 90.

101 Халпахчьян В. Римский дворец графа Г. С. Строганова в акварелях Ф. П. Реймана // Пинакотека. 2003. № 16–17. С.184–195; Халпахчьян В. Биография одного шедевра. «Мадонна» Дуччо из римской коллекции графа С.Г. Строганова (1829-1910) // Наше наследие. 2004. С.16-25.

102 Муравьева Е.Н. П. С. Строганов и Общество поощрения художеств // Герценовские чтения. Актуальные проблемы социальных наук. Отв. ред. В. В. Барабанов. Спб., 2002. С.55–58.

103 Муравьева Е.Н. Строгановы – благотворители // Герценовские чтения 1999. Актуальные проблемы социальных наук. Отв. ред. В. Ю. Сморгунова. СПб., 1999. С.44–46. См. также: Муравьева Е. Н. Благотворительность П. С. Строганова (по материалам тамбовской периодической печати) // Герценовские чтения 2000. Актуальные проблемы социальных наук: Сб. научных статей. Отв. ред. В. Ю. Сморгунова. СПб., 2000. С.43–45.

104 Врангель Н., Трубников А. Картины собрания графа Г.С. Строганова в Риме // Старые годы. 1909. Март. С.115–138.

105Макаренко Н. Несколько предметов из собрания графа Г.С. Строганова // Старые годы. 1911. Октябрь. C.34–39.

106 Г [ригорович В.Д.] Дом П. С. Строганова на Сергиевской улице // Пчела. 1875. №1–4. С.8, 9, 11, 12, 26–28, 39–41, 49–52 (нумерация сквозная).

107 Липгарт Э., фон. Дар графа П. С. Строганова Императорскому Эрмитажу // Cтарые годы. 1912. Апрель. С.33–45.

108 Козырь В. На вечные времена ... // «За кадры верфям».  1993.  № 2. Январь. С.2.

109 Носович Т.Н. Некоторые сведения о санктпетербургских яхт–клубах начала XX  века и атрибуция предметов одной из частных яхт в кн.: Русские императорские яхты. Конец XVII–начало XX века. Рук. проекта В.М. Зевахин. СПб., 1996. С.49 – 52.

110 Проскурякова Г.В. «Порховская старина». Подг. текста Н.Н. Масленниковой // Псков. № 3. С.10 – 29; № 4. С.11– 29; № 5. С.11– 22; № 6. С.5 – 16; № 7. С.8 – 21; № 10. С.23 – 32; № 11. С.3 – 20; № 12. С.96 – 106; № 13. С. 11 – 22.

111 Кедров Н. Дядя Сережа или Моряк в седле // Щербатово (Марьино). Православный историко–краеведческий альманах. Вып. 1(6). М., 2000. С.103–137.

112 Федоров А.Е. Размышления над биографией // Марьино. Православный историко-краеведческий альманах. Вып. 5. Марьино, 2000. C. 49–80.

113 Гавлин М.Л. Из истории российского предпринимательства: Династия Строгановых. М., 2003 (См. также: Гавлин М.Л. Российские предприниматели и меценаты. М., 2005).

114 Голохвастова Н.В. Крепостные служащие в системе управления Уральского горнозаводского управления в конце XVIII – первой половине XIX века (на примере пермских вотчин Строгоновых). Пермь, 2004.

115 Дипломатические документы, относящиеся к истории России в XVIII столетии, сообщенные Э. Германом. Первые семь лет царствования императрицы Елисаветы Петровны: январь 1742 г. по февраль 1749. Донесения секретаря посольства Пецольда // Сб. Русс. истор. об-ва. Книга VI. СПб., 1871.

116 Записки дюка Лирийского и Бервикского  во время пребывания его при императорском российском дворе в звании посла короля испанского. 1727–1730-х гг. Пер. с французского Д. Языкова. СПб., 1845; Дневник камер–юнкера Берхгольца, веденный им в России в царствование Петра Великого с 1721 по 1725 год. М., 1860; Штелин Я. Музыка и балет в России XVIII века. Пер. с нем. и вст. ст. Б. И. Загурского. Под ред. и с пред. Б. В. Асафьева. Л., 1935; Записки Якоба Штелина об изящных искусствах в России: в 2 т. / Пер. и под. текста К. В. Малиновского. М., 1990.

117 Сочинения, письма и избранные переводы князя Антиоха Дмитриевича Кантемира. Ред. А. Е. Ефремова. Том II. СПБ., 1868; Стоюнин В. Князь Антиох Кантемир в Париже // Вестник Европы. 1880. Т.IV; Шимко И.И. Новые данные к биографии кн. Антиоха Дмитриевича Кантемира и его ближайших родственников. СПб., 1891.

118 Письма М. Л. Воронцова И. И. Шувалову // Русский архив. 1864. № 4. Стб.350.

119 Воронцов А. Р. Заметки о моей жизни и о различных событиях, совершившихся в течение этого времени как в России, так и в Европе // Русский архив. 1883. Кн. I. Вып.2.

120 Сомов В. А. Круг чтения петербургского общества в начале 1760-х годов (Из истории библиотеки графа А. С. Строганова) // XVIII век. Сб. 22. Отв. ред. Н. Д. Кочеткова. СПб., 2002. С.200–234.

121 Поленов Д. Исторические сведения о Екатерининской Комиссии для сочинения проекта Нового Уложения. Сб. Русс. истор. об-ва. Книга II.

122 Сб. Русск. истор. общ-ва. Книга XXXII. СПб., 1881. С.457.

123 Порошин С.А. Записки, служащие  к истории Его Императорского Высочества благоверного Государя цесаревича и великого князя Павла Петровича, наследника престолу Российского. СПб., 1881.

124 Дашкова Е. Записки. 1743-1810. Под. текста, ст. и коммент. Г. Н. Моисеевой. Л., 1985.

125 Фонвизин Д. И. Собрание сочинений: в 2-х т. / [Сост. подготовка текста, вст. ст., коммент. Г.П.Макогоненко]. М. –Л., 1959. Т.2.

126 Журнал путешествия его высокородия господина статского советника, и ордена св. Станислава кавалера Никиты Акинфиевича Демидова по иностранным государствам с начала выезда Его из Санкт-Петербурга 17 марта 1771 года по возвращении в Россию, ноября 22 дня 1773 года. М., 1786. Об истинном сочинителе текста см: Карпова Е.В. «Журнал путешествия» Н.А. Демидова (к проблеме авторства) // Демидовский временник. Исторический альманах. Книга II. Екатеринбург, 2006. С.612– 634.

127 Дидро Дени. Собрание сочинений: В 10-ти тт. Под общ. ред. И.К. Луппола.

128 Письма Гримма к императрице Екатерине II, изданные по поручению Императорского русского исторического общества Я. Гротом. 2-е. значит. пополн. изд. СПб., 1885; Письма Екатерины Второй к барону Гримму // Русский архив. 1878. Кн. III.

129 Сухомлинов М.И. История Российской Академии. Выпуск седьмой // Сб. отд. русск. языка и словесности Имп. акад. наук. Том XXXVII, № 1. СПб., 1885; Сухомлинов М.И. Исследования и статьи по русской литературе и просвещению. Т. 1. СПб., 1889. С.430–434.

130 Дипломатическая переписка английских послов и посланников при русском дворе // Сб. Русск. историч. общ-ва. Книга XII. СПб., 1873.

131 Долгоруков И.М. Записки. Пг., 1916; Капище моего сердца или словарь всех тех лиц, с коими я был в разных отношениях в течение моей жизни. Сочинение князя Ивана Михайловича Долгорукова. М., 1874.

132 Успенский А. И. Императорские дворцы. Том I. СПб., 1913. С.109–110.

133 Аплаксин А. П. Казанский собор [в Санкт-Петербурге]. Историческое исследование о соборе и его описание. [Сост. архитектор собора Андрей Аплаксин]. СПб., 1911.

134 Местр Ж. де, граф. Петербургские письма. 1803–1817. Сост., пер. и пред. Д. В. Соловьева.  СПб., 1995.

135 Писарев А. Предметы для художников избранные из Российской истории Славянского Богословия и из всех русских сочинений в стихах прозе. СПб., 1807; Начертание художеств, или правила, в живописи, скульптуре, гравировании и архитектуре, с присовокуплением разных отрывков, касательно до художеств выбранных из лучших сочинителей А. Писаревым. СПб., 1808.

136 [Карамзин М. Н.] О случаях и характерах в Российской истории, которые могут  быть предметом художеств» // «Вестник  Европы», изд. Николаем Карамзиным. 1802. Ч. VI. № 24. С.290–308.

137 Жихарев С. П. Записки современника. Ред., комм. и вст. ст. С. Я. Штрайха.М., –Л., 1934.

138 Воспоминания госпожи Виже-Лебрен. Пер. и комментарии Г. Белковой // Наше наследие. 1992.  № 25. С. 33–59; 1993. №26. С.64 – 96.

139 Мемуары князя Адама Чарторижскаго и его переписка с императором Александром I: в 2 т. / Пер. с франц. А. Дмитриевой. Ред. и вст. ст. А. Кизеветтера. М., 1912–1913.

140 Греч Н. И. Записки о моей жизни. Под ред. и с комм. Иванова-Разумника и Д. М. Пинеса. М. –Л., MCCMXXX [1930].

141 Дневник Этьена Дюмона об его приезде в Россию в 1803 г. // Голос минувшего. 1913. Март. С.86–89.

142 Мемуары графини [В. Н.] Головиной, урожденной графини Голицыной (1766-1821) / Текст по рукописи. Полный пер. с французского К. Папудогло. Пред. и прим. К. Валишевского. [М.], 1911.

143 Памятные записки А. В. Храповицкого, статс-секретаря Императрицы Екатерины Второй / Изд. полное с прим. Г.Н. Геннади. М., 1862.

144 Воспоминания Бестужевых. Ред., ст. и комм. М. К. Азадовского. М. –Л., 1951.

145 Catalogue raisonne des tableaux qui composent la collection du Comte A. de Stroganoff. SPb., 1793; Catalogue raisonne des tableaux qui composent la collection du Comte A. de Stroganoff. SPb., 1800; Collection d’Estampes d’aprs quelques tableaux de la galerie du comte A. de Stroganoff. SPb., 1807.

146 Sammlung Stroganoff. Leningrad. Verkaufskatalog Nr2043 R. Lepke’s Kunst-Auktions-Haus. Berlin, 12-13 Mai 1931.

147 Опись галереи графа С. А. Строгонова. 1884. Архив Государственного Эрмитажа. Ф. 1. Оп. X. Д. 55.

148 «Император Александр I и его сподвижники в 1812, 1813, 1814, 1815 годах. Военная галерея Зимнего дворца. Жизнеописания сочинения генерал-лейтенанта Михайловского-Данилевского. СПб., 1845 (Статья «Граф П. А. Строганов»).

149 Строгонова С. В. ? Сельские беседы. СПб., 1842. 

150 Теплоухов А.Е. Устройство лесов  в помещичьих имениях. Руководство для управителей, лесничих и землемеров, составленное членом-корреспондентом Императорского Вольного экономического общества Александром Теплоуховым. – СПб., 1848. В «Лесном журнале Теплоуховым опубликованы следующие работы: «О введении в лесах правильных порубок» (1847. № 32.  С.250–253; №33. С.257–259); «О проредных и выборочных порубках» (1848. № 27. С.209 – 214); «О разведении лесных дач» (1848. № 28. С.217 – 223); «О пользе и вреде уборки вершинника, хвороста и другого сора в лесах» (1850. № 2. С.13 – 14; № 3. С.17 – 21); «Подробное наставление о механическом разложении лесной почвы простыми средствами» (1850. –  № 16. С.126 – 127; № 17. С.128 – 132; № 18. С.137 – 139). См. также: Теплоухов А.Е. Наблюдения на побегопроизводительностью и приростом березы, сделанные в лесной даче Билимбаевского завода // Труды ВЭО. 1852. Т.1. Отд. II. С.1 – 16; Теплоухов А.Е. Взгляд на лесоводство в Пермских заводских имениях Н. П. Строгановой // Экономические записки [Еженедельное прибавление к Трудам Вольного экономического общества]. 1854. № 24. С.189–191; Теплоухов А.Е. О рубке и возобновлении казенных лесов в Чердынском уезде // Экономические записки. 1862. № 34. С.268 – 271; № 36. С.286–287.

151 Извещение о школе сельского хозяйства и горнозаводских наук, учрежденной графиней Строгоновой// Земледельческий журнал. 1825. № 4. С.31–39; Маслов С. Обзор школы земледелия и горнозаводских наук гр. С. В. Строгановой и земледельческого училища для удельных крестьян // Земледельческий журнал. 1837. № 3. C.323–342;  Бернаскони Е. Депо земеледельческих орудий и машин в Санкт-Петербурге // Библиотека для чтения. 1843. Т.58. С. 45–54.

152 Буслаев Ф.И. Мои воспоминания. М., 1897; Буслаев Ф.И. Мои досуги. Ч.1–2. М.,

153 Дневник П. А. Валуева, министра внутренних дел: В 2-х т. /Ред., введ., биогр. очерк и комм. П.А. Зайончковского. М., 1961.

154 Никитенко, А.В. Дневник: в 3-х т. [Подг. текста, вст. ст. и прим. И.А. Айзенштока]. Л., 1955-1956.

155 Мещерский, В. П. Дневник кн. В.П. Мещерского: в 2 ч. СПБ., 1881.

156 Воспоминания Б. Н. Чичерина. Л., 1929.

157 Шестаков П. Д. Московский университет в 1840-х годах // Русская старина. 1887. С. 641–662.

158 Шереметев С.Д. Мемуары С.Д. Шереметева: в 3-х тт. Cост., подг. текста и прим. Л.И. Шохина. М., 2004-2005.

159 Дневник государственного секретаря Е. А. Перетца (1880-1883) / С предисл. А. Е. Преснякова. Текст подг. к печати А.А. Сергеев. М.-Л., 1927.

160 Государственное заседание 8 марта 1881 года // Русский архив. 1906. №7. С.445–448; Голицын Н.В. Конституция графа Лорис-Меликова. Материалы для ее истории // Былое. 1918. № 4–5. С.125–186.

161 Письма Победоносцева к Александру III: в 2т. / С предисловием М.Н. Покровского. М., 1925; К.П. Победоносцев и его корреспонденты. Письма и записки. Том I. М., П.,1923.

162 Зайончковский П.А. Кризис самодержавия на рубеже 1870-1880-х гг. М., 1964.

163 Дневник Ивана Михайловича Снегирева. 1822-1852: в 2т. / С пред. А. А. Титова. М., 1904-1905.

164 Боголюбов А.П. Записки моряка-художника // Волга. 1996. № 2-3.

165 Барсуков А.П. Жизнь и труды М.П. Погодина. Кн.1–22. СПб., 1888–1910.

166 Строгонов С.Г. О необходимости образования для ремесленников и об открытии для них училища рисования в Москве // Вестник Европы. 1826. Апрель. № 8. С.276–287.

167 «Вестник изящных искусств». Т.8. СПб., 1890.

168 И. Н. Крамской. Письма. Статьи: в 2-х т. М., 1966.

169 Иван Иванович Шишкин. Переписка. Дневник. Современники о художнике. Сост., вст. статья и прим. И. Н. Шуваловой. Л., 1984.

170 Указатель первого отделения Художественно-промышленного музеума при Строгановском училище технического рисования. Сост. Д. Григорович. М., 1868; Указатель второго отделения Художественно-промышленного музеума при Строгановском училище технического рисования. Сост. Д. Григорович. М., 1868; Григорович Д. В. Рисовальная школа и художественно-промышленный музей в Петербурге. СПб., 1870.

171 Герц К.К. Собр. соч. Вып. 1–9. СПб., 1888–1901.

172 Дневник государственного секретаря А.А. Половцева: в 2т. Ред., биогр. очерк и комм. П. А. Зайончковского. М.,1964.

173 Общий подробный каталог горнозаводских экспонатов из пермского нераздельного имения графа С. А. Строгонова на Всероссийской промышленной и художественной выставке в Нижнем Новгороде. Нижний Новгород, 1896. Подробный каталог горнозаводских экспонатов из пермского нераздельного имения графа С. А. Строгонова на Всероссийской промышленной и художественной выставке в Нижнем Новгороде. Солеваренное производство. Нижний Новгород, 1896. 

174 Поггенполь М.  Очерк возникновения и деятельности Добровольного флота за время XXV-летнего его существования. По поручению ком. Добровольного флота сост. М. Поггенполь. СПб., 1903.

175 Писарев А. Предметы для художников, избранные из Российской истории, Славянского Богословия и из всех русских сочинений в стихах и прозе. СПб., 1807.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.