WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

ТИВОДАР Антонина Романовна

Личность как субъект со-бытия

в брачных отношениях

Специальность 19.00.01 общая психология, психология
личности, история психологии

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора психологических наук

Краснодар

2008

Работа выполнена на кафедре психологии личности и общей психологии

Кубанского государственного университета

Научный консультант:                доктор психологических наук, профессор

                               Рябикина Зинаида Ивановна

Официальные оппоненты:        доктор психологических наук, профессор

Скрипкина Татьяна Петровна

                                               

доктор психологических наук, профессор

                                               Нартова-Бочавер Софья Кимовна

доктор психологических наук, профессор

Бендас Татьяна Владимировна

Ведущая организация:                Университет РАО

Защита состоится «23» декабря 2008 года в 10.00 на заседании диссертационного совета Д 212.101.06 при Кубанском государственном университете по адресу: 350040, г. Краснодар, ул. Ставропольская, д. 149.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Кубанского государственного университета по адресу: г. Краснодар, ул. Ставропольская, д. 149.

Автореферат разослан «____» ______________ 2008 г.

Ученый секретарь совета                                                 А.Н. Кимберг

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность проблемы обусловлена необходимостью научного осмысления феноменологии и выявления закономерностей со-бытия личности в брачном партнерстве в условиях социокультурного транзита современного общества.

Наступившая эпоха наделяется разнообразными интеллектуальными ярлыками (информационное общество, социальный постмодернизм, постиндустриализм, общество глобальных трансформаций и пр.), но очевидно одно – мы имеем дело с переходной, незавершенной ситуацией цивилизационного сдвига, которая порождает проблемы на всех уровнях отношения человека с миром (С. Хантингтон, З. Бжезинский, И. Валлерстайн,
Ф. Фукуяма и др.). А. Неклесса называет это «фундаментальной мутацией», вследствие которой «мы наблюдаем изменение привычных форм деятельности, сосуществование разнородных регламентов и процедур, их полифонию или какофонию: словно субъекты, объединенные средой и практикой, действуют в различных системах координат» (А. Неклесса). Отсюда противоречия и разнообразные кризисные феномены личности. Для современного общества характерно кардинальное изменение всех сфер жизнедеятельности человека, ценностных аспектов его бытия (Д.И. Фельдштейн). В этих обстоятельствах «реальное искусство, которым должны заниматься люди, – это искусство организации их собственной жизни. И в этом психология должна помочь» (Н.Н. Нечаев). Современная психология призвана активно проникать в сферу социальной практики, вмешиваться в реальность, заниматься «формообразованием бытия» (А.Г. Асмолов).

В условиях цивилизационного сдвига сложный период переживает институт семьи и брачного партнерства. Актуальность проблемы обусловлена тем социальным вызовом, с которым пришлось столкнуться современному обществу, заинтересованному в укреплении институтов брака и семьи и отмечающему многочисленные симптомы ослабления этих институтов. Государство активно занялось проблемами семьи, разработаны и реализуются различные программы поддержки. 2008 год объявлен годом семьи. Но любой социальный проект может состояться, если он опирается на ясное понимание ценностных устремлений, которые характеризуют потенциальных акторов этого проекта: мужчину и женщину. Важно понимание тех внутренних интимных механизмов, обусловливающих брачное со-бытие, которые в итоге предопределяют субъективное благополучие личности в браке. Знание этих механизмов и основанная на этом знании поддержка брачных партнеров обусловливают решение проблем семьи.

Включение человека в структуру брачных обязательств – не только важная акция по уточнению его гражданской позиции. Брачные отношения, закрепляющие чувство общности между любящими людьми, делают более определенным, ясно очерченным чувство личностной идентичности (Е. Гоффман, З. Фрейд, У. Джеймс, Ч. Кули, Э. Гидденс, Э. Эриксон, Дж. Марсиа и др.) и обеспечивают чувство субъективного благополучия (Вилсон, Diener, Myers, Lucas, Costa and McCrae, Brickman, Р.М. Шамионов и др.). Для личности это значимое изменение бытия и ее места в бытии, в связи с чем ее субъектная позиция по отношению к миру и обстоятельствам своей жизни также обретает большую определенность.

В ходе историко-культурного процесса феномен супружеской пары претерпевал изменения. Это нашло отражение во многих работах исследователей, с различных позиций интерпретирующих феноменологию и закономерности брачного партнерства (К. Витакер, С. Минухин, М. Боуэн, Н. Аккерман, В. Сатир, У. Берталанфи, Г. Бейтсон, Д. Эпстон, Д. Фридман, Д. Комбс,
Б.П. Парыгин, А.Г. Харчев, А.Р. Лурия, Ю.Е. Алешина, Л.Я. Гозман,
Н.Н. Обозов, А.Н. Волкова, А.И.Антонов, А.А. Агустинавичюте, Д.В. Ольшанский, Р.Л. Кричевский, Д. Кутсар, Э. Тийт, Я.Л. Коломинский, В.В. Столин, Е.И. Исаев, В.А. Петровский, В.А. Лабунская, В.И. Слободчиков,
Т.П. Скрипкина, Э.Г. Эйдемиллер и др.). В современных исследованиях семьи и брака все больше внимания уделяется личности как субъекту брачных отношений, поскольку социокультурные процессы в обществе обусловливают возрастающую субъектность индивида в семье, индивидуализированность принимаемых решений и, соответственно, индивидуализированность поведенческих стратегий в пространстве семейных интеракций. В контексте субъектного подхода (Б.Г. Ананьев, С.Л. Рубинштейн, А.В. Брушлинский, К.А. Абульханова, А.Л. Журавлев, В.В. Знаков, Е.А. Сергиенко, С.К. Нартова-Бочавер и др.) как его продолжение и развитие оформляется субъектно-бытийный подход к личности (В.В. Знаков, З.И. Рябикина, Г.Ю. Фоменко, Л.Н. Ожигова, А.В. Бурмистрова-Савенкова, П.Ю. Удачина и др.), акцентирующий внимание на стремлении и способности человека изменять внешнее по законам внутреннего, переустраивать бытие в соответствии со структурой сложившихся личностных смыслов, т.е. преобразовывать реальность внешнего мира таким образом, что она становится следствием объективирования субъективного и продолжением личности. По отношению к практикам супружеской жизни пока этот перспективный подход не получил должной реализации.

Еще один существенный аспект, послуживший основанием для определения проблемного поля нашего исследования, связан с сопровождающими цивилизационный сдвиг гендерными трансформациями личности. Не столь продолжительный отрезок исторического времени отделяет нас от начала становления гендерного направления в психологических исследованиях
(Б.Г. Ананьев, К. Гиллиган, П. Бурдье, Дж. Батлер, С. Бем, И.С. Кон,
В.В. Знаков, И.С. Клецина, Т.В. Бендас, Л.Н. Ожигова и др.). Отвечая на сложившийся в обществе запрос, отразивший потребность в рефлексии, осмыслении, интерпретации тех превращений личности женщины и мужчины, которые были вызваны борьбой женщины за свои права, исследователи оформили понятийный тезаурус, позволяющий рассматривать и дефинировать феноменологию этого бытийного поля. Были развенчаны представления о непосредственной детерминации психологических особенностей личности ее биологическим полом, зафиксированы и эмпирически подтверждены закономерности становления личности как субъекта и объекта социально конструируемого пола. Социальное положение мужчин и женщин в современном обществе претерпевает значительные изменения, а значит, меняются и базовые гендерные критерии (И.С. Кон, Е.А. Здравомыслова, Т.В. Бендас, И.С. Клецина, И.Н. Тартаковская, Л.Н. Ожигова и др.). Изменяются роли мужчин и женщин не только в общественных, производственных отношениях, но и в семье. Если ранее основным предметом изучения в социальных науках был мужчина в публичной сфере и исследователи концентрировались главным образом именно на публичных, официальных, видимых акторах
(М. Миллман, Р. М. Кантер и др.), то сейчас очевидно, что неофициальные, частные сферы жизни (такие как семья и брачное партнерство) в равной степени важны. Сопряженность бытийных пространств личности естественным образом проявляется в том, что изменяются и официальные, и частные сферы жизни. Изменившаяся позиция женщины в отношении работы и карьеры не могла не сказаться на том, как она проявляет себя в качестве субъекта брачного со-бытия. Это дает основания предполагать, что в условиях социокультурного транзита современного общества, сопровождающегося гендерными трансформациями, женщина и мужчина по-разному позиционированы как субъекты брачного со-бытия, причем женщина выступает более активным субъектом его преобразований. Но поскольку брак – это сложившаяся социальная форма с закрепленными нормами и социальными регуляторами, возникает противоречие между женской версией брачного проекта и сложившейся в культуре моделью брачных отношений.

Таким образом, обстоятельства цивилизационного сдвига, социо-культурного транзита, изменение ценностных аспектов бытия, гендерные трансформации, изменяющийся характер взаимообусловленности приватного и публичного в бытии личности, ее возросшая субъектность изменили положение человека в мире, что не могло не сказаться на его поведении в браке, на том, как он позиционирует себя в брачных отношениях. Новизна, неявный характер этого аспекта бытия личности и в то же время его значение как для личности, так и для общества в целом обусловливают постановку проблемы исследования.

Объект исследования: брачные партнеры.

Предмет исследования: личность в брачном со-бытии.

Цель исследования: разработать концептуальные основания нового научного направления, обеспечивающего возможность рассмотрения личности как субъекта брачного со-бытия; выявить и интерпретировать феноменологию брачного со-бытия в контексте субъектно-бытийного подхода к личности.

В субъектно-бытийном подходе продолжены традиции гуманистической интерпретации личности и субъектного подхода к человеку. Предлагая свою концепцию человеческой природы, представители гуманистической психологии утверждают, что человеку свойственна интенция самоактуализации, стремление «состояться во всей полноте своего потенциала» (А. Маслоу). Сама интенция дана человеку от природы, но конкретные очертания, возможность и содержание самоактуализации, того, как и с какой полнотой человек реализует себя в мире, определяются социальными обстоятельствами, культурой, тем местом, которое занимает человек в мире. Среда может благоприятствовать или препятствовать интенции самоактуализации. В последнем случае принято говорить о «социальных прессах» (А. Ангьял). Бытие с Другим, или со-бытие, следует отнести к таким средовым обстоятельствам, в которых человек с присущей ему интенцией самоактуализироваться доступными ему способами пытается «состояться во всей полноте своего потенциала». В обстоятельствах со-бытия с Другим он селектирует возможные виды активности, возможные социальные роли, пытается объективировать свой субъективный мир, претворив его в предметно-пространственной среде, в организации времени и пр.

Субъектный подход фокусирует внимание на поиске и рассмотрении источников, причин активности в самом человеке, на «изначально активной роли социализируемого индивида» (А.В. Брушлинский), а также на взаимной имплицированности бытия и человека, на свойственной человеку как субъекту способности порождать новые формы бытия, объективируя в нем свое субъективное.

Субъектно-бытийный подход призван подчеркнуть направленность человека на переустройство бытия в соответствии со структурой сложившихся личностных смыслов, т.е. преобразовывать реальность внешнего мира так, что он становится следствием объективирования субъективного и продолжением личности. При этом пространства бытия личности непосредственно включаются в ее структуру (этот взгляд представлен также в концепциях
У. Джемса, К. Левина, Э. Мэйли, С.К. Нартовой-Бочавер и др.) и личность становится фактором, объединяющим все стороны бытия человека (как субъективные, так и объективные) в неразрывное целое. Субъектная претворенность в условиях со-бытия дуальна либо субъектность одного приводит к асубъектности другого. Во втором случае невозможность личности реализовать себя как субъекта, отсутствие возможности «продлить» себя во внешний мир (таким внешним миром выступает и внутренний мир другого человека, партнера по со-бытию) переживается как отсутствие идентичности, неаутентичность бытия и субъективное неблагополучие.

Задачи исследования:

  1. дать анализ подходов к рассмотрению личности в психологии, обосновав актуальность и эвристичность субъектно-бытийного подхода к личности;
  2. осуществить психологический экскурс в историю рассмотрения проблемы брачного партнерства с целью постановки проблемы исследования и создания теоретико-методологического основания исследования брака как со-бытия личностей;
  3. выделить, определить и концептуализировать индикаторы со-бытийности личностей в брачных отношениях;
  4. выявить обусловленные полом особенности личности как субъекта брачного со-бытия;
  5. выделить, описать и концептуализировать феномены со-бытийности, разворачивающиеся в истории супружеских отношений.

Теоретико-методологической основой исследования послужили:

– принципы системности (Б.Г. Ананьев, Л. Берталанфи, А.А. Бодалев, А.А. Деркач, Б.Ф. Ломов и др.), развития (Л.И. Анцыферова, А.В. Брушлинский, Е.А. Сергиенко, Н.А. Логинова и др.), детерминизма (С.Л. Рубинштейн, А.В. Петровский, М.Г. Ярошевский и др.), целостности (Б.Г. Ананьев,
К.А. Абульханова-Славская, В.Н. Мясищев и др.);

– психология субъекта и субъектный подход (С.Л. Рубинштейн, Б.Г. Ананьев, А.В. Брушлинский, К.А. Абульханова-Славская, Л.И. Анцыферова, В.А. Петровский и др.);

– психология человеческого бытия (С.Л. Рубинштейн, Б.Г. Ананьев,
В.В. Знаков, В.С. Мухина, З.И. Рябикина, Г.Ю. Фоменко и др.);

– субъектно-бытийный подход к личности (С.Л. Рубинштейн, А.В. Брушлинский, З.И. Рябикина, В.В. Знаков, Л.Н. Ожигова, Г.Ю. Фоменко и др.);

– гуманистически ориентированные и экзистенциальные подходы к личности как субъекту самоактуализации, самореализации, самоутверждения, стремящемуся к аутентичному бытию (К. Гольдштейн, А. Маслоу, К. Роджерс, К.А. Абульханова-Славская, Н.Е. Харламенкова, Д.А. Леонтьев,
Л.А. Коростылева и др.);

– зарубежные и отечественные подходы к анализу идентичности личности (Ч. Кули, Д. Марсиа, Х. Тэджфел, Дж. Тернер, Э. Эриксон, Г.М. Андреева, А.Н. Кимберг, Л.Н. Ожигова и др.);

– гендерный подход (Б.Г. Ананьев, П. Бурдье, С. Бем, Т.В. Бендас, К. Гиллиган, В.В. Знаков, И.С. Клецина, И.С. Кон, В.А. Лабунская, Л.Н. Ожигова и др.);

– теоретико-эмпирические достижения в исследованиях семьи и брака (А.И. Антонов, С.И. Голод, В.Н. Дружинин, С. Кратохвил, Л.А. Коростылева, Н. Пезешкиан, Э.Г. Эйдемиллер, А.Н. Волкова,
Л.Я. Гозман, Ю.Е. Алешина и др.).

–­ психология среды и психология приватности (В.И. Панов, В.А. Лабунская, В.А. Ясвин, K.H. Craik, I. Altman, M. Wolfe, W. Ittelson, D. Stockols,
G. Winkel, З. Бауман, Э. Гофман, Э. Гидденс, М. Черноушек, М. Осорина,
Т. Нийт, М. Хейдметс и др.), средовой подход к личности (У. Джемс, К. Левин, Ф. Перлз, У. Бронфенбреннер, Р. Баркер, Р. Соммер и др.), субъектно-средовой подход (С.К. Нартова-Бочавер);

– теории субъективного благополучия (Вилсон, Diener, Myers, Lucas, Costa and McCrae, Brickman, Р.М. Шамионов и др.)

Диссертанотом выдвинут ряд гипотез.

1. Субъектно-бытийный подход к личности может служить теоретико-методологическим основанием для построения теоретико-феноменологической модели со-бытия личности в браке. Модель в своей теоретической части представляет систему теоретических утверждений, позволяющих выделить и концептуализировать феноменологию брачного со-бытия. Феноменологическая часть модели со-бытия позволяет представить особенности и различия позиционирования мужчины и женщины в браке, динамику феноменов со-бытийности в процессе развития брачных отношений, увидеть и проинтерпретировать противоречия современного брака.

2. В условиях социокультурного транзита современного общества, сопровождающегося гендерными трансформациями, женщина и мужчина по-разному позиционированы как субъекты брачного со-бытия, им свойственны различия в ориентированности на предпочитаемые виды активности в брачных отношениях.

3. В связи с изменившейся позицией женщины в обществе она выступает более активным субъектом преобразований содержания брачного со-бытия, ориентируя его в большей степени на цели, связанные с ее собственным самоосуществлением как личности. Традиционные семейные ценности в браке оказываются связанными в большей степени с позицией мужчины.

4. В рамках брака как культурно закрепленной формы со-бытия партнеров со сложившимися у них на рефлексивном и практическом уровне ожиданиями и нормами может возникать конфликт между женской версией брачного проекта, обеспечивающего ей возможность личностной самореализации в различных пространствах бытия, и мужской версией брака, ориентированной на функции семьи как самодостаточные ценности.

5. Феномены со-бытийности пары (ценностная ориентированность на предпочитаемые виды активности в брачном со-бытии и ее соотнесенность у мужчины и женщины; характеристики потребностей в приватности и их согласованность у супругов и пр.) претерпевают изменения в процессе развития супружеских отношений.

6. Женщину характеризуют в брачных отношениях более выраженная потребность в приватности и более активные проявления как приватизирующего субъекта.

7. Существенным фактором, влияющим на качество брачного со-бытия, является направленность личности на идентификацию с брачным партнером.

8. Факторы, обусловливающие брачное со-бытие, по-разному сказываются на субъективном благополучии мужчины и женщины.

В ходе исследования использованы следующие методы и методики исследования: теоретические: теоретический анализ, сопоставление и обобщение теоретико-эмпирических исследований, интерпретация и реинтерпретация психологических трудов по проблеме; организационные: сравнительный («срезы»); эмпирические: методика ранжирования предпочитаемых видов активности в брачном со-бытии; контент-анализ материалов самоописания; тест Куна–Макпартленда «Кто Я?»; методика диагностики межличностных отношений Т. Лири; методика диагностики психологического пола личности С. Бем в модификации О.Г. Лопуховой; опросник «Суверенность психологического пространства» С.К. Нартовой-Бочавер; авторская анкета «Потребность в приватности и ее поддержка в супружеских отношениях»; методика «Ролевые ожидания и притязания» (РОП) А.Н. Волковой, Т.М. Трапезниковой; тест-опросник «Удовлетворенность браком» В.В. Столина, Т.Л. Романовой, Г.П. Бутенко; авторская модифицированная методика «Сферы семейных конфликтов»; анализ рисунков-схем жилого пространства (квартира, дом), выполненных супругами; полуструктурированное интервью «Что в доме (квартире) мое?»; методы обработки данных: количественный (ранжирование, оценка значимости различий, графический анализ, корреляционный анализ) и качественный анализ (контент-анализ материалов полуструктурированного интервью и самоописаний, анализ рисунков, анализ отдельных случаев).

Эмпирическая база исследования

С 1999 по 2008 г. осуществлена серия исследований, в процессе которых были решены задачи, обеспечившие возможность рассмотрения брачного со-бытия как целостного феномена и личности как субъекта со-бытия в браке. В частности, были исследованы: 1) представления молодежи о ценностной ориентированности на предпочитаемые виды активности в браке у мужчин и женщин; 2) гендерная идентичность молодой женщины (готовность к принятию брачной роли и созданию собственной семьи в структуре гендерной идентичности молодой женщины); 3) гендерные особенности личности мужчины и женщины до брака и в браке; 4) особенности со-бытийности в супружеских парах с различной продолжительностью супружеской жизни (исследование включало анализ рисунков-схем жилого пространства (квартира, дом), выполненных супругами, полуструктурированное интервью «Что в доме (квартире) мое?», модифицированную методику «Сферы семейных конфликтов» и авторскую анкету «Потребность в приватности и ее поддержка в супружеских отношениях»).

Общее количество участников исследования – 849 человек.

Положения, выносимые на защиту

1. Разработанная теоретико-феноменологическая модель со-бытия личности в браке адекватна теоретико-методологическим положениям субъектно-бытийного подхода и позволяет выявить и проанализировать:

– особенности и различия позиционирования женщин и мужчин как субъектов брачного со-бытия;

– феномены брачного со-бытия, изменяющиеся в процессе увеличения стажа супружеских отношений;

– совокупность разноуровневых взаимосвязанных противоречий, обусловливающих переживание личностью и обществом кризисности современного брака.

2. Индикаторами качества со-бытийности в брачных отношениях на уровне категорий, обусловленных более общими подходами к личности, выступают личностная идентичность субъектов в брачной диаде, переживаемая ими аутентичность бытия и субъективное благополучие. Субъективное благополучие личности в брачном со-бытии определяют следующие факторы: а) ценностная ориентированность на предпочитаемые личностью виды активности в браке; б) потребность в приватности; в) направленность личности на идентификацию с брачным партнёром; г) характер организации предметно-пространственной среды жилища. Эмпирическими коррелятами субъективного благополучия являются: а) поддержка партнера в его ориентации на предпочитаемые виды активности в брачном со-бытии; б) согласованность претензий на реализацию потребности в приватности; в) взаимная направленность женщины и мужчины на личностную идентификацию с партнером (партнершей); г) организация предметно-пространственной среды дома (квартиры), создающая личности возможности для переживания аутентичности бытия.

3. Мужчина и женщина по-разному позиционированы как субъекты брачного со-бытия. Им свойственны различия: а) в ориентированности на предпочитаемые виды активности в брачных отношениях; б) в интенсивности потребности в приватности и ее отдельных составляющих, ее динамики в процессе брака, а также ее обусловленности предпочитаемыми видами активности субъекта брачного со-бытия; в) в их предпочтениях и поведении в предметно-пространственной среде совместного жилища.

4. Изменяющаяся позиция женщины в общественных, производственных отношениях и публичной сфере и соответственно ее меняющаяся гендерная идентичность влияют на то, как она проявляет себя, будучи субъектом семейных и брачных отношений. Сопряженность бытийных пространств личности обусловливает зависимость брачного проекта женщины от ее проектов самореализации в других пространствах бытия. Ценностная ориентированность на предпочитаемые виды активности, стремление к подтверждению определенной личностной идентичности обусловливают содержание брачного проекта, к которому женщина готова психологически. Но поскольку брак – это сложившаяся социальная форма с закрепленными в общественном сознании нормами со-бытия партнеров и соответствующими этим нормам социальными регуляторами, то возникает противоречие (конфликт) между женской версией брачного проекта, обеспечивающего ей возможность самореализации и сложившейся в культуре моделью брачных отношений.

5. На современном этапе глубоких социальных трансформаций и изменения гендерных критериев женщина выступает более активным субъектом преобразований брачного со-бытия. При этом для ее развития как личности, для обретения идентичности брак продолжает сохранять большее значение (в сравнении с мужчиной). Но важность брака для женщины заключается не столько в том, чтобы стать женой и матерью для обретения чувства полноты выполненного женского предназначения, сколько в том, чтобы с «уходом в брак» эмансипироваться от отношений с родительской семьей для более аутентичного (по представлению молодой женщины) бытия со свободой выбора «как жить» и «для чего жить». Поэтому у женщины в супружеском со-бытии превалируют неспецифические для института брака ценности: социальная активность, привлекательная внешность, эмоционально-психотерапевтическая поддержка, которые демонстрируют субъектную ориентированность женщины на самоосуществление посредством брака. Для мужчины брак не является способом отделиться от зависимостей, сковывающих его развитие как личности, и он сохраняет в качестве превалирующих традиционные ценности семьи родительско-воспитательную и интимно-сексуальных отношений.

6. К существенным факторам, обусловливающим качество брачного со-бытия, относится направленность личности на идентификацию с брачным партнером. Она делает все аспекты брачного со-бытия более привлекательными для субъекта. Направленность личности на идентификацию с брачным партнером, как правило, взаимна и значимо связана с ориентацией партнеров на реализацию эмоционально-психотерапевтической функции в супружеских отношениях, а также со сниженными показателями потребности в приватности как у субъекта идентификации, так и у партнера.

7. Практики брачного со-бытия мужчины и женщины, объективированные и материально закрепленные в организации предметно-пространственной среды жилища, характеризуются инертностью и предстают как традиционные, закрепившиеся в культуре. Здесь женщина сохраняет свои привилегии субъекта с более сильным приватизационным потенциалом, хотя по более интегративным характеристикам, не привязывающим личность к особенностям определенных бытийных пространств, мужчина характеризуется более высокими показателями потребностей в приватности.

8. В проявлениях направленности на приватность и в своих ожиданиях, адресованных брачному партнеру (партнерше), личность в брачном со-бытии позиционирована двойственно. С одной стороны, ей необходимо, чтобы партнер (партнерша) характеризовался достаточно высокими показателями суверенности, так как это необходимый признак, свидетельствующий о готовности отграничивать и защищать границы приватного пространства брачной пары. С другой стороны, претензии супругов на приватность в пространстве супружеского со-бытия делают их конкурентами, поэтому более высокие показатели суверенности у одного партнера могут порождать чувство неудовлетворенности браком у другого.

9. Факторы, обусловливающие брачное со-бытие, по-разному сказываются на субъективном благополучии мужчины и женщины, т.е. в брачном со-бытии мужчина и женщина счастливы (или несчастны) по разным причинам.

К общим факторам, обусловливающим субъективное благополучие личности в браке, относятся: а) переживаемая личностью высокая общая ценность возможных видов активности в семье; б) содержательная близость семейных ценностей субъекта брачного со-бытия с ценностями партнера (партнерши); в) более высокие общие показатели ценностной ориентированности на различные виды активности в брачном со-бытии у партнера (партнерши).

Субъективно благополучные в браке мужчины и женщины отличаются от тех, кто не удовлетворен своим браком, не столько собственными характеристиками, сколько характеристиками своих брачных партнеров (партнерш).

У мужчин с чувством субъективного благополучия снижены потребности в приватности (как у них самих, так и у их брачных партнерш). У женщин субъективное благополучие связано с собственными высокими показателями приватности. Оно обусловлено также тем, насколько муж способен артикулировать и защищать свои ценности и насколько ему свойственно «чувство своей территории» и готовность ее ограждать от вторжений. Но женщина не удовлетворена браком, если превалирует мужская претензия на приватность в условиях брачного со-бытия.

Научная новизна и теоретическое значение исследования

Разработаны концептуальные основания нового научного наравления, обеспечивающего возможность рассмотрения личности как субъекта брачного со-бытия и позволяющего выявить и интерпретировать феноменологию брачного со-бытия в контексте субъектно-бытийного подхода к личности. Создана теоретико-феноменологическая модель со-бытия личности в браке.

Достигнут продуктивный синтез разноуровневых концептуальных моделей, содержащих взгляд на личность в целом (гуманистическая психология, субъектный подход к интерпретации человека и конкретизация субъектного подхода – субъектно-бытийный подход к личности), на ее отдельные проявления и аспекты бытия (теории личностной идентичности, субъективного благополучия, приватности-суверенности), на личность как участника брачных, семейных отношений (теоретические интерпретации брака и семьи), что позволяет концептуализировать феноменологию личностного со-бытия семейной пары в контексте более общих теоретических достижений психологической науки и одновременно создает основания для конкретизации абстрактных теоретических построений в операционализируемых утверждениях более прикладной области психологических изысканий – психологии брака и семьи. Таким образом, в этой области научных исследований преодолевается кризис современной науки, обусловленный нарушением ее целостности (коммуникативной эффективности научного сообщества и связности, соотносимости научного знания): преодолевается разрыв между более общими концептуальными построениями и теориями более частного характера, а также между научным осмыслением и психологической практикой (что свойственно многим сложившимся направлениям исследований брачных и семейных проблем).

Построена категориально-понятийная вертикаль, включающая «восходящую» (и «нисходящую») линию анализа со-бытийности брачных партнеров: от частных понятий, оформившихся в исследованиях феноменологии семьи (удовлетворенность браком, семейные ценности и пр.), к более общим понятиям, сложившимся в психологии личности (субъективное благополучие, ценностная ориентированность субъекта со-бытия на предпочитаемые виды активности и пр.), и к еще более общим категориям (самоактуализация, идентичность, аутентичность бытия, со-бытие и пр.).

Уточнено и дополнено новым эмпирическим содержанием понятие «бытийное пространство личности», позволяющее зафиксировать способ существования человека как объективной реальности, наделенной субъективной составляющей. В качестве субъективных составляющих, обусловливающих со-бытийность в браке и выступающих эмпирическими коррелятами качества брачного партнерства, использованы: а) ценностная ориентированность субъектов бытия на предпочитаемые виды активности в со-бытийном пространстве; б) соответствие в интенсивности и содержательных особенностях потребностей субъектов в приватности в пространстве брачного со-бытия; в) ориентация на личностную идентификацию с партнером (партнершей) брачного со-бытия. В качестве объективной реальности «бытийного пространства личности» рассмотрена предметно-пространственная среда жилища, структурированная личностью как субъектом брачного со-бытия.

В контексте рассматриваемой феноменологии брачного со-бытия конкретизировано понятие «субъективное благополучие личности». Это переживание удовлетворённости в связи с согласованностью процессов индивидуальных субъектов в полипространственной среде супружеской со-бытийности (во времени, в предметно-пространственной среде, в межличностных отношениях и пр.), сопровождаемое чувством подтверждаемой партнером личностной идентичности и чувством аутентичности бытия.

Разработана и апробирована схема эмпирического исследования, создающая возможности для выявления и анализа взаимозависимостей между дуальными феноменами со-бытийности брачных партнеров.

Выявлена совокупность разноуровневых взаимосвязанных противоречий, обусловливающих переживание личностью и обществом кризисности современного брака:

а) противоречие между более субъектной (в сравнении с мужчиной) позицией современной женщины, ориентированной на изменение содержания брачного со-бытия, и ее «вторичностью» – зависимостью, проявляющейся в том, что она более вероятно будет переживать субъективное благополучие, если предпочитаемые ею виды активности в браке совпадают с теми, которые предпочитают мужчины;

б) противоречие между свойственной современной женщине активностью в освоении публичных сфер бытия (работа, карьера, общественная, политическая деятельность и пр.), в которых она потеснила мужчину, и удерживанием своей более активной позиции в приватной сфере (в жилище), где она «не потеснилась», чтобы освободить место для мужчины;

в) противоречие между приписываемыми партнерам предпочтениями видов активности в браке и реальными предпочтениями, артикулированными в исследованиях брачного со-бытия (молодые женщины в своих представлениях о мужчинах как партнерах в браке склонны снижать значение их ориентированности на родительско-воспитательную роль и преувеличивать ценность интимно-сексуальных отношений; мужчины в своих представлениях о женщине-супруге совершают обратную по содержанию ошибку).

Практическая значимость исследования

Предложенная концепция дает возможность увидеть проблемы современной семьи с позиции личности, реализующей в брачном партнерстве определенные стратегии самоактуализации, позволяет разрабатывать новые психологические технологии и подходы, способствующие оптимизации со-бытия личности в браке.

Понимание факторов, обусловливающих качество со-бытия личности в браке, способствует новому уровню осуществления ее поддержки в супружестве. Уточнение представлений брачных партнеров об их ориентированности на предпочитаемые виды активности в браке, понимание важности приватного пространства и понимание тех различий и вызванных ими противоречий в отношении мужчины и женщины, которые характеризуют супругов с разным стажем супружеской жизни, создают возможность для более эффективной коррекции и самокоррекции. Результаты исследования могут служить основанием для разработки коррекционных тренингов и просветительских программ, ориентированных на определенные группы мужчин и женщин, различающихся стажем супружеской жизни, а также конкретными проблемами со-бытийности.

К практической значимости следует отнести также исследовательский аппарат, сопровождающий оформившееся в ходе исследования направление в интерпретации феноменологии брака и семьи, поскольку он создает условия для научно-практических изысканий в тех случаях, когда практик сталкивается с новыми феноменами изменившегося в обстоятельствах социокультурного транзита супружества.

Богатый фактуальный материал расширяет представления, углубляет знания и повышает возможности рефлексии брачного со-бытия супругами.

Достоверность и обоснованность результатов и выводов исследования обеспечена системностью теоретического и эмпирического анализа предмета исследования, использованием методологических подходов, принципов и положений, принятых в психологии, применением апробированного методического инструментария, адекватного задачам исследования, сложностью состава и большим объемом выборки. Сочетание количественной и качественной стратегий исследования, реализованных с привлечением методов описательной статистики, и концептуализация качественных данных при помощи контент-анализа, анализа рисунков, анализа отдельных случаев позволили повысить надежность и достоверность полученных результатов.

Апробация и внедрение результатов исследования

Материалы диссертационного исследования докладывались и обсуждались на Южнороссийской конференции «Содержание социально-гуманитарного образования в меняющемся мире» (Краснодар, 2000 г.); региональной конференции «Проблемы самореализации мужчины и женщины в современном российском обществе» (Краснодар, 2001 г.); VI Международной научно-методической конференции «Проектирование инновационных процессов в социокультурной и образовательной сферах» (Сочи, 2003 г.);
II Всероссийской научно-практической конференции «Личность и бытие: субъектный подход» (Краснодар, 2003 г.); VII конференции по проблемам университетского образования «Психолого-педагогическая подготовка специалиста: образование и образованность» (Москва, 2004 г.); V Всероссийском научно-практическом семинаре «Личность как субъект экономического бытия: гендерный аспект» (Краснодар, 2005 г.); межвузовской научно-практической конференции «Психология здоровья: психологическое благополучие личности» (Москва, 2005 г.); III Всероссийской научно-практической конференции «Личность и бытие: субъектный подход» (Краснодар, 2005 г.); Всероссийской научно-практической конференции «Актуальные проблемы прикладной психологии» (Калуга, 2006 г.); I Международной научно-практической конференции «Психологические проблемы семьи и личности в мегаполисе» (Москва, 2007 г.); IV Всероссийском съезде Российского психологического общества (Ростов-на-Дону, 2007 г.); Всероссийской научной конференциии «“Русская идея” как идея единства народов России» (Ульяновск, 2008 г.); Международной научной конференции «Теоретические проблемы этнической и кросс-культурной психологии» (Смоленск, 2008 г.); Международной научно-практической конференции «Практическая психология: проблемы и перспективы (К 85-летию со дня рожедния И.Ф. Мягкова)» (Воронеж, 2008 г.); Всероссийской научно-практической конференции «Личность как субъект организации времени своей жизни: традиции и современность на Северном Кавказе» (Геленджик, 2008 г.), а также на заседаниях кафедры психологии личности и общей психологии, на методологическом семинаре и в лаборатории гендерных исследований НИИ социально-гуманитарных проблем факультета управления и психологии Кубанского государственного университета.

Результаты исследования используются в чтении учебных курсов «Психология личности» и «Психология семьи» в Кубанском государственном университете (г. Краснодар), спецкурса «Психология семейных отношений» в Черноморской гуманитарной академии (г. Адлер), в Сочинском государственном университете туризма и курортного дела (г. Сочи), а также в индивидуальной консультативной работе с теми, кто переживает проблемы в браке.

По материалам исследования опубликовано 34 работы.

Структура и объем работы

Работа состоит из введения, трех глав (15 параграфов), заключения, списка использованной литературы и приложений.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во введении обосновываются актуальность проблемы исследования, ее теоретическое и прикладное значение, степень разработанности, определяются цели, задачи, гипотезы исследования, характеризуются теоретико-методологические основы исследования, перечисляются методы и методики эмпирического исследования, рассматриваются научная новизна и практическая значимость полученных результатов, приводятся данные об их апробации, формулируются положения, выносимые на защиту.

В первой главе диссертации «Теоретические предпосылки рассмотрения проблем со-бытия личности в браке» в параграфе 1.1 «Теоретические подходы к проблеме личности в психологии: исторический экскурс и современное состояние» по результатам анализа был сделан вывод о кризисности и отсутствии консолидированности во взглядах на проблему личности. Отсутствуют более или менее ясные и жёсткие критерии, служащие основанием для объединения и дифференциации имеющихся известных подходов, на что указывают, в частности, Корзини и Марцелла, С. Мадди, И. Сарасон, Холл и Линдзей, Хьел и Зиглер. Преобладают эмпиризм и тенденция к атеоретичности. Современные попытки теоретического осмысления личностной феноменологии реализуются в основном в эклектичных подходах.

Кризисное состояние в психологии связано прежде всего с проблемой дефинирования предметной области. Как показывает анализ исторических тенденций, определение предмета психологии на всех этапах её развития осуществлялось в контексте попыток разрешения глобальной проблемы «внешнее–внутреннее» и обусловлено выявлением направления детерминационных влияний. Происходило постепенное изменение интереса от внутреннего устройства субъективного мира (отношение между элементами сознания) (структурная психология, психология сознания) к теме внешней детерминации психического (отношение между психикой и детерминирующими ее внешними, объективными явлениями: организм, среда, поведение) (фрейдизм, гештальт-психология, бихевиоризм).

В настоящее время внимание акцентируется на способности человека к активному выбору, селекции детерминирующих влияний, способности создавать эти детерминанты, т.е. способности преобразовывать то, что его детерминирует и нарастании этой способности в процессе антропогенеза, социогенеза, культурогенеза. Это привело к осознанию значения потребности личности в самоактуализации как ее главенствующего побуждения. Понятие «самоактуализация» стало центральным в гуманистической психологии (К. Гольдштейн, А. Маслоу, К. Роджерс и др.).

В диссертационной работе проанализирована специфичность траектории развития отечественной психологии. Отмечено, что после некоторой растерянности, сопровождавшей период перестройки, возобладали здравые тенденции и обрело новое звучание то ценное, что сложилось в отечественной науке советского периода и создавалось классиками отечественной психологической мысли. Один из таких сложившихся в отечественной психологии мощных теоретических трендов – субъектный подход к рассмотрению психологических феноменов и личности как интегратора этой феноменологии. Категория «субъект» изначально была призвана подчеркнуть в человеке его активность, направленную на преобразование бытия в соответствии с внутренним содержанием личности, т.е. определение внешнего через внутреннее (Б.Г. Ананьев, С.Л. Рубинштейн, А.В. Брушлинский, К.А. Абульханова-Славская и др.).

Таким образом, и западная, и отечественная психология пришли к осознанию необходимости научного поиска, обращенного к проблемам человека, являющегося субъектом преобразований бытия.

В параграфе 1.2 «Субъектный подход к рассмотрению проблем личности» проанализированы его основные положения (С.Л. Рубинштейн, Б.Г. Ананьев, А.В. Брушлинский, К.А. Абульханова-Славская, Л.И. Анцыферова, В.А. Петровский, В.В. Знаков, Е.А. Сергиенко и др.): акцентировано внимание на качестве активности человека и её преобразовательном характере. С.Л. Рубинштейн одним из первых ввёл понятие «субъект» в рассмотрение бытия личности. В его философско-антропологической концепции реализована идея человека как центра реорганизации бытия. Эвристичность субъектного подхода проявляется, в частности, в том, что категория «субъект» предполагает анализ активной субъектной позиции личности, ее самоактуализацию в разнообразных пространствах бытия (предметно-пространственная среда, профессия, межличностные отношения, организация времени жизни и т.д.), что создает основания для междисциплинарного контакта с обширным кругом исследователей и практиков, представляющих различные области научного знания и социальных практик, и отвечает оформляющейся в науке коммуникативной парадигме (М.С. Гусельцева и др.).

Обсуждена проблема соотношения понятий «личность» и «субъект» в психологической науке, которая трактуется различными исследователями по-разному (К.А. Абульханова-Славская, Л.И. Анцыферова, Б.Г. Ананьев, А.В. Брушлинский, Д.Н. Узнадзе, Богданович, Е.А. Сергиенко и др.). Мы придерживаемся мнения о том, что личность в различных пространствах своего бытия в разной степени способна реализовать субъектную позицию.

В контексте субъектного подхода (Б.Г. Ананьев, С.Л. Рубинштейн,
А.В. Брушлинский, К.А. Абульханова, В.В. Знаков, Е.А. Сергиенко и др.), как его продолжение и развитие оформляется субъектно-бытийный подход к личности (В.В. Знаков, З.И. Рябикина, Г.Ю. Фоменко, Л.Н. Ожигова,
А.В. Бурмистрова-Савенкова, П.Ю. Удачина и др.), в котором акцентируется внимание на способности человека изменять внешнее по законам внутреннего, переустраивать бытие в соответствии со структурой сложившихся личностных смыслов, т.е. так преобразовывать реальность внешнего мира, что он становится следствием объективирования субъективного, продолжением личности.

Рассмотрение структуры личности с позиций субъектно-бытийного подхода предполагает, что бытие не только выступает внешней причиной, обусловливающей становление личности и ее функционирование, но пространства бытия личности непосредственно включаются в ее организацию. Субъект, выступающий фактором целостности психического (как об этом писали А.В. Брушлинский и другие авторы) и в то же время направленный на преобразование внешнего по законам внутреннего (Б.Г. Ананьев, С.Л. Рубинштейн, А.В. Брушлинский, К.А. Абульханова, В.В. Знаков,
З.И. Рябикина и др.), становится фактором, объединяющим все стороны бытия человека (как субъективные, так и объективные) в неразрывное целое.

Таким образом, с позиции субъектно-бытийного подхода задаётся необходимость изучать, как человек опредмечивает замысел, как он создаёт реальность своего бытия, как он сам изменяется в этом процессе объективации, сталкиваясь с сопротивлением бытия Других (бытие всегда есть со-бытие), воплощающих иные смыслы, создающих своё личное бытие в пространстве тех же предметов и событий, в то же время, что и он (З.И. Рябикина).

Основной модус существования человека – это со-бытие с Другими. Жизнь вместе создает для личности проблему со-бытийности. В условиях со-бытийности субъектная позиция, определяемая ценностной ориентированностью на предпочитаемые виды активности, нуждается в подтверждении, поддержке и согласовании со встречным процессом реализации ценностно-ориентированной активности Другого. Аутентичность со-бытийности партнёров достигается за счёт успешности разрешения возникающих в этом процессе противоречий.

Продолжая классическую линию логики рассуждений о дифференциации субъектности личности в зависимости от пространства бытия
(Б.Г. Ананьев, К.А. Абульханова-Славская, В.А. Петровский, Д.Н. Завалишина, З.И. Рябикина и др.), диссертант обосновывает возможность рассмотрения личности в качестве субъекта со-бытия супружеских отношений. Основанием аргументации послужило, в частности, положение о том, что личность как полисистемное образование по-разному реализует свою субъектность в полипространственной среде. Супружеские отношения представляют собой одно из важных пространств человеческого бытия.

Таким образом, личность может быть рассмотрена как субъект со-бытия в супружеских отношениях, причём последние также являются полипространственным образованием. В частности, можно выделить пространство межличностных отношений, предметно-пространственную среду, организацию времени и пр.

Приведённая логика рассуждений относительно возможности и целесообразности рассмотрения личности как субъекта со-бытия в брачных отношениях стала важным этапом в процессе концептуализации выявленных фамилистических феноменов и позволила определиться с индикаторами со-бытийности личностей в браке и с операционализацией этих понятий для проведения эмпирических исследований.

В параграфе 1.3 «Феномен со-бытия в контексте субъектно-бытийного подхода» проанализирован феномен со-бытия в контексте субъектно-бытийного подхода по трём основным направлениям: а) обсуждены возможности, открываемые пространственной парадигмой для решения психологической проблемы «внешнее–внутреннее»; б) рассмотрено достижение личностной идентичности и аутентичности бытия в процессе персонализации предметно-пространственной среды как одно из направлений самоактуализации личности в ходе переструктурирования бытийных пространств; в) со-бытие изучено в ракурсе поддерживающего и сопротивляющегося бытия Другого.

В психологии личности к числу ключевых относится вопрос о соотношении внешнего и внутреннего («внутреннее через внешнее», «внешнее через внутреннее» и прочие обозначения остро обсуждаемых проблем), вопрос о том, где пролегает условная граница между тем, что условно обозначается как внутриличностное, и тем, что расценивается как внешнее по отношению к личности. При осуждении этого вопроса исследователи психологической феноменологии нередко прибегают к топологическим категориям, поскольку природа субъективного расплывчата и не «схватывается» иначе, как только через уподобление объективному, через приписывание субъективному миру человека характеристик, параметров объективной реальности (топографическая метафора «ядра и периферии» в работах С. Мадди, трехслойный прямоугольник, отображающий взгляд З. Фрейда на структуру личности, и т.д.).

В конце XX столетия диапазон зарубежных исследований, выполненных в пространственной парадигме, значительно расширился. Отечественные психологи, проявляющие активный интерес к изучению круга проблем, составляющих предмет такой области психологического знания как психология среды, также обращаются к пространственной парадигме. Работы С.К. Нартовой-Бочавер, М.В. Осориной, В.И. Панова, В.Р. Пилипенко, В.А. Ясвина и др. демонстрируют большое прикладное значение средовых исследований. При этом обращает на себя внимание тот факт, что наименее исследованным направлением психологии среды как в отечественной, так и в зарубежной психологической науке по-прежнему остаётся средовая персонология. Её задачей является нахождение общего поля и анализ взаимосвязей между личностью, её внутренним миром и той средой, где разворачивается её жизнь (K.H. Craik, З.И. Рябикина, А.В. Бурмистрова, Д.А. Панов и др.)

В целях терминологической корректности в исследовании уточнено понятие «бытийное пространство личности». Основной критерий выделения того или иного вида пространства – особый вид социокультурной деятельности, обусловленный законами бытия в этом виде пространства, а также обусловленный и обусловливающий позиционирование и социальную дистанцию акторов по отношению друг к другу. «Бытийное пространство человека» – понятие, позволяющее зафиксировать способ существования человека как объективной реальности, наделенной субъективной составляющей; т.е. это объективно-субъективная реальность, обусловленная многообразием различных статусов, которыми наделен человек. Будучи объективным, оно не сводится только к вещественной данности, но одновременно является ментальной конструкцией, обусловливающей наделенность предметов среды смыслами, чувственной окраской, переживанием ценностности и прочей субъективной психологической феноменологией.

Бытийное пространство личности – это продолжение личности (объективация ее личностных смыслов в преобразованиях среды), единство ее средовых идентификационных признаков, закрепленный в предметах и ритуалах порядок ее существования. Это поддерживающий ее идентичность свод напоминаний о пройденном, о том, что состоялось в прошлом и обрело статус материализованного в предметах факта; это обращенные к личности напоминания о намерениях, инициирующие ее активность стимулы, расположенные в бытийном пространстве в соответствии с их значимостью.

Предметно-пространственная среда жилища – одно из бытийных пространств личности, в котором она реализует (претворяет) свою субъектность. Можно говорить о субъектно-интерпретационной претворенности (формирующийся «образ дома») и о субъектно-деятельностной претворенности (изменение внешних признаков жилища).

С.Л. Рубинштейн рассматривал личную жизнь как взаимодействие субъектов. О драматичности процесса самоосуществления человека в процессе взаимодействия с Другими писали Л.С. Выготский, М.М. Бахтин, С.К. Нартова-Бочавер, Дм. Шоттер и др.

Другой человек является для нас внешним миром, и с ним мы «синхронизируем» свою процессуальность, учитывая сложившуюся у него иерархию личностных смыслов и ценностей, определяющих предпочитаемые им виды активности, его биологические (организмические) ритмы, временные параметры освоенных им навыков, умений и прочих компонентов деятельности, а также усвоенные им и выполняющие регулятивную функцию социальные нормы. В предпринимаемых человеком действиях по расширению своего бытия он нередко сталкивается с интолерантностью партнера, с попытками манипулирования им посредством навязываемого структурирования пространства межличностных отношений, конфигурации ценностно-ориентированных видов активности, предметно-пространственной среды, времени (последнее может быть названо темпоральным давлением).

По отношению к брачным отношениям проблема со-бытийности непосредственно связана и с проблемой приватности личности. Вступив в брак, человек переструктурирует границы своего личного поля в связи с новой конфигурацией отношений как с брачным партнером, так и с другими членами семьи. Каждый из партнеров очерчивает границы своего приватного пространства (организуется предметно-пространственная среда квартиры, строится и согласуется временной распорядок жизни, выстраиваются приоритеты в отношениях с внешними Другими и т.д.) и пространства своей сформировавшейся молодой семьи.

При анализе личности, создающей реальность своего бытия, появляется принципиально важная задача: увидеть и понять проблемы, возникающие в связи с тем, что в процессе объективации своего замысла личность всегда либо сталкивается с сопротивлением бытия других людей (бытие всегда есть со-бытие), воплощающих иные смыслы, создающих свое личное бытие в пространстве тех же предметов и событий и в то же время, либо находит поддержку в том, как обустроено бытие другого человека.

Таким образом, в первой главе на основе положений субъектно-бытийного подхода показана возможность рассмотрения личности как субъекта со-бытия в брачном партнёрстве.

Во второй главе диссертации «Личность как субъект со-бытия в супружеских отношениях» в параграфе 2.1 «Проблемы личности в исследованиях семьи и супружеских отношений в зарубежной психологии» рассмотрена история проблемы брачного партнёрства в психологии. Последовательно проанализированы и обсуждены особенности исследования супружеских отношений в контексте персонологической ориентации (К. Витакер, С. Минухин, М. Боуэн, Н. Аккерман, Д. Джексон, В. Сатир, Сандлер, Martin, Bird и др.), системного подхода (Берталанфи, Г. Бейтсон, Дж. Хейли, С. Минухин, Parsons, Bales и др.), конструктивистского подхода и нарративного подходов (М. Уайт, Д. Эпстон, Д. Фридман, Д. Комбс и др.), динамики малой группы (Стродбек), ролевой теории (Sherif), эмпирической модели
(В. Сатир, К. Витакер и др.). Разнообразие школ и подходов к семье и к человеку в семье породило множество следствий. Одно из них – стремление интегрировать удачные, эвристичные теоретические ходы и доказавшие свою эффективность и состоятельность практики. Это стремление чаще всего приводит к эклектике и иногда к возникновению интегративных моделей семейных процессов. Сложность, противоречивость и нередко конфронтационность подходов к семье в психологии и смежных науках объясняется сложностью, многоаспектностью самого феномена. Семья включает множество пространств бытия, в которых разворачивается жизнь личности.

Сделан вывод о том, что зарубежная психология пришла к необходимости интегративного синтетического подхода к проблемам брака и семьи. По мнению диссертанта, субъектно-бытийный подход и метафора пространства позволяют органично и непротиворечиво интегрировать достижения различных исследовательских ориентаций в области проблем личности в семье и супружеских отношениях.

В параграфе 2.2 «Основные направления в исследованиях личности в контексте феномена семьи в отечественной психологии» отмечается, что долгое время исследования семьи в нашей стране велись главным образом с позиций ее места и роли в жизни общества (С. Вольфсон, В. Светлев, Н.Д. Шимин, Е.Г. Балагушкин, С. Лаптенок, В.И. Чекалин, Н.Я. Соловьев, А.Г. Харчев, Н.Г. Юркевич, К.Т. Виниченко, В. Ключников и др.).

В 1970-х гг. особое внимание уделялось проблемам общения в семье и его роли в формировании личности (Б.П. Парыгин, А.Г. Харчев, А.Р. Лурия, И. Сикорова, В.М. Родионов, И.В. Колмановский). Изучался характер совмещения женщиной профессиональной деятельности и обязанностей в семейном кругу (А.Г. Харчев, С. Голод, 3. Янкова, Н.Г. Юркевич, В.А. Сысенко, З.А. Янкова, Н.Я. Соловьев, Д.Я. Кутсар, Э. А.Тийт, Е.Ф. Сафро,
А.Г. Харчев, Т.А. Мишина, В. Переведенцев, Ю.Б. Рюрик и др.). Начиная с конца 1970-х гг. исследуются вопросы психологической совместимости в браке (Н.Н. Обозов, А.Н. Волкова, А.А. Агустинавичюте, Т. В. Галкина,
Д.В. Ольшанский, Р.Л. Кричевский, Д. Кутсар, Э. Тийт, Я.Л. Коломинский, Ю.Н. Олейник, Н.Н. Обозов, В.А. Терехин и др.).

В последние десятилетия в ряде исследований субъектности личности и ее субъективной реальности (К.А. Абульханова-Славская, И.Г. Антипова, А.В. Брушлинский. В.П. Зинченко, Е. И. Исаев, В.А. Петровский, В.И. Слободчиков, Т.П. Скрипкина и др.) возвращены в исследовательское поле проблемы, связанные с личными отношениями. Отсюда вновь возникший интерес к феноменологии брака, семьи, дружбы, любви, соседства, приятельства, т.е. к широкому спектру личных отношений и переживаний человека.

Согласно системному подходу взаимодействие обладает порождающим эффектом (А.Н. Аверьянов, Е.Н. Князева, В.Е. Клочко, А.А. Митькин). Взаимодействие супругов как равноправных партнеров порождает семью
(В.И. Слободчиков). Результатом этой общности взаимодействия двух людей является «организованное и дифференцированное целое» (Б.Ф. Ломов), «общий фонд ценностей» (Л.И. Анцыферова), «идеальный продукт взаимных усилий» (К.А.Абульханова-Славская), создание пространства совместимости» (Н.В. Бариленко). То есть семья рассматривается как открытая психологическая система, полюсами которой выступают два суверенных человека.

Проанализированный материал позволяет констатировать, что развитие исследований семьи в отечественной психологии также имеет вектор, обращающий к модели со-бытийности: выделение особенностей, отличающих семью от других малых групп; поиск ведущей деятельности семьи и рассмотрение системы жизнедеятельности семьи; подчёркивание важности изучения семьи как целостного феномена; исследование субъектности личности и её субъективной реальности.

В параграфе 2.3 «Проблемы со-бытия личности в брачной диаде в современном обществе» указанные проблемы обсуждаются в контексте тенденции, имеющей системный характер и сказывающейся практически на всех областях жизни: происходящее сегодня изменение социальных и психологических ролей, положения в обществе и самосознания мужчин и женщин (Т.В. Бендас, Л.Н. Ожигова, И.С. Клецина, М. Миллман и Р. Кантер;
В.И. Успенская и др.). Анализируются ситуация «транзита» в гендерных отношениях и её особенности в России (Г. Нильсен, З.И. Рябикина, С.Д. Некрасов и др.); изменения образов мужчины и женщины в современном обществе и изменения в механизмах гендерной социализации (С.В. Абрамова,
Л.Н. Ожигова, Г.А. Брандт и др.). Вывод о том, что женщины – ведущее звено трансформации гендерных контрактов, сделан диссертантом как по результатам анализа научных публикаций, так и на основании собственных исследований, показавших, в частности, что направление развития девушек, отраженное в их представлениях о желательных для себя качествах и идеальной модели женщины, ориентировано на освоение инструментальных социально-конструктивных личностных качеств и не связано с традиционным женским образом. Молодые женщины тяготеют к развитию таких качеств, которые связаны с социально-экономической эффективностью и не входят в традиционную гендерную роль женщины.

Изменения в характере гендерных ролей женщин в силу ряда причин происходят быстрее, чем изменения в гендерных ролях мужчин. Со-бытие как двухполюсная связь – результат усилий и действий двух сторон, следствие обоюдных вкладов участников. Удовлетворенность отношениями, или чувство субъективного благополучия в со-бытии, возникает тогда, когда качество взаимодействия устраивает каждого из субъектов. Именно тогда со-бытие становится устойчивой связью самостоятельных индивидов, чутко реагирующих на изменения в отношениях между ними. Оказываясь частью бытийного пространства партнера, другой человек может выступать как разрушительное противодействие или как ресурс для развертывания свободной личности.

Подчеркивается, что со-бытие предполагает признание каждым из субъектов права другого субъекта на внутренний мир, собственные мотивы, уникальность, автономность и самоактуализацию. Тогда возникает пространство, в котором возможно и необходимо разделение и выделение партнерами некоторых зон взаимодействия, организация которых представляет обоюдный интерес для согласования и понимания индивидуальных смыслов. Решение сложной проблемы изменения гендерной роли женщины при сохранении удовлетворительного для супругов состояния отношений в браке требует понимающего участия мужчины.

Рассмотрена перспектива со-бытия семейной пары в контексте модернизационной (С.И. Голод, М.С. Мацковский, А.Г. Вишневский и др.) и кризисной парадигм (А.И. Антонов, В.А. Борисов, В.М. Медков, А.Б. Синельников и др.).

Несмотря на то что в настоящее время многие семьи постепенно утрачивают функцию «психологического единства», у индивида сохраняется потребность в интимности, в принятии его «значимыми другими». Анализ показал, что брак и семья остаются осознанно одобряемой ценностью.

В параграфе 2.4 «Личностная идентичность в брачной диаде как проблема со-бытия» рассмотрена проблема личностной идентичности в контексте субъектно-бытийного подхода к личности (З.И. Рябикина,
Л.Н. Ожигова, Г.Ю. Фоменко и др.). Личностная идентичность отражает два аспекта связи человека с миром: его причастность к социуму, различным группам и их социально значимым деятельностям, а также к продуктам этой деятельности; его отдельность, особость личности, заявляющей о своей уникальности и своем пространстве бытия. Таким образом, идентичность – это и понимание личностью своей позиции в пространствах ее бытия, и переживание себя как субъекта этих бытийных пространств.

Обсуждаются факторы и проблемы, обусловливающие становление личностной идентичности в современной социокультурной ситуации. Исследователями установлено, что фундаментальной потребностью личности является стремление получить у других людей подтверждение тех преобразований, которые она осуществляет в своих бытийных пространствах. Феномен подтвержденной/неподтвержденной личности теоретически осмыслен и получил эмпирическое подтверждение во многих работах (К. Роджерс, В.А. Лабунская, У. Леинг, Е.В. Абаева и др.). Человек испытывает естественную потребность в поддержании целостности, в сохранении self (гомеостатическая модель мотивации), а для этого ему необходимо такое бытийное пространство межличностных отношений, где его self находило бы подтверждение. Прежде всего, это люди со сходным опытом переживаний, те, чей опыт оформлялся в сходных жизненных коллизиях, те, кто ценностно сориентирован на похожие жизненные принципы и образцы. Чувство идентичности, овладение собой достигаются через прояснение содержания self в процессе «подтверждающего поведения» значимых Других. Человек приближает к себе, углубляя отношения, интенсифицируя их с теми, чьи структуры личностных смыслов более конгруэнтны его структуре смыслов. Семья – одно из существенных бытийных пространств личности, выполняющее функцию подтверждения и поддержки. Это пространство бытия личности включает в себя: а) структуру межличностных отношений, обусловленных принадлежностью личности к семье; б) организацию со-бытийности членов семьи во времени; в) определенным образом организованную предметно-пространственную среду дома (квартиры) и др. Особая роль принадлежит семье в подтверждении гендерной идентичности личности.

В параграфе 2.5 «Психологические основания проблемы общего пространства семейных пар и потребность личности в приватности» указывается на то, что современная семья представляет собой в первую очередь особый вид психологических связей, но вместе с тем это по-прежнему и хозяйственно-бытовые, и рекреационные, и экономические отношения. В связи с этим надо в полной мере отдавать отчет в том, что понимание супругами друг друга, их заинтересованность в партнере как уникальной личности и иные психологические ценности реализуются в конкретных условиях повседневных жизненных практик.

Пространственно-временная организация семейных отношений задает особую организацию жизни семьи. Вариации в видах семейной жизни открывают возможности для изучения того, как соотносятся у членов семьи потребности в принадлежности и индивидуальности, совместности и приватности. Разделенность среды и выделение в ней приватного пространства позволяют личности, с одной стороны, реализовать свою субъектность, а с другой – стать средством для балансирования ее потребностей в совместности и автономности. Во взаимодействии с супругом личность входит в иную бытийность, устроенную с учетом других по сравнению с ней особенностей. Индивидуальное бытие превращается в совместное бытие, в со-бытие с партнером. Последнее включает создание единого образа мира и согласование соответствующих ему поведенческих схем (З.И. Рябикина, Е.В. Абаева, А.В. Бурмистрова и др.). Личность приобретает пространство и сама «опространствливается» (Сайкина). Приватное пространство используется личностью для оформления и поддержания своей идентичности (Каспэ). Овладение личностью пространствами бытия, его переструктурирование в соответствии с собственными потребностями и импульсами развития можно представить как основной способ выстраивания человеком личностной идентичности.

Приватное существует на фоне Другого, если нет Другого, то не возникает и вопроса о приватности. Переход от индивидуального и автономного бытия партнеров к совместной жизни традиционно рассматривался как сложный и чреватый кризисами период взаимного приспособления, проверки и уточнения отношений. В традиционных подходах для его описания применялась модель адаптации. Однако слова «взаимная адаптация» мало проясняют проблему, потому что адаптация представляет собой изменение не только поведения индивида, но и его восприятия мира, установок и отлаживания его инструментальных способностей таким образом, чтобы обеспечить его соответствие заданным физической ситуацией требованиям деятельности или культурным требованиям. Но остаётся открытым вопрос о том, чьи нормы принимаются за основу и как определяется необходимое направление адаптивного движения тогда, когда встречаются и пересекаются бытийные пространства двух партнеров в браке. Модель адаптации не дает ответа на эти вопросы. Она не отвечает также и на вопрос о том, чьим становится бытие брачной пары после некоего периода согласования. Модель со-бытия представляется более конструктивной. Бытие семейной пары следует рассматривать как со-бытие, в котором возможны и необходимы разделяемые партнерами пространства, а их организация представляет предмет для обоюдного интереса членов пары. Если понимать пространство в физически-предметном смысле, т.е. как пространство, в котором размещены различные предметы, например, пространство жилья или общее домашнее пространство, то и на этой модели можно проанализировать обсуждаемую проблему (Е.Н. Диденко).

В параграфе 2.6 «Субъективное благополучие как интегральная характеристика со-бытия личности в супружеской паре» обсуждается целесообразность и обоснованность обращения к понятию субъективного благополучия как интегральному показателю эффективности со-бытийности личности в браке. Рассматривая брачное партнерство как сложную композицию отношений, исследователи относят показатель удовлетворенности браком к интегральным критериям (А.И.Антонов, Л.Я.Гозман, Ю.Е.Алешина, А.В.Шавлов). Но если брать более общую оценочную характеристику, замыкающуюся на личности участника со-бытия брачной пары, то необходимо обратиться к концепту субъективного благополучия.

Исследования субъективного благополучия появились в западной психологии более пятидесяти лет назад (Вилсон, Diener, Oishi, Suh, Myers, Lucas, Smith). Последовательно выдвигались и проверялись различные теоретические модели субъективного благополучия (Costa and McCrae, Brickman, Coates and Janoff-Bulman). Представители одного из направлений подчёркивают важность целей и ценностей (Oishi, Diener, Suh and Lucas). Emmons установил, что люди переживают более позитивное эмоциональное состояние, когда они добиваются успеха в своих частных целях. Они переживают гораздо большую жизненную удовлетворенность, когда имеют большие и значимые цели (обзор современных исследований субъективного благополучия выполнен Diener, Suh, Lucas, Smith).

В отечественной психологии понятийный конструкт «субъективное благополучие» концептуализирован Р.М. Шамионовым. Им развивается оригинальный взгляд на механизмы, детерминанты, содержательные характеристики этого социально-психологического явления. Ученый исходит из базовой категории социально-психологических отношений и социально-когнитивной парадигмы в психологии. Субъективное благополучие личности им понимается как интегральное социально-психологическое образование, являющееся своеобразным индикатором внутренней экологии личности.

Субъективное благополучие Р.М. Шамионов считает и категорией субъектности человека, в которой слиты воедино и восприятие, и оценка, и соотнесение, и другие процессы, обусловленные через многократные опосредования внешними и внутренними детерминантами. Речь идет прежде всего о субъективности отношений личности.

Применительно к личности как субъекту брачных отношений обсуждение субъективного благополучия осложняется необходимостью анализа не просто бытия каждого из партнёров, а именно феноменов со-бытийности.

В плане со-бытийности личности в супружеских отношениях важна синхронизация процессуальности организмических характеристик, межличностных отношений, темпоральной и предметно-пространственной организации как различных бытийных пространств личности.

Субъективное благополучие в супружеских отношениях – это переживание удовлетворённости по поводу оптимальной организации и согласования индивидуальными субъектами процессов в полипространстве личностной со-бытийности: во времени, предметно-пространственной среде, в межличностных отношениях. Субъективное благополучие в идеальном варианте подразумевает аутентичность бытия каждого из супругов в пространстве со-бытия.

Субъективное благополучие косвенно свидетельствует о том, что в пространстве со-бытия содержатся возможности для поддержки личностной идентичности субъектов супружеских отношений, поскольку согласование (синхронизм) процессов в бытийных пространствах (а также согласованность прошлого, настоящего и будущего) является значимым критерием идентичности. Поэтому субъективное благополучие может быть одним из индикаторов личностной идентичности супругов.

Субъективное благополучие предполагает возможность полноценной реализации каждым из субъектов супружеских отношений трёх базовых потребностей личности: в самоактуализации, во внутренней согласованности, в потребности быть подтверждённой внешним при сохранении целостности и индивидуальности.

В более конкретном варианте факторами субъективного благополучия со-бытия в браке в пространстве межличностных отношений и предметно-пространственной среде могут выступать ценностная ориентированность на предпочитаемые виды активности, потребность в приватности и направленность личности на идентификацию с партнёром.

Таким образом, на уровне теоретического анализа в качестве интегрального показателя эффективности со-бытия в браке и индикатора чувства личностной идентичности в брачном со-бытии выступает конструкт «субъективное благополучие». В эмпирическом исследовании его изучение осуществляется через операционализированный показатель удовлетворённости браком по сложной исследовательской схеме, направленной на выявление особенностей со-организации пространств межличностных отношений и структурирование предметно-пространственной среды на основе указанных факторов.

В параграфе 2.7 «Концептуализация феноменов со-бытийности личности в контексте субъектно-бытийного подхода» в синтезированном виде отражаются основные этапы и подводятся итоги теоретико-методологического обоснования возможности рассмотрения личности как субъекта со-бытия в супружеских отношениях и эвристичности модели со-бытия личности в браке.

Анализ проблем личности в исследованиях семьи и супружеских отношений, выполненных зарубежными и отечественными психологами, выявил ограниченность моделей совместимости и адаптации супружеских отношений, поэтому диссертант отказался от статичного конструкта совместимости и обратился к динамическому, отвечающему основным посылам субъектно-бытийного подхода конструкту со-бытийности и соответствующей ему модели конструирования бытия взаимодействующими в общем бытийном пространстве субъектами.

Изменение конструктов (совместимости на со-бытийность) означает изменение модели брачного партнёрства с последующим изменением понятий, в которых концептуализируется фамилистическая феноменология и осуществляется операционализация понятий в эмпирических исследованиях.

В модели со-бытия личности в браке осуществлён переход от рассмотрения индивидуально-психологических особенностей, личностных черт к оформляющемуся чувству личностной идентичности и аутентичному бытию.

Об эффективности со-бытийности в браке (как полипространственной среде, включающей предметно-пространственную среду, время, пространство межличностных отношений и т.д.) свидетельствует переживание партнёрами аутентичности бытия, одной из проекций которого на уровне психологической феноменологии выступает субъективное благополучие. Глубинной причиной последнего служит самоактуализация, обеспечивающая возможность экспансии личности на внешние пространства, достижение конгруэнтности между внутренним и внешним и вследствие этого чувство личностной идентичности, подкрепленное тем, как организованы бытийные пространства личности.

Таким образом, в качестве индикаторов качества со-бытийности в брачных отношениях на уровне категорий, обусловленных более общими подходами к личности, могут выступать личностная идентичность субъектов в брачной диаде и их субъективное благополучие. При этом субъективное благополучие рассматривается как интегральная характеристика, к факторам которой относятся: а) ценностная ориентированность на предпочитаемые личностью виды активности; б) потребность в приватности; в) направленность личности на идентификацию с брачным партнёром.

Исходя из сложившейся практики анализа фамилистической феноменологии, в эмпирической части исследования субъективное благополучие конкретизируется и операционализируется через понятийный конструкт – удовлетворённость браком.

Эмпирическими коррелятами процессов в рассмотрении брачного со-бытия служат: а) взаимная направленность женщины и мужчины на личностную идентификацию с партнером (партнершей); б) согласованность претензий на реализацию потребности в приватности; в) поддержка партнера в его ориентации на предпочитаемые виды активности в брачном со-бытии; г) организация предметно-пространственной среды дома (квартиры), создающая личности возможности для переживания аутентичности бытия.

Таким образом, основные направления концептуализации со-бытийности брачной пары в контексте субъектно-бытийного подхода к личности позволили определить логику изложения и представления результатов эмпирического исследования.

В третьей главе диссертации «Мужчина и женщина как субъекты со-бытия в супружеских отношениях. Эмпирическое исследование» в параграфе 3.1 «Особенности гендерной идентичности современной молодой женщины» представлены результаты исследования, в котором приняли участие девушки и юноши в возрасте 18–21 года, а также женщины и мужчины 45–50 лет. Исходные эмпирические материалы были получены с использованием модифицированной методики Куна–Макпартленда и контент-анализа материалов самоописания и описания идеала женщины. В рамках исследования личностной идентичности в условиях брачного партнерства особый интерес представляет частота обращений респондентов к категории «женственность-семья» в самоописаниях девушек и в описаниях идеала, которые сделали все участники исследования. Поэтому остановимся только на частоте упоминаний, связанных с этой категорией.

В самоописаниях девушек категория «женственность–семья» представлена только 2,9% от всего количества высказываний. То есть гендерная идентичность девушек в очень незначительной степени ассоциируется ими с семейно-ролевыми характеристиками.

В представлениях девушек об идеале женщины группа высказываний «женственность–семья» полностью отсутствует. Направление развития девушек, отраженное в их представлениях о желательных для себя качествах и идеальной модели женщины, ориентировано на освоение инструментальных социально-конструктивных личностных качеств и не связано с традиционным стереотипом женского образа, отсутствует и связь с направленностью на реализацию семейной роли.

Юноши (в отличие от своих сверстниц и, вполне вероятно, будущих партнерш в браке) в оценке идеала женщины существенный объем высказываний (11,5%) посвящают категории «женственность-семья», т.е. для них этот аспект в характеристике женской идентичности представляется весьма существенным.

Зрелые мужчины еще больше внимания уделяют характеристикам категории «женственность–семья» (17%) в описании идеала женщины, т.е. эта категория предстает как существеннейший маркер женской идентичности.

Зрелые женщины связывают содержательно идеал женщины с выполнением семейных ролей и с характеристиками личности, которые обеспечивают это выполнение, но частота упоминания соответствующих особенностей личности заметно уступает аналогичному параметру в описаниях, сделанных мужчинами (8,3% против 17%). Характеризуя идеал женщины, они значительно чаще упоминают доминирование (19,3%), интеллект (19,3%) и волю (10%). В то же время в обобщенном описании характеристик группы девушек, сделанном женщинами 40–48 лет, категория «женственность–семья» уже полностью отсутствует.

Таким образом, представленные данные показывают, что категория «женственность–семья» постепенно вымывается как малосущественная из содержания женской гендерной идентичности.

В параграфе 3.2 «Динамика семейных ценностей, потребности в приватности и удовлетворенности браком в условиях брачного со-бытия (анализ эмпирических данных по общей выборке)» изложены результаты исследования, в котором приняли участие 60 супружеских пар: 30 пар со стажем супружеской жизни до года (молодая пара) и 30 пар со стажем три–пять лет (зрелая пара).

Осуществлено сравнение ценностных профилей брачных партнеров в молодых супружеских парах. В список включены семь ценностей: 1) интимно-сексуальная; 2) личностная идентичность; 3) хозяйственно-бытовая; 4) родительско-воспитательная; 5) социальная активность; 6) эмоционально-психотерапевтическая; 7) внешняя привлекательность.

Заявленные респондентами ценности рассматриваются как манифестация субъектности, ее направление на предпочитаемые личностью виды активности в брачном со-бытии. Выявлены различия, обусловливающие субъектную позицию мужчины и женщины в начале брачных отношений: у мужчин это ориентация на родительство и интимно-сексуальные отношения; у женщин – ориентация на социальную активность, поддержку внешней привлекательности и создание психологического убежища (рис. 1).

Рис. 1. Средние значения выраженности семейных ценностей в молодых
супружеских парах

Помимо того, что женщинам свойственна ориентация на неспецифические для брачного со-бытия виды активности, исследование показало, что они характеризуются более высоким значением суммированного показателя семейных ценностей и им свойственна значимо более выраженная ориентированность на личностную идентификацию с брачным партнером (что можно трактовать как поиск определенности и поддержку самоидентификации в брачном союзе). Таким образом, для женщины брачное со-бытие – это пространство жизни, в котором происходят сущностные для оформления личности процессы. Мужчины относятся к браку как к той части бытия, в которой решаются важные и традиционно связанные именно с этой частью бытия задачи, а именно интимно-сексуальные отношения и функция родительства.

Как у мужчин, так и у женщин одинаково высокую ценностную позицию (3-е ранговое место) занимает ориентация на эмоционально-психотерапевтическую поддержку. Создается впечатление, что, принимая решение о супружестве, молодые люди прежде всего ищут «психологическое убежище», возможность упрочить чувство уверенности в себе, опираясь на поддержку брачного партнера, подтверждающего их личность в диадных отношениях и создающего тем самым большую уверенность в широком круге социальных отношений.

Рассмотрение динамики ценностной ориентированности с увеличением продолжительности брачных отношений показало снижение общей значимости видов активности в браке у супругов, в большей степени это касается женщин. Женщины, вступая в брак, ориентированы на проект с неспецифическими ценностями, который не реализуется, но и не подвергается пересмотру, в связи с чем у них снижается ценность брачного со-бытия и уровень субъективного благополучия в браке. У мужчин в проекте брачного со-бытия происходит частичная переориентация с ценности интимно-сексуальных отношений на ценность личностной идентификации с супругой. Поскольку после 3–5 лет брака удовлетворенность браком у них не снижается, можно говорить об адекватизации проекта в соответствии с изменившимися в процессе длящегося со-бытия обстоятельствами.

Личности, организующей свое бытие в значимой для нее области жизни, свойственно переживание удовлетворенности (неудовлетворенности) в зависимости от того, насколько воплощенный проект соответствует ценностной ориентированности на те виды активности, которые подтверждают ее идентичность. Но исследование показало, что молодая женщина скорее всего будет удовлетворена своим браком, если ее ценностные представления находятся в соответствии с ценностями партнера, а вот удовлетворенность браком у молодых мужчин связана с тем, что представляет ценность для них самих.

В более зрелом супружеском тандеме картина рисуется неожиданная. Прежде важная, обусловливающая удовлетворенность браком на этапе раннего супружества у обоих супругов ценность интимно-сексуальных отношений перестает определять удовлетворенность браком у мужчин, а у женщин ее влияние принимает обратный характер, т.е. корреляционная связь значимая, но отрицательная (табл. 1, 2).

Все остальные стороны семейной жизни, которые могут переживаться и приниматься женщиной как ценность, не создают значимых зависимостей с удовлетворенностью браком, за исключением ценности личностной идентификации с супругом. Возникшая и сохраняющаяся личностная близость, настроенность на мужа как на личность обусловливает удовлетворенность браком у более зрелой женщины. Отрицательная корреляция связывает с удовлетворенностью браком ценность привлекательной внешности. Эта ценность занимает у женщин 1-е место, т.е. очень важна в их жизненных переживаниях. Вероятно, брак и брачные обязательства, тот образ жизни, который ведет женщина в браке, вступают в противоречие с актуализировавшейся в связи с возрастом (средний возраст этой когорты респонденток – около 30 лет) темой внешней привлекательности.

Таблица 1

Коэффициенты корреляции между семейными ценностями
и удовлетворенностью браком у женщин в зрелой супружеской паре

Наименование ценности

1

2

3

4

5

6

7

Коэффициент корреляции

0,44

0,28

–0,14

–0,20

–0,19

–0,13

0,39

Обусловленность мужской удовлетворенности браком в зрелых супружеских парах выглядит более тривиально. Это «хозяйство, дети, работа» (табл. 2).

Таблица 2

Коэффициенты корреляции между семейными ценностями и удовлетворенностью браком у мужчин в зрелой супружеской паре

Наименование ценности

1

2

3

4

5

6

7

Коэффициент корреляции

0,06

0,10

0,42

0,45

0,32

0,11

0,16

Чем большей ценностью мужчине представляются эти виды занятости в семье, тем больше вероятность того, что в браке он будет счастлив. Таким образом, в зрелых супружеских парах супруги в том, что обусловливает их субъективное благополучие, выглядят совершенно по-разному, как люди из разных жизненных историй. Взгляд на мужчину в этом ракурсе создает впечатление зрелости и согласия с семьей как социальным институтом, поскольку ценности, обусловливающие его удовлетворенность браком, поддерживают этот институт. Женская версия семейных ценностей скорее связана отрицательно с ее чувством субъективного благополучия.

Семья, брачные отношения и все, что им сопутствует, переживаются личностью как ее личное, приватное пространство бытия. С.К. Нартова-Бочавер ввела понятие «суверенность». По содержанию это понятие близко понятию «приватность», обычно используемому в зарубежной литературе по психологии среды. В исследовании использовалась диагностическая процедура, позволяющая измерить как обобщенное проявление суверенности, которому соответствует показатель СПП (суверенность психологического пространства), так и проявления суверенности по нескольким отдельным бытийным пространствам личности: СФТ – суверенность физического тела, СТ – суверенность территории, СВ – суверенность вещей, СП – суверенность привычек, СС – суверенность социальных связей и СЦ – суверенность ценностей.

В начале брака общий показатель суверенности (СПП) значимо выше у мужской части выборки. Этот результат соответствует данным, полученным С.К. Нартовой-Бочавер. Его можно связать с особенностями воспитания мальчика в семье, со свойственной ему большей автономией, меньшей регламентированностью и большим чувством свободы в распоряжении тем, что он считает своим. С обретением опыта совместной жизни в супружеской паре параметры, характеризующие приватность личности, резко снижаются. При этом показатели мужчин и женщин сближаются, но женские показатели в зрелых супружеских парах начинают превосходить мужские. У женщины значимо выше показатели суверенности вещей (СВ) и суверенности ценностей (СЦ). У мужчины значимо большим остается только показатель суверенности физического тела (СФТ).

Результаты корреляционного анализа обнаруживают и у мужчин, и у женщин значимые положительные связи показателей приватности с эмоционально-психотерапевтической ценностью семейных отношений. Таким образом, те, для кого значимо обретение в брачном со-бытии психологического убежища, демонстрируют большее стремление приватизировать территорию и вещи в жилище.

Исследование конфликтов в супружеских парах показало, что проблемы, связанные с приватностью в организации предметно-пространственной среды дома (квартиры) представляются супругам очень важными. В оценке молодых женщин они занимают 2-е место, а в более зрелом браке передвигаются на 1-е. По мнению мужчин, эта сфера супружеского со-бытия также становится более конфликтной (5,5-й ранг у молодых мужчин и 3-й ранг у зрелых).

В параграфе 3.3 «Психологические причины удовлетворенности браком у различных категорий брачных партнеров» на эмпирическом материале рассматриваются различия в факторах, обусловливающих субъективное благополучие мужчины и женщины с различным по продолжительности опытом со-бытия в браке. Осуществлен сопоставительный анализ соответствующих контрастных групп (удовлетворены / не удовлетворены браком).

Субъективно благополучным молодым женщинам (брак до 1 года) свойственен более высокий суммарный показатель, характеризующий ценность различных видов активности в браке (рис. 2).

Рис. 2. Средние значения выраженности семейных ценностей в контрастных
группах женщин, различающихся уровнем удовлетворенности браком
(продолжительность брака – до 1 года)

Еще большая разница по этому параметру характеризует мужей (рис. 3), что подтверждает феномен со-бытийности как партнерской взаимообусловленности в браке.

Рис. 3. Средние значения выраженности семейных ценностей у мужей женщин
из контрастных групп, различающихся уровнем удовлетворенности браком
(продолжительность брака – до 1 года)

При рассмотрении субъективного благополучия личности в качестве значимого фактора авторы выделяют личностную идентичность как совокупность принимаемых личностью, играемых ею и организуемых в ансамбль социальных ролей, что возможно только при поддерживающем поведении и соответствующем отношении партнеров. Поэтому в молодых семейных парах, где женщины удовлетворены своим браком, т.е. переживают его как субъективно благополучный, наблюдается большее сходство между мужем и женой в ориентированности на предпочитаемые виды активности в браке. Сравним графики брачных партнеров в парах, где женщины удовлетворены своим браком (рис. 4), и в парах, где женщины не вполне удовлетворены браком (рис. 5).

Рис. 4. Средние значения выраженности семейных ценностей у женщин,
удовлетворенных браком и их мужей (продолжительность брака – до 1 года)

Ценностные профили брачных партнеров в той их части, которая касается отражения значений первых четырех семейных ценностей (интимно-сексуальная, личностная идентичность, хозяйственно-бытовая, родительско-воспитательная), выглядят как типично мужские и типично женские по конфигурациям, вне зависимости от того, отражают ли они семейные ценности женщин удовлетворенных браком (и соответственно их мужей), или отражают семейные ценности женщин, не вполне удовлетворенных своим браком (и их мужей). Независимо от этого у женщин преобладают ценность личностной идентичности и хозяйственно-бытовая ценность, а у мужчин – интимно-сексуальная и родительско-воспитательная.

Рис. 5. Средние значения выраженности семейных ценностей у женщин
со сниженным показателем удовлетворенности браком и их мужей
(продолжительность брака – до 1 года)

Вторая часть ценностных профилей, отражающая значения трех остальных семейных ценностей (ценность социальной активности, эмоционально-психотерапевтическая и ценность внешней привлекательности), существенно зависит от того, о какой контрастной группе женщин идет речь. Значения этих ценностей у удовлетворенных браком жен и их мужей очень близки, почти совпадают, а у жен, не удовлетворенных браком, и их мужей значения этих ценностей резко различаются. Таким образом, недооценка со стороны мужчины этих неспецифических для брачного со-бытия, но важных для женщины ценностей создают у нее чувство субъективного неблагополучия.

Субъективное благополучие женщины в браке также зависит от проявлений мужчины как субъекта потребностей в приватности. Мужья субъективно благополучных женщин характеризуются более высокими значениями общего показателя суверенности (СПП), показателей суверенности ценностей (СЦ), суверенности территории (СТ) и значимо уступают мужьям женщин из контрастной группы по показателю суверенности вещей (СВ). Таким образом, столь значимая для женщин суверенность их личных вещей именно в сочетании с отсутствием у мужей высокого показателя по этому параметру создает предпосылки для удовлетворенности тем, как выстраиваются отношения со-бытия супругов в предметно-пространственной среде. В то же время муж женщины, удовлетворенной браком, способен артикулировать и защитить свои ценности (этот показатель значимо отличает его от мужей из контрастной группы и превосходит аналогичный показатель у женщин), у него есть чувство своей территории, которую он готов защищать от вторжений.

В ходе исследования обнаружена контрастность в том, каким образом параметры, характеризующие приватность субъекта-мужчины и субъекта-женщины в пространстве их семейного со-бытия, оказываются связанными с их субъективным благополучием. В случае с женщинами она связана с высокими показателями приватности (суверенности). Женщина, характеризуемая высокими показателями приватности, в создаваемом ею пространстве брачного со-бытия достигает возможности почувствовать необходимую ей защищенность личного пространства, достаточную прочность границ, отделяющих ее как автономного субъекта от внешнего мира. Усилия, затрачиваемые ею на построение полипространственного мира семьи, поддерживаются энергетикой ее потребности в приватности. Семья – приватное пространство женщины.

В случае с мужчиной результаты исследования демонстрируют иное. Мужчина с высокими показателями приватности (суверенности) не достигает чувства удовлетворенности в семейном со-бытии. Видимо, его потребность в приватности не получает подкрепления в выстраиваемом молодыми супругами пространстве отношений и удовлетворенность браком способен пережить тот мужчина, чья потребность в приватности не характеризуется высокими показателями.

Выделенные в процессе исследования зрелых пар (3–5 лет супружества) контрастные по степени субъективного благополучия группы женщин различаются в большей степени не собственными характеристиками, а характеристиками своих мужей. Мужчина, не ориентированный на хозяйственно-бытовую деятельность в семье, не рассматривающий как ценность родительско-воспитательные функции и не обеспокоенный сохранением и поддержкой привлекательной внешности, делает женщину несчастной в браке.

Также выявлено, что у партнеров из семейных пар, где женщина не удовлетворена своим браком, ее показатели семейных ценностей превосходят аналогичные мужские (значимо выше ценности интимно-сексуальных отношений, хозяйственно-бытовой деятельности, родительско-воспитательной функции и ценность социальной активности). Рисуется картина активной, наполненной желаниями женщины и пассивного мужчины, переживающего со значимо высоким отличием от женщины единственную ценность, занимающую 1-ю позицию в ранговой последовательности, – ценность личностной идентификации со своей женой.

Выделенные контрастные по степени удовлетворенности браком группы зрелых мужчин также различаются в большей степени не собственными характеристиками, а характеристиками своих жен. Жен, чьи мужья не довольны своим браком, значимо отличает от женщин, брачный союз с которыми удовлетворяет зрелых мужей, чрезмерная претензия на сексуальную активность, желание реализовать себя в профессии, сделать карьеру, расчет на психологическую поддержку в семье, а также внимание к внешней привлекательности.

В параграфе 3.4 «Направленность на личностную идентификацию с супругом как фактор брачного со-бытия» на эмпирическом материале рассматриваются различия между респондентами из различных групп (мужчины и женщины с различающейся продолжительностью брака) в обусловливании со-бытия в браке их направленностью на личностную идентификацию с партнером (партнершей).

Так, молодых женщин (брак до 1 года) из группы ориентированных на личностную идентификацию с мужем отличает более высокий суммарный показатель ценностей, т.е. все аспекты совместного бытия оцениваются ими как более привлекательные и значимые, нежели они представляются женщинам из контрастной группы (рис. 6).

Рис. 6. Семейные ценности в контрастных группах женщин с высокими / низкими показателями личностной идентификации (длительность брака – до 1 года)

Женщины, живущие общностью интересов с супругом, разделяющие его мнение по разным вопросам бытия, с большей готовностью спешат решать хозяйственные вопросы, занимаются совместным бытом, хлопочут по дому (хозяйственно-бытовая ценность семейных отношений), а также стремятся создать и поддерживать теплую, доверительную атмосферу в семье, внимательны к переживаниям партнера (эмоционально-психотерапевтическая ценность).

У мужей этой группы женщин более высокий суммарный показатель ценностей, т.е. все аспекты совместного бытия также оцениваются ими как более привлекательные и значимые, они обладают высокой ориентированностью на личностную идентификацию с супругой и на эмоционально-психотерапевтическую поддержку в брачных отношениях.

В ходе исследования рассматривался вопрос о соотношении потребности в приватности с ценностью личностной идентификации с партнером. На первый взгляд эти два вектора разнонаправлены. Потребность в приватности предусматривает «удержание» границ, защищающих автономность личности, а ценность личностной идентификации со значимым Другим предполагает разрыв границ, очерчивающих индивидуальность. Выяснилось, что женщины из группы с высоким показателем направленности на личностную идентификацию с партнером значимо меньше ориентированы на поддержку суверенности своих межличностных отношений, больше доверяя мужьям и не воспринимая вмешательство в эти отношения как травмирующее. Их мужья также характеризуются большей открытостью своих межличностных отношений, не переживают подобную открытость как травматичную и разрушительную для их личности. Также им свойственны менее жесткие границы, отделяющие их тело от контактов, они менее стремятся защищать его от прикосновений и осуществления каких-либо манипуляций.

Анализ результатов выборки показал, что у молодых мужчин высокие показатели ориентированности на личностную идентификацию с супругой сопряжены со столь же высокими показателями ценностной ориентированности на интимно-сексуальные отношения (рис. 7). Отметим, что у женщин из контрастных групп этот параметр не различался (см. рис. 6).

Рис. 7. Семейные ценности в контрастных группах мужчин с высокими / низкими показателями личностной идентификации (длительность брака – до 1 года)

Мужчины этой группы также стремятся создать и поддерживать теплую, доверительную атмосферу в семье, внимательны к переживаниям партнера и ожидают от партнерши аналогичных проявлений и отношения к себе (эмоционально-психотерапевтическая ценность).

Как мужчины из этой группы, так и их жены отличаются значимо меньшими показателями потребностей в приватности (в сравнении с респондентами из контрастной группы), т.е. значимо меньше ориентированы на установление жестких границ, ограничивающих доступ другому человеку в их персональное пространство. Из отдельных рассматриваемых показателей приватности наибольшее отличие от женщин из контрастной группы зафиксировано по показателю СФТ (суверенность физического тела). Это подтверждает, что мужская направленность на личностную идентификацию с женой предопределяется согласованностью в области интимно-сексуальных отношений супругов. В начале брака для обеспечения личностной близости мужчине важна женская открытость, доступность, «проницаемость» границ ее физического тела.

В параграфе 3.5 «Структурирование супругами предметно-пространственной среды квартиры (дома) как следствие эффектов со-бытия («укромные места» и «места доминирования») отражены результаты исследования, в котором приняли участие 60 супружеских пар: 30 пар со стажем супружеской жизни до года (молодая пара) и 30 пар со стажем три–пять лет (зрелая пара). Были подобраны супружеские пары со средним достатком, проживающие в небольших типовых квартирах и приближенных к этим условиям по площади и уровню комфортабельности частных владениях.

Мужу и жене отдельно было предложено нарисовать план квартиры с расстановкой мебели и других значимых предметов обихода. Респонденты выделяли цветными фломастерами те места в квартире, которые в большей степени персонифицированы каждым из супругов («укромные места», «места доминирования»). Выполнение рисунка сопровождалось устными пояснениями. Высказывания, пояснения, рассуждения фиксировались в протоколе. Элементы изображений и фрагменты высказываний были подвергнуты контент-анализу.

Исследование показало, что на территории жилища проявления приватности больше свойственны женщине и в процессе брачной жизни эти проявления упрочиваются, в то время как мужчина уступает свою территорию в более приватных частях жилища и позиционирует себя на внешних по отношению к жилищу территориях (машина, мастерская и пр.) или на территориях более открытых, менее защищенных от контактов (гостиная). Зафиксированный двухполюсный феномен можно условно назвать «укоренением» женщины на территории приватного пространства жилища и «вытеснением» мужчины с этой территории. Содержание феномена согласуется с результатами, полученными диссертантом в предыдущих исследованиях с использованием опросника С.К. Нартовой-Бочавер «Суверенность психологического пространства».

Типичными для женщин «укромными местами» являются: ванная комната, спальня, диван на кухне, кресло в гостиной, диван в лоджии, кровать, т.е. места, где можно посидеть, полежать уединившись. Типичными для мужчин «укромными местами» являются: автомобиль, телевизор, компьютер, мастерская и др., т.е. места, где можно чем-то заниматься, что-то делать. «Укромное место» необходимо личности, чтобы на время укрыться от разрушительных для self отношений (З.И. Рябикина, Е.Г. Сомова и др.), поэтому характер этого места и поведение, которого придерживается человек в этом месте, являются моделями поддержки идентичности. Поскольку в исследовании обнаружены различия в том, что называют «укромными местами» мужчины и женщины, можно говорить о различных моделях поддержки идентичности у мужчин и женщин. Женщине необходимо уединиться, временно отграничить себя от влияний со стороны мужа, укрыться от контактов, углубившись в осмысление происходящего в семье (созерцательно-рефлексивная позиция субъекта). Мужчине требуется углубиться в какую-то привычную, уводящую от проблем семейных отношений деятельность (действенная позиция субъекта).

Исследование показало значимость фактора времени в использовании территории квартиры брачными партнерами. Молодая пара характеризуется меньшей определенностью в персонализации и не имеет четких представлений о неприкосновенных зонах друг друга; соответственно у зрелой пары более высокая степень персонализации. У молодой пары дифференциация пространства на персональные зоны снижена, значимо меньше точных ответов об «укромных местах» и «местах доминирования». Супруги более зрелой пары меньше конфликтуют из-за пространства квартиры, так как прошло время, необходимое для персонализации, сложились привычки и взаимное признание достигнутого в этом процессе результата.

На эффекты персонализации оказывает существенное влияние то, в чьей квартире поселилась семья (квартира, в которой как в своей жил до брака один из супругов). Трудно переперсонализировать то, что уже наделено смыслом. Оказывает влияние работа на дому одного из супругов (например, работа программиста, консультации по телефону и пр.). Большее количество времени, проводимое этим супругом дома, подчинение отдельных зон квартиры функциям, связанным с выполнением трудовых задач, подчинение распорядка жизни в доме графику выполняемой работы и прочие факторы обусловливают доминирующую позицию этого супруга в процессе персонализации.

Влияют на персонализацию и близкие супружеской паре люди. Например, частые визиты матери, обеспечивающей своими визитами поддержку персонализации сына, подтверждение его средовой идентичности, обусловливают большее количество зон неприкосновенности у мужчины.

В ходе исследования зафиксирован феномен, который имеет место в том случае, когда супружеская пара не располагает собственным отдельным жильем и проживает в квартире (доме) вместе с другими родственниками. Это феномен, проявляющийся во взаимной персонализации супругами как совокупным субъектом (противопоставление другим членам семьи, которые мешают этой персонализации) отдельных территорий квартиры.

В заключении диссертации обсуждены результаты проведенного исследования, намечены перспективы развития субъектно-бытийного подхода к рассмотрению проблем личности в семье, сформулированы выводы.

1. Задаваемый субъектно-бытийным подходом к личности новый ракурс рассмотрения брачного партнерства, выделение новых теоретических конструктов, позволили создать теоретико-феноменологическую модель со-бытия, выявить и концептуализировать феноменологию со-бытия брачной пары, обеспечив при этом более высокий уровень обобщения, понимание противоречий, кризисных феноменов современного брака и прояснение его перспектив в ситуации социокультурного транзита современного общества, обусловившего изменения в позиционировании субъектов брачного со-бытия.

2. Теоретически обоснована и эмпирически доказана эвристичность рассмотрения брачного партнёрства как со-бытия и личности как субъекта со-бытия в супружеских отношениях. Модель со-бытия предполагает континуальность, непрерывность происходящих изменений, а следовательно, возможность преодоления фрагментарности и статичности чертографического подхода, поскольку внимание в исследованиях переключается с рассмотрения личностных черт (как фактора совместимости) на дуальный процесс оформления личностной идентичности субъектов и их аутентичного со-бытия в браке.

3. Уточнено и дополнено новым эмпирическим содержанием понятие «бытийное пространство личности», позволяющее зафиксировать способ существования человека как объективной реальности, наделенной субъективной составляющей. В качестве субъективных составляющих, обусловливающих со-бытийность в браке и позволяющих судить о качестве брачного партнерства использованы: а) ценностная ориентированность субъектов бытия на предпочитаемые виды активности в со-бытийном пространстве; б) соответствие в интенсивности и содержательных особенностях потребностей субъектов в приватности в пространстве брачного со-бытия; в) ориентация на личностную идентификацию с партнером (партнершей) брачного со-бытия. В качестве объективной реальности бытийного пространства личности изучена предметно-пространственная среда жилища, структурированная личностью как субъектом брачного со-бытия.

4. В теоретическом рассмотрении проблемы брачных отношений осуществлен переход от статичного конструкта «совместимость» и соответствующей ему модели адаптации к динамическому конструкту «со-бытийность», отвечающему основным посылам субъектно-бытийного подхода, и соответствующей ему модели конструирования бытия взаимодействующими в общем бытийном пространстве субъектами.

Если основным индикатором совместимости служит эффективность совместной деятельности, срабатываемость, то со-бытие предполагает помимо деятельности включение многих иных пространств бытия, в которых субъекты выстраивают свое со-бытие (предметно-пространственная среда, время, пространство межличностных отношений и т.д.). Об эффективности этих процессов свидетельствует чувство субъективного благополучия личности, глубинной причиной которого является самоактуализация, обеспечивающая возможность экспансии личности на внешние пространства, достижение конгруэнтности между внутренним и внешним и вследствие этого чувство личностной идентичности, подкрепленное тем, как организованы бытийные пространства личности. Эмпирические корреляты этих процессов в рассмотрении брачного со-бытия: а) взаимная направленность женщины и мужчины на личностную идентификацию с партнером (партнершей); б) согласованность претензий на реализацию потребности в приватности; в) поддержка партнера в его ориентации на предпочитаемые виды активности в брачном со-бытии; г) организация предметно-пространственной среды дома (квартиры), создающая личности возможности для переживания аутентичности бытия.

5. Эмпирически доказано, что субъектная позиция личности в брачном со-бытии, определяемая ценностной ориентированностью на предпочитаемые виды активности, у женщин и мужчин различается.

Установлено, что из содержания женской гендерной идентичности у девушек вымывается как малосущественная категория «женственность–семья», а соответствующие функции и личностные качества не включаются в благоприятный проект собственного развития как субъекта жизнедеятельности.

Выявлены различия в ориентированности на предпочитаемые виды активности, обусловливающие субъектную позицию мужчины и женщины в начале брачных отношений: у мужчин это ориентация на родительство и интимно-сексуальные отношения, у женщин – ориентация на социальную активность, поддержку внешней привлекательности и создание психологического убежища.

Анализ динамики показал, что женщины, вступая в брак, ориентированы на «проект» с неспецифическими ценностями, который не реализуется, но и не подвергается пересмотру, в связи с чем в целом снижается ценность брачного со-бытия и уровень субъективного благополучия в браке. У мужчин в «проекте» брачного со-бытия происходит частичная переориентация с ценности интимно-сексуальных отношений на ценность личностной идентификации с супругой. Поскольку после 3–5 лет брака удовлетворенность браком у них не снижается, можно говорить об адекватизации «проекта» в соответствии с изменившимися в процессе длящегося со-бытия обстоятельствами.

6. Эмпирически подтверждено, что субъектная позиция личности в браке обусловлена ее потребностью в приватности. У женщин и мужчин разные интенсивность потребности в приватности и ее отдельных составляющих, ее динамика в процессе брака, ее обусловленность предпочитаемыми видами активности субъекта брачного со-бытия.

Потребность в приватности (суверенности) в начале брака значимо выше у мужчин. С обретением опыта со-бытия в супружеской паре показатели потребности в приватности резко снижаются у обоих партнеров, и при этом женские показатели начинают превосходить мужские. У женщин значимо выше показатель суверенности вещей (СВ). Это показывает, что субъективное благополучие женщины в брачном со-бытии с высоким уровнем достоверности сопряжено с ее потребностью утвердить свое право на приобретение и защиту неприкосновенности личных вещей, которые являются продолжением ее личности, служат манифестацией ее ценностей и обеспечивают более точное переживание личностной идентичности. У мужчин значимо большим остается только показатель суверенности физического тела (СФТ).

Выявлено, что те мужчины и женщины, для которых значимо обретение в брачном со-бытии психологического убежища, демонстрируют большее стремление приватизировать территорию и вещи в жилище, которое они занимают вместе с партнером (партнершей) по браку.

Если в начале брака партнеры не различаются в том, насколько они поддерживают друг друга в запросе на приватность на территории своего жилища, то в зрелых парах мужчина значимо меньше, чем женщина, получает поддержку партнерши.

Анализ структурирования предметно-пространственной среды жилища показал, что проявления приватности с начала брака больше свойственны женщине. С возрастанием стажа брачного со-бытия эти проявления упрочиваются, в то время как мужчина уступает свою территорию в более приватных частях жилища и позиционирует себя на внешних по отношению к жилищу территориях (машина, мастерская и пр.) или на более открытых, менее защищенных от контактов территориях (гостиная). Таким образом, происходит «укоренение» женщины на территории приватного пространства жилища и «вытеснение» мужчины с этой территории.

Анализ средового поведения субъектов брачного со-бытия в приватном пространстве жилища позволил выделить различные модели поддержки идентичности у мужчин и женщин: женщине необходимо уединиться, временно отграничить себя от влияний со стороны мужа, укрыться от контактов, углубившись в осмысление происходящего в семье (созерцательно-рефлексивная позиция субъекта); мужчине необходимо углубиться в привычную, уводящую от проблем семейных отношений деятельность (действенная позиция субъекта).

7. Выявлено, что существенным фактором, обусловливающим качество брачного со-бытия, является направленность личности на идентификацию с брачным партнером, которая: а) делает все аспекты брачного со-бытия более привлекательными для субъекта; б) как правило, взаимна; в) значимо положительно связана с ориентацией партнеров на реализацию эмоционально-психотерапевтической функции в супружеских отношениях; г) значимо связана со сниженными показателями потребности в приватности как у субъекта идентификации, так и у партнера (в большей степени это проявилось в показателях суверенности территории и суверенности физического тела), т.е. ориентированный на личностную идентификацию субъект и его партнер (партнерша) не педалируют свою суверенность в обустройстве предметно-пространственной среды дома и посредством усиленной жесткости границ своего тела.

8. Эмпирически доказано, что факторы, обусловливающие брачное со-бытие, по-разному сказываются на субъективном благополучии мужчины и женщины.

В начале брака женщина переживает его как субъективно благополучный, если муж так же, как и она, ориентирован на социальную активность, поддержку внешней привлекательности и эмоционально-психотерапевтическую поддержку.

Мужчина в начале брака скорее всего будет удовлетворен им, если жена ориентирована на личностную идентификацию с ним и в меньшей мере ориентирована на социальную активность.

Субъективное благополучие после 3–5 лет супружества у женщины вероятнее, если она психологически присоединяется к партнеру (ценность личностной идентификации), но при этом особо не фиксируется на поддержке внешней привлекательности и не тяготит партнера своей излишней сексуальностью.

Субъективное благополучие у мужчин после 3–5 лет супружества обусловлено их отношением к домашнему хозяйству, детям и работе. Чем в большей степени эти три стороны жизни представляют для них ценность, тем больше вероятность того, что брак будет мужчину удовлетворять.

Эмпирически доказано, что субъективно благополучные в браке мужчины и женщины отличаются от тех, кто не удовлетворен своим браком, не столько собственными характеристиками, сколько характеристиками своих брачных партнеров (партнерш). Этот принцип подтверждается и при анализе причин неудовлетворенности браком: например, в зрелых парах женщина, ценностно-ориентированная на те же виды активности, что и мужчина (интимно-сексуальные отношения и социальная активность), но превосходящая его по выраженности этих ценностей и поэтому готовая к более субъектной позиции в данных сферах, становится причиной мужской неудовлетворенности брачным союзом с ней.

Выявлено, что существенным фактором субъективного благополучия личности в браке является интенсивность потребности в приватности. Обнаружены контрастные по содержанию «мужская» и «женская» ситуации. У мужчин с чувством субъективного благополучия снижены потребности в приватности (как у них самих, так и у их брачных партнерш). У женщин субъективное благополучие связано с собственными высокими показателями приватности. Оно обусловлено также тем, насколько муж способен артикулировать и защищать свои ценности и насколько ему свойственно чувство своей территории и готовность ограждать ее от вторжений. Но женщина не удовлетворена браком, если превалирует мужская претензия на приватность в условиях брачного со-бытия.

Анализ динамики показателей приватности показал, что на первых порах супружество как союз двоих прежде всего ориентировано на создание жизни вдвоем, на отделение своего бытия от бытия тех более опытных и зрелых людей, вместе с которыми жили молодые люди до вступления в брак. Поэтому субъективное благополучие партнеров связано с более высокими показателями приватности. Но поскольку приватность есть присвоенность, естественны конкурентные отношения между людьми, выстраивающими свое бытие на единой территории. В более зрелом браке то, что было благом в начале супружеской жизни, может обернуться проблемой, обусловливающей конфликтность внутри самой супружеской пары. Поэтому в парах с более продолжительным стажем супружеской жизни субъективно благополучными оказываются те партнеры, у которых нет высоких показателей, характеризующих их претензии на приватность.

Основное содержание диссертации отражено в 34 публикациях (из них 2 монографии и 10 статей в журналах из списка ВАК).

Монографии

  1. Тиводар А.Р. Гендерная идентичность женщин: агенты влияния и механизмы формирования. Краснодар: Кубанский гос. ун-т, 2005 (4,27 п.л.).
  2. Тиводар А.Р. Психология со-бытия личности в браке. Краснодар: Кубанский гос. ун-т, 2008 (20,31 п.л.).

Статьи в журналах, рекомендованных ВАК

  1. Тиводар А.Р. Исследование семьи как системы межличностных отношений: анализ методологических подходов // Человек. Сообщество. Управление. 2006. Специальный выпуск (0,5 п.л.).
  2. Тиводар А.Р. Диадные отношения в семье как предмет гендерно-психологического исследования // Вестник Костромского государственного университета им. Н.А. Некрасова. 2006. № 2 (0,31 п.л.).
  3. Тиводар А.Р. Ценности семейного со-бытия в диаде // Гуманизация образования. 2007. № 3 (0,31 п.л.).
  4. Тиводар А.Р. Семья, как пространство со-бытия личности // Вестник Московского университета МВД России. 2007. № 8 (0,23 п.л.).
  5. Тиводар А.Р. Психологические основания проблемы «общего пространства» // Вестник Университета российской академии образования. 2008. № 2 (0,31 п.л.).
  6. Тиводар А.Р. Что ищет молодая женщина в браке? // Гуманизация образования. 2008. № 2 (0,40 п.л.).
  7. Тиводар А.Р. Переходный период общества и изменения со-бытия личности в брачной диаде // Высшее образование сегодня. 2008. №4 (0,36 п.л.).
  8. Тиводар А.Р., Диденко Е.Н. Особенности взаимоотношений супругов в домашнем пространстве. Сравнительное исследование семей моряков и «береговых» семей // Гуманизация образования. 2008. № 3 (0,45 п.л., 0,225 авт. л.).
  9. Тиводар А.Р. Субьективное благополучие как одна из характеристик со-бытия супружеской пары // Вестник Университета российской академии образования. 2008. №3 (0,40 п.л.).
  10. Тиводар А.Р. Личность в брачном партнерстве: поиск идентичности // Высшее образование сегодня. 2007. № 12 (0,4 п.л.).

Статьи в научных и научно-методических сборниках,

периодических изданиях, тезисы докладов

  1. Тиводар А.Р. Ролевая идентичность молодых женщин как предмет социального исследования // Содержание социально-гуманитарного образования в меняющемся мире: междисциплинарный подход: Матер. Южнорос. науч.-метод. конф. Краснодар: Кубанский гос. ун-т, 2000 (0,045 п.л.).
  2. Тиводар А.Р. К методике исследования самовосприятия молодых женщин // Содержание социально-гуманитарного образования в меняющемся мире: междисциплинарный подход: Матер. Южнорос. науч.-метод. конф. Краснодар: Кубанский гос. ун-т, 2000 (0,045 п.л.).
  3. Тиводар А.Р. Личностная идентичность субъектов в брачной диаде: проблемы со-бытия // Ученые записки Российского государственного социального университета. 2006. № 3 (0,25 п.л.).
  4. Тиводар А.Р. Стереотипы в восприятии гендерных различий // Проблемы самореализации мужчины и женщины в современном российском обществе: Тез. докл. науч.-практ. конф. Краснодар: Кубанский гос. ун-т, 2001 (0,13 п.л.).
  5. Тиводар А.Р. Гендер как модель конструирования отношений социальных субъектов // Проектирование инновационных процессов в социокультурной и образовательной сферах: Матер. VI Междунар. науч.-метод. конф. Сочи: СГУТиКТ, 2003 (0,13 п.л.).
  6. Тиводар А.Р. Гендерный подход как культурный, политический и методологический феномен // Личность и бытие: субъектный подход: Матер. II Всерос. науч.-практ. конф. Краснодар: Кубанский гос. ун-т, 2003 (0,13 п.л.).
  7. Тиводар А.Р. Проблема образованности и образования пожилых людей // Психолого-педагогическая подготовка специалиста: образование и образованность: Матер. VII конференции по проблемам университетского образования. М.: Изд-во УРАО, 2004 (0,13 п.л.).
  8. Тиводар А.Р. Гендерные исследования экономических отношений в семье // Личность как субъект экономического бытия: гендерный аспект: Матер. V Всерос. науч.-практ. семинара. Краснодар: Кубанский гос. ун-т, 2005 (0,23 п.л.).
  9. Тиводар А.Р. Девиантное поведение подростков в современной России // Психология здоровья: психологическое благополучие личности: Матер. межвуз. науч.-практ. конф. М.: Изд-во УРАО, 2005 (0,18 п.л.).
  10. Тиводар А.Р. Проблемы сиротства в России // Психология здоровья: психологическое благополучие личности: Матер. межвуз. науч.-практ. конф. М.: Изд-во УРАО, 2005 (0,23 п.л.).
  11. Тиводар А.Р. Гендерная социализация молодых женщин в современной России // Проблемы социальной психологии личности. 2006. Вып. 4 (0,4 п.л.).
  12. Рябикина З.И., Тиводар А.Р. Супружеские отношения как фактор становления и поддержки личностной идентичности // Психологические проблемы семьи и личности в мегаполисе: Матер. I Междунар. науч.-практ. конф. М.: Институт психологии РАН, 2007 (0,18 п.л., 0,09 авт.л.).
  13. Тиводар А.Р. Концепция со-бытия в работе с семьей // Актуальные проблемы прикладной психологии: Матер. Всерос. науч.-практ. конф. Калуга, 2006 (0,18 п.л.).
  14. Рябикина З.И., Тиводар А.Р. Субъектно-бытийный подход к анализу брачного партнерства // Матер. IV Всерос. съезда Российского психол. общества. Ростов н/Д, 2007. Т. 3 (0,09 п.л., 0,045 авт.л.).
  15. Тиводар А.Р., Налетова А.С. Еще раз о полиэтнических семьях // «Русская идея», как идея единства народов России: Матер. Всерос. науч. конф. Ульяновск: УлГТУ, 2008 (0,13 п.л., 0,065 авт.л.).
  16. Рябикина З.И., Тиводар А.Р. Супружеские отношения, как фактор становления и поддержки личностной идентичности // Психологические проблемы семьи и личности в мегаполисе: Матер. I Междунар. науч.-практ. конф. М., 2007 (0, 18 п.л., 0,09 авт.л.).
  17. Рябикина З.И., Тиводар А.Р. Проблема личности в супружеских отношениях // Синергетика образования. 2007. № 10 (0,77 п.л., 0,385 авт.л.).
  18. Тиводар А.Р. Гендерная идентичность женщин в новых социальных обстоятельствах // Личность и бытие: субъектный подход: Матер. III Всерос. науч.-практ. конф. Краснодар: Кубанский гос. ун-т, 2005 (0,18 п.л.).
  19. Тиводар А.Р. Проблемы исследования межэтнических браков в России // Теоретические проблемы этнической и кросс-культурной психологии: Матер. Междунар. науч. конф. Смоленск, 2008 (0,18 п.л).
  20. Тиводар А.Р. Личностная идентичность супружеской пары в пространстве со-бытия // Дети должны жить в семье: Матер. Междунар. науч.-практ. конф. СПб., 2008 (0,18 п.л.).
  21. Тиводар А.Р. Психология образования на поздних этапах онтогенеза // Практическая психология: проблемы и перспективы: Матер. Междунар. науч.-практ. конф., посвящ. 85-летию со дня рождения И.Ф. Мягкова. Воронеж: ВГПУ, 2008 (0,23 п.л.).
  22. Тиводар А.Р. Концепция со-бытия в работе с семьей // Актуальные проблемы прикладной психологии: Матер. Всерос. науч.-практ. конф. Калуга, 2006 (0,18 п.л.).



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.