WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

СТОЯНОВА Ирина Яковлевна

ПРАЛОГИЧЕСКИЕ ОБРАЗОВАНИЯ В НОРМЕ

И ПАТОЛОГИИ

Специальность 19.00.04. – «Медицинская психология»

АВТОРЕФЕРАТ

на соискание ученой степени

доктора психологических наук

Томск - 2007

Исследование выполнено в ГУ НИИ ПЗ ТНЦ СО РАМН и на кафедре психологического консультирования и психотерапии Томского государственного университета

Научные консультанты:        доктор психологических наук, профессор,

                       член-корреспондент РАО

       Залевский Генрих Владиславович

         доктор медицинских наук,  профессор,

       академик  РАМН 

       Семке  Валентин Яковлевич

Официальные оппоненты: 

доктор психологических наук, профессор

Тхостов Александр Шамильевич,

факультет психологии МГУ,

доктор психологических наук, профессор,

Мещерякова Эмма Ивановна,

ГОУ ВПО «Томский государственный университет»

доктор медицинских наук, профессор,

Рыбалко Михаил Иванович,

ГОУ ВПО «Алтайский государственный медицинский университет»

Ведущая организация: 

Научно-исследовательский институт психоневрологии им. В.М. Бехтерева

Защита состоится 9 ноября  2007 года в 10  часов на заседании диссертационного совета Д 212.267.16 при Томском государственном университете по адресу: 634050, г. Томск, ул. Ленина, 36.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Томского государственного университета  (634050, г. Томск, ул. Ленина, 34).

Автореферат разослан _______________ 2007 года.

Ученый секретарь диссертационного совета

кандидат психологических наук, доцент  Т.Г.Бохан

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность проблемы изучения пралогических образований обусловлена целым комплексом социально-психологических факторов. Многообразие  жизнедеятельности человека предполагает применение различных способов взаимодействия с реальностью, которые могут способствовать как нарушениям адаптации и здоровья, так и становиться основой  преодоления трудностей. К таким феноменам относятся пралогические образования. Являясь продуктом мифологического мышления, они содержат  догматическую направленность, отвержение новых возможностей познания реальности опытным путем. Однако в социуме выявляется широкая распространенность архаических представлений в форме верований, примет и суеверий, применяемых в различных сферах бытия с целью защиты от невзгод, порожденных непредсказуемостью мироустройства. Сформированные на ранних этапах филогенеза, первобытные представления оказываются включенными в картину мира современного человека. Они сохраняют свою значимость наряду с другими защитными образованиями,  возникающими в более поздние периоды.

Анализ литературных источников показывает, что при изучении пралогических образований функция психологической защиты лишь обозначена. Отмечается недостаточность психологической информации о составляющих пралогической защиты, ее содержательной предпочтительности и активации у людей без нарушений здоровья и пациентов с невротическими, психосоматическими и аддиктивными расстройствами. Отсутствуют  данные о  специфичности данного феномена  в системе  других способов психологической защиты и стратегий совладания. Рассмотрение пралогических образований в качестве защитно-адаптивного феномена  позволит уточнить как патогенные, так и ресурсные его возможности.

  Выявление роли пралогического в контексте жизнедеятельности человека определяется также научными задачами в связи с  недостаточной изученностью его психологического содержания. Существующие литературные источники представлены следующими направлениями рассмотрения пралогического:

1) как способа познания картины мира и приспособления человека к природной и социальной среде;

2)  как продукта филогенетического и социокультурного развития;

3)  как личностного феномена в континууме  «норма – патология».

В первом случае пралогическое рассматривается в качестве  первобытного мышления, специфического способа познания, включающего коллективные представления. Содержанием коллективных представлений является система верований в действие магических сил, традиций, обычаев и ритуалов, имеющих защитные свойства  для членов одного общества и не зависящие от бытия отдельной личности.  (Леви-Брюль Л., 1998; Юнг К.Г., 1998; Стефаненко Т.Г., 2003;  Брудный А.А., 2005).

В других  подходах  представлены сравнительные характеристики первобытного и мифологического мышления как этапов эволюционного процесса. Показано, что в мифе  психологический опыт человечества кристаллизуется в символических формах (Кабрин В.И., 2004; Филатов Ф.Р., 2004). При этом исторический разрыв с мифологическим мышлением и переход к более зрелым формам познания  становится возможным, когда мысль обращается к исследованию самой себя  (Журавлев И.В., Тхостов А.Ш., 2003).

Установлено, что развитие мифологических представлений обусловлено социальными кризисами, которые порождают  мировоззренческие, семейные, персональные, оздоровительные  мифов (Леви-Стросс К., 1970;  Юнг К.-Г., 1992; Фрейд З., 1993; Ницше Ф., 1990; Библер В.С., 1992;  Элиаде М., 2000; Эйдемиллер Э.Г., Юстицкий В.В., 1999;  Мещерякова Э.И., 2001;  Леонтьев Д.А., 2005; Тхостов А.Ш., Райзман  Е.М.,  2005).

При изучении обрядово-ритуальной и суеверной деятельности как составляющей первобытного мышления рассматриваются его характеристики как защитного феномена и способа трансформации личности (Уоллес А.Ф.К., 1966; Бургиньон Э., 2001;  Де-Вос Д., 2001; Саенко Ю.В., 2004). Отмечается  роль ритуалов в процессах эволюционного развития и социализации  (Касавин И.Т., 1992; Соколова Е.Т., Николаева В.В., 1995; Выготский Л.С., 1994;  Фромм Э., 1995; Кохут Х., 1996).

В аспекте выявления дезадаптивных компонентов применения ритуалов выявляется их использование при акцентуациях характера  (Личко А.Е., 1985), а также  в фиксированных (ритуальных) формах поведения  (Залевский Г.В.,  1993, 2004, 2005).

При рассмотрении кризисных условий как фактора расширения спектра  пралогического  выделяются  две тенденции, одна из которых обусловлена  интересом  к традициям предков, другая -  восприятием современных условий как периода упадка, общественного кризиса, способствующего потере социальной идентичности и формированию социально-стрессовых расстройств. (Александровский Ю.А., 1993; Дмитриева Т.Б., Воложин А.И., 2001; Менделевич В.Д., Соловьева С.Л., 2002; Семке В.Я., 2004, 2005). Выявлен магический вариант личностно-аномальных нарушений (Положий Б.С., 2000, 2006).

Развиваются представления о психологической защите  как  системе стабилизации личности, сопряженной с внутренними и внешними конфликтами,  состояниями тревоги и дискомфорта (Фрейд З., 1996; Фрейд А., 1998; Василюк Ф.Е., 1995; Анцыферова Л.И., 1996; Карвасарский Б.Д., 1998; Петровский А.В., 2005). Защитные механизмы изучаются  в структуре личности пациентов с психотическими, невротическими и личностно-аномальными расстройствами, а также  в структуре самосознания (Юнг К.-Г., 1996; Нэнси М.-В., 1998; Анциферова Л.И., 1994; Столин В.В., 2003). При угрозе целостности личности именно защитные механизмы отвечают за ее интеграцию и приспособление к реальным обстоятельствам (Грановская Р.М., Никольская И.М., 1998; Калшед Д., 2001; Бассин Ф.В., 2003; Зимбаррдо Ф., 2003; Вассерман Л.И., Исаева Е.Р., 2003; Савенко Ю.С., 2003; Налчаджян А.А., 2004).

В  континууме нарушений здоровья архаическое мышление рассматривается в системе конституционально-биологических психических заболеваний (Фрейд З., 1996; Юнг К.Г. Кернберг А., 2000; Тхостов А.Ш., Журавлев И.В., 2005). Установлено, что примитивные психологические защиты, включающие элементы пралогических образований, являются характерными  для психотических и личностно-аномальных расстройств (Мучник М.М., Семке В.Я., Семке А.В., 2001; Нэнси М.-В., 2003; Короленко Ц.П., Дмитриева Н.В., 2006).

Остаются неизученными особенности проявлений пралогичности у пациентов с нарушениями непсихотического спектра. Это больные с клиническими диагнозами, сформулированными на базе современной Международной классификации психических и поведенческих расстройств (МКБ-10). Ранг непсихотических заболеваний составляют невротические расстройства (посттравматические стрессовые расстройства и диссоциативные невротические расстройства), психосоматические нарушения, а также  аддиктивные расстройства (алкогольная и наркотическая зависимость).

Мы полагаем, что изучение содержательной предпочтительности,  активации, направленности, функциональности, ценностной значимости  пралогических образований в континууме «здоровье – непсихотические расстройства» могут быть выявлены и описаны в терминах современной научной психологии. современной научной психологии. Недостаточность психологической информации о проявлениях этого феномена у людей без психических нарушений обуславливает необходимость его рассмотрения в нормативной группе с последующей экстраполяцией на нозологию. Выявление специфичности данного феномена как способа психологической защиты в системе  других  защитно-адаптивных стратегий поможет определить его специфику в жизнедеятельности пациентов и здоровых людей, что позволит уточнить психологическую модель патогенеза. Новую психологическую информацию можно использовать в практике социальной и клинической работы в аспекте превенции и психологической помощи, включая психологическое консультирование, психокоррекцию и психотерапию.

Таким образом,  актуальность проблемы пралогических образований в контексте клинической психологии связана с недостаточной изученностью многих аспектов этого феномена. Понятие пралогического неоднозначно  представлено в современных междисциплинарных исследованиях.  Широкий спектр  авторских подходов обусловлен  различиями концепций, целей и исследовательских задач, сформулированных в рамках смежных дисциплин (психологии, культурологии, антропологии, этнографии).  Размытость предмета изучения, недостаточная разработанность методологического и методического аппарата не позволяют выделить  критерии проявления данного феномена у людей без нарушений психического здоровья, а также  при наличии невротических, психосоматических и аддиктивных расстройств. Существующие концептуальные противоречия,  в первую очередь,  связаны с определением понятия, которое традиционно изучается как  мышление, возникшие на ранних этапах филогенеза. Вне исследовательской проблематики оказывается совокупность пралогических образований, сформированных  в процессе последующего культурно-исторического развития. Во-вторых, рассмотрение пралогического  как категории мышления не позволяет в полной мере провести психологический анализ данного феномена во всем многообразии его проявлений. В-третьих, отмечается недостаточная изученность востребованности пралогических образований у пациентов непсихотического спектра, включая невротические, психосоматические и аддиктивные расстройства. Выявление их специфичности как способа психологической защиты, их роли в системе адаптивного комплекса стали предпосылкой к проведению настоящего исследования.

Постановка проблемы. При операционализации понятий неизбежен поиск таких, с помощью которых возможно  провести научное исследование. Используя в качестве ключевых слов понятия «пралогические образования» и «пралогическая защита», мы исходили из следующих предпосылок:

Во-первых, содержание пралогических образований охватывает всю совокупность эмоционально окрашенных коллективных представлений, включая верования, суеверия, приметы, ритуалы, осознаваемых как явления, происходящие при содействии магических сил и  сформированных в процессе культурно-исторического и социокультурного развития до настоящего времени.

Во-вторых, при рассмотрении данного феномена в его традиционном варианте в качестве «пралогического или первобытного мышления», т.е.,  мыслительного процесса,  на первом плане оказываются особенности, характеризующие архаический (дологический) способ  познания, отличающийся  от  мышления, основанного на установлении причинно-следственных связей. При этом вне психологического анализа остаются важные характеристики, присущие данному феномену, в частности, содержательная предпочтительность тех или иных пралогических образований, особенности проявления защитных механизмов и их мотивационно - регулирующее значение.

В-третьих, при выделении дефиниции отмечаются различия в семантическом содержании. В качестве синонимов используются понятия «дологическое», «архаическое», «магическое» или «мистическое», каждое из которых  характеризует лишь одну из особенностей пралогических образований. Так, понятие «дологическое» отражает особенности познавательного процесса, «архаическое» - временные характеристики, связанные с прошлым, «магическое» - веру в существование незримых сил. Использование термина «пралогические образования» (ПрО) позволяет изучать все особенности этого феномена в их целостной представленности, «сплавленности», неразделимости.

Пралогические образования как полифункциональный психологический феномен могут выступать в качестве составляющих мировоззрения, социальной установки, фиксированных форм поведения.  Обретенные  «надиндивидуально» в качестве готового социокультурного (этнокультурального) продукта, пралогические образования проявляются  в процессе становления коммуникативного мира, выполняя адаптивную и защитную функции. Являясь составляющими жизненного мира человека, пралогические образования могут иметь различную содержательную ценность. Выделяя категорию «пралогическая защита» (ПрЗ), мы обращаем внимание на ее функциональное сходство с другими способами психологической защиты, но в то же время  -  на отличительные проявления данного феномена.

Базовая особенность пралогического - идентификация со своей социальной группой. Безоговорочная вера в истины и ценности своего социума, «потребность в мифе» (Лобок А.М., 1997), иллюзорная объективность коллективных представлений формирует особый способ психологической защиты, обладающий «многослойностью» защитных проявлений. Психологические защитные свойства пралогических образований порождаются значимостью социальной группы или личностью, от которых они были восприняты, верой в их магическую силу, разделенной ответственностью с сообществом, создавшим этот феномен,  простотой объяснительных принципов, раскрывающих картину мира. Включенная в коллективные и социальные представления, пралогическая защита объединяет образования, сформированные в архаических культурах, а также социальные стереотипы современности.

Целью исследования является выявление природы и роли пралогических образований в норме и патологии (на модели непсихотических психических расстройств).

Объект исследования:  феномен пралогических образований в норме и патологии (непсихотические психические расстройства).

Предмет исследования: адаптивно-защитные свойства пралогических образований.

Гипотезы исследования:

  1. Пралогические образования являются включенными в адаптивно-защитную систему человека.
  2. Пралогические образования выполняют защитную функцию, эффективность которой будет различной в норме и у пациентов с психическими нарушениями непсихотического спектра.

Для достижения цели исследования и проверки гипотез были поставлены следующие задачи:

  1. Рассмотреть природу и сущность пралогических образований,  установить  закономерности их проявлений в соотношении с различными адаптивно-защитными феноменами. 
  2. Создать методическую программу реконструкции  пралогических образований.
  3. Определить специфику пралогической защиты как системного образования на модели  «норма – непсихотические  расстройства».
  4. Изучить востребованность пралогических образований, включая содержательную значимость и ценность, трансформацию как социокультурного феномена, их применение в контексте жизнедеятельности в совокупности с другими способами средового взаимодействия.
  5. Выявить проявления психологической защиты и совладания у пациентов с расстройствами непсихотического спектра и в нормативной группе.
  6. Описать системно-уровневую модель адаптивно-защитного комплекса, включающего пралогическую и психологическую защиты и копинг-стратегии  у пациентов с расстройствами непсихотического спектра и в нормативной группе.

Методологические и теоретические основы исследования. Исследование основывается на концепциях: развития психологических особенностей человека в процессе филогенеза, а также под влиянием культурной и социальной реальности (Выготский Л.С., 1984; Асмолов А.Г., 1996; 2004), специфичности первобытного мышления, (Леви-Брюль Л., 1998), архетипической природы коллективных представлений  (Юнг К.Г., 1995),  психологической защиты и совладания (Фрейд, З., 1996; Фрейд А., 1996; Лазарус А., 1995; Маслоу А., 1997), переживания кризисных ситуаций (Анцыферова Л.И., 1994, 1996; Василюк Ф.Е., 1984, 1995), мифологической природы мировоззрения  (Лобок А.М., 1997;  Леонтьев  Д.А., 2005).

Историко-эволюционная концепция (Асмолов А.Г., 1996, 2002) позволяет рассматривать феномен пралогических образований в ином ракурсе, обусловленным современным этапом развития постнеклассической психологии.  В русле этой концепции открывается возможность изучать пралогические образования не только в их традиционной представленности  в качестве  пралогическоего мышления (ранний этап развития мышления, на котором формирование основных логических законов еще не завершено), но и как  психологическую защиту (способ сохранения интегративности и адаптивности).

Исследование базировалось также на концепции фиксированных форм поведения (ФФП) Г.В. Залевского (1993, 1999, 2000, 2003, 2004) и теории психологических систем (ТПС)  В.Е. Клочко (2002, 2004, 2005).  Пралогические образования рассматриваются в нашем  исследовании  как системный феномен, обладающий защитной функциональной направленностью и включающий различные подсистемы защитно-адаптивного свойства, как специальная система пралогической стабилизации личности, направленная на ограждение сознания от неприятных, травмирующих переживаний, сопряженных с внутренними и внешними конфликтами, кризисами, состояниями тревоги и дискомфорта.

Теория психологических систем  (ТПС) позволяет описывать человека как открытую систему с учетом роли культуры в становлении его многомерного мира, а также порождения им собственного мира как открытого пространства жизни (В.Е. Клочко, 2002, 2005). Базируясь на этих подходах, возможно рассмотрение пралогической защиты как одного из уровней защитно-адаптивного комплекса наряду с другими стратегиями. Рассматривая внутрисистемные взаимодействия между уровнями, можно определить эффективность каждого в аспекте следования логике самоорганизации. Мы полагаем также, что спектр защитных стратегий у здоровых людей является более эффективным по сравнению с пациентами с невротическими, психосоматическими и аддиктивными нарушениями. Поэтому для больных применимо понятие «потенциально открытая система», которая в меньшей степени по сравнению с нормой базируется на принципе соответствия. Применяя ТПС, становится возможным изучать пралогические содержания в континууме «здоровье – непсихотические расстройства» с учетом их ценностной представленности, выделять факторы, порождающие «открытость» системы, либо нарушающие взаимодействия человека с миром и становящиеся патогенными.

Базируясь на концепции формирования фиксированных форм поведения (ФФП) (Залевский Г.В., 1993, 1999, 2000, 2003, 2004; 2005),  мы полагаем, что снижению эффективного взаимодействия и порождению болезни способствует психическая ригидность, закрепленная в фиксированных (ритуальных) формах поведения. Этот феномен может проявляться в преморбиде, в особенностях  реагирования личности на травму и в низком уровне поисковой активности. Психологическое содержание  феномена  ригидности проявляется в неспособности личности изменить свое поведение в связи с изменениями ситуации, приверженности к однотипному образу действий. Поэтому выраженность психической ригидности как состояния либо личностной черты становится фактором,  усиливающим архаические аспекты взаимодействия с реальностью. При этом снижаются эффективность социально-средовых взаимодействий, а также  возможности потенциально открытой системы, что порождает несоответствие во внутрисистемных  (комплексе, включающем уровни психологической защиты и стратегии совладания) и внешнесистемных (коммуникативных) взаимодействиях.  В качестве  причины усиления  психической ригидности  у человека могут выступать фрустрация, тревога, страх, шок. При этом психическая ригидность может иметь различную направленность и интенсивность: проявляться у людей без нарушений здоровья, быть составляющей патопсихологического симптомокомплекса, а также характеризовать социальные взаимодействия, основанные на  архаических представлениях и стереотипах. Социальное окружение может способствовать формированию фиксированных форм поведения (то есть, пралогической защиты), порождающих ограничение личностных ресурсов и возможностей саморазвития. При этом затрудненность самоорганизации приводит к усилению ФФП как способов психологической защиты от неуспешных взаимодействий с миром, позволяющих, с одной стороны, использовать чужой «надситуативный» опыт, а с другой – применять «готовый продукт» в виде штампов и стереотипов и тем самым - экономить энергию. Рассматривая пралогические образования в качестве составляющих мировоззрения (включающем компонент психологической защиты), можно предположить, что ригидные, усвоенные извне  или навязанные личности пралогические стереотипы, не интегрированные с индивидуальным опытом,  могут способствовать патогенному  внутриличностному расколу (Леонтьев Д.А., 2005).

Таким образом, концепция исследования заключается в  рассмотрении  пралогических образований в качестве специфического  способа психологической  защиты, выполняющего мотивационно-регулятивную функцию при взаимодействии человека со средой. Пралогическая защита  проявляется в целостной совокупности  всех особенностей, свойственных коллективным проявлениям. Функции психологической защиты заключаются в частично осознаваемом проявлении специальной системы стабилизации личности, направленной на ограждение сознания от неприятных, травмирующих переживаний, сопряженных с внутренними и внешними конфликтами, состояниями тревоги и дискомфорта. С помощью коллективных представлений, имеющих мифологическую природу, заимствованных личностью из «надиндивидуального» опыта, можно представлять реальность в комфортном, упрощенном и более  понятном виде, использовать готовые, уже существующие «технологии» в форме традиций, обычаев, ритуалов. При этом значительная доля ответственности за их использование возлагается на автора данного продукта, т.е. на коллективные представления, социальные стереотипы, явившиеся результатом совместной деятельности сообщества, с которым стремится идентифицироваться человек.

Пралогические образования, обретенные человеком  в процессе культурно-исторического развития, тесно связаны с его социально-ролевой реализацией. Как функционально-ролевой субъект он реально оказывается включенным в различные социальные группы, каждая из которых порождает собственные пралогические феномены. Выполняя функцию психологической защиты в каждой из ролевых позиций, пралогические образования реализуются с учетом их востребованности  в конкретной группе. При этом  ценность  содержаний пралогического определяется  личностной значимостью для каждого.

Методы исследования. Проблема изучения психологических аспектов пралогических образований порождает значительные трудности, связанные с  наличием  экзистенциального аспекта, факторов внутренней детерминации, феноменологического плана, неосознаваемых проявлений, сопряженности действия множества защитных механизмов. Методологические подходы, описанные выше, позволяют наиболее эвристично рассматривать  феномен пралогических образований у отдельного человека во всем многообразии их психологических характеристик, а также выделить  специфику их активации, направленности, ценностно-смысловой значимости в системе различных защитно-адаптивных стратегий. Для проверки выдвинутых гипотез использована программа, включающая следующие методы, подходы, методики и процедуры:

  1. Эмпирический подход реализуется при анализе  литературных источников в ракурсе междисциплинарных исследований, посвященных изучению содержаний пралогического.
  2. Метод реконструкции пралогических образований осуществлялся с помощью авторских методик - стандартизованного интервью и «Опросника верований и суеверий».
  3. Феноменологический подход применялся в качестве основного метода изучения опыта переживания ситуаций, в которых активировались пралогические образования. При этом основной процедурой явилось исследование вербальных самоописаний.
  4. Разновидностью феноменологического подхода явился экзистенциально-гуманистический, позволяющий выявлять смысловую ценность содержания пралогических образований.
  5. Метод моделирования, с помощью которого создана концептуальная системно-уровневая модель адаптивно-защитного  комплекса и определено соотношение способов пралогической и психологической защиты, а также стратегий совладания в качестве уровней психологической системы.
  6. Метод психодиагностики заключался в использовании стандартизованных  методик «Индекс жизненного стиля» (Вассерман Л.И., Клубова Е.Б., 1998) и  «Копинг-стратегии  (Хайм Е., 1988).
  7. Методы математической статистики. Статистический анализ  данных осуществлялся в  компьютерной системе  «STATISTICA 6.0».

Используемый комплекс методов позволяет верифицировать феномен пралогических образований во всем многообразии его проявлений, включая  особенности психологической защиты.

Научная новизна исследования. Впервые выделен феномен пралогических образований как системное проявление пралогической защиты и показаны его  качественные отличия  в норме и у пациентов с непсихотическими психическими расстройствами. Определена система адаптивно-защитного комплекса, включающего пралогическую и психологическую защиту и стратегии совладания. Произведено эмпирическое и экспериментальное изучение пралогических образований как способов психологической защиты и совладания в континууме «норма-непсихотические расстройства». Подвергнуты системному научно-психологическому анализу содержания, сопряжённые с репрезентацией коллективных представлений в форме верований, суеверий, поверий и ритуалов, сформированных в процессе культурно-исторического развития и в современных условиях, которые  рассматриваются  в качестве способа пралогической психологической защиты.

При изучении особенностей пралогических образований проводится операционализация понятий, именуемых «пралогические образования» и «пралогическая защита».  С позиций теорий психологических систем и фиксированных форм поведения описаны психологические характеристики пралогических образований как способа психологической защиты у лиц без нарушений здоровья и пациентов с невротическими, психосоматическими и аддиктивными расстройствами. Выделены критерии пралогической психологической защиты. Рассмотрена специфика пралогической защиты у пациентов непсихотического спектра и в нормативной группе. Описана модель адаптивно-защитного комплекса, содержащего уровни пралогической и психологической защиты и стратегий совладания. Установлена взаимосвязь между способами пралогической и психологической защиты и совладания и определена их специфика и эффективность в норме и нозологических группах. Выявлены различия в соотношении способов разрешения жизненных ситуаций, включая личностный подход, опору  на традиции или действие магических сил, у пациентов непсихотического спектра и здоровых людей. Установлены особенности трансформации пралогических образований у пациентов и в норме. Показаны различия в содержательной ценности пралогических образований для пациентов непсихотического спектра и нормативной группы.  Возможность изучения  человека как открытой системы с учетом роли культуры в становлении его многомерного мира, а также порождения им собственного мира  как открытого пространства жизни позволила установить критерии эффективности пралогической защиты как системного образования.

Теоретическое значение исследования заключается в расширении области знаний о феномене пралогических образований с позиций теории психологических систем и концепции ригидности. Выделены качественные отличия проявлений пралогического в норме и непсихотических расстройствах. Произведена операционализация и уточнено содержание понятий «пралогические образования» и «пралогическая защита». Выявлены составляющие пралогических образований как способов психологической защиты.  Получена новая  психологическая информация о феномене пралогических образований в континууме «здоровье-болезнь». Обобщены и систематизированы данные о закономерностях  пралогических образований, их востребованности, ценности и содержательной значимости. Показана роль пралогических образований в многомерном мире современного человека, их полифункциональная направленность и место в системе различных защитных стратегий. Описаны комплексные защитно-адаптивные модели, включая систему пралогической защиты, а также уровни пралогических образований, психологической защиты и совладания,  выявлена их эффективность  в норме и при невротических, психосоматических и аддиктивных нарушениях.

Практическая значимость исследования  определяется тем, что полученные результаты раскрывают новые возможности использования психологической информации о пралогических образованиях в сферах социальной практики, включая клиническую психологию и образование. Создана  психодиагностическая программа, направленная на реконструкцию пралогических образований. Комплекс методик включает «Опросник верований и суеверий» (ОВИС) и стандартизованное интервью,  что позволяет изучать особенности пралогических образований у лиц без нарушений психического здоровья, а также с нарушениями непсихотического спектра.  Методика ОВИС направлена на изучение степени выраженности пралогической психологической защиты  в аспектах пралогического восприятия,  магической тревожности, магического прогноза, применения нетрадиционных способов лечения, активного использования примет и верований. С помощью интервью реконструируется психологическая информация  о  востребованности пралогических образований, их соотношении с другими жизненными стратегиями при разрешении ситуаций, содержательной предпочтительности и возможностей трансформации. В совокупности с  методиками «Индекс жизненного стиля», «Копинг-стратегии» психодиагностическая программа позволяет изучать особенности  защитно-адаптивного комплекса человека и использовать полученную информацию в процессе психологического консультирования. Данная психодиагностическая программа применяется в клиниках ГУ НИИ психического здоровья, а также ГУ НИИ кардиологии Томского научного центра в процессе психотерапевтической и консультативной работы.

Новая информация о пралогических образованиях включена в содержание учебных курсов для студентов-психологов Томского государственного университета. Подготовлена для печати монография «Пралогические образования у пациентов с невротическими расстройствами». Разработана программа психологического консультирования с опорой на информацию, полученную в ходе исследования.

На  защиту выносятся следующие положения:

  1. Базовая особенность  пралогических образований проявляется в адаптивно-защитной функции. Подсистемами пралогической защиты являются: пралогическое восприятие  (суеверность), магическая тревожность, магический прогноз, активность применения пралогических способов защиты, использование магических способов, направленных на сохранение здоровья.
  2. В норме функции пралогических образований значительно расширяются. Сохраняя функцию пралогической защиты,  они становятся стратегией совладания, ресурсом, повышающим эффективность самоорганизации.  У пациентов они  содержат более узкую защитную направленность.
  3.   Адаптивно-защитная система, включающая пралогическую и психологическую защиты и стратегии совладания, в норме характеризуется эффективностью проявлений всех ее уровней,  которые становятся источником ресурсов, направленных на формирование эффективных социальных взаимодействий. Дисфункциональность адаптивно-защитного комплекса больных напсихотическими психическими нарушениями определяется избыточной устойчивостью фиксированных подсистем, нарушающих возможности адекватного реагирования в связи с ситуационной средовой изменчивостью, преобладанием защитных уровней над стратегиями совладания, а также неадаптивных копинг-стратегий.

Достоверность результатов и значимость выводов обеспечивается их соотнесением с существующими научными литературными данными, достаточным объемом выборки и измеряемых характеристик, корректным использованием процедур статистической обработки эмпирических данных, внедрением результатов исследования в практическую деятельность.

Апробация работы. Результаты исследования докладывались на российских и международных симпозиумах и конференциях: «Психологический универсум образования человека ноэтического» (Томск, 1998);  «Новые технологии ХХI века» (Санкт-Петербург, 1998); Всемирная Ассоциация психиатров (Томск, 1999); Международная Ассоциация этнопсихологов и этнопсихотерапевтов «Актуальные проблемы этнопсихологии и этнопсихотерапии» (Томск, 1999);  «Психическое здоровье в ХХI веке» (Томск, 2000); отчетные научные сессии НИИ психического здоровья ТНЦ СО РАМН  (Томск, 1998-2006);  IV съезд физиологов Сибири (Новосибирск, 2002); Ш съезд психологов России (Санкт-Петербург, 2003); Сибирский психологический Форум Томского государственного университета (Томск, 2004); «Психолог в образовании: методологические и методические проблемы» (Томск, 2005); Всероссийский гуманитарный Форум «Сибирские Афины» «Формирование культуры личности средствами искусства в системе классического образования» (Томск, 2006).

Практическое внедрение. Результаты выполненного исследования служат основой для разработки программ психологической помощи, включая превенцию, психологическое консультирование и психокоррекцию. По материалам исследования разработаны учебные курсы для студентов психологического факультета ТГУ «Пралогические образования в ценностно-смысловом контексте личности», «Динамика первобытного мышления в контексте культурно-исторического развития личности», «Пралогические образования в системе жизненных стратегий современников». Программа психодиагностики пралогических образований применяется в комплексе с другими методами психодиагностики в процессе дифференциально-диагностического обследования пациентов клиники НИИ психического здоровья Томского научного центра СО РАМН.

Результаты работы отражены в 42 публикациях по теме исследования.

Структура диссертации. Работа включает введение, четыре главы, заключение, выводы, список использованной литературы, приложения. Текст диссертации иллюстрирован таблицами и рисунками.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы диссертационного исследования, которая определяется тенденциями общественного развития, а также научной значимостью проблематики. Рассмотрение системы адаптивно-защитного комплекса  (пралогическая и психологическая защиты и  стратегии совладания)  у пациентов с невротическими, психосоматическими и аддиктивными нарушениями определяется как объект исследования, а феномен пралогических образований в системе адаптивно-защитного комплекса – как предмет. Сформулированы цель, задачи и гипотезы. Результаты пилотажного исследования  позволили перевести данные описательной рабочей модели пралогических образований как способов психологической защиты в эмпирическую модель – концепцию. Представлена научно-методическая база исследования, сформулированы положения, выносимые на защиту, указывается научная новизна, теоретическая и практическая значимость результатов, проведение апробации и практического внедрения.

В первой главе «Пралогические образования в филогенетическом и социокультурном контексте. Способы психологической защиты и совладания в континууме «здоровье – болезнь» очерчивается диапазон исследовательских моделей при изучении пралогических образований. Развивается идея сопоставимости пралогических образований, мифологических и социальных представлений  как способов психологической защиты. В качестве психологической защиты пралогические содержания сохраняют свою значимость наряду с другими защитными образованиями,  возникающими в более поздние периоды культурно-исторического развития.

Феномен психологической защиты в различных его вариантах рассматривается  в многообразии его проявлений у здоровых людей и пациентов с психическими, личностно-аномальными, невротическими, психосоматическими и аддиктивными нарушениями.

В параграфе 1.1. «Истоки и условия порождения первобытного мышления. Содержания пралогического» прослеживается проблематика взаимодействия человека с социальной средой, начиная с ранних этапов антропогенеза, изучаются возможности групповых ценностей и представлений в формировании индивидуальной картины мира (Дерманова И.Б., 1996; Салливан Г.С., 1999; Лукаш Е.Ю., 2004).  Предлагается определение этнических групп, в которых формируются коллективные представления, являющиеся основой пралогического мышления. Этнос изучается в качестве психологической общности,  способной  выполнять важные для личности функции в процессе приспособления к природной и социальной среде  (Налчаджян А.А., 2004). В качестве базовой потребности, реализуемой при социальной идентификации, выделяется  переживание причастности к группе, необходимость  ощущения себя частью «мы». (З.Фрейд, 1996; Э. Фромм 1996; Адлер А., 2000; Лебедева Н.М., 1993; Андреева Г.М., 2000). К наиболее древним формам групповых («коллективных», по терминологии К.Г. Юнга, 1996) представлений, выполняющих регулятивную, информационную и защитную функции, принадлежит феномен пралогического мышления,  который впервые  описан в работах Э. Дюркгейма, (1998), Д. Фрезера (1996), Э. Тэйлора (1995), Л. Леви-Брюля (1994, 1998), К. Леви-Стросса (1996). Отмечается, что пралогическая информация, получаемая человеком от  сообщества, в котором протекает его жизнедеятельность, однородна и упорядочена, требует однозначного и точного выполнения обрядов и предписаний, сопровождающих каждый шаг человека от рождения до смерти.

Содержание пралогического (первобытного) мышления (ПМ) охватывает совокупность эмоционально окрашенных коллективных представлений, включая верования, ритуалы, традиции и обычаи, сформированные в глубокой древности,  присущие людям архаических культур и не зависящие от бытия отдельной личности.  (Леви-Брюль Л., 1998; Леви-Стросс К., 1994; Юнг К.Г., 1995; Фрейд З., 1996; Карагодина Е.Г., 1997; Стефаненко Т.Г.,  2003; Фромм Э., 2004).  Базовые характеристики ПМ включают: эмоциональную интенсивность переживания;  нечувствительность к логическим противоречиям (неразличение реальности явления и его образной представленности);  непроницаемость для объективного опыта (вера в магию сильнее реальности);  потребность в сопричастности своей социальной группе; сплавленность, недифференцированность широкого спектра чувств - страха, надежды, религиозного ужаса; потребность слиться воедино с общим началом (закон партиципации); мистическое содержание представлений (вера в таинственные силы и общение с ними); проявления анимизма (приписывание природным явлениям человеческих свойств). Устанавливается особенность восприятия времени, характерная для первобытного мышления: «мифическое время существует в форме настоящего, длящегося вечно» (Журавлев И.В., Тхостов А.Ш., 2005, с.7). Выявляются противоречия концепции Леви-Брюля, обусловленные, сравнением явлений, имеющих различное психологическое содержание: научное мышление и коллективные представления  (Стефаненко Т.Г, 2003).

Первобытное мышление  рассматривается исследователями в качестве мыслительного акта, способа мифологического познания мира, суеверно-ритуальной деятельности.  В первом случае  этот феномен изучается как архаический способ  познания мира, который характерен для ранних этапов развития человека и отличается от деятельности, протекающей на основе установления причинно-следственных связей (Фрезер  Д., 1980; Леви-Брюль, 1998; Klix Fr., 1980; Брудный А.А., 2005).

Проявления партиципации как потребности в сопричастности своей социальной группе,  в идентификации с ней рассматриваются  как базовый личностный феномен (архаическая потребность, сформированная на ранних этапах филогенеза), а также как магическая составляющая, обладающая защитными свойствами для членов определенной группы (Карагодина Е.Г., 1997; Обухов Я.Л., 1999).

Возникновение мифа, как социокультурного феномена, связано с преодолением форм пралогического мышления и развитием повествовательной логики мировосприятия. При сравнении первобытного и мифологического типов мышления допускается их отождествление, расширительное толкование  понятия мифа (Лобок А.М., 1996, 1997). Исследователи проводят параллели между мифологическим настроем первобытного и современного человека, а также между мифологией и религией как детерминантами его базовых потребностей (Фрейд З., 1995; Юнг К.Г., 1996; Фромм Э., 2004). Как и в первобытном мышлении, главная функция мифа представляется как идентификация с определенной социокультурной группой (Лобок А.М., 1997). Выделяются мифологические основы мировоззрения (Леонтьев Д.А., 2005).  Отмечается  сходство между содержанием первобытной культуры и  характеристиками мифа в аспекте синкретности  субъекта и объекта, их неразличимости и диффузности (Лосев А.Ф., 1998; ЖуравлевИ.В., Тхостов А.Ш., 2003).

Семейные легенды (мифы), представляющие совокупность интегрированных, но неправдоподобных убеждений, могут быть психологической защитой, противоположной критическому восприятию реальности. При этом семейные нарушения – это следствия существующих мифов, которые удерживают жизнь семьи в определенных границах (Сатир В. 1999; Эйдемиллер Э.Г., Юстицкий В.В., 2001; Андреева Т.В., 2004; Олифирович Н.И., Зинкевич-Куземкина Т.А., Веленина Т.Ф., 2006).  Семейная легенда имеет четкую связь с культуральными мифами, включающими идеализированные представления о браке и семейной жизни, здоровье или болезни близких, героизме членов семьи (Кратохвил С., 1991; Варга А.Я., 2001).

Защитные функции мифа и обрядово-ритуальной деятельности  раскрываются  в широком спектре отечественных и зарубежных исследований (Касавин И.Т., 1992; Выготский Л.С., 1994;  Леонтьев А.Н., 1995; Соколова Е.Т., Николаева В.В., 1995;  Мамардашвили, 1996; Фрейд З., 1996; Фромм Э., 1996; Х.Кохут 1996).  Показано, что осуществление ритуалов привносит в субъективное восприятие жизни измерение постоянства и безопасности, а самовосприятие обогащается чувством собственной дееспособности, доверием к себе, возможностью контролировать события и воздействовать  на них  (Стефаненко Т.Е., 2003). Семейные ритуалы и традиции также выполняют функцию психологической защиты  (Холмогорова А.Б. 2002).

С помощью психоаналитического метода  установлена компенсаторная и защитная функции мифа. Функциональная «полезность» мифа определяется анализом его содержания, в процессе которого  возможна переработка подавляемых желаний.  О. Ранк  и Г. Занк (1998) склонны рассматривать регрессивную составляющую мифа, проявляющуюся в сокрытии от сознания примитивных проявлений, как новое качество человека, обретенное в процессе культурно- исторического развития.

«Ритуальная  реорганизация опыта» осуществляется в виде научения, упрощающего картину мира. Сложный мир опыта превращается в организованный мир символа. В ритуальной трансформации приобретаются новые качества личности: понимание, когнитивная структура и идентичность (Уоллес А.Ф., 1966: .Бургиньон  Э.,  2001; Де-Вос Д., 2001). А. Маслоу (1998) описывает способы личностной и межпоколенной психологической защиты в форме «деритуализации» и «реритуализации» в качестве факторов, определяющих человеческие ценности. 

При изучении суеверно-ритуальной деятельности (Саенко Ю.В, 2004) показано, что наиболее актуальными в студенческой среде являются верования, связанные с экзаменами. При этом суеверные представления направлены на защиту от предполагаемых опасностей и овладение желаемыми благами.

Значительное число исследований рассматривают пралогические образования как составляющую  культуры  (Выготский Л.С., 1994; Асмолов А.Г., 1996, 2000;  Лурье С.В., 2003; Шибутани Т., 1969). Предлагаются определения «репрезентативной»  (Ионин Л.Г., 2000) и «субъективной»  (Triandis H.C., 1999) культуры. Утверждается, что каждая культура в качестве идеала создает собственный мифологизированный образ (Лотман Ю.М., 1992). В контексте соотношения культурных традиций и социальных условий, ориентированных на пралогические ценности или исключающие их, рассматривается концепция М. Мид (1988) о трех вариантах культур. Проявление защитных функций социальных представлений в сочетании с базовыми потребностями человека рассматривается в контексте теории «социальной личности» Э. Фромма (1991).        Установлено, что содержания мифологического характера являются компонентом мировоззрения современников, что проявляется в субъективном искажении образа мира и наличии некритического  отношения к усваиваемым извне постулатам и объяснительным схемам (Леонтьев Д.А., 2005).

В параграфе 1.2. «Кризисные условия общественного развития как фактор расширения спектра пралогических образований»  рассматриваются причины активации пралогических образований в современных условиях. Выделяются тенденции исследований, одна из которых изучает ассимиляцию мистических идей обществом и индивидом.  При этом обращение к архаическому рассматривается в качестве показателя регресса личности и общества, возврата к отжившим, примитивным формам осмысления реальности, усилением мифологизации как мировоззренческой основы при восприятии картины мира (Юнг К.-Г., 1992; Фрейд З., 1993; Ницше Ф., 1990; Библер В.С., 1992; Е.Г. Карагодина, 1997). Выявляются особенности формирования социальных, персональных  и семейных мифов, связанных с социокультурными и мировоззренческими кризисами  (Леви-Стросс К., 1970; Элиаде М., 2000; Эйдемиллер Э.Г., Юстицкий В.В., 1999;  Мещерякова Э.И., 2001).

Изменившаяся социокультурная  ситуация порождает и «оздоровительные» или «ипохондрические» мифы. Подобная структурированная, организованная  деятельность, направленная на сохранение здоровья, не требует для своего инициирования проблем с его нарушениями и  может быть определена как социальная ипохондрическая практика (Тхостов А.Ш., Райзман Е.М., 2005).

Другая тенденция проявляется в интересе к «корням», в стремлении преодолеть оторванность от них в поисках поддержки и защиты в стабильных ценностях предков  (Тоффлер, 2001; Стефаненко Т.Г., 2003; Росс, Нисбетт, 1999; Фромм Э., 2004).

Распад великой советской державы  как  социальной системы повлек за собой массовый «культурный шок» и потерю устойчивой социальной идентичности  (Александровский Ю.А., 1993; Положий Б.С., 1996, 2006; Дмитриева Т.Б., Воложин А.И., 2001). Это обусловливает личностный поиск социальных феноменов, отражающих групповую сплоченность, способствующую восстановлению целостности и упорядоченности, обретению защиты в трудных условиях (Менделевич В.Д., Соловьева С.Л., 2002). Одна из концепций, связанная с формированием невротических расстройств в условиях общественного кризиса, обозначена как кризис идентичности (Положий Б.С., 1996, 2001, 2006). Отмечается, что в современных условиях люди оказываются недостаточно приспособленными к стремительно меняющимся условиям жизни.  Выделяются четыре варианта кризиса идентичности (аномический, диссоциальный, негативистический и магический). Описывается магифренический синдром, суть которого заключается в специфическом нарушении сознательной психической деятельности, доминировании идей магического содержания, противоречащих научным представлениям, бурный всплеск интереса ко всему иррациональному, мистическому, переключение деятельности (даже в ущерб себе и близким)  на активность в поисках истины или разгадки тайн бытия.

В кризисных условиях могут усиливаться тенденции к идентификации личности со стабильными и устойчивыми общностями (семья, род, этнос), что проявляется через мифологизацию  ценностей старшего поколения  (Арьес Ф., 1999; Дружинин В.М., 2000; Стефаненко Т.Г., 2003; Налчаджян А.А., 2004).  Выпадение,  из социальной среды как способ психологической защиты может актуализироваться в ситуациях общественного кризиса (Мертон Р., 2000). Возможен уход в мир фантазий, идеализация прошлого (Максимова Н.Ю., Никольская И.М., 2000; Калшед Д., 2003).

В параграфе 1.3.  «Примитивные и зрелые способы психологической защиты» обсуждаются исследовательские модели и функции психологических защитных механизмов (Либин А.В., 1999). Формирование психологической защиты (ПЗ) связано с проявления тревоги, которая может проявляться  как неотъемлемая часть адаптивного процесса или свидетельствовать о ее нарушении (Березин Ф.Б., 1988; Левитов Н.Д., 2001). Показана значимость тревожности как эмоционального феномена  в аспекте формирования психологической защиты (Фрейд З., 1936; К. Франкл В., 1990; Хорни, 1993; Салливан Г.С., 1999; Мей Р., 2001). Выделяются  формы тревоги и страхов, избавление от которых свидетельствует об эффективности действия психологических защитных механизмов (МПЗ): адекватная и неадекватная тревожность (Божович Л.И., 2000; Прихожан А.М., 2000); реалистический страх, моральная тревога или чувство вины, невротическая тревога перед силой и характером собственных страстей и желаний (Фрейд З, 1975). Тем самым психологическая защита соотносится с такими функциями психики, как уравновешивание, приспособление и регуляция (Фрейд З., 1975; Романова Е.С., Гребенщиков Л.Р., 1996). Рассматриваются дифференциальные критерии архаических (примитивных) и более зрелых защит (высшего порядка). 

Изучение механизмов психологической защиты  базируется  на теориях личности психодинамического направления, включая теории драйвов: З.Фрейд, 1957; В. Райх,  1989;  К. Абрахам, 1933; Э. Эриксон, 1950; объектных отношений:  К. Хорни, 1936; Ф. Фромм-Райхман, 1948; К. Томпсон, 1990; Э. Эриксон; 1960; М. Малер, 1968, 1975; Андерсон, 1967;  М. Кляйн,  1995; К. Бреннер, 1982;  селф-психологии:  Х.  Когут,  1977, 1984. При этом личность рассматривается как динамическая картина борьбы  разрушительных или сохраняющих тенденций, влечений и внутренних запретов, сопротивлений и защитных механизмов, призванных поддерживать  баланс между различными  личностными структурами (Гулина М.А., 2001).

Концептуальные представления о МПЗ в процессе их изучения подвергаются коррекции (Фрейд А., 1996; Костандов Э.А. 1983). При этом различаются нормальные,  действующе в повседневной жизнедеятельности ПЗ, выполняющие профилактические функции, а также патологическая защита как неадекватная форма адаптации (Никольская И.М., Грановская Р.М., 2000; Гулина М.А., 2000). Функциональное назначение и цель психологической защиты заключается в ослаблении внутриличностного конфликта, обусловленного противоречием между инстинктивными импульсами бессознательного и интериоризованными требованиями внешней среды, возникающими в результате социального взаимодействия. Снижая этот конфликт, защита регулирует поведение человека, повышая его приспособляемость и стабилизируя психические процессы. Кроме того, МПЗ связаны с внутриличностными конфликтами в сфере самосознания (Столин Б.Б., 1983), самооценки (Соколова Е.Т., 1989; Зимбардо Ф., 1991), нравственности (Михеева И.Н., 1991), с ситуациями фрустрации (Налчаджян А.А., 1988), творческой адаптации  (Бассин Ф.В., 1969; Шибутани Т., 1969).

На фоне отсутствия единых  определений и классификации ПЗ  по поводу их  количества,  специфичности, критериев дифференцированности на нормальные и патологические, понимания их роли в формировании личностных,  невротических  и психосоматических расстройств  выделяются их общие свойства. Отмечается, что психологические защиты действуют в подсознании, отрицая, искажая или фальсифицируя действительность  в ситуации стресса, конфликта, фрустрации, психотравмы,  интрапсихической адаптации (Бассин В.Ф. 1975;  Банщиков, В.М., 1984;  Налчаджян А.А., 1988; Ташлыков В.А., 1992;  Петровский А.В., Ярошевский М.Г., 1990;  Карвасарский Б.Д., Исурина, Г.Л., 1998). 

Установлена  специфичность  системы ПЗ, обусловленной возрастными и гендерными особенностями. Зрелые защиты в большей степени характерны для  «маскулинных» испытуемых независимо от возраста и биологического пола (Каменская В.Г., Зверева С.В., 2005). Выявляется предназначение ПЗ в онтогенетическом аспекте  как автоматическое приспособление к среде за счет самопротекции (Кляйн М., 2001).  При  этом, по мере взросления и усложнения взаимодействия с социальным окружением, недостаточность подобных механизмов защиты  может приводить к дезадаптации  ((Винникот, 2002).

При выделении различий между «зрелыми» и «примитивными» формами ПЗ обращается внимание на то, что архаические защиты действуют общим, недифференцированным образом во всем сенсорном пространстве индивида, «сплавляя» между собой когнитивные, эффективные и поведенческие параметры. Более совершенные защиты осуществляют определенные трансформации одной из психических сфер – мыслей, чувств, ощущений, поведения или их комбинации. Концептуальное разделение более архаичных и высокоорганизованных защит несколько произвольно. Например, зрелые защиты – соматизация, отреагирование, эротизация – могут проявляться подобно «низшим» защитам: действовать автоматически и быть недоступными для мыслительных процессов. К примитивным защитам относятся: изоляция, отрицание, всемогущественный контроль, примитивные идеализация и «обесценивание, проекция, интроекция, расщепление Эго, а также диссоциация  (Laughin, 1970;  Кернберг, 1996, 2000;  Нэнси М.-В., 1998, 2003).  Классификация низших ПЗ основывается на следующих критериях: обусловленность  довербальной стадией формирования; недостаточность связи с  реальностью; отсутствие  учета определенности и константности объектов, находящихся вне  границ «Я» (Нэнси М.-В., 1998).

Отмечается определенное сходство между некоторыми способами примитивной психологической защиты и проявлениями мифологического мышления (Фрейд З., 1996).

В параграфе 1.4. «Пралогические образования как способ психологической защиты. Соотношение социальных и коллективных представлений в качестве защитных стратегий» проводится анализ этих проявлений как феноменов психологической защиты.

В социальных представлениях выделяются следующие характеристики:  интенсивная эмоциональная окраска (Андреева Г.М., 2000),  крайний субъективизм, наполненность стереотипами, предрассудками,  мистическим содержанием, иллюзорностью  (Стефаненко Т.Г., 2003). Это способствует  формированию личностно окрашенной, субъективно искаженной картины мира, включающей защитные элементы (Леонтьев Д.А., 2005). Выявляются стереотипы – мнения и убеждения, различающиеся интенсивностью мотивации и устойчивостью системы представлений (Налчаджян А.А., 2004). Основные функции стереотипов проявляются в упрощении картины объективной реальности (экономии собственных усилий при формировании картины мира), приспособлении к социально-средовым условиям жизнедеятельности (адаптивность), сохранении существующего правопорядка (тенденция к стабильности), искажении реальности (психологическая защита),  в поддержании групповых ценностей (Трусов В.П., Филатов А.С., 1984; Залевский Г.В., Залевский В.Г., 2005).  Мотивационные аспекты формирования стереотипов включают широкий спектр защитных механизмов, которые актуализируются в ситуации фрустрации. При этом «стереотипы становятся  резервуарами проявлений агрессивности, враждебности, эмоционального напряжения» (Налчаджян А.А., 2001, 2004), а также базой для формирования фмксированных форм поведения (Залевский Г.В., 2000, 2004).  Мотивами к проявлению стереотипов могут стать  потребности в самооправдании, в отстаивании личных или групповых интересов,  в дискредитации «жертвы» (Сикевич З.В., 1999).  В стереотипах могут реализоваться психологические защиты по типу проекции, замещения, интроекции, идентификации (Дюйкер Х., Фрийда М., 1990; Налчаджян А.А., 2001).

В параграфе 1.5. «Стратегии совладания в контексте пралогических образований» обсуждаются концепции и модели копинг-поведения. Предлагается определение феномена как активных, динамичных когнитивных, поведенческих и эмоциональных проявлений, направленных на разрешение ситуации (Маслоу А.,1987). Отмечаеися, что выбор активных действий повышает вероятность устранения воздействия стрессоров на личность. Особенности стрессоустойчивости обусловлены  «Я-концепцией», локусом контроля, эмпатийным потенциалом, условиями среды (Averil et al., 1971; Лазарус А., 1991; Neal, 1998). Обсуждаются концепции и особенности реализации совладающего поведения  (Маслоу А., 1987; Лазарус А., 1991; Анциферова Л.И., 1994). Эффективное совладающее поведение описывается как повышающее адаптивные возможности личности, как реалистическое, гибкое, большей частью осознаваемое, активное, включающее в себя произвольный выбор (Fineman, 1983, 1987; Lasarus, 1985; Анциферова Л.И., 2000). Проводится анализ ПЗ и совладающего поведения, отмечается значимость веры для усиления конструктивности (Василюк Ф.Е., 1983; Либин А.В., Либина Е.В., 1996; Либин А.В., 1998). При расширении понятия психологической защиты  стратегии совладания определяются как «защитные адаптивные стратегии»  (Налчаджян А.А., 1988). Выделяются критерии для создания классификаций адаптивных стратегий (Малкина-Пых И.Г., 2004). Одним из основных компонентов в  психологии совладания является образ «Я». Отмечается, что упрощенность, недифференцированность «Я» - образа, характерного для  человека архаической культуры, обуславливает  применение неадаптивных стратегий и усиливает процессы деиндивидуализации (Зимбардо, 1994; Либина Е.В., Либин А.В., 1996).

В параграфе 1.6. «Пралогические образования и психологическая защита в континууме «здоровье-болезнь». Архетипическая защита» проявления пралогического  рассматриваются на донозологическом и нозологическом уровнях. В исследованиях А.Е. Личко (1985) изучаются приметы и ритуалы в качестве специфической психологической защиты от тревоги за будущее, которая свойственна индивидам с психастенической акцентуацией характера. Психологическая защита, основанная на использовании ритуалов, обрядов, примет придает  уверенность в себе, поднимает настроение, снижает тревожность. Отмечается роль магического настроя в психотерапевтической практике как фактора, повышающего чувствительность к внушающему воздействию, Однако при высоких его показателях затрудняется усвоение психотерапевтической информации вследствие предубежденности,  склонности к стереотипам мышления и предрассудкам  (Захаров А.И.,1992). В представлениях М.-В. Нэнси (1998, 2003) о примитивных защитных механизмах, характерных для психопатических личностей, основной защитной является «всемогущий контроль».  Кроме того, используется проективная иден­тификация, множество диссоциаций и «отыгрывание» вовне. Психоаналитически ориентированные исследователи (Когут Х., 1991; Ressler,1992;  Абрахам Р., 1998) выделяют разнообразный специфический спектр МПЗ при различных видах психопатических нарушений, включая возбудимые, нарциссические, шизоидные, параноидные, депрессивные личности. Исследователи обращают внимание на то, что защитные механизмы выполняют различные функции в отношении Я в зависимости от ранга расстройств. При невротической организации личность использует зрелые защиты для того, чтобы уберечь себя от интрапсихического конфликта (Адлер А., 1995). Психотические пациенты используют примитивные защиты, чтобы установить внешние границы «Я», уберечься от дезинтеграции. При аномалиях личности используются примитивные защиты против внутреннего конфликта (цель – невротическая, механизм – психотический). Примитивная изоляция, расщепление и отрицание – наиболее частые способы психологической защиты у больных с простой формой шизофрении. При параноидной шизофрении к этим способам присоединяется проекция и всемогущество. Шизотипические («рефлексирующие») пациенты используют интеллектуализацию, поворот против себя (Кернберг, 2000; Мучник М.М., Семке В.Я., Семке А.В., 2001).

Другим вариантом примитивной психологической защиты являются описанные Д. Калшедом (2001) «архетипические защиты личностного духа». Эти феномены возникают в результате детской травмы и наносят серьезный ущерб развитию и здоровью. Отличительной чертой такой травмы является переживание невыразимого ужаса перед угрозой растворения «связного Я» (тревога дезинтеграции). Эти защиты проявляются бессознательно в мифопоэтических образах, в фантазиях и сновидениях. Исследователь формулирует гипотезу, согласно которой архаические защиты, связанные с травмой, персонифицированы в архетипических демонических образах.  Образы снов, связанных с травмой, представляют собой автопортрет архаичных защитных действий психики. Создавая  эти «автопортреты», сновидения участвуют в процессе исцеления, продуцируя символы аффектов и тех фрагментов личностного переживания травмы, которые иначе не могут быть представлены в сознании.

В параграфе 1.7. «Личностные особенности и способы психологической защиты  и совладания у пациентов с  невротическими расстройствами»         обсуждаются теории неврозогенеза. Отмечается, что  личностные особенности, обуславливают проявления психологических защитных комплексов.

Концепции неврозогенеза отражают роль личностных проялений при сохранении либо нарушении здоровья (Юнг К.Г., 1996; Хорни К., 1998; Франкл В., 2000). Проводится анализ личностных особенностей здоровых и склонных к невротическим нарушениям. Характерным для «неврозоустойчивой» личности является широкий репертуар стилей поведения (сценариев) в условиях фрустрирующих событий, гибкость стратегий поведения в условиях действия психотравмы. «Потенциальный невротик» склонен к шаблонному и стереотипному реагированию, ригидности, что затрудняет адаптацию. Фиксированные (ритуальные) формы поведения как составляющие психической ригидности, характерные для пациентов с невротическими нарушениями, выявлены в исследованиях  Г.В. Залевского (1993, 2004, 2005).

Распознавание невротических расстройств базируется на выявлении специфичных клинических проявлений и психогенном механизме формирования (Семке В.Я., 1990 - 2004). Выделяются  основные диагностические критерии неврозов (Мясищев В.Н., 1960; Карвасарский Б.Д., 1990;  Менделевич В.Д., Соловьева С.Л., 2004). Активно разрабатывается проблема вероятностного прогнозирования и антиципации (Ананьев Б.Г., 1968; Асмолов А.Г., 1977; Ломов Б.Ф., Сурков Е.Н., 1980; Брушлинский А.В., 1979). Исследования Гульдана В.В., Иванникова В.А. (1974), Мельницкого Д.Н. (1981), Соложенкина В.В., Носкова Г.Г. (1985) показали перпективность изучения этого феномена в аспекте неврозогенеза, раскрывается содержание антиципационной концепции (Менделевич В.Д., 2002). Показано, что  антиципационная несостоятельность у пациентов может быть объяснена закреплением в процессе социализации и «цементированием» народными традициями психологического стереотипа – своеобразных патогенных паттернов, запрещающих прогнозировать отрицательный исход событий, сформированных стереотипов, направленных на невостребованность антиципационных способностей. Уточняется, что уникальность феномена антиципации проявляется в том, что она отражает настоящее, сохраняет прошлое и активно овладевает перспективой будущего (Ломов Б.Ф., 1991). Адаптивное значение антиципации  представлено в работах  Ф.Е. Василюка (1984, 1991) и Л.И. Анциферовой (1996).

Феномен психологической защиты содержит центральное противоречие между стремлением человека сохранить психическое равновесие и потерями, к которым ведет вторжение ПЗ. Если  они непосильны для личности, то это приводит к появлению специфических невротических симптомов и нарушениям приспособляемости (Фрейд З., 1996; Грановская Р.М., Никольская И.М., 1998; Ташлыков В.В., 1998;  Карвасарский Б.Д., 2005).

Для больных неврастенией с депрессивным типом внутренней картины болезни (ВКБ) в начале заболевания характерны такие стратегии совладания, как переключение мыслей на более важные, чем болезнь, размышления, уход в работу, сохранение самообладания. У пациентов с фобическим типом ВКБ чаще проявляется проблемный анализ болезни и ее последствий, поиск соответствующей информации, пассивное сотрудничество с передачей ответственности за выздоровление медицинским работникам. Больные истерическим неврозом в ситуациях фрустрации используют прежние, инфантильные стереотипы поведения. В  качестве психологической защиты для них характерен  механизм регрессии, а также манипулятивный способ ухода в болезнь с целью перекладывания ответственности за решение собственных проблем на врача и лиц ближайшего окружения (Ташлыков В.В. и др., 1988). Для пациентов неврозами навязчивых состояний характерными являются защитные механизмы интеллектуализации и изоляции аффекта  (Вассерман Л.И., Клубова Е.Б. 1998).  При изучении способов ПЗ и совладания, у пациентов с невротическими расстройствами отмечается большая частота  дезадаптивных стратегий по сравнению с нормой. К дезадаптивным стратегиям относятся конфронтация, избегание, дистанцирование, бегство. В качестве способов психологической защиты используются «проекция» и «замещение».

Совокупность подобных проявлений защитно-овладевающего стиля в виде пассивных форм реагирования не приводит к изменению ситуации, но усиливает нарастание эмоционального напряжения и тревоги вплоть до появления телесных дисфункций – головной боли, общего дискомфорта как соматических эквивалентов тревоги. Это способствует потенциальной угрозе дестабилизации личности (Вассерман Л.И., Исаева Е.Р., 2003).

В параграфе 1.8. «Личностные особенности и способы психологической защиты и совладания у пациентов с  психосоматическими расстройствами» рассматриваются модели формирования психосоматических расстройств и личностные особенности больных. На примере гипертонической и язвенной болезни желудка изучаются проявления психологической защиты и совладающего поведения.

Согласно концепции Ф. Александера (1985), внутриличностный конфликт между потребностью и страхом у лиц, склонных к психосоматическим нарушениям,  может выражаться разными способами: с помощью психических перестроек, посредством телесных нарушений (дисфункций), проявляющихся в виде хронических психосоматических симптомов, а также в форме изменения способа поведения. Отмечается роль архаических импульсов, которые формируются на довербальных стадиях развития (Мак-Дауголл Д., 1982). В концепции Г. Амона (1979, 2000) утверждается,  что психосоматические расстройства являются выражением структурного Эго-дефицита, берущего начало в раннем симбиозе мать-ребенок. Взаимоотношения ребенка с матерью могут быть построены таким образом, что болезнь для него является единственным способом эмоционального контакта. В соответствии с представлениями М. Шур (1998), автора концепции десоматизации-ресоматизации, предрасположенность к психосоматическим заболеваниям вызвана недостаточной дифференцированностью эмоциональных и соматических процессов. Роль поисковой активности как объяснительного принципа возникновения и формирования болезни рассматривается в работах В.С. Ротенберга, В.В. Аршавского (1984, 1996).  Выделен феномен «выученной беспомощности», основной характеристикой которой является ее тенденция к генерализации.  (Селигмен Р., 1995; Петровский А.В., Ярошевский М.Г., 1998). Отмечается, что выученная беспомощность проявляется эмоциональными расстройствами (депрессия, невротическая тревога), на фоне которых возникают психосоматические заболевания.

Для пациентов характерны эгоцентризм, эмоциональная незрелость, инфантилизм, неспособность к управлению символическими процессами, недостаточная вовлеченность в актуальную ситуацию, неумение описывать нюансы переживаний, повышенная истощаемость, высокая тревожность.  Отмечается доминирующая роль образа  «Я» как механизма поведенческой регуляции, недостаточность адекватных способов удовлетворения потребностей  (Рейковский Я.Л., 1979; Тхостов А.Ш., Арина И.Е., 1991; Ересько Д.Б., Исурина Г.С., Кайдановская Е.В., 1994; Обухов Я.Л., 1999; Березовский А.Э., Крайнова Н.Н., Бондарь Н.С., 2001).. Большинство авторов рассматривают эгоцентризм как фиксированность на собственных интересах и телесных ощущениях при отсутствии учета интересов других и требований ситуации, окружающего мира в его пространственно-временном континууме как обязательную принадлежность «психосоматической», личностной структуры. Эгоцентрическая направленность личности обнаруживает себя в гипертрофированно рациональном отношении к миру, прагматизме, потребительских склонностях, ригидных установках (Залевский Г.В., 2001; Менделевич В.Д., Соловьева С.Л., 2002).

В исследованиях личности психосоматических пациентов выделено понятие «инфантильная личность» (Райх Дж., 1996; Былкина Н.Д.,1999), для которой характерны  зависимость и пассивность, детские способы мышления, импульсивность, завышенные притязания, пассивная агрессивность. У пациентов эмоции и чувства не выражаются в экспрессивном поведении, фантазии стереотипны и примитивны, отмечается «эмоциональная  сцепленность» с «ключевой фигурой», обычно -  с матерью.

Среди факторов, предрасполагающих к возникновению психосоматической патологии, выделяется феномен алекситимии, содержание которого включает трудности при описании собственных чувств, недостаточность аффективного опыта, невысокие возможности в операциях символизации, бедность фантазий и воображения, предпочтение фокусированности на внешних объектах (Урванцев Л.П., 1998; Эйдемиллер Э.Г., Макарова О.Ф., 2000). Установлены критерии «отрицания» и «дефицита». Первый предполагает выраженное торможение аффектов, что вызывает «вторичную алекситимию», которую можно рассматривать в качестве психологической защиты, и предполагать ее обратимость (Nemah J.S., 1997). В ряде случаев авторы отмечают необратимость алекситимических проявлений у пациентов (Исурина Г.Л., Кайдановская Е.В., Карвасарский Б.Д., 1994). Здесь в качестве объяснения подобных феноменов используется модель «дефицита», вызванного биохимическими, нейрофизиологическими или генетически обусловленными нарушениями. Алекситимия как способ ПЗ использует незрелые механизмы  в форме отреагирования, отрицания, проективной идентификации. Непосредственной причиной подобного дефекта развития может быть нарушение ранних отношений «мать-ребенок», негативно влияющее на становление представлений о мире и собственной личности (Урванцев Л.П., 1998; Кохут Х., 2001; Кляйн М., 2002; Нэнси М.-У., 2003). В.В. Николаева (2000) установила взаимосвязь феномена алекситимии с особенностями психической саморегуляции, основываясь на концепции смысловых образований личности (Братусь Б.С., Василюк Ф.Е., 2000).

При изучении  адаптации  пациентов с онкологическими заболеваниями,  выявлены особенности переживания и реакции пациентов при узнавании о болезни (Семке В.Я., Гузев А.В., 1995).

Специфика внутриличностного конфликта у пациентов с гипертонической болезнью проявляется в интерперсональное напряжении, существующем между агрессивными импульсами и чувством зависимости (Alexander F., 1951). Социальное поведение пациентов описывается как чрезмерно адаптивное, уступчивое, ориентированное на социальный успех, пассивное, направленное на избегание конфликтов и сдерживание аффектов (Данбар Ф., 1956; Каплан Г.И., Сэдок Б.Д., 1994, Айвазян Т.А., 1990; Волков В.С., Цикулин А.Е., 1989; Собчик Л.Н., 1990).  Особенности психологической защиты и совладания  определяются характером саморегуляции, а также когнитивными, эмоциональными и поведенческими стереотипами личностного и социального функционирования (Ташлыков В.В., 1998). Л.И. Вассерман, Е.Б. Клубова (1998) отмечают, что больные с хронической сердечной недостаточностью по сравнению с людьми без нарушений здоровья обнаруживают повышенную напряженность ПЗ, что свидетельствует о наличии актуальной психотравмирующей ситуации. Для многих пациентов характерен высокий уровень защиты по типу отрицания, вытеснения, что отражает активное исключение из сознания определенных психотравмирующих событий.

Язвенная болезнь желудка и двенадцатиперстной кишки традиционно относится к группе заболеваний, в патогенезе которых важную роль играют эмоциональное реагирование, структура и содержание внутриличностного конфликта. Этот конфликт базируется на фрустрированной потребности в эмоциональной привязанности и компенсаторном лидерстве в межличностных отношениях. Подчеркивается роль ранней эмоциональной депривации в формировании патологического стереотипа эмоционального реагирования (Рысс Е.С., Щерба Н.Н., Соловьева С.Л., 1986), дефектность первичного эмоционального опыта, отсутствие глубоких  привязанностей, неблагоприятные отношения в родительской семье (Орлова М.М., Фролова С.В., 1996). Выявляются  фрустрация потребности в аффиляции и независимости, трудности в общении, конфликтность, склонность к обвинительным реакциям с фиксированностью на защите «Я», снижение возможностей при формировании конструктивных способов разрешения  проблем, нарушение связей между ментальными и соматическими процессами (Йенсен, 1995). Уточняется роль родительской семьи, в которой  формируются определенные базисные схемы, являющиеся глубинными мировоззренческими установками по отношению к самому себе и окружающему миру. Такими схемами у пациентов с язвенной болезнью становятся фиксация на реальной или мнимой утрате, негативное отношение к себе, к окружающим, к будущему, тирания долженствования (Кулаков С.А.,2003), запрет на выражение чувств (Холмогорова А.Б., Гаранян Н.Г., 1999).

В структуре личности язвенных пациентов выявляются проявления зависимости, отказ от доминирующих орально-рецептивных потребностей из-за их несовместимости со стремлением к независимости (Александер, 1985), вытесненная склонность к самоповреждению (Overbeck, Biebl, 1975). Многообразие личностной типологии включает  «невыразительную» личность с бедной фантазией, ригидную и механистичную, которая в окружающих видит лишь себя, а в кризисных ситуациях привычно реагирует развитием психосоматической симптоматики (Данбар Ф., 1993). При гиперактивном типе личности желание зависимости отвергается,  вследствие чего больные часто попадают в хронически фрустрирующую ситуацию. (Александер Ф., 1934). Характерными проявлениями являются неуравновешенность, вспыльчивость, повышенная реактивность, преобладание процессов возбуждения над торможением (Зюбан А.Л., 1972). Выявляются эмоциональная возбудимость, склонность к проявлениям тревоги, страха (Лорие И.Ф., 1959; Коркина М.В., Марилов В.В.,1982), честолюбие, стремление к самоутверждению, гиперсоциальная исполнительность (Белов В.П., 1971), астенические проявления в сочетании с повышенной самооценкой, ответственностью, приверженностью морально-этическим принципам (Немчин Т.А., 1974). К преморбидным особенностям относятся раздражительность, пониженное настроение с оттенком мрачности и угрюмости, замкнутость и сенситивность (Губачев Ю.М., 1990). Способы психологической защиты у пациентов пассивного типа связаны с мотивацией боязни неудачи и проявляются в вытеснении, регрессии, уходу в болезнь. У пациентов активного типа выявляются механизмы совладания в виде отвлечение внимания от болезни либо стремление получить о ней полную информацию. Наиболее частые варианты психологической защиты проявляются в виде отрицания (неохотное посещение врача) или агрессии (обвинения других в возникновении трудностей), а также вытеснения чувства вины (Ташлыков В.В., 1998).

В параграфе 1.9 «Личностные особенности и способы психологической защиты и совладания  у пациентов с  проявлениями аддиктивных нарушений» эти феномены изучаются в рамках алкогольной и наркоманической зависимостей.

Состояние опьянения рассматривается как компонента мистического сознания, а власть наркотика  происходит от его способности стимулировать мистические свойства человеческой натуры. (Джеймс У., 1923). Установлено, что для пациентов с алкоголизмом и наркоманией свойственны проявления магического мышления, характеризующие изменения личности  под влиянием болезни (Сухарев А.В., Брюн Е.А., 1998). У пациентов, злоупотребляющих психоактивными веществами, отмечается наличие полярных и противоречивых качеств: резкие колебания настроения, неустойчивость интересов, собственная переоценка, сенситивность, склонность к самоанализу, излишняя самоуверенность и легкая ранимость, развязность и застенчивость, ласковость и жестокость (Бехтель Э.Б., 1997; Бохан Н.А., Мазурова Л.В., 2004; Менделевич В.Д., 2001; Братусь Б.С. (1984), Пятницкая И.Н. (2000), А.И. Мандель (2003) отмечают, что личность наркомана в преморбиде отличают черты незрелости, неустойчивости, невыраженности и постепенного снижения интеллектуальных проявлений, отсутствие нравственных норм, склонность к колебаниям настроения. В условиях фрустрации потребностей у пациентов редуцируются рационалистические основы мышления и цикл осознанных рганизованных действий, а на первый план выступает аффективный компонент мышления, базирующийся на иррациональных представлениях заместительного характера (Выготский Л.С., Лурия  А.Р., 1993). Больные стараются избегать ответственности за происходящее в реальной жизни, объясняют неудачи неблагоприятным стечением обстоятельств с перенесением акцента на внешний локус каузальности.  Для каждого пациента характерны свои излюбленные темы фантазирования и нереалистического отношения к действительности, которые используются  для снижения уровня тревоги.  Этот способ изменения психического состояния фиксируется в определенный часто повторяющийся стереотип поведения – ритуал (Генайло С.П., 1995). В процессе течения болезни у больных происходит «стирание», обеднение индивидуальных отличий и усиление стереотипных, фиксированных ритуальных форм поведения (Братусь Б.С., 1982; Залевский Г.В., 1999). Важная роль отводится семейным особенностям пациентов с алкогольной и наркотической зависимостью как социально-психологическому фактору, способствующему формированию аддиктивного поведения (Максимова Н.Ю., Милютина Е.Л., 2000; Бохан Н.А., Мазурова Л.В., 2003). Выявляются  конфликтные отношения между членами семьи (враждебность, агрессивность, конфликты между родителями), психологические особенности  взрослых (отец отсутствует или отличается слабым характером, мать – излишне заботлива, уступчива или проявляет излишнюю властность, холодность), нереальные стремления родителей по отношению к детям (Уильямс Б., 2000; Белокуров С.Б., 2001). Описан психологический портрет «наркогенного» отца (Менделевич В.Д., 2001). Установлено, что у пациентов с алкогольной зависимостью  по сравнению с лицами без нарушений психического здоровья на достоверно значимом уровне преобладают ПЗ «отрицание» и «компенсация». Большая выраженность отрицания у пациентов интерпретировалась как следствие болезни, а также  как преморбидная черта личности, способствующая формированию аддикции (Клубова Е.Б., 1995). По сравнению со здоровыми людьми у больных наркоманией преобладают неадаптивные стратегии в форме избегания разрешения проблемной ситуации, пассивной кооперации (Ялтонский В.М., 1995).

В параграфе 1.10  «Пралогические образования        в системе защитных стратегий» обобщаются исследовательские подходы при изучении содержаний пралогического как способа психологической защиты. Установлена значимость коллективных представлений в контекстах приспособительного взаимодействия человека с природной и социальной средой в культурно - историческом, а также социокультурном контекстах. Выявлено сходство функциональной направленности пралогических образований с другими защитными стратегиями (мифологическими и социальными представлениями и установками, психологическими защитами и стратегиями совладания).

Во второй главе «Исследование пралогических образований как способов психологической защиты в системе адаптивно-защитных стратегий» излагается программа исследования. Обосновываются концептуальные подходы, позволяющие изучать пралогические образования как способ психологической защиты в системе других защитных стратегий. Проводится операционализация понятий.  Рассматриваются подходы к изучению специфичности пралогической защиты как одного из уровней адаптивного комплекса, включающего различные способы психологической защиты и совладания. Осуществляется моделирование алгоритмов пралогической защиты. Проводятся процедуры стандартизации. Определяется модель адаптивно-защитного комплекса, включая пралогическую и психологическую защиты и стратегии совладания. Описывается психодиагностическая программа, позволяющая реконструировать пралогические образования у пациентов с невротическими, психосоматическими и аддиктивными расстройствами, а также у людей без нарушений психического здоровья. Дается характеристика выборки исследования.

В параграфе 2.1.  «Программа исследования» излагается процесс  формирования исследовательской проблемы. В результате предварительного анализа предмета исследования выдвинуты  основные гипотезы и обоснованы  предположения об особенностях пралогических образований как способов психологической защиты у пациентов с невротическими, психосоматическими и аддиктивными расстройствами в сравнении с людьми,  не имеющими подобных нарушений. Предложены подходы к изучению специфичности пралогической защиты как одного из уровней адаптивного комплекса, включающего  различные способы психологической защиты и совладания. Рассматриваются методологические основания, разработка методов, позволяющих изучать особенности пралогических образований как способы психологической защиты у пациентов с непсихотическими расстройствами. Описываются методы организации исследования, принципы создания авторской программы изучения пралогических образований, сбора эмпирического материала, анализа и интерпретации результатов исследования, методы математической статистики.

Планирование деятельности базировалось на следующих направлениях исследовательского поиска: а) разведывательная стратегия – формулировка  проблем, обуславливающих изучение пралогических образований у пациентов непсихотического регистра  в качестве объекта исследования; б) описательный вариант, позволяющий качественно представить объект исследования; в) аналитико-экспериментальная стратегия, с помощью которой описательная модель-концепция пралогической психологической защиты наполняется эмпирическими характеристиками;  г)  установление специфичности проявлений пралогической защиты у пациентов всех нозологических форм по сравнению с людьми без нарушений здоровья, между нозологическими группами, а также в  каждой из нозологий; д)  повторно-сравнительный вариант – описательная модель соотношений пралогической психологической защиты с другими видами ПЗ и стратегиями совладания  у больных  непсихотическими расстройствами.

В параграфе 2.2. «Реконструкция пралогических образований.  Программа и методика эмпирического исследования. Моделирование алгоритмов пралогической защиты» обосновывается необходимость создания программы психодиагностики пралогических образований, принципы ее реализации, этапы и условия ее реализации, способы  разработки.

Реконструкция пралогических образований осуществлялась с помощью  моделирования установок, отношения, переживания и поведения людей в жизненных ситуациях, восстанавливающих пралогические способы реагирования. Воссоздавая индивидуальный ракурс пралогического реагирования, а затем, обнаруживая его соответствие условиям реализации и частоту использования, выявлялись закономерности  проявлений пралогической защиты. 

Осуществлялись следующие этапы  программы реконструкции пралогических образований:

  • Проведение пилотажного исследования для выявления содержаний пралогического, а также экспертного опроса здоровых людей и страдающих расстройствами непсихотического спектра для составления списка пралогических образований и определения их востребованности, направленности, содержательной предпочтительности.
  • Разработка экспериментальной (предсказательной) модели изучения пралогических образований и стандартизация опросника «ОВИС».
  • Формирование выборки исследования (пациенты с невротическими, психосоматическими и аддиктивными нарушениями и нормативная группа).
  • Психодиагностика больных, страдающих непсихотическими психическими расстройствами, а также людей нормативной группы с учетом возрастных, половых различий и образования на выявление востребованности пралогических образований.
  • Определение специфичности пралогической защиты в норме и нозологических подгруппах пациентов с непсихотическими расстройствами.
  • Создание эмпирической (предсказательной) модели адаптивно-защитного комплекса, включающего, пралогическую и психологическую защиту и стратегии совладания.
  • Психодиагностика адаптивно-защитного комплекса в нормативной группе и у пациентов с расстройствами непсихотического спектра.
  • Выявление специфичности адаптивно-защитного комплекса в нозологических группах и в норме.

В процессе пилотажного исследования выявлены алгоритмы пралогического реагирования, под которыми понимаются устойчивые паттерны выполнения защитных действий с опорой на магические силы в угрожающих для индивида ситуациях. Одним из этапов реконструкции пралогических содержаний стало создание «Опросника верований и суеверий» (ОВИС).

Содержание опросника посвящено использованию в жизнедеятельности примет,  ритуалов, поверий, закрепленных социокультурными традициями в коллективных представлениях либо моделируемых самостоятельно. Окончательный вариант включает  шкалы «Пралогического восприятия», «»Магической тревожности», «Магического прогноза», «Применения нетрадиционных способов лечения», «Действенного использования пралогических образований», представляющих различные компоненты пралогической защиты. Ответ на  каждый вопрос предполагает один из пяти  вариантов ответов, а семибальная система оценок способствует большей наглядности результатов и позволяет более точно выявить степень выраженности  (пралогической) психологической защиты (ПрЗ) у испытуемого. При интерпретации данных можно получить качественную информацию о содержании, активации и востребованности тех или иных видов пралогической защиты, мотивах их использования.  Количественная выраженность каждой шкалы опросника способствуют выявлению уровня напряженности отдельных компонентов, а  общий показатель пралогической защиты (ОППрЗ) – интегративный уровень ПрЗ. Наличие количественных оценок ПрЗ открывает возможность сопоставительного анализа  между показателями отдельных шкал  ОВИС, а также  общего показателя напряженности ПрЗ.  Представлены критерии эффективности ОВИС как метода экспресс-диагностики, процедуры стандартизации, а также факторы, которые могут повлиять на достоверность результатов.

Феноменология пралогического изучалась с помощью стандартизированного интервью, которое проводилось после выполнения задания по заполнению ОВИС с целью объективизации результатов исследования. Содержание интервью направлено на выявление особенностей осознания и выделения соотношения между составляющими индивидуального опыта,  включая опору на самостоятельное установление причинно-следственных отношений между происходящим,  на традиции старшего поколения или на действие магических сил (как компоненты пралогических образований).  Выявлялся  опыт ситуативного применения верований и/или/ суеверий, использования примет в повседневности, характерные переживания, обусловленные ПрО, особенности их трансформации как символа веры. Устанавливалась  значимость ПрО в контексте жизнедеятельности и отношение к  ним.

В параграфе 2.3.  «Алгоритм  защитно-адаптивного комплекса» рассматриваются способы моделирования защитно-адаптивного комплекса и установления его эффективности. При создании защитно-адаптивной системы выделялись алгоритмы пралогической и психологической защиты и стратегии совладания в качестве факторов, содержащих специфическую функциональную направленность и способы реализации.  Эффективность комплекса обусловлена системным взаимодействием всех его уровней, проявляющихся в аспекте взаимодополнения.  Кроме того, эффективность определяется  ведущей ролью конструктивных стратегий совладания и соподчиненной – психологической защиты. В качестве методов изучения выделены «Опросник верований и суеверий», «Индекс жизненного стиля», «Исследование копинг-стратегий».

В параграфе 2.4. «Характеристика выборки исследования» представлены особенности выборки, определяемы  аналитическими задачами данного исследования, а ее репрезентативность – целевой установкой исследовательской программы. Исследование проводилось в течение 1998-2005 годов на базе клиник НИИ ПЗ ТНЦ СО РАМН и НИИ кардиологии СО РАМН, Областной клинической больницы.  Всего обследовано 332 пациента с клиническими диагнозами, сформулированными на базе современной Международной классификации психических и поведенческих расстройств (МКБ-10) и включающие различные варианты невротических, психосоматических и аддиктивных нарушений. Из них 151 - с невротическими расстройствами: с диагнозам «диссоциативные истерические расстройства» (экспрессивный и импрессивный варианты) - 112,  «посттравматическое личностное расстройство» - 39;  «артериальная гипертония,  П стадия» - 53, «язва желудка и двенадцатиперстной кишки П степени, стадия декомпенсации» - 58; «хронический алкоголизм, П стадия» - 35, «лекарственная наркомания, П стадия» - 35.

С диагнозом «истерическое  расстройство личности» (F60. 4), который относится к категории «Диссоциативные невротические расстройства» (Семке В.Я., Перчаткина О.Э., 2000) обследовано  112 пациентов, 11 мужчин и 101 женщина  в возрасте.  от 19 до 60 лет. Средний возраст испытуемых – 38, 47±1,82, средняя давность заболевания - 11±0,7 лет.  Клиническая типология диссоциативных расстройств  (Семке В.Я., 2000, 2001) включала экспрессивный и импрессивный варианты, различающихся внешним и внутренним  планом проявлением эмоций.

С диагнозом «Посттравматическое стрессовое расстройство» или ПТСР (F43.2) обследовано 39 пациентов мужского пола, бывших участниками военных действий в Чечне. Средний возраст  - 28,59 ±1,20 лет. давность заболевания – 3,73±0,43 года. Типичными в клинической картине проявлениями  являлись повторные переживания психологического стресса в виде навязчивых воспоминаний (реминисценций), кошмарных сновидений, ангедонии, избегания любых ситуаций, напоминающих о трагических событиях, проявления импульсивности, состояния «оцепенелости», эмоциональной притупленности,  или депрессии и тревоги.

  Средний возраст больных артериальной гипертонией (F45)  - 39, 06±0,2 лет, из них 27 женщин и 26 мужчин.  Давность заболевания – 7, 36±29 лет. Психологические особенности, сопровождающие клинические проявления, включали невротические симптомы в форме повышенной тревожности,  сверхконтроля над импульсами  враждебности и агрессивности, боязни потерять благосклонность значимых людей, стремление к самоутверждению и осознание невозможности выражения этих проявлений.         Из пациентов с язвенной болезнью желудка и двенадцатиперстной кишки (F45)  мужчин - 17 , женщин -  41.  Средний возраст – 36, 8±09 лет. Давность заболевания – 6,34±0,3 лет.  Клинической картине заболевания сопутствовала невротическая симптоматика со стремлением к маскировке собственной неуверенности, демонстрации независимости, повышенным уровнем психоэмоциональной напряженности, тревожности, склонности к перепадам настроения.

      Средний возраст мужчин – с фармакологической аддикцией (F19) - 26±03 года, средняя продолжительность заболевания - 4,6±0,9 года.  Пациенты с алкогольной зависимостью (F10) – мужчины, средний возраст -  от 37±1,8 лет, средняя продолжительность заболевания 8,5±0,7 лет. Все  пациенты с аддиктивными расстройствами не имели грубых изменений личности.         Половые, возрастные критерии выборки, а также давность заболевания пациентов различных нозологических групп позволили  сопоставлять  особенности пралогических образований с учетом критериев нозологии и, пола и возраста.

В качестве сравнительной группы в выборку включены жители Томска и Томской области,  не имеющие нарушений психического здоровья и соответствующие основной группе по половому, возрастному, образовательному критериям и месту проживания. Обследовано  253 человека. Это медицинские  сестры – 70,  студенты 1 и Ш курсов психологического и спортивного факультетов ТГУ и ТГПУ -  110,  врачи – 41, преподаватели ТГУ и ТПУ – 32.  Ориентация на выделенные критерии позволила получить информацию о феномене пралогических образований в нормативной и нозологической группах. 

Третья глава «Пралогические образования как способы психологической защиты» посвящена эмпирической проверке концептуальной модели  пралогической защиты. Выявляются различия в  проявлениях пралогической защиты в аспекте активации разных сфер жизнедеятельности,  соотнесенности с другими жизненными стратегиями, особенностями трансформации. Устанавливается специфичность пралогической защиты в каждой нозологической группе, особенности ее составляющих, а также общей выраженности. Определяется эффективность пралогической защиты как системного образования.

В параграфе 3.1. «Пралогические образования в контексте личностного опыта пациентов с непсихотическими расстройствами и здоровых людей»  В  разделе рассматриваются  сферы применения пралогических образований, включая  сохранение традиций, межличностные отношения, учебной и профессиональной деятельности, здоровья, семейных аспектов, природной среды, повседневной жизнедеятельности. На модели нормативной группы установлено, что в процессе изменения социокультурных условий меняются  соотношения востребованности жизненных стратегий. Выявляется тенденция к преобладанию рационального способа разрешения жизненных ситуаций с дополнительным использованием традиционных подходов и опоры на действие магических сил. В группе пациентов с непсихотическими нарушениями опора на  помощь магических сил и использование традиций сохраняет свою значимость, что формирует неэффективные способы взаимодействия с реальностью. Доказывается специфичность трансформациипралогических образований как культурного феномена.

Полученная информация подтверждает предположения о включенности пралогических образований, отражающих соматические, личностные и ситуационные  аспекты  человеческого бытия,  в картину мира современного человека.

Изучались актуальные сферы применения ПрО, осознание их использования, особенности  восприятия.         Выявлены актуальные сферы  применения ПрО, включая  сохранение традиций предков, межличностные отношения, учебная и профессиональная деятельность, здоровье, семья, необычные явления природы, повседневная жизнедеятельность. Эти данные подтверждают предположения о включенности коллективных представлений, отражающих соматические, личностные и ситуационные  аспекты  человеческого бытия,  в картину мира современного человека. При ранжировании применения ПрО  установлена их различная  значимость в зависимости от сферы жизнедеятельности. 

У пациентов с невротическими нарушениями значимыми являются ПрО в сферах «здоровье» и «межличностные отношения», затем следуют «традиции предков», «необычные явления природы», «семьи»,  «повседневная деятельность». Последнее место занимает сфера профессиональной деятельности  (различия достоверны при p 0,01).  При психосоматических нарушениях  предпочитаются ПрО в сферах здоровья и природных явлений, которые выступают в качестве исцеляющего источника. Следующие позиции занимают «семья», «повседневность», «сохранение традиций предков», «профессиональная деятельность», «межличностные отношения». Для пациентов с аддиктивными расстройствами характерно следующее соотношение ПрО: «традиции предков», «профессиональная деятельность», «необычайные явления природы», «семья», «межличностные отношения», «здоровье», «повседневность». При этом актуализация пралогических образований порождала воспоминания о ритуальных действиях, связанных с аддикцией.  В нормативной группе профессиональная и учебная деятельность наряду с сохранением традиций предков и семейными ритуалами являются наиболее востребованными по сравнению с другими сферами жизнедеятельности (p 0,01).

Достоверные различия между показателями пациентов различных нозологических групп и здоровых людей выявляются при сравнении личностного опыта, включающего опору на установление причинно-следственных отношений, опору на традиции или действие магических сил в качестве основного и дополнительного способов разрешения жизненных ситуаций (таблица №1). У пациентов на достоверном уровне снижается вклад причинно-следственного способа и увеличивается роль опоры на традиции и, особенно – на действие магических сил. При этом показатели опоры на незримые силы в качестве основного и дополнительного способа равномерно распределяются во всех группах больных (различия недостоверны), а сумма этих стратегий  превосходит показатели установления причинно-следственных связей и опоры на традиции на уровне тенденции (различия недостоверны).

Таблица 1. Распределение способов жизнедеятельности среди больных непсихотического спектра и в норме

Примечание: * Звездочкой отмечены достоверные различия между основным  и дополнительными способами жизнедеятельности при  0,01< p< 0,05.

У пациентов  с аддикцией отмечаются наиболее низкие показатели установления причинно-следственных связей в качестве основного способа жизнедеятельности.  При этом как дополнительный способ рациональный подход преобладает в этой нозологической группе и достоверно превышает показатели пациентов с неврозами. Сумма показателей рационального подхода на достоверном уровне снижена (по сравнению с  нормативной группой, а также с  пациентами других нозологий). Сумма способов опоры на традиции у аддиктивных пациентов является самой незначительной по сравнению с другими способами. В наиболее высоких значениях данный феномен проявляется у пациентов с психосоматическими нарушениями и на уровне достоверности отличается от показателей пациентов с невротическими и аддиктивными расстройствами. Опора на магические силы в качестве основного и дополнительного способа взаимодействия с реальностью является высокой у пациентов с аддикцией и невротическими нарушениями и на уровне достоверной значимости преобладает по сравнению с пациентами психосоматическими расстройствами. Недоверие к себе, переживание недостаточности опоры в настоящем обуславливает у больных обращение к магическим силам как способу психологической защиты, на которую можно возложить  ответственность за все, что происходит с ними в жизни.

В показателях переживаний, вызванных ПрО (табл. №2), у пациентов по сравнению с нормативной группой проявляется тенденция к увеличению тревоги и  снижении эмоционального реагирования в виде улыбки (над этим можно пошутить) (на достоверном уровне значимости).

Таблица 2 Переживание действия магических сил у пациентов и в норме

Выборка исследования

Переживание действия магических сил 

Тревога (в %)

Спокойствие (в %)

Вызывает улыбку (в %)

Норма

20,3*

55,0*

24,7*

Неврозы

35,9

49,6*

14,5*

Диссоциативные расстройства

39,4

46,2*

14,4*

Экспрессивный вариант

31,2

52,1*

16,7*

Импрессивный вариант

47,6

40,3*

12,1*

ПТСР

32,4

53,0*

14,6*

Психосоматика

46,7

43,9

9,4

Гипертония

49,5

39,8

10,7

Язвенная болезнь

43,9

48,0

8,1

Аддикция

30,1

47,8

22,1

Алкоголизм

34,2

51,7

14,1

Наркомания

26,0

43,9

30,1

Непсихотические расстройства

37,6

47,1

15,3

Примечание: Звездочкой * отмечены достоверные различия при 0,001 <p< 0,05

Наиболее высокий уровень тревоги в отношении ПрО отмечается у пациентов при гипертонической болезни, импрессивном варианте диссоциативных нарушений (на уровне достоверных различий по сравнению со средними значениями выборки), а также при язвенной болезни желудка и двенадцатиперстной кишки (на уровне недостоверно значимой тенденции).

Представляется, что отличительные от нормы переживания больных порождаются  отношением к верованиям, которое было свойственно людям на более ранних этапах  культурно-исторического развития. У пациентов по сравнению со здоровыми людьми сохраняется большая значимость культовых верований в качестве жизненной стратегии. Как и в  периоды прошлого, эти образы вызывают  у пациентов чувства  страха, тревоги и эмоционального напряжения. По-видимому, пралогические феномены воспринимаются буквально, в их конкретной, а не в их символической представленности в качестве  элемента культуры прошлого.  Больные  в большинстве случаев верят в реальность  магических сил.

Для пациентов непсихотического спектра по сравнению с нормативной группой характерно увеличение показателей отношения к ПрО в аспекте  буквального следования традициям и снижение его как дань культуре прошлого (диаграмма № 1)  .

Диаграмма 1

Отношение к пралогическим образованием у пациентов и в норме

Отмечаются  различия в мотивации  при использовании пралогических образований. У больных с непсихотическими расстройствами (в процентном соотношении)  преобладает мотивация предостережения, боязни неудачи – 71,5  (неврозы – 73,4; психосоматозы – 75,6; аддикции – 65,6). В группе здоровых людей в 59,8  случаев проявляется мотивация, направленная на прогнозирование удачного развития событий, достижения успеха (p 0,01).

В параграфе 3.2. «Пралогическая защита у пациентов с невротическими расстройствами» рассматриваются особенности пралогических образований в качестве способа психологической защиты у пациентов невротического спектра, включая диссоциативные и посттравматические стрессовые расстройства.

В диаграмме № 2 представлены соотношения показателей ПрЗ  у пащиенток с диссоциативными расстройствами  (экспрессивный и импрессивный варианты).  В обеих группах  шкальные оценки ОВИС находятся в пределах высоких значений, кроме шкалы активного использования ПрО, находящейся в пределах средних значений. Показатели пралогического восприятия  - 96,4 и 78,2, магической тревожности - 83,4 и 72,8, применения нетрадиционных способов лечения - 95,1 и 72,7, общей выраженности ПрЗ - 81,3 и 71,1 (p 0,01).  Более высокие значения  ПрЗ при импрессивном варианте невроза, очевидно, обусловлены тем, что на фоне снижения настроения,  усиления невротической тревоги, неустойчивой самооценки с тенденцией к ее снижению возникает защитный механизм по типу пралогического (мифологического) фантазирования. При этом отсутствует стремление осмыслить психотравмирующую ситуацию, определить для себя оптимальный вариант поведения, добиться каких-то реальных результатов. В условиях фрустрации потребностей в системе самосохранения невротической личности  редуцируются рационалистические подходы разрешения проблем и усиливаются стереотипные, ригидные, порожденные ПрО. 

Диаграмма 2

Распределение показателей пралогической защиты у пациентов с неврозами и в норме

У пациенток с экспрессивным вариантом нарушений на фоне постоянного желания демонстрировать собственную уникальность и необычность выявлены искажения восприятия времени. Пралогическая  защита заключается в идеализации себя в  прошлом времени для поддержания самооценки в настоящем. Так, пациентки старшей возрастной группы подробно и с удовольствием сообщают о том, какими «замечательными» они были в дошкольном  либо «пионерском» возрасте, какими были послушными и никогда не нарушали наказов родителей и учителей. При этом в большинстве случаев приводятся одни и те же «примеры из жизни», которые с удивительным постоянством сообщаются лечащему врачу, соседям по палате, психологу, медицинскому персоналу. Искажение восприятия времени достигается с помощью гипертрофированной идеализации собственного «детского Я» и некритичный перенос его в настоящее, игнорирование временной динамики.

Актуализация ПрО у пациентов с ПТСР обусловлена искажением восприятия  реальности и снижением возможности установления причинно-следственных связей. В этих случаях на помощь логике «приходит» мистика, заполняя пробелы в нарушенной картине мира. Функциональная направленность пралогической защиты - стремление мистическим образом преобразовать действительность в более понятную и менее угрожающую. Применение пралогических образований помогает восстановить чувство безопасности и возможность контролировать события. В отличие от здоровых людей, для больных с этой группы характерна склонность к упрощенчеству  картины мира, одноплановость  и адинамизм восприятия времени, «возложение ответственности» на магические силы. Соотношение показателей ПрЗ  у  пациентов с ПТСР и представителей мужского пола нормативной группы представлены  в диаграмме № 3. Отмечается выраженная напряженность каждого из компонентов, а также интегративного показателя  ПрЗ (69,3), находящихся в зоне высоких значений (p 0,001)..

Диаграмма 3

Распределение показателей пралогической защиты у пациентов с посттравматическими стрессмовыми расстройствами и в норме

В параграфе 3.3. «Пралогическая защита у пациентов с психосоматическими расстройствами» рассматриваются особенности пралогических образований в качестве способа психологической защиты у пациентов психосоматического спектра, включая  гипертоническую и язвенную болезнь желудка и двенадцатиперстной кишки. Анализируются  соотношения  шкальных оценок ОВИС как компонентов ПрЗ, а также ее общая  выраженность.

Результаты сравнительного изучения ПрЗ у пациентов с психосоматическими нарушениями, выраженные в процентах, представлены в диаграмме № 4. Эти показатели свидетельствуют о значительных различиях  на достоверно значимом уровне  каждой из шкал ОВИС между пациентами с гипертонической болезнью и язвенной болезнью желудка и двенадцатиперстной кишки. Значения компонентов пралогической защиты у пациентов с гипертонической болезнью расположены в зоне высоких значений либо приближаются к ним. Показатели шкал при язвенной болезни желудка и двенадцатиперстной кишки находятся в зоне средних значений (p 0,01).

Диаграмма 4

Распределение показателей пралогической защиты у пациентов с психосоматическими расстройствами и в норме

       Высокие показатели у пациентов с гипертонией отмечаются  по шкалам пралогического восприятия (74,3), магической тревожности (70,5), применения нетрадиционных способов лечения (70,7). При этом интегративный уровень ПрЗ (68.3) приближается к аналогичным значениям у пациентов с невротическими расстройствами.  Многие пациенты, как женщины, так и мужчины (67,9) выделяли  приметы и поверия, свидетельствующие о возможных болезнях, гибели и смертей людей из близкого окружения (родственников, друзей, коллег по работе). Они демонстрировали знание и других областей применения пралогической защиты, но приметам и поверьям, указывающим на неблагоприятное развитие событий, нарушение здоровья, или предрекающих гибель человека, придавалось особое  значение. Таким образом, при гипертонии выделяется «ипохондрическая» пралогическая составляющая психологической защиты. У этих пациентов, как и при диссоциативных нарушениях,  отмечался значительный интерес к гаданиям и гороскопам, к магическим способам предсказания  судьбы (65,6), а также высокий уровень магической тревоги (70,5).  Если у больных  гипертонией женского пола значения шкальных оценок превосходили аналогичные, характерные для женщин без нарушений здоровья, то у пациенток с язвенной болезнью выявляются противоположные тенденции.

       Так, шкальные оценки пралогического восприятия и магического прогноза на достоверно значимом уровне (p 0,01) являются более высокими у женщин без нарушений здоровья.  Оценки магической тревожности преобладают (51,7, p 0,05),  у пациенток. Видимо, более низкие показатели шкал у пациенток с язвенной болезнью по сравнению с нормой обусловлены проявлениями алекситимии в форме нарушения эмоциональной идентификации и искажением переживаний, которые в большей степени свойственны пациентам с язвенной болезнью по сравнению с больными гипертонией. Искажение эмоционального реагирования у пациенток  с язвенной болезнью не дает возможности снизить эмоциональное перенапряжение, которое проявляется и на уровне магической тревожности,  превышающей нормативные значения.

У пациентов мужского пола показатели шкал магической тревожности и применения нетрадиционных способов лечения значительно превосходят аналогичные показатели здоровых (p 0,01).  Мужчины без нарушений здоровья превосходят больных только по показателям шкалы магического прогноза (на уровне тенденции). Показатели остальных шкал у мужчин не имеют достоверных различий. Отличия  шкальных оценок магической тревожности у пациентов, которая превышает показатели здоровых, может свидетельствовать о наличии алекситимии, которая способствует повышению эмоционального напряжения и формированию магической тревожности.

В параграфе 3.4. «Пралогическая защита у пациентов с аддиктивными  расстройствами» рассматриваются особенности пралогических образований  как способа психологической защиты у пациентов с алкоголизмом и наркоманией. Изучаются  соотношения  шкальных оценок ОВИС как компонентов ПрЗ, а также ее интегральный показатель, сопоставляются групповые показатели больных  с зависимостью от психоактивных веществ, ПТСР и нормативной группой.

Показатели шкал ОВИС, представленные на диаграмме № 5, свидетельствуют о том, что их значения у больных аддиктивными нарушениями находятся в пределах высоких значений, кроме шкал магического прогноза и применения нетрадиционных способов лечения,  расположеннных в зоне средних значений (p 0,01).  Шкала  магической тревожности  имеет самые высокие значения (72,6),  затем следуют пралогическое восприятие (65,2), действенное использование ПрО (63,9), общая выраженность ПрЗ (60,2).

Диаграмма 5

Распределение показателей пралогической защиты у пациентов с аддиктивными расстройствами и в норме

Отмечаются  различия шкальных оценок  между группами больных алкоголизмом и наркоманией.  При алкогольной зависимости отмечаются невысокие значения шкалы магического прогноза (p 0,01). Возможно, этот феномен свидетельствует о своеобразной  защите по типу суеверного избегания возможной негативной информации о себе и о своем будущем.         Шкала пралогического восприятия («суеверности») имеет более высокие показатели  у больных наркоманией (p 0,05).  Эти данные свидетельствуют о склонности приписывать собственные неудачи отрицательному влиянию магических сил. ПрЗ соотносится с такими характерными особенностями пациентов, как слабость волевой регуляции,  сниженная  ответственность за свое поведение и жизнь, а также приписывание нарастающей изоляции и снижению социального функционирования действию незримых сил. У больных наркоманией  имеет место значительная включенность  в систему верований, выраженность психологической защиты, основанной на использовании ритуалов, обрядов, в том числе  талисманов и  амулетов, что придает уверенность в себе, поднимает настроение,  кратковременно снижает тревожность. Шкала магической тревожности является более высокой у больных алкоголизмом по сравнению с показателями  пациентов с наркоманией (75,6; 69,4, различия недостоверны).  Видимо, пациенты обеих групп  на фоне проявлений эмоциональной  незрелости и потери контроля над реальностью в сфере семейных и профессиональных отношений стремятся к магическому преобразованию системы своих отношений, ухода от реальных действий. Пассивность пациентов при взаимодействиях с социальным окружением формирует способ психологической защиты по типу самооправдания за «функциональную пустоту» и бесполезность своего существования и возложение ответственности за происходящее на магические силы. Высокий уровень магической тревоги свидетельствует о том, что охранительная система личности дает «сбой», а способы психологической защиты в системе приспособительного поведения становятся неэффективными.

В параграфе 3.5. «Результаты изучения феномена пралогической защиты» рассматривается феномен пралогической защиты  как системное образование. Выделяются уровни пралогической защиты в аспекте их функциональной направленности и эффективности как адаптивной и защитной модели.

Определяя пралогическую защиту как систему, необходимо рассмотреть ее эффективность как целостного образования, а также роль каждого из уровней (подсистем), вносящих свой функциональный вклад в результат ее деятельности.  Следуя логике теории психологических систем (Клочко В.Е., 2002, 2005) и концепции фиксированных форм поведения (Залевский Г.В., 1993-2004),  доказана  специфичность моделей пралогической защиты в норме и у пациентов с психическими нарушениями непсихотического спектра. Возможность изучения  человека как открытой системы с учетом роли культуры в становлении его многомерного мира, а также порождения им собственного мира  как открытого пространства жизни позволила установить критерии эффективности пралогической защиты как системного образования.

В качестве факторов,  порождающих «открытость» системы, выявленных  на модели нормативной группы, определяется соответствие применения содержаний пралогического современным условиям бытия. При рассмотрении способов жизнедеятельности как системного образования, установлено, что эффективность этого феномена определяется  соотношениями системных уровней, включающих личностный вклад в формирование опыта разрешения ситуаций, самостоятельное  установление причинно-следственных связей между происходящим, а также опору на традиции и пралогическую защиту. Преобладание в системе рационального способа разрешения жизненных ситуаций, определяющего высокую поисковую активность и «авторского» способа взаимодействия с дополнительным использованием традиционных подходов и опоры на действие магических сил свидетельствует об эффективности данной модели.

Установлено, что в нормативной группе система жизнедеятельности в большей степени соответствует критериям, описанным выше. У пациентов  опора на  помощь магических сил и использование традиций как ведущих способов жизнедеятельности сохраняет свою значимость, что формирует неэффективные способы взаимодействия с реальностью и усиливает их несоответствие. Это несоответствие проявляется в искаженном восприятии времени как недостаточности реальности бытия человека в мире, а также  значимости настоящего временного периода. Соотношение  ПрЗ в нормативной группе и у пациентов непсихотического спектра представлено в диаграмме № 6. Отмечается выраженная напряженность каждого из компонентов ПрЗ и ее общего интегративного показателя (74,8)  в группе  пациентов различных нозологий по сравнению со здоровыми людьми  (p 0,001). Самые высокие значения выявлены в показателях магического восприятия (89,3) и магической тревожности (77,1).

Диаграмма 6

Распределение показателей пралогической защиты у пациентов непсихотического спектра  и в норме

Эти данные свидетельствуют о дисфункциональности пралогической защиты. Искажение временной перспективы у пациентов обуславливает  специфику трансформации пралогических образований как культурного феномена и порождает отличительные от нормы переживания, связанные с  отношением к верованиям, которое было свойственно людям на более ранних этапах  культурно-исторического развития. Нарушению взаимодействий в потенциально открытой психологической системе  и порождению болезни способствует психическая ригидность, закрепленная в фиксированных и ритуальных формах поведения (Залевский Г.В., 1993-2004). Этот феномен проявляется у пациентов в низком уровне поисковой активности,  неспособности изменения способа взаимодействия в связи с ситуативными изменениями, приверженности к однотипному образу действий. Выраженность психической ригидности у пациентов с непсихотическими расстройствами становится фактором, способствующим неэффективным взаимодействиям, которые  снижают возможности потенциально открытой системы. Ригидное следование традициям, созданным в глубокой древности, неэффективным семейным паттернам закрепляет пралогические способы реагирования и снижает уровень «открытости» психологической системы.

В нормативной группе функции пралогических образований значительно расширяются. Сохраняя функцию пралогической защиты,  они становятся стратегией совладания с проблемными ситуациями, а также ресурсом, повышающим эффективность самоорганизации.

В четвертой главе «Системно-уровневая модель адаптивно-защитного комплекса у пациентов с расстройствами непсихотического спектра и здоровых людей» рассматриваются соотношения пралогической и  психологической защиты и совладания (адаптивные копинг-стратегии).  Выявлено своеобразие соотношения защитных стратегий в каждой нозологической группе и их отличительные проявления в сопоставлении с нормой.

В параграфе 4.1. «Системно-уровневая модель адаптивно-защитного комплекса у  здоровых людей» рассматриваются уровни пралогической и психологической защиты и адаптивные стратегии совладания в системе целостного защитного комплекса, выявляются его качественные особенности.

Показатели психологической защиты в процентном исчислении свидетельствуют о преобладании ПЗ по типу компенсации и вытеснения (72,7 и 64,2). Остальные виды психологической защиты на достоверно значимом уровне (0,01>p<0,05) имеют более низкие значения и расположены в пределах низкой и средней выраженности. Общая выраженность психологической защиты имеет средние значения (46,9).

Поведенческие стратегии совладания распределены достаточно равномерно и включают обращение (27,3), сотрудничество (22,5), отвлечение (20,4), отступление (17,1).  Преобладают адаптивные (обращение и сотрудничество – 49,8) и относительно адаптивные (отвлечение – 20,4) стратегии, в сумме составляющие 70,2. Неадаптивные стратегия в форме отступления отмечаются в 29,8. В когнитивных стратегиях отмечаются предпочтения в форме проблемного анализа (27,5), сохранения самообладания (23,6), определения собственной значимости (21,8).  Показатели адаптивных стратегий  в эмоциональной сфере  находятся на более низком уровне (24,4) по сравнению со значениями  когнитивной (39,7)  и  поведенческой (35,9)  сфер. Представляется, что эмоциональная сфера может рассматриваться как фактор риска, обусловливающий нарушения здоровья.

В системе адаптивного комплекса (диаграмма № 7) процентное соотношение показателей психологической защиты составляет 30,6, пралогической  защиты – 29,9, адаптивных стратегий – 39,5. Таким образом, в группе здоровых людей  (p< 0,05) преобладает активный способ разрешения жизненных ситуаций в виде адаптивных стратегий по сравнению с уровнями психологической защиты. Такое сочетание способов психологической защиты при ведущих значениях адаптивных стратегий характеризует активный уровень поисковой активности и опоры на личностный опыт, позволяет сохранять ресурсы и способствует эффективной жизнедеятельности.

При взаимодействии с реальностью происходит личностная регуляция применения пралогических образований, основанная на использовании собственного опыта и  учитывающая временные параметры  и социальное окружение. 

Диаграмма 7

Распределение показателей пралогической защиты,  психологической защиты и совладания в норме 

В параграфе 4.2. «Системно-уровневая модель адаптивно-защитного комплекса у пациентов с  невротическими (диссоциативными, ПТСР) расстройствами» сопоставляются особенности защитного комплекса  в группе неврозов, а также у здоровых людей. У пациентов по сравнению с нормативной  группой на достоверно значимом уровне (p<0,01)  преобладают ПЗ по типу отрицания, замещения, интеллектуализации, реактивных образований, проекции, а также  значения общей выраженности ПЗ. При этом психологическая защита по типу вытеснения является преобладающей в группе лиц без нарушений здоровья (на достоверно значимом уровне), а по типу компенсации – на уровне тенденции (при отсутствии достоверной значимости). Напряженность широкого спектра  психологической  защиты у пациентов свидетельствует о снижении адаптивных проявлений. Наличие разнонаправленных, амбивалентных тенденций в структуре психологической защиты значительно усиливает эмоциональную дезорганизацию личности. Показатели психологической защиты у пациентов с ПТСР  по  типу отрицания, регрессии и замещения  превосходят аналогичные у пациентов с диссоциативными нарушениями. Кроме того, ПЗ  по типу проекции у пациентов с ПТСР на достоверном уровне превосходит аналогичные показатели у пациентов с экспрессивным вариантом диссоциативных нарушений. Выраженность ПЗ по типу отрицания значительно снижает адаптивный потенциал после возвращения к  жизнедеятельности в мирных условиях.

Процентное соотношение стратегий совладания у пациентов с ПТСР  показало, что в поведенческой сфере адаптивные  стратегии проявляются лишь в 7,3, относительно адаптивные – в 38,7, неадаптивные  - 54,0. Среди  деструктивных  проявлений этого феномена преобладают «отступление» – 19,6 и «активное  избегание» – 17,1. В когнитивной сфере конструктивные стратегии выявляются в 11,3, относительно адаптивные – в 43,9, неадаптивные – 44,8. Последние чаще всего проявляются в форме подавления эмоций – 24,6 и агрессивности – 13,1 (37,7).

       У пациентов с диссоциативными нарушениями по сравнению с ПТСР неконструктивные стратегии преобладают в эмоциональной сфере на уровне достоверной значимости - 67,5. Соотношение показателей суммы стратегий трех сфер в нозологической группе свидетельствует о выраженности относительно адаптивных и неадаптивных и невысоких значений конструктивных стратегий (24,4).

В комплексной адаптивно-защитной системе  у пациентов с невротическими нарушениями, включая уровни ПрЗ (46,9),  ПЗ (38,1)  и адаптивных стратегий (15,0), представленной в диаграмме № 8, преобладает пралогическая защита (0,001<p<0,01). В показателях адаптивных копинг-стратегий отмечаются самые низкие значения. Таким образом, в данном комплексе ведущими  способами снятия напряжения и избавления от тревоги является система психологической защиты пралогического и психоаналитического уровней. Преобладание защитных уровней над адаптивными стратегиями  порождает несоответствие при взаимодействии с реальностью  в виде снижения  поисковой активности, пассивности, статичности, ригидности, гипертрофированного искажения действительности, магического настроя, механическом перенесении надситуативного опыта  в жизненный контекст, формировании фиксированных форм поведения.

Диаграмма 8

Распределение показателей пралогической защиты,  психологической защиты и совладания у пациентов с невротическими расстройствами 

В параграфе 4.3. «Системно-уровневая модель адаптивно-защитного комплекса у пациентов с психосоматическими расстройствами» сопоставляются особенности защитного комплекса. Выявлено, что показатели психологической защиты по типу отрицания, регрессии, проекции, замещения, интеллектуализации, реактивного образования, а также общей выраженности ПЗ превосходят аналогичные на уровне достоверной значимости в группе без нарушений здоровья. При этом  психологическая защита по типу компенсации на достоверно значимом уровне у здоровых людей превосходят значения  пациентов, по типу вытеснения – на уровне тенденции, не достигающей значимой достоверности различий.

В этой нозологической группе отмечаются достоверные различия между пациентами с гипертонической и язвенной болезнью в показателях регрессии, которая преобладает у  последних.  Для пациентов с гипертонией характерны высокие показатели ПЗ по типу интеллектуализации  и реактивных образований (на уровне высокой достоверной значимости).  Напряженность ПЗ «реактивные образования» значительно снижает адаптивные возможности  пациентов.

В качестве  стратегий совладания у пациентов с гипертонией на поведенческом уровне применяются  адаптивные (с преобладанием обращения и  сотрудничества) - 28,9,  относительно адаптивные (компенсация  и  отвлечение)– 32,3 (65,2). В остальных случаях  отмечаются неадаптивные стратегии в виде отступления  и активного  избегания –  34,8. В когнитивной сфере преобладают конструктивные стратегии – 39,4, затем следуют неадаптивные -  36,8 и относительно адаптивные – 23,8.  В эмоциональной сфере значительное место занимают неадаптивные стратегии (подавление эмоций, агрессивность, растерянность) – 51,3, затем следуют относительно адаптивные (пассивная кооперация, эмоциональная разгрузка) – 27,4, адаптивные  (протест, оптимизм)  – 21,3.

Адаптивные стратегии в поведенческой сфере  у пациентов с язвенной болезнью  составляют  21,0, относительно адаптивные  - 32,1, неадаптивные -  46,9. В когнитивной сфере  адаптивные стратегии составляют 36,1, относительно адаптивные – 26,4,  неконструктивные -  37,5. В эмоциональной сфере, как и у пациентов с гипертонией, преобладают неконструктивные стратегии – 52,8, затем следуют адаптивные – 29,3 и относительно адаптивные – 17,9. У пациентов с язвенной болезнью, так же, как и у пациентов с гипертонией, выявляется неэффективность стратегий совладания,  особенно выраженная  в сфере эмоциональных стратегий. В целом адаптивные стратегии у пациентов психосоматическими расстройствами составляют 29,6, неадаптивные – 40,3, относительно адаптивные – 30,1.

В адаптивно-защитном комплексе при  психосоматических нарушениях (диаграмма № 9)  преобладают психологическая (41,2) и пралогическая (39,2) защиты (различия недостоверны). Уровень адаптивных стратегий достоверно ниже, (p<0,001), чем показатели психологических и пралогических способов защиты (19,6).  Сходство индивидуальных стилей реагирования у пациентов с психосоматическими и невротическими расстройствами проявляется в преобладании комплекса психологической защиты над адаптивными стратегиями.  Высокий уровень психологической защиты свидетельствует  о значительном снижении поисковой активности, преобладании пассивности.  Показатели пралогической  защиты  в соотношении с другими видами индивидуально опыта (по сравнению с группой здоровых людей) отражают снижение причинно-следственных связей  и увеличение опоры на традиции и действие магических сил. Фактором, снижающим адаптивный ресурс, является преобладание неадаптивных  копинг-стратегий, что порождает фиксированные формы поведения.

Диаграмма 9

Распределение показателей пралогической защиты,  психологической защиты и совладания у пациентов с психосоматическими расстройствами 

В параграфе 4.4. «Системно-уровневая модель адаптивно-защитного комплекса у пациентов с аддиктивными расстройствами» сопоставляются особенности защитного комплекса  при алкоголизме и наркотической зависимости. 

Установлено, что уровень психологической защиты, включая регрессию, компенсацию, проекцию, замещение, преобладает у пациентов с фармакологической аддикцией  (p<0,05).  Напряженность этих  способов защиты характеризует проявления незрелости и инфантилизма,  эмоциональной неустойчивости, импульсивности, непредсказуемости, снижение самоконтроля, усиление враждебности и агрессивности. При алкогольной зависимости  более высокие значения  характерны для ПЗ  «интеллектуализация» (p<0,01).

В качестве  стратегий совладания у пациентов с наркотической зависимостью  на поведенческом уровне применяются  только 14,1 адаптивных стратегий, относительно адаптивных – 40,7 и неадаптивных – 45,2.  Адаптивные стратегии в когнитивной сфере составляют 29,4, относительно адаптивные – 32,9, неадаптивные – 37,7. В эмоциональной сфере конструктивные стратегии  составляют  16,2, относительно адаптивные – 24,2, неадаптивные – 59,6. Показатели стратегий у пациентов с наркотической зависимостью  отражают их неэффективность, которая  выражена на всех уровнях.

В модели  защитного комплекса (диаграмма № 10) при аддиктивных  нарушениях отмечаются наиболее низкие показатели адаптивных стратегий, представленные  (8,9; p<0,01). Высокой напряженностью отличается уровень психологической защиты (48,5). Показатели  психологической защиты свидетельствуют о недостаточности функциональной эффективности, что способствует усилению тревоги, эмоционального перенапряжения и дезорганизации.        Проявления пралогической защиты (42,6) свидетельствуют о нарастании  пассивности,  фатализма, фиксированных ритуальных форм поведения, связанных с употреблением наркотиков и алкоголя. Уровни психологической и пралогической защиты и стратегий совладания не обладают специфической функциональной направленностью и зачастую дублируют друг друга, формируя неэффективные внутрисистемные взаимодействия.

Диаграмма 10

Распределение показателей пралогической защиты,  психологической защиты и совладания у пациентов с аддиктивными расстройствами 

В параграфе 4.5.  «Обобщение результатов изучения эффективности системно-уровневой модели адаптивно-защитного комплекса» рассматривается эффективность модели адаптивно-защитного комплекса в качестве системного образования у пациентов с невротическими, психосоматическими и аддиктивными расстройствами. В модели адаптивно-защитного комплекса нормативной группы преобладает активный способ разрешения жизненных ситуаций в виде адаптивных стратегий по сравнению с уровнями психологической защиты. Такое сочетание способов психологической защиты при ведущих значениях адаптивных стратегий характеризует активный уровень поисковой активности и опоры на личностный опыт, позволяет сохранять ресурсы и способствует успешной жизнедеятельности. К факторам, которые способны нарушить баланс адаптивно-охранительной системы в нормативной группе, относятся низкие значения адаптивных эмоциональных стратегий.

Адаптивно-защитные модели при невротических, психосоматических и аддиктивных расстройствах являются менее эффективными по сравнению с нормативной группой. У здоровых людей системные уровни реагирования в большей степени соответствуют условиям современного взаимодействия. В каждом из уровней присутствует  ресурс, связанный с готовностью использования уникальных стратегий, порожденных изменением социально-средовых условий. В нозологических группах защитно-адаптивная система имеет ригидный характер и меньшие возможности пластичных изменений в ситуациях перемен.

В заключении подводятся итоги исследования, определяются закономерности проявления пралогических образований как способов психологической защиты у пациентов с непсихотическими расстройствами, уточняется роль пралогической защиты в комплексной  защитно-адаптивной модели, рассматривается ее эффективность в норме и нозологических группах, намечаются перспективы дальнейших исследований. Развитие исследований  пралогических образований  может быть связано с психологической поддержкой превентивных, восстановительных и образовательных инициатив, изучением стратегического ландшафта социально-психологического пространства,  определения группового ресурса, создания инновационной модели психологической помощи c расширением возможностей психологии как конструктивной проектировочной науки. 

В приложении приведены  статистические таблицы.

ВЫВОДЫ

  1. Выявлен и проанализирован феномен пралогических образований, его природа и сущность. Установлена роль пралогических образований как базовой характеристики защитно-адаптивной системы. Определена специфика пралогической защиты как функционального образования, место в системе других способов психологической защиты и стратегий жизнедеятельности. Доказаны качественные отличия пралогической защиты в норме и у пациентов с непсихотическими психическими расстройствами. В норме функции пралогических образований значительно расширяются. Сохраняя функцию пралогической защиты,  они становятся стратегией совладания, ресурсом, повышающим эффективность самоорганизации.  У пациентов они  содержат более узкую защитную направленность.
  2. Созданная программа реконструкции пралогических образований позволила рассмотреть пралогическую защиту как системное образование, включающее пралогическое восприятие, магическую тревожность, магический прогноз, применение нетрадиционных способов лечения, действенное использование пралогических образований.  Разработана психодиагностическая программа реконструкции, в которой выделены алгоритмы пралогических образований. Доказана диагностическая «чувствительность» методики ОВИС при выявлении специфики пралогической защиты в норме и непсихотических психических нарушениях.
  3. Установлено, что в нозологических группах пралогическая защита содержит большую напряженность и менее широкую функциональную направленность по сравнению с нормативной группой. У здоровых людей в ситуациях, имеющих особую ценностно-смысловую значимость, пралогическая защита  может проявляться  не только в качестве защитного образования, но и стратегии совладания.
  4. Доказаны различия востребованности пралогических образований в норме и непсихотических психических расстройствах, включая содержательную значимость и ценность, особенности трансформации как социокультурного феномена, применение в совокупности с другими способами средового взаимодействия. У пациентов снижается вклад причинно-следственного способа и увеличивается роль опоры на традиции и, особенно – на помощь незримых сил. Выявлены отличительные от нормы особенности трансформации пралогических образований, свойственные пациентам с непсихотическими расстройствами, Отмечается буквальность восприятия пралогических феноменов, в их конкретной, а не символической представленности.
  5. Выявлены проявления психологической защиты и совладания у пациентов с расстройствами непсихотического спектра и в нормативной группе в системе адаптивно-защитного комплекса. В нозологических группах психологическая защита отличается большей напряженностью, а копинг-стратегии – меньшей эффективностью.
  6. Описана системно-уровневая модель защитно-адаптивного комплекса, включающего пралогическую и психологическую защиты и копинг-стратегии и доказана ее эффективность. Для пациентов характерна недостаточность функциональной эффективности комплекса. Выявленные феномены не обладают специфической функциональной направленностью и  дублируют друг друга, формируя неэффективные внутрисистемные взаимодействия.

СПИСОК РАБОТ, ОПУБЛИКОВАННЫХ ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ

  1. Стоянова И.Я.  Рациональное и магическое в личности человека  //Психологический универсум образования человека ноэтического: Материалы Международного симпозиума под  ред. проф. В.И. Кабрина.  - Томск,  1998. – С.158-160.
  2. Стоянова И.Я., Ошаев С.А., Семке В.Я. К проблеме формирования неадекватного поведения у ликвидаторов аварии на ЧАЭС и возможности его психотерапевтической коррекции //Реабилитация в психиатрии (клинические и социальные аспекты). – Томск, 1998. – С.168-169.
  3. Стоянова И.Я., Ошаев С.А., Семке В.Я., Куприянова И.Е. Популяционные исследования архаических форм психологической защиты. //Транскультуральная психиатрия и наркология:  Материалы  научно-практ. конф. –  Владивосток, 1999. – С. 74-76.
  4. Стоянова И.Я., Ошаев С.А., Семке В.Я. Социально-психологические аспекты экспектации и реабилитации участников ликвидации аварии на ЧАЭС  //Транскультуральная психиатрия и наркология:  Материалы  научно-практ. конф. –  Владивосток, 1999. – С. 86-87.
  5. Стоянова И.Я., Ошаев С.А., Перчаткина О.Э. Формы психологической защиты у больных с пограничными расстройствами //Актуальные вопросы психиатрии. – Томск, 1999. – Вып. 9. - С. 42-44.
  6. Стоянова И.Я., Братушева И.А. Архаические формы психологической защиты у больных психосоматическими заболеваниями //Актуальные вопросы психиатрии. – Томск, 1999. –  Вып. 9. - С. 54-56.
  7. Стоянова И.Я., Семке В.Я., Ошаев С.А. Некоторые психологические характеристики пациентов, переживших экстремальные ситуации //Актуальные. вопросы. психиатрии. – Томск, 1999. –  Вып. 9. - С. 51-53.
  8. Стоянова И.Я., Ошаев С.А Сравнительный анализ механизмов совладания и архаических форм психологической защиты у больных с невротическими нарушениями //Сибирский психологический журнал- Томск, 1999. – Вып. 10. – С. 77-80.
  9. Стоянова И.Я., Семке В.Я. Архаическое мышление и особенности «психологических защит» //В кн.: В.Я. Семке, Н.А. Бохан, О.К. Галактионов: Очерки этнопсихологии и этнопсихиатрии. – Томск, 1999. – С. 94-113.
  10. Стоянова И.Я., В.Я. Семке,  Н.П.Гарганеева, И.А.Братушева Психологическая защита и терапевтическая тактика  пациентов с язвенной болезнью //Сибирский вестник психиатрии и наркологии. - Томск, 1999. -  № 4. - С. 66-68.
  11. Cтоянова И.Я., Дорохова Т.А., Гарганеева Н.П., Братушева И.А., Ошаева Н.М, Куприянова. И.Е.  Сравнительные психологические характеристики больных язвенной болезнью //Актуальные. вопросы. психиатрии. - Томск, 1999.- Вып. 9. - С..57-58.
  12. Stoyanowa I., Dorokova T. Psychological Defence in Psychosomatics //World Congress of Psychiatry/ - Hamburg, August, 1999, S. 293.
  13. Стоянова И.Я., Сперанская Л.Ф. /Новые технологии в диагностике нервно-психических заболеваний //Современные технологии психиатрического сервиса. - Томск, 1999. - С.36-37.
  14. Stoyanova I., Dorokhova T., Potapkin I., Semke V. Psychological defense in psychosomatics. XI World Congress of Psychiatry «Psyhiatry on New Thresholds». – Hamburg, Germany. – August 6-11, 1999. P. 222. Poster Session-14. PO-14-005.
  15. Стоянова И.Я., Ошаев С.А., Добрянская Д.В. Опросник верований и суеверий – новый способ психодиагностики пралогической защиты //Новые формы организации психиатрического сервиса. Материалы  научно-практ. конф. – Томск – Барнаул, 2000. – С.43-45.
  16. Стоянова И.Я., Ошаев С.А., Перчаткина О.Э. Деструктивные компоненты в механизмах психологической защиты и совладания  у  больных диссоциативными расстройствами //Актуальные. вопросы психиатрии и наркологии. – Томск, 2001. –  Вып. 10. - С. 68-69.
  17. Стоянова И.Я., Ошаев С.А., Епанчинцева Е.М., Семке В.Я.  Особенности адаптации лиц, перенесших длительное стрессогенное воздействие //Сибирский вестник психиатрии и наркологии. - Томск, 2001. -  № 1. - С. 80-86.
  18. Стоянова И.Я., Добрянская Д.В., Бохан Н.А. Специфика механизмов психологической адаптации при фармакологической аддикции //Сибирский вестник психиатрии и наркологии. – Томск, 2001. -  № 1. - С.90-94.
  19. Стоянова И.Я.,. Семке В.Я,  Мордовин В. Ф. Показатели тревоги у больных гипертонической болезнью с цереброваскулярными осложнениями //Сибирский вестник психиатрии и наркологии. – Томск, 2001. -  № 2. - С.77-80.
  20. Стоянова И.Я., Семке Г.В. Показатели тревоги у пациентов гипертонической болезнью с цереброваскулярными осложнениями и особенности психотерапии  //Сибирский вестник психиатрии и наркологии – Томск, 2001. -  № 2. – С. 57-59.
  21. Стоянова И.Я., Добрянская Д.В., Бохан Н.А. Особенности психологической защиты у больных аддиктивными состояниями //Сибирский вестник психиатрии и наркологии.  – Томск, 2001. -  №3. - С.88-90.
  22. Стоянова И.Я., Добрянская Д.В. Влияние механизмов психологической адаптации на уровень тревожности при фармакологической аддикции //Актуальные вопросы психиатрии и наркологии. Томск, 2001. -  Вып.10. -  С.192-194.
  23. Стоянова И.Я., Семке В.Я.,  Красноперова Н.Ю., Ошаев С.А. Механизмы психологической защиты в контексте изменения социокультурных условий //Сибирский вестник психиатрии и наркологии.  – Томск, 2001. -  №4. - С.77-80.
  24. Стоянова И.Я., Наумова Е.Л., Семке В.Я., Ошаев С.А., Белобородова Э.И., Петухова Н.А. Психологические характеристики пациентов с синдромом раздраженного кишечника //Сибирский вестник психиатрии и наркологии. – Томск,  2002. - № 2. – С. 63-66.
  25. Stoyanova I. Mehanisms of psychological defense. /XII World Congress of Psychiatry “Partnership for Mental Health”. - Yokohama, Japan. – August 24-29, 2002, S. 245. Poster Session PO-20. PO-20-1.
  26. Стоянова И.Я, Семке В.Я., Левина И.Л. Гендер как фактор развития психодезадаптивных состояний у школьников //Сибирский вестник психиатрии и наркологии. – Томск,  2002. - № 3. – С. 55-59.
  27. Стоянова И.Я. Особенности пралогического мышления как формы психологической защиты в популяции и при заболеваниях пограничного спектра //Этнокультуральные вопросы психиатрии, наркологии и медицинской психологии: Матер. конф. с международным участием. – Томск, 2003. – С. 87-91.
  28. Стоянова И.Я. Изучение востребованности пралогического мышления как формы психологической защиты в российской популяции //Психология нового времени. Матер. научно-практич. конф. 2-5 мая. – Барнаул, 2002. – С.59-61.
  29. Стоянова И.Я. Востребованность пралогической защиты в современных условиях  //Материалы Ш Всероссийского. съъезда психологов. – С-Пб. – 2003. – С.59.
  30. Стоянова И.Я.,  Петухова Н.А. Соотношение показателей опросника Александровича у пациентов с нарушениями функций ЖКТ //Актуальные вопросы психиатрии и наркологии. – Томск, 2003. – Вып. 12. –  С. 198.
  31. Стоянова И.Я.,  Петухова Н.А. Соотношение показателей шкал опросника Александровича у пациентов с синдромом раздраженной кишки с разной выраженностью депрессивных расстройств //Депрессивные расстройства. Материалы международной конференции. – Томск, 2003. – С. 316.
  32. Стоянова И.Я.,  Веснина М.В. Влияние семейных факторов на формирование личности больных с гипертонической болезнью //Сибирский вестник психиатрии и наркологии. – Томск,  2003. - № 4. – С. 54-55.
  33. Stoyanova Irina Yakovlevna, Bokhan Nikolay Aleksandrovich. Pralogical forms of psychological defense in alcoholism. /28 International Congress of Psychology. -  August 8~13, 2004. - Beijing, China. Abstract Book, 4083.148.  P.967.
  34. Стоянова И.Я. Методологические подходы к проблеме изучения пралогичности в ментальном пространстве больных с непсихотическими расстройствами //Вестник Томского гос. университета. Серия «Психология».  – Томск, 2005. -  С.. 33-42..
  35. Стоянова И.Я., Ошаев С.А., Семке В.Я. Психологическая модель травматического стресса на примере посттравматических стрессовых расстройств // Вестник Томского гос. университета.. Серия «Психология».  – Томск, 2005. –  С. 123-130.
  36. Стоянова И.Я. Пралогическое мышление в структуре личности пациентов с непсихотическими расстройствами //Сибирский вестник психиатрии и наркологии. – Томск, 2005. -  № 3. - С. 57-61.
  37. Стоянова И.Я., Веснина М.В. Возрастные и гендерные особенности психологической адаптации у больных с гипертонической болезнью //Актуальные вопросы психосоматических исследований. Матер. научно-практич. конф. – Томск, 2005. -  С. 36-41.
  38. Стоянова И.Я. Новые психодиагностические технологии в работе с пациентами непсихотического регистра /Проблемы, теории, истории и практики в современных научных исследованиях: Материалы Всероссийской научно-практической конференции вузов Кузбасса. В 2 т. – Кемерово, 2006. – Т. 2. – С.203-205.
  39. Стоянова И.Я. Психологические особенности системно-уровневой модели адаптации у больных с расстройствами непсихотического спектра //Сибирский вестник психиатрии и наркологии. – Томск, 2006. - № 3. -  С. 94-98.
  40. Стоянова И.Я., Ошаев С.А. Психологическая модель травматического стресса на примере лиц, участвовавших в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС  //Сибирский вестник психиатрии и наркологии. Приложение (41). – Томск, 2006. -  С. 202-206.
  41. Стоянова И.Я., Казенных В.В., Куприянова И.Е., Веснина М.В. Методы психологической диагностики расстройств психического здоровья у военнослужащих. //Методическое пособие ГУ НИИ ПЗ ТНЦ СО РАМН. – Томск, 2006, 37 с.
  42. Stoyanova Irina, Semke Valentin. World Association of Cultural Psychiatry First World Congress of Cultural Psychiatry September 23~26, 2006 Beijing, China S-VI-54 Historical Roots of Ethnopsychotherapy in Siberia.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.