WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

на правах рукописи

НИКИТИН Владимир Николаевич

ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ТЕЛЕСНОСТЬ: ОНТОГНОСЕОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ

Специальность 09. 00. 01 – онтология и теория познания

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук

Москва – 2007

Работа выполнена на кафедре философии

факультета социологии, экономики и права

Московского педагогического государственного университета

Научный консультант:

Официальные оппоненты:

доктор философских наук, профессор

СУВОРОВА Ольга Семеновна

доктор философских наук, профессор

БЫХОВСКАЯ Ирина Марковна

доктор философских наук, профессор

БАКСАНСКИЙ Олег Евгеньевич

доктор философских наук

КИЯЩЕНКО Лариса Павловна

Ведущая организация – Московская государственная академия делового администрирования

Защита состоится _______________ 2007 года в ____ часов на заседании диссертационного совета Д 212. 154. 06 при Московском педагогическом государственном университете по адресу: 119571, Москва, проспект Вернадского, д.88, ауд. 818.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московского педагогического государственного университета по адресу: 119992, Москва, ул. Малая Пироговская, д. 1.

Автореферат разослан _______________ 2007 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета                                                МИХАЙЛОВ В. В.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Острый интерес к «вечной теме» – проблеме человека – в наши дни обусловлен состоянием общества, нередко определяемым в философской литературе как антропологический кризис. Важнейший компонент этой проблемы – соотношение и взаимосвязь телесного и духовного в человеке.

Современные знания по этому вопросу основываются на представлении о единстве в человеке биологического и социального, о телесности как социокультурно обусловленном феномене. В развитии философского знания основной акцент при анализе данной проблематики делался на анализе человеческой духовности, телесность же нередко рассматривалась как некий «субстрат», материальная основа, природная оболочка, всего лишь обеспечивающая человеку биологическое существование.

Однако в ХХ веке постепенно становится очевидной неполнота и даже несостоятельность такого подхода. Философские исследования, осуществлявшиеся в русле феноменологии, экзистенциализма, философской антропологии, психоанализа, структурализма, постмодернизма, герменевтики, а с другой стороны, – естественнонаучные открытия, исследования в области культуры и искусства, позволяют по-новому взглянуть на данную тему.

При постановке проблемы и определения перспектив ее исследования в работах философов XX века проводится последовательное различение понятий «тело» («Krper») и «плоть» («Leib»), «тело» и «телесность». Тело человека, как структурно организованное материальное образование, предстает в качестве объекта исследования естественнонаучных дисциплин – физики, химии, биологии и других. Телесность, как проекция состояний и форм коммуникативных репрезентаций тела, как знак и символ, выступает в качестве предмета анализа гуманитарных дисциплин. Однако при всем многообразии подходов к данной проблематике остается открытым вопрос о методологии познания феномена человеческой телесности.

В связи с этим, особенно важным оказывается проведение философского исследования таких аспектов этой темы как: раскрытие содержания понятия «телесность», позволяющее определить выбор гносеологической перспективы в разработке данной проблематики; исследование содержания понятий «образ тела» и «тело как данность» в контексте анализа сущностных сторон телесности; осмысление методологических принципов исследования феномена, обеспечивающих системное рассмотрение всей совокупности составляющих аспектов проблемы.

В проблемное поле анализа феномена телесности включаются также вопросы об онтологической взаимосвязи форм телесной репрезентации с состояниями сознания; о влиянии пограничных состояний психики на восприятие тела, на характер объективации представлений о его бытии. В этом плане принципиальное значение имеет исследование вопроса о возможности познания человеком собственной телесности, о доверии к чувственному восприятию как основанию получения целостного представления о себе.

Проведение анализа социокультурных аспектов телесности, выявление ее аксиологического значения имеет существенное значение для понимания причин антропологического кризиса. Значимость философского осмысления телесности обусловлена также необходимостью интерпретации представлений о генезисе многообразных форм телесных репрезентаций, о природе творческого самовыражения человека, о духовно-телесном единстве человеческого бытия.

Все это определяет актуальность темы данного диссертационного исследования.

Степень разработанности проблемы. Тема соотношения телесного и духовного в человеке – одна из центральных антропологических проблем - широко обсуждалась в истории философии, в таком контексте происходило и осмысление феномена телесности. В теле усматривалось и проявление сущности человека (включая выражение его духовных свойств и личностных характеристик), и отражение «низменных», животных инстинктов человека.

С чем же связано амбивалентное отношение философов к проблеме телесности? М. Монтень справедливо отмечал, что двойственный подход «заживо» расчленяет человека на бестелесную духовность и бездуховную телесность. Гиперрационализация сознания выступает как основная причина пренебрежительного отношения ко всему, что связано с телом. Двойственное отношение к телесности и поныне прослеживается во взглядах многих философов. По мнению С. Л. Бутина-Шабаль, причина «неопределенного отношения» к телесности кроется, в том, что человек, задумываясь о состоянии собственного тела, ощущает нечто, не связанное «ни с одним наличным или возможным предметом». Это обусловливает расхождение позиций философов в отношении к духу и к телу, восхищение одним и уничижение другого.

Актуализация интереса к философскому исследованию телесности происходит в начале XX века. Последовательный анализ данной проблематики представлен в работах философов феноменологического направления – Э. Гуссерля, М. Мерло-Понти, Б. Вальденфельса и др. Исследование проблемы телесности связывается ими с рассмотрением сущности движения, восприятия, сознания и т. д. Тело интерпретируется как «двойственное образование, лишенное дуализма»; оно становится объектом не интенционального акта, а «действующей интенциональности» (М. Мерло-Понти). В поле внимания оказываются и воздействие на человека означаемой «вещи» (тела), и влияние означивающего «вещь» Другого.

Особое влияние на понимание природы человеческой телесности оказали идеи представителей экзистенциализма – К. Ясперса, Ж.-П. Сартра, А. Камю, Г. Марселя. Восприятие человека как существа, которое само определяет свое бытие, обусловливает трансформацию  представлений о формах познания телесности. Так, Г. Марсель рассматривает тело в двух перспективах: тело собственное, данное во внутреннем опыте переживаний и тело физическое – наблюдаемое.

Представители немецкой философско-антропологической школы выдвигают задачу определения места человека в системе органической жизни. Человек при этом предстает как существо, обладающее «эксцентрической позициональностью» (Х. Плеснер). Благодаря способности к рефлексии, человек способен постигать себя как «предметно данное тело», как душу в теле и как «Я» (М. Энафф, П. Шульц). В то же время А. Гелен пишет о «незавершенности» человека в силу его «неприспособленности» и «оттеснения инстинктов»; преодоление, снятие «ущербности» человека он видит в его способности созидать себя и среду.

Особое место в развитии взглядов на проблематику телесности занимает психоаналитическое направление (З. Фрейд, К. Г. Юнг, В. Райх, А. Лоуэн, Э. Нойманн и др.). Особое значение придается тому, что природа телесности человека может быть рассмотрена в знаково-символических парадигмах, обусловленных социокультурным контекстом. Развитие представлений о значении символического в интерпретации телесности получило в работах постструктуралистов (С. Жижек, Ж. Лакан). В человеческом бытии Ж. Лакан усматривает радикальную несоизмеримость с природным началом; возможность ее восполнения он усматривает в функционировании символического – в традиции, культуре, языке.

Тенденция к символизации феномена телесности наиболее последовательно прослеживается в работах философов постмодернизма Ж. Дерриды, Ж. Делеза, Ф. Гваттари, Ж. Батая, М. Фуко, Ж. Бодрийяра, Ж.-Л. Нанси и др. Тело наделяется различными дискурсивными значениями, становится «конструктом» мысли.

Далее, существенное значение для анализа проблематики диссертации  имеют работы М. М. Бахтина «Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса», а также «Эстетика словесного творчества». Проблема объективации телесности связывается с исследованиями темы субъективности. М. М. Бахтин вводит понятия «внутреннего тела» и «внешнего тела»; собственное тело человека рассматривается им как «ключ» для различения «своего» и «чужого».

Особое звучание проблема телесности в отечественной философии приобрела в последние два десятилетия. «Возврат» к телу - к тому, что можно наблюдать, чувствовать, чем можно восхищаться, удивляться – представляется вполне закономерным.

Современные представления о различных аспектах телесности человека полемически представлены в трудах отечественных исследователей С. Л. Бутиной-Шабаль, И. М. Быховской, Л. П. Киященко, В.Л. Круткина, В. Мерлин, В. А. Подороги, О. С. Суворовой, П. Д. Тищенко, Г. Л. Тульчинского, А. Ш. Тхостова, М. Н. Эпштейн и др.

П.Д. Тищенко ставит проблему двуаспектности феномена телесности, исследует гносеологические трудности в определении метода философского исследования психосоматической сферы человека. Л. П. Киященко очерчивает «границы телесности человека», рассматривает феномен телесности в контексте анализа пространства целостного организма, с включенными в него явлениями сознания.

С точки зрения В. Л. Круткина, для современной философии характерно стремление преодолеть ограничения «биологизаторски-ориентированного» и «социологизаторски-ориентированного» редукционизма. Это создает  возможность объективировать и интерпретировать информацию о многоаспектности, сингулярности феномена телесности, внимание к которому возрастает в связи с обострением проблемы состояния физического и психического здоровья населения. И. М. Быховская раскрывает значение гносеологических и аксиологических аспектов проблемы телесности для раскрытия социокультурной проблематики. Согласно М. К. Мамардашвили, вся философия ХХ века демонстрирует смещение спектра исследования к тому, что можно определить как «проблематику тела».

Дальнейшее развитие получили философско-антропологический анализ и герменевтика телесности, представленные в публикациях В. П. Визгина, С. А. Лохова, Ф. К. Михайлова, О. А. Орлова, А. А. Оскольского, О.К. Румянцева, М. Б. Туровского, С.В. Чебанова, Л. Ф. Чертова, А.Ю. Шеманова и др. Интерпретация проблемы телесности в рамках постмодернизма исследуется в работах Д. Голобородько, С. Л. Бутиной-Шабаль, О.Н. Бушмакиной, Ю. А. Разинова, Л. Е. Рыскельдиевой, О. Н. Чесноковой, О. Шпараги и др.

Таким образом, в современной зарубежной и отечественной литературе достаточно глубоко и полно освещены вопросы о генезисе телесности (П. Шульц, М. Энафф, Л. П. Киященко, В. Л. Круткин, А. А. Оскольский В. А. Подорога, И.П. Смирнов, О. С. Суворова, П. Д. Тищенко и др.), об отношении к проблеме взаимосвязи духовного и телесного в человеке (С. Гроф, Ф. Дальт, Э. Нойманн, С. Л. Бутина-Шабаль, В. П. Визгин, С. А. Лохов, М. К. Мамардашвили, М. Б. Туровский и др.), о роли Другого в формировании образа тела (Ж. Бодрийяр, Ж. Делез, Ф. Гваттари, С. Жижек, Ж. Лакан, М. Фуко и др.), о психологических и когнитивных аспектах телесности (О. Е. Баксанский, Н. Ф. Калина, А. Н. Леонтьев, В. С. Мухина, А. Ш. Тхостов и др.), представлений о его символическом и аксиологическом значении (И. М. Быховская, В. Мерлин, О. А. Орлов, Г. Л. Тульчинский, Л. Ф. Чертова, М. Н. Эпштейн и др.).

Цель исследования – провести онтогносеологический анализ феномена телесности человека и на этой основе выявить особенности восприятия человеком собственного тела, определить место данного процесса в самопознании и влияние на него коммуникативных отношений с Другим, исследовать природу экспрессивности телесных движений и раскрыть значение телесных репрезентаций для творческого самовыражения человека.

Данная цель конкретизируется в следующих задачах.

Задачи исследования:

  • выявить содержание и обосновать целесообразность использования понятий «тело как образ» и «тело как данность» в ходе философского исследования телесности;
  • провести сравнительный анализ методологических принципов, характерных для восточной и западной философии и применяемых при исследовании феномена телесности;
  • исследовать пути и особенности постижения человеком собственной телесности как компонента самопознания под углом зрения представлений о свободе, разработанных в философии  экзистенциализма, феноменологии, постмодернизма;
  • проанализировать возможности познания телесности человека в контексте современных представлений о сознании;
  • обосновать методологическую необходимость анализа содержания измененных состояний сознания для исследования онтологии телесности;
  • исследовать онтологию телесного движения;
  • проанализировать онтогносеологические, социокультурные и аксиологические аспекты выразительных форм телесного движения.

Методологические и теоретические основания исследования. Существенное значение для философского осмысления проблемы человеческой телесности в рамках диссертационного исследования имело использование методологических принципов, разработанных в философской антропологии, феноменологии, экзистенциализме, психоанализе. Фундаментальными для анализа онтогносеологических аспектов телесности стали: идея неразрывного единства в человеке психического и телесного; положение о взаимообусловленности и взаимодополнительности биологического и социального в развитии телесности; гипотеза о решающей роли Другого в формировании образа тела; идея перманентности творческой деятельности, обусловливающей возможность самоопределения и самовыражения человека.

Диссертант опирался на традиции анализа проблемы телесности в философии Востока и Запада, обращение к которым позволило представить данную проблематику в различных мировоззренческих парадигмах. В качестве ведущего метода диссертационного исследования выступал «индуктивный метод» в интерпретации М. Мерло-Понти, обеспечивающий возможность адекватного прочтения феноменов как модальностей и вариаций целостного бытия субъекта.

Методологическими основаниями исследования также стали: метод феноменологической редукции Э. Гуссерля, обеспечивающий последовательное исследование феномена телесности; представление Х. Плеснера о жизненности как центральном качестве живого существа; идея М. Мерло-Понти о неисчерпаемости телесного бытия для рационального познания; идея М. М. Мамардашвили о несуществовании неэкзистенциальной философии познания; идея В. А. Подороги о целостности образа тела в акте переживания.

Научная новизна исследования. В ходе исследования были получены следующие результаты, обладающие новизной:

  • обоснована методологическая необходимость различения понятий «тело как образ» и «тело как данность». Показано, что в процессах самопознания выбор ориентации на постижение образа тела или же тела, непосредственно данного в ощущениях, определяет перспективы и ракурсы восприятия человеком собственной телесности. Определено, что эти установки дополняют друг друга: первая отражает отношение к телу как пространственно организованному объекту, наделенного множеством трансцендентных и социокультурных значений, а вторая – стремление дешифровать содержание ощущений «чувственной ткани» тела;
  • выявлены мировоззренческие и методологические различия в интерпретации темы телесности в восточной и западной философской традициях; реконструированы соответствующие представления о значении и путях постижения человеком собственной телесности в процессах самопознания;
  • на основании исследования трактовок свободы, разработанных в рамках экзистенциализма и феноменологии, раскрыто значение личностной свободы как необходимого условия адекватного постижения человеком собственной телесности. Показано, что проблема телесности в постмодернизме рассматривается в контексте отношений означаемого и означающего, в качестве которых соответственно выступают тело субъекта и отношение к нему (Другого). В результате исследования проблемы свободы в пространстве взаимоотношений «Я» и «Другого» выявлено определяющее значение «Другого» в формировании образа «социального тела»;
  • на основе систематического анализа представлений о природе сознания, раскрыт характер влияния состояния сознания субъекта на постижение форм проявления собственной телесности. Исследован трансгрессивный аспект телесности, проявляющийся в состоянии аффекта;
  • исследованы онтические стороны основных видов движения человека, показано их «дообъектное» единство, интенциональная обращенность на среду, знание которой и определяет характер интенционального действия. Раскрыто значение отношения Другого для формирования устойчивых паттернов движения;
  • в контексте анализа проблемы телесности выявлены онтические стороны выразительных форм телесных репрезентаций в искусстве (художественного образа, голосового звучания, танца).

Положения, выносимые на защиту.

    1. Рефлексия представленных в философской антропологии и феноменологии интерпретаций понятий «тело», «плоть», «телесность» позволила обосновать тезис о том, что «центральное качество» живого существа – «жизненность», выражающаяся в стремлении человека к созиданию себя и мира, к самовыражению. Телесные репрезентации  (движения, аффекты, творческие акты) могут рассматриваться как одна из форм жизненности.
    2. Осмысление феномена человеческой телесности предполагает анализ образа тела и тела, данного в ощущениях. Образ тела – виртуальный феномен, собирательное представление о «символическом», «социокультурном» теле, «копия копий»; он строится на основе интерпретаций представлений Другого. «Тело как данность» воспринимается целостно; познание собственной телесности осуществляется на основе осознания содержания чувств и ощущений, возникающих в процессе телесного действия, в сопоставлении с впечатлениями о внешних формах проявленности телесности Другого. Осмысление двуаспектности телесности, выражающейся в «присутствии» в сознании образа «собственно тела» и знаково-символического образа тела, имплицированного в сознание Другим, является отправной точкой для выявления методологических принципов  исследования проблемы. В этом плане ведущим в данной диссертации стал принцип философского анализа в данной диссертации выступала установка на «доверия субъекту», способному в акте восприятия и переживания телесных ощущений и состояний осуществлять «схватывание» и означивание диады «соматическое – психическое».
    3. Анализ представлений о человеческой телесности, сложившихся в ведущих философских школах Востока и Запада показывает наличие существенных различий в методологии исследования проблемы. В силу многовековой традиции использования духовных практик философы Востока считают необходимым соблюдение двух условий, обеспечивающих возможность постижения телесности. Во-первых, это обретение человеком чувства свободы по отношению к Другому, к социальному миру, что обеспечивает возможность относительно беспристрастного самонаблюдения и рефлексию форм репрезентации своего тела. Во-вторых, это  расширение сферы сознания, в границах которого оказывается  доступным постижение  тех сторон телесного бытия, которые «выпадают» из пространства внимания  обыденного сознания. Определяющее значение в исследовании телесности для представителей западной философской мысли имеют социокультурные и аксиологические аспекты проблемы, связанные с отношениями «Я» и Другого, оказывающего существенное влияние на формирование личности («Я») в том или ином историко-культурном контексте. Эти стратегии не исключают, а дополняют друг друга, позволяя описать и интерпретировать многообразие форм проявления феномена телесности.
    4. Существенное значение для рефлексии проблемы телесности в  экзистенциализме и феноменологии имело обращение к теме свободы. В соответствии с установками экзистенциализма, познание собственной телесности, обретение истинного знания о теле невозможно без достижения человеком состояния «внутренней» свободы. Такое решение соотносится с образом личности, обладающей экспрессивным, «аффективным телом». В русле феноменологии (М. Мерло-Понти) «опыт моего тела» и «опыт тела Другого» – две стороны одного бытия; поэтому свобода отношения к Другому определяет ракурсы восприятия и рефлексии человеком феномена телесности.
    5. В философии постмодернизма областью рефлексии феномена телесности выступает знаковая природа тела, то есть образ тела. С тем, чтобы защитить образ тела, сделать его недосягаемым для фетишизации, тело рассматривается здесь как «модель» производственных и политических отношений (М. Фуко, Ж. Бодрийяр). По мнению диссертанта, философы постмодерна вскрывают причины «отчуждения» человеком собственного тела, делающего его меткой, знаком. Такое тело уже не может быть «моим телом», но оно и не может принадлежать Другому. «Безликое тело» становится местом развертывания социальных планов, сценой для разыгрывания социальных ролей.
    6. Анализ существующих представлений о природе сознания приводит к выводу, что с изменением состояний сознания изменяется восприятие, чувствование тела, а вместе с этим и его образ. С изменением же состояний тела трансформируется воспринимающее его сознание; измененный характер восприятия тела вызывает искажение форм телесных репрезентаций. Однако имманентная способность человека отражать в сознании телесное обусловливает возможность различать то, что характеризует бытие «моего тела», и то, что привносится в представления о нем Другим. То, что отличает меня от Другого рефлексируемо в различных состояниях сознания; то, что делает тело симулякром, затушевывается, стирается в сознании в состоянии глубокой концентрации внимания на телесных ощущениях.
    7. Анализ основных видов телесного движения (в терминологии М. Мерло-Понти – рефлекторного, конкретного и абстрактного) позволяет сделать вывод о том, что обретение все новых навыков телесных движений является одним из важных компонентов конституирования личности. Движение может рассматриваться как особый способ сополагания субъектом себя с Другим применительно к условиям, которые определяют характер и форму двигательного акта. При этом движение обладает свойством  интенциональности.
    8. Художественный образ, голосовое звучание, танец – внешне проявленное стремление человека к самовыражению, самопознанию, развитию. Экспрессия чувств, сила мысли находят воплощение в создании нового образа, звука, движения. Выразительность экспрессивных форм репрезентаций свидетельствует о единстве духовного и телесного, указывает на возможность самосовершенствования; при этом человек творит себя, расширяя границы представлений о себе и мире.

Теоретическая значимость исследования. Положения и выводы диссертации могут использоваться при дальнейшем исследовании проблемы единства телесного и духовного в человеке, при анализе сущностных характеристик человеческой телесности, а также при разработке ряда других философских проблем, связанных с изучением природы самопознания, самоидентификации, самореализации и творческой активности человека. Материалы диссертации могут применяться также при философском исследовании отношений «Я – Другой», при выявлении особенностей коммуникативных актов, при анализе единства когнитивного и ценностного в познавательной деятельности человека. Выводы и материалы диссертации могут оказаться значимыми для исследования ряда вопросов, касающихся развития философии в ХХ веке, а также при разработке философских проблем психологии.

Практическая значимость исследования. Материалы диссертационного исследования могут применяться в учебном процессе при чтении курсов философии, онтологии и теории познания, философской антропологии, истории философии.

Апробация работы. Основные положения работы представлены в научных публикациях автора, в том числе в трех монографиях и в трех статьях, опубликованных в изданиях, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ.

Теоретические и практические результаты диссертационного исследования докладывались в работе международных и всероссийских симпозиумов, научно-практических конференций и конгрессов, в том числе: на Российском философском конгрессе (Москва, 2005), на первом Всемирном конгрессе по Арт-терапии (Будапешт, 2003), на Всероссийских форумах «Здоровье нации – основа процветания России» (Москва, 2006, 2007) и на др. в России, Белоруссии и Украине.

Диссертация была обсуждена на кафедре философии факультета социологии, экономики и права Московского педагогического государственного университета и рекомендована к защите.

Структура работы. Диссертация состоит из Введения, пяти глав (включающих 16 параграфов), Заключения и Библиографии.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении определяется актуальность исследуемой темы, проводится анализ степени разработанности проблемы, фиксируются цели и задачи диссертации, выделяется новизна и формируются основные положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Человеческая телесность как предмет философского исследования» выявляются онтологические и гносеологические аспекты проблемы, осуществляется анализ понятий, принципиально важных для ее философского исследования («жизненность», «тело как образ», «тело как данность» и др.). Здесь же определяются основные методологические принципы познания феномена человеческой телесности.

В первом параграфе «Онтологические аспекты проблемы телесности. Понятие “жизненность”» актуализируется идея, что философское осмысление проблемы телесности не может быть осуществлено без уточнения содержания категориального поля, в границах которого возможен онтогносеологический анализ феномена телесности. Интерпретация представлений о содержании понятий «тело», «плоть», «телесность», используемых в работах зарубежных и отечественных философов (А. Бергсон, Г. Риккерт, Э. Гуссерль, Г. Марсель, М. Мерло-Понти, Ж.-П. Сартр, К. Ясперс, Х. Плеснер, З. Фрейд, К. Г. Юнг, В. Райх, Ж. Деррида, Ж. Делез, Ф. Гваттари, М. Фуко, Ж. Бодрийяр, М. М. Бахтин, П. Д. Тищенко, Л. П. Киященко, В. Л. Круткин, В. А. Подорога, О. С. Суворова, И. М. Быховская, А. Ш. Тхостов и др.), позволяет говорить о многозначности феномена телесности и о необходимости его исследования в различных перспективных планах.

В результате исследования содержания понятия «телесность» диссертант приходит к выводу о том, что особенности познания человеком собственной телесности (вне которой его существование невозможно) в значительной степени объясняются неизбежностью интерпретации представлений о наблюдаемом теле, соотнесенном в своей явленности с конкретной индивидуальностью человека, с обобщением им своего опыта и попыткой представить то, что находится за чертой опыта.

Определение содержания понятий, позволяющих описать данный феномен, связано с гносеологическими трудностями, обусловленными особенностями проявленности телесности для самого человека. Проблема заключается в «пограничном», «пороговом» «положении» сферы телесного, которое может быть обозначено как «место встречи» психического и соматического в пространстве одного феноменального мира. Если тело человека является материальным объектом, то «телесность» – это «эфемерное образование» (Л. П. Киященко), заключающее в себе представления человека о своей телесной жизни в условиях природной и социокультурной среды.

Проведенный в диссертации анализ значений понятий «тело», «плоть», «телесность» позволил разработать систему методологических принципов, опора на которые обеспечивает возможность целостного представления и исследования феномена телесности. Философское осмысление данной темы осуществлялось на основе подхода, предполагающего рассмотрение содержания «наличного бытия», представленного в телесном опыте единичного субъекта (М. М. Бахтин), в соотнесении с представлениями о бытии в целом (с участием Другого).

Ключевым для раскрытия содержания феномена телесности, по мнению диссертанта является понятие «жизненность». Жизненность человека проявляется в экспрессии его телесного поведения, в творческой деятельности.

Во втором параграфе «Гносеологические ракурсы темы телесности: “тело как образ” и “тело как данность”» проанализировано содержание понятий, значимых для анализа путей постижения человеком собственной телесности – процесса, рассматриваемого в диссертации как важный компонент самопознания. В диссертации показывается, что, с одной стороны, представления о телесности строятся на основе обобщения знаний о формах существования и репрезентации тела, в результате чего формируется «образ тела»; с другой стороны, в качестве предмета самопознания выступает «тело как данность» – бытие единичного тела, принадлежащее конкретному «Я». При сравнении данных установок диссертант задается вопросом о том, в каком качестве человеку предстает собственное тело, только ли в виде «образа тела» или еще и в иной форме, не сводимой к образу, но делающей его доступной для осознания?

Для решения данного вопроса в диссертации были проанализированы представления о понятиях «образ» и «восприятие», описанные в работах М. Мерло-Понти, Ж.-П. Сартра, А. Н. Леонтьева, П. Д. Тищенко, Л. П. Киященко, В. А. Подороги, Е. Т. Соколовой, А. Ш. Тхостова и др. Согласно Ж.-П. Сартру, образ и восприятие взаимно исключают друг друга, т. к. представляет собой две, не сводимые друг к другу «установки сознания». При восприятии объекта внимание сосредотачивается на его пространственно-временных и качественных характеристиках. При возникновении образа объекта, по мнению Сартра, акт восприятия самого объекта завершается, т. к. сознание неспособно одновременно удерживать внимание на самом объекте и на его образе.

При реализации первой установки внимание сосредотачивается на «значимых образах»; в результате же актуализации второй восприятие человеком собственного тела осуществляется на основе ощущения внутреннего феноменального мира («поля») в форме «чувственной ткани» (А. Н. Леонтьев).

Таким образом, оказывается, что представления о телесности формируются на основе как ощущений, отражающих состояние «чувственной ткани» организма, так и представлений об образе тела и телесного поведения, складывающихся в дискурсе той или иной социокультурной традиции. Способность различать чувства, связанные с восприятием тела, данного в ощущениях, и чувства, возникающего при интерпретации содержания образа тела, обусловливает возможность выявлять «внутреннее» и «внешнее», «мое» и «чужое», т. е. определять проявленности телесности.

Как показано в диссертации, в ряде исследований (Р. Шонс, А. Меграбян, М. З. Воробьева, Е. Т. Соколова) «образ тела» рассматривается как одна из составляющих «образа телесного Я». Образ телесного «Я» может быть определен как интегральное психическое образование, социально-культурный феномен, формирующийся в процессе развития и самоидентификации личности.

Диссертант приходит к выводу о том, что все многообразие представлений о формах познания телесности в самом общем виде можно свести к двум позициям. Первая из них - рассмотрение «тела как данности», описываемого с помощью философских категорий «Krper» (тело) и «Leib» (плоть). Вторая позиция предполагает исследование символических значений тела; при этом используются понятия «тело как образ», «тело как знак», содержание которых становится предметом философского осмысления в системе отношений «субъект – социум», «я – Другой», «мое – чужое».

В третьем параграфе «Методологические основания философского исследования телесности» определены базовые методологические принципы, применение которых обусловливает возможность объективации знаний о феномене телесности. В качестве ведущего принципа исследования телесности применяется принцип «доверия субъекту познания» (Л. А. Микешина, М. Ю. Опенков), согласно которому человек познающий не может не быть «целостным субъектом». Автор полагает, что целостным выступает субъект только по отношению к собственному телу, т. к. в нем (в теле) он обретает чувство своей целостности.

В диссертации отмечается, что вопрос о способах объективации знания о генезисе телесного бытия человека рассматривается в работах ведущих современных отечественных и зарубежных философов, опирающихся на традиции классической философской мысли Запада. Существенное внимание при этом уделяется анализу роли Другого в формировании образа телесного «Я».

Анализ представленных в исследовательской литературе решений привел диссертанта к выводу о том, что характер восприятия субъектом своего тела задается, исходя из другой человеческой установки на его представление, ощущение и чувствование; данная установка включает в себя представление об образе «культурного тела» (П. Д. Тищенко, И. М. Быховская, А. Ш. Тхостов).

Таким образом, оказывается, что физическое тело становится мифом, знаком, симулякром, инструментом, который интерпретируется на основании мнения Другого. Диссертант полагает, что чаще всего человек постигает себя, свою телесность не путем осмысления состояний непосредственно воспринимаемого, ощущаемого тела, а путем применения некоей социокультурной модели.

С точки зрения диссертанта исследование телесности целесообразно проводить в пространстве феноменологии и экзистенциализма с опорой на метод индукции (М. Мерло-Понти), заключающийся в получении нового знания о единстве телесного и духовного посредством обращения к опыту самопознания.

Во второй главе «Телесность и самопознание: интерпретация темы в восточной и западной философских традициях» на основе выделенных и методологических принципов исследования феномена человеческой телесности был осуществлен анализ тех ведущих положений философии Востока и Запада, в центре внимания которых находится субъект телесного познания. Все многообразие взглядов на проблематику телесности человека с позиций современных материалистических подходов, по-видимому, можно интерпретировать, исходя из идеи Х. Плеснера о том, что возможность индивида «быть снаружи себя» делает животное человеком, который в телесном плане все же «должен оставаться животным». Перспективный план современной философской мысли, в границах которого рассматривается феномен человеческой телесности, можно охарактеризовать как взгляд «снаружи». В сферу внимания попадают те стороны телесности, которые обусловливают возможность выйти за пределы тела, определить его как замкнутую систему.

Анализ литературных источников философских школ Востока и Запада, посвященных проблематике человеческой телесности, показал, что существует два методологических подхода в исследовании данного вопроса: метод самопознания, выражающийся в рефлексии впечатлений, получаемых от восприятия субъектом состояния собственного тела и форм его репрезентаций, и метод объективации, основанный на сопоставлении опыта восприятия и интерпретации представлений о телесности.

В первом параграфе «Тема телесности в контексте осмысления путей самопознания в религиозно-философской мысли Востока (на материале даосизма, индуизма, буддизма)» осуществляется рефлексия базовых методологических установок рассматриваемых философских направлений Востока, опора на которые, с точки зрения диссертанта, обеспечивает возможность объективации знания, получаемого в процессе самопознания. В результате исследования и интерпретации идей, изложенных в трудах философов Востока (Лао-Цзы, Патанджали, Васубандху, Вивекананда, Ауробиндо, Судзуки) диссертант признает, что практика соответствующих учений направлена на преодоление субъектом зависимости от привязанности к миру посредством использования трансовых техник, сознательного устранения из поля внимания своего «Я», снятия зависимости от аффектов. По мнению диссертанта, характерной особенностью философской мысли представленных школ Востока является стремление к познанию тех сторон телесности, которые недоступны для рационального сознания. Необходимым условием самопознания в границах «восточного» дискурса выступает стремление к свободе от аффектов, достижение которой связывается с осознанием субъектом своих мировоззренческих позиций, позволяющее «снять» зависимость от ложных установок о мироустройстве и, тем самым, исследовать свою телесность.

Достижение такой возможности связывается со способностью человека входить в измененное состояние сознания, в котором он переживает опыт целостного восприятия себя, своего тела таким, каким оно ему является как физический объект, а не как виртуальный образ.

Практикующий трансовые техники сознательно исключает из поля видения свое «Я», что дает возможность воспринимать ранее незамечаемые стороны себя. Беспристрастное отношение к себе и к миру обусловливает возможность наблюдать малейшие изменения в состоянии тела, дифференцировать спектр своих ощущений и научаться управлять психическими и телесными функциями.

Однако, по мнению диссертанта, возможность объективации знаний о феномене телесности в опыте самопознания не может быть определена вне выявления границ осознания человеком себя. Акт рефлексии, направленный на исследование телесного начала, обусловлен способностями к аналитической и интуитивной деятельности, характером развития телесных и когнитивных функций. Последнее обстоятельство, по всей видимости, определяет возможность восприятия субъектом собственной телесности в тех или иных перспективных планах.

Диссертант полагает, что идея освобождения от страданий обусловлена стремлением человека «видеть» истинные и ложные стороны реальности. «Видеть» – значит осознавать связи, определяющие те или иные формы явленности субъекту мира. Способность к «видению», с точки зрения Патанджали, определяется уровнем развития сознания, который предопределяет и возможности исследования феномена телесности. Характер осознания субъектом себя определяет и свободу в выборе методов анализа содержания форм телесных репрезентаций.

Интерпретируя основные положения философии санкхья, диссертант приходит к выводу, что процесс самопознания не может проходить вне исследования бытия собственного тела. Для созерцающего себя индивида зависимость от аффектов преодолевается возможностью сосредоточения внимания на состояниях и функциях собственного тела. Исследуя свое «внутреннее» пространство, он научается осознанно различать качественные характеристики ощущений, приходящих от восприятия «чувственной ткани», и управлять своим психофизическим состоянием.

Однако, в представлениях философов Востока о феномене телесности диссертант усматривает ряд противоречий, обусловленных характером интерпретации единства телесного и духовного. С одной стороны, подчеркивается мысль о консерватизме тела, о его неспособности к самообновлению; с другой, – о его мудрости, его совершенстве и неограниченной возможности «клеточного разума». Противоречия в понимании природы самопознания диссертант обнаруживает и в утверждении принципа «неприобретения знания» (в философии дзен-буддизма), согласно которому отрицается необходимость получения знания рациональным путем. С позиции дзен-буддизма познание насущного происходит посредством рассудочной деятельности; познание «истинного» осуществляется благодаря преодолению субъектом зависимости от своего «Я», и обращению к опыту чувственного переживания. Однако, исходя из логики причинно-следственных связей, трудно допустить и почти невозможно представить некое психическое состояние, в котором существовало бы и самоопределяло бы себя внекатегориальное сознание.

Таким образом, с точки зрения диссертанта, анализ основных положений рассмотренных философских школ Востока, показывает, что в рамках «восточного» дискурса, получение истинного знания о единстве телесности и духовности в человеке не может быть достигнуто без решения двух онтологических задач: обретения чувства свободы, обусловливающего способность к беспристрастному исследованию индивидуумом самого себя, и расширения сферы сознания, обусловливающей возможность «высвечивания» и «схватывания» тех сторон телесного бытия, явленность которых недоступна для обыденного состояния сознания. Выделенные аспекты взаимообусловлены: стремление к свободе от ригидных установок социальных доктрин и собственного сомнения не может быть не связано со способностью видеть и чувствовать те грани действительности, которые выпадают из сферы внимания субъекта, живущего в моделях Другого.

Во втором параграфе «Введение темы свободы в проблематику телесности в философии экзистенциализма и феноменологии» диссертант исследует модели познания человеком собственной телесности в контексте представлений о свободе, разработанных западными мыслителями. В таком контексте специальному анализу подвергаются концепции Ж.-П. Сартра, А. Камю, Н. А. Бердяева, а также М. Мерло-Понти.

Говоря словами Ж.-П. Сартра, человек не свободен от влияния Другого в восприятии собственного тела. Другой определяет характер отношения субъекта к своему телу, выступающего для него в качестве «тела как бытия-для-себя» и «тела как бытия-для-другого». Существуя, человек осознает, что выбор условий своего бытия с учетом своих индивидуальных особенностей определяет степень свободы его телесных репрезентаций. Как таковой, человек является «сознанием своей свободы», и речь здесь может идти, по мнению Ж.-П. Сартра, только о «единичном сознании», что неизбежно отсылает нас к философской рефлексии самопознания.

Исследование проблемы самопознания в контексте темы свободы не может не быть связано с рассмотрением вопроса об отношении человека к социально обустроенному миру. Во многом это способствовало обращению диссертанта к творчеству Н. А. Бердяева, для которого тема свободы связана с вопросом о доверии индивидуума самому себе. Человек обретает чувство свободы, определяя в процессе самопознания свою «индивидуализирующую сущность». Выводы Н. А. Бердяева о необходимости познания индивидуумом себя для обретения «внутренней» свободы представляются диссертанту актуальными в выявлении гносеологического основания в процессе исследования проблемы человеческой телесности. Диссертант считает, что стремление к свободе выражается в акте принятия человеком своей индивидуальной телесной формы, в его намерении совершенствовать эту форму путем самопознания. Таким образом, формы и способы исследования феномена телесности определяются границами свободы самого познающего субъекта.

Но что же определяет стремление человека к самопознанию? В связи с поисками ответа на этот вопрос диссертант обращается к теме абсурда, абсурдного действия считая, что это – новый перспективный план, иной ракурс исследования проблемы самопознания, недостаточно пока актуализированный в философской литературе. Что же определяет взаимосвязь тем свободы и абсурда? Абсурдное действие совершается по побуждению, причина которого кроется в конфликте чувственного и рационального. Исходя из психоаналитических представлений о психике и телесности, диссертант приходит к выводу о том, что «Оно» (в трактовке З. Фрейда), как наиболее связанное с телесным началом психическое образование, в абсурдном акте выражает свое «несогласие», свой «протест» против доминанты «Я».

С тем, чтобы преодолеть это внутреннее напряжение, человек стремится освободиться от своих личностных ограничений. Его телесные действия, управляемые страстями, пафосом, его попытки отстоять свою свободу под тяжестью бытия приводят к спонтанности принимаемого решения, к нетривиальности видения ситуации и волевому ее развитию, к пониманию некой степени абсурдности в человеческой реальности. Как отмечает Камю, действие не может быть рационально детерминировано, оно должно быть алогично, парадоксально, абсурдно.

Свобода, бунт, страсть – три составляющих жизни «человека абсурдного»; в мире абсурдных действий он преодолевает свою несвободу, заданную Другим, отстаивает право на независимость в принятии собственных решений; в бунте и страсти ему открывается свой индивидуальный мир чувств, понимание своей самобытности. По мнению диссертанта, в абсурдном действии человек преодолевает стремление к смерти, о котором писал З. Фрейд, направляет свои усилия на выражение себя.

Наиболее полный анализ введения темы свободы в проблематику телесности, по мнению диссертанта, представлен в работах М. Мерло-Понти. В «Феноменологии восприятия» М. Мерло-Понти раскрывает условия свободного действования. Свобода – не воображаемая абстракция, она обусловлена намерением, отражающим стремление человека пребывать в материальном мире.

Диссертант полагает, что тема свободы встроена в озвученную М. Мерло-Понти тему двойственности телесности, тело рассматривается Мерло-Понти и как видящее, и как видимое, и как «мир моторных проектов». С точки зрения М. Мерло-Понти, отношение человека к себе, выражающееся в его восприятии собственного тела не может существовать вне отношения к Другому. Однако в процессе восприятия собственного тела человек видит его не таким, каково оно есть, а таким, каково оно является ему как проекция его отношения к телу Другого. Тогда, познавая свою телесность, субъект познает тело Другого и, наоборот, воспринимая тело Другого, он видит в нем отражение свого тела.

Сравнительный анализ мировоззренческих позиций, представленных в трудах мыслителей Востока и Запада, в отношении проблемы телесности показывает, что в восточной философии познание телесности связывается со сосредоточением внимания человека на восприятии собственной телесности. Для представителей же западной философии, а именно, для экзистенциалистов и феноменологов, первостепенное значение в процессах самопознания имеет обращение человека к внешнепроявленным сторонам его бытия, его возможность обретать ощущение чувства свободы в активной деятельности, в соотнесении себя с Другим.

В третьем параграфе «Телесность и свобода в дискурсе постмодернизма» тема телесности анализируется в контексте влияния Другого на формирование образа «Я» – в той интерпретации, которая была предложена в рамках постмодернизма в работах Р. Барта, Ж. Дериды, Ж. Делеза, М. Фуко, Ж. Бодрийяра, Ж. Лакана, С. Жижека. С точки зрения диссертанта, интерпретация представлений о «собственном Я», обо «мне» как аутентичном феномене может быть принята в качестве основания для раскрытия проблематики телесности.

Аутентичность проявляет себя в том, что является «моим», что выражает меня, как меня, пребывающего в мире социальных отношений. Аутентичность тела для самого субъекта скрывается в его представлениях за воображаемой идеальной моделью; оригинал подменяется вначале копией, а затем симулякром. Отсюда становится ясным, что субъект воспринимает собственное тело, ориентируясь не на чувства, связанные с опытом его непосредственного восприятия, а посредством обращения к образу, модели, сформированной в его сознании Другим.

В рамках дискурса постмодернизма несвобода от Другого в принятии субъектом себя связывается с переживанием конечности предметного мира, которое «преодолевается» обращением к воспроизводству симулякров. Реальность материального мира замещается в воображении реальностью идеальных образов, бытие в теле подменяется бытием образа тела в воображении.

Диссертант полагает, что, в отличие от феноменологической позиции, в постмодернистском дискурсе рассматривается онтология не «живого собственного тела» – «Leib» и не «физического тела» – «Krper» (М. Мерло-Понти), не «тела-объекта» и «тела-субъекта» (Ж.-П. Сартр), не «тела духа» (corps de lesprit – П. Валери), а «тела-знака», «тела-символа» и «тела-симулякра». Обращение к знаковости тела, к его социальным значениям указывает на сомнение в возможности познания бытия реального, а не виртуального тела. Так, с точки зрения П. Бергера и Т. Лукмана, телесность «ускользает от нас»; она может быть познана исключительно в пространстве социальных отношений, в соотнесении представлений о собственно «моем теле» и «социальном теле». Р. Барт, Ж. Деррида, Ж. Делез, М. Фуко, М. Бодрийяр и С. Жижек, оппозиционируя в проблеме телесности феноменологическим установкам, склоняются к исследованию структуры «социализированного тела».

С точки зрения диссертанта, человек, принимая ту или иную модель бытия, по существу, живет в «симуляционной гиперреальности» – в интерпретации Ж. Бодрийяра. В своих действиях человек, обращаясь к матрице представлений о бытии, тиражируемых Другим, исходит не из принципа реальности, а из принципа симуляции. Отсюда границы объективного восприятия мира, включая собственное тело размываются и постепенно стираются. Его собственное тело становится для него ирреальным объектом, исключенным из поля интенционального внимания. С потерей способности чувствовать свое тело, индивид вынужден ориентироваться на знание о нем Другого. Это «знание» для него становится «истинным» в силу своей тиражируемости. Принимая позицию Другого, человек утрачивает способность к различению «мое – чужое», становится для себя безликой моделью.

В то же время, диссертант считает, что обращение постмодернистов к модели бинарных оппозиций, «мой – чужой», «Я – Другой» не позволяет им рассмотреть феномен телесности в его целостности без четкого разграничения и обозначения «чужого», симулятивного начала в «моем» телесном существовании.

В заключение диссертант делает выводы о том, что в истории и восточной, и западной философии сложились школы, ориентированные на осмысление человеком опыта непосредственного восприятия и переживания «внутреннего пространства» тела. Автор полагает, что в качестве гносеологического основания познания феномена телесности может выступать идея о значении самопознания для объективации представлений человека о своем телесном начале.

В третьей главе «Телесность как воплощенное отражение психической жизни человека» осуществляется анализ существующих представлений о природе сознания, противоречивых интерпретаций содержания измененных состояний сознания и аффектов, выявляется взаимосвязь между состоянием сознания человека и характером восприятия им своей телесности. С точки зрения автора, познание телесности становится возможным благодаря способности к рефлексии, к интуитивному предвосхищению перспектив и ракурсов видения проблемы, способности достигать познающим управляемого трансового состояния, находиться в нем в качестве активного наблюдателя.

В первом параграфе «Телесность в свете экзистенциальных и структурно-аналитических концепций сознания» рассматриваются современные теории сознания, представленные в работах зарубежных (Р. Карнап, К. Гемпель, Б. Скиннер, Дж. Райл, Н. Хомский, У. Куайн, Г. Фейгл, Дж. Дж. Смарт, Р. Рорти, Х. Патнэм, Д. Ким, Дж. Серль, К. Поппер, Д. Деннет, Ж. Лакан, Ф. Шварцкопф, Э. Вильянуэва) и отечественных (М.К. Мамардашвили, Д. И. Дубровский, Э. В. Ильенков, Ф. Т. Михайлов, В. А. Лекторский, И. П. Меркулов, С. Д. Балмаева, Н. С. Юлина, А. Ю. Агафонов) авторов с позиций различных философских дискурсов.

В результате данного исследования диссертант приходит к выводу о том, что представление Э. Вильянуэвы о двух типах сознания – феноменальном (не транзитивном) и доступном (пропозициональном) может быть положено в основание исследования телесности человека, интерпретации значения наблюдаемых и ощущаемых телесных репрезентаций. Не транзитивное, не интенциональное сознание позволяет замечать «феноменические признаки»; оно не направлено на что-то, а состоит в переживании ощущения пятен, цветов, текстур, эмоций, оно не репрезентационно, не когнитивно, не функционально. Пропозициональное сознание противоположно феноменальному: оно репрезентационно, т. к. опирается на умозаключения; транзитивно, т. к. его состояния интенциональны; функционально, т. к. оно относится к некоторой информационной системе, характеризуемой «пропозициональными установками»: убеждением, желанием, пониманием и т.д.

С точки зрения диссертанта, все интенциональные и неинтенциональные акты телесного действия могут представать в качестве предмета рефлексии, т. к. их осуществление происходит на фоне осознанного пребывания человека в среде, в которой он занимает активную познающую позицию. Неинтенциональный характер восприятия, действия подготавливается задолго до его осуществления и обусловливается всей совокупностью сознательных установок субъекта на решение тех или иных задач. То есть неосознанное, но направленное действие, обусловлено знанием объекта интенции и знанием субъекта самого себя. Осознание причин и условий телесного события самим субъектом действия достигается посредством рефлексии наблюдаемого и вспоминаемого, означенного ранее события и означаемого только сейчас, в процессе осмысления, уже случившегося и еще случающегося.

Данная возможность позволяет говорить и о гносеологической необходимости обращения к рефлексии актов восприятия телесных репрезентаций, осуществляемых субъектом действия в измененном состоянии сознания. Те компоненты телесности, которые недоступны для рационального познания, могут быть рефлексируемы и в дальнейшем объективированы в состоянии аффекта, транса, в которых определяющую роль для «схватывания» информации о состоянии тела играет «феноменальное сознание», направленное на «внутреннее пространство» организма и самое себя.

Во втором параграфе «Телесность и измененные состояния психики», в контексте исследуемой проблемы телесности, осуществляется философское осмысление феномена «измененное состояние сознания» (ИСЗ), рассматриваются представления о связи ИСЗ с состояниями телесности, изложенные в работах философов и психологов (К. Г. Юнг, Э. Нойманн, С. Гроф, А. Минделл, М. Фуко, Д. И. Дубровский, Н.А. Носов, Е. В. Грязнова, В. В. Костецкий, О. Е. Басканский и др.). Анализ содержания ИСЗ показал, что в измененном (холотропном) состоянии сознания осуществляется возврат к целостному восприятию человеком себя; «холотропное сознание» – это сознание «всецелообращающееся» (С. Гроф), характеризующееся качественным изменением в восприятии пространства и времени, расширением сферы чувствования тела и возможностью «видеть» «надличностное»: рождение, смерть, стадии перерождения, архетипы и т. д.

Исследуя представления о природе ИСЗ, диссертант приходит к убеждению, что существуют разночтения в интерпретации понятий, на основе которых описывается опыт психоделического осознания телесности. В литературе представлено положение о том, что оценка переживания транса может быть сведена к двум принципиальным позициям: к анэстетическому восприятию тела, т. е. к потере способности его чувствования, и к более яркому сензитивному восприятию его состояний. С точки зрения диссертанта, анэстетический опыт, проявляющийся в поэтапной утрате ощущений тела, указывает на неосознанность позиции субъекта при использовании им сильных наркотических средств или при психологическом воздействии на него со стороны Другого (в акте суггестии). Напротив, при сознательном вхождении индивида в транс путем практики психотехник характер восприятия тела изменяет в зависимости от интенциональной направленности на него внимания, что позволяет расширить пространство «видения» и чувствования его состояний. Отсюда диссертант полагает, что актуальным для исследования онтических сторон телесности становится вопрос не о формах достижения некого измененного состояния сознания, в котором познается некая виртуальная реальность, а вопрос об интерпретации содержания сознания познающего свою телесность субъекта.

Проведенное в связи с этим исследование форм безумия, описанных М. Фуко, позволяет говорить о возможности выявления онтологической связи между состоянием сознания и характером восприятия телесных репрезентаций. Если для «энонсиативного» и «практического» уровней сознания телесность выступает в качестве формы пребывания индивида в мире, то для «критического» и «аналитического» сознания (термины М. Фуко) телесность предстает в качестве отражения характера воздействия всей совокупности социальных факторов на человека. Иначе говоря, состояния сознания определяют ракурсы и спектр восприятия феномена телесности; то, что для одного состояния сознания является сокрытым, недоступным, для другого, становится явным, познаваемым.

В третьем параграфе «Аффективная природа телесного существования» систематизируются представления о природе аффекта, сложившиеся в психологии, феноменологии, экзистенциализме, психоанализе, постмодернизме, исследуется характер отражения эмоций в телесных репрезентациях. Основываясь на результатах анализа существующих представлений о природе аффектов автор прослеживает генезис эмоций на основе четырехступенчатой модели: восприятие «волнующего фактора» на бессознательном уровне ! телесная реакция на «оценку» бессознательного ! оценка функционального состояния тела на уровне рационального сознания ! вторичная реакция, выражающаяся в переживании человеком эмоции.

Особое значение для понимания феномена телесности, по мнению диссертанта, имеет идея Ж.-П. Сартра о том, что аффективные состояния как нечто инертное, влекомое потоком сознания, не существуют, – в действительности наблюдаются аффективные сознания. Опираясь на представления Сартра о взаимосвязи аффекта и сознания и на взгляды М. Фуко, касающиеся природы феномена трансгрессии, диссертант исследует интерпретации генезиса аффектов, предложенные  в рамках постмодернизма. Трансгрессия – это аффективное переживание человеком иной реальности, в которой он обнаруживает новые формы своего существования, телесного выражения. В состоянии аффекта тело – эксцентрично, непредсказуемо, неосознаваемо; оно экстенсивно, избыточно своей живостью, пластичностью, подвижностью. Трансгрессивный переход, представляет собой пограничное состояние психики, при котором баланс сознательно-бессознательных сил смещается в сторону бессознательного комплекса, в сторону телесности. В связи с этим диссертант принимает идеи К. Ясперса и Х. Плеснера, согласно которым анализ содержания пограничных состояний психики может приблизить нас к обнаружению и пониманию устойчивых схем человеческого бытия.

Рефлексия проблемы телесности в контексте представлений о природе смеха, изложенных в работах А. Бергсона, Х. Плеснера, М. М. Бахтина, В. Л. Махлина, К. Эмерсона, С. З. Агранович, С. В. Березина М. Т. Рюминой, Т. В. Щитцовой, М. Н. Эпштейна др., показала, что при смехе, как наиболее ярко выраженном в телесной форме аффекте, переживание «плотско-душевного единства» человека становится недоступным для рационального осознания. В состоянии аффекта интенсивность и формы протекания эмоций определяется состоянием, в котором находится субъект.

Осмысление темы человеческой телесности в контексте представлений о природе смеха показывает, что, с одной стороны, «карнавализация сознания» приводит к «исчезновению» субъективного и, тем самым, к «оживлению» естественной телесности (по М. М. Бахтину), с другой – к потере человеческого лица, к движению к смерти (по М. Т. Рюминой). Смех можно охарактеризовать как порог, переход, трансгрессию, пройдя который индивидуум обретает способность к новому восприятию себя в мире.

В четвертой главе «Онтология телесного движения» осуществлен анализ представлений о природе движения в философской антропологии и феноменологии, исследованы формы его выражения. В процессе этого анализа диссертант опирался на работы Э. Гуссерля, М. Мерло-Понти, Ж.-П. Сартра, Х. Плеснера, В. А. Подороги, И. М. Быховской, М. Н. Эпштейна и ряда других философов.

В качестве основания для философского осмысления онтологии человеческого движения была использована классификация его видов, предложенная М. Мерло-Понти – «рефлекторное», «конкретное», «абстрактное» движение, которые автор, соответственно, в дальнейшем определяет как «дообъектное», «объектное», «рефлексивное». С точки зрения М. Мерло-Понти, рефлекторное движение выступает как процесс, следующий смыслу ситуации и выражающий мотивационные установки субъекта, направленные на внешнее по отношению к нему окружение. Такое движение осознаваемо на отдельных этапах его развития, но никогда не осознаваемо полностью. Автору представляется, что возможность осуществления рефлекторного движения обусловлена способностью человека к «дообъектному видению», на которое указывал М. Мерло-Понти, что делает целесообразным определить рефлекторное движение как дообъектное движение.

Конкретное движение направлено на объекты среды, с его помощью удовлетворяются актуальные потребности человека. Конкретное движение объектно, т. к. оно интенционально направлено на предмет восприятия. Его объектность обусловлена знанием качественных характеристик интенционируемого предмета и знанием того, каким образом тело способно «соединиться» с ним. Данную форму движения диссертант определяет как объектное движение.

Абстрактное движение формируется и развивается «в возможном», «в небытии»; оно существует само для себя и осуществляется благодаря способности человека к восприятию самого себя, то есть благодаря акту рефлексии, поэтому оно может быть определено как рефлексивное движение.

Осуществленный в диссертационной работе анализ значения видов движения показывает, что человек совершает движение благодаря своему «доверию телу», способному пребывать в пространственно-временных, социокультурных координатах среды вне контроля со стороны рассудка, оформлять структуру двигательного акта, «опираясь» на накопленное «знание», и о среде, и о себе. Объяснение способности человека к осуществлению телесного движения обращением к «дообъектному видению», «нерассудочному мышлению» или тому, что К. Поппер определяет как «квазисущностное Я», по мнению диссертанта, не снимает проблему интерпретации сущности движения.

В первом параграфе «Телесное движение как форма проявления человеческой экспрессии» исследуются возможные формы осуществления движения – произвольные и непроизвольные; рассматриваются принципы «выражения экспрессии» (К. Ясперс). В результате анализа данных принципов диссертант приходит к выводу о том, что представления о сущности телесного движения не могут быть сведены к его различению на произвольные и непроизвольные формы, на рационально-управляемые действия и рефлекторные акты.

Анализ источников, посвященных осмыслению феномена телесного движения, показал, что исследование содержания его репрезентаций проводится в рамках трех подходов: культурно-исторического, аксиологического, психоаналитического, в рамках которых движение рассматривается как культурно обусловленный феномен, обладающий кинестетическими, знаковыми, коммуникативными и аксиологическими значениями. При этом рефлексия движения, как «инструмента» и «формы самопознания», практически не проводится. По мнению диссертанта, особое значение для анализа данной проблематики имеют работы М. Мерло-Понти («Феноменология восприятия») и Ж.-П. Сартра («Воображаемое. Феноменологическая психология воображения»).

Особый интерес для раскрытия темы телесности, по мнению автора, вызывает анализ видов движения в контексте рассмотрения его значений «для себя» и «для Другого». На роль Другого в формировании движения «для себя» указывали М. Мерло-Понти, Ж.-П. Сартр, К. Ясперс, Х. Плеснер и др. Гипотетически движение «для себя» является специфической формой «самопознания», воплощения неявного знания о себе, о своей телесности в явные формы выражения своей самобытности. Движение «для Другого» выступает в качестве оформленной внешней репрезентации «Я» в сополагании со знанием себя, т. е. в качестве коммуникативного средства «соединения» с Другим. Телесное движение выражает «внешние» и «внутренние» стороны бытия человека; одни направлены на познание субъектом самого себя, на изменение себя посредством движения, другие – отражают связь с Другим, характер отношения со средовыми и социкультурными факторами.

Во втором параграфе «Рефлекторное движение как средство реализации “направленности” человека на среду» исследуется природа рефлекторного движения. На основании анализа форм его проявления диссертант делает вывод о том, что чувственная природа кинестетического модуса выступает как базовое основание для развертывания телесного бытия. Кинестетическая функция соотнесена с пространственными и временными характеристиками среды, в которой находится тело; она ответственна за оформление рефлекторного движения, она сама «обращается» к стимулам среды, вкладывает в них свой «смысл», «заставляет» их быть ситуацией. Иначе говоря, рефлекторное действие связано с ситуацией «со-порождения» и «открывается смыслу ситуации» (Х. Плеснер).

По мнению диссертанта, кинестетический модус представляет собой целостное феноменальное образование, структуры которого перестраиваются в процессе накопления неосознаваемого или преднамеренного телесного опыта. По мере приобретения «собственного» опыта действования тело само «научается» быть, действовать, контролировать, изменять.

В то же время исследование природы рефлекторного движения позволяет определить значение представления об образе тела и тела как данности для его оформления. Образ тела формируется в сознании при восприятии субъектом своего кинестетического модуса, который перманентно «преднастроен» на опережающее по отношению к актам когнитивного различения действие. Однако при рефлекторном акте выполнение движения находится вне сферы его осознания. Телесное событие совершается без участия мышления, которое, однако, может спонтанно «присоединяться» к нему в некоторые моменты. В процессе осуществления рефлекторного движения рациональное сознание в большей мере направлено на восприятие самого действия, а не на «схватывание» содержания состояния «тела как данности». Рефлекторный акт, как событие, связанное с филогенетически закрепленным инстинктом выживания, совершается вне пространства социальных установок, вне представления об образе тела, он обращен к «телу как данности», обусловлен способностью человека к «дообъектному видению».

В третьем параграфе «Конкретное движение как форма выражения “феноменального тела”» исследуется онтология конкретного движения, определяется экзистенциальное и феноменологическое содержание форм его репрезентаций. С точки зрения диссертанта, конкретное движение формируется под влиянием установок и потребностей, ориентированных на активное взаимодействие человека с внешней действительностью. Оно наполнено объектным содержанием и представляет собой форму контакта индивида с миром вещей и людей.

Сама форма конкретного движения указывает на характер отношения субъекта к предмету, на который направлено его внимание. Обладая набором типологических свойств, предмет «навязывает» себя субъекту, предопределяя ту или иную форму его движения по отношению к себе. Согласно М. Мерло-Понти, в конкретном движении уже заложено знание о предмете не только на уровне сознания, но и в области «дообъектного» – неосознаваемого. Движение становится конкретным, когда его смысло-формообразующие значения обретают свою конфигурацию в сознании. В то же время формы конкретного движения детерминированы не только намерениями субъекта, но и всей филогенетической и онтогенетической предысторий развития тела и психики, характером его отношений с предметным миром.

Диссертант приходит к выводу, что при осуществлении конкретного движения тело субъекта является «не объективным», а «феноменальным», т.к. оно «направляется» к предмету интенции не только мыслью о нем, но и опытом предыдущего его восприятия и «схватывания»; формирование конкретного движения связано со знанием предмета интенции и с пониманием его значения для самого действующего лица.

Характер отношения к предмету обнаруживает себя в типе экспрессии и пространственных формах движения, в знаковости коммуникативных форм его выражения. Смыслы движения опосредуют внешние формы его репрезентаций: динамику и форму, ритм и пластику. Исследование культуры движения опосредовано развитием семиотики (И. М. Быховская), в которой знаковые системы разводятся на две большие группы: «естественные», относящиеся к вербальному языку, пластике человеческого тела, и «искусственные», специально разработанные в науке и искусстве. Диссертант полагает, что конкретное движение принадлежит к «естественной» группе знаковой системы коммуникаций. Его значения читаются представителями разных этносов в силу архаичности, простоты его означивания. К этой группе невербальных знаков можно отнести жесты приветствия, защиты, радости, узнавания.

Рассматривая социальные и онтогенетические предпосылки невербального действия, автор проанализировал вопрос о природе невербального общения. Оно представляет собой непосредственное выражение человеком его установок, в то время как речевой акт передает, прежде всего, значения. Иначе говоря, по мнению диссертанта, невербальное поведение выступает как форма передачи личностных смыслов, отражающих симультанную природу невербальной коммуникации, в противовес сукцессивному, дискретному характеру речевых высказываний.

В то же время, согласно феноменологическим установкам, всякий акт сознания направлен на какой-либо объект. Благодаря направленности внимания на объект раскрывается его значение для субъекта. Значение, а вместе с тем и значимость объекта, предопределяет глубину, устойчивость и чистоту его восприятия. В связи с этим автор заключает, что при осуществлении конкретного движения оба его формообразующих начала – и рефлекс, и интенциональная установка - обусловливают характер его протекания.

В четвертом параграфе «Абстрактное движение как движение для Себя» проводится исследование генезиса абстрактного движения, разворачивающегося на определенном фоне. В качестве такого фона могут выступать состояния среды и человека, его установки и представления, его отношение к объекту интенции, те смыслы, которые он придает происходящим событиям. Если для конкретного движения фоном является окружающий человека мир, то фон абстрактного движения «сфабрикован» (М. Мерло-Понти) самим субъектом действия; объектом интенции выступает не мысль об абстрактном движении, а само движение и вместе с ним само тело, его осуществляющее.

Диссертант допускает, что фоном абстрактного движения является идея, в границах которой оно формируется. Форма абстрактного движения напрямую не связана с внешней средой; она организуется мыслью, ее характеристики отражают понимание и чувствование индивидуумом собственного тела, своей возможности выражать свой мир чувств и идей.

Как полагает диссертант, качество движения связано с целеполаганием, с отношением к идее и возможностями ее выражения посредством тела. Абстрактное движение не сводимо к актам разложения, дифференциации на составляющие его элементы, т. к. оно представляет собой сплав реального и воображаемого, их взамопроникновение. Абстрактное движение само по себе обладает набором характеристик, проявляющих в акте действия его личностную природу. Характеристики движения не принадлежат ни телу, ни «Я»; они свидетельствуют о целостной природе движения. К «феноменальному полю» абстрактного движения (по дихотомической шкале) автор относит, в частности, следующие характеристики: «мягкость – жесткость», «тяжесть – легкость», «пластичность – ригидность», «открытость – закрытость», «конкретность – абстрактность», «выразительность – безликость», «эстетичность – неэстетичность».

Исследуя формы абстрактного движения, автор отмечает, что в отличие от конкретного движения, посредством которого «берут», «схватывают», абстрактное движение выполняет иную функцию: оно «показывает», «указывает». Но показывается уже означенное, указывается нечто означаемое; означенно-означаемый объект есть воображаемый, представляемый, описываемый, но не воплощенный в материю невидимый смысл.

Отсюда диссертант полагает, что абстрактное движение, которое является в воображении, не может обладать завершенной целостной формой; конфигурация элементов формы складывается на основе представлений об их значении в процессе выполнения абстрактного движения. То, что вкладывается в движение, это - не выражение напряжений тела, обусловливающих форму движения, а представление о способе воплощения символической идеи и чувства, переживаемого относительно нее в акте целостного действия. Целостность абстрактного движения «складывается» благодаря акту интенции, собирающему «вокруг» себя значения ощущений и чувств, смыслов и антиципаций, связанных с воображаемым действием; она выстраивается на основе архитектонических связей телесного и идеального, взаимообусловливающих друг друга и придающих движению пластическую эстетическую завершенность.

Абстрактное движение выражает трансцендентное стремление человека к самопознанию, к воплощению духовного в телесном. Оно является средством и инструментом исследования творческого потенциала, способности к выражению рационального и чувственного. Поэтому диссертант считает, что художественные формы абстрактного выражения можно рассматривать как результат потенциальной возможности человека создавать из хаоса структуру, из ничто - нечто.

При исследовании природы абстрактного движения диссертант обращает внимание на то, что любой акт действия отражает степень осознания субъектом себя и ситуации, в которой происходит событие. Для любой формы действия характерен тот или иной уровень пластичности тела, который определяет тип действия и его продуктивность. Пластичность олицетворяет собой способность и стремление живого организма пребывать в состоянии динамического равновесия – в движении и в покое одномоментно, т. е. пластичным является тот человек, который способен уравновесить в своих действиях активность и покой, обуславливающих возможность спонтанного нахождения им новых эвристических решений.

Наряду с пластичностью, абстрактное движение, по мнению диссертанта, обладает качеством когнитивности, что свидетельствует о его осознаваемости. Когнитивное движение характеризуется полимодальностью, полифункциональностью; точность и сложность его выполнения определяется способностью к концентрации внимания, к объективации разнохарактерной информации о себе и среде, к выделению главного во второстепенном («фигуры на фоне»), к определению ведущих инвариантов (с точки зрения теории экологического восприятия Дж. Гибсона). Сплав когнитивных и пластических способностей является основанием для осуществления гармоничного абстрактного действия, в котором выражается стремление человека к самореализации. Стремление к нахождению новых форм самовыражения посредством осуществления абстрактного движения, не связанного с конкретным предметным миром, говорит о качественном изменении отношения человека к своему бытию в целом.

В заключение исследования онтологии человеческого движения диссертант формулирует вывод, согласно которому сплетенные воедино рефлекс, действие, осознание образуют феноменальное архитектоническое основание для развития человека. В движении тело «демонстрирует» понимание и знание субъектом самого себя; оно «самополагает» себя. Движение зарождается и в сфере мышления, и в сфере рефлекса; оно объектно и дообъектно одновременно, позволяет человеку спонтанно пребывать в мире.

В пятой главе «Выразительность “культурного тела”» осуществляется рефлексия экспрессивных форм выражения человек в танце, голосовом звучании, изобразительном творчестве; позволяющая говорить о его имманентном стремлении к самопознанию и самосозиданию. Человек не может не выражать себя, т. к. в самом акте выражения он творит себя, оформляет себя как целостное, «композиционное», эстетическое «произведение».

В первом параграфе «Танец как форма выражения “меня в Другом”» диссертант рассматривает проблему взаимоотношения рационального, чувственного и телесного в акте осуществления выразительного, стилизованного движения – танца, в границах которого «мое тело» для Другого превращается в «тело-знак».

Исследование структуры и характера выполнения танцевальных форм движения показало, что осмыслить феномен танца невозможно только путем обращения к анализу генезиса физического движения, необходима рефлексия его социокультурного контекста, в пространстве которого развертывается танцевальное действие. По мнению диссертанта, танец выступает как «демоническое», «игровое» творческое действие (Й. Хейзинг), посредством которого раскрывается связь духовного и телесного. Танец принадлежит к пограничной области бытия человека, в которой осуществляется переход от «Я» к телу.

Однако танец представляет собой не только акт человеческого действия, связанного с расширением границ его индивидуальных возможностей, но и выступает в качестве средства коммуникации, способа информационного обмена. С точки зрения И. Эйбл-Эйбесфельдт, в эстетическом поведении важна соразмерная «игривость», делающая переживание танца «восхитительным». Организация пространственно-временной структуры танца, подчинение ритму и темпу вовсе не означает подавление личностных чувств; в танце личностное становится предметом телесного воплощения. С точки зрения диссертанта, танцор воспроизводит абстрактную форму как законченное выражение своей субъективности.

В своих исследованиях форм пластического движения автору удалось описать и проанализировать возможные стили танцевального движения. Градация стилей осуществлялась на основе интерпретации значений формы движения, означивания его содержания. К типологическим стилям движения можно отнести: «сукцессивное» – прерывистое, импульсное, «скульптурное» движение; «симультанное» – «рапидное», перетекающее, «воздушное», «иллюзорное» движение; «когнитивное» – разнохарактерное, разномодальное движение; «буто» – «резиновое», тягучее, «трансовое» движение.

Каждый стиль движения связан с определенным физическим и психическим состоянием танцующего; характер его выполнения определяется когнитивными способностями и эстетическими установками человека.

В результате анализа танцевальных форм движения диссертант приходит к выводу о том, что танец может быть представлен и как форма самовыражения, самоопределения, и как «симулякр», свидетельствующий об «отчуждении» танцующим собственной аутентичной природы. Характер «воздействия» исполняемого танца на субъекта опосредуется отношением танцующего к себе и к миру, его способностью к рефлексии художественного действия. При отношении к танцу как к копии, «симулякру», построение его структуры осуществляется на основе сложившихся стереотипных представлений о гармонии и красоте; в таком танце индивидуальное, личностное «растворяется» в моделях и схемах привычного образа движения. Напротив, взгляд на танец как на пространство выражения смыслов и чувств, «зарождающихся» в спонтанной игре воображения, не может не вызывать пристального внимания танцующего к собственному телу, к чувствам, опосредованных его состоянием. Автор считает, что выразительный спонтанный танец – это своего рода «сплав» «моего» и «Другого», телесного и образного, естественного и искусственного, в котором «индивидуализирующая сущность» танцора обретает состояние свободы, возможность самовыражения, чувства единения с миром.

Во втором параграфе «Выразительность аутентичного голосового звучания» осуществляется рефлексия феномена голосового звучания, исследование которого крайне скупо представлено в философских работах. Одним из редких исключений является попытка определения онтологического значения звучания, предпринятая Ф. Шеллингом («Философия искусства»), который выводит понятие «звучания» (Schall) из звона (Klang), связывая звучание не с телом, а с «абсолютной формой магнетизма». Выдвигая гипотезу о неразличимости «понятия и бытия, души и тела (des Leibe) в теле (Krper)», Ф. Шеллинг полагает, что звон является магическим актом, внедрением неразличимого, бесконечного, духовного начала в конечное, телесное. Диссертант делает вывод о том, что Ф. Шеллинг считает истоком, причиной звучания стремление идеального проявить себя в материальном, необходимость слияния, единении психического с телесным.

Позиция Шеллинга, с точки зрения автора, приводит к представлению сопричастности голоса к трансцендентному миру; идея же «обличения бесконечного в конечное» позволяет рассматривать голос, как феномен, собирающий в себя, оформляющий в себе телесное и духовное, природное и социальное. Звучание, в отличие от звука, воспроизводимого человеком свидетельствует о его активности и стремлении к творчеству. Шеллинг намечает, но не раскрывает вопрос о сущности голосового звучания человека. По мнению автора, неразличимость в звучании «души и тела в теле» не есть только трансцендентное свойство звука; его трансцендирование «вырастает» из субъективного, осознанного действия человека. Характер звучания субъективно обусловлен, определен самим отношением к звучанию, а стало быть, и к миру, в котором он звучит, и к своему телу, в котором рождается и оформляется звук. Иначе говоря, диссертант полагает, что «магическое» событие создается самим звучащим; вход в магическое пространство звука открыт только для осознающего себя и мир субъекта.

Исследование природы голосового звучания, осуществленное диссертантом на основе анализа его форм, показало, что характер звучания может быть интенционируем и неинтенционируем. Интенциональная направленность голоса выражается в осознанном изменении субъектом его звуковых характеристик, включая силу и продолжительность звука, его темп и тон. Интенция голоса связывается с отношением «звучащего» субъекта к объекту, на который направлено его внимание, т. е. голос является средством выражения и сополагания себя с миром. Посредством голоса человек выражает не только свое отношение к окружению и самому себе; голос одновременно является «инструментом» и результатом самопознания. Голосовая модуляция формируется сознательно, но ее первопричина сокрыта в бессознательном. Если форма выражения голоса зависит от смысловых элементов сообщения и способов их речевой репрезентации, то характер звучания, его выразительность обусловлены душевным состоянием человека, особенностями его как личности.

Человек «звучит», сознательно определяя форму звука. Но сам процесс звучания является пространством трансгрессивного перехода «Я» в «не-Я», границы которого в начале звучания расширяются, но, по мере погружения в звук, – стираются. Резонирующий голос «поглощает» «Я» самого звучащего, «стирает» его, выводит из поля внимания.

По мнению диссертанта, феномен «растворения» субъективного в звуке мы встречаем в аутентичных традициях архаического пения. Культура звучания определяется характером «музыкального мышления» и особенностями личности поющего. Звучание, оформленное в музыкальный голос (вокал), или в звук, воспроизводимый посредством музыкального инструмента, говорит о социокультурной принадлежности субъекта звучания, о присущей ему культуре звука. Каждая этнокультура имеет свои традиции в оформлении звука. Исследование природы аутентичного звучания осуществлено диссертантом на основе сопоставления двух традиций пения - индуистской и славянской.

Голос оформляется в теле, его выразительность связана с духом, т. е. с индивидуальностью, самобытностью поющего. Голос проявляется вовне как результат единения духа и тела. Голос рождается от идеи, от мысли о нем, которая, обозначив его для «Я», покидает пространство сознания, освобождая место для сосредоточение внимания на самом звучании.

Диссертант приходит к выводу о том, что голосовое звучание представляет собой специфическое проявление способности человека к самовыражению и самопознанию. Характер звучания зависит от психофизического состояния и культуры человека, его личностных установок, соматических особенностей и специфики коммуникативных отношений, связующим элементом которых выступает голос. Каждый индивидуум имеет свой уникальный основной тон, по которому его голос узнаваем из множества других голосов. В песенном аутентичном звучании индивид выражает себя для себя, обретает знание себя в сополагании со знанием мира. Его звучащее тело «рассказывает» ему о своем состоянии, об отношении к нему со стороны самого человека.

В третьем параграфе «Телесность. Жизненность. Художественный образ» диссертант в контексте рассматриваемой темы телесности раскрывает природу выразительности художественного образа. Если в предыдущем материале в качестве предмета исследования выступали выразительные аспекты телесности, проявляющиеся в соматических формах репрезентации человека, то теперь предметом анализа выступает форма выражения телесной экспрессии, воплощенная в художественном изображении. Автор считает, что художественное выразительное действие – это одна из форм модификации «внутреннего» во «внешнее». Воплощая в художественном образе свои мысли и чувства, свои надежды и устремления, художник выражает нечто важное для себя, то, что имеет для него особый личностный смысл.

Само произведение выступает как форма и средство выражения идей и чувств художника. Ощущение выразительности и последующее переживание чувства очарованности, вызванного восприятием завершенного художественного образа, определяется и качественными характеристиками произведения, и смыслами, которые художник вкладывает в свое творчество. С точки зрения диссертанта, выразительность образа для воспринимающего его субъекта проявляется в переживании им чувства красоты, «охватывающего» его в процессе созерцания художественного произведения. «Экспериментируя» с зарождающимися в сознании образами, художник пытается передать выразительность не путем овладения формальными приемами, а посредством соотнесения художественной формы с содержанием темы создаваемого им произведения. Движения его руки выражают экспрессию его чувств и остроту его мысли, его способность различать, видеть еще не выраженное. (На значение роли тела в постижении, созерцании, восприятии живописного произведения - «знаков», - определении и интерпретации их значения, указывает В. А. Подорога при исследовании абстрактной живописи П. Клее).

В ходе анализа природы выразительности художественного образа диссертант обращается к идеям М. Хайдеггера («Исток художественного творения»). Для Хайдеггера предметом искусства является художественное творение, и вещь, на которой «возводится» эстетическое строение. Интерпретируя взгляды М. Хайдеггера, диссертант приходит к выводу, что художественный образ становится выразительным в силу в нем противоречивого единства в нем двух начал – духовного и материального.

Иной взгляд на природу выразительности художественного образа, по мнению диссертанта, представлен в работах А. Бергсона, согласно которому в подлинном произведении искусства сокрыто мистическое значение образа, через конкретное «схвачено» всеобщее. Иначе говоря, в зрелом художественном произведении все фрагменты композиции подчинены единому замыслу, обладающему символическим, метафизическим значением.

С точки зрения Р. Арнхейма, выразительность символического художественного произведения обусловлена восприятием перцептивных особенностей композиции, вызывающих яркие художественные аллегории. Однако автор полагает, что аллегории не могут не быть связаны с реалистическими образами, соотнесенными с объектами вещественного мира, и не могут не вызывать чувство эмоционального переживания, вызванного так тонко найденной и точно выраженной, воплощенной символической сути образа.

Диссертант полагает, что выразительность художественного образа в «понятийной живописи», к которой можно отнести абстракционизм, кубизм, сюрреализм достигается путем аналитической работы сознания по выбору изобразительных приемов и средств передачи идеи о нем, обусловливающих конфликт векторов «сил». Однако экспрессия образа не может быть выражена в художественной форме, если сам художник не вдохновлен работой над произведением, если его телесная эксцентрика не свидетельствует о его «жизненном напряжении».

В этом контексте сказанного диссертант существенно переосмысливает значение понятия «выразительность». С одной стороны, выразительность есть качество завершенного действия по самоактуализации, самопрезентации субъекта. С другой, выразительность образа представляет собой стремление человека воплотить в телесно воспринимаемое произведение то, что «удерживает» его в этом мире.

Автор делает вывод о том, что выразительность художественного образа представляет собой результат выражения творящим самого себя. В то же время, воспринимая художественный образ, созерцающий созидает его для себя, наделяя его теми качествами, которые присущи ему. Иначе говоря, жизненность человека, проявляемая в актах его творчества, находит свое воплощение в экспрессии, выразительности создаваемого им целостного овеществленного образа, будь то танец, голосовое звучание или художественное произведение.

В Заключении подводятся итоги исследования и намечаются перспективы дальнейшего изучения проблемы.

СПИСОК ОПУБЛИКОВАННЫХ РАБОТ

Монографии и брошюры:

  1. Никитин В. Н. Онтология телесности: смыслы, парадоксы, абсурд. – М.: Когито-Центр, 2006. – 320 с. (20 п. л.)
  2. Никитин В. Н. Пластикодрама. Новые направления в арт-терапии. – М.: Когито-центр, 2003. – 183 с. (11,4 п. л.)
  3. Никитин В. Н. Энциклопедия тела: психология, психотерапия, педагогика, театр, танец, спорт, менеджмент. – М.: Алетейа, 2000. – 624 с. (39 п. л.)
  4. Никитин В. Н. Психология телесного сознания. – М.: Алетейа, 1998, 1999. – 488 с. (30,5 п. л.)
  5. Никитин В. Н. Телесно-ориентированная и арт-терапия в работе с детьми и подростками. – Киев: Служба по делам несовершеннолетних, 1997. – 160 с. (10 п. л.)
  6. Никитин В. Н. Скрининговые методы диагностики в телесно-ориентированной и арт-терапии (культорологический подход). – Тюмень: Тюменский областной государственный институт развития регионального образования, 1997. – 160 с. (10 п. л.)
  7. Никитин В. Н. Этико-культурологические аспекты телесно-ориентированной и арт-психотерапии в работе с детьми и подростками. – М.: Вита-Пресс, 1996. – 48 с. (3 п. л.)

Статьи, опубликованные в центральной периодической рецензируемой печати:

  1. Никитин В. Н. Тело как «зеркало» сознания: телесное познание в философии Патанджали и Шри Ауробиндо // Развитие личности. № 2. 2007. С. 56 – 69. (1 п. л.)
  2. Никитин В. Н. Экзистенциальные основания и телесные репрезентации девиантного поведения подростков // Наука и школа. № 6. 2006. С. 43 – 45. (0,4 п. л.)
  3. Никитин В. Н. Саморегуляция: трансгрессивный переход в сознании // Преподаватель ХХI век. № 1. 2006. С. 33 – 37. (0,5 п. л.)

Научные статьи и тезисы:

  1. Никитин В. Н. Пластико-когнитивный подход в телесной арт-терапии // Простiр арт-терапi: Зб. наук. ст. / ЦIППО АПН Украни; Редкол.: Семiченко В. А., Чупрiков А. П. та iн. – К.: Мiленiум, 2007. – Вип. 1. С. 71 – 77. (0,45 п. л.) Статья.
  2. Никитин В. Н. К вопросу о методологии онтологического исследования человеческой телесности // Научные труды МПГУ. Серия: Социально-исторические науки. Сборник статей. – М.: Прометей, 2006. С. 485 – 487. (0,2 п. л.) Тезисы.
  3. Никитин В. Н. Самопознание как форма достижения личностной свободы девиантного подростка // Актуальные проблемы истории русской философской и политической мысли: Всероссийская научно-практическая конференция. Редакторы: С. И. Максименко, С. В. Пишун. – Уссурийск: Издательство УГПИ, 2006. С. 206 – 213. (0,5 п. л.) Статья.
  4. Никитин В. Н. Средства телесной арт-терапии в реабилитационном комплексе посттравматических ситуаций // Материалы II Всероссийского форума «Здоровье нации – основа процветания России» (Тезисы докладов. Часть II). – М.: НЦССХ им. А. Н. Бакулева РАМН, 2006. С. 160 – 161. (0,13 п. л.) Тезисы.
  5. Никитин В. Н., Лобанов А. И. Онтологические предпосылки выразительности художественного образа (выразительность как феномен арт-терапевтического воздействия) // Актуалогенез: эмпирические структуры личности. Сборник научных статей под общей редакцией С. Л. Богомаза. – Витебск: Изд-во УО ВГУ им. П. М. Машерова, 2006. – С. 44 – 51. (0,5 п. л.) Статья. Авторство не разделено.
  6. Никитин В. Н. Неявное знание и телесное движение // Альманах. Научно-публицистическое издание. Вып. 8. Уссурийск, 2005. С. 30 – 33. (0,4 п. л.) Статья.
  7. Никитин В. Н. Телесное бытие в движении // Философия и будущее цивилизации. Тезисы докладов и выступлений Российского философского конгресса (Москва, 24 – 28 мая 2005) Том 4. М., 2005. С. 100 – 101. (0,13 п. л.) Тезисы.
  8. Никитин В. Н. Конкретное и абстрактное в движении человека // Актуальные проблемы социогуманитарного знания. Сборник научных трудов кафедры философии МПГУ. Выпуск ХХХ. – М.: «Прометей», 2005. С. 119 – 128. (0,63 п. л.) Статья.
  9. Никитин В. Н. Феноменология рефлекторного движения // Актуальные проблемы социогуманитарного знания. Сборник научных трудов кафедры философии МПГУ. Выпуск ХХХ. – М.: «Прометей», 2005. С. 128 – 134. (0,44 п. л.) Статья.
  10. Никитин В. Н. Тело и танец. Природа телесного осознавания // Материалы VIII Всероссийской научно-методической конференции по проблемам развития танцевальных видов спорта. Москва. 02 – 06 февраля 2004 г. Часть II. Бюллетень № 2 (34). – М.: Российское философское общество РАН, 2004. – С. 27 – 30. (0,3 п. л.) Тезисы.
  11. Никитин В. Н. «Образ себя» как проекция либидозных репрезентаций бессознательного // III Международная конференция по психоанализу. (30. 04. – 05. 05. 2004. Алушта). Материалы научно-практической конференции. – Симферополь: Таврический национальный университет им. В. И. Вернадского, 2004. – С. 27 – 35. (0,6 п. л.) Статья.
  12. Nikitin V. Plastic-cognitive method in art therapy // I Art therapy – world congress. 30. 03. – 02. 04. 2003. – Budapest: Meeting Budapest Ltd., 2003. – S. 235 – 237. (0,3 п. л.) Тезисы.
  13. Никитин В. Н. Когнитивное движение // Таврический журнал психиатрии. – V. 7. – Nr. 2 (17). – 2003. – С. 43 – 47. (0,6 п. л.) Статья.
  14. Никитин В. Н. Рисуночные проективные тесты // Психосоматика. Новейший справочник – М., СПб.: Эксмо, 2003. – С. 129 – 132. (0,3 п. л.) Тезисы.
  15. Никитин В. Н. Движение через осознание. Методологические принципы пластико-когнитивного подхода в спортивных танцах // Материалы VI Всероссийской научно-методической конференции по проблемам развития спортивных танцев. Москва, 18 – 22 февраля 2002 г. Часть II. Бюллетень № 2 (25). – М.: РГАФК, 2002. – С. 26 – 28. (0,2 п. л.) Тезисы.
  16. Никитин В. Н. Пластико-когнитивная терапия // Энциклопедия традиционной медицины / Под ред. И. М. Минеева. – М.: Сопричастность, 2002. – С. 423 – 425. (0,3 п. л.) Тезисы.
  17. Никитин В. Н. Программа занятий по телесно-ориентированной и арт-психотерапии для детей и подростков // Подготовка и организация работы клинических психологов в учреждениях здравоохранения, социальной защиты и образования. Материалы научно-практической конференции, 21 апреля 2001 г. / Под ред. В. А. Владимирцева, А. Л. Гройсмана. – М.: Московский институт медико-социальной реабилитации, 2001. – С. 134 – 135. (0,13 п. л.) Тезисы.
  18. Никитин В. Н. Скрининговые исследования невербального семантического пространства человека // Таврический журнал психиатрии. – V. 5. – Nr. 2 (13). – 2001. – С. 53 – 55. (0,4 п. л.) Статья.
  19. Никитин В. Н. В поиске смысла. Пластико-когнитивная терапия. – М.: «Intentio», 2000. – Вып. 4. – С. 62 – 67. (0,8 п. л.) Статья.
  20. Никитин В. Н. Пластико-когнитивная терапия. Школа телесной арт-терапии Владимира Никитина, Крымское отделение телесной арт-терапии // Таврический журнал психиатрии. – V. 4. – Nr. 2 (13). – 2000. – С. 33 – 44. (1,2 п. л.) Статья.
  21. Никитин В. Н. В поиске смысла. Пластико-когнитивная психокоррекция // Прикладная психология и педагогика. – М.: Российская академия театральных искусств; Международная академия информатизации, 2000. – Вып. 8. – С. 53 – 61. (0,6 п. л.) Статья.
  22. Никитин В. Н. Телесно-ориентированная и арт-терапия в работе с детьми и подростками// Таврический журнал психиатрии. – V. 3. – Nr. 2 (9). – 1999. – С. 231 – 234. (0,45 п. л.) Статья.
  23. Nikitin V. Entwicklung des Krperbewusstseins auf der Grundlage multikulturelle Untersuchungen. – Halle, Fordergemeinschaft internationaler und regionaler Projekte (FIRP) e.V., 1999. – 6 s. (0,4 п. л.) Статья.





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.