WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

  На правах рукописи

ХАМУТАЕВ Владимир Андреевич

 

БУРЯТСКОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ДВИЖЕНИЕ

В ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОМ РАЗВИТИИ РОССИИ

(1980-2000-е гг.)

Специальность 07. 00. 02 – отечественная история

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Улан-Удэ

2010

Работа выполнена в Отделе истории, этнологии и социологии Учреждения Российской академии наук Института монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН

Научный консультант:

член-корреспондент РАН, доктор исторических наук,

профессор Базаров Борис Ванданович

Официальные оппоненты:

член-корреспондент РАН, доктор исторических наук,

профессор Ламин Владимир Александрович

доктор исторических наук,

профессор Петрушин Юрий Александрович

доктор исторических наук,

профессор Санжиева Татьяна Ефремовна

Ведущая организация:

ГОУ ВПО «Восточно-Сибирский государственный

технологический университет»

Защита состоится 22 апреля 2010 г. в 10.00. на заседании диссертационного совета Д 003.027.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора исторических наук при учреждении Российской академии наук Институте монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН (670047, Республика Бурятия, г. Улан-Удэ, ул. Сахъяновой, д. 6)

С диссертацией можно ознакомиться в Центральной научной библиотеке Бурятского научного центра СО РАН (г. Улан-Удэ, ул. Сахъяновой, д. 6)

Автореферат разослан 20 марта 2010 г.        

Ученый секретарь

диссертационного совета  Жамсуева Д.С.

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования определяется несомненной социальной и научной значимостью. Радикальные трансформации конца ХХ в., стремительная дезинтеграция и распад социалистических «федераций» СССР, СФРЮ, ЧССР, где национальные проблемы народов постулировались решенными, доказали, напротив, их нерешенность и продемонстрировали огромное влияние национальных движений на все сферы жизни обществ и государств, наглядно проявив их взрывную силу при политике унификации.

С другой стороны, государства, исходя из правовых, политических и иных реалий, всегда стремятся влиять на этнополитические, религиозные и прочие институты всеми доступными способами, поскольку напрямую заинтересованы в подконтрольности процессов развития общества.

Современные государственно-этнические отношения регулируются рядом международных и российских правовых актов, суть которых в обеспечении государством общепризнанного принципа равноправия народов и права их на самоопределение, самоуправление, сохранение и развитие национальной самобытности, языка, культуры и традиций. В преамбуле Конституции РФ также закреплено, что все народы имеют право на самоопре деление. В силу этого права они свободно устанавливают свой политический статус и свободно обеспечивают свое экономическое, социальное и культур ное развитие. Федеративное устройство РФ опирается на принципы равнопра вия и самоопределения народов России. Взаимодействие и взаимовлияние народов, конфессий и их институтов с политической и экономической систе мами, социальными структурами превращает народы в активный фактор истории, в постоянно действующую тенденцию исторического процесса.

Вместе с тем, нельзя не видеть и ряда деструктивных тенденций в складывающейся в стране межнациональной ситуации. Среди прочего, акцентируем внимание на имеющем место быть отходе от основных идей и положений, регулирующих базисные основы равноправия народов, культур, религий в федеративном государстве. Размываются конституционные принципы, как равноправие народов и право их на свободное определение своего статуса, принцип отделения церкви от государства и школы от церкви, правовое равенство политических организаций и др.

Противоречивость и значимость этнополитического и религиозного факторов в российском обществе диктует необходимость учета имеющегося исторического опыта, изучения проблем государственно-этнических отношений как в теоретическом, так и конкретно-историческом аспектах.

Таким образом, резко возросшая интенсивность этнополитических манифестаций, выразившаяся в активизации национальных движений за «национальное возрождение», факты их неприятия и случаи этнического экстремизма, неотвратимые в условиях кардинального слома устоявшихся стереотипов общественной жизни, а также необходимость формирования этнической, культурной и религиозной толерантности населения делают своевременным и общественно значимым изучение разнообразного опыта национальных движений, в целом государств, в целях конструирования устойчивого сообщества. Изучение мирового и регионального опытов решения национального вопроса, выявление проблем в развитии российских народов, в целом в сфере национальных отношений востребованы жизнью и для обеспечения единства и целостности России. Перспективы развития крупнейшего коренного народа Сибири - бурятского, а также Республики Бурятия, определяемые ее особенным геополитическим и приграничным положением, еще более обосновывают актуальность темы исследования.

Степень изученности. Периодизация историографии национального вопроса, национальных движений в России в целом соответствует общей периодизации истории государства и делится на дореволюционный, советский и современный периоды.

В условиях самодержавия проблему управления межнациональными процессами пытались решать с точки зрения интересов одной «имперской нации». Это неминуемо вело к национально-освободительным войнам, «и государство обеспечивало господство одних и угнетение других». Поэтому первый этап дореволюционного периода историографии национального вопроса есть этап первоначальной постановки национальных проблем и накопления фактов, касающихся национального вопроса народов – об обеспечении условий для их равноправного национального развития.

Важнейшие теоретико-методологические проблемы национального вопроса были разработаны в 1905-1917 гг. - на втором этапе этого периода. Ставка царизма – в условиях общего кризиса самодержавного управления - на монархические партии и черносотенцев, привела к взлету национал-шовинизма, антисемитизма и ксенофобии в империи. Ответом консерватив ному вызову явился мощный подъем национально-освободительной борьбы нерусских народов, поддержанный русскими революциями. Совмещение политических требований русских социальных революций и национальных движений угнетенных народов империи объективно вывело общественный и научный дискурс передовой интеллигенции на поиск формулы демократической государственности России, на идею равноправия народов. В трудах теоретиков русской, австрийской, германской социал-демократий, Бунда (В.И. Ленин, И.В. Сталин, А.И. Кастелянский, О. Бауэр, К. Каутский, Й. Штрассер, Р. Шпрингер, М.Б. Ратнер, В. Медем, В. Коссовский, и др.), разрабатываются наиболее ключевые проблемы: нация, национальный вопрос, национальное движение, право наций на самоопределение, шовинизм и национализм, национальная автономия (в контексте дихотомии: национально-территориальная / национально-культурная), федерация и т.д.

Советский период (как и дореволюционный и современный) состоит из двух этапов, отражающих уровни национально-демократического развития общества: первый – октябрь 1917 - конец 20-х / начало 30-х гг. ХХ в.; второй – 1930-е – 1990-й гг. Первый этап советского периода (который определяем ленинским или либерально-демократическим этапом российской историографии национального вопроса), характеризуется бурным научным и публичным дискурсом, главным результатом которого явилось признание всеми его основными участниками принципа равноправия и права народов на самоопределение в качестве методологической базы решения национальных проблем народов и в целом национального вопроса России. Благодаря публичности дискуссий о путях государственности России указанный принцип приобрел значение абсолютной доктринальной ценности и силу непререкаемости, воплотившись в Декларацию прав народов России и заложив реальный фундамент для этнофедерализации страны. Огромную роль в разработке теории и практики самоопределения российских народов сыграли В.И. Ленин, И.В. Сталин, Д.З. Мануильский, П.И. Стучка и другие теоретики РСДРП (б), а также лидеры национальных регионов. Известный ученый и политик П.И. Стучка, выражая общее видение, подчеркивал, что «советский федерализм» - это «объединение национальных государств трудящихся», а основной смысл Союза он видел в решении национального вопроса. В результате демократического его решения впервые в мире были реализованы различные варианты национального самоопределения народов – в форме независимых государств, союзных и автономных республик, авто номных областей, национальных: округов, районов, сельсоветов, поселков. Только для «малых» народов и дисперсно расселенных этнических групп было создано 250 национальных районов, 5300 национальных сельсоветов и т.д. (на 1 декабря 1932 г.). Не случайно, 1920-е гг. определены историками «золотым периодом национальных отношений в России», а Р.Г. Абдулатиповым - либерально-демократическим.

В конце же 20-х - начале 30-х гг. ХХ в. в советской историографии усиливается тенденция, обусловленная ростом влияния Сталина, отходом его от постулата равноправия и самоопределения народов – основы ленинского плана федерализации, и внедрением сталинской автономизации – сплочения всех нерусских народов вокруг России в единое неделимое пролетарское социалистическое государство. В трудах второго этапа советского периода (1930-1990) национальный вопрос изучается уже явно идеологизировано - через жесткий ракурс установок Сталина, а затем КПСС.

Явным прорывом в изучении проблемы национального вопроса и национальных движений выделяется третий период (с 1990-х гг.) – современный период отечественной историографии национального вопроса. Сокрушительное поражение «развитого социализма» и деидеологизация, снятие запретных тем и открытие архивных фондов вызвали расширение теоретической и методологической базы исследований. Национальный вопрос вновь становится, как и в I четверти ХХ в., центральной темой общественного и научного дискурса. Значительно обогатилась источниковая база исследований - тематическими сборниками, отдельными публикациями, вводом новых материалов в научный оборот.

Переломным моментом в научном переосмыслении национального вопроса – по-мнению ряда историков - явилось признание необходимости «концептуального осмысления всего комплекса вопросов, относящихся к истории создания и развития многонациональной Российской империи». Следует отметить большой вклад переводной работы австрийского историка А. Каппелера, призвавшего преодолеть «русоцентристский взгляд на историю России», показавшего, что полиэтничность является неизменной константой российской истории, что «ни история России в целом, ни история российских регионов и народов не может быть исчерпывающе исследована и представлена без учета и понимания всего полиэтничного комплекса…».

Результатом общественно-научного поиска 1990-х гг. явилось и качественное изменение направления исследований, когда наряду с общими вопросами демократизации национального вопроса произошло обращение, как к самостоятельному объекту исследования, к самим народам, их национальным движениям и реальным национальным проблемам.

Таким образом, в результате широкой (хотя и не глубокой, во-многом популистской) политики демократизации общества, актуализации проблемы «исправления ранее допущенных перекосов в национальной политике», национальный вопрос в стране был реанимирован, проблематизирован и поставлен во главу угла политики и научных исследований. В разработке в целом этой важнейшей научной и политической проблемы России особо следует отметить вклад известных отечественных и зарубежных ученых как Р.Г. Абдулатипов, Э.А. Баграмов, А.С. Барсенков, В.А. Михайлов, А.П. Ненароков, Э.А. Поздняков, О. Остеруд, А.А. Празаускас, Г. Сеттон-Уотсон, В.П. Ступишин, Б.Дж. Сингер, Э. Хобсбаум (этнос, политика и государство, теория и методология изучения национальных процессов в СССР, в полиэтничных государствах, национализм, национальные интересы и т.д.).

Большой вклад в разработку проблемы прав и суверенитета этноменьшинств, их самоопределения внесли А.Х. Абашидзе, Ю.Г. Барсегов, А.А. Ковалев, С.В. Соколовский, Ю.А. Решетов, Р.А. Тузмухамедов и др. Проблемы национальной политики успешно разрабатывают Р.Г. Абдулатипов, Т.Ю. Бурмистрова, А.И. Вдовин, В.Д. Дзидзоев, Э.А. Паин, В.А. Михайлов и др. Теоретические и практические проблемы суверенизации и автономизации, самоопределения и ирредентизма успешно исследуют М.Н. Губогло, Р.Г. Кузеев, Д. Горовиц, М.Х. Фарукшин, Р.С. Хакимов и др. Социальные проблемы межнациональных отношений изучают А.Г. Здравомыслов, Л.М. Дробижева, С.С. Савоскул, теорию национализма разрабатывают Э. Геллнер, А.И. Миллер, Э. Хобсбаум и др.

Значительный вклад в разработку проблемы федерализма и правового статуса народов России внесли Л.М. Карапетян, В.Н. Лысенко, А.А. Празаускас, Г.Т. Тавадов и др. Проблемы теории и практики реабилитации репрессированных народов достаточно полно изучили А.С. Калтахчян, Н.Ф. Бугай, А.А. Алафаев. Классификацию, сущность, эволюцию национальных движений, расширяющуюся интернационализацию протеста малых народов рассмотрели известные европейские исследователи М. Грох, Дресслер-Холохан, российские К.Н. Хабибуллин, Р.Г. Кузеев, Г.И. Тафаев и др.

Следует подчеркнуть, что подходы западных ученых по национальному вопросу стали предметом серьезного внимания российских ученых лишь после распада СССР, когда стали осознаваться универсальность политизации этничности и необходимость широких теоретических обобщений.

В Бурятии с начала перестройки опубликовано значительное количество научных работ по национальной политике, национально-государственному строительству. В историко-политологическом и философском дискурсе все большее значение приобретают ревитализация проблем «национального возрождения», государственности, панмонголизма, политонимов и этнонимов «Бурят-Монголия», «бурят-монгол», в трудах ученых изучаются проблемы развития республики, реабилитации бурятского народа и т.д.

Учеными Бурятского института общественных наук уже в 1989 г. проведена конференция и издан сборник статей по освободительному движению бурят в первой четверти ХХ в. В нем впервые заявлена попытка пересмотреть сложный этап национального самоопределения бурят. В том же году И.С. Урбанаевой, Т.М. Михайловым, Ю.Б. Рандаловым, И.Д. Бураевым опубликована брошюра «Национальный вопрос в Бурятии», где впервые после долгих лет табу учеными рассмотрен ряд острых проблем развития бурятского народа и предложены некоторые варианты их решения.

Бурятская этничность в контексте социокультурной модернизации в постсоветский период исследуется в коллективной монографии Д.Д. Амаголоновой, И.Э. Елаевой, Т.Д. Скрынниковой. В анализе бурятского возрождения авторы определили, что лейтмотивом в обсуждении бурятских проблем всегда выступает необходимость возрождения и развития национальной культуры, в частности, бурятского языка, но способы и инструменты для этого неизменно усматриваются в сохранении государственности, вследствие чего в дискурсе отождествляются культурные и политические задачи. Действительно, решение даже этнокультурных проблем бурят (языка, именования и т.д.) всегда упиралось в новую искусственно созданную проблему - политико-правового их признания и решения, которая оказывалась трудноразрешимой ввиду миноритарного положения коренного этноса в рамках «своей» государственности.

Некоторые вопросы этнополитики и национально-государственного строительства в бурятских субъектах в рассматриваемый нами период освещены в диссертациях М.В. Бадмаевой, Т.Н. Абаева, Е.Н. Палхаевой, Ц.Б. Батуева, Б.Ц. Жамбаева, О.Н. Каткова и др.

Этнополитической истории бурят посвящены три монографии А.А. Елаева. Анализируя развитие бурят, он справедливо выводит, что христианизация и русификация бурятского населения, экономическая политика государства создали угрозу его этническому существованию и вызвали защитную реакцию - массовый протест в форме национального движения. Последнее, охватив все бурятские территории, добилось самоопределения - в форме советской автономии. Но современный «поиск путей сосуществования культурно отличающихся групп населения» Бурятии, путей возрождения бурят до конца автором не раскрыты.

Следует отметить монографию Е.А. Строгановой «Бурятское национально-культурное возрождение». Справедливо полагая, что бурятское движение 1980-1990-х гг. за возрождение неразрывно связано с понятием «единение», которое подразумевает не только духовное единение, но и территориальное воссоединение разделенной нации, Строганова, тем не менее, не выявляет идеологию и деятельность бурятских этноформирований, а также проблемы и меры национально-государственного переустройства в Бурятии, являвшиеся сутью бурятского движения за возрождение.

Построенные на понятийно-идеологической базе «советского интернаци онализма» и соответствующих авторских позициях, сочинения А.Н. Постникова и С.П. Будажапова идеализирует национальную политику в советское время, при этом ими явно недооценен фактор бурятского вопроса.

В последнее десятилетие в научный оборот введен большой объем нового фактического материала, связанного с проблемами возрождения бурятского народа. Следует особо выделить труды Ш.Б. Чимитдоржиева и Т.М. Михайлова, в которых освещены историко-политические грани национального вопроса, работы И.С. Урбанаевой, посвященные духовно-нравственным проблемам национального движения бурят, работы этносоциолога Ю.Б. Рандалова по современнму состоянию этноса и др.

В целом анализ степени научной разработанности проблемы позволяет сделать следующие выводы. Во-первых, несмотря на большое количество трудов, посвященных разным аспектам национального движения в рассматри ваемый период, остается немало открытых вопросов. Большому количеству работ присуща политическая детерминированность, в методологической основе несущая стереотипы прошлого. Несмотря на современную жесткую оценку советского периода, бурятские ученые следовали прежней политизи рованной концепции культурной революции и интернационализации.

Соответственно, во-вторых, при анализе и оценке ключевых проблем как национально-государственная реформа переходный период в стране, республике и бурятских округах, реабилитация репрессированного этноса и его республики, проявилось отсутствие мультидисциплинарных подходов, которые могли более полно дать методологическую основу изучения. Это обстоятельство повлияло на выявление общих закономерностей националь но-государственного строительства в ХХ в. в целом. Часть экспертов последовала за негативной оценкой этнодемократизации и суверенизации в СССР и неверно истолковала их значение для судеб страны и ее народов.

В-третьих, трансформация этнополитического вектора развития общества на рубеже XX-XXI вв., характеризующаяся отходом от принципов этнофедерализма и мультикультурализма, сняла с повестки научных исследований национальный вопрос как проблему взаимоотношений народов с государством, в рамках которой в 1980-е – начале 1990-х гг. осуществлялся обширный модернизационный, в основе своей этнополитический, проект. Однако многие из достижений этого исторического времени и явления остались непонятными для широкого круга людей, а окончательные выводы из проведенных мероприятий так и не были опубликованы. Совпадение естественно-исторического цикла понижения этнической активности нерусских народов с подъемом таковой в доминирующем этносе, с одной стороны, дополненное совмещением объективных тенденций централизации государства и власти с актуализацией борьбы с терроризмом, с другой стороны, привели к замалчиванию темы, фактическому выведению ее из научного оборота. Это, в свою очередь, повлияло на состояние исторических исследований, сузило источниковую базу вводимых в оборот документов, поскольку их трактовка в исторических взаимосвязях была недостаточно ясна. На этом фоне в настоящее время проводятся только первые исследования, которые в полной мере смогут дать ответ на злободневные вопросы этнополитической ситуации в регионе.

В-четвертых, в исторической литературе практически не сформирова-лись конкретные вопросы, связанные с непосредственным осуществлением реформирования национальной государственности, а значит и обобщения модернизационно-этнополитического опыта, который неотвратимо будет востребован при актуализации строительства правового общества. Разрыв пространства в таком параметре, как этническое раскрепощение и демократизация и национально-государственное, суверенное развитие, не может служить выполнению исторического предначертания любого народа, который устремлен в будущее. И это состояние еще более усиливает актуальность предпринятого исследования, делает его еще более востребован ным для современных политических выводов и практического применения.

Объектом исследования является бурятское национальное движение в общественно-политическом развитии России переходного периода - 1980-2000-х гг. Предмет исследования анализ основных закономерностей и особенностей бурятского национального движения как этнополитического процесса в Байкальском регионе, взаимодействия этнополитических акторов.

Цель исследования - проанализировать подъем и эволюцию бурятского национального движения, пути и степень его воздействия на общественно-политическое развитие Республики Бурятия и бурятских автономий, исследовать социальные технологии этого сложного процесса политической коммуникации, дать оценку последствий трансформаций этнополитической парадигмы в поликультурном и полиэтничном регионе страны. Соответственно цели поставлены следующие исследовательские задачи:

- Выявить предпосылки и причины обострения национального вопроса и начала реформы национально-государственного устройства в стране как основного метода его решения, определить исходные точки выбора приоритетов в национальной политике СССР. Проанализировать социально-политические обоснования руководства страны, научной общественности реформы политики в сфере национального вопроса;

- изучить вопросы, связанные с подъемом демократического и национального движения в Бурятии и бурятских округах, выявить специфику этнополитического пространства бурят; зафиксировать основные этапы бурятского национального движения и дискурса по национальному вопросу;

- исследовать идеологию основных этнополитических структур национального движения – партий, движений, ассоциаций и иных объединений бурят; раскрыть сущность бурятского национального вопроса на разных этапах рассматриваемого периода, причины его динамики;

- исследовать идейные и организационные противоречия внутри национального движения по национальному вопросу;

- выявить и проанализировать роль и влияние внешних факторов воздействия (этнодемографического, административного и общественного, русских этноформирований) на процессы суверенизации и национально-федеративного реформирования, на решение национального вопроса;

- изучить влияние смены этнополитического курса на трансформацию этнополитического процесса в Бурятии и бурятских автономиях, дать более точную оценку участия российских структур в актуализации и реформировании бурятских национально-территориальных образований;

- обобщить уроки бурятского национального движения, сформулировать выводы, практические рекомендации.

Научная новизна исследования заключается: в разработке серьезной научной проблемы, не нашедшей в настоящее время должного внимания и реализации в отечественной историографии; впервые изучение всего комплекса взаимоотношений государства и этноса в обозначенных хронологических и территориальных рамках выступает в качестве самостоятельного предмета научного исследования; впервые в рамках исследования проведены выявление, отбор, систематизация и взвешенное изучение обширной и многоаспектной исторической информации, позволившей выявить особенности государственно-этнических взаимоотношений в байкальском регионе; впервые в исторической динамике рассматривается эволюция политики государства к национальному вопросу народа, с учетом изменений позиций руководства и вектора этнической активности народов России; в диссертации привлекаются малоизвестные факты о процессе реформы государственного устройства СССР; детально прослеживается процесс формирования этнополитической парадигмы государства, направленный на сохранение его единства и всемерное решение национального вопроса, а также ее последующая трансформация; автором выдвинут тезис о том, что социально-политическая модернизация в 1985-1991 гг. есть крупный рывок всем населением страны в освоении нового цивилизационного пространства, а модернизация национального вопроса, всей сферы отношений государства с народами страны, целиком и полностью соответствовала глубинной основе крупнейшего социального эксперимента, с одной стороны, и фундаментальным задачам возрождения этносов, в т.ч. бурятского, с другой; в диссертации показана острая дискуссия по национальному вопросу, национально-государственной реформе СССР, России, этнической Бурятии, что говорит о сложном поиске путей обустройства нашего общества; впервые в исторической литературе отслеживается влияние публичного дискурса национального вопроса на формирование национального движения и его национального вопроса, на национально-государственные реформы в регионе, а сам процесс реформ показан в неразрывном единстве с процессами преобразований в стране; впервые детальному анализу и реконструкции подвергнуто современное бурятское национальное движение 1980-2000-х гг. как основной актор решения национального вопроса в регионе; впервые дана комплексная характеристика и оценка данного этнополитического движения, выделены четыре его этапа, выявлены и проанализированы особенности каждого этапа; исследованы составные элементы выработанного национальными деятелями и партиями национального вопроса бурят; выявлены общебурятские этнополитические проблемы, подвергнут пересмотру устоявшийся тезис об их отсутствии у бурятского населения; впервые выявлены и детально проанализированы причины подъемов и спадов этномобилизации в этнической Бурятии в исследуемый период; в научный оборот вводится большой корпус материалов, раскрывающий деятельность государства по реформе этнополитической сферы; оценивая значение административно-политических подходов, автор выявляет их природу, вынужденный характер активной социальной мобилизации; в работе по-новому сформировано отношение к общебурятским дискуссиям по национальному вопросу 1980-1990-хх гг. - Письму ветеранов нации руководству СССР, к проблеме реабилитации репрессированного бурятского народа, к Всебурятскому съезду консолидации и духовного возрождения, другим этапным событиям национального движения; на большом фактическом материале показана роль ключевых структур этномобилизации - партий и движений, Всебурятской Ассоциации, Конгресса бурятского народа, коллективов ученых, органов власти и других акторов политического процесса; обобщен и впервые приведен материал о созидательной роли ярких представителей бурятской интеллигенции. Тем самым опровергается мнение об их негативной политической роли; впервые комплексному анализу подвергнуто влияние внешних факторов воздействия (этнодемократического, административного и общественного, русских этноформирований) на национальное движение бурят, на решение его национального вопроса.

Практическая значимость исследования. Теоретические результаты, а также образующий их базу комплекс фактического материала важны для отечественной истории и могут быть использованы в сфере научных (исторических, этнологических, политологических, культурологических, социологических) исследований по различным аспектам изучения российского общества, а также в учебном процессе. Выводы исследования могут быть востребованы в политике, касающейся национальной политики.

Методология и методика исследования. Основу исследования составили труды отечественных и зарубежных историков, этнологов, философов, политологов. Теоретические позиции ученых, изучавших проблему взаимодействия наций и государств (Р.Г. Абдулатипов, С.А. Арутюнов, Ю.В. Арутюнян, Д.А. Аманжолова, Д. Белл, Ю.В. Бромлей, Т.А. Бурмистрова, Д. Горовиц, М.Н. Губогло, В. Дресслер-Холохан, В.Д. Дзидзоев, Л.М. Дробижева, А. Каппелер, А.И. Миллер, А.П. Ненароков, О. Остеруд, Э.А. Паин, А.А. Празаускас, Э. Смит, В.П. Ступишин, Б.Дж. Сингер и др.) стали базовыми для диссертационного исследования.

Методологической основой исследования являются основополагающие принципы научного познания – историзма, объективности, системности. Принцип историзма отражает особенности исторического познания, не допуская модернизации исторических процессов и событий, что позволяет видеть их в реальном развитии и взаимосвязи. Принцип объективности ориентирует исследователей на объективный анализ и оценку фактов, относящихся к настоящей теме, в их совокупности. Принцип системности рассматривает объект исследования как упорядоченную совокупность элементов, функционирующую в определенной взаимосвязи и взаимозависимости. Посредством его все явления общественной жизни этнической Бурятии рассматривались во взаимосвязи. Системный подход позволяет выстраивать новые предметы изучения, в данном случае закономерности и особенности этнополитического взаимодействия бурятского национального движения в полиэтничном регионе. Использован также принцип методологического синтеза1, который предполагает применение теорий и концепций различных общественных наук, заключающих в себе взаимодополняющие эвристические возможности, дает возможность всесторонне интерпретировать сущность изучаемых событий и явлений. Развитием этого принципа служит междисциплинарный подход.

Отмеченные методологические принципы осуществлялись через частные методы и подходы исследования. Примененный нами проблемно-хронологический метод обусловил структуру диссертации и способствовал исследованию поставленных проблем во временной последовательности с выявлением количественных и качественных перемен. На основе историко-сравнительного метода одновременно изучаются и сравниваются процессы в разных регионах, выявляются общие и особенные тенденции в национальных движениях, в осуществлении государственного строительства в ряде национальных субъектов страны. Метод исторической ретроспекции, предполагающий поиск ответа в исторической ретроспективе, позволил проанализировать этнополитический процесс с позиции сегодняшнего дня и сравнить соответствующие результаты в прошлом. Проблемы развития бурятского народа во многом коренятся в непродуманном реформировании республики, ее территории, языка, письменности, школьного образования в прошлом. Создание во многом искусственной среды в функционировании данных сфер способствовало не разрешению, а накоплению проблем. Историко-типологический метод использован для классификации национального движения бурят. Из общенаучных методов познания особое значение имели анализ и синтез, позволившие на основе изучения множества отдельных событий составить общую картину этнополитического процесса. Применен метод включенного наблюдения, ибо автор не просто фиксирует события и процессы как наблюдатель, но сам являлся активным участником всех основных этнополитических событий в регионе с 1980 по 2000-е годы.

Хронологические рамки исследования охватывают период 1980-2000-е гг. - со времени сложения всеобщего кризиса социализма и подъема национального вопроса в СССР и социалистических федерациях и до настоящего времени, характеризующегося относительной политической стабилизацией. Территориальные рамки исследования охватывают территорию национально-государственных и национально-территориальных образований бурят России – Республику Бурятия, Усть-Ордынский и Агинский Бурятские округа, в рамках которой этнополитический процесс и бурятское национальное движение осуществлялись повсеместно.

Источниковую базу исследования составили опубликованные и неопубликованные источники, которые по содержанию и происхождению можно разделить на несколько групп: К первой группе источников отнесены политико-правовые акты, регулирующие вопросы национальной политики и национального развития народов. Законы и другие источники юридического характера использовались для исследования влияния правовых актов на этнополитическую мобилизацию в стране и бурятских автономиях.

Вторую группу источников составили статьи, речи, выступления высших деятелей партии и государства, программные документы КПСС по национальному вопросу, постановления съездов и конференций общественности СССР - России и Бурятии, происходивших в изучаемый период. Для изучения программ и тактики политических партий и движений в национальном вопросе большой интерес представляют работы их теоретиков (В.И. Ленин, И.В. Сталин, Р. Шпрингер, Й. Штрассер, О. Бауэр, К. Каутский, А.И. Кастелянский, В. Медем, В. Коссовский и др.). Взгляды областников на решение национального вопроса «инородцев Сибири» нашли отражение в работах Г.Н. Потанина, Н.М. Ядринцева, Н.В. Некрасова и др. Исключительную значимость для понимания позиций политических акторов страны, республик в национальном вопросе 1980-х гг. имеют материалы Пленумов и конференций ЦК КПСС, содержащие речи и статьи лидеров республик, Народных фронтов, партий, в т.ч. некоммунистических.

Особую ценность в этой группе документальных источников составили опубликованные источники – стенографические отчеты сессий Верховного Совета Бурятской АССР, Бурятской ССР, Республики Бурятия, сессий Народного Хурала Республики Бурятия первого и второго созывов, характеризующие наиболее насыщенный период 1990-2004 гг. Эти документы позволили проследить весь процесс выстраивания политической перестройки, выявить местную специфику. Так, острый кризис партийной власти, проявившийся в выражении рядом парторганизаций недоверия Обкому зафиксирован в материалах Пленума Бурятского ОК от 23. 03. 1990.

Для решения исследовательских задач был использован необходимый круг неопубликованных архивных материалов - третья группа источников - документы и материалы региональных архивов России – Бурятии, Бурятских Автономных округов, соседних Иркутской и Читинской областей, а также ВАРК и Центра восточных рукописей ИМБТ СО РАН.

Важнейшим по информативной насыщенности источником является периодическая печать, составившая четвертую группу источников. Использованы материалы более 200 российских журналов и газет. Многие из них имели рубрики «Национальный вопрос», «Национальная политика», «В национальных организациях» и т.д., освещавшие национальные движения.

Справочники по политическим организациям и национальным движениям – следующая группа источников - содержат информацию о численности, социальном составе, программах неформальных и формальных организаций граждан. Шестая группа источников – мемуары и интервью – позволила автору изучить предмет исследования через субъективное мнение непосредственных участников процесса - М.С. Горбачева, Б.Н. Ельцина, Е.Т. Гайдара, Г.А. Явлинского и др. На региональном уровне имеются мемуары Ю.А. Ножикова, интервью с В.Б. Сагановым, Л.В. Потаповым и др.

Есть следующая группа источников, имеющая особое значение. Это материалы, извлеченные из личных встреч с лидерами этнополитических формирований СССР, СНГ, стран-народов, входящих в UNPO, с лидерами бурятских и русскоязычных организаций региона, с исследователями проблем народов, с руководителями власти субъектов края. Такая уникальная возможность обращения к этому виду источников представилась автору в силу его долголетней общественной деятельности: он стоял у истоков демократического и национально-демократического движений в Бурятии, являясь одним из организаторов и активистов первых демократических формирований этнической Бурятии, участвовал в национально-государственном и конституционном строительстве в республике, в работе всех Всебурятских съездов и съездов народов Бурятии, Ассамблеи народов Бурятии и Совета национальностей при Президенте республики.

Таким образом, привлеченная к исследованию широкая источниковая база, личный опыт активного изучения национального движения «изнутри» с 1980-х гг., позволяет достаточно полно раскрыть тему.

Апробация исследования. Результаты исследования отражены в 54 публикациях автора (в т.ч. 3 монографии и 8 статей в журналах ВАК, рекомендованных для докторских диссертаций). Основные положения изложены на международных научных конференциях: «Коренные народы СНГ» (Тарту, 1998), «Полония в Сибири» (Улан-Удэ, 2003), «Диаспоры в контексте современных этнокультурных и этносоциальных процессов» (Улан-Удэ, 2006), «Мир Центральной Азии» (Улан-Удэ, 2007), «Хакасия и Россия: 300 лет вместе» (Абакан, 2007), «История и культура народов Сибири, Центральной Азии» (Улан-Удэ, 2007), «Этнокультурное и фольклорное наследие монгольских народов» (Улан-Удэ, 2007), «Бурятские национальные демократы и общественно-политическая мысль монгольских народов в ХХ в.» (Улан-Удэ, 2008), «Баяртуевские чтения-1» (Улан-Удэ, 2008), «Егуновские чтения-IV» (Улан-Удэ, 2008, «Политические и этнокультурные исследования в регионах» (Барнаул, 2009), «Народы и культуры Южной Сибири» (Абакан, 2009), «Язык как национальное достояние» (Улан-Удэ, 2009), международном симпозиуме, посвященном 130-летию М.Н. Богданова (Улан-Удэ, 2008), всероссийских научных конференциях: «Актуальные проблемы монголоведения «Санжеевские чтения-6» (Улан-Удэ, 2006), «Байкальский регион в переломные периоды истории. XIX-XXI вв.» (Улан-Удэ, 2006), региональных: «Хонгодоры в этнической истории монгольских народов» (Улан-Удэ, 2004), «Монгольский мир в научном и образовательном дискурсах» (Улан-Удэ, 2009), «Развитие городских поселений Байкало-Азиатского региона» (Улан-Удэ, 2008), «Освоение Сибири в панораме столетий» (Улан-Удэ, 2009) и др.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, 4 глав (15 параграфов с выводами по каждому из них), заключения, списка источников и литературы, и приложений.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ .

Во Введении обоснована актуальность темы, определены степень ее изученности, территориальные и хронологические рамки, методология исследования. Сформулированы цель и задачи исследования, анализируется источниковая база, раскрывается новизна и практическая значимость.

В главе I «Трансформация политической системы и обострение национального вопроса в СССР. Предпосылки подъема бурятского национального движения. 1980-1991 гг.», состоящей из двух параграфов, рассматриваются основные политико-правовые процессы, вызвавшие подъем и развитие национального движения в Бурятии.

  В параграфе 1.1. «Политическая трансформация СССР 1980-1991 гг. в российской историографии: основные теоретические концепции» отмечается, что в российской историографии существует огромный диапазон оценок, мнений и концепций, с разных методологических подходов рассматривающих и объясняющих феномен трансформации Союза ССР в 1980-1991 гг., которые в целом можно дифференцировать в три группы.

Первая группа исследователей «тектонического сдвига», условно определяемая автором державно-патриотической, анализирует трансформационно-модернизационные процессы с критической позиции - как разрушительные процессы и катаклизмы, обусловленные последовательными провалами в политической, экономической, социальной практиках государственного управления. Различие во взглядах исследователей данной группы заключается лишь в разных определениях конкретных политических, социальных, этносоциальных и прочих акторов, «проваливших» осуществление оптимальных преобразований в единой стране-державе. В.А. Тишков, применяя социально-конструктивистскую парадигму в инструменталистском ключе, определяет всю этническую политику периода перестройки грандиозным провалом, главным аргументом в пользу упразднения СССР для его оппонентов, и «огромным успехом лидеров нерусских национальностей, которым удалось мирным путем расчленить СССР». Другие эксперты, также придерживаясь парадигмы распада «великой державы», руководствуются «теорией иностранного заговора» и определяют виновниками дезинтеграции – одни – «американский империализм», другие – «международный сионизм», третьи – «сговор внешних и внутренних врагов» и т.д. А.В. Ципко распад державы объясняет сопротивлением самого народа назревшей перестройке, ее ценностям и, соответственно, реформам.

Вторая группа исследователей, определяемая условно либерально-демократической, исследует исторические события, приведшие к кардинальным изменениям, в т.ч. и к гибели единого государства, как объективный процесс демократизации бесправного общества, как в целом позитивно-модернизационное системное явление на пути к общечеловеческим ценностям и общепризнанным международным принципам равноправия народов и права их на самоопределение.

Третья группа экспертов изучает советское государство как обычную тоталитарную модель, сформированную всей отечественной историей. Советская бюрократическая система также плод предыдущей политической культуры и ее классического имперского мышления. Академик Г. Лисичкин указывает основной проблемой государства и общества имперское сознание народных масс: «Россия больна не с 1917 года. Большевики продолжили и обострили губительные процессы, которые уже не одно столетие подтачивают организм российского общества».

Отмечается, что огромный диапазон суждений, взглядов и концепций обществоведов об этом сложном периоде государства и его общества свидетельствует о незавершенности эпохальных преобразований, объективно инициированных политическим руководством страны во всех сферах общественной практики, о доминировании по-прежнему идеологических установок и политического измерения. Подчеркивается целесообразность локализации поиска на выявлении этномобилизующего фактора основных федеральных преобразований, инициированных политической властью.

В параграфе 1.2. «Реэтнизация национальной политики СССР и деволюция: основные факторы этнополитизации в этнической Бурятии» исследуются этнополитические события, актуализировавшие национальный вопрос и необходимость оптимизации отношений государства с народами.

С 1957, особенно в 1964-1970-х гг., в ответ на усиление курса «сплошной интернационализации» - политики русификации в управлении республиками, перекраивания республик, противопоставления народов-«спецпереселенценцев» коренным и т.д., в ряде республик проявились протестные настроения против национальной политики центра, выливавшиеся нередко и в межнациональные конфликты.

В 1974-1976-х гг. по всем союзным и ряду автономных республик вновь прокатились митинги протеста против новой волны русификации - ограничения языков титульных национальностей, которые зачастую вырастали в серьезную постановку национального вопроса.

Отмечается, что в декабре 1985 г. в Якутске произошли волнения студентов и молодежи на почве межнациональных инцидентов. В декабре 1986 г. произошло обострение межнациональных отношений в Казахстане в связи с вооруженным разгоном демонстраций студентов Алма-Аты, протестовавших против назначения Г.В. Колбина руководителем Казахстана. Подавленные властями волнения в условиях уже объявленной «демократизации» вызвали открытую постановку национального вопроса казахским национальным движением. Тем не менее национальная политика центром не была изменена, уроки не извлечены, применение войск не осуждено. Политическая элита ЦК традиционно применяла силу вместо принятия политического решения по этническим проблемам народов своей страны (Тбилиси 9 апреля 1989 г., Вильнюс 13 января 1991 г. и др.). Эти и другие примеры силового решения национального вопроса народов СССР оказывали мобилизующее влияние в республиках, коммунистические элиты которых в условиях гласности поставили проблему повышения прав республик, гарантий их права на самоопределение.

Подчеркивается, что национальный вопрос, мгновенно оттеснив все другие острые социальные вопросы времени, проблематизировал все общественное развитие в 1985 - начале 1990-х гг. Анализируются этномобилизующие решения всесоюзных форумов - XIX Всесоюзной партийной конференции 1988 г. (резолюция о межнациональных отношениях установила новую норму-требование «о расширении прав союзных республик и автономных образований путем разграничения компетенций Союза ССР и советских республик, децентрализации, передачи на места ряда управленческих функций»); Сентябрьского Пленума ЦК 1989 г. (Платформа КПСС по национальной политике, давшая старт суверенизации республик СССР); съезды народных депутатов СССР, сессии Верховного Совета СССР.

Отмечается, что публичное обсуждение вопроса о справедливых взаимоотношениях республик-народов СССР с союзным центром выявило ключевую роль и всепроникающий характер национального вопроса в полиэт ничной стране. Подчеркивается, что «тектонические этнополитические сдвиги» в СССР, изменившие и строй и облик страны и Евразии, между тем, не были продуктом только внутреннего саморазложения унитарного СССР. В огромной мере они были вызваны мировыми процессами деколонизации и демократизации, мощным подъемом национальных движений народов, прежде всего, стран-сателлитов СССР, а также банкротством социализма.

В заключении к главе отмечается, что этнонациональные чувства и устремления людей оказались глубже, чем идеологические, классовые, социальные, а национальная разнородность, разнородность мышления и исторического наследия взяли верх над идеологией и властью. Более того, именно национальные чувства, а не классовая борьба и иные мифы, явились главной движущей силой зависимых от СССР/КПСС обществ и народов, их национальных движений и партий, народных фронтов. Национальные же чувства обусловили подъем движения разделенного бурятского народа за возрождение. Центральные форумы КПСС по демократизации и реэтнизации национальной политики и деволюции также оказали мобилизующее влияние на национальное движение бурят Байкальской Азии.

В главе II «Общественно-политический подъем в Бурятии и бурятских округах. Актуализация национального вопроса. 1985 февраль 1991 гг.», состоящей из четырех параграфов, анализируется кризис коммунистической системы в Бурятии и формирование демократических организаций, первый этап современного национального движения бурят.

В параграфе 2.1. «Бурятия в поисках путей обновления. Подъем бурятского национального движения» автор исследует этнополитические события и процессы в стране и бурятских автономиях, вызвавшие актуализацию национального вопроса. Реформы М.С. Горбачева, создав важнейшее условие для духовного раскрепощения - политическое потепление, объективно обусловили перестройку всей унитарной политической системы управления.

Отмечается, что эта «революция сверху», начатая новым руководством страны, закономерно развернулась в целую полосу социально-политической модернизации – перестройки чрезмерно идеологизированной системы управления и экономики, социальной и национальной сфер в 1985-1991 гг.

Общественно-политический подъем в советской Бурятии, бурятских округах, обусловленный потребностями демократизации и раскрепощения человеческого фактора, системы управления, социальной и национальной политики, приведения их в соответствие с общечеловеческими ценностями, незамедлительно актуализировал национальный вопрос – проблему справедливых взаимоотношений бурятского народа и его национальной государственности с политической системой государства. Автор исследует идеологию и деятельность первых неформальных общественно-политических организаций Бурятии, рожденных горбачевской перестройкой: общества «Гэсэр» (лама Б. Балданов и шаман В. Хагдаев), Группы (затем Союза) бурятской интеллигенции (философ И.С. Урбанаева), анализирует речи ученых Бурятии, раскрывающие феномен повального этнического интереса – к вопросам истории, культуры, традиций, мировоззрения нации. Отмечается, что публичная легитимация национального вопроса, вызвав мощный интерес к этничности и, соответственно, подъем «национального движения за возрождение» национальной культуры, языка, истории, самосознания, также обнаружила приоритет этнического над классовыми и политическими ценностями, идеологическими мифами.

В параграфе 2.2. «Кризис однопартийной системы в Бурятии. Проблемы национальной политики» автор выявляет и характеризует проблемы политического управления и национальной политики в деятельности Бурятского обкома КПСС, сложение кризиса политической системы «номенклатуры», пришедшей в глубокое противоречие с задачами перестройки общественных отношений, с необходимостью действительного решения национального вопроса, проблемы национального возрождения.

Отмечается, что эта проблема, поднятая в контексте национального возрождения бурятского народа и Бурятии первыми бурятскими неформальными общественно-политическими организациями 1980-х – начала 1990-х гг., была подхвачена широкими слоями этноса и русскоязычной интеллигенции; развернувшееся в результате мощное общереспубликанское общественно-политическое движение за перестройку и демократические преобразования, целиком и полностью соответствуя постулируемым перестройкой целям и задачам политической реформы, открыто выступило с критикой деятельности местной однопартийной власти во главе с бюро ОК КПСС за глубокое отставание в осуществлении реформ и добилось низложения его первого секретаря.

Разрушение многолетней монополии власти коммунистической номенклатуры, достигнутое благодаря единению активных сил общества, выступивших за демократические реформы, есть «бархатная» революция в Бурятии. Она показала огромный социально-политический прорыв общества, с воодушевлением принявшего идеи перестройки, раскрепощения человеческого фактора, в т.ч. идеи национального возрождения бурятского народа и его формы национальной государственности.

Подчеркивается, что с падением режима однопартийной власти обкома был публично опорочен десятилетиями практиковавшийся стиль огульного обвинения бурятских деятелей в национализме. Новая власть в меняющихся условиях, в целях самосохранения, должна была и стала сотрудничать с общественностью, вводить внешние атрибуты народной власти.

Национальный вопрос, причем в самой его радикальной концепции – возрождения бурятского народа и его республики через политико-территориальное воссоединение отторгнутых бурятских территорий с Бурятией и преобразования последней в союзную республику – впервые стал легитимен, допущен к обсуждению в высших эшелонах власти республики, что, однако, не означало готовности новой бюрократии его серьезно решать.

В параграфе 2.3. «Обращение ветеранов войны, партии и труда в Верховный Совет СССР: проект решения национального вопроса» автор анализирует крупнейшее этнополитическое событие этнической Бурятии – Обращение большой группы ветеранов в руководство страны в 1990 г.

В своем обращении 100 ветеранов Бурятской АССР, Усть-Ордынского и Агинского Бурятских автономных округов, в недалеком прошлом видные государственные, правоохранительные, творческие, научные и общественные деятели, поставили вопрос об отмене акта 1937 г. и восстановлении республики в границах до ее расчленения на трибуну высшей власти страны.

По сфабрикованным работниками НКВД делам тысячи людей были уничтожены, в т.ч. все руководство во главе с лидером республики М.Н. Ербановым. В письме указывалось, что, «продолжая геноцид бурят-монгольского народа, сталинский режим, за спиной народа, в сентябре того же 1937 г. расчленяет БМАССР на 3 административно-территориальных единицы и 2 района в соседних областях». Ветераны отмечали: именно с целью экстерриториализации Бурятии Ольхонский район был передан в состав Иркутской области. Ветераны указали причину раздела – «ликвидация политической, территориальной, экономической основы «панмонголизма», в котором был обвинен этнос. В письме указывались трагические последствия "дробления республики" - тяжелейшие экономические, социальные, демографические и экологические проблемы. Был приостановлен процесс консолидации народа, веками накопленные культурные ценности были уничтожены, народные традиции и обычаи забыты, а бурятский язык оказался на грани вымирания. Во все годы существования округов проявлялось недоверие к кадрам коренной нации.

Подчеркивалось «бесправие республики», вследствие чего здесь строились предприятия союзного значения. В результате удельный вес коренного бурятского населения снизился до 23 % (к 1990 г. – В.Х.). Округа не получили развития и сегодня они - «аграрные придатки областей».

Ветераны предлагали комплекс мер оптимизации взаимоотношений этноса с властью. Прежде всего, отменить решения, принятые в 1937 г., вернуть республике Ольхонский район, так как этот вопрос в компетенции Верховного Совета РСФСР и Иркутского облисполкома, затем воссоединить округа с Бурятией.

Автор отмечает, что письмо справедливо выражало проблемы и чаяния всех бурят, оно обсуждалось во многих трудовых коллективах, люди жили ожиданиями восстановления справедливости. Но в условиях начавшейся борьбы центра с рядом союзных республик бурятский вопрос «внутреннего» самоопределения не был рассмотрен центром.

Письмо бурятских ветеранов явилось рубежным этапом в развитии национального движения бурят, характеризующимся оформлением национальной идеи этноса в проекте восстановления республики. Это был проект решения национального вопроса бурят; несмотря на огромный резонанс он остался декларацией ввиду негативной позиции органов власти.

В параграфе 2.4. «Национальный вопрос в условиях конкурентных выборов, в деятельности бурятских партий и диаспоральных центров бурят» автор прослеживает эволюцию национального движения бурят в условиях дальнейшего развития демократических преобразований в стране.

Подчеркивается, что начавшийся с 1990-го года невиданный подъем демократического (в центре) и этнодемократического (в Балтии, Украине, Грузии и др. регионах страны) движения в стране, обусловленный во-многом эйфорией раскрепощения, романтизмом демократических перемен, дал «зеленую улицу» и национальному вопросу бурят в байкальском регионе. Проблема национального возрождения бурятского народа, его формы государственности – Республики Бурятия становится центральной в общественном, политическом и научном дискурсе в Бурятии и округах.

Наиболее ярко эта качественно новая политическая и этнополитическая ситуация начала 90-х гг., характеризующаяся бурным демократизмом во всех областях общественной жизни – экономике, политике, межнациональных отношениях, проявилась в выборных кампаниях 1990 и 1991 гг. Автор анализирует программы кандидатов в депутаты разных уровней и делает вывод о том, что за 5 лет перестройки произошли глубокие изменения в общественном сознании и политических ориентирах жителей Бурятии и бурятских автономий. Безусловными политическими ценностями общества формулируются повышение самостоятельности и прав Бурятии, округов, причем, радикальная (ныне) идея договорного разграничения предметов ведения республики, РСФСР и СССР также становится характерной чертой времени. Автор выявляет, что данные идеи оптимизации отношений республики с центром, завоевавшие популярность у местного населения, в свою очередь, явились плодом интеллектуального творчества Общества «Гэсэр», Бурят-Монгольской Народной партии (БМНП), Движения национального единства «Нэгэдэл» и других бурятских национально-демократических организаций, рожденных Перестройкой. Подчеркивается, что, в свою очередь, этнополитическая идеология возрождения народов и укрепления прав их республик и автономий, стремительно завоевывавшая широкие массы в национальных регионах, инициировалась и легитимировалась решениями самого центра. Отмечается, что БМНП первой из всех неформальных организаций и иных коллективов выдвинула ключевые проблемы, объединившие многие социальные слои населения этнической Бурятии. БМНП высказалась в поддержку рыночных реформ во всем их комплексе, за реальное повышение суверенитета республики путем принятия новой Конституции, устанавливающей конституционно-договорные отношения с СССР и РСФСР. В целом идеи, разработанные БМНП, были взяты на вооружение демократическими организациями Бурятии и округов, а также новыми органами власти – после «бархатной революции в Бурятии в феврале 1990 г. Эти идеи отслежены автором и в диаспоральных культурных центрах бурят - в других территориях СССР. Таким образом, автор подчеркивает закономерность и взаимосвязанность этнополитического подъема в народах СССР, общее горячее стремление национальных интеллигенций «обновить, очистить» межнациональные отношения и отношения республик-автономий с управляющим центром от наследия тоталитаризма и волюнтаризма. Особенностью общественно-политического процесса в Бурятии, бурятского национального движения, являвшихся составными частями общедемократического движения в стране, было миноритарное положение коренного народа, имеющего недостаточное влияние на органы власти для осуществления назревших реформ.

В параграфе 2.5 «Первый Всебурятский съезд - проект национального возрождения» исследуется крупнейшее этнополитическое мероприятие всего байкальского региона 1990-х гг. – «Всебурятский съезд консолидации и духовного возрождения нации», состоявшийся 22-24 февраля 1991 г.

Автор подчеркивает, что имеющаяся историография Всебурятского съезда страдает прежними методологическими, в основе своей идеологизированными, установками, когда абсолютизировались интернационалистские тенденции, а национальное изучалось как формальное и внешнее дополнение к ним. Аналитики не выявляли этнополитическую составляющую съезда – политического мероприятия, предпочитая рисовать его лишь в контексте мероприятия национально-культурного возрождения. Автор же выявил огромную политическую борьбу, длившуюся все три дня съезда, причем по всем аспектам национального вопроса бурят. Идеи, предложения, проекты именно этнополитического характера, выявленные автором при анализе съезда, демонстрируя уровень и качество национального сознания политической элиты (этноэлиты) и в целом национального движения бурят, вполне выстраиваются в общенациональную концепцию возрождения. Автор подчеркивает, что все обращения бурятских властей руководству СССР и затем России в 1991-1998 гг. по реабилитации этноса всегда основывались на идеях и решениях данного съезда, что указывает, прежде всего, на политическое значение форума.

Форум в феврале 1991 г., открыто поставив национальный вопрос на общебурятскую повестку дня, тем самым проблематизировав все общественное развитие на среднесрочную перспективу. На данном общенациональном съезде бурят были определены принципиальные позиции по национальному вопросу. Указ 1937 г., расчленивший республику на 5 частей, был осужден съездом, потребовавшим от властей политико-правового осуждения антиконституционного, антибурятского репрессивного акта. Съезд, не обсуждая официально письмо ветеранов в ВС СССР о воссоединении, одобрил его идею о восстановлении единства нации и республики. Съезд высказался за восстановление бурят-монгольского имени народа и республики, приняв заверения руководителей республики о предстоящем положительном рассмотрении вопроса. Съезд поддержал идеи суверенитета Бурятии, необходимость достижения союзной субъектности. Съезд поддержал все выдвинутые идеи о развитии национальной культуры, традиций, бурятского языка, возрождения народных промыслов и прочих вопросов в контексте национально-культурного возрождения.

В заключении к главе автор отмечает, что процесс аккультурации и размывания национального самосознания, приобретший в советской Бурятии значительный характер, в условиях перестройки и демократизации 1985-1991 гг. вызвал этнополитическую мобилизацию – подъем национального движения бурят. При этом последнее не имело «ритуальную направленность», а действительно постулировало решение национального вопроса через «духовное возрождение и консолидацию бурятского народа». Положение миноритарной группы, усугубленное вмешательством политики, а также отсутствием единства в рядах этнических лидеров, элит и интеллигенции – основных акторов этновозрождения, сыграло сдерживающую, а то и негативную роль в решении этнопроблем бурят.

В главе III «Бурятское национальное движение в условиях формирования новой государственности России и Бурятии. 1990е гг.», состоящей из пяти параграфов, анализируются основные этнополитические события России и Бурятии, характеризующие демократическое развитие бурятского национального движения, его концепции национального вопроса, выявляются проблемы в осуществлении этнополитических проектов.

В параграфе 3.1. «Национально-федеративное строительство в России и его влияние в Бурятии» исследуются этнофедеративные мероприятия в постсоветской России, выявляется их влияние в Бурятии.

Рассмотрев крупные мероприятия в национальных движениях (прежде всего, суверенизацию) Татарстана, Башкортостана, Саха (Якутии), автор выводит в качестве общей закономерности и объективной обусловленности их общую нацеленность (и элиты и национального движения снизу) на настойчивое осуществление «суверенных прав республики – государства». Различие же между национальными движениями этой группы республик – флагманов российской этнофедерализации, обусловлено не сколько концептуальными расхождениями в понимании объема постулируемых прав самостоятельности, сколько в степени политической настойчивости акторов. В целом именно их активная и инициативная практика реализации основ федерализма явилась, по мнению автора, фундаментальной базой для реального федеративного разграничения предметов ведения республик (а затем и русских областей и краев) и центра, становления конституционно-договорного принципа федерализма в России 1990-х гг.

Огромное значение и влияние на этнополитический процесс в Бурятии оказали два ключевых общефедеративных мероприятия центра – подготовка и подписание Федеративного Договора (март 1992) и принятие Конституции РФ (дек. 1993). Проанализировав данный сложный процесс борьбы и компромиссов центра и субъектов РФ, автор подчеркивает, что в результате большой подготовительной работы была выработана общая формула федеративного государства, при котором, несмотря на огромные идеологические и этнополитические разногласия и противоречия, участники федеративного процесса утвердили ассиметричную модель федерации. Оглушительность итогов голосования (848 голосов за Федеративный Договор и лишь 10 против) указывает на прозрение подавляющего большинства российских депутатов на их шестом съезде, когда враждующие фракции осознали угрозу дезинтеграции и приняли формулу федерирования.

Автор отмечает, что национальный вопрос в 1990-х гг. занимал центральное место в деятельности власти, хотя таковым он никогда не постулировался. Борьба за и против федерирования, за и против суверенитетов республик-государств в составе РФ и т.д. есть борьба за две формулы решения национального вопроса – демократическую, основанную на учете общепризнанных прав самих народов, и унитарную, основанную на приоритете прав управляющей метрополии. Соответственно, эволюция политического процесса в центре, традиционно тяготеющего к унитарному управлению, политические зигзаги и противоречия, а то и борьба разных федеральных акторов государственной политики имели большое влияние на политический и этнополитический процесс во всех регионах страны, тем более в Бурятии и бурятских округах, где этнополитическая составляющая политики местных властей не была решающей как в первой группе республик (Татарстан, Башкортостан, Саха(Якутия) и др.) - флагманов этнофедерализации России. Тем не менее, в 90-е гг. в национально-федеративном строительстве России, ее республиках, областях и краях, происходил сложный и неоднозначный процесс укрепления федеративных основ государственности, обусловленный наличием демократизма, открытостью и публичностью общественно-идеологического дискурса. Данный процесс оказал влияние на общественно-политическое развитие и национально-государственное строительство в Бурятии и бурятских округах.

В параграфе 3.2. «Декларация о суверенитете и Конституция Бурятии: формирование статуса суверенной республики – государства в составе Федерации» исследуется этнополитический процесс в Бурятии, развернувшийся в связи с суверенизацией республики в 1990-1994 гг.

Несмотря на значительную историографию проблемы суверенизации в этнической Бурятии, в т.ч. и диссертационные исследования, неразработанным остается сам ключевой вопрос о смысле и сути суверенизации и, – начиная с 2000-х гг., - десуверенизации республики. Историко-политический анализ острой политической борьбы за и против суверенитета Бурятии при конституировании его этнополитических положений позволил автору сформулировать следующие выводы.

Развернувшийся общедемократический политический процесс в республике за перестройку общественных отношений, невиданный ранее, закономерно и однозначно вывел и поставил на повестку дня вопрос о национально-государственном статусе и полномочиях республики, т.е. национальный вопрос Бурятии - национального субъекта в составе государства. Исследователи же, абсолютизируя следствие – «повышение правового статуса автономии» - упускают (не замечают) саму причину национального подъема, «национализма» в эпоху «этнического ренессанса».

Федеративное строительство «новой» России, как и СССР, также было обусловлено, прежде всего, этническим фактором, актуализацией национального недовольства, проявившимся в непреложном факте этнодемократизации в целом ряде республик. Бурятские исследователи не замечают данные корни этнического протеста и, соответственно, причину начального этапа федерирования – и СССР и России, абсолютизируя зависимость практики бурятского руководства от политического поведения центра. По мнению автора, именно этнополитические инициативы снизу, от огромного ряда национальных движений и республик СССР-России заложили основу федерирования унитарного государства, а не наоборот.

Принятие Декларации о суверенитете и Конституции Бурятии продемонстрировало острую этнополитическую борьбу разных акторов и отразило в целом понимание национального вопроса в Бурятии. Между тем бурятские исследователи не замечали и не замечают данную борьбу - ключевую характеристику этнополитического процесса 90-х гг. ХХ в.

Бурятские аналитики 90-х гг. упустили и саму суть суверенизации Бурятии, последовав за мнением президента Бурятии Л.В. Потапова, объяснившим принятие Декларации вынужденным, неизбежным актом, а отказ ныне от нее – неактуальностью ее идей. Автор доказывает, что принятие в острой политической борьбе этнополитических актов – Декларации и Конституции РБ свидетельствует об остроте этнополитического момента суверенизации Бурятии, о глубоких противоречиях в понимании национального вопроса и задач национального возрождения бурят, статуса республики, но никак не о вынужденности принятия якобы формальных, т.е. ничтожных популистских актов того времени – «лихих 90-х». Десуверенизация, напротив, была вынужденным актом, обусловленным активным курсом политики центра, реунитаризацией управленческой парадигмы.

В параграфе 3.3. «Общебурятский хурал – проект решения национального вопроса» анализируется крупнейшее событие, сыгравшее огромную роль в формулировании национального вопроса бурят в 1990-е гг.

Общенациональный форум впервые выработал единое видение национального вопроса бурятского народа. Суть его заключалась в признании необходимости комплексного восстановления попранных тоталитарным режимом прав бурятского народа, причем на основе российского Закона «О реабилитации репрессированных народов». В отличие от предыдущего съезда бурят 1991 г. данный общенациональный форум не ограничился констатацией проблем в области культуры, языка, образования, национального самосознания, порожденных репрессиями советских тоталитарных режимов, и призывом к «консолидации и духовному возрождению». Хурал предложил решать проблемы этноса в рамках юрисдикции нового российского закона, разработав проект Указа президента РФ о реабилитации бурятского народа как репрессированного. Подчеркивается, что в условиях пика «этнического благоденствия» в России, создания нового российского правового поля, позволяющем комплексно разрешать проблемы расчлененных, репрессированных, депортированных этносов, общебурятский хурал принял наиболее адекватное решение. Были приняты резолюции и по другим проблемам, касающимся разных аспектов национально-государственного строительства и национального вопроса: по гражданству, образованию в республике и т.д. По мнению автора, идеи хурала, легшие в основу резолюции и Итогового документа, в совокупности выстраиваются в проект решения национального вопроса бурятского этноса.

Между тем исследователи политических процессов Бурятии 90-х гг. ХХ в., прежде всего, «ведущие эксперты межнациональных отношений» Верховного Совета Бурятской СССР, считают эти идеи, в т.ч. о реабилитации этноса, несостоятельными, вступающими в противоречие с правами иных этнических групп Бурятии. Но, как показала вся последующая общественно-политическая практика Бурятии и округов, в т.ч. политические инициативы самих органов власти республики и округов, всё этнополитическое творчество бурятской общественности, а также самих органов власти в 90-е гг. ХХ в., развертывалось на идее реабилитации, т.е. восстановления попранных прав репрессированного бурятского народа, проект которого был разработан именно на данном хурале-съезде.

Таким образом, автор приходит к выводу: несмотря на стремление бюрократий девальвировать идеи хурала, они получили широкую поддержку масс, став центральной идеологией возрождения этноса до конца 1990-х гг.

Автор подчеркивает, что идея реабилитации, имея правовую основу в российском законе, не осуществленная ввиду неприятия и противодействия местных и федеральных структур управления, доныне присутствует в общественном и научном дискурсе и потому является питательной почвой для дальнейшей аккумуляции этнополитического потенциала. По мнению автора, ключевая проблема современного национального движения бурят заключена в освоении и реализации прав этноса, подвергшегося дискриминации, соответственно, проблема реабилитации прав необратимо востребуется в условиях актуализации правового строительства.

В параграфе 3.4. «Общественно-политическое развитие и национально-государственное строительство в Бурятии и бурятских автономных округах: проблемы и противоречия» рассмотрено развитие этнической Бурятии на фоне акций федеральных и региональных партий и блоков – новых структур политической системы в 1993-1999 гг.

Отмечается, что в отличие от ряда инициативных регионов (Москва, Татарстан, Чувашия, Башкортостан, Калининград, Якутия, Иркутск, Сахалин и т.д.), энергично устремившихся в освоение новых государственных (и внешнеэкономических) полномочий - в развитие федеративных соглашений с центром - в Бурятии первые открытые выборы в Федеральное Собрание 1993 г. сокрушительно выиграли коммунисты и левые силы. Соответственно, уже тогда был сделан выбор национально-государственного и общественно-политического пути развития республики - «красным» регионом, который позже явно проявится и в общественно-политической жизни, и в социально-экономическом развитии Бурятии и, прежде всего, уровне жизни населения все 1990-е гг. Избрание затем Президентом Бурятии представителя «Социальной справедливости» Л.В. Потапова, лидера Рескома КПРФ, еще более подчеркнуло и усилило ориентацию «новой» власти - не на достижение самодостаточности республики через рыночные и демократические реформы, а, напротив, ориентацию на прежние идеалы коммунизма и справедливости.

Проанализированы предвыборные и выборные кампании, изучена идеология и практика работы блоковых политических организаций как ПРЕС (лидер зампред правительства России С.М. Шахрай), Демвыбор России Е.Т. Гайдара, КПРФ-НПСР Г.А. Зюганова, региональных отделений как «Единство и Прогресс» (лидер В.Б. Саганов), позднее «За достойную жизнь (А.С. Иванов), Демократическая Бурятия (В.В. Галиндабаев, В.Б. Прокопьев, В.В. Мантатов), «Социальная справедливость» (В.Б. Базаров, С.П. Будажапов и др.), «Яблоко» (К.Б. Митупов), а также местных блоков, партий и иных общественных формирований как «Гражданское согласие», БМНП, ДНЕ «Нэгэдэл, «Союз промышленников и предпринимателей РБ», Ассоциация парламентов Бурятии, Агинского и Усть-Ордынского автономных округов, деятельность которых характеризовала в целом все общественно-политическое развитие Бурятии и округов. Ныне данные объединения и лидеры почти все сошли с политической сцены ввиду восстановления прежней модели административного управления по вертикали власти.

Отмечается, что благоприятный режим федерализации и экономичес кого прорыва 1992-1998/99 гг. (ФД, двусторонние договора ряда субъектов с центром) в Бурятии не был использован по логике и по назначению, более того, вся энергия политического руководства республики направлялась на достижение правового положения республики как «депрессивного региона». Такая стратегия, способствуя ревитализации прежней модели унитарного управления центра, закономерно девальвировала «республику-государство», ее новые, добытые в годы перестройки, государственные полномочия.

Тем не менее, в условиях сохранения национально-федеративного курса России бурятское движение в 1990-е гг. развивалось в целом позитивно, постулируя национальный вопрос на всех уровнях власти России и Бурятии.

В параграфе 3.5. «Национальная политика в Бурятии: межэтническое взаимодействие как фактор политической стабилизации» анализируются деятельность власти и ее результаты в важнейшей сфере жизни общества.

Отмечается, что национальная политика как проблема оптимизации взаимоотношений бурятского народа с властью в этнополитическом процессе бурятских территорий 1990-х гг. всегда являлась идеологическим (хотя не всегда постулируемым), стержнем политики власти – республики и округов.

При этом выделяются два этапа в развитии национального вопроса и национальной политики в этот период: 1990-1994 годы – этап, который характеризовался бурным подъемом национального движения бурят, развивающегося под решающим влиянием неформальных бурятских партий и движений, групп ученых, творческих коллективов. Это этап «этнического ренессанса» в Бурятии, обусловленный наличием главного политического условия этновозрождения – публичности этнополитического дискурса.

Отмечается, что прогрессирующий вектор этнополитического и этнокультурного движения бурятского народа в огромной степени был обусловлен теорией и практикой национальной политики центра и решениями центральных органов, стимулирующими этнодемократическое и мультикультурное развитие общества. В апреле 1991 г. вступил в действие Закон РСФСР «О реабилитации репрессированных народов», оказавший огромное этномобилизующее влияние в республиках и автономиях страны, пострадавших от сталинских репрессий. В марте 1992 г. был заключен Федеративный Договор, в результате которого федеративное устройство государства было оформлено на конституционно-договорной основе. Были приняты десятки иных актов, призванных реализовать на практике права и интересы народов, как закон о языках народов РСФСР и т.д.

Следующий этап – 1994 - 1999 гг. – это этап определенной стабилизации национального движения, «столкнувшегося» с президентской системой единоначального управления. Национальное движение во главе с Конгрессом бурятского народа и ВАРК на данном этапе стремится решать национальный вопрос в органах власти, все более переходящих на позиции патронирования этнополитического процесса, ограничения публичности обсуждения проблем этноса и его государственности. В дальнейшем вектор этномобилизации бурят подвергнется все усиливающимся испытаниям, обусловленным наступательным влиянием федеральной власти, сделавшей ставку на этноцентризм большинства.

Национальная политика органов власти и управления Бурятии, на данном этапе постулировавшаяся этнодемократической, направленной на всемерное возрождение бурятского народа (через достижение его реабилитации как репрессированного народа) и национально-культурное развитие всех национальных общин республики, на рубеже веков так же подверглась коренной трансформации.

Объективное межэтническое взаимодействие политических акторов процесса, сыграв стабилизирующую роль в обществе Бурятии, под усиливающимся влиянием политики постепенно, но неуклонно вывело сам национальный вопрос за орбиту общественного дискурса, что, в свою очередь, создало условия для административного его решения – в направлении, противоположном целям единения. Этому в значительной степени способствовала минимизация полномочий «депрессивной» республики, абсолютизация ее экономической несостоятельности.

В главе IV «Трансформация национальной политики в России и Бурятии. Бурятское национальное движение в условиях административной реформы. 2000-е гг.», состоящей из четырех параграфов, исследуются мероприятия центра в сфере национально-государственного устройства в начале 2000-гг. и вызванные ими изменения.

В параграфе 4.1. «Национальный вопрос в Бурятских автономных округах. IV Всебурятский съезд 2003 г.» анализируется практика государства по реформе национально-государственного устройства страны и ответные шаги бурятского национального движения по отстаиванию автономий.

Отмечается, что движение бурятского народа за свое этнонациональное возрождение, восстановление единой государственности, юридическое закрепление суверенных прав республики и бурятских автономных округов, восстановление общественных функций бурятского языка и утраченных элементов самобытной культуры, развернувшееся благодаря политике «гласности и демократизации» в СССР-России в 1980-1990-х гг., на рубеже XX-XXI вв. столкнулось с трудностями, обусловлеными сменой этнополити ческих ориентиров, курсом на осуществление административной реформы.

Кампания на укрупнение бурятских автономных округов – путем их объединения с соседними областями, начатая в 2002-2004 гг., не могла не обострить национальный вопрос в Бурятии и бурятских автономных округах, активизировать бурятское национальное движение. В июне 2003 г. Всебурятской Ассоциацией при поддержке других бурятских организаций, научных и творческих коллективов был проведен IV Всебурятский съезд в п. Усть-Ордынский, на котором от имени бурятского народа были приняты обращения президенту, другим органам государственной власти России о недопустимости упразднения Усть-Ордынской, как и Агинской, бурятских автономий, о необходимости реабилитации репрессированного этноса и восстановления его единства в рамках Республики Бурятия.

В 2005 г. по данным социологического опроса общественного мнения 84 % жителей Агинского Бурятского Автономного округа высказались против объединения данного округа с Читинской областью. Тем не менее был принят федеральный закон (ФЗ № 131), резко ограничивший бюджетную самостоятельность автономных округов, и, в результате, объединение запланированных округов стало неизбежным.

В итоге, несмотря на неоднократные обращения бурятской общественности, ученых к органам власти, многочисленные команды за «объединение округов с областями» добились укрупнения.

Отмечается, что данное административное укрупнение, приведшее к упразднению статусов субъектов федерации обоих бурятских округов, продемонстрированное отношение к национальным проблемам и запросам народов, нарочитая при этом ставка на деполитизацию этничности при реальном осуществлении этноцентризма не могут быть признаны отвечающими целям интеграции, так как дают мнимый эффект единения.

В параграфе 4.2. «Конгресс бурятского народа и проблема национального возрождения» анализируется идеология и деятельность общебурятской организации – Конгресса бурятского народа.

Отмечается, что в результате мощного подъема общенационального движения в 1996 г. был образован Конгресса бурятского народа - общенациональная общественно-политическая организация бурятского народа, возглавившая затем все национальное движение бурят за возрождение. В Совет Конгресса Всебурятским съездом – при явном сопротивлении команды президента Бурятии Л.В. Потапова – были избраны наиболее активные и известные в регионе национальные деятели как В.Б. Саганов, Е.М. Егоров, И.Т. Павлов, Е.К. Ханхалаев, Б.Ц. Семенов, Ш.Б. Чимитдоржиев, М.Р. Чойбонов. Б.Д. Баяртуев и др. Анализируется ряд крупных мероприятий Конгресса, которые охватывали всю этническую Бурятию, и раскрывали идеологию объединения, направленную на духовное возрождение и консолидацию нации, последовательное решение национального вопроса бурят. Подчеркивается, что, несмотря на превалирование этноэлиты в Совете, Конгресс активно вмешивался в политику в регионе, инициативно участвовал во всех общественно-значимых акциях республики и округов, зачастую определяя всю общественно-политическую ситуацию в этнической Бурятии.

Тем не менее, начиная с 2000-х гг. наступает фаза спада в деятельности этой общенациональной организации граждан бурятской национальности. Он был обусловлен, прежде всего, общероссийским фактором – усталостью и разочарованием демократически ориентированных масс населения в результативности демократических реформ, отсюда кризисом в целом демократического движения в стране. Немаловажную роль в спаде общественно-политической активности Конгресса сыграли и внутренние причины – преждевременная кончина ведущей тройки лидеров Конгресса, переход части национальных деятелей на престижные должности в органах государственной власти и управления, а также «административный ресурс» - огромный в недемократических обществах управляющий фактор, посредством которого государство всегда стремится отрегулировать возникающие проблемы, прежде всего с оппозиционными структурами. Положение миноритарного народа, являясь значительным фактором сдерживания этнополитической мобилизации, также оказало существенное, хотя и не решающее, значение на спад деятельности Конгресса.

Тем не менее автор, основываясь на опросе мнения целого ряда бурятских организаций, ученых, творческих деятелей нации, подчеркивает безусловную востребованность общественно-политической организации коренного народа, авторитетно защищающей политические, экономические, культурные и иные права и интересы миноритарной этнической общности, находящейся под идеологическим, культурным, государственно-политическим воздействием управляющей системы, в которой еще не утвердились принципы демократии, федерализма и мультикультурализма.

В параграфе 4.3. «Национальный вопрос бурят и русский этноцентризм в Бурятии (в контексте этноразвития и международного права» анализируется этнополитическая ситуация в Бурятии, выявляются проблемы и противоречия, предлагаются меры по их решению.

Национальный вопрос бурят как проблема национального возрождения и дальнейшего достойного национального прогресса данного народа, всегда находился под огромным влиянием государства и, в неменьшей степени, русского населения края, количественно (и политически и культурно) доминирующим в республике. На национальное движение бурят оказали большое влияние и организации русского этноцентризма в самой Бурятии.

Автор исследует этноидеологические установки и общественную практику Православно-патриотического общества «Спасение», созданную по образцу и идеологии НПФ «Память», патриотического общества «Ермак» на базе работников Приборостроительного объединения, Регионального отделения Народно-Патриотической партии России, созданного на базе местного Совета ветеранов войны в Афганистане, «Забайкальского Русского Союза» и «Русской общины». Подчеркивается, что несмотря на официальное артикулирование издательской, реставрационной и прочей национально-культурной деятельности, политическая практика данных организаций полностью вписывалась в идеологию и тактику центральных организаций как ЛДПР, КРО, НППР, РОС и других национал-патриотических партий.

Мировой опыт решения национального вопроса свидетельствует, что многосоставные государства мира последовательно перестраивают политику на всемерный учет этно-конфессиональных, языковых, а теперь уже и иных особенностей и различий народов, все более делегируя на «места» функции самоуправления, автономий и федерализма.

В целом подчеркивается, что в осуществлении национальной политики, в решении национального вопроса народов как этносоциальных сообществ накоплен огромный опыт этнофедерирования (в 22 федерациях мира) и автономизации (в унитарных государствах), который может сослужить большую теоретическую и правовую помощь в современном дискурсе и национально-государственном переустройстве.

Отмечается, что данный огромный теоретический и практический опыт доказывает: в странах устоявшейся демократии политические режимы руководствуются не стремлением административными методами «снять» экономические, политические, конфессиональные, языковые и прочие особенности и «амбиции» меньшинств, а, напротив, ненарушением их права на равноправие и самоопределение, недопустимостью вторжения в уже разведенные правомочия субъектов государства и местного самоуправления.

Учитывая, что в российской практике мер эти базисные основы принятия важных решений еще не утвердились, подчеркивается актуальность и первостепенность научного и политического их изучения и освоения.

В ЗАКЛЮЧЕНИИ подчеркивается, что раскрепощение и демократизация национального вопроса как в СССР, так и в Бурятии, были вызваны идеологическими, политическими, экономическими, социальными причинами – необходимостью привести сверхидеологизированную советскую систему управления, политики, экономики, социальной и национальной сфер в соответствие с общечеловеческими идеалами.

Актуальность решения национального вопроса диктовалась и общей потребностью бурятской нации - для более широкого выхода на политическое пространство Союза ССР. Отмечается, что Советский Союз проявлял заинтересованность в выравнивании политических уровней народов, правового статуса республик и автономий. Целая полоса социально-политической модернизации в 1985-1991 гг., получившая в литературе название «перестройка», обозначала крупный рывок всем населением страны в освоении нового цивилизационного пространства. При этом огромное преобразование, роль и значение которого трудно переоценить, могло произойти только в условиях всеобщего социально-политического и этнопо литического подъема. Общность этнополитической картины этого стреми тельного движения должна была дополнять единое пространство цивилизаци онного скачка. Поэтому модернизация национального вопроса - отношений государства с народами, целиком и полностью соответствовала глубинной основе крупнейшего социального эксперимента, а также и фундаментальным задачам духовного возрождения российских этносов.

В результате исследования автор формулирует следующие выводы:

1. Идеи равноправия народов и права их на самоопределение, реформирования национально-государственного устройства России на основе этнофедерализма были разработаны еще до революций 1917 г. и вынашивались передовой интеллигенцией в разных вариантах. В условиях ленинского этапа национально-государственного строительства (окт. 1917-конец 1920-х - начало 1930-х гг.) идеи нашли воплощение – впервые в мире - в образовании федеративного социалистического государства, в котором почти все народы России осуществили право на самоопределение в разных формах: независимых государств, союзных и автономных республик, автономных областей и округов, национальных районов, сельсоветов и т.д.

В период сталинизма происходит трансформация стратегии и тактики в национальном вопросе, когда этнофедерализм, право народов на самоопределение были постепенно, но неуклонно девальвированы. Жесткая централизация государства, сыграв важную роль для победы в войне 1941-1945 гг., затем стала главной причиной всех последующих кризисных явлений во всех сферах общества. Провал соревнования в «холодной войне» с Западом, глубокое отставание в экономике и научно-техническом прогрессе от держав капитализма усугубили протестные настроения широких масс населения во всем социалистическом лагере против идеологии и практики коммунизма и необратимо реанимировали национальный вопрос, право народов на самоопределение своего политического статуса, идею этнофедерализма в СССР. Социетальный кризис, охвативший все сферы общественной жизни государства, усугубившийся применением силы против демократических движений ряда народов, еще более обострил национальный вопрос в СССР, ставший главным вопросом дальнейшего его существования.

Но попытка модернизации национально-государственного устройства Союза на основе справедливого решения национального вопроса путем разграничения полномочий центра и национальных субъектов вступила в явное противоречие с унитаристской практикой режима. В этих условиях распад подобного образования стал объективен и неминуем. Между тем социально-политические обоснования руководства страны, научной общественности реформ национальной политики и национального вопроса были вполне стройны и логичны, отвечали потребностям общества, общечеловеческим устремлениям. Но практика их исполнения (или неисполнения) привела к гибели страны и всей системы социализма.

2. В 1980-х – первой половине 1990-х гг., под влиянием процессов модернизации общества, начинается подъем общественно-политической активности и бурятского национального движения, где на первый план незамедлительно выходит национальный вопрос – политические идеи укрепления национальной государственности и правового статуса бурятских субъектов. В результате Верховный Совет Бурятской АССР провозглашает государственный суверенитет, что означало верховенство законодательства республики вне делегированных центру полномочий. В 1992 г. республика подписала, совместно с другими субъектами России, Федеративный Договор.

Таким образом, началось формирование федеративного государства, Бурятия вступила, в числе других, в этап национально-государственного переустройства республики как cyверенного государства в составе Федерации и выстраивания конституционно-договорных отношений с центром. Первый этап современного национального движения бурят, удачно совпавший с тем же этапом национально-государственного строительства в Бурятии, формально завершился принятием в 1994 г. новой Конституции республики, закрепившей качественное изменение правового статуса. 1994-1999 гг. – это второй этап национально-демократического движения в республике и округах, период продолжения национально-федеративного строительства в стране и Бурятии. В 1995 г. республикой заключен Договор о разграничении предметов ведения и взаимном делегировании полномочий между органами государственной власти РФ и Бурятии, подписан ряд межправительственных соглашений, создавшие важные предпосылки для реального федерализма, установления договорных отношений.

В отличие от первого этапа на данном отрезке истории национальное движение развивается уже в иных условиях, связанных с формированием и укреплением президентской власти в республике, все более стремящейся к патронажу, всемерному ограничению политической самостоятельности и влияния этнолидеров и их организаций. Особенностью национального движения на этих двух этапах в 1980-1999 гг. в Бурятии являлось сложное положение политических формирований коренного народа, находящегося в меньшинстве, имеющего ограниченное влияние на органы власти.

Третий этап национального движения (2000-е гг.) характеризовался явным спадом вектора этнополитической мобилизации коренного народа, обусловленным дальнейшим укреплением исполнительной ветви власти в республике, сменой этнополитического курса федерального центра, усталостью и разочарованием широких масс в результативности реформ.

Таким образом, национально-государственное преобразование в республике, бурно начавшееся еще в эпоху перестройки и «революций суверенитетов», к концу столетия постепенно завершившись установлением президентской системы власти, вступило в новую, противоположную своей логике, фазу «добровольно-принудительного» упразднения собственных прав и полномочий, завоеванных за предыдущие годы демократизации (1985-1999 гг.). В этих условиях воздействия противоречивых факторов, обусловленных, с одной стороны, сменой приоритетов во внутренней федеративной и национальной политике, с другой стороны, подъемом активности доминирующего электората и его формирований, бурятское национальное движение, являвшееся до 1994 г. бесспорным флагманом демократизации, политических преобразований, теряет свои завоевания и находится в сравнительном упадке, в фазе поиска новых форм и методов возрожденческой деятельности. Определенный подъем национального движения наблюдался в связи с попытками отстоять бурятские округа как субъекты РФ. Но и здесь национальный вопрос бурят, сформулированный еще в годы перестройки, оставался центральным, именно к нему апеллировали деятели движения, обосновывая права на автономии.

3. Национальный вопрос бурят на всех этапах национального движения в 1980-2000-е гг. оставался неизменным: решение проблемы духовного возрождения и консолидации этноса через принятие и осуществление территориальной, политической, культурной реабилитации репрессирован ного народа. Эта идеология решения национального вопроса прослеживается в программах и деятельности всех акторов этнополитического движения – партий и движений, бурятских ученых и, в некоторой степени, органов государственной власти бурятских субъектов РФ. При этом соглашательская политика бурятских бюрократий явилась одной из причин провала бурятских этнополитических проектов, призванных решить национальный вопрос.

4. Национальное движение бурятского народа в исследуемый период также характеризовалась отсутствием последовательности, сплоченности на достижении реального политического результата, наличием противоречий, в т.ч. и по существу национального вопроса. Если политические формирования бурят артикулировали территориальное воссоединение как основное средство выживания, сохранения и дальнейшего возрождения нации, то этно-бюрократия зачастую выступала с идеей культурной реабилитации, что на практике вело к отказу от реального решения национального вопроса.

5. Основными причинами национальных проблем в Бурятии являются демографическая ситуация (за 1937 – 1959 гг. – катастрофическое снижение удельного веса бурят –  с 3/4 до 1/5), экстенсивное развитие экономики в интересах союзных монополий и ВПК и вызванная этим угроза этноэкологической катастрофы, а также историко-политический контекст (репрессии 1930-х гг., уничтожение всего руководства республики, раздел единой нации и ее государственности и т.д.). В этих условиях решение проблем единения и консолидации, самосознания, языка усложняется воздействием внешнего фактора, обусловленного вмешательством политики, а также противодействием местных (в Бурятии) формирований.

6. Особенное воздействие на спад национального движения оказала смена этнополитического курса государства, совпавшая с началом административной реформы. Усиление административно-политических методов в проведении нового курса, основными чертами которого явились укрепление вертикали власти, решительно изменило в целом этнополитический баланс всей России и, в частности, Сибири, где бурятские автономные округа ныне объединены с областями. В упразднении политических статусов автономий немаловажную роль сыграли факторы экономико-административные, а также политического характера.

7. Логика же модернизации современных государств и обществ мира, в основе которой федерализация, автономизация и мультикультурализм, обусловленная глобальным стремлением самих народов к демократии и национальному прогрессу, неотвратимо диктует безальтернативность этнофедерализма как единственного бесконфликтного механизма решения национального вопроса в огромном полиэтничном образовании, как Россия.

8. Единственный путь преодоления проблем в этнополитической сфере видится в укреплении демократической власти в стране, эффективном проведении федеративных реформ, признании и уважении суверенитета республик, скорейшей разработке и реализации национальной политики, которая бы учитывала все ошибки и просчеты прошлых лет. В целом автор отмечает необходимость дальнейшей разработки данной темы, учитывая ее важнейшее научное, политическое и практическое значение в деле оптимизации взаимоотношений государства с этносом, в решении действительно острых этнонациональных проблем бурятского народа.

Основные положения диссертации  изложены в следующих публикациях:

I. Статьи в журналах, рекомендованных ВАК:

  1. Хамутаев В.А. Трансформация этнонациональной стратегии в России в 1985-2000-х гг. // Вестн. Бурятского гос. ун-та. – Улан-Удэ: Изд-во БГУ, 2006. Серия 4 История. Вып. 12. - С. 92-102. 0,7 п.л.
  2. Хамутаев В.А. Национальный вопрос в Бурятии (по материалам отечественной историографии) // Власть. 2009. № 1. - С. 87-90. 0,5 п.л.
  3. Хамутаев В.А. Национальная политика постсоветского периода (на материалах Республики Бурятия) // Преподавание истории в школе. – М., 2008. - № 5. Спецвыпуск. - С. 34-37. 0,5 п.л.
  4. Хамутаев В.А. Национальный вопрос и этноцентризм // Власть. 2009. № 2. - С. 69-71. 0,5 п.л.
  5. Хамутаев В.А. Национальное движение в Бурятии в 1980-2000-х гг.: поиски этнического консенсуса // Гуманитарные науки в Сибири. – Новосибирск, 2009. № 2. – С. 127-130. 0,5 п.л.
  6. Хамутаев В.А. Бурятия, 1980-2000-е гг.: кризис этнодемократии // Власть. 2009. № 6. - С. 97-99. 0,5 п.л.
  7. Хамутаев В.А. Политика и национальное возрождение в постсоветской Бурятии // Власть. 2009. № 8. – С. 91-93. 0,5 п.л.
  8. Хамутаев В.А. Решение национального вопроса в 1980-1991 гг. (на материалах Республики Бурятия) // Власть. 2009. №10. – С. 76-78. 0,5 п.л.

II. Монографии:

  1. Хамутаев В.А. Бурят-монгольский вопрос: история, право, политика // – Улан-Удэ: Изд-во Улзы, 2000. - 23 п.л.
  2. Хамутаев В.А. Бурятское национальное движение. 1980-2000-е гг. // – Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2005. - 17 п.л.
  3. Хамутаев В.А. Национальный вопрос в Бурятии. 1980-2000-е гг. // – Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2008. - 22,5 п.л.

III. Статьи и тезисы докладов:

  1. Хамутаев В.А. Незыблемые принципы национальной политики // Концепция национальной политики Республики Бурятия / Сост. проф. А.Д. Карнышев. – Улан-Удэ: Издание НХ РБ, 1996. – С. 42-43. (0,1 п.л.)
  2. Хамутаев В.А. Бурятский вопрос в концепции национальной политики Бурятии // Концепция национальной политики Республики Бурятия / Сост. проф. А.Д. Карнышев.– Улан-Удэ, 1996. – С. 47-51. (0,4 п.л.)
  3. Хамутаев В.А. Вновь о проблеме национального возрождения // Как исчезла единая Бурят-Монголия / Сост. проф. Ш.Б. Чимитдоржиев. – Улан-Удэ: БНЦ СО РАН, 1998. – С. 41-44. 0,4 п.л.
  4. Хамутаев В.А. Национальное движение бурят-монголов в ХХ в. // Коренные народы СНГ: Междунар. конф. UNPO-ОНН. – Тарту: Тартуский ун-т, 1998. – С. 48-57. 0,6 п.л.
  5. Хамутаев В.А. Национальный вопрос и право в Татарии, Саха (Якутии) и Бурятии: теория и практика // Материалы II съезда народов Бурятии. – Улан-Удэ: Буряад Унэн, 2001. – С. 115-122. 0,6 п.л.
  6. Хамутаев В.А. Активизация этнических общин Бурятии в 1980-1990-е гг.: поиски форм этноразвития // Полония в Сибири: материалы междунар. науч. конф. – Улан-Удэ: БГУ, 2003. – С. 130-133. 0,4 п.л.
  7. Хамутаев В.А. Национальное движение бурят в 1985-2000-е гг.: этапы, вопросы и проблемы // Полония в Сибири: материалы междунар. науч. конф. – Улан-Удэ: БГУ, 2003. – С. 133-136. 0,4 п.л.
  8. Хамутаев В.А. Национальная политика и национальные проблемы народов России: взгляд из Бурятии // Тайны Бурятии. 2004. №2. – Улан-Удэ: Изд-во ОАО Республиканская типография, 2004. – С. 4-6. 0,4 п.л.
  9. Хамутаев В.А. Этнонациональные процессы в Бурятии. 1985-2000 гг. // Хонгодоры в этнической истории монгольских народов: материалы межрег. науч. конф. – Улан-Удэ: БГУ, 2004. – С. 60-73. 0,8 п.л.
  10. Хамутаев В.А., Базаров Б.В. Общественно-политическое развитие Бурятии в 80-90-е гг. // Буряты. – М.: Наука, 2004. – С. 560-568. 0,4 п.л.
  11. Хамутаев В.А. Национальная политика в РФ // Межнациональные отношения в регионе: проблемы и пути оптимизации: Межрег. науч. конф. – Уфа: Информреклама, 2005. – С. 297-301. 0,6 п.л.
  12. Хамутаев В.А. Народы и диаспоры Бурятии в 1980-2000-х гг. // Бурятия: проблемы региональной истории и исторического образования: Материалы науч. конф. «Егуновские чтения». – Улан-Удэ: БГУ, 2006. Вып. 2. – С. 78-89. 0,8 п.л.
  13. Хамутаев В.А. Национальная государственность бурятского народа // Бурятия: проблемы региональной истории и исторического образования:– Улан-Удэ: БГУ, 2006. Вып. 2. – С. 70-78. 0,6 п.л.
  14. Хамутаев В.А. О сути этнополитических противоречий в российском обществоведении // Байкальский регион в переломные периоды истории. ХХ-ХХI вв.: Материалы Всерос. науч. конф. 27-28 апр. 2006 г. – Улан-Удэ: БНЦ СО РАН, 2006. – С. 103-110. 0,6 п.л.
  15. Хамутаев В.А. Этнополитические уроки из истории центральноазиатских государств // Диаспоры в контексте современных этнокультурных и этносоциальных процессов. – Улан-Удэ: БГУ, 2006. – С. 130-140. 0,8 п.л.
  16. Хамутаев В.А. Проблема Усть-Ордынской автономии и международное право // Диаспоры в контексте современных этнокультурных и этно социальных процессов. – Улан-Удэ: БГУ, 2006 . – С. 149-167. 1,0 п.л.
  17. Хамутаев В.А. Государственная национальная политика России: 1996-2006 // Актуальные проблемы монголоведения: Санжеевские чтения-6. – Улан-Удэ: БНЦ СО РАН, 2006. – С. 100-104. 0,6 п.л.
  18. Хамутаев В.А. Глобализация, общемонгольское возрождение и бурятские проблемы // Актуальные проблемы монголоведения: Санжеевские чтения-6. – Улан-Удэ: БНЦ СО РАН, 2006. – С. 104-107. 0,4 п.л.
  19. Хамутаев В.А. Освещение этносоциальных процессов бурят в РФ // Хакасия и Россия: 300 лет вместе: Материалы III Междунар. науч. конф. – Абакан: Хакас. кн. изд-во, 2007. – С. 151-160. 0,7 п.л.
  20. Хамутаев В.А. Самоопределение народов: право и практика // Сибирь в изменяющемся мире: Материалы Всерос. науч-теорет. конф. 30-31 марта 2007 г. – Иркутск: ИГПУ, 2007. – С. 220-227. 0,6 п.л.
  21. Хамутаев В.А. Концепция равноправия народов и право на самоопределение // История и культура народов Сибири, стран Центральной Азии: Материалы III Междунар. науч. конф. «Батуевские чтения». – Улан-Удэ: ВСГАКИ, 2007. – С. 547-554. 0,6 п.л.
  22. Хамутаев В.А. Правовые аспекты объединения Усть-Ордынской Бурятской автономии и Иркутской области // Бурятской автономии быть или не быть. - Улан-Удэ: БГСХА, 2007. – С. 11-26. 0,9 п.л.
  23. Хамутаев В.А. Бурятский национальный вопрос: о реабилитации попранных прав этноса // Бурятской автономии быть или не быть. – Улан-Удэ: БГСХА, 2007. – С. 115-127. 0,8 п.л.
  24. Хамутаев В.А. Современные этнополитические процессы в Бурятии // Этносоциальные процессы в Сибири / Отв. ред. Ю.В. Попков. – Новосибирск: Сиб. Науч. изд-во, 2007. – С. 160-165. 0,6 п.л.
  25. Хамутаев В.А. Национальный вопрос и политика в Бурятии // Этнокультурное и фольклорное наследие монгольских народов в контексте истории и современности: междунар. науч. конф. – Улан-Удэ: БНЦ СО РАН, 2008. – С. 264-270. 0,8 п.л.
  26. Хамутаев В.А. Национальный вопрос: история и современность // Мир Центральной Азии-2: междунар. науч. конф. 27 июня – 2 июля 2007 г. – Улан-Удэ: БНЦ СО РАН, 2008. – С. 137-143. 0,6 п.л.
  27. Хамутаев В.А. Историография национального вопроса // Внутренняя Азия в геополитической и цивилизационной динамике: Материалы междунар. науч. конф. «Егуновские чтения». – Улан-Удэ: БГУ, 2008. – С. 243-248. 0,6 п.л.
  28. Хамутаев В.А. Национальный вопрос и Э.Д. Ринчино // Бурятские национальные демократы и общественно-политическая мысль монгольских народов в ХХ в.: Сб. науч. ст. – Улан-Удэ: ВСГАКИ, 2008. – С. 81-85. 0,6 п.л.
  29. Хамутаев В.А. Национальный вопрос, Б.Д. Баяртуев и итоги «национально-культурного возрождения» бурят. // Мир бурятских традиций в контексте истории и современности: Баяртуевские чтения-1. – Улан-Удэ: БГУ, 2008. – С. 60-64. 0,5 п.л.
  30. Хамутаев В.А. Национальное движение и национальный вопрос бурят: этапы и итоги. 1980-2000-е гг. // Вестн. Бурят. гос. ун-та. Сер. 7. История. – Улан-Удэ: БГУ, 2008. – С. 104-107. 0,6 п.л.
  31. Хамутаев В.А. Федерализм в национальной политике // Этническая и национальная политика государства в Бурятии. XIX-XXI вв. / материалы Круглого стола «Буряты в условиях современной трансформации российского общества и государства. – Улан-Удэ: ВСГАКИ, 2008. – С. 767-770. 0,4 п.л.
  32. Хамутаев В.А. Национальные вопрос и государственность в Республике Бурятия // Этническая и национальная политика государства в Бурятии. XIX-XXI вв. – Улан-Удэ: ВСГАКИ, 2008. – С. 596. (0,1 п.л.).
  33. Хамутаев В.А. От Степных дум к современности. Национальный вопрос и русский этноцентризм в Бурятии // Традиционная система управления кочевых сообществ Южной Сибири: Материалы науч. конф. 11-12 июня 2008 г. – Улан-Удэ: БГУ, 2008. – С. 69-80. 0,9 п.л.
  34. Хамутаев В.А. Народы Сибири: проблема национально-государственного развития // Освоение Сибири в панораме столетия. - Улан-Удэ: ВСГТУ, 2009. – С. 200-205. 0,6 п.л.
  35. Хамутаев В.А. Монголия и Бурятия в идентификации бурят // Монгольский мир в научном и образовательном дискурсах: Междунар. науч. конф. – Улан-Удэ: БГУ, 2009. – С. 68-74. 0,6 п.л.
  36. Хамутаев В.А. Языковая проблема бурят в контексте национального вопроса // Язык как национальное достояние. – Улан-Удэ: БНЦ СО РАН, 2009. – С. 171-181. 0,8 п.л.
  37. Хамутаев В.А. Нация и национализм как научная проблема // Вестн. Бурят. гос. ун-та. Сер. 8. Востоковедение: Философия. – Улан-Удэ: БГУ, 2009.– С. 69-73. 0,5 п.л.
  38. Хамутаев В.А. Национальный вопрос в России и Китае: лингвистический аспект // Вестн. Бурят. гос. ун-та. Сер. 8. Востоковедение: Филология. – Улан-Удэ: БГУ, 2009. – С. 203-206. 0,5 п.л.
  39. Хамутаев В.А. Политическое и этническое развитие Бурятии. 1980-2000-е гг. // Вестн. Бурят. гос. ун-та. Сер. 7. История. – Улан-Удэ: БГУ, 2009.– С. 140-144. 0,5 п.л.
  40. Хамутаев В.А. Проблема национального возрождения в Конгрессе бурятского народа // Единая Калмыкия в единой России: Материалы междунар. науч. конф. – Элиста: КГУ, 2009. – С. 475-479. 0,6 п.л.
  41. Хамутаев В.А. Бурятский народ: к вопросу о репрессиях 30-х гг. ХХ в. и реабилитации этноса // Сибирь и Россия: освоение, развитие, перспективы. - Улан-Удэ: БГСХА, 2009. – С. 98-102. 0,6 п.л.

Общий объем 80 п.л.


1Ковальченко И.Д. Теоретико-методологические проблемы исторических исследований. Заметки и размышления о новых подходах // Новая и новейшая история. 1995. №1; Могильницкий Б.Г. Некоторые итоги и перспективы методологических исследований // Новая и новейшая история. 1993. №3; Методологический синтез: прошлое, настоящее, возможные перспективы. – Томск, 2002.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.