WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

Логинова Ирина Олеговна

ЖИЗНЕННОЕ САМООСУЩЕСТВЛЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА:

СИСТЕМНО-АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ

Специальность 19.00.01 – общая психология, психология личности, история психологии

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора психологических наук

Томск – 2010

Работа выполнена на кафедре общей и педагогической психологии ГОУ ВПО «Томский государственный университет»

Научный консультант: доктор психологических наук, профессор

Клочко Виталий Евгеньевич

Официальные оппоненты:

доктор психологических наук, профессор

Знаков Виктор Владимирович,

доктор психологических наук, профессор

Скрипкина Татьяна Петровна,

доктор психологических наук, профессор

Дементий Людмила Ивановна,

Ведущая организация: государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Московский государственный областной университет»

Защита диссертации состоится «01» декабря 2010 г. в 10-00 час. на заседании диссертационного совета Д 212.267.16 при Томском государственном университете по адресу: 656050 г. Томск, ул. Ленина, 36, корпус 5.

Отзывы направляются по адресу: 656050 г. Томск, ул. Ленина, 36.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке Томского государственного университета по адресу:  656050 г. Томск, ул. Ленина, 34

Автореферат разослан «____» _____________ 2010 года.

Ученый секретарь

диссертационного совета,

доктор психологических наук Т.Г. Бохан

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность исследования.  По мере вступления земного сообщества в эпоху «инновационного развития», «антропоцентрированного производства», «экономики знаний» формируются новые представления о качестве жизни человека, будируя потребность нового осмысления того, что есть человек, и что же скрывает в себе феномен «жизнь», о качестве которой приходится теперь делать суждения экономистам, социологам, политологам. На повестку дня выходят вопросы об инновационном (преобразовательном) потенциале человека – как по отношению к окружающей действительности, так и самому себе. Значительная часть этих вопросов, особенно тех, которые касаются преобразующей деятельности человека, направленной на самого себя, непосредственно обращена к психологии как науке о духовных процессах в рамках человековедения (в гуманитарном смысле этого понятия). Одним из центральных среди них является вопрос о том, является ли жизнь тем, что активно (само)осуществляет человек (по формуле «Я живу») или это то, что само осуществляется в человеке (по формуле «Мне живется»). Внешне такой вопрос кажется риторическим или надуманным, но именно его поставил в свое время Л.С. Выготский на предмете мыслительной деятельности, отметив, что есть большая разница между «Я думаю» и «Мне думается». «Сказать “Я думаю” и “Мне думается” - значит дать две противоположные теории мышления» (Л.С. Выготский, 2000). Перефразируя Л.С. Выготского, можно сказать, что за формулировками «Я осуществляю жизнь» или «жизнь осуществляется во Мне» также стоят две противоположные теории мышления. 

Исходный замысел нашего исследования и его сверхзадача заключались в поиске теоретико-методологических оснований для доказательства того факта, что за указанными формулами на самом деле скрываются разные формы профессионально-психологического мышления, за которыми стоят разные парадигмы, отражающие различные, но преемственные этапы непрерывного движения психологической мысли. Известно, что современный этап развития науки есть ничто иное как зона «перекрытия» двух парадигмальных установок (неклассической и постнеклассической), в постепенной смене которых проявляет себя механизм саморазвития науки (В.Е. Клочко, 2005, 2008). Нам казалось актуальным найти доказательства того, что направленность этого развития совпадает с тем, как оно было намечено Л.С. Выготским применительно к развитию высших психических функций и самого человека как их системообразующего основания. «Все развитие в том, что развитие функции идет от мне к я» (Л.С. Выготский, 2005). 

Проблема жизненного самоосуществления человека – это не рядовая проблема психологической науки, и это не проблема, инициированная амбициями автора, тщащегося поставить в почти одноименный ряд устоявшихся понятий (самореализация, самоактуализация, самодетерминация, самоопределение, самоидентичность и т.п.) еще одно понятие. Проблема в том, что даже взятые вместе (как совокупность или даже «система») эти понятия не перекрывают те референты, которые стоят за понятием «жизненное самоосуществление». Весь ряд упомянутых (и не упомянутых) понятий, начинающихся с приставки «само-», число которых переваливает за десяток, открыто или скрыто подразумевает систему, которую неклассическая наука смогла сделать предметом своего исследования.

Среди понятийного аппарата психологии, которая вынесла в постнеклассицизм многообразие категорий, описывающих различные проявления «самости» человека, понятие «жизненное самоосуществление» является предельно общей категорией, раскрывающейся через совокупность всех данных понятий и носящей полидисциплинарный характер.

Данный термин используется в философии (М.М.Бахтин, Н.А.Бердяев, Л. Бинсвангер, Д. Бьюдженталь, И.Г. Гердер, А. Камю, С. Кьеркегор, М.К. Мамардашвили,  Ж.П. Сатр, П.А. Флоренский, С.Л. Франк, М. Хайдегер, К. Ясперс и др.), философской антропологии (А. Гелен, М. Ландман, Г. Плесснер, В.Н. Филиппов, М. Шелер, П. Шульц и др.), культурологии (Л.Г. Брылёва, и др.), социологии (Б.А. Душков, Р. Парк, Ю. Хабермас и др.), акмеологии (Б.Г. Ананьев, А.А. Бодалев, А.А. Деркач, М.И. Дьяченко,  Н.В. Кузьмина, Е.В.Селезнева и др.), психологии (К.А. Абульханова-Славская, Б.Г. Ананьев, Л.А. Анцыферова, А.Г. Асмолов, Б.С. Братусь, Ш. Бюлер, Е.П. Варламова, Е.Е. Вахромов, Л.С. Выготский, Э.В. Галажинский, В.В. Знаков, Д.А. Леонтьев, В.Е. Клочко, А.Б. Орлов, К. Роджерс, С.Л. Рубинштейн, А.А. Ухтомский, В. Франкл, Э. Фромм, В.Э. Чудновский, К. Юнг и др.). Несмотря на то, что обращение к проблеме самоосуществления человека в философии и философской антропологии состоялось раньше, чем в психологии, выход к человековедческим проблемам есть отражение общей тенденции развития науки, переживающей «антропологический поворот» (В.И. Слободчиков, 1998), ведущий «от саморегуляции личности к самоорганизации человека» (В.Е. Клочко, 2007), позволяющий перейти к более широкому осмыслению данной категории и показать  многообразие проявлений самости человека как форм его жизненного самоосуществления.

В исследованиях A. Gewirth (1998, 1999), E.L.Ryan & R.M. Deci (2000), W.Huitt (2007) «разноголосица» само- упорядочена и введена в контекст более широкого понятия «self-fulfillment»,  которое, будучи ориентировано на обобщение представлений о человеческом потенциале (самоактуализационный потенциал, самореализационный потенциал и др.), раскрывает специфическое содержание жизни человека – его обязанность ответственного отношения к своей жизни, достижения совершенства как высшей ценности человеческой жизни.

В этой связи понятие «жизненное самоосуществление» человека, терминологически заявленное и оформленное на категориальном уровне в XX веке, сегодня «разворачивается» в психологических исследованиях таким образом, что предоставляет возможности исследователям, используя онтологические основания теории самоорганизации, за которыми «открывается» последовательное усложнение системной организации, обнаружить те характеристики понятия, которые с позиций предшествующих идей не могли быть открыты, поняты или прочувствованы, а также «зафиксировать» усложнение данного понятия в науке.

Системообразующим основанием для системной антропологической психологии, на которую опирается данное исследование, выступает представление о человеке как сложной самоорганизующейся системе, режимом существования которой является саморазвитие, обеспечивающее поступательное движение человека в направлении усложнения его системной организации.

Исходным положением работы является следующее: за процессами жизненного самоосуществления человека обнаруживается пространственно-временная развертка реального бытия человека, в которой он конституирует себя в качестве субъекта, активно осуществляющего перевод присущих ему возможностей в действительность. В результате этого перехода происходит не только дальнейшее развитие возможностей, но и становление (формирование, открытие для себя) того уникального пространства, которое К.Левин называл «пространством свободного движения», В.Е. Клочко определяет как «многомерное пространство жизни», а В.В. Знаков как «внутреннюю вселенную личности», особую «интрапсихическую реальность», делающую человека свободным от жесткой зависимости перед постоянно меняющимися ситуациями (В.В. Знаков, 1998). 

Обращение к хронотопичности, континуальности (непрерывности), протяженности «место-времени» самоосуществления выводит исследование в процессуально-динамический план. С нашей точки зрения, выход в этот план может существенно дополнить уже достаточно устоявшееся представление о самореализации как цепи  одномоментных (здесь и теперь) осуществляющихся актов, в которых проявляет себя сверхадаптивная природа человека. Такой ход отвечает тенденциям развития науки: он позволяет представить жизненное самоосуществление человека как постоянно обновляемую «превращенную форму» (М.К. Мамардашвили, 1992), выявить  механизмы  избирательного взаимодействия человека со средой и порождение в этом взаимодействии психологических новообразований, опираясь на которые человек определяет пути и направления осуществляемой им жизни.

Целью исследования является разработка концептуальных оснований теории жизненного самоосуществления человека в контексте  системно-антропологических идей и  выявление стратегий жизнеосуществления  в их процессуально-динамических характеристиках.

Объектом исследования выступает жизненное самоосуществление человека как психологический феномен.

Предметом теоретико-эмпирического исследования выступает феномен жизнеосуществления в том виде, в котором его позволяет зафиксировать, описать и исследовать системная антропологическая психология.

Гипотеза исследования представлена следующими допущениями:

1. Системно-антропологический        подход, аксиоматика которого формировалась на базе тенденционального анализа, может выступить в качестве адекватного, методологически оправданного средства как для историко-психологического анализа становления проблемы жизненного самоосуществления в психологии (в форме историко-системного анализа), так и для проведения конкретных исследований того, как осуществляют свою жизнь люди, отличающиеся разными стратегиями организации своей жизни (в форме трансспективного анализа).

2. Утверждается, что между полярными стратегиями жизнеосуществления («пассивно-личная» и «активно-личная» - Л.С. Выготский, «репродуктивно-адаптивная» и «продуктивно-сверхадаптивная» - Э.В. Галажинский) располагается целый спектр стратегий, специфика которых определяется интенциональностью временного модуса жизни человека в сочетании с ценностно-смысловым наполнением жизненного пространства, рефлексивным отношением к собственной жизни, определенными личностными  характеристиками, формирующимися в процессе жизненного самоосуществления.

3. Можно полагать, что стратегии жизнеосуществления выступают  показателем открытости человека в мир и к самому себе; они указывают на присутствие будущего в настоящем и способы выхода в него, в них конституирует себя процессуально-динамический аспект самодвижения человека как открытой системы, ее усложнение как основание устойчивости человека в меняющихся условиях его системного бытия.

Для достижения цели исследования и проверки гипотезы в работе были поставлены следующие задачи исследования:

  1. В теоретическом исследовании, используя потенциал историко-системного и историко-эволюционного подходов, выявить тенденции развития понятия «жизненное самоосуществление» человека, изучить  существующие подходы к проблеме жизненного самоосуществления человека, его содержательные, процессуальные и динамические характеристики в философском, акмеологическом, психологическом контексте.
  2. Выявить смысл и содержательный состав понятия «жизненное самоосуществление» в аспекте системно-антропологической психологии и конкретизировать его в контексте самоорганизации, присущей человеку как открытой психологической системе.
  3. Выделить антропологические характеристики жизненного самоосуществления, обеспечивающие устойчивое поступательное движение человека как психологической системы в пространственно-временной развертке реального бытия.
  4. Выявить динамические характеристики жизненного самоосуществления человека,  определяющие степень его открытости в мир и задающие направление движения психологической системы, выводя её на качественно новый уровень, требующий обнаружения новых соответствий, выступающих причиной взаимодействия с миром («своего», пока не ставшего «своим», но ожидаемого и желанного), выступающих основой жизнедеятельности как процесса самопорождения новых параметров порядка.
  5. Исследовать процесс жизненного самоосуществления человека в условиях реальной жизнедеятельности, показать возможности использования психологических приемов «расширения» жизненного пространства человека, обеспечивающих устойчивость жизненного мира человека.

Положения, выносимые на защиту:

  1. Представления о жизненном самоосуществлении человека на разных этапах развития психологической науки, адекватных классическому, неклассическому идеалам рациональности, эволюционировали определенным образом, демонстрируя движение научной мысли от понимания самоосуществления как адаптации к меняющимся внешним условиям к пониманию его в контексте саморегуляции человеком своих отношений с миром. Историко-системный анализ показывает, что в современной психологии, осваивающей идеалы постнеклассической рациональности, жизненное самоосуществление начинает рассматриваться в контексте саморазвития человека и его самоорганизации, что отвечает общей тенденции развития науки по линии ее антропологизации.
  2. В рамках системной антропологической психологии, последовательно развивающей идеи культурно-исторической психологии в постнеклассическом ключе, жизненное самоосуществление человека становится проблемой устойчивости человека как существа принципиально неравновесного, незавершенного, который в своей неравновесности и обретает основания собственной устойчивости в том динамичном пространственно-временном континууме, в котором он осуществляет свою жизнь.
  3. Жизненное самоосуществление как проблема устойчивости человека в меняющемся мире, решена в процессуально-динамическом ключе, открывающем такие характеристики самоосуществления, как хронотопичность, континуальность (непрерывность), протяженность «место-времени», которые, с одной стороны, выступают его условием, обеспечивая освоение пространства топографически объемного мира, в котором человек может жить и осуществлять свою жизнь, с другой, задают его вариативность, проявляющуюся в разнообразии жизненных программ, стратегий, проектов. 
  4. В качестве показателей различных стратегий жизнеосуществления можно рассматривать самоактуализационный потенциал, мотивацию достижения успеха – избегания неудачи, ригидность, рефлексивное отношение к себе, к событиям жизни, к жизненному пространству, определяющие  чувствительность к происходящим в мире изменениям, степень свободы человека, позволяющую соответствовать этим изменениям, удерживая тенденцию собственного движения по направлению к осуществлению себя, порождению и конструированию новых сценариев жизненного пути.

Теоретико-методологической основой исследования являются принципы и положения системной антропологической психологии (В.Е. Клочко), основой которой выступает теория психологических систем,  обладающая возможностью трансспективного анализа психологической реальности, позволяющего исследовать порождающие эффекты взаимодействия и прогнозировать тенденции развития. Мы также опирались на положения философской антропологии о человеке (М.М. Бахтин, Н.А. Бердяев, М.К. Мамардашвили,  Ж.П. Сатр, П.А. Флоренский, С.Л. Франк, др.), труды разработчиков философско-методологических проблем системных исследований (А.Н. Аверьянов, Л. Берталани, В.П. Кузьмин, В.С. Степин др.), теорий самоорганизации в открытых системах (И.Р. Пригожин, Г. Хакен, С.П. Курдюмов, Д.С. Чернавский, В.Г. Буданов, др.), труды Л.С. Выготского, А.Г. Асмолова, М.М. Бахтина, М.К. Мамардашвили, С.Л. Рубинштейна, Б.Г. Ананьева, В.В. Знакова, Д.Н. Узнадзе, В.П. Зинченко, В.И. Слободчикова, в которых заложены философско-методологические предпосылки, выводящие к проблеме исследования самоосуществления человека. Большое влияние на теоретические построения нашего исследования оказали методологические работы таких зарубежных психологов  как К. Левин, А. Маслоу, К. Роджерс, В. Франкл, К. Юнг.

Методы исследования. В теоретическом анализе использовался трансспективный анализ развития представлений о жизненном самоосуществлении, позволивший задать системно-антропологический контекст исследования и выйти к пониманию жизненного самоосуществления как проявлению самоорганизации, свойственной  психологических систем.

Также использовались методы наблюдения, беседы, экспертных оценок, анализа продуктов жизнедеятельности (видеозаписи уроков, поурочные планы), тестовые методики: самоактуализационный тест Л.Я. Гозмана, М.В. Кроза, М.В. Латинской, тест мотивации достижения успеха – избегания неудачи А. Мехрабиана в модификации М.Ш. Магомед-Эминова,  Томский опросник ригидности Г.В. Залевского. Использовались специально организованные экзистенциальные беседы, имеющие диагностический, развивающий и прогностический характер, направленные на расширение хронотопических параметров жизненного самоосуществления, раскрывающие наиболее вероятные направления развития в пространстве имеющихся у системы возможностей в единстве с возможностями среды. В ходе рефлексивного семинара использовались специально разработанные беседы о содержании жизненного самоосуществления и о качестве жизни человека, позволившие выявить особенности содержания жизни в зависимости от отношения к этим изменениям, выступающим предметом личностной рефлексии и вызывающим стремление к дальнейшему движению.

Для анализа полученных эмпирических результатов применялись методы количественной (статистической) и качественной обработки данных исследования (STATISTICA, 6,0).

В исследовании принимали участие 721 человек, из которых 476 приняли участие в лонгитюдном исследовании:

- на этапе анализа видеозаписей уроков в условиях реальной жизнедеятельности выборка исследования составила 100 человек (по 20 человек в каждой стажевой группе: педагоги со стажем до 3-х лет, педагоги со стажем от 3-х до 10 лет, педагоги со стажем 10-15 лет, педагоги со стажем 15-20 лет, педагоги со стажем более 20 лет); работа с данными педагогами позволила проанализировать 600 видеозаписей и самоанализов уроков;

- выборка исследования на этапе, посвященном изучению личностных характеристик педагогов с различной динамикой жизненного самоосуществления, состояла из педагогов условно выделенных нами «статичной» и «динамичной» групп в количестве 287 и 89 человек соответственно (первичное исследование было проведено в 2000-2001 годах, повторное – в 2007-2008 годах);

- на этапе исследования, направленного на изучение динамики антропологических характеристик жизненного самоосуществления педагогов, участвовало 100 педагогов, работа с которыми позволила проанализировать 400 видеозаписей уроков и самоотчетов, записанных с интервалом в 8-10 лет; для апробации процедуры исследования на предварительном этапе исследования принимало участие 30 человек;

- на этапе исследования, направленного на изучение особенностей содержания жизненного самоосуществления в ходе специально организованного рефлексивного семинара, выборку составили педагоги в количестве 87 человек;

- на этапе проведения экзистенциальных бесед выборка составила 28 человек, продемонстрировавших способность к экзистенциальному общению.

Научная новизна исследования заключается в том, что:

- жизненное самоосуществление рассмотрено как сущностная характеристика человека в процессуально-динамическом аспекте, адекватном идеям системной антропологической психологии;

- показано, что жизненное самоосуществление может быть описано в контексте таких характеристик как хронотопичность, континуальность, протяженность «место-времени», которые выступают условием жизнеосуществления и определяют вариативность стратегий жизнеосуществления;

- выявлена, теоретически и эмпирически обоснована специфика стратегий жизнеосуществления, определяемая интенциональностью временного модуса жизни человека в сочетании с ценностно-смысловым наполнением жизненного пространства человека, рефлексивным отношением к своей жизни и личностными качествами;

- в эмпирическом исследовании разработана и апробирована процедура изучения содержательного аспекта жизненного самоосуществления – его ценностно-смыслового наполнения;

- разработан и апробирован исследовательский прием, позволяющий изучать особенности устойчивости жизненного мира человека в процессе осуществления реальной жизнедеятельности, включающий изучение характера проявления устойчивости жизненного мира и типа жизненного сценария человека, которые в совокупности дают представление о  степени устойчивости жизненного мира человека;

- показаны новые возможности экзистенциальной беседы как приема, ориентированного на выявление особенностей жизненного самоосуществления (что позволяет отнести его к диагностическому инструментарию), и позволяющего расширить пространство жизненного самоосуществления (что выводит данный прием в область психотерапевтической практики, предметом которой могут быть проблемы готовности к различным видам деятельности, в том числе, творческой (преобразовательной), проблемы принятия ответственности за принятые решения, ценностно-смысловое содержание жизни);

- выявлена факторная структура личностных качеств, характеризующая педагогов «статичной» и «динамичной» групп и объясняющая эффект открытости человека в мир в процессе жизненного самоосуществления;

- в десятилетнем лонгитюдном исследовании доказано наличие различных стратегий жизнеосуществления, показателем которых выступает совокупность таких характеристик как самоактуализационный потенциал, мотивация достижения успеха – избегания неудачи, ригидность, рефлексивное отношение к собственному жизненному пространству;

- в процессе организации и проведения рефлексивного семинара эмпирически выявлены варианты отношения к жизненному самоосуществлению, отражающие характер и содержание жизненной стратегии.

Теоретическая значимость исследования

1. Дано теоретико-методологическое обоснование возможности применения системной антропологической психологии к изучению жизненного самоосуществления человека; суть обоснования состоит в том, что  идея рассмотрения жизненного самоосуществления человека с позиции системной антропологической психологии подготовлена историческим развитием психологической науки и находит отражение в различных теориях и положениях.

2. Уточнено и дополнено содержание понятия «жизненное самоосуществление» за счет сближения двух позиций, оформившихся в психологической науке и отражающих различные воззрения на жизненное самоосуществление человека:  1) осмыслением упорядочивающейся формы жизни человека как стремлением к порядку; 2) осуществлением жизни как разворачивающегося топологического пути.

3. Показано, что совмещение выше обозначенных позиций в контексте системной антропологической психологии позволяет выделять антропологические характеристики жизненного самоосуществления, среди которых устойчивость жизненного мира, результирующая упорядоченность самоизменений, и хронотоп как пространственно-временной континуум жизненного самоосуществления человека.

4. Уточнен категориальный аппарат, описывающий проблемное поле жизненного самоосуществления человека («жизненное самоосуществление», «пространство жизненного самоосуществления» и др.), который позволяет фиксировать существенные аспекты жизненного самоосуществления (содержательный, результативный, процессуальный), его проявления как формы самоорганизации человека, усложняющейся в процессе своего становления, определяющей интенциональность движения и способность к взаимодействию с миром с целью реализации  жизненных выборов.

5. Показано, что процесс жизненного самоосуществления человека строится на основе самоорганизации, задающей системную упорядоченность пространства жизни человека и обеспечивающей жизненную развертку в направлении усложнения как его устойчивого (само)развития.

6. Осуществлена концептуализация полученных эмпирических данных о показателях и критериях жизненного самоосуществления людей, а также о формах его проявления в условиях реальной жизнедеятельности.

Практическое значение исследования определяется тем, что представленные в работе приемы для выявления и объяснения трудностей человека, связанных с жизненным самоосуществлением, построения прогноза успешности самоосуществления человека в условиях реальной жизнедеятельности в рамках проводимого исследования определили содержание и этапы реализации проекта «Обеспечение личностно ориентированного обучения через вариативную часть базисного учебного плана» (1998-2007гг.), результатом чего явилось присвоение школе №2 г. Лесосибирска Красноярского края, выступившей в рамках данного исследования базовой экспериментальной площадкой, статуса «Федеральная экспериментальная площадка» (1998 г.), статуса «Школа века» (2000 г.). Результаты исследования были положены в основу системы критериев оценивания эффективности деятельности педагогов в рамках проекта «Разработка критериев оценивания образовательной среды», разрабатываемого на базе УО Железнодорожного района г.Красноярска (2009-2010гг.). Материалы исследования явились основой при разработке учебных курсов «Психология труда» для студентов, обучающихся по специальности «Педагогика и психология» в Лесосибирском педагогическом институте – филиале Красноярского государственного университета (2004-2006 гг.), в ГОУ ВПО «Красноярский государственный педагогический университет им. В. П. Астафьева» (2006-2010 гг.), и «Экзистенциальная психотерапия» для студентов, проходящих переподготовку по специальности «Клиническая психология» в ГОУ ВПО «Красноярский государственный медицинский университет им. проф.В.Ф.Войно-Ясенецкого Росздрава» (2009-2010 гг.). Материалы исследования использовались при разработке программ повышения квалификации работников образования «Профессиональное мышление психологов в период смены образовательной парадигмы» (120 часов) и «Психологические основы управления развитием инновационных процессов в образовании» (72 часа), реализуемых на базе факультета заочного обучения и повышения квалификации Лесосибирского педагогического института – филиала Красноярского государственного университета (2001-2004 гг.). На основании этого можно рекомендовать использование представленных в работе материалов в сфере практики образования (проектирование образовательных сред в дошкольных, школьных, вузовских учреждениях, переподготовка кадров для системы образования, разработка курсов по выбору и спецкурсов в рамках учебных планов направлений и специальностей данного профиля) с целью расширения возможностей человека в плане его жизненного самоосуществления.

В процессе осуществления работы над диссертационным исследованием было принято участие в реализации следующих грантов:

- «Диагностика и развитие инновационного потенциала личности в образовательном процессе исследовательского университета» ФЦП «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» рег.№П 638 от 10.08.2009г.;

- «Разработка, апробация и внедрение комплекса программ и технологий диагностики и формирования мотивации к инновационной деятельности молодежи в системе непрерывного профессионального образования» ГК №П 590 от 12.09.2008г. (2008-2010гг.);

- «Научно-методическое обеспечение формирования мотивационной готовности студентов к инновационной деятельности в процессе непрерывного профессионального образования» АВЦП «Развитие научного потенциала высшей школы (2009-2010гг.) рег.№ 2.2.2.4/6929;

- «Психологические закономерности и факторы развития инновационной активности российской молодежи» ФЦП «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» мер.1.1. ГК № 02.740.11.0600 от 22.03.2010г.

Обоснованность и достоверность результатов исследования обеспечены опорой на четкую методологическую позицию; использованием адекватного целям и задачам исследования трансспективного анализа; применением надежных методов изучения, адекватных методологии работы, апробированных, валидных и взаимодополняющих методик, соответствующих выдвинутой гипотезе, поставленным в исследовании цели и задачам, качественного и количественного анализа полученных данных на основе применения методов математической статистики для обработки эмпирических данных.

Апробация результатов. Основные положения и результаты диссертационного исследования изложены на Canada International Conference on Education (Toronto, 2010), London International Conference on Education (London, 2009), Международной научной конференции «Молодежь. Образование. Карьера» (Красноярск, 2008), Международной научно-практической конференции «Психологическое консультирование и психотерапия: на стыке наук, времен, культур» (Астрахань, 2007), VIII Международной научно-практической конференции «Инновационные процессы в образовании» (Челябинск, 2004), IV Международной научно-практической конференции «Перспективы высшего образования в малых городах» (Владивосток, 2002), Всероссийской юбилейной научной конференции, посвященной 120-летию со дня рождения С.Л. Рубинштейна «Психология человека в современном мире» (Москва, ИП РАН, 2009), III Всероссийском съезде психологов (Санкт-Петербург, 2003), I, II, III Всероссийской научно-практической конференции «Психологическая наука и практика образования: современные тенденции» (Красноярск, 2007, 2008, 2009), Всероссийской научно-методической конференции «Совершенствование систем управления качеством подготовки специалистов» (Красноярск, 2003), I, II, III Сибирском психологическом форуме  (Томск, 2004, 2007, 2009), II Всероссийской научно-практической конференции «Воспитание молодого российского интеллигента: проблемы, тенденции, пути решения» (Красноярск, 2001), «Человек как самоорганизующаяся психологическая система» (Барнаул, 2000).  Результаты работы отражены в публикациях по теме исследования, 12 из которых представлены на страницах журналов, входящих в перечень ВАК РФ.

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, пяти глав, выводов, списка использованной литературы, приложений. Текст диссертации представлен на 359 страницах, иллюстрирован 32 таблицами и 35 рисунками.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы диссертации, которая определяется современными научно-психологическими и социокультурными тенденциями; сформулированы цель, задачи и гипотезы исследования; представлена его научно-методическая база, сформулированы положения, выносимые на защиту, указывается научная новизна, теоретическая и практическая значимость результатов работы.

В первой главе «Развитие представлений о жизненном самоосуществлении в процессе становления психологического познания» представлено историко-психологическое исследование жизненного самоосуществления, позволившее задать методологические рамки  исследования, ориентированные на осмысление исследуемого феномена. Отправным положением историко-психологического анализа явилась позиция, что познание жизненного самоосуществления человека и сама жизнь – динамичная, эволюционирующая, подразумевающая жизненное самоосуществление, нераздельны, что позволило в ходе анализа исторического развития показать системное усложнение понятия «жизненное самоосуществление» в контексте развития психологической науки,  выходящей в процессе собственного развития к целостному человеку как предмету познания.

Показано, что средством историко-психологического исследования может выступить трансспективный анализ, осуществляемый через анализ продуктов деятельности людей, сохраненных в культуре и открывающий исследователю пространство для реконструкции образа мира и образа жизни людей в исторической трансспективе (В.Е. Клочко, 2005). Отмечается, что ряд противоречий, возникающих при рассмотрении психологических феноменов, характеризующих целостного человека, подразумевающего непрерывность существования в пространстве и времени, снимается при трансспективном анализе.

Трансспективный анализ предполагает регистрацию моментов, точек, фаз, стадий, пространств, в которых возможность становится действительностью, и потому это такой анализ, который вскрывает историю осуществляемых ожиданий. Такими «точками» в ходе трансспективного анализа представлений о жизненном самоосуществлении выступили исторически складывающиеся уровни системного видения психологической реальности, выделенные основателем теории психологических систем В.Е. Клочко (1987),  которые, как становится теперь понятным, соотносятся с предложенной В.В. Степиным (1989) закономерностью смены идеалов рациональности, представленных классической, неклассической и постнеклассической наукой. Эта закономерность символизирует «вознесение человека от эмпирического фактического и предметного мира к миру идеальному и разумному» (Г.И. Петрова, 2002). На каждом из уровней системности, которые последовательно осваивает наука, феномен «жизненное самоосуществление» получает новое и все более содержательное наполнение.

В ходе анализа отмечается, что проблема  жизненного самоосуществления как проявления человеческой природы в рамках классического типа рациональности не могла быть не только решена, но и поставлена, поскольку имела место изначальная разделенность внешнего и внутреннего, субъективного и объективного, характерная для классической психологии, где «все о психике человека, но не о самом человеке» (В.И. Слободчиков,  2002). Для того, чтобы поставить проблему жизненного самоосуществления, классике надо было определить «пространство преобразований» – топос, от которого классика была отгорожена предметной жестко детерминированной картиной мира, явления в которой закончены и завершены в силу их «извлеченности» из пространства построения этой картины. Тем не менее, на фоне неантропологичной классики, обнаружены первые антропологические шаги, выводящие к поиску ответов на вопросы «Что есть мир?» и «Как он полагается человеку?», которые осуществили развитие «второй линии» классики – антропологической. Заслугой классики в философско-антропологическом плане можно считать открытие способности человека к трансцендированию, благодаря чему человек овладевал и присваивал себе все, что есть не-Он. Только в этих моментах  на первый выходит человек в его способности быть на пределе сущего, устремляться к этим пределам и превосходить их.  Таким образом, классическая наука внесла и определенные ограничения, позволив способности к трансцендированию проявиться в самоотождествлении, но не выйти к рубежам самоидентификации – человек в классике так и остался не узнанным (М.К. Мамардашвили, Г.И. Петрова).

Постановка этих вопросов «спровоцировала» кризис классической науки, обнаруживающий «разрыв» между имманентным и трансцендентным, отсутствие учета процесса бытия, динамики самоизменения, самореализации, саморазвития (В.Е. Кемеров, 1998). Выход неклассического идеала рациональности к регуляции человеком собственного поведения в условиях жизнедеятельности выступает «закономерным результатом диалектики жизни человека» (С.Л. Рубинштейн, 1997), благодаря которой человек достигает целей в жизни, реализует жизнь как собственный проект. Это демонстрирует решительный поворот психологической науки от адаптации как процесса сохранения жизни, характерной для классической науки, к регуляции как процессу изменения, развития жизни, выступающей показателем неклассического идеала рациональности в психологии. Вслед за «открытием» психологической наукой саморегуляции как сущности процесса строительства субъектом собственной жизни, в неклассическую науку «приходят» такие феномены как самоактуализация и самореализация, основу которых составляет такая необходимость и (или) возможность взаимодействия человека и мира, в котором инициатива взаимодействия принадлежит человеку как субъекту жизнестроительства и жизнедеятельности. Поднявшись до понимания развития,  неклассика вывела к признанию того, что результатом взаимодействия выступают системные качества, которые, будучи порождением системы, имеют уже не количественные характеристики, а качественные, которые и обеспечивают движение системы. Принцип развития – «потребность – условия – деятельность – новая действительность», позволяющий выстроить действительность перехода, опирается на такие феномены, как идеальная форма, событийность и посредничество, определяющие онтологию развития как непрерывный процесс изменения внутренне взаимосвязанных аспектов единой реальности. Эти основания взаимополагают друг друга, но не сводимы одно к другому, являясь одновременно и следствиями, и предпосылками способа бытия человека в мире. Другими словами, находясь в этом «онтологическом лоно», человек «никогда не оказывается наедине ни с миром, ни с самим собой» (М.К. Мамардашвили, 1996).

Системный взгляд на человека как психологическую реальность позволил объективировать взаимопереход «внешнего» и «внутреннего» как процесс  порождения новой онтологии. При этом принцип системной детерминации, утверждающий влияние продуктов взаимоперехода (системных качеств) на дальнейшее развитие системы, до поры оставался вне поля зрения психологов. Науке предстояло выйти к нему, преодолевая односторонность принципа внешних подкреплений с помощью (на первых порах столь же одностороннего) принципа самодетерминации, сместив «локус казуальности» на полюс внутреннего. «Человек стремится к тому, чтобы быть первопричиной, источником своего собственного поведения; он стремится к личностной каузальности» (De Charms R., 1968). Однако объяснить природу самодетерминации, лежащей в основании произвольных и осознаваемых форм саморегуляции, будет крайне не просто. Человеку придется приписать особую «потребность в самодетерминации» (E.L. Deci) и преформизм проникнет дальше, требуя приписать человеку еще и врожденную потребность в самореализации, самоактуализации и компетентности. 

Переход от неклассики к постнеклассике в трансспективном анализе открывается не только в куновском понимании «парадигмального сдвига», но и как «зона перекрытия» парадигм (В.Е. Клочко, 2008), в которой заявляет о себе антропологизация – объективная тенденция движения науки к целостному (системному) пониманию человека в качестве предмета психологического исследования. В отечественной науке этот переход конституируют антропологические построения А.Г. Асмолова, В.И. Слободчикова, «дифференциальная антропология» Д.А. Леонтьева, «системная антропология» В.Е. Клочко. В этом переходе практически решается задача, поставленная А.Н. Леонтьевым в 1975 году – «вернуть целостного человека» в психологию.

В центре постнеклассических идей особое место занимает решение вопроса об отношении человека к миру, «утверждение приоритета глубинных человеческих интересов и ценностей, человеческой практики по отношению к окружающему миру» (Ю.В. Лоскутов, 2001), сам человек выступает «точкой пересечения двух миров» (Н. Бердяев, 1993), а его  жизнь – как траектория движения самоорганизующейся системы во времени (Л. фон Берталанфи, 1973), в процессе которой изменяются (самоизменяются) и мир, и человек, находящиеся в процессе самотворения, характеризующиеся непредрешимостью, непредсказуемостью, незавершенностью. Эти изменения в процессе жизни обеспечивают новые возможности для жизненного самоосуществления. Расширение жизненного пространства человека суть ничто иное, как закономерное и упорядоченное становление личного «пространства жизни», которое в ходе онтогенеза обретает «новые измерения» (В.Е. Клочко, 2005) таким образом, что становление многомерного пространства жизни оказывается основанием для роста суверенности человека, позволяющей ему самостоятельно обнаруживать в мире то поле приложения собственных усилий, которое отвечает растущим возможностям человека.

В свете принципов системной антропологии жизненное самоосуществление выступает как «сам себя прокладывающий путь», в основе которого лежит представление о самодвижении жизни как особом типе перехода возможности в действительность, адекватном саморазвитию человека как представителю жизни в ее высшей (сознательной) форме. Только при таком подходе раскрывается глубинный смысл культурно-исторической психологии, пытавшейся задолго до того, как в науке возникнут соответствующие условия, объяснить сознание в контексте жизни: «…жизнь определяет жизнь через сознание» (Л.С. Выготский, 2008). Наступает эпоха, когда психология становится такой наукой, какой ее видели создатели культурно-исторической теории: психология – это не наука о психике, это «наука об особой – высшей – форме жизни» (А.Н. Леонтьев, 1994). 

Отмечается, что понятие «жизненное самоосуществление», неся на себе контекстуальный «налет», обусловленный специфическими особенностями различных учений и подходов, адекватных различным идеалам рациональности, развивается, подчиняясь общей тенденции развития науки, испытывая на себе  влияние антропологических идей, формирующихся в окружающей психологию культурной среде, представленной        другими науками, философскими школами, религиозными направлениями и т.д.

Анализ понятия «жизненное самоосуществление» человека с позиции философского, акмеологического и психологического контекста показал, что в философском смысле проблема самоосуществления человека рассматривается через анализ онтологических вопросов бытия как поиск и реализация смысла жизни и предназначения человека (Н. Бердяев, В.С. Соловьев, С.Л. Франк, П.А. Флоренский и др.). Отмечается, что всякая культура покоится на антропологических предпосылках. Именно культура есть объяснение человеком самого себя в первую очередь. И если классическая философия демонстрировала вне-антропологичность, то в неклассической, а тем более в поснеклассической философии «возможность раскрытия сущего человеческого бытия» (М. Хайдеггер, 1993) становится онтологической интенцией философской антропологии. Оказывается, что человек не может быть определен извне, что это существо способное о-смыслять и о-существлять себя и свою действительность,  создавая мир своим присутствием, «захватывая» его и делая своим (М. Хайдеггер). В этой связи философская трактовка понятия «самоосуществление» включает преобразование внешнего мира в мир человека, которое реализуется через способность трансцендирования как выхода за собственно телесные природно-физические пределы. Именно в процессе самоосуществления человека «трансцендирование рождает бытие как специфически человеческий способ существования, бытие, которым никто и ничто кроме человека не обладает» (Г.И. Петрова, 2002). Здесь самоосуществление означает готовность быть, раскрывать новые горизонты своего бытия, самообретение, характеризующееся беспрестанным отрывом от самого себя, выступанием вовне, «выходом из себя», «бытием-впереди-самого-себя» (М.М. Бахтин), выбором и проектированием себя и постоянного приспособления к себе самому, обретающему новые возможности, выступающие в качестве позитивного итога самоосуществления.

Акцентируя внимание на акмеологическом подходе к пониманию жизненного самоосуществления человека, можно отметить, что вопросы, касающиеся развития и самосовершенствования человека, полноты его самореализации и самоосуществления в жизни, деятельности и творчестве, рассматриваются как движение человека по достижению «акме». Здесь акмеологические законы и принципы носят социально-антропологический характер, будучи «выросшими» из «разработок человекознания и акмеологических идей педагогики» (А.А. Дергач, 2003). Именно в рамках этого подхода соединились знание о человеке и изучение его изменения – развития, достигающего особых духовных вершин – акме. Отмечается, что акмеологичность является «признаком вершинности в реализации, совершенствовании и умножении потенциала человека как субъекта самоосуществления» (Е.В. Селезнева, 2007). Самоосуществляющаяся личность выступает как субъект собственного жизненного пути,  который направляет свои усилия на преодоление необходимости, противостояние ей, чтобы «осуществить свою жизнь достойным образом» (К.А. Абульханова, Т.Н. Березина, 2001), а акме выступает как ступень, достижение которой возможно в ходе самореализации, отражающей специфичность самоосуществления человека. В этой связи акмеология рассматривает самореализацию как форму самоосуществления человека, движущемуся к собственной целостности.

До настоящего времени в психологической науке проблема самоосуществления человека рассматривается в контексте проблематики самоактуализации (А. Маслоу, 1999; В.И. Слободчиков, В.И. Исаев, 2000; Е.Е. Вахромов, 2001 и др.), личностного роста (К. Роджерс, 1998), самореализации (Л.А.Коростылева, 2000; Э.В. Галажинский, 2000, 2002), самотрансценденции (В. Франкл, 1990; А.А.Реан, 1999; В.И. Слободчиков, В.И.Исаев, 2000; Д.А.Леонтьев, 2002, 2004), «конструирования миров» (А.Г. Асмолов, 2000).Растет количество психологических работ, посвященных данной тематике (Б.Г. Братусь,  Э.В. Галажинский, Е.А. Лукина, Н.Ф. Хилько, Л.Н. Храмцова, Е.В. Четошникова и др.). Однако, при имеющемся разнообразии проводимых исследований до сих пор не сложилось приемлемого определения термина «жизненное самоосуществление», операционализированного до уровня  выделения сущностных характеристик, форм и типов самоосуществления.

Трудность анализа категории «жизненное самоосуществление» состоит в том, что границы между кажущимися рядоположенными понятиями «самореализация», «самоактуализация», «саморазвитие» и «самоосуществление» являются достаточно размытыми. Этимология термина «самоосуществление», представленная в исследовании, позволяет констатировать, что это понятие задает более широкий контекст, нежели более привычные понятия «самоопределение», «самореализация», «самоактуализация», поскольку оно ориентировано на сущность человека, его ноэтическое, духовное измерение. В нем выражен процессуально-содержательный аспект, не сводящийся к «развитию» как процессу появления «необратимых новообразований», но раскрывающийся через «становление» – прогрессивное усложнение системной организации человека в ходе жизни до тех пор, пока не вступят в действие факторы, естественным образом ограничивающие жизнь в ее физическом плане, или обрывающие ее в процессе несовместимых с жизнью внешних воздействий, или проявляющиеся при отказе человека «сказать жизни «Да» (В.Франкл, Д.А.Леонтьев). В антропогенезе и в индивидуальном развитии мы наблюдаем неуклонное расширение хронотопического и смыслового контекста от узкой ситуации «здесь и теперь»  во все более широкие контексты, включающие в себя и «отдаленные связи, и прошлое, и будущее» (Д.А. Леонтьев, 2008).

Анализ взглядов на самоосуществление человека в трудах известных зарубежных и отечественных психологов, принадлежащих к различным психологическим школам, позволяет утверждать, что основная масса ученых видит в самоосуществлении процесс  реализации человеком своих потребностей и возможностей. Несомненно, что в процессе самоосуществления человек обретает спектр разнообразных возможностей, при этом реализация одних возможностей ограничивает другие (В.Ж. Келле, 1997), однако процессуально-динамический аспект самоосуществления представлен до сих пор не очень выражено.

Опираясь на работы В.Е. Клочко (1998, 2000, 2002, 2005, 2007), можно утверждать, что человек, будучи понятым в качестве открытой саморазвивающейся системы, существует в режиме достижения прогрессирующих уровней порядка: неравновесность человека, его постоянное несовпадение с самим собой в каждой точке его бытия внешне парадоксальным образом выступает в качестве механизма его устойчивости в процессуально-динамическом плане. Устойчивость потока жизнеосуществления можно понять, если самого человека представить в качестве особой пространственно-временной организации, открытой в мир и к самому себе. Причем такой организации (системы), которая не только способна отвечать на внешние воздействия, но и направлять активность на реализацию имеющихся у нее возможностей. Тогда  жизненное самоосуществление может быть понято как тенденция перевода собственных возможностей в действительность в различных жизненных сферах и одновременно как процесс, основанный на превращении человеческого потенциала в потенции, то есть в силы, выводящие человека за пределы его наличного бытия в тех точках, секторах, сегментах жизненного мира, в которых окружающая человека среда отвечает его возможностям и сигнализирует об этом появлением новых (ценностно-смысловых) измерений (В.Е. Клочко, 2005). Данная позиция позволяет исследователям обнаружить многообразие проявлений самости человека как форм его самоосуществления, которое предстает как вершинное проявление миссии человека, являющейся основанием выбора жизненных стратегий, адекватных возможностям жизненного мира.

Кроме того, системная антропология не является изолированным направлением исследований: она конституирует непрерывность процесса психологического познания, позволяя продолжить линии, начатые другими подходами, в частности, тем, которые реализует дифференциальная антропология, развиваемая Д.А. Леонтьевым. В соответствии с этим подходом, вариативность людей проявляется не просто в выраженности тех или иных потребностей и других индивидуальных особенностей, а в качественной разнородности форм саморегуляции, самоорганизации и отношений с миром у разных людей (Д.А. Леонтьев, 2009). Мера продвижения человека по пути «очеловечивания», его  «индивидуальной онтогенетической эволюция», является следствием личного выбора и усилия человека. На уровне психологического анализа дифференциальная антропология находит опору в мультирегуляторной модели личности (Д.А. Леонтьев, 2007). Привлекает в дифференциальной антропологии ее направленность на решение главного вопроса психологии — почему люди делают именно то, что они делают. Выделено семь  разных «логик поведения», каждая из которых опирается на определенную  систему регуляции деятельности. Можно согласиться с тем, что индивида характеризует свойственный ему уровень регуляции, так же как и с тем, что в поведении реального человека эти все логики переплетены, но  можно определить удельный вес в поведении каждого из этих компонентов. Отталкиваясь от этих идей при переходе в процессуально-динамический аспект, выдерживаемый системной антропологией, можно предположить, что за логиками поведения, выделяемых дифференциальной антропологией, открываются стратегии жизнеосуществления – как устойчивые тенденции осуществлять себя, свою жизнь в опоре на предпочитаемое сочетание поведенческих логик.

Во второй главе «Проблема жизненного самоосуществления: системно-антропологический контекст» представлены принципы и понятия системной антропологической психологии, обозначены подходы к исследованию жизненного самоосуществления человека как саморазвивающейся (самоорганизующейся) психологической системы, дано описание общесистемного свойства человека и характеристик жизненного самоосуществления человека. 

Сложность проблемы обусловлена тем, что одновременно приходится  операционализировать искомое понятие, преобразуя его из пока достаточно абстрактного понятия («жизнеосуществление») в конкретный научный термин, и параллельно устанавливать его связь с проявлениями и идентификационными признаками, необходимыми для разработки адекватного методического инструментария. Операционализация понятия, в данном случае, осуществлялась за счет опоры на методологический базис системной антропологической психологии, являющейся, по мнению ее создателей, вариантом развития идей культурно-исторической психологии в русле постнеклассической парадигмы (В.Е. Клочко, 2008).

Системная антропологическая психология строится на представлениях о неподкожной психике, о непрерывности психического, которое в этой своей непрерывности обеспечивает человеку дальнодействие при отборе из среды того, что ему соответствует его актуальным потребностям и напряженным возможностям в настоящий момент, играя самую непосредственную роль в превращении «объективной реальности» в органическую (неотрывную) составляющую целого, охватываемого понятием «человек». Человек «включен в многообразные и разнообразные связи и отношения с действительностью, но живет и действует как единое целое» (Б.Ф. Ломов, 1999). Возникновение системной антропологии свидетельствует о приближении науки «к исследованию человеческих миров, констатации многомерности человеческих пространств, ценностно-смысловой развертки реального бытия людей» (В.Е. Клочко, 2008).

Поскольку именно системная антропологическая психология выступает методологическим базисом данного исследования, процессы жизненного самоосуществления человека необходимо осмыслить в контексте целостного человека. Принцип целостного человека, провозглашенный в свое время Б.Г. Ананьевым (2001), раскрывается в системной антропологии в совокупности с принципом системной детерминации. Это позволяет «взять» человека «в единстве с той частью объективного мира, которая составляет его (человека) действительность, обладающую признаками реальности и предметности, в которой человек живет и действует, и которую он формирует в ходе сменяющих друг друга деятельностей, реализующих системы жизненных отношений» (В.Е. Клочко, 1999).  В интересующем нас плане, речь идет не об отдельных проявлениях человеческой сущности, а об онтологической, максимально полной идее жизни человека как пространственно-временной развертки его бытия. На реализацию этой идеи психология нацелилась давно, поскольку было понятно, что «исходно человек в мире дан как вещь, как эмпирический факт, не имеющий средств удержания цельности» (С.А. Смирнов), но в процессе жизни каким-то образом происходит «собирание себя в целое, цельность», обеспечивающие самоявление, а затем и  самопредъявление миру.

Среди основных принципов системной антропологической психологии принцип системной детерминации занимает особое место, позволяя объективировать психологические новообразования, которые задают конкретные направления самореализации человека (Э.В. Галажинский, 2002). Для нас самореализация выступает формой, в которой объективирует себя процесс жизненного самоосуществления. Системная детерминация, возникнув в качестве своеобразного «противовеса» линейной детерминации (Б.Ф. Ломов), пережив довольно длительный период понимания ее как совокупности различных детерминант, обуславливающих развитие явления или феномена, в контексте постнеклассических идей выступает как принцип, обеспечивающий «понимание природы свободной деятельности, возникающей за пределами утилитарной необходимости» (Э.В. Галажинский, 2002). Данный принцип приобретает особое значение при объяснении саморазвития человека как открытой самоорганизующейся системы и предполагает, что «во взаимодействии субъекта с объектом рождается новая реальность – сверхчувственная, … т.е. системная, характеризующая всю систему, продуктом которой она является» (В.Е. Клочко, 2005).

В принципе, это согласуется с философскими утверждениями о том, что «развертка» онтологического бытия происходит таким образом, «чтобы везде возможно было касание случая, но случая - не такого, который прошел мимо нас, а случая, который пошел нам на пользу, оказался продуктивным» (М.К. Мамардашвили, 1997). Это онтологическое движение к цельности проходит, по мнению О.И. Генисаретского (1995), четыре фазы становления предельных конструкций по укоренению в жизненных мирах: поиска, выбора, устроения и обитания; при чем после фазы обитания начинается новый поиск новых смыслов и предельных оснований. Таким образом, «целостность – это всегда дело, требующее работы, это не дар, а проект» (Г.С. Морсон, К.Эмерсон, 2002). Беспорядок всегда задан, поэтому в объяснении и усилии нуждается порядок, прихождение к которому может стать трудом всей жизни – жизненным самоосуществлением.

Непрерывное наращивание человеком собственной целостности обеспечивается еще одним принципом, сформулированным В.Е. Клочко, - принципом порождения: всякое реально осуществляющееся взаимодействие есть не только основание для взаимоотражения участвующих во взаимодействии сторон, но и их взаимопереход, приводящий к порождению нового качества. Для постнеклассических исследований данный принцип имеет особое значение, поскольку раскрывает механизм усложнения системной организации: «Там, где обнаруживается соответствие, взаимодействие становится неизбежным; оно выявляет отношение взаимодействующих сторон, которое существовало раньше взаимодействия, проявилось в нем и закрепилось созданным «совокупным» продуктом, изменившим как систему, так и среду» (В.Е. Клочко, 1999). Если бы не такой инструмент, как соответствие, лежащее в основе избирательного взаимодействия человека с миром, то наша жизнь была бы хаосом. Через  принцип соответствия получает объяснение то, каким образом и почему психика (сознание) выступают в качестве «органа отбора» «решета, процеживающего мир» (Л.С. Выготский, 1981). Становится понятным, что человек обеспечивает устойчивость своего бытия, расширяя собственное жизненное пространство за счет динамики ценностно-смысловых измерений, позволяющей намечать «пространство свободного движения» (К. Левин) и действовать в нем, осуществляя себя и свою человеческую миссию как сознательного существа (сверхнормативно, инициативно).

В контексте выше обозначенных принципов системной антропологической психологии жизненное самоосуществление рассматривается как продукт самоорганизации человека как открытой самоорганизующейся системы. Имеющиеся на сегодняшний момент в отечественной психологии точки зрения на самоосуществление человека как проблему самоорганизации психологических систем в ходе данного исследования условно разделены на 3 группы.

Первая группа – психологические теории так называемого адаптивного типа. Несмотря на то, что представители данной группы определяют человека как самоорганизующуюся систему, развитие ее они сводят к адаптации или соответствию внешнему окружению. Саморазвитие личности связывается с совершенствованием психологических механизмов регуляции жизнедеятельности, с сознательной опорой в процессе регуляции на индивидную особенность приспосабливаться к изменяющимся условиям среды, на личностные качества, позволяющие регулировать своё социальное поведение, и на способность человека присваивать общечеловеческие ценности, социальные нормативы, установки (А.С. Шаров, 1996).

Вторая группа – психологические теории, рассматривающие саморазвитие, самоорганизацию человека за счет новообразований, которые выступают «одновременно и как обусловленные, и как обусловливающие» движение человека (С.Л. Рубинштейн, 1997). Формирование новообразований базируется, по мнению представителей данной группы, на ряде способностей личности: способность удерживать, сохранять все позитивное в своей истории, аккумулировать результаты развития, актуализировать потенциальное содержание своего сознания, создавать нечто новое в мире и в себе, расширяя сферу потенциального.

Третья группа – психологические теории, где наряду с принципом самоорганизации – производить новообразования и опираться на них в своем развитии – используется принцип гетеростаза (В.Е. Клочко, 1991). В основе данной позиции лежит взгляд на человека как имеющего способность «трансцендировать свое состояние, выходить за него» (М.К. Мамардашвили, 1996). Представители данной группы отмечают универсальное свойство самоорганизующихся систем любой природы – «самореализация как проявление системной детерминации» (Э.В. Галажинский, 1999), что позволяет переадресовывать ответственность за выбор от внешней причинности или необходимости к самому человеку. Именно это свойство человека как самоорганизующейся системы позволяет рассматривать его как способного «поставить себя «на предел»,  «...символизирующий для него готовность расстаться с самим собой, каким он был до момента «события», т.е. изменить самого себя» (М.К. Мамардашвили, 1996).

Показано, что третья группа исследований имеет непосредственный выход к ряду проблем, связанных с жизненным самоосуществлением человека, понимаемым как расширение возможностей, поскольку рассматривает проблемы возникновения, существования, преобразования, развития и саморазвития человека в их единстве. В рамках этих исследований появляется возможность рассматривать вопросы индивидуальных жизненных стратегий, определяющих вектор направленности и содержание самоосуществления человека, которые, в свою очередь, выступают определяющими по отношению к выбранной стратегии реализации жизненного потенциала (E.L. Deci, R.M. Ryan, 2000).

Рассмотрение общесистемных свойств человека в рамках общей теории систем  связывалось нами с эмерджентностью – способностью сложной системы как проявлять общесистемные свойства, так и порождать системный эффект. В ходе анализа различных свойств (целостность, иерархичность, интегративность, открытость, нелинейность, необратимость, неравновесность и др.), претендующих на статус общесистемного, предлагаемых различными учеными, показано, что они являются системными свойствами человека, производными общесистемного свойства, и обеспечивают его устойчивое, поступательное (самоорганизационное) движение. Поскольку сущность самоорганизующейся системы располагается в пространстве категорий «порядок – беспорядок», характеризуя открытость системы, то общесистемным свойством  может быть то, что задает системную упорядоченность – его самоорганизация, характеризующая психологическую систему с позиции открытости, нелинейности, неравновесности и необратимости ее «жизнестроительства» (Д.А. Леонтьев), выступающая одним из видов упорядоченности системы (наряду с адаптацией,  саморегуляцией). Именно на основе этого свойства строится процесс жизненного самоосуществления человека как «встречи с возможностью», вероятность возникновения которой увеличивается под влиянием энтропийных закономерностей в системе (И.В. Прангишвили).

В этом контексте вопрос о характеристиках жизненного самоосуществления человека приобретает особую значимость, поскольку самоорганизация предполагает становление психологической системы, которое обеспечивает возникновение нового  качества по горизонтали, благодаря чему медленное изменение управляющих параметров порядка приводит к неустойчивости и выходу через точку бифуркации на качественно новый уровень. В этих критических точках, поведение системы становится неустойчивым и может эволюционировать к нескольким альтернативам (Э.Э. Сыманюк, 2005). Однако, эволюция эта носит позитивный характер, поскольку в процессах преодоления равновесия человек выстраивает из хаоса мира свой мир, результатом чего являются «островки безопасности», с появлением которых усложняется пространственно-временная организация человека, позволяющая вступать в более сложные отношения с миром, являющиеся необходимым условием жизненного самоосуществления.

Показано, что мир человека, будучи «разомкнут» (Б.С. Братусь, 2006) в жизненное пространство, приобретает новые измерения, влекущие за собой смену образа жизни, адекватного усложняющемуся миру и уровню его осознания, выступающие потенциальными пространствами для жизненного самоосуществления.

В третьей главе «Антропологические характеристики жизненного самоосуществления»  показана хронотопичность жизненного самоосуществления человека, поскольку хронотоп обладает характеристиками реальности и действительности для человека, позволяя ему постигать смысл и ценность собственных потенциальных возможностей.  Отмечается, что, несмотря на почти столетнее оперирование термином «хронотоп», обращение к вопросам его функционирования в реальной жизнедеятельности людей, многие его «стороны» остаются «загадкой» психологии, а к раскрытию психологических механизмов хронотопа, или «таинственных взаимопревращений пространства и времени в психологическом поле – пространстве смысла, психология только приступает» (В.П. Зинченко, 2000). Показано, что хронотоп всегда носит условный характер, однако образ человека всегда хронотопичен, поскольку сопряжен со смыслами его жизнедеятельности, а вступление в сферу смыслов совершается «только через ворота хронотопа» (М.М. Бахтин, 1976).

Проанализированы литературно-художественный хронотоп и хронотоп конкретного человека на предмет их «неразличимости». Указывается, что идея литературно-художественного хронотопа вполне может быть транспонирована в идею хронотопа конкретного человека, обладающего характеристиками пространства и времени жизни, объединенными смысловым содержанием, выраженным событийным рядом индивидуальной истории.  Хронотоп подчеркивает сущностные и сложные взаимосвязи времени и пространства, благодаря чему быстро распространился из литературоведения и теории искусства на другие области знания, приобретя своеобразную «рамку существования» каждого отдельного акта жизнедеятельности человека (С. Шомова), вписанного в историю культуры.

Показано, что понятие «хронотоп» имеет глубокие культурно-исторические основания, несмотря на то, что Л.С. Выготский не использовал понятие хронотопа, акцентируя внимание на интеграции пространства и времени, используя термины, которые подразумевают эту интеграцию, неся, кроме того, вполне определенную смысловую нагрузку: распад, отмирание, отрицание, свертывание и т.п. (В.П. Зинченко, 2000; К.Н. Поливанова, 1999). С хронотопической точки зрения, распад или деформация времени, о которых упоминает Л.С. Выготский, оказывается уже не просто хронологическим фактом, а скорее временем, разворачивающимся в пространстве жизни. Больше того, это не какое-то изолированное пространство «обыденной жизни» или «чьих-то условий», а пространство непрерывно изменяющихся отношений – отношений между теоретически предполагаемым порядком вещей, с одной стороны, и действительным порядком, с другой, в котором события реально развертываются в его неповторимом сюжете (М. Холквист, 2002). Изменчивость отношений в пространстве «времени-места» есть отличительная черта хронотопа человека, которая в рамках классической и неклассической психологии не учитывалась.

Движение науки в постнеклассику ярко иллюстрируется исследованиями  психологического пространства человека, где актуальность приобретают такие свойства пространства, которые выходят за пределы свойств материальной действительности. Речь идет о человеческом или экзистенциальном пространстве: хронотоп предстает как «динамично развивающееся ценностно-смысловое пространство человека, имеющее свое прошлое, настоящее, будущее; он динамичен, подвижен, возникает в активности индивида, взаимодействующего со средой, и эта активность распределяется в пространстве и времени» (Е.В. Некрасова, 2002). В этой связи измерениями жизненного пространства человека выступают не координаты физического пространства (как представлялось в классической науке), не свойства, открываемые во взаимодействии (как считала неклассическая наука), а особые сверхчувственные характеристики пространства, позволяющие ему расширяться таким образом, что психологическая система в этом процессе  обретает новые системные характеристики.

В этой связи наиболее существенной характеристикой хронотопа, его «ядром», наряду со временем и пространством, может рассматриваться смысл, или смысловое «времяпространство», которое позволяет постичь бесконечное, удерживать психологическое содержание хронотопа, рождающееся «внутри» времени и пространства бытия человека, до сих пор остающееся  «областью «высшей математики» психологии» (А.Н. Леонтьев, 1994). Эта позиция нашла развитие  и в теории психологических систем (В.Е. Клочко, О.М. Краснорядцева, Э.В. Галажинский и др.), в рамках которой «смысл является тем, в чем становление человека заявляет о себе наиболее выражено – в нем сосуществуют времена (прошлое, настоящее, будущее). Он объективирует трансспективу – общее направление движения системы «человек», которая, благодаря особой роли психического в ее самоорганизации, может рассматриваться как психологическая система» (В.Е. Клочко, 2005). Поэтому пространство и время приобретают хронотопические характеристики только в связке со смыслом и «понимаются не как то, в чем происходит развитие системы, а как конструкты, системные новообразования, порождаемые системой» (В.Е. Клочко, 2005). Именно осмысленная жизнь имеет перспективу, очерченную возможностями, которые человек определяет для себя в процессе свободного выбора. Наряду с этим необходим  акт понимания – глубоко онтологичный акт, который в единстве со смыслом позволяет «доопределять» то, какое место человек занимает в мире: «события происходят одновременно в пространстве-времени смысла и понимания» (М.К. Мамардашвили, 1997). Поэтому, когда мы говорим о самоосуществлении человека, то должны понимать, что это есть собирание себя в измерении реализации смыслов с учетом массы обстоятельств, предполагающих момент абсолютного сомнения и отстранения от наличной ситуации. Именно сомнение выводит человека в область возможного, туда, где его еще нет; форма этого возможного зависит от труда и усилий, которые человек совершит, создавая текст жизни, в котором значимым будут не предметы и свершения человека, а осуществленные им преобразования (степень и характер трансформаций): «только в пространстве практически осуществляемого максимума отношений разворачивается единица человеческой души» (М.К. Мамардашвили, 1997). Эти преобразования ложатся в основания живой формы жизни не как способа жизни, а как органа жизни для жизни.

Хронотоп человека как время-пространство его жизни наделяется авторами (К.А. Абульханова, М.М. Бахтин, В.Е. Клочко, М.К. Мамардашвили и др.) ценностной характеристикой. Ценностный характер времени жизни определяется, по их мнению, ограниченностью, необратимостью времени. Ограниченность времени связывается с его конечностью, которая несет дополнительную ценностную нагрузку, выражающуюся в ограниченности личностной истории человека: «Человеческая конечность и связанная с этим бренность посюстороннего бытия не есть атрибуты биологической «природы», присущие всему живому, но есть необходимое следствие, онтологический факт общественной сущности человека» (Е. Быстрицкий). Другими словами, нельзя быть человеком и не быть «во времени», поэтому  человеческая «конечность» и индивидуальная самобытность существования в данном контексте выступают как общественный культурно-исторический продукт и универсальный способ бытия людей.  Что касается необратимости времени, то заметим, что в сложноорганизованных системах, к которым принадлежит и человек, необратимость выступает в качестве источника порядка, способствующего возникновению нового целого. Благодаря ценности могут в одной точке пространства и времени сходиться различные вещи. Л.С Выготский писал, что вещи и явления «имеющие одинаковый эмоциональный знак» имеют тенденцию объединяться.  Именно в данной «развертке» жизненное самоосуществление человека может быть понято как «история его пути», где «ток жизни» не «застревает в узлах» (М.К. Мамардашвили, 1997), благодаря чему сохраняется «внутринаходимость» на линии жизни, устремляющей человека вперед.  Ток жизни можно назвать актуальной осуществимостью, базирующейся на «онтологически обоснованных событиях» (М.К. Мамардашвили, 1997), обеспечивающих реальность существования пути на основе смысла; потенциальная осуществимость базируется на ценности как «нереализованной возможности, требующей своей реализации» (В.Е. Клочко).

Показано, что хронотопические характеристики жизненного самоосуществления человека удерживают его целостность как психологической системы в процессе движения человека в пространство все новых возможностей.

Дальнейший анализ был направлен на выяснение того, как происходит расширение жизненного пространства и каким образом  человек «движется» в сторону усложнения собственной системной организации, расширяя пространство жизненного самоосуществления, обнаруживая тем самым все новые возможности в мире, сохраняя в процессе движения собственную целостность.

Поскольку жизненное самоосуществление человека есть непрерывное «наращивание» собственной целостности и сложности, которое никогда не может быть полностью реализованным, то основной его характеристикой как раз и выступает дефицитарность, обнаруживаемая в отношениях между образом мира и образом жизни человека. Отмечается, что жизнь не может разворачиваться в ситуации гармоничного сосуществования образа мира и образа жизни, которая приводит к умиранию системы – ей не к чему больше стремиться. Не испытывая  такого дефицита человек приходит в состояние «смертельно опасного» равновесия: психологическая система теряет вектор своего движения и ставится на грань деструкции: так возникают и тут же распадаются психологические системы детей, воспитывающихся в условиях гиперопеки, так распадаются психологические системы взрослых, реализовавших полностью собственный жизненный план или закрывших систему от взаимодействий, ограничив смысловую наполненность жизни. К. Ясперс писал о пустоте, источником которой служит «нереализованностъ человека». Готовность продолжать самоосуществление в обстоятельствах, которые его блокируют – в этом можно усмотреть природу готовности человека к изменению образа жизни. В своей работе  Е.В. Некрасова (2005) приводит примеры того, как «закрытие» человека, являющегося по природе своей открытой и сложной пространственно-временной организацией, оборачивается распадом системы. В контексте жизненного самоосуществления, ориентированного на наращивание системных характеристик, расширение спектра взаимодействий с возможным будущим, «зона прорыва» определяется состоянием дефицитарности – отсутствием у системы того, что определяет «напряженную возможность» (В.Е. Клочко, 2005) как условие существования системы, призванной узнавать «свое, не ставшее своим» без которого система не может удержать свою целостность.

В работе отмечается, что самоорганизация проявляет себя в процессах активного созидания образа жизни, подразумевающего постоянно идущий процесс переструктурирования образа мира – особой духовной работы по реализации проекта, направленного на самого себя. Результатом такой работы выступают новые формы взаимодействия с окружающим миром, новые условия жизни – новая действительность, новые способы жизнедеятельности и поведения. Можно сказать, что так происходит выход из наличного настоящего в будущее, в котором человек проявляет внеситуативные формы активности, нормо- и жизнетворчество, базирующиеся на гетеростазической сущности самого человека. В потоке жизни многое существует в модусе будущего, которое реально возможно. В этом ракурсе по-новому звучат слова Л.С Выготского «человек овладевает собой из вне», указывающие на выход человека в сферу «вне себя» пространственно и временно, откуда, имея вполне определенный замысел, он начинает процесс «овладения».  Этот процесс овладения и есть по сути жизненное самоосуществление, в котором определяются наиболее существенные стороны жизни человека, перспективы его дальнейшего движения (к самому себе из мира более богатого сосуществующими друг с другом возможностями, в которых здесь и сейчас человек испытывает дефицит). Умение видеть возможности в мире, реализовывать их, превращая мир в реальность, воплощено в жизненном самоосуществлении человека.

Показано, что образ мира и образ жизни, будучи включенными в одну систему жизнеобеспечения, тенденционально направленную на сохранение ее целостности, удерживают баланс между собой, который определяется отношением динамического равновесия, позволяющим говорить об изменениях в одной из структур без потери гомеостазиса в другой.

Отмечается, что необходимым условием и характеристикой жизненного самоосуществления выступает устойчивость жизненного мира, недостаточная выраженность которой приводит к тому, что «человек тождественен не всей своей жизни, а лишь ее отрывкам» (З.М. Хасаина), совокупность которых представляет жизненную мозаику, а не драму, поскольку она (жизнь) лишается внутреннего самотождества. Устойчивость жизненного мира человека позволяет удерживать целостность системы «человек и его пространство жизни» за счет открытости новым возможностям, которые в процессе деятельности по реализации себя как проекта переходят в действительность.

В четвертой главе «Исследование процесса жизненного самоосуществления в пространственно-временном континууме реального бытия человека» представлены результаты изучения хронотопических характеристик жизненного самоосуществления в реальной жизнедеятельности.

Эмпирическим материалом послужили видеозаписи 600 уроков и их самоанализов педагогами. Анализ видеозаписей уроков педагогов позволяет «увидеть» содержание (внутреннее наполнение) жизненного самоосуществления, реализуемого в ситуации «здесь и сейчас». Предполагалось, что урок дает возможность обнаружить тот предшествующий ситуации жизненный опыт, а также жизненную перспективу, которая определяет процесс самоосуществления. В данном случае речь идет, с одной стороны, о трансспективе, которая выступает показателем становления, с другой, о «жизненных координатах», обеспечивающих пространство деятельности. Совокупность данных показателей определяет содержательные особенности жизненного самоосуществления человека, поскольку с появлением все новых «мерностей» (значение – смысл – ценность) усложняется пространственно-временная организация человека, позволяющая вступать в более сложные отношения с миром, являющиеся необходимым условием самоосуществления.

В исследовании показано, что доминирующий содержательный аспект жизненного самоосуществления педагога и время выступают существенными характеристиками жизненного самоосуществления педагогов, обеспечивающими особенности взаимодействия человека с окружающей его действительностью. В данном случае речь идёт как о самом педагоге, так и об учащихся, с которыми данный педагог работает, демонстрируя в процессе профессиональной педагогической деятельности предпочтительные формы взаимодействия с окружающей действительностью. Так, предметный содержательный аспект жизненного самоосуществления и время, представленное в двух формах: настоящее, берущее начало в прошлом, и оторванное от настоящего будущее, создают довольно узкое пространство для жизненного самоосуществления, отдавая предпочтение адаптивным формам жизнедеятельности. Смысловой содержательный аспект жизненного самоосуществления и время, представленное в двух формах: настоящее как результат прошлого и настоящее как начало будущего, позволяют создать пространство жизненного самоосуществления как пространства смыслов, «протяженного» в жизненный мир  учащихся. Ценностный содержательный аспект жизненного самоосуществления и триединство времен позволяют педагогам организовывать такое жизненное пространство, которое отвечает их устремленности в будущее и готовности использовать предоставляющиеся возможности.

В процессе исследования  обнаружено, что среди педагогов трех стажевых групп: со стажем 3-10 лет, со стажем 10-15 лет и со стажем 15-20 лет, - имеется небольшой процент педагогов, характеризующихся доминированием ценностного, ценностно-смыслового содержательного аспекта жизненного самоосуществления, тогда как большинство педагогов этих и других стажевых групп характеризуются доминированием предметного, предметно-смыслового и смыслового  содержательного аспекта жизненного самоосуществления, что выступает существенным различием в организации образовательного пространства.

Эту позицию подтверждает исследование представленности показателей жизненного самоосуществления, которыми выступили: сверхнормативность, творческость (креативность), толерантность к альтернативным точкам зрения, диалогичность, способность видеть настоящее через призму прошлого и будущего, спонтанность, холистическое образное мышление, целостное видение ситуации,  прогностичность. В ходе специально организованной процедуры по выявлению данных показателей у педагогов, характеризующихся доминированием того или иного содержательного аспекта жизненного самоосуществления, обнаружено, что  в полной мере данные качества проявляют себя у педагогов, для которых характерно доминирование ценностного содержательного аспекта жизненного самоосуществления; в меньшей мере данные качества характерны для педагогов,  особенностью которых является доминирование предметного содержательного аспекта жизненного самоосуществления.

Рис. 1. Представленность показателей жизненного самоосуществления у  педагогов с учетом доминирующего содержательного аспекта жизненного  самоосуществления, %

Условные обозначения:

1- сверхнормативность;

2- творческость (креативность);

3- толерантность к альтернативным точкам зрения;

4- диалогичность;

5- способность видеть настоящее через призму прошлого и будущего;

6- спонтанность;

7- холистическое образное мышление;

8- целостное видение ситуации;

9- прогностичность.

На следующем этапе работы изучались особенности устойчивости человека как открытой психологической системы, имеющей пространственно-временную организацию, в процессе жизненного самоосуществления. В ходе специально разработанной процедуры исследования было обнаружено, что лица, характеризующиеся доминированием различного содержательного аспекта жизненного самоосуществления, имеют различный характер проявления устойчивости жизненного мира. Так, конструктивный характер проявления устойчивости жизненного мира выявлен у лиц, характеризующихся доминированием смыслового и ценностного содержательного аспекта жизненного самоосуществления, стагнационный характер проявления устойчивости жизненного мира выявлен у лиц, характеризующихся доминированием предметного содержательного аспекта жизненного самоосуществления, неконструктивный характер проявления устойчивости жизненного мира выявлен у лиц, характеризующихся доминированием предметно-смыслового и ценностно-смыслового содержательного аспекта жизненного самоосуществления.  Это свидетельствует о том, что чем шире содержательные аспекты жизненного самоосуществления (ценностно-смысловой, ценностный), тем выше степень устойчивости жизненного мира педагогов, проявляющаяся в способности к взаимодействию с миром на основе имеющейся  готовности к изменениям под влиянием обстоятельств и выработанных форм взаимодействия с миром, которые человек изменяет под влиянием обстоятельств, получая взамен возможность отвечать на «вызовы» жизненного мира.

Выявлено, что с обретением психологической системой ценностно-смысловых измерений жизненного самоосуществления увеличивается степень устойчивости психологической системы как тождественности собственной жизни, удерживающей целостность системы «человек – мир».

Отдельный этап исследования был посвящен использованию экзистенциальной беседы,  которая ориентирована на понимание человека в «человеческом измерении» (М. Хайдеггер, 1993): как именно и в какой мере он участвует в созидании своей жизни, как он «бытийствует» – переживает тот или иной момент своего существования, отвечает на фундаментальные вопросы бытия, делает жизненные выборы, осуществляет решения, принимает за них ответственность и т.д.  Вот почему экзистенциальную беседу мы рассматривали как условие и средство актуализации и поддержания «жизнеизменяющих процессов» (Д.А. Леонтьев, 2001). Экзистенциальная беседа охватывала следующую проблематику: время жизни человека, свобода выбора и ответственности, поиск смысла существования (И. Ялом, 2000). Данные темы беседы (или ее аспекты) позволили обнаружить особенности осуществления человеком себя в процессах «жизнестроительства» (Д.А. Леонтьев, 2001).

В тексте представлены результаты экзистенциальной беседы с педагогами, на основании чего было выявлено, что ценностный содержательный аспект жизненного самоосуществления характеризуется тем, что различные качества человека не просто описываются как проявляющиеся в реальной жизнедеятельности, а переживаются особым образом, что позволяет «достичь чувства единства с миром» (Э. Фромм, 2004). Об этом свидетельствует «проживание» урока в контексте если не всей жизни, то значительного ее периода, за непродолжительную беседу происходит осознание собственной профессиональной позиции, обнаруживается тенденция к самоизменению и изменению отношения к учащимся.

Выявлено, что экзистенциальная беседа способствует переживанию человеком «открытия» новых мерностей собственной жизнедеятельности (смыслов и ценностей), расширяя тем самым содержание жизненного самоосуществления. Акцентируется внимание на том, что экзистенциальная беседа в заданном контексте приобретает, наряду с диагностическими возможностями изучения осмысленности жизни как «особого рода обращение с ситуацией и ее преобразование» (А. Лэнгле, 2004), новые – развивающие возможности: в ходе такого рода беседы человек старается «как можно лучше исполнить симфонию своей жизни на музыкальных инструментах действительности» (там же). Данный факт указывает, что в процессе истинного бытийствования человек переживает состояние обогащения моментом со-бытия с «другим», осуществляя при этом самого себя, а экзистенциальная беседа способствует становлению ключевой жизненной позиции – «быть готовым видеть и принимать запросы жизни, позволять жизни себя запрашивать» (там же), открывая новые горизонты и новые пространства для жизненного самоосуществления.

В пятой главе «Динамические характеристики жизненного самоосуществления»  представлены результаты исследования проявления антропологических характеристик жизненного самоосуществления, личностных характеристик людей с различной динамикой жизненного самоосуществления, особенностей содержания жизненного самоосуществления.

Отмечается, что одной из характеристик самоорганизующихся систем выступает динамичность, обеспечивающаяся состоянием неустойчивого равновесия системы – изменениями системы в направлении усложнения, усиливающимися с течением времени.

На данном этапе исследования была выдвинута гипотеза, основанная на предположении, что  «динамизм» усложнения психологической системы зависит от временного континуума, определяющего тенденцию движения психологической системы. Это предположение обусловлено позицией, при которой начальным пунктом возникновения чего бы то ни было нового при самоорганизации является возникновение целостности исходной среды, что проявляется в возникновении набора возможностей дальнейшего выбора посредством крупномасштабных флуктуаций. Спонтанная естественная самоорганизация может быть связана с устойчивостью как переходом от одних относительно устойчивых систем к другим, при том, что на последующих фазах разворачивания нелинейного динамического процесса осуществляется не переход к очередному выбору среди возможных устойчивых структур, а тот или иной сценарий вхождения в хаос (И.С. Добронравова, 2006).

Проводимое нами исследование, направленное на изучение динамики характеристик жизненного самоосуществления педагогов, представляло анализ 400 видеозаписей уроков и самоотчетов 100 педагогов, записанных с интервалом в 8-10 лет.

Полученные в ходе анализа результаты позволили разделить выборку на 2 группы: «статичные» (сохранившие доминирующее пространство жизненного самоосуществления) и «динамичные» (демонстрирующие тенденцию движения от одного доминирующего пространства жизненного самоосуществления к другому).

Обнаружено, что педагоги «статичной» группы  ориентированы на жизнь в настоящем (на что указывают глаголы настоящего времени, доминирующие в высказываниях) с активным привлечением опыта и переживаний прошлого (зафиксированы в глаголах прошедшего времени, содержательно отражающих важность роли прошлого в настоящем), которые снижают значимость роли будущего в процессе жизненного самоосуществления.

Выявлено, что у педагогов «динамичной» группы обнаруживается изменение временного континуума: «развернутость» настоящего с уменьшением доли прошедшего и будущего, при этом доля будущего хоть немного, но «перевешивает» долю прошедшего. Это так называемые «внутренние флуктуации», реализующиеся в точке бифуркации системы и обеспечивающие возможность формирования новой диссипативной структуры. Движение от «переходного» (предметно-смыслового и ценностно-смыслового) к смысловому и ценностному содержательным аспектам жизненного самоосуществления определяется гармонизацией взаимоотношений временных осей жизнедеятельности человека, располагающихся в логике нарастания «вклада» следующим образом: «прошлое – настоящее – будущее». Это влечет за собой эффекты открытости будущего в виде спектра предетерминированных возможностей: будущее предетерминирует настоящее, оказывает влияние сейчас, существуя в настоящем (Е.Н.Князева, С.П.Курдюмов, 2003).

Можно полагать, что «сжимающееся – разжимающееся» настоящее и интенциональность временной оси (в прошлое или в будущее) «запускают» движение психологической системы (в прошлое – стагнация и распад, в будущее – усложнение).

Рис. 2. График представленности времен у педагогов «статичной» группы

Условные обозначения:

1 – прошлое; 2 – настоящее; 3 – будущее.

Рис. 3. График представленности времен у педагогов «динамичной» группы

Оценка устойчивости жизненного мира представителей «статичной» и «динамичной» групп явилась следующим этапом нашей работы.  Результаты свидетельствуют, что устойчивость жизненного мира педагогов «статичной» группы базируется на имеющихся формах, способах деятельности, сыгравших в свое время (в прошлом) определенную роль по адаптации к требованиям, предъявляемым в профессии, жизни. Характерные для этой группы педагогов страх новизны, затрудненность в выборе новых форм жизнедеятельности, почти полное отсутствие обращенности в будущее, блокируют процессы жизненного самоосуществления.  Определенным образом контрастируют результаты исследования проявления устойчивости жизненного мира педагогов «динамичной» группы. Их устойчивость основана на построении новых перспективных планов, связанных с включением нового события или обстоятельства в жизненное пространство. Можно полагать, что устойчивость этих педагогов в условиях неустойчивости жизненной ситуации определяется динамичностью психологической системы, способной к изменениям таким образом, что факторы неустойчивости обращаются на пользу системы, выступая отправными точками (само)изменения.

Полученные в ходе дальнейшего исследования результаты позволили выделить ряд личностных характеристик, специфическое проявление которых определяет динамичность жизненного самоосуществления: мотивация достижения успеха – избегания неудачи, ценностные ориентации, определяющие особенности самоактуализационного потенциала, ригидность как состояние, преморбидная ригидность, сенситивная ригидность, установочная ригидность и симптомокомплекс ригидности. Разнообразные взаимосвязи между данными личностными характеристиками на разных этапах жизненного самоосуществления специфическим образом проявляются  в жизнедеятельности человека, определяя личностную составляющую «динамизма» усложнения психологической системы.

Для обнаружения специфических признаков личностных характеристик в выделенных группах, а также причин их возникновения и внутренних закономерностей взаимосвязи был использован факторный анализ методом главных компонент при повороте Varimax Raw (Варимакс исходных). 

Фактом, заслуживающим особого внимания, явилось то, что полученные по итогам первичного и повторного исследования результаты факторного анализа в каждой из групп педагогов оказались «зеркально располагающимися», но практически идентичными, что указывает на стабильную структуру личностных характеристик, проявляющихся в процессе жизненного самоосуществления. Результаты факторного анализа позволили показать особенности личностных качеств, характеризующих педагогов «статичной» и «динамичной» групп в процессе жизненного самоосуществления. В обеих группах выделено по 2 фактора, объясняющих 79,3% и 76,62% дисперсии соответственно.

Проведенная факторизация позволила констатировать у педагогов «статичной» группы выдвижение на первое место по уровню дисперсии фактора 1 «Ригидность» с дисперсией 64%, который представлен шкалами Томского опросника ригидности: симптомокомплекс ригидности (факторная нагрузка 0,89), актуальная ригидность (факторная нагрузка 0,89), сенситивная ригидность (факторная нагрузка 0,74), установочная ригидность (факторная нагрузка 0,91), ригидность как состояние (факторная нагрузка 0,89), преморбидная ригидность (факторная нагрузка 0,75). Результаты свидетельствуют о том, что данный фактор по своим содержательным характеристикам отвечает за негативное отношение к жизни как постоянно изменяющемуся процессу, невозможность изменения себя в соответствии с изменениями, происходящими в окружающей человека действительности. Анализ полученных данных показал, что установочная ригидность является доминирующей в данном факторе,  и можно считать, что  ключевую позицию в процессе жизненного самоосуществления играет установка на принятие – непринятие нового, необходимость изменений себя, уровня притязаний, привычек и т.п. Из выше представленных результатов ясно, что «статичность» жизненного становления психологической системы данной группы педагогов определяется ригидностью, проявляющейся тотально и блокирующей жизнеизменяющие процессы. 

Второй фактор «самоактуализационный потенциал» имеет дисперсию 15,3% и включает следующие шкалы: мотивация достижения успеха – избегания неудачи (факторная нагрузка 0,79), компетентность во времени (факторная нагрузка 0,78), поддержка (факторная нагрузка 0,82), ценностные ориентации (факторная нагрузка 0,87), гибкость поведения (факторная нагрузка 0,82), креативность (факторная нагрузка 0,78). Данный фактор отвечает за реализацию человеком собственного потенциала, достижение успеха в различных жизненных сферах, преобладание ценностей самоактуализирующейся личности, что проявляется в поведении и творчестве. Однако, учитывая, что уровень дисперсии данного фактора мал, можно предположить, что все эти проявления возможны только в том объеме, в котором «позволяет» ригидность. Жизненное самоосуществление представителей данной группы возможно в рамках фиксированных форм поведения, определяющих такую стратегию становления психологической системы, которая открывается во вне по мере необходимости (адаптация). 

Результаты факторного анализа позволили констатировать у педагогов «динамичной» группы выдвижение на первое место по уровню дисперсии (60,05%) фактора «самоактуализационный потенциал», который представлен следующими шкалами: мотивация достижения успеха – избегания неудачи (факторная нагрузка 0,79), компетентность во времени (факторная нагрузка 0,79), поддержка (факторная нагрузка 0,83), ценностные ориентации (факторная нагрузка 0,82), гибкость поведения (факторная нагрузка 0,82), креативность (факторная нагрузка 0,82). Максимальную факторную нагрузку несет шкала «Поддержка» САТа, что указывает на проявление личной ответственности за жизненное самоосуществление. Учитывая, что остальные шкалы имеют большую факторную нагрузку, данный факт интерпретируется как свойственное самоактуализирующейся личности гармоническое развитие, появляющееся в интеграции всех соответствующих характеристик. Данная совокупность шкал выступает в рассматриваемом факторе одним из основных условий, определяющих динамику жизненного самоосуществления педагогов. Доминирование данного фактора в общей структуре определяет такую стратегию становления психологической системы, которой свойственна реализация возможности как необходимости (саморегуляция, самоорганизация). 

Второй фактор «ригидность» имеет дисперсию 16,57% и представлен шкалами ТОРа: симптомокомплекс ригидности (факторная нагрузка 0,89), актуальная ригидность (факторная нагрузка 0,88), сенситивная ригидность (факторная нагрузка 0,75), установочная ригидность (факторная нагрузка 0,89), ригидность как состояние (факторная нагрузка 0,88). Поскольку данный фактор имеет малую дисперсию, можно полагать, что степень проявления ригидности в различных жизненных ситуациях у педагогов данной группы определяется ценностным отношением к жизни и направленностью на реализацию собственного потенциала: не ригидное поведение определяет возможность – невозможность  выбора, а ценности определяют допустимую степень проявления ригидности.

Проведенная факторизация данных исследования позволила выявить имеющиеся в каждой группе педагогов наиболее специфичные характеристики, либо закрывающие систему от взаимодействий, оставляя узкий коридор приспособительных реакций, либо пронизывающие пространство и время жизни человека таким образом, что позволяют в неустойчивом потоке жизни устойчиво удерживать мотив большого жизненного произведения.

Следующий этап исследования, направленный на изучение особенностей изменения содержания жизненного самоосуществления, представлял специально организованный рефлексивный семинар, предметом обсуждения на котором явилось содержание жизненного самоосуществления респондентов. Участниками семинара стали педагоги одной из общеобразовательных школ г.Красноярска в количестве 87 человек. Рефлексивный семинар, наряду с другими видами работ, включал беседу о содержании жизненного самоосуществления и о качестве жизни человека, явившуюся основным материалом для анализа на данном этапе исследования. Материалы бесед позволили выделить три группы респондентов в зависимости от рефлексивной позиции по отношению к содержанию жизненного самоосуществления и качеству жизни.

К первой группе (19,5%) мы отнесли педагогов, которые в ходе беседы продемонстрировали осознание в процессе собственной жизни процессов, вызывающих изменение содержания жизненного самоосуществления и качества жизни. Жизнь, жизненное самоосуществление и до рефлексивного семинара являлись для этих педагогов предметом самоанализа, в ходе которого они размышляли над необходимостью изменений в связи с изменившимися обстоятельствами жизни, а иногда в процессе анализа собственных жизненных обстоятельств предвосхищали эту необходимость изменений, и в этих случаях изменившееся отношение к жизни было адекватно происходящим изменениям.

Рис. 4. Соотношение групп педагогов, выделенных в ходе рефлексивного семинара

В силу этого обстоятельства педагоги отмечают, что жизнь их за последние пять лет изменилась, при этом в лучшую сторону, показателями чего они называли как «субъективные» характеристики (самоощущение, самоуважение, внутреннюю свободу, уверенность в завтрашнем дне, т.п.), так и «объективные» (карьерная динамика, участие и победы в конкурсах и грантах, новые жизненных сферы, в которых педагог тоже почувствовал себя успешным, и т.п.). Большинство из педагогов данной группы считают, что эти изменения повлекли за собой изменение качества жизни, что проявилось в организации и качестве питания, возможности посещать спортзал, бассейн, сохранить здоровье на прежнем уровне (не ухудшилось за 5 лет), родить второго ребенка, улучшить жилищные условия, увеличить частоту посещений культурных заведений (театров, выставок, музеев), расширить кругозор. В процессе этих изменений изменились и формы взаимодействия с миром: от приспособления к имеющимся условиям до организации условий, максимально соответствующих требованиям поставленной жизненной задачи. Поэтому, для тех педагогов, кто ранее самоосуществление связывал с реализацией предначертанной миссии (выйти замуж, родить ребенка, учить детей и т.п.), способы жизненного самоосуществления в ходе размышлений о собственной миссии претерпели определенные изменения. Акцент постепенно был перенесен на то, чтобы «разгадать» собственную миссию, т.е. найти в жизни те «линии судьбы», которые отличают этого педагога от других, делают его уникальным. Многие педагоги отметили, что думают, что разгадали свое предназначение и следуют его осуществлению. Но это не окончательное, статичное представление о своей жизни, а такой образ, который дополняется, уточняется, хотя основная линия выбрана.

Ко второй группе (43,7%) мы отнесли педагогов, которые в ходе беседы продемонстрировали принятие рефлексивной позиции по отношению к собственной жизни, жизненному самоосуществлению, вызывающих изменение содержания жизненного самоосуществления и качества жизни. Жизнь, жизненное самоосуществление не являлись для этих педагогов предметом систематического самоанализа до рефлексивного семинара, в ходе которого они размышляли над необходимостью изменений в связи с изменяющимися обстоятельствами жизни. Это вовсе не означает, что рефлексивный анализ несвойственен этой группе респондентов; предметом личностной рефлексии зачастую выступали отдельные события профессиональной или личной жизни, что носило фрагментарный характер. Тем не менее, опыт рефлексивной деятельности у педагогов данной группы имел место. Несмотря на то, что ранее педагоги не задумывались о жизненном самоосуществлении, они, будучи включенными в рефлексивную деятельность, анализировали собственную жизнедеятельность, обозначая перспективные направления собственного движения по изменению содержания жизненного самоосуществления, повышению качества жизни. При этом обнаружен положительный настрой на возможность расширения сферы жизненного самоосуществления и повышение качества жизни посредством обсуждения данных вопросов на рефлексивном семинаре. В ходе работы было выявлено, что жизнь их за последние пять лет изменилась, однако однозначно оценить качество этих изменений педагоги затруднялись, причинами этого они называли, как правило, внешние обстоятельства (все идет не так, как хотелось бы; никто не замечает тех усилий, которые я прилагаю; усилия не всегда сопоставимы с полученным результатом и т.п.). Большинство из педагогов данной группы считают, что если изменения в жизни и имеют место быть, то эти изменения повлекли за собой изменение качества жизни, что проявилось в «объективных» характеристиках (изменении системы оплаты труда, возможности проводить отпуск на море и т.п.). В процессе этих изменений расширились формы взаимодействия с миром: наряду с приспособлением к имеющимся условиям добавилась саморегуляция собственных состояний (релаксационные программы, аутотренинги, занятия йогой и т.п.). Для тех педагогов, кто ранее задумывался о самоосуществлении, характерно обращение к различным проявлениям само-: отмечается стремление к самопознанию, саморегуляции, самоутверждению и другим формам.

К третьей группе (36,8%) мы отнесли педагогов, которые в ходе беседы продемонстрировали непринятие рефлексивной позиции по отношению к собственной жизни, жизненному самоосуществлению. Жизненное самоосуществление не являлось для этих педагогов предметом анализа до рефлексивного семинара, не удавались данные попытки и в ходе бесед. Педагоги демонстрировали уход от рефлексивной деятельности, оставаясь на уровне констатации фактов и событий профессиональной или личной жизни, что свидетельствовало о неспособности к рефлексивной деятельности педагогов данной группы. Большинство вопросов вызывало у них недоумение: о каком жизненном самоосуществлении можно рассуждать, каких формах, способах, когда есть четкий регламент профессиональной деятельности и определенные правила жизни (что следует делать и чего не следует). Все самоосуществление для педагогов данной группы состояло в том, чтобы, выполняя правила, нормы, установленные из вне, достигать положительных результатов (тоже нормативно приемлемых). Связи между жизненными самоосуществлением и качеством жизни ими установлено не было: каждое явление если и имеет место быть в их жизни, то само по себе. При этом, факты происходящих или произошедших изменений оценивались как явления, обусловленные «внешними» силами, роль в которых собственных усилий никак не рассматривалась.

Показано, что педагоги, для которых собственная жизнь, жизненное самоосуществление выступают предметом личностной рефлексии, принимают на себя роль хозяев своей жизни и готовы нести ответственность за ход событий, оценивая собственную стратегию жизненного самоосуществления как позитивную, динамичную и перспективную. Не возможность занять рефлексивную позицию по отношению к собственной жизни, жизненному самоосуществлению приводит к неспособности влиять на свою жизнь, организовывать пространство жизненных достижений,  снижает вариативность жизненных программ.

Выводы

  1. Историко-психологический анализ проблемы жизненного самоосуществления человека показал антропологическое содержание воззрений, отражающих специфику представлений о жизненном самоосуществлении на разных этапах становления психологической науки, соответствующих логике развития научной мысли: от жизнеосуществления как адаптации к меняющемуся миру к самореализации, имеющей в своем основании саморегуляцию, понимаемую на основе принципа самодетерминации, и затем к самоорганизации, опирающейся на представления о системной детерминации. Показано, что термин «самоосуществление» выступает на современном этапе становления науки обобщающим понятием по отношению к различным категориям, описывающим различные проявления самости человека, которые в контексте исследования представлены как формы жизненного самоосуществления. 
  2. Содержание понятия «жизненное самоосуществление» человека определено в процессуально-динамическом ключе, позволяющем описать его в контексте таких характеристик как хронотопичность, континуальность, протяженность «место-времени», которые, проявляясь в процессах трансформации ценностно-смысловых измерений жизненного мира, обеспечивают особенности динамики жизнеизменяющих процессов и выступают в качестве сущностного проявления жизни человека как психологической системы, развитие которой осуществляется по принципу самоорганизации. Показано, что данные характеристики выступают условием жизненного самоосуществления человека, предопределяя вариативность жизненных проектов, программ, стратегий людей в процессе жизненного самоосуществления.
  3. Пространство жизненного самоосуществления человека представлено как совмещенный континуум «времени-места» непрерывно изменяющихся отношений человека с миром, в котором поток изменений выступает условием сохранения подвижной устойчивости человека как психологической системы, обеспечивая тем самым возможность реализации проекта жизни.
  4. Разработанные процедуры и приемы исследования (анализ видеозаписей уроков, метод экспертных оценок и др.) позволили выявить особенности жизненного самоосуществления, совокупность которых раскрывает специфику жизненной трансспективы людей, отличающихся разными стратегиями организации собственной жизни.
  5. В эмпирическом исследовании выявлено, что стратегии жизнеосуществления определяются совокупностью показателей:

- интенциональностью временного модуса жизни человека, которая отвечает за динамичность жизненных самоизменений человека в условиях изменяющегося жизненного пространства;

- динамикой ценностно-смыслового наполнения жизненного пространства, которая порождается активностью человека, проецирующего в мир подвижный спектр своих потребностей и возможностей, намечая тем самым места присутствия будущего в настоящем, прогнозируя оптимальные направления жизнеосуществления, демонстрируя при этом готовность удерживать в качестве приоритетных системы поведенческих и деятельностных актов как нормативного, так и сверхнормативного (свободного, инициативного) свойства;

-  рефлексивной позицией человека  по отношению к себе, к событиям жизни, к жизненному пространству, являющейся одним из показателей открытости человека  в процессах жизненного самоосуществления, с которым связана осмысленность жизни, холистическое мышление, целостное видение ситуации, что в конечном счете, позволяет компенсировать неустойчивые фазы потока жизни устойчивостью выработанных жизненных стратегий; 

- личностными характеристиками, обеспечивающими чувствительность человека к происходящим в мире изменениям и степень соответствия этим изменениям, выступающими так же показателями открытости человека в мир и к самому себе: мотивацией достижения успеха – избегания неудачи, ценностными ориентациями, определяющими интенциональные параметры самоактуализационного потенциала, ригидностью как состоянием, преморбидной ригидностью, сенситивной ригидностью, установочной ригидностью и симптомокомплексом ригидности.

  1. В ходе лонгитюдного исследования выявлено, что интенциональность временного модуса жизни человека характеризует две различные стратегии (в широком смысле этого слова) жизненного самоосуществления человека с позиции его отношения к жизни: жизнь сегодняшним днем, приспосабливающаяся к внешним изменениям, и жизнь, определяемая как перспектива жизни, как ее возможность. Первая обнаруживается у представителей «статичной»  группы, демонстрирующей рассогласование временных осей, наличие затруднений в плане переходов во времени; вторая – у представителей «динамичной»  группы, у которой выявлена доминирующая позиция будущего, благодаря чему жизнь человека существует в «модусе будущего» (М.К. Мамардашвили), предоставляя в настоящем знание возможностей, открываемых будущим.
  2. В ходе специально разработанной процедуры исследования обнаружено, что ценностно-смысловые составляющие жизненного пространства человека определяют особенности проявления устойчивости жизненного мира. Показано, что с расширением ценностно-смысловых пространств жизненного самоосуществления обретается большая устойчивость жизненного мира педагогов, проявляющаяся в способности к взаимодействию с миром на основе имеющейся  готовности к изменениям под влиянием обстоятельств и выработанных форм взаимодействия с миром, которые человек изменяет под влиянием обстоятельств, получая взамен возможность отвечать на «вызовы» жизненного мира.
  3. Выявлено, что устойчивость жизненного мира педагогов «статичной» группы базируется на имеющихся формах, способах деятельности, сыгравших в свое время (в прошлом) определенную роль по адаптации к требованиям, предъявляемым в профессии, жизни. Характерные для этой группы педагогов страх новизны, затрудненность в выборе новых форм жизнедеятельности, почти полное отсутствие обращенности в будущее, блокируют процессы жизненного самоосуществления.  Устойчивость жизненного мира педагогов «динамичной» группы основана на построении новых перспективных планов, связанных с включением нового события или обстоятельства в жизненное пространство. Показано, что устойчивость этих педагогов в условиях неустойчивости жизненной ситуации определяется динамичностью психологической системы, способной к (само)изменению.
  4. Выделены и описаны три группы педагогов, демонстрирующие различную рефлексивную позицию по отношению к себе, к событиям жизни, к жизненному пространству, которая определяет характер и содержание жизненной стратегии. Показано, что самоизменение и самоосуществление является более полным, если человек демонстрирует умение размышлять о том, что он делает и как он изменяется под влиянием происходящих с ним событий.
  5. Представлены факторные модели структуры личностных качеств, характеризующих педагогов «статичной» и «динамичной» групп в процессе жизненного самоосуществления. В факторной модели структуры личностных качеств, характеризующих педагогов «статичной» группы, выделено два фактора «ригидность» и «самоактуализационный потенциал», объясняющих 64% и 15,3% дисперсии соответственно. В факторной модели структуры личностных качеств, характеризующих педагогов «динамичной» группы, выделено два фактора «самоактуализационный потенциал» и «ригидность», объясняющих 60,05% и 16,57% дисперсии соответственно. Данные факторные модели характеризуют специфичность стратегий жизненного самоосуществления с позиции открытости человека в мир и к самому себе, задающей динамичность самоизменения человека.
  6. По результатам специально организованной экзистенциальной беседы, ориентированной на выявление особенностей жизненного самоосуществления и расширение пространства жизненного самоосуществления, определены «последствия» экзистенциального общения, проявляющиеся во «взаимоотношениях с миром»: расширение зон свободы, легкость  принятия решения, эмоциональная чувствительность, спонтанность  поступков, обретение новых смыслов, творческое отношение к жизни, пробуждение духовности, трансцендирование.

Список работ, опубликованных по теме диссертации

Монографии

  1. Гилёва И.О. Становление мотивационной готовности к творческой деятельности в процессе подготовки научно-педагогических кадров  //Изменения в обществе и классический университет: история и современность. – Томск: Изд-во Тос. ун-та, 2005. Серия «Монографии». Вып.15. – С. 207-218. (0,6 п.л.)
  2. Логинова И.О. Психология профессиональной деятельности педагога: Монография. – Красноярск: Красноярский гос.пед.ун-т им. В.П.Астафьева, 2007. – 212 с. (12,5 п.л.)
  3. Логинова И.О., Басалаева Н.В. Динамические характеристики процесса смыслообразования в условиях квазипрофессиональной деятельности: Монография. – Красноярск: Красноярский гос.пед.ун-т им.В.П.Астафьева, 2008. – 216 с. (50% личного участия). (13,5/6,75 п.л.)
  4. Логинова И.О. Психология жизненного самоосуществления: Монография. – М.: Изд-во СГУ, 2009. – 279 с. (17,5 п.л.)

Статьи, опубликованные в изданиях, рекомендованных ВАК РФ

  1. Гилёва И.О. Проявление мотивационной готовности к творческой деятельности у студентов // Прикладная психология. – М.: Изд-во МАГИСТР-ПРЕСС. - 2001. - №3. – С. 92-96. (0,5 п.л.)
  2. Гилёва И.О. Изучение мотивационных тенденций студентов педвуза // Вестн.Краснояр.гос.ун-та: Гуманитарные науки.- Красноярск, 2003. – Вып.4. – С. 34-38. (0,8 п.л.)
  3. Гилёва И.О. Проблема мотивационной готовности к деятельности в зарубежных исследованиях // Вестн.Краснояр.гос.ун-та: Гуманитарные науки.- Красноярск, 2004. – Вып.6. – С. 160-164. (0,5 п.л.)
  4. Логинова И.О. Трансспектива жизненного самоосуществления педагога // Известия Волгоградского государственного педагогического университета. Серия «Педагогические науки». – Волгоград, 2008. - №9 (33). – С. 257-260. (0,4 п.л.)
  5. Логинова И.О. Развитие представлений о жизненном самоосуществлении в процессе становления психологического познания // Мир образования – образование в мире. – М.- Воронеж: МПСИ, НПО «МОДЭК».– 2009. – №1. – С. 176-184. (0,8 п.л.)
  6. Логинова И.О. Жизненное самоосуществление человека как предмет психологического познания // Известия Волгоградского государственного педагогического университета. Серия «Педагогические науки». – Волгоград, 2009. - № 6 (40). – С. 184-187. (0,4 п.л.)
  7. Логинова И.О. Теоретико-методологическое обоснование постановки проблемы жизненного самоосуществления в психологии // Сибирский психологический журнал. Выпуск 33 - Томск, 2009. – С. 31-35. (0,6 п.л.)
  8. Логинова И.О. Хронотопические характеристики жизненного самоосуществления человека // Мир науки, культуры, образования. – Горный Алтай, 2009. – С. 98-103. (0,7 п.л.)
  9. Логинова И.О. Исследование устойчивости жизненного мира человека в процессе самоосуществления // Психология обучения. – №2. – 2010. - С. 4-22. (1,4 п.л.)
  10. Логинова И.О. Инновационное поведение как способ взаимодействия человека с миром в процессе жизненного самоосуществления // Вестник Адыгейского государственного университета. Серия «Педагогика и психология». - Вып.1 (56). – Майкоп, 2010. – С. 199-204. (0,7 п.л.)
  11. Логинова И.О. Особенности проявления устойчивости жизненного мира педагогов в условиях реальной профессиональной деятельности // Известия Волгоградского государственного педагогического университета. Серия «Педагогические науки». – Волгоград, 2010. - №  4(48). – С.112-115 (0,4 п.л.)
  12. Логинова И.О. Рефлексивный семинар как способ изменения содержания жизненного самоосуществления педагогов // Психология обучения. – №7. – 2010. - С.  (0,6 п.л.)

Статьи и материалы конференций

  1. Гилёва И.О. Ценности саморазвития и самоактуализации студентов педвуза // Воспитание молодого российского интеллигента: проблемы, тенденции, пути решения. Материалы II Всероссийской научно-практической конференции. – Красноярск: Изд-во СибГТУ, 2001. – С. 25-27. (0,2 п.л.)
  2. Гилёва И.О. Ценностно-смысловые основания гуманитаризации высшего образования // Перспективы высшего образования в малых городах: Материалы IV Международной научн.-практ. конф. Ч.1. – Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 2002. – С. 91-96. (0,3 п.л.)
  3. Гилёва И.О., Логинов Ю.Ю. Гуманитарные основания вузовского образования // Совершенствование систем управления качеством подготовки специалистов: Материалы Всероссийской научн.-методич. конф. Ч.2. – Красноярск: ИПЦ КГТУ, 2003. – С. 131-132. (50% личного участия). (0,2/0,1 п.л.)
  4. Гилёва И.О. Мотивационная направленность студента в призме парадигмы становления // Ежегодник российского психологического общества: Материалы III Всероссийского съезда психологов. – СПб., 2003. Т.2. – С. 321-324 (0,3 п.л.)
  5. Гилёва И.О. Мотивационная готовность педагогов к творческой деятельности как возможность инновирования образовательной среды // Инновационные процессы в образовании: Материалы VIII Международной науч.практич.конф. – Челябинск: Изд-во «Образование», 2004. В.3 ч. Ч. 1. – С. 85-87. (0,1 п.л.)
  6. Гилёва И.О. Естественно-научные основания и гуманитарный потенциал психологии: диалог двух культур // Методологические проблемы современной психологии: иллюзии и реальность: Материалы Сибирского психологического форума. – Томск: Томский гос.ун-т, 2004. – С. 548 – 552. (0,4 п.л.)
  7. Логинова И.О. Психологическое обеспечение образования человека // Психологическая наука и практика образования: современные тенденции: Материалы I Всероссийской научно-практической конференции. – Красноярск: КГПУ им.В.П.Астафьева, 2007. – С. 8-11. (0,3 п.л.)
  8. Логинова И.О. Самоосуществление человека как творчество // Психологическое консультирование и психотерапия: на стыке наук, времен, культур: материалы Международной научно-практической конференции (27 сентября – 1 октября 2007 года). – Астрахань: Издательский дом «Астраханский университет», 2007. – С. 364-368. (0,5 п.л.)
  9. Логинова И.О. Самоосуществление человека: возможности исследования методом экзистенциальной беседы // Сборник статей ученых КГПУ им. В.П.Астафьева. – Бишкек: Кыргызский государственный университет им.И.Арабаева, 2007. – С. 47-54. (0,5 п.л.)
  10. Логинова И.О. Проявление творчества в актах самоосуществления человека // Сборник статей ученых КГПУ им. В.П.Астафьева. – Бишкек: Кыргызский государственный университет им.И.Арабаева, 2007. – С. 54-61. (0,4 п.л.)
  11. Логинова И.О. Экзистенциальная беседа как метод исследования самоосуществления человека // Вестник КГПУ им.В.П.Астафьева. 2007 (1) / Краснояр.гос.пед.ун-т им.В.П.Астафьева. – Красноярск, 2007. – С.75-81. (0,7 п.л.)
  12. Логинова И.О. Особенности проявления жизненного самоосуществления педагогов в условиях профессиональной деятельности // Психология обучения. - №12. – 2007. – С.95-110. (0,94 п.л.)
  13. Логинова И.О., Басалаева Н.В. Типология смыслообразования студентов в условиях квазипрофессиональной деятельности // Психология обучения. – №5. – 2008. – С. 4-16 (50% личного участия). (0,8/0,4 п.л.)
  14. Логинова И.О. Временной континуум жизненного самоосуществления человека // Вестник КГПУ им.В.П.Астафьева. 2008 (1) / Краснояр.гос.пед.ун-т им.В.П.Астафьева. – Красноярск, 2008. – С. 84-89. (0,7 п.л.)
  15. Логинова И.О. Возможность использования экзистенциальной беседы в расширении пространства жизненного самоосуществления // Психология обучения. - № 8. – 2008. – С. 75-91. (1,45 п.л.)
  16. Логинова И.О. Антропологизация образования: системный подход // Современные тенденции развития образования взрослых: Материалы III Всероссийской научно-практической конференции (Красноярск, 16-17 июня 2008 года / ред.кол.: Г.С. Саволайнен (отв.ред.); Красноярский государственный пед.университет им. В.П. Астафьева. – Красноярск, 2008. – С. 36-41. (0,3)
  17. Логинова И.О. Социокультурные основания ценностно-смыслового пространства жизнедеятельности человека // Молодежь. Наука. Образование: Материалы Международной научной конференции (Красноярск, 27-29 октября 2008 года) / Отв. ред. Л.В. Шкерина; ред.кол.; Красноярский гос.пед.ун-т им.В.П. Астафьева. – Красноярск, 2008. – С. 36-43. (0,36 п.л.)
  18. Loginova I.O. Life self-fulfillment of the human: historical-psychological analysis // European Journal of Natural History. - №2. – 2009. – P. 86-89. (0,4 п.л.)
  19. Loginova I.O. Education of a Human Being as a Problem of Life Space Self-Organization // Proceeding of London International  Conference on Education (LICE-2009), November, 9-12, 2009, London, UK. – London, 2009. – P. 261-266. (0,9 п.л.)
  20. Логинова И.О. Антропологический подход к решению проблемы подготовки учителя к инновационной педагогической деятельности // Проблемы подготовки будущего учителя к инновационной педагогической деятельности и пути их решения: Межвузовский сборник научных трудов. Выпуск II. Краснояр.гос.пед.ун-т им. В.П. Астафьева. – Красноярск, 2009. – С. 82-91. (0,6 п.л.)
  21. Логинова И.О. Жизненное самоосуществление в трудах С.Л. Рубинштейна и в современной психологии // Психология человека в современном мире. Т.3.: Материалы Всероссийской юбилейной научной конференции, посвященной 120-летию со дня рождения С.Л. Рубинштейна, 15-16 октября 2009 года /Отв. ред.: А.Л. Журавлев, Е.А. Сергиенко, В.В. Знаков, И.О. Александров. – М.: Изд-во «Ин-т психологии РАН», 2009. – С. 272-278. (0,4 п.л.)
  22. Loginova I.O. Education of a Human Life Space: Adaptation, Self-regulation, Self-organization // Вестник Казахстанско-Американского Свободного Университета. Научный журнал. 5 выпуск: Вопросы психологии. Личность, образование, общество. – Усть-Каменогорск, 2009. – С. 9-14. (0,5 п.л.)
  23. Loginova I.O. Life self-fulfillment of a human being from the point of systemic anthropological psychology: new glimpse on development of human resourses // Proceeding of Canada International  Conference on Education (CICE-2010), May, 24-26, Toronto, Canada, 2010. – Toronto, 2010. – P.237-242. (0,9 п.л.)
  24. Loginova I.O. The Human Live Space as Haracteristic of  Pshycological Sistem: Adaptation, Self-regulation, Self-organization // International Journal of Applied and Fundamental Research. - № 4. – 2010. – С. 76-79. (0,4 п.л.)
  25. Loginova I.O. Education of a Human Being as a Possibility for Life Self-fulfillment: Systemic and Anthropologic Approach // International Journal for Cross-Displinary Subjects in Education, 2010, Vol.1, Issue 3. – P. 48-56. (0,9 п.л.)

Общий объем авторских публикаций по теме диссертации составляет 58,1 печатного листа.

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.