WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

ЛУЗАКОВ Андрей Анатольевич

Личность как субъект категоризации

в межличностном познании: взаимодействие когнитивных и ценностно-мотивационных структур

Специальность 19.00.01 – общая психология,

психология личности, история психологии

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора психологических наук

Краснодар 2007

Работа выполнена на кафедре психологии личности и общей психологии

Кубанского государственного университета

Научный консультант: Рябикина Зинаида Ивановна

  доктор психологических наук, профессор,

  зав.кафедрой психологии личности и общей

  психологии Кубанского гос. университета

 

Официальные оппоненты: Знаков Виктор Владимирович

  доктор психологических наук, профессор,

  главный научный сотрудник

  Института психологии РАН

 

Прохоров Александр Октябринович

доктор психологических наук, профессор

зав. кафедрой общей психологии

Казанского гос. университета

  Скрипкина Татьяна Петровна

доктор психологических наук, профессор,

зав. кафедрой психологии развития и акмеологии

Южного федерального университета

Ведущая организация: Психологический институт

Российской академии образования (ПИ РАО)

Защита состоится 25 февраля 2008 г. в 10 часов на заседании диссертационного совета Д 212.101.06 при Кубанском государственном университете по адресу:  350040, г.  Краснодар,  ул. Ставропольская, 149.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Кубанского государственного университета по адресу: 350040, г. Краснодар, ул. Ставропольская, 149.

Автореферат разослан____________________ 2008 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета  А.Н. Кимберг

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования. Психология личности часто обращается к когнитивным структурам и стилям познания человека. Показано, что когнитивно-стилевые особенности влияют не только на выбор им стратегий освоения новых знаний,  на восприимчивость к тем или иным формам обучения, но и на стиль общения, подверженность влиянию, коммуникативную компетентность и эффективность познания субъекта (Г.А.Берулава, М.А.Холодная, И.П.Шкуратова, G. Klein, R.Gardner, D.Goodenough,  J.Royce, W.Scott, H.Witkin). На фоне преобладающих до недавнего времени когнитивных подходов в психологии личности отчетливо прослеживается усиление интереса к экзистенциальным и аксиологическим проблемам, к ценностно-смысловым детерминантам жизнедеятельности (Б.С.Братусь, С.С.Бубнова, В.П.Зинченко, В.В. Знаков, Д.А.Леонтьев, В.И.Слободчиков, Ш.Шварц, Р. Эммонс). Личность все реже представлена как «объектное» описание через профиль тестовых данных по набору личностных черт, она в первую очередь – носитель определенной картины мира,  воплощающая себя система смыслов (Е.Ю.Артемьева, В.Ф. Петренко, А.Г.Шмелев), субъект преобразования внешней и внутренней реальности (С.Л.Рубинштейн, К.А.Абульханова, А.В.Брушлинский, В.В. Знаков, З.И. Рябикина). Чем лучше сформирована субъектность личности (К.А. Абульханова), чем уверенней ее движение к «самоосуществлению индивидуальности» (А.Г.Асмолов), тем больше в регуляцию поведения включаются высшие уровни ее мотивации. Ценности личности могут рассматриваться и как элемент ее когнитивной структуры, и как элемент ее мотивационно-потребностной сферы, поэтому они на определенном уровне развития способны интегрировать их в единую смысловую сферу, придавая личности определенную целостность (Д.А. Леонтьев), хотя такая интеграция неоднозначна и ее закономерности пока мало исследованы. 

При изучении личности как субъекта познания необходимо уделить внимание когнитивному структурированию субъектом своего опыта. Этот акцент на прояснении его собственной системы координат, субъективных категорий является одним из ключевых признаков субъектной методологии в изучении личности и одновременно своеобразным мостом, соединяющим когнитивно-ориентированный и экзистенциально-гуманистический подходы к личности.

Моментом, в котором «встречаются» и взаимодействуют ценностно-мотивационные и когнитивные процессы, является категоризация. Все, что воспринимается личностью, обретает значение, личностный смысл в зависимости от того, с каким классом понятий или образов субъект его объединяет, т.е. к какой категории относит, не обязательно на понятийном уровне (Д.Брунер, Г. Олпорт). С категоризацией связано предвосхищение результата познания, а значит и его возможные искажения. Система категорий, которой оперирует субъект при восприятии и оценке людей, может быть отнесена к  когнитивным структурам личности. 

Когнитивные структуры являются общим понятием, которое по-разному конкретизировалось в различных теоретико-эмпирических моделях – в виде «когнитивных карт», «схем», «фреймов», «прототипов», семантических структур (Э. Толмен, У.Найссер, М.Минский, H.Rosch, C.Osgood). имплицитных теорий личности (Дж.Брунер. Р. Тагиури), личностных конструктов (Дж.Келли, Д.Баннистер, Ф.Франселла, В.И. Похилько). Отечественные исследования по психосемантике интегрировали представления  о сознании, образе мира, речи, значении и смысле (А.Н.Леонтьев, Л.С.Выготский) с методическими приемами, предложенными Ч. Осгудом и Дж. Келли. Складывается область психосемантических исследований межличностного восприятия (В.Ф.Петренко, А.Г.Шмелев, Е.Л.Доценко, М.А.Джерелиевская и др.), и других аспектов психической реальности (О.В.Митина, А.О. Прохоров, В.П. Серкин,  Е.В.Улыбина)

Сложность детерминации поведения не позволяет надеяться на обнаружение прямых, однозначных связей поведения с познавательными структурами и стратегиями (преувеличение таких связей, на наш взгляд, содержится в теории личностных конструктов Дж. Келли). Сначала необходимо прояснить специфику взаимосвязей некоторых ментальных структур и процессов, которые могут противоречить друг другу и блокировать теоретически ожидаемое поведение или, напротив, давать синергетический эффект. Это пока мало исследованная проблема соотношения  систем субъективной категоризации с тем, что традиционно исследовалось как личностные черты, установки и ценностные ориентации.

В доминирующих у субъекта основаниях различения объектов и ситуаций в той или иной мере отражена мотивация (в том числе устойчивая, связанная с ценностно-смысловым ядром личности) (В.Ф.Петренко). То, что мы делаем с объектом, зависит от того, что мы о нем знаем или хотим знать, а последнее связано с тем, что мы вообще считаем важным в мире. Но представления субъекта о должном – не единственный фактор, влияющий на субъективную категоризацию. Могут также влиять  темперамент/характер, Я-концепция, идентичность, опыт общения, актуальная цель субъекта, его психическое состояние. Несмотря на неоднозначность связей категориальных и ценностно-мотивационных структур, уже полученные экспериментальные факты указывают на перспективность их изучения (В.Е.Гаврилова, А.С.Кондратьева,  А.Г. Шмелев).

А.Г.Шмелевым предложены гипотезы о связи черт, выявляемых традиционными личностными опросниками, с данными психосемантической диагностики личности, введено представление о трансформациях личностного семантического пространства (ЛСП) в сравнении с «нормативной» структурой межличностного познания (Большой пятеркой черт, В5) и описаны ее основные гипотетические механизмы. Эти гипотезы нуждаются в дальнейшей проверке. Нужна концепция, не только обобщающая имеющиеся сегодня факты и противоречия во взаимодействии характерологических черт и стратегий категоризации, но также  включающая ценностно-смысловые аспекты регуляции межличностного восприятия.

Важнейшей сферой социального познания для личности является межличностное познание. В этой области проведено большое количество исследований, обобщенных в работах последнего времени (Г.М. Андреева, А.А.Бодалев, В.А.Лабунская, Н.В.Васина). Но как со стороны общей психологии, так и со стороны социальной психологии исследовались главным образом наиболее общие закономерности, эффекты, механизмы. Когнитивные исследования процессов категоризации в межличностном познании (К. Макрей, Г.Боденхаузен), часто смыкаются с работами по образованию понятий, по структурной организации памяти человека и процессов припоминания, уходя в сторону от личностной проблематики.

Предложенные практико-ориентированные типологии личности, учитывающие индивидуальное своеобразие в переработке информации (например, И.Майерс и К. Бриггс, Р.Миллер), связывают когнитивные стратегии с чертами темперамента, которые не являются собственно личностными образованиями (А.Н.Леонтьев, А.Г. Асмолов, Б.С.Братусь), и потому типологическая принадлежность субъекта не дает возможности судить, например, о его мотивационной направленности и об уровне личностной зрелости.

Постулат о влиянии диспозиций при восприятии человека человеком конкретизируется в литературе в основном на примерах различий в отношении к конкретному человеку, к группе или другим людям в целом. Определяется преобладание эгоизма или альтруизма, коллективизма в системе ценностей субъекта, ориентация его коммуникативных установок на кооперацию или на конфликт. Система ценностных ориентаций, взятая в более широком контексте, ценности более абстрактного характера в качестве действующего фактора обычно не упоминаются. Кроме того, дихотомии наподобие эгоизма – альтруизма, кооперации – конфликта слишком явно задают полюс социальной предпочтительности, так что идея о взаимной дополнительности и возможной синергии разных человеческих ценностей и устремлений в широкой социальной системе остается вне поля зрения. Те категории, по которым предположительно идет восприятие и оценка субъектом другого человека, часто произвольно задаются самими исследователями в соответствии с какой-либо теорией, либо с собственными личностными конструктами. При этом игнорируется возможное своеобразие системы значений и смыслов испытуемых, свойственных им категорий познания мира и людей.

Таким образом, взаимодействие присущих личности способов категоризации с тем, что традиционно исследовалось как личностные черты, установки и ценностные ориентации (шире – диспозиции личности), остается мало исследованным. Проблема заключается в противоречии между необходимостью понимания взаимосвязей ценностно-мотивационных и когнитивных (категориальных) структур личности, с одной стороны, и недостаточностью научных данных об этом, с другой стороны, даже в такой хорошо исследованной области как межличностное познание. Прояснение  конкретных психологических закономерностей, связывающих то, к чему человек стремится в жизни, и то, как он конструирует свое видение мира, даст новые возможности диагностики мотивационных структур личности (которые, как известно, трудно познаются прямыми методами) по особенностям ее познавательных структур, и оптимизации воздействия на первое через второе.

Объект исследования личность как субъект категоризации в процессах межличностного познания.

Предмет исследования – взаимообусловливание ценностно-мотивационных и категориальных структур личности в процессах межличностного познания.

Цель работы – построение концепции, задающей основные принципы, направления анализа и интерпретации в исследованиях личности как субъекта категоризации

Гипотезы исследования:

1.На структурно-содержательную специфику категориальной системы личности, используемую при познании других людей и себя, а также  на ее динамику влияют не только ценностно-мотивационные образования личности, которые непосредственно связаны с межличностными отношениями, но диспозиции более общего, мировоззренческого уровня, и в частности, общая ориентация личности на «социальный прагматизм» (стремление к социальному успеху, богатству, власти) или на «личностное развитие» (стремление к самодетерминации, познанию, творчеству, построению гармоничных отношений с близкими людьми), поскольку эта ось различения соотносится с основным цивилизационным противоречием между «силой» и «мудростью» человечества, с необходимостью баланса технологической и гуманитарной составляющей в развитии общества. 

2. Субъективная система категорий, используемая личностью в процессах межличностного познания и влияющая на его эффективность, связана с ценностно-мотивационной направленностью и характерологическими чертами субъекта неоднозначно, в том числе нелинейными связями, что воплощается в определенных вариантах сочетаний (паттернах) структурно-содержательных характеристик семантических пространств личности, личностных диспозиций и уровня сформированности ее ценностных ориентаций.

3. Одни и те же структурные характеристики категориальной системы (например, когнитивная дифференцированность) могут быть проявлением различных по содержанию, но определенных, т.е. варьирующих в известных пределах, личностных ориентаций. И наоборот, содержание личностных диспозиций (ценностей, коммуникативных установок, черт), может конкретизироваться и уточняться с учетом специфики категоризации, что дает возможность более тонкой дифференцировки индивидуальных различий.

Теоретические задачи:

1) провести теоретический анализ основных проблем и понятий, связанных с познанием личностью социального мира, межличностного познания, акцентируя роль индивидуально-психологических характеристик субъекта познания;

2) с позиций психологии личности проанализировать уже известные феномены и механизмы когнитивного структурирования  личностью своего опыта межличностного познания под влиянием ценностных ориентаций и характерологических черт; показать уровень разработанности проблемы личностных детерминант категоризации, и в частности,  потенциал и нерешенные вопросы психосемантического подхода;

3) в контексте проблемы субъектности личности определить, в чем может проявляться субъектность по отношению к предлагаемым обществом ценностям, определить критерии сформированности личностных ценностей;

4) на основе анализа известных перечней и типов человеческих ценностей найти такие основания различения субъектов по их ценностно-мотивационной направленности, которые наиболее актуальны в контексте проблемы обретения способности личности к осознанному выбору (самодетерминации) и проблемы сохранения баланса технологической и гуманитарной составляющей в развитии общества. 

5) предложить когнитивно-мотивационную  концепцию субъективной категоризации, которая задает основные линии анализа и интерпретации при изучении личности как субъекта категоризации в межличностном познании.

Эмпирические задачи:

1) подобрать и разработать методики сбора данных и схемы интерпретации, адекватные предмету и цели исследования;

2) выделить взаимосвязи ценностных ориентаций и личностных черт с особенностями строения семантических пространств (при восприятия других людей, профессиональных типажей и самовосприятия (Я-образа);

3) исследовать ценностно-смысловые детерминанты категоризации; выявить влияние уровня сформированности ценностных ориентаций как самостоятельного фактора, имеющего отношение к субъектности личности; 

4) определить основные варианты сочетаний структурно-содержательных характеристик семантических пространств личности  с направленностью ее диспозиций;

5) показать, как содержание направленности личностных диспозиций (ценностей, коммуникативных установок, черт), декларируемое субъектом, можно уточнять с учетом специфики категоризации для более тонкой дифференцировки индивидуальных различий;

6) изучить диспозиции личности и стратегии категоризации как факторы толерантности коммуникативных установок личности;

7) выявить закономерности динамики и вариативности системы категорий межличностного познания во времени и на примере различий естественных групп  как субъектов категоризации;

8) сформулировать предложения по совершенствованию методических подходов к изучению категориальных структур сознания.

Методологические и теоретические предпосылки исследования.

Базовыми принципами послужили некоторые общесистемные закономерности и принципы анализа, раскрытые в рамках синергетических моделей: закон необходимого разнообразия, закон техно-гуманитарного баланса, закон иерархических компенсаций (А.П.Назаретян, И.Р.Пригожин, Е.А.Седов и др.), а также принципы нелинейности, взаимодействия тенденций к сохранению и изменению как условия развития систем, возможности синтеза  парадигм причинной и целевой детерминации (для психологического исследования – синтеза объектной и субъектной методологии).  Использованы положения о системной детерминации психических явлений (Б.Г.Ананьев, Б.Ф. Ломов), идеи культурно-исторической концепции развития высших психических функций (Л.С.Выготский), деятельностного подхода (А.Н.Леонтьев, С.Л.Рубинштейн) и современного историко-эволюционного подхода в психологии (А.Г.Асмолов); положение о роли неадаптивной активности в историко-эволюционном процессе и развитии личности (А.Г.Асмолов, В.А.Петровский); представления о многоуровневом строении индивидуального сознания (А.Н. Леонтьев, В.П. Зинченко, В.Ф. Петренко ), о личности как интегративной инстанции психики, о человеке как активном субъекте преобразования внешней и внутренней реальности (С.Л.Рубинштейн, К.А. Абульханова, А.В. Брушлинский, В.В. Знаков, З.И. Рябикина), о личности  как развивающейся и воплощающей себя динамичной субъективной структуре опыта и системе смыслов (Д.А.Леонтьев, В.Ф.Петренко), о роли отношений и ценностей личности в восприятии и оценке объектов реальности (С.Л. Рубинштейн, В.Н. Мясищев, А.Н.Леонтьев).

Общепсихологическим основанием исследования личности явился психосемантический подход, ориентированный на реконструирование субъективных систем значений, категорий сознания и личностного опыта человека, сквозь призму которых субъект видит мир (В.Ф.Петренко, А.Г.Шмелев), и в частности, положение о возможности изменений семантического пространства личности в зависимости от мотивационной направленности (В.Ф.Петренко). В качестве рабочей модели, задающей структуру личности, использована модель Б.С. Братуся. Существенную роль сыграли положения и выводы, раскрывающие различные аспекты и личностные факторы эффективности общения и познания человека человеком (А.А.Бодалев, Н.Л.Карпова, В.А.Лабунская, Т.П. Скрипкина, Б.А.Еремеев), обусловленность межличностного восприятия имплицитной теорией личности субъекта (Дж.Брунер. Р. Тагиури), системой личностных конструктов (Дж.Келли, Ф.Франселла, Д. Баннистер, В.И. Похилько), связь когнитивных структур и познавательных стилей с тем, что традиционно исследовалось как личностные черты (О. Харвей, Е. Хант, Г. Шредер, Г. Уиткин ). 

При планировании эмпирических исследований использованы принципы субъектной психосемантической парадигмы, т.е. построения такой структуры экспериментальных данных, в которой человек описывается как субъект, строящий собственную модель мира.

Эмпирическая база исследования всего 877 человек, в том числе – 86 школьников старших классов, остальные – студенты университета, курсанты военного вуза, слушатели программ переподготовки кадров, , представители разных профессий – менеджеры, учителя, инженеры, офисные работники. Всего 518 женщин и 359 мужчин в возрасте от 15 до 52 лет.

Методы исследования.

В работе обобщен ряд исследований автора и исследований, выполненных под его руководством. Эти исследования связаны общими методологическими предпосылками и общей проблематикой.  На разных этапах использовались следующие эмпирические методы.  Для диагностики ценностных ориентаций личности использовались: модифицированная методика М. Рокича (парные сравнения ценностей-целей), методика исследования ценностей «Профиль личности» Ш.Шварца; метод диагностики ценностных ориентаций личности с помощью пословиц; метод свободных интерпретаций респондентами ценностных понятий; полуформализованное интервью о смыслах.

Для диагностики когнитивного стиля – методика скрытых фигур Г.Уиткина, методика свободной классификации объектов. Для выявления особенностей субъективной категоризации в межличностном познании использовались различные варианты семантического дифференциала (личностный дифференциал,  предложенный НИИ им. В.М. Бехтерева, личностный дифференциал Пибоди–Шмелева и пр.), авторский вариант поведенческого семантического дифференциала, методы субъективной классификации, метод репертуарных решеток. Для диагностки характерологических черт:  личностные опросники 16PF Кеттелла, NEO-PI-R (П. Коста  и Р. Маккрей), тест Д. Кейрси, Индикатор типов Майерс–Бриггс, тесты на самоактуализацию САТ и САМОАЛ, тест-опросник на локализацию контроля УСК,  методика измерения рефлексивности А.В. Карпова и В.В. Пономаревой, самооценочные шкалы по чертам 16 PF и «Большой Пятерки», экспертные опросы, методика групповой оценки личности, полуструктурированные интервью, анкетирование.

Методы обработки и анализа данных: методы описательной статистики, таблицы сопряженности признаков, сравнение долей в совокупности, критерий сравнения средних Стьюдента для зависимых и независимых выборок, критерий Манна-Уитни, корреляционный анализ, однофакторный и двухфакторный дисперсионный анализ, факторный и кластерный анализ.

При анализе полученных данных использовались: сравнение контрастных групп по разным личностным переменным, анализ структуры и иерархии психосемантических категорий-факторов, построение семантических пространств (категориальных осей познания) и анализ размещения в них объектов, сравнение различающей силы факторов-категорий.

Обоснованность и достоверность результатов исследования обеспечивалась анализом результатов работ отечественных и зарубежных авторов по данной теме, опорой на психологические теории, адекватные изучаемой проблеме, применением апробированных методов исследования, соответствующих поставленным задачам, использованием принятого математико-статистического инструментария для обработки экспериментальных материалов, проверкой статистической значимости выводов, сделанных на основе численных данных, сопоставимостью основных результатов исследования с результатами других авторов.

Полученные результаты обобщены в следующих положениях, выносимых на защиту.

1. Система конструктов-категорий, используемая субъектом при познании других и себя, актуализация в его сознании определенных оснований различения людей является полидетерминированной, обусловленной влиянием нескольких факторов. Ценностно-мотивационные структуры личности, ее представления о должном и значимом выступают одним из таких факторов. Его роль тем больше, чем более значимой субъекту представляется ситуация (чем больше актуализируется субъективное аксиологическое пространство личности) и чем больше у личности сформирована ценностно-рефлексивная регуляция поведения (субъектность).

2. Связи между когнитивными и ценностно-мотивационными структурами в силу неодномерности тех и других – неоднозначны, они носят линейный и нелинейный характер. Первые указывают на наиболее общие тенденции, вторые раскрывают причины отклонений от общей тенденции и предохраняет от поверхностной интерпретации психодиагностических данных. Так, одни и те же структурные характеристики категориальной системы (когнитивная дифференцированность) могут быть признаком качественно различных диспозиционных паттернов. Вариации существенной характеристики личностного семантического пространства – соотношения в нем факторов-категорий «моральной оценки» и «активности, энергичности, адаптивности» (их ортогональность, прямое или обратное сцепление)  – обусловлены не только направленностью ценностно-мотивационных структур личности, но и степенью сформированности последних.

3. Мотивационное содержание выявляемых личностных диспозиций следует рассматривать с учетом специфики категоризации. Отражаемое в диагностических показателях дружелюбие, толерантность может иметь разное качество в зависимости от присущей субъекту системы категорий межличностного познания – отражать готовность личности к сотрудничеству или только готовность к компромиссу, толерантность конструктивную или адаптивную («неистинную»).

4. На структурно-содержательную специфику категориальной системы личности и ее динамику влияют не только устойчивые диспозиции личности, которые непосредственно связаны с межличностными отношениями (эгоизм, коллективизм, ориентация на кооперацию или на конфликт), но и диспозиции более общего, мировоззренческого уровня, в частности, общая ориентация личности на «социальный прагматизм» (стремление к социальному успеху, богатству, власти) или на «личностное развитие» (стремление к самодетерминации, познанию, творчеству, построению гармоничных отношений с близкими людьми).

5. С учетом ценностно-мотивационной направленности субъектов межличностного познания их индивидуальные различия целесообразно описывать с помощью предложенной типологической модели, образуемой ценностной осью «социальный прагматизм – ориентация на личностное развитие» и осью «выраженная – невыраженная оценочность категориальной системы»

6. Интегральная характеристика  когнитивно-мотивационной системы личности как субъекта познания определяется как относящаяся к одному из четырех типов – диффузная, сбалансированная, когнитивно-несбалансированная и ценностно-несбалансированная. Они определяются уровнями развития категориальной и ценностно-мотивационной структуры личности и их сбалансированностью относительно друг друга.

7. Личностный подход к изучению категоризации и категориальных структур познания имеет свою специфику по сравнению с общепсихологическим, когнитивистским и психолингвистическим. Он делает акцент на функциях категоризации для личности. Это, во-первых, поддержание Я-концепции, самооценки, идентичности через создание возможности приписывания определенных черт партнерам по общению и себе (например, прямое и обратное сцепление фактора «моральной оценки» с фактором «активности, адаптированности» в семантическом пространстве); поддержание привычных стилевых стратегий, обусловленных темпераментом и характером; консервация, подтверждение ценностей; снятие или смягчение когнитивного диссонанса. Во-вторых, категориальные структуры, их изменение могут, напротив, способствовать преодолению гомеостаза, личностному развитию через создание и разрешение противоречий в поле представлений «Я» – «Другой» – «Другие». В-третьих, личностный подход к категоризации указывает на возможность такого развития, когда «категориальный ресурс» субъекта может обернуться негативной стороной (негативные последствия растущих возможностей): увеличение размерности семантического пространства без соответствующей поддержки со стороны ценностно-смысловых структур ведет к уменьшению определенности критериев оценки, конфликту мотивов, блокировке деятельности. Перечисленные функции доступны для анализа при условии раскрытия диалектических взаимосвязей между особенностями когнитивного структурирования межличностного познания и ценностно-мотивационными образованиями личности.

Научная новизна и теоретическая значимость исследования

Разработана когнитивно-мотивационная концепция субъективной категоризации, которая задает основные принципы, направления анализа и интерпретации в изучении личности как субъекта категоризации в межличностном познании. Она открывает возможность по характеристикам субъективной системы категорий судить о наиболее вероятных ценностно-мотивационных тенденциях личности, и наоборот, по ее мотивационной направленности – об особенностях категориальных структур. В концепции предлагается два уровня анализа и прогноза – уровень линейных связей и уровень нелинейной, динамической детерминации, который раскрывает возможные причины отклонений от общей тенденции и дает основу для углубленной интерпретации психодиагностических данных. 

Впервые с использованием психосемантических методов показаны и систематизированы конкретные различия в категориальных структурах субъектов межличностного познания, связанные с ценностно-мотивационной сферой личности. Получены новые  факты об изменениях личностных семантических пространств под влиянием личностных диспозиций, что расширяет фактологическую основу для дальнейшего системного изучения проблемы. Эмпирически доказано существование мотивационно-когнитивных паттернов как особых сочетаний когнитивных, ценностных и  характерологических особенностей, что задает основания для построения типологических моделей.

Предложена двумерная типологическая модель личности как субъекта межличностного познания с ценностной осью «социальный прагматизм – ориентация на личностное развитие» и осью «выраженная – невыраженная оценочность категоризации», которая, в частности, позволяет по особенностям когнитивно-мотивационных структур прогнозировать общую толерантность – интолерантность коммуникативных установок, а также дифференцировать адаптивную и конструктивную толерантность.

Теоретически и эмпирически обоснованы признаки субъектности личности по отношению к предлагаемым обществом ценностям,  даны критерии описания и оценки сформированности «аксиологического пространства» личности. Предложено и эмпирически обосновано обобщенное основание различения ценностных ориентаций людей («социальный прагматизм» –  «ориентация на личностное развитие»), актуальное в контексте проблемы формирования способности личности к осознанному выбору (самодетерминации) и в контексте осмысления цивилизационного противоречия между «силой» и «мудростью» человечества.

На основе представления о гетерохронности развития категориальной и ценностно-мотивационных структур предложены описания основных вариантов их сформированности и сбалансированности относительно друг  друга. Это позволяет обобщенную характеристику когнитивно-мотивационной системы личности определять как диффузную, сбалансированную, когнитивно-несбалансированную и ценностно-несбалансированную.

Конкретизировано понятие «оценочности» как характеристики категориальной системы личности, показаны ее возможные варианты  и  систематизированы критерии ее определения. Показано, что один из вариантов оценочности (сцепление оценочных дескрипторов с предметными (денотативными) факторами-категориями, расщепление «оценки» на различные аспекты) интерпретируется только с учетом диспозиций личности. Она – признак либо аморфной, либо сбалансированной когнитивно-мотивационной системы. В последнем случае это – предпосылка высокой социально-перцептивной компетентности.

Практическая значимость работы заключается в том, что открывается принципиальная возможность по характеристикам субъективной системы категорий судить о наиболее вероятных ценностно-мотивационных тенденциях личности, и, наоборот, по ее мотивационной направленности – об особенностях категориальных структур; предлагаемый инструментарий и принципы интерпретации данных можно использовать в программах, развивающих социальную, в том числе социально-перцептивную компетентность людей, в когнитивной терапии.

Апробация работы. Основные теоретические положения и эмпирические факты исследования докладывались и обсуждались на следующих международных и всероссийских конференциях: 

На Всесоюзном симпозиуме по социальной психологии «Актуальные вопросы социальной психологии» (Кострома, 1986), на I Всероссийской научно-методической конференции «Развивающаяся психология – основа гуманизации образования» (Москва, 1998), на XV Biennal ISSBD Conference, (Berne, 1998); на Международном симпозиуме "Социальная психология: Практика. Теория. Эксперимент. Практика" (Ярославль, 2000), на III международной научно-методической конференции "Проектирование ииновационных процессов в социокультурной и образовательной сферах" (Сочи, 2000), на Южно-Российской научно-методической конференции "Содержание социально-гуманитарного образования в меняющемся мире» (Краснодар, 2000), на конференции, посвященной 60-летию со дня рождения Е.Ю. Артемьевой «Психология субъективной семантики в фундаментальных и прикладных исследованиях» (Москва, 2000); на Всероссийской научно-практической конференции "Личность и бытие" (Краснодар, 2003), на III Всероссийском съезде психологов (Санкт-Петербург, 2003); на Международной конференции «Психология общения: социокультурный анализ» (Ростов-на-Дону, 2003); на Международной научно-практической конференции "Будущее молодежи России" (Москва, 2003); на  II Всероссийской научно-практической конференции «Личность и бытие: субъектный подход» (Краснодар, 2004); на III Всероссийской научно-практической конференции «Личность и бытие: субъектный подход. Парадигма субъекта в междисциплинарных исследованиях личности и бытия» (Краснодар, 2005); на Всероссийском семинаре «Личность как субъект экономического бытия: гендерный аспект» (Краснодар, 2005); на IV Международном рабочем семинаре по исторической психологии «Профессионализм и профессиональное сознание в социогуманитарной сфере прошлого и настоящего» (Краснодар, 2006); на IV Всероссийском съезде Российского психологического общества (Ростов-на-Дону, 2007), на II Международной научно-практической конференции «Социокультурные проблемы современной молодежи» (Новосибирск, 2007). 

Структура диссертации. Диссертация включает введение, шесть глав, заключение, список литературы, таблицы и рисунки, 4 приложения.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

       Во введении обосновывается актуальность исследуемой проблемы, определяется цель исследования, его объект и предмет, формулируются гипотезы и задачи, указываются методы исследования, раскрывается научная новизна, теоретическая и практическая значимость исследования, излагаются основные положения, выносимые на защиту.

Первая глава «Личность как субъект межличностного познания»  носит обзорно-аналитический характер. В параграфе 1.1. «Личность, субъект, субъектность,  субъективность» отмечается, что существующее разнообразие определений личности определяется многомерностью ее феноменологии, возможностью рассматривать ее в разных аспектах, что в свою очередь обусловлено многомерностью человека. Продуктивными представляются подходы, в которых несмотря на специфичность изучаемых вопросов, основным объектом анализа в конечном счете остается человек или человек в мире (С.Л.Рубинштейн, Б.Г.Ананьев, А.А.Асмолов, Е.И.Исаев, В.И.Слободчиков и др.). Но человек – элемент различных эволюционирующих систем, в том числе систем планетарного уровня, для осмысления которых необходим синтез объяснительных парадигм причинной и целевой детерминации. Для психологического исследования это означает  синтез объектной и субъектной методологии. 

Преодоление адаптивной методологической доминаты классической психологии (личность адаптируется к среде) шло через утверждение идей преобразовательной активности личности и попытки преодоления теоретического разрыва между личностью и средой. Это отразилось, например, в субъектном подходе, психологии бытия (К.А. Абульханова, А.В. Брушлинский, В.В.Знаков, З.И Рябикина), психологии «потока» (М.Чиксентмихайи), трансспективном анализе (В.Е.Клочко). Но внимание к новым для отечественной науки граням личности заставляет осознать и новые проблемы: личность должна приспосабливаться не столько к постоянным изменениям природной и социальной среды (или активно преобразовывать их), сколько к собственным растущим возможностям и последствиям своей деятельности как во внешней среде, так и в субъективном психологическом пространстве. Растущая сила требует мудрости, чтобы не стать разрушительной.

Если в качестве ключевых признаков субъекта, вслед за С.Л.Рубинштейном, принять способность к самодетерминации, саморегуляции, осознанию и разрешению противоречий, можно говорить о процессах становления субъекта в личности, о разной мере достигаемой «субъектности» в разных сферах и ситуациях жизнедеятельности, а также о возможном регрессе, когда «оставаясь личностью, она перестает быть субъектом в силу своей «неподлинности» (К.А.  Абульханова).

Понятие «субъект категоризации» употребляется в работе также и в более традиционном значении по аналогии с понятием субъект познания. Делается акцент на прояснении собственной системы координат субъекта, когнитивном структурировании им своего опыта, и это является одним из ключевых признаков субъектной методологии в изучении личности. В любом из названных значений понятия субъект оно оказывается уже по объему, чем личность.

Термин «личность» в зависимости от контекста используется в работе в нескольких значениях. Личность как системное образование, подлежащее изучению в трех плоскостях: бытийной (череде сменяющих друг друга деятельностей), культурной (системе социальных значений, программ поведения), и смысловой (ценностной). Личность в узком смысле (ядро личности) характеризует именно систему смыслов, не совпадая  с характером и темпераментом как способами реализации (Б.С. Братусь, 1988). Личность, включая характер, понимается как динамическая система смыслов,  опосредствующих эту систему главных мотивов и способов их реализации.

Проблема формирования способности личности к осознанному выбору, к самодетерминации в глобальном информационном обществе, где доминируют ценности потребления, указывает на необходимость синтеза, с одной стороны, психологических знаний о личностной регуляции, с другой – исследований когнитивных процессов и структур (категоризации, когнитивного стиля, индивидуальных характеристик мышления).

В параграфе 1.2. «Личность и межличностное познание» рассмотрены общие проблемы познания человека человеком, акцентирована роль индивидуально-психологических характеристик субъекта познания.

Проблемы межличностного познания включены в более широкие области исследований, определяемые как социальное познание и общение (Л.Я.Гозман, Е.Л.Доценко, Н.Л.Карпова, О.Г. Кукосян, В.А. Лабунская, В.Б.Ольшанский, Н.Н.Обозов, Л.А.Петровская, К.М.Романов, А.У.Хараш).  Часто упоминаемая «субъект – субъектная» специфика межличностного познания касается далеко не всех ситуаций. Образ другого может реконструироваться субъектом на основе прошлого опыта взаимодействия  с ним. Опосредованность восприятия ярко проявляется в общении по разным каналам связи, двусторонней или односторонней, видео, аудио, SMS, электронной почте. Материалом для «достраивания» образа другого могут быть изображения, речевые описания, следы пребывания, продукты деятельности.

При классификации ситуаций межличностного познания учитываются следующие критерии: наличие/отсутствие личного контакта субъекта и «объекта» познания; образ формируется в данный момент впервые или с опорой на прошлые впечатления; он возникает в ходе непосредственного восприятия, или как воспоминание, или как попытка предсказать будущее поведение.  Сочетания критериев непосредственности-опосредованности и времени (прошлое, настоящее, прогноз) образуют девять типичных случаев, ситуаций  социальной перцепции (А.А. Бодалев, Н.В. Васина, Б.А.Еремеев, В.Н. Куницына). Каждая из таких ситуаций имеет свою специфику.

Большая область исследований межличностного познания, преимущественно в рамках социальной психологии, связана исследованиями аттютюдов, с выделением различных “эффектов” и "эвристик", возникающих при восприятии людьми друг друга: эффект ореола, эффект новизны и первичности, эффект стереотипизации, эвристика репрезентативности и т. п. Недостаточно изученноой остается роль индивидуально-психологических характеристик субъекта познания, которые влияют на социально-перцептивную способность или компетентность (В.А.Лабунская),  эмпатическую способность, социальный интеллект.

Подход, характерный для психологии личности, отличается от общепсихологического и социально-психологического тем, что  образ познаваемого человека исследуется  с учетом его роли и места в структуре опыта субъекта, в соотнесении с другими образами, в связи со структурной организацией его сознания, с особенностями его личностных диспозиций.

В параграфе 1.3. «Устойчивые мотивы и характер  личности как источник субъективности в оценках людей» отмечается, что исследования устойчивых мотивационных структур личности и ее когнитивных структур личности по большей части шли параллельно друг другу, редко пересекаясь, если не считать многочисленных исследований влияния ситуативных мотивов, т.е. актуальной, текущей мотивации на познавательную активность (Х.Хекхаузен).

Психологам давно известно, что в зависимости от мотивации те или иные аспекты реальности становятся значимыми для человека, окрашиваются его эмоциями, влияют на продуктивность восприятия, запоминания, мышления (П.И.Зинченко, А.А. Смирнов, О.К.Тихомиров, А.Я.Пономарев, Л.А. Венгер). Известны работы по вытеснению из памяти информации, несовместимой с мотивами (П.Жане, З. Фрейд), перцептивной защиты (Д.Брунер). 

Наблюдается большая теоретическая разноречивость в самом понимании мотивационных образований личности. Дается краткий обзор подходов к изучению ценностно-мотивационных структур, ранних и современных теорий мотивации (С.Л.Рубинштейн, В.Н.Мясищев, Д.Н.Узнадзе, В.Г. Норакидзе, В. А. Ядов, А. Маслоу, К. Алдерфер, В. Франкл, К.Двек). Особое внимание уделено теории самодетерминации Э. Деси и Р.Райана. Самодетерминация рассматривается и как способность, и как качество человеческого функционирования, которое включает «переживание выбора», внутренней мотивации.

Подчеркивается, что в изучение причин пристрастности межличностного познания свой вклад вносят работы, посвященные смысловой сфере личности и психологии понимания (А.Г.Асмолов, В.В.Знаков, Д.А.Леонтьев, З.И. Рябикина). Подчеркивается необходимость диагностики не только направленности мотивов и возможных оснований их классификации, но степени их качественной определенности, ведомой ценностями (далее это именуется ценностным уровнем регуляции личности, свойственным не всем людям).

В параграфе 1.4. «Когнитивные структуры и когнитивный стиль субъекта познания» обосновывается, что система категорий, которой оперирует субъект при восприятии и оценке людей, может быть отнесена к  когнитивным структурам личности.  Когнитивные структуры являются общим понятием, которое по-разному конкретизировалось в различных теоретико-эмпирических моделях – в виде «когнитивных карт», «схем», «фреймов», «прототипов», семантических структур, личностных конструктов (Э. Толмен, У.Найссер, М.Минский, Дж.Келли, H.Rosch, C.Osgood).  Понятие когнитивных структур активно использовалось в когнитивно-ориентированных исследованиях личности (G. Klein, R.Gardner, W.Scott, O. Harvey, E. Hunt, H. Schroder, H.Witkin et al., Allinson & Hayes, R. Armstrong), в которых индивидуальные различия когнитивной сложности, абстрактности–конкретности понятийной системы, ее дифференцированности – интегрированности описаны в их связи с некоторыми личностными чертами (склонностью к черно-белому мышлению, к риску, креативностью, зависимостью от группы) и успешностью выполнения разных видов деятельности. Но в этих концепциях не уделялось внимания связям когнитивных структур с личностными диспозициями высшего уровня. 

В отечественной психологии некоторые исследования когнитивных стилей также шли на пересечении с проблематикой черт личности и успешности общения (Г.А.Берулава, И.Г.Скотникова, Л.Н.Собчик, М.А.Холодная, И.П.Шкуратова). Ряд авторов используют понятие стиль познания, социально-перцептивный стиль, стиль межличностного оценивания. Относительно связей традиционных показателей когнитивного стиля, диагностируемых «задачными» тестами (поленезависимость, когнитивная сложность и т.д.) с показателями стиля межличностного познания данные противоречивы.

Нами исследовалось (совместно с Е.С.Сухих),  связаны ли показатели социально-перцептивного стиля оценивания с теми чертами личности, которые, как считается, обусловливают толерантность/интолерантность  установок. Помимо личностных тестов использовались 12 шкал из «Диагностического теста отношений» (Г.У.Солдатова), где каждое качество личности представлено в двух вариантах – социально одобряемом и неодобряемом. Например, «осторожный» и «трусливый», «любезный» и «льстивый», «темпераментный» и «вспыльчивый». Респонденты (81 чел.) шкалировали объекты: Я, Я-идеальное, мать, отец, мой друг, мой учитель (сегодняшний или бывший), которого я уважаю, мой учитель, которого я не уважаю. Определялись коэффициенты «амбивалентности» (степень эмоциональной определенности образа) и «выраженности» оценки, в котором учитывается знак отношения. Из них более информативным оказался первый. У субъектов, склонных к однозначным оценкам (низкой амбивалентности), ниже показатель коммуникативной толерантности, хотя это справедливо не для всех оцениваемых объектов. Если допустить, что неоднозначность оценок – это проявление толерантности, то толерантный субъект по чертам личности оказался не столько доброжелательным, уверенным в себе и аутентичным, сколько способным к рациональному самоконтролю и практичным. Позже на другом материале удалось выявить особый вид «адаптивной» (неистинной)  толерантности (см. гл. 4).

Предположения о слабой информативности когнитивно-стилевых показателей, взятых сами по себе, также проверялись в диссертационном исследовании, проведенном под нашим руководством (Т.Н.Серегина, 2001). Показано, что понятийную дифференцированность и поленезависимость следует рассматривать не как отдельные параметры индивидуальности, а как проявления целостных паттернов личностных черт, внутри которых стили «ведут себя» по-разному. Конкретная деятельность (сравнивались студенты-гуманитарии и курсанты военного вуза) актуализирует разные сочетания когнитивных и характерологических свойств личности, которые влияют на успешность. Это позволило по аналогии выдвинуть предположения о неоднозначном взаимодействии характеристик категориальных структур межличностного познания и личностных диспозиций (см. гл. 3, 6)

Во второй главе «Категоризация и ее личностные детерминанты: теоретические и методические проблемы»  анализируется понятие категоризации, различные контексты его использования, показывается специфика изучения категоризации в психосемантике личности и межличностного познания, раскрываются некоторые тенденции развития психосемантических исследований.

В параграфе 2.1. «Понятие категоризации и психология личности» отмечается, что в философии категории трактуются как наиболее широкие понятия. В психологии категоризация понимается скорее как классификация, как процесс отнесения объекта, события, переживания к некоторому классу, и рассматривается в связи с процессами восприятия, мышления, воображения, образованием понятий. В обыденном сознании и так называемом эмпирическом мышлении, которые представляют особый интерес для психологии личности, классификация предметов и образование понятий происходит на основе непосредственно наблюдаемых признаков (категоризация как «означивание» (Л.С. Выготский, А.Н. Леонтьев, В.Ф. Петренко). Научно-теоретическое мышление, напротив, «преследует цель воспроизведения развитой сущности предмета» (В.В.Давыдов). В психологии до сих пор нет однозначной трактовки понятия категоризации. Спорным является как сам вопрос о целесообразности его использования (С.Л. Рубинштейн), так и о границах, например, о непринципиальности различий сенсорно-перцептивных и мыслительных категорий (Дж.Брунер) или о категориальности как свойстве только понятийного мышления (Л.С. Выготский, Ж.Пиаже). В когнитивной психологии термин часто используется как синоним опознания, идентификации, распознавания (У. Найссер).

В психологии социального познания изучалось в основном отнесение воспринимаемого человека к определенной социально фиксированной категории (христианин, негр, американец, студент  и т.п.), что является пусковым механизмом актуализации социальной установки, стереотипа (Г.Олпорт, Crisp, Hewstone, Rubin, Macrae, Bodenhausen). К этим исследованиям примыкают лингвистически ориентированные работы по формированию понятий (Medin, Smith). Категоризация именно в таком понимании лежит в основе когнитивных трактовок социальной идентичности личности. Согласно Г.Тэжфелу и Дж.Тернеру, категоризация – основной из механизмов, объясняющих психологическую природу отношений между группами людей, в том числе межгрупповую дискриминацию.

Для нашей работы принципиально положение о том, что категоризация, включая ее допонятийный уровень, обеспечивает избирательное отражение свойств объекта познания (Д.Брунер, Г. Олпорт) и связана с актуализацией личностных смыслов. В числе устойчивых смысловых образований личности, помимо  личностных ценностей и смысловых установок (А.Г.Асмолов), выделяются смысловые конструкты. Они представляют собой устойчивую категориальную шкалу, выражающую значимость для субъекта определенной характеристики (параметра) объектов и явлений действительности (или отдельного их класса), и выполняющую функцию дифференциации и оценки объектов и явлений по этому параметру, следствием чего является приписывание им соответствующего жизненного смысла (Д.А.Леонтьев). Продуктивным является понятие категориальной установки (А.Г.Шмелев), которая проявляется в том, что  в определенных ситуациях (в частности, на фоне определенной мотивации) у субъекта наблюдается повышенная готовность  к отнесению объекта в определенную категорию.

Категоризация рассматривается нами как базовый, собственно личностный процесс, первичный по отношению к стереотипизации, которая иногда трактуется как основной механизм межличностного познания (Г.М.Андреева).

В параграфе 2.2. «Психосемантические исследования категорий межличностного познания» отмечается, что в работах по психосемантике специфичность мировосприятия конкретной личности или группы изучается через присущие ей способы категоризации действительности. Категории в обыденном сознании в отличие от научных и философских категорий представляют собой синкретические, расплывчатые обобщения, часто являющиеся результатом сходства эмоциональных впечатлений от разных объектов и событий, а в качестве их носителя могут выступать понятия, образы, символы, поэтические метафоры  (В.Ф.Петренко). Большая часть категориальных систем в опыте общения формируется и функционирует неосознанно, но они доступны реконструкции и рефлексии.

В индивидуальном значении аккумулированы актуальные знания/представления субъекта об объекте, личный опыт действий с ним и связанные с ним эмоциональные переживания. Формируемый в процессе познания или припоминания образ другого человека описывается как значение в пространстве категориальных осей, интегральных факторов-конструктов, реконструируемых путем построения семантического пространства по результатам субъективного шкалирования.  Категориальные структуры, опосредующие межличностное восприятие, обеспечивают личности не просто  фиксацию определенных особенностей у других людей, но имплицитно включают в себя информацию о стратегиях, адекватных в обращении с объектом категоризации (А.Г.Шмелев).

Один из источников межиндивидуальных различий в структуре личностного семантического пространства – формально-динамические особенности психики субъекта (С. Э. Габидулина, И.Н. Трофимова), что является проявлением общепсихологического положения о взаимосвязи темперамента и когнитивной системы личности (Русалов, Парилис, 1991).

Обобщаются результаты психосемантических исследований социального, в том числе межличностного, познания и имплицитных теорий личности  (Келли, Франселла и Баннистер, Артемьева, Петренко, Шмелев, Прохоров, Джерлиевская, Кондратьева, Митина, Улыбина, Доценко, Чудова). Раскрываются понятия субъективной значимости, «выпуклости» категории, ее различающей силы, затрагиваются проблемы строения семантического пространства субъекта познания, различия в анализе индивидуальных и групповых матриц.  Обсуждается спорный тезис Дж. Келли о биполярности конструктов (Петренко, Столин), гипотеза о том, что строение индивидуального семантического пространства и способы категоризации отражают личностные особенности субъекта, механизмы сцепления и дифференциации факторов семантического пространства (Шмелев).

Делается вывод о недостаточной исследованности проблемы. Случаи не только прямой, но и обратной проекции, отсутствие таковой, а также неоднозначность направленности и выраженности ассимилятивно-контрастного эффекта заставляют включать в исследования наряду с личностными чертами и другие детерминанты категоризации. В первую очередь это – ценностно-мотивационные образования личности, роль которых в психосемантике постулировалась, но эмпирически исследована мало. 

В параграфе 2.3. «Психосемантика личности: «нормативный» и «сравнительный» подход» обсуждаются дискуссионные вопросы и перспективы психосемантической диагностики личностных черт и межличностного познания посредством семантических данных. Обобщающая монография А.Г. Шмелева (2002) содержит много ценных фактов и эвристичных гипотез. Однако некоторые положения, высказываемые этим автором, могут быть предметом дискуссии, в частности, гипотеза «многомерной континуальности». Сделан вывод, что в психосемантических исследованиях наметились две ветви. Одна из них обращена к общим принципам и нормативным моделям, стандартизации алгоритмов сбора данных и интерпретации, а не к групповой и индивидуальной специфике личностных семантических пространств. Основной акцент в ней сделан на методиках, оперирующих лексическим материалом, т.е. личностными прилагательными, названиями личностных черт. Таксономические модели личностных черт не затрагивают ценностно-смыслового уровня личности. Кроме того, не все особенности категоризации соотносимы со «стандартом общественного сознания».  Другой подход, названный нами «сравнительной психосемантикой», ориентирован на выявление особенного (сравнение групп) и единичного. Именно в этом направлении возможно исследование личности как субъекта категоризации. Перспектива устранения из психосематических методов элементов интуитивности, «понимания, а не объяснения», является непродуктивной.

В параграфе 2.4. «Проблема субъективных категорий межличностного познания с позиции психологии личности» рассматриваются функции категоризации, ее виды, формулируются некоторые принципы  исследования (см. Гл.6). Виды категоризации можно выделить по разным основаниям (некоторые из оснований подходят и для классификации видов категорий как структурных элементов категориальной системы личности). В частности, это основания, задаваемые таксономией ситуаций межличностного познания (Бодалев и др): непосредственная – опосредованная, по образу из памяти – по актуальному впечатлению и т.д.; Другие основания различения категоризации – по значимости ситуации или объекта познания: центральная и периферическая; по роли влияния извне: собственная – навязанная; по степени вербализации категорий; по параметричности–метафоричности; по рациональности – эмоциональности и т.д.

Категоризация может идти с разной степенью осознанности и активности субъекта. Активность определяется значимостью ситуации для субъекта, его характерологическими чертами, включая темперамент (например, общей активностью, эмоциональностью) и собственно личностной регуляцией (мотивационной направленностью, принятием или непринятием субъектной позиции). 

Личностный подход к изучению категоризации и категориальных структур познания имеет свою специфику по сравнению с общепсихологическим, когнитивистским и психолингвистическим. Он предполагает определение возможных функций категоризации для личности и ее исследование в связи с диспозициями личности. Среди функций выделено поддержание Я-концепции, самооценки, идентичности через создание возможности приписывания определенных черт партнерам по общению и себе (например, сцепление фактора моральной оценки с каким-либо другим фактором семантического пространства); поддержание привычных стилевых стратегий, обусловленных темпераментом и характером; подтверждение ценностей; снятие или смягчение противоречий, когнитивного диссонанса. Категориальные структуры, их изменение могут, напротив, способствовать преодолению гомеостаза, личностному развитию через создание и разрешение противоречий, например, облегчать борьбу «личности» с «характером». Все эти функции становятся доступны анализу при условии раскрытия диалектических взаимосвязей между особенностями когнитивного структурирования межличностного познания и ценностно-мотивационными образованиями личности.

Третья глава «Ценностно-смысловые детерминанты категоризации». В параграфе 3.1. «Ценности общества и ценностные ориентации личности» раскрывается соотношение понятий ценности, ценностные представления личности и ценностные ориентации личности (М.Рокич, Д.А.Леонтьев, В.А.Ядов, С.С.Бубнова и др.). Уделяется внимание иерархическим моделям регуляции поведения. 

Личностные ценности формируются в процессе социализации и как источник индивидуальной мотивации функционально эквивалентны потребностям, находясь с ними в сложном взаимодействии (потребность толкает, ценность притягивает). Ценностные ориентации (ЦО) рассматриваются как система осознанных установок по отношению к существующим в обществе ценностям, как убеждение в том, что определенные  цели существования и способы поведения предпочтительнее, чем противоположные им. Роль ценностных ориентаций в детерминации  каждодневного поведения личности не велика. Но если исследовательский интерес фокусируется на субъектной позиции личности, на первый план выходит не повседневное поведение, а поступки субъекта, его способность выстраивать стратегию своей жизни и анализировать прошлое с ценнностно-смысловой точки зрения. Тогда ЦО – существенный мотивационный фактор, определяющий восприятие и оценку  социальной реальности. Интерес представляют главным образом ценности-цели, а не ценности-средства.

Представления личности об основных ценностных альтернативах в обществе и о собственных ценностях обобщаются в понятии субъективное аксиологическое пространство. При включении в анализ фиксированных установок личности (аттитьюдов) и устойчивых мотивов, связанных с чертами личности используется понятие ценностно-мотивационные структуры или диспозиции личности. Обосновываются принципы изучения ценностных структур:  принцип рассмотрения ценности в контексте и принцип относительности контекста. Приводятся примеры исследований с применением факторного анализа, показывающие, что входящие в ценностную систему единицы – отдельные ценности или ценностные факторы – носят контекстный характер (А.П. Вардомацкий, Е.Б Галицкий, С.Г. Климова, С.С.Бубнова).

Анализируются различные методические подходы к изучению личностных ценностей. Высказывается предположение, что на структурно-содержательную специфику категориальной системы личности, используемую при познании других людей и себя, а также  на ее динамику влияют не только те ценностные ориентации личности, которые непосредственно связаны с межличностными отношениями и микро-средой (эгоизм, коллективизм, конформизм, ориентация на кооперацию или на конфликт и т. п.).  Имеют значение те ЦО, которые соотносятся с основными противоречиями цивилизации, а также со способностью к личностному выбору, к самодетерминации. 

В параграфе 3.2. «Основания ценностных различий людей» анализируются основные принятые в социогуманитарной литературе ценностные противопоставления, в терминах которых может даваться обобщенная характеристика индивидуального профиля ценностных ориентаций. Предпочтение отдается «круговым» моделям, отражающим идею баланса и взаимодополнительности полярных ценностей. Рассматривается типология Дж.Холланда,  лежащая в ее основе типологии Э.Шпрангера и теория динамических отношений между ценностными типами Ш.Шварца, дополнительно – типологии Д.Рисмена Р.Инглехарта, Х.Клагеса.  Проблема способности личности к осознанному выбору задает новые приоритеты для ориентации в многообразных ценностных конструктах. Ни один из полюсов на любой из линий противопоставления не дает явных преимуществ в развитии способности личности к выбору, не вступая в противоречие с другими людьми, обществом («невротическая дилемма» по К.Хорни), а также не объясняет  субъективной привлекательности для личности формирования у себя «ценностного» сознания.

Автором предложено и эмпирически обосновано (совместно с Е.В.Гавриловой) актуальное различение личностных ценностей по обобщенной оси «социальный прагматизм (стремление к социальному успеху, престижу, богатству, власти) – ориентация на личностное развитие» (стремление к автономной регуляции, познанию, творчеству, построению гармоничных отношений с близкими людьми). Данные получены на разных группах взрослых респондентов с высшим образованием (всего более 300 человек) с использованием кластерного анализа индивидуальных ценностных профилей. Этот обобщенный ценностный конструкт содержательно перекликается с конструктом «иметь или быть» (Э.Фромм), но в отличие от фроммовского здесь оба полюса уравновешены по социальной желательности (принцип взаимодополнительности). Он оказался соотносимым с основным цивилизационным противоречием между «силой» и «мудростью» человечества, с  проблемой баланса технологической и гуманитарной составляющей в развитии общества (А.П.Назаретян, В.В.Налимов). 

Помимо описания направленности личностных ценностей учитывается необходимость определения уровня их сформированности (субъектности). Показывается продуктивность различения «потребностно-нормативного» и «ценностного» уровня регуляции поведения личности, которое в разных терминах и с разной степенью конкретизации представлено в работах психологов и социологов (Э. Фромм, В.А. Ядов, Д.А. Леонтьев и др.).

Ценностно-смысловые структуры, представления субъекта о должном – не единственный фактор, влияющий на субъективную категоризацию в межличностном познании. Свою роль могут играть Я-концепция,  идентичность, перенос прошлого опыта на новую ситуацию, актуальная цель субъекта, его психическое состояние. Но несмотря на неоднозначность связей когнитивных и ценностно-мотивационных структур, полученные экспериментальные факты указывают на перспективность их изучения.

В параграфе 3.3. «Эмпирические исследования ценностных детерминант категоризации» представлены результаты трех исследований.

В первом изучались восприятие старшеклассниками разных профессий (профессиональных типажей) в зависимости от ценностных ориентаций. Респонденты (43 человека) оценивали представителей профессий и образ «Я» по набору шкал типа семантического дифференциала. На основе этих оценок строилось семантическое пространство восприятия профессиональных типажей. Для диагностики ценностных ориентаций использовалась процедура попарного сравнения терминальных ценностей из модифицированной методики М. Рокича. Респонденты были разделены на группы с контрастными ценностными ориентациями: группа СП  (ориентация на ценности социального прагматизма) и группа ОЛР (ориентация на ценности личностного развития). Для групп сравнивалось размещение объектов в семантическом пространстве, а также семантическая близость «Я» к тем или иным профессиям. Получено подтверждение тому, что направленность ценностных ориентаций отражается в особенностях восприятия ими мира профессий.

Второе исследование (186 чел.) показало конкретные связи особенностей субъективной категоризации с ценностными ориентациями субъектов (проведено совместно с Е.В. Гавриловой). Использовалась авторская методика «поведенческого дифференциала» (43 дескриптора), созданного на основе идеи В.Ф.Петренко. В контрастных ценностных группах "Прагматиков" и "Ориентированных на личностное развитие" выявлены различия категориальной структуры межличностного познания, семантических пространств; они склонны по-разному объединять черты партнера по общению в более крупные познавательные категории, или наоборот, дифференцировать их. Для «прагматиков» при познании другого человека характерно объединение в одну категорию признаков «силы, практичности, адаптивности» и «эмоциональной нечувствительности», а для личностей ОЛР характерна дифференциация категорий «чувствительности» и «спонтанности». Фактор "Моральной оценки" несколько различается по содержательному наполнению. Субъекты СП одобряют (связывают с моральностью) качества, связанные со стабильностью и нормативностью поведения воспринимаемого человека, его предсказуемостью. ОЛР больше одобряют качества, связанные со способностью поддерживать позитивные межличностные отношения, не основанные на практической пользе.

В третьем исследовании представлены различия между ценностными типами личности в способах восприятия самого себя (129 чел). Отношение к себе в значительной степени обусловливает отношения к другим, хотя постулируется и обратная детерминация (Х.Кохут, О.Кернберг, Т.П.Скрипкина). В каждой группе анализировалась матрица «субъектыдескрипторы», полученная при оценивании объекта "Я". Показано, что главная ось категоризации «Я» в каждой из групп соотносится с содержательной  спецификой их ценностных предпочтений. В качестве ключевых свойств, позволяющих вынести самому себе позитивную или негативную оценку, ими выделяются разные признаки поведения и ментальных состояний. Главный биполярный фактор «Прагматиков» отражает на одном полюсе позитивную моральную оценку одновременно с проявлениями социальной активности, прагматизма, экстраверсии, на другом – негативную моральную оценку и признаки высокой эмоциональной чувствительности, интровертированности, депрессивности. Склонность "поступать "назло", если кто-то пытается командовать без оснований" здесь окрашена негативно, хотя в другой группе она выступает одобряемым признаком свободолюбия, позитивного нонконформизма. Принцип контекста иллюстрируется и различиями позитивных и негативных коннотаций «переживания бессмысленности своей жизни».

Четвертая глава «Ценности черты личности когнитивные структуры: типологический подход». В параграфе 4.1. «Типологический подход к личности: ограничения и перспективы» анализируются причины устойчивости интереса обыденного сознания и психологов к типологическим построениям, несмотря на их недостатки. В психологии  кроме полярных и модальных типов (по классификации Р.Кеттелла), особый интерес представляют «видовые» типы, когда под типом понимается тенденция некоторой части обследуемых к определенному профилю показателей.

Известный аргумент против типологического подхода: типообразующее свойство распределено в популяции по нормальной кривой, т.е. у большинства людей оно выражено в средней степени, следовательно, типы – скорее исключение, чем правило. Этот аргумент имел значение для классической науки, когда искали только всеобщие законы, данные о популяции в целом. Но распространенность полимодальных и асимметричных распределений психологических  переменных шире, чем об этом принято говорить. Если принять идею о типах как структурно-функциональной предрасположенности к встраиванию в определенные подсистемы в системе сохранения и развития вида, то исследовательский интерес перемещается от общего к особенному.

Предлагаются направления усовершенствования типологических исследований. От объектных описаний к субъектности. Ключ к продуктивным концепциям индивидуальных различий следует искать в устойчивых мотивационных доминантах и когнитивных схемах, направляющих внимание, интерпретацию, а также формулирование планов и целей (Л. Росс, Р. Нисбетт). От произвольности и глобализма к системности и относительной автономии подсистем. Нередко принадлежностью к некоторому психотипу объясняют почти все проявления личности. Это оправдано только применительно к сфере психопатологии. От трансситуативности к ситуационности. Другое проявление глобализма – чрезмерная трансситуативность. Забывается постулат: что применимо,  актуально для личности в одних ситуациях, может быть неприменимо, незначимо в других. Одна типология будет более адекватна для клиники, другая для подбора супружеских пар, третья для решения проблем дифференцированного обучения. От статичности к принципу развития.. Хорошая типология должна уметь намечать наиболее вероятные версии индивидуального будущего, но не абсолютизировать свой прогноз. Выбор языка описания. Чтобы учесть специфику ситуационных и средовых оценок, нужно использовать принцип альтернативных описаний, т.е. формулировать как минимум два варианта психологического описания психотипа и его проблем: как все выглядит для него, его привычной среды и системы ценностей, и как это может выглядеть с точки зрения других людей и в иной ситуации.

В параграфе 4.2. «Черты личности,  ценности и когнитивные структуры: проблема взаимодетерминации» анализируются дискуссии о том,  имеется ли связь личностных черт и мотивационных тенденций, можно ли эти понятия использовать как близкие. Приводятся позиции Рубинштейна, Мясищева, Мак-Клелланда, Мюррея, Фрейда, Роджерса, Маслоу, Шварца и др.  Различие между мотивом и чертой имеет принципиальное значение примерно для половины известных персонологов (С.Мадди). Показаны возможности пересечения ценностно-мотивационных и когнитивных  признаков в современных типологиях личности (Холланд, Майерс-Бриггс, Ройс, Миллер, Собчик).

Характерологические черты и  ценностные ориентации (объединяемые общим понятием диспозиции личности) вместе с особенностями познавательных структур личности образуют динамические когнитивно-мотивационные паттерны.

Приводятся данные исследования, в котором с помощью эмпирической типологизации (кластерный анализ) проверялось, как соотносятся, с одной стороны, результаты методики Ш. Шварца (ценностный профиль личности) с чертами Большой пятерки (тест NEO-PI-R), с другой стороны, личностные диспозиций испытуемых с их характеристиками как субъектов социальной перцепции. Выделились три группы, которые по совокупности их черт и ценностей получили условные названия – «Гедонисты», «Прагматики», «Тревожные». Для перекрестной интерпретации использовалась теория ведущих тенденций Л.Н. Собчик. «Тревожные» соотносятся с верхним полукругом этой модели, особенно с ее верхним левым квадрантом (тревожность, боязливость, сензитивность, мнительность, пессимистичность). «Прагматики» приближены к индивидуальным паттернам, расположенным в нижнем полукруге модели (ригидность, агрессивность, педантичность, неконформность, спонтанность). «Гедонисты» (самые многочисленные) соотносится с правым полукругом модели (экстравертированность, активность, оптимистичность, эмотивность, экзальтированность).

По шкалам "личностного дифференциала"  респонденты оценивали 8 объектов (ролевых позиций): самый счастливый человек из всех, кого я знаю лично; человек, достигший высокого интеллектуального и духовного развития; и т.п., включая «Я» и «Я через 10 лет». Оценки разных объектов по трем факторам показали специфику оценивания каждой группы, отразившуюся в завышении или занижении показателей. Обнаружены некоторые проективные тенденции по ассимилятивному и контрастному типу и своеобразная незрелость стиля оценивания Гедонистов (повышенная самооценка, идеализация избранных Других) по контрасту с «Прагматиками». Так, активность "интеллектуально и духовно развитого человека" прагматики оценили сдержанно. Тревожные приписали «несчастному человеку» сравнительно высокие баллы по фактору «оценка» (обаятельный, добросовестный, добрый, отзывчивый). Затем оценивались изменения образов с изменением инструкции (моделировались ситуации «вы на отдыхе» и «вы тяжело заболели»). Значимые сдвиги в координатах обнаружились главным образом при оценке себя самого (у «тревожных» – и по другим объектам), и эти сдвиги специфичны в каждой типологической группе.

Также приводятся результаты другого эмпирического исследования, подтверждающего роль сформированной субъектной позиции личности в сохранении «адекватного» семантического пространства. Известно, что для некоторых субъектов межличностного познания категория «активность, деловитость» оказывается объединенной с «моральной оценкой». Сцепление двух категорий в одну происходит в двух разных вариантах. Интерпретация возможна на основе механизмов мотивационного/проективного сцепления факторов (А.Г.Шмелев). Ожидалось, что прямое сцепление конструкта активности/ деловитости с моральной оценкой (активный, деловитый = правильный, ответственный, порядочный) будет свойственно субъектам, ориентированным на ценности социального прагматизма. И наоборот, субъекты из контрастной ценностной группы будут с большей вероятностью демонстрировать обратное сцепление  названных категорий (активный, деловитый = коварный, непорядочный, изворотливый). Но эмпирические данные показали эту тенденцию как слабо выраженную. Часть субъектов независимо от направленности их ценностных ориентаций используют категории моральности и деловитости как ортогональные друг другу, и такая категоризация является более адекватной и адаптивной.  Что это за субъекты? Человек со сформированной ценностной регуляцией (субъектностью), имеющий адекватные представления о пространстве возможных ценностей, как правило, разделяет идею об их дополнительности, независимо от того, на какой стороне «круга» сам находится. Он меньше подвержен мотивационному сцеплению конструктов, которое (в случае с «моральной оценкой») является средством приписывания негативных черт людям с иными ориентациями. Анализ данных подтвердил это предположение. В разных ценностных группах, в том числе в группе со «сбалансированными» ценностями, индивидуальные характеристики категоризации были сопоставлены с данными личностных опросников (самоактуализация, локус контроля, NEO-PI-R). Субъекты с «неоценочной» категориальной системой имели более выраженные показатели по шкалам самоактуализации, интернальности, доброжелательности и открытости опыту.

Параграф 4.3. «Взаимосвязь представлений о природе человека и ценностей личности». Ценности личности или социальной группы предположительно связаны с их базовыми представлениями, исходными допущениями об устройстве мира и природе человека (Юнг, Фромм, Одайник, Асмолов, Петренко). Конкретизация таких связей, установленная с помощью соответствующих методик, позволит использовать базовые представления для исследования верхних уровней личностных диспозиций.  Предложена авторская методика «Представления о природе человека», которая обращается к рефлексивному слою сознания. Респонденту предлагается высказать свое мнение о том, каков типичный взрослый представитель рода человеческого. Для этого предлагаются 17 вопросов, ответы на которые даются с помощью биполярных семипунктовых шкал. Вопросы подобраны так, чтобы отразить наиболее типичные для социогуманитарных наук оппозитные суждения, но подать их в обыденных понятиях. Примеры вопросов: Человеку в больше степени присущ альтруизм или эгоизм? Характер человека больше определяется воспитанием (шире - влиянием среды) или наследственностью?

В параграфе приводятся сведения о структуре опросника. Наиболее значимые аспекты природы человека, выделяемые «средним» респондентом (8 шкал из 17), можно объединить в один глобальный познавательный конструкт, на одном полюсе которого рациональность, сознание, роль воспитания и культурной среды, коллективизм, трудолюбие, возможность развития и изменения, на другом – иррациональность, бессознательное, роль инстинктов и наследственности, индивидуализм, леность, малая вероятность изменений. Это согласуется с существующим в науке разделением теорий на «биологизаторские» и «социологизаторские», пессимистические и оптимистично-гуманистические, которые, как оказалось, спроецированы в обыденное сознание. Получены значимые, но не плотные ранговые корреляции (0,22–0, 32) представлений о природе человека с ценностными ориентациями. Это позволяет заключить, что методика обращена к близким, но несколько иным аспектам картины мира, нежели ценности.

В параграфе 4.4. «Диспозиции личности и стратегии категоризации как факторы толерантности» представлено эмпирическое исследование, показывающее, что мотивационное содержание выявляемых личностных диспозиций следует рассматривать с учетом особенностей категоризации (совместно с Е.С.Сухих). Так, дружелюбие, толерантность в зависимости от специфики актуализируемых субъективных категорий может иметь разное качество – отражать поиск сотрудничества или только готовность к компромиссу, толерантность конструктивную или адаптивную («неистинную»).

Толерантность/интолерантность проявляется в особенностях межличностного восприятия и оценивания. Показано, что толерантные субъекты используют большее количество категорий-конструктов при восприятии партнеров по общению (например, жесткий, принципиальный человек для них не значит – плохой). Выявлена  тенденция этих субъектов выше оценивать себя и окружающих по фактору «Дружелюбие, оценка». Интолерантные субъекты отличаются большей фиксацией на стилевых характеристиках партнера (позволяющих предсказать ситуативную комфортность общения), нежели на сущностных характеристиках его личности, толерантные – наоборот. Субъекты с оценочным типом категориальной системы проявляют менее высокие показатели толерантности.

Среди толерантных респондентов эмпирическим путем выделено два типа – с "адаптивной" либо "конструктивной" толерантностью. В основе этого разделения – определенные сочетания ценностных ориентаций и взглядов на природу человека. Адаптивная толерантность обусловлена стремлением избегать конфликтов, следовать нормам (отметим, что тестовые показатели толерантности здесь максимально выражены, как и ценности традиций и  безопасности). Для субъектов с «конструктивной» толерантностью характерно стремление к балансу между собственными интересами и интересами других, принципиальность, у них более реалистичные взгляды на природу человека.

Пятая глава «Динамика категорий межличностного познания». В параграфе 5.1. «Сравнительное исследование социально-перцептивных категорий школьников и студентов» представлены результаты  сравнительного анализа субъективных семантических пространств межличностного восприятия, присущих старшим школьникам и студентам. Определено, как возрастные особенности (при одновременном влиянии такого социального фильтра, как поступление в вуз) проявляются в изменениях категориальной структуры межличностного восприятия и оценивания. Различия школьников и студентов оказались интерпретируемыми в соответствии с известными  возрастной и социальной психологии тенденциями совершенствования социоперцептивной системы личности, что является дополнительным аргументом в пользу валидности данного метода психосемантических исследований.

По количеству полученных факторов оказалось, что студенты обладают большей когнитивной дифференцированностью, чем школьники: четыре фактора против трех. Категории различения объектов у студентов более сбалансированы по весу, чем у школьников: самый значимый фактор "Оценка" у них не столь сильно отличается от остальных факторов по проценту объясняемой дисперсии (32%), а значит – по представленности в сознании. В трехфакторном семантическом пространстве школьников первый фактор "Оценка+Практичность" является более мощным, значительно превосходя все остальные (61%). Это свидетельствует о меньшей "оценочности" социоперцептивной системы студентов. Имеются интерпретируемые различия в размещении объектов в пространстве категорий.

В параграфе 5.2. «Изменение значимых конструктов восприятия в процессе профессионального развития личности (на примере врачей-хирургов с разным опытом работы)» утверждается, что изменение «видения» людей, находящихся в поле профессиональной деятельности субъекта – один из важнейших критериев профессионального развития или деформации личности. Выяснялись особенности восприятия и оценивания своих пациентов опытными и менее опытными врачами-хирургами. Они оценивали образы-типажи «трудного» и «легкого» пациента (имелась в виду трудность взаимодействия с ним в ходе диагностики и лечения).

В ходе профессионализации личности ее критерии оценки важнейших “объектов” своей профессиональной среды могут изменяться. Изменения эти неоднозначны. Некоторые могут быть описаны в житейских терминах как развитие терпимости и мудрости, другие – как стремление к упрощению отношений, забота об экономии своих сил за счет послушности других. Так, более опытные врачи демонстрируют большую толерантность (менее радикальны в приписывании отрицательных качеств “трудному” и более щедры в приписывании положительных качеств “легкому” пациенту). С другой стороны, “легким”, предпочитаемым для взаимодействия пациентом они склонны считать доверчивого, податливого и безответного человека. В первой половине карьеры (менее опытными врачами) от “легкого” пациента ожидаются иные черты, а именно характеризующие способность больного серьезно и ответственно относиться к лечению, его активность и волю для  победы над болезнью. Также приводятся факты, позволяющие предположить, что в сознании врачей образы трудного и легкого для взаимодействия пациента не представляют собой простые оппозиты (полярности), сопоставимые друг с другом в единой системе конструктов, а скорее актуализируют разные системы конструктов, значимые для различных этапов или аспектов работы с пациентом.

В параграфе 5.3. «Субъективные категории в оценке труда менеджеров предприятий» показано прикладное использование разработанных автором психосемантических методов и схем интерпретации. Динамика категориальных структур может пониматься не только как изменения во времени, но и в смысле их изменчивости от субъекта к субъекту, а в данном случае – от организации к организации.

Особенности российской ментальности в сфере служебных отношений и трудовой морали таковы, что в основе оценки и взаимооценки труда работников (в том числе менеджеров среднего и нижнего звена) часто лежат субъективные критерии, значимость которых выше, чем официально декларируемые организацией критерии оценки эффективности труда. Эти малоосознанные критерии в свою очередь отражают групповые нормы, сложившиеся в трудовом коллективе и являющиеся частью организационной культуры и/или ментальности первых лиц компании. Их реконструкция помогает преодолеть ограниченность обобщенных моделей организационной диагностики, в которых постулируются некие «универсальные» наборы признаков-категорий для оценки персонала.

Экспертное оценивание или  взаимооценивание по тем или иным наборам шкал используется многими компаниями для оценки работы персонала, например, в ходе аттестации. Но предлагаемые для оценивания качества-признаки (наборы которых очень разнообразны) часто безосновательно рассматриваются их авторами как однозначно понимаемые всеми экспертами-участниками, а принципы  группировки таких признаков в факторы, «шкалы» часто весьма произвольны, например, в многочисленных версиях метода оценки «360 градусов». Они отражают точку зрения разработчика данной системы шкал, которая может оказаться далека от фактически используемых персоналом данного предприятия оценочных конструктов.

Для выявления доминирующих в организации субъективных критериев оценки эффективности менеджеров нами используется авторская психосемантическая методика «Поведенческий дифференциал менеджеров» (ПДМ). Используется 40 однополюсных градуальных шкал-дескрипторов, описывающих различные поведенческие характеристики, например: «умеет находить общий язык с разными людьми», «во взаимодействии с другими руководителями предприятия интересы дела ставит выше личных симпатий и антипатий», «умеет планировать работу и правильно распределять силы», «способен менять стиль управления в зависимости от условий» и т.п. Используется взаимооценка менеджеров и/или их оценка со стороны вышестоящих руководителей.  Способы субъективной группировки качеств-дескрипторов в каждом случае выявляют специфический набор комплексных факторов-конструктов оценивания. Их, как правило, оказывается три-шесть, с разной иерархией по значимости и со спецификой содержания, соотносимой с особенностями сферы бизнеса, этапом развития организации, композицией индивидуальных характеристик управленческой команды.

Используется два варианта диагностики: в роли «испытуемого», чье субъективное видение мы реконструируем, выступает либо группа (анализируется групповая матрица), либо один субъект, руководитель (анализируется индивидуальная матрица). Это позволяет решать различные задачи на сравнение способов восприятия и оценки труда менеджеров – например, сопоставлять разные предприятия, несколько подразделений одного предприятия, «старичков» (носителей оргкультуры) и «новичков», управленческую команду, менеджеров линейных и функциональных подразделений, руководителя и его заместителей. Самостоятельный интерес представляет сравнение фактической системы категорий, используемой руководителем для мало осознанной субъективной классификации и оценки менеджеров (выявляемой с помощью психосемантической диагностики), с той системой, которую он официально декларирует на собраниях или в ходе интервью.

Методика используется не только для диагностики особенностей субъективного восприятия труда менеджеров, свойственного данной оргкультуре, но и для оценки работы управленческого персонала в той системе конструктов, которая действительно «работает» в данной организации или в отдельных ее субкультурах. Становятся более понятными причины затрудненных организационных коммуникаций, неадекватной интерпретации поступков персонала, неадекватных ожиданий по отношению к друг другу как на уровне "руководитель – группа", так и на уровне "группа – группа". 

Шестая глава «Когнитивно-мотивационная  концепция субъективной категоризации» содержит  основные принципы, направления анализа и интерпретации в изучении личности как субъекта категоризации в межличностном познании.

В параграфе 6.1. «Общие принципы теоретического и эмпирического изучения субъекта категоризации»  формулируются  принципы, различающиеся уровнем обобщенности. Часть из них касается социальных и социально-психологических процессов, имеющих отношение к проблеме, другие имеют конкретно-психологический характер.

Принцип дополнительности отражает представления о несводимости друг к другу феноменологических (со стороны субъекта) и объектных (с позиции внешнего наблюдателя) описаний внутреннего мира личности (А.Е.Шерозия, Д.А.Леонтьев). Совмещение этих двух подходов в одном исследовании проблематично, но возможно. Необходимо сочетать психометрический и экспериментальный методы, с одной стороны, и проективный, психосемантический и качественно-феноменологический, с другой.

Принцип дифференциально-психологической относительности  означает, что любая психологическая теория или модель, задающая систему категорий для описания внутреннего мира личности (в том числе межличностного познания), имеет неизбежные ограничения в применимости, зависящие от психологических особенностей людей, к которым она применяется, в том числе от специфики познавательных категорий исследуемого субъекта или группы.

Принцип категориальной конкуренции. Категориальная система зрелой личности находится в постоянном взаимодействии с другими способами структурирования картины мира, задаваемыми макро- и микро-социальной средой, отдельными значимыми людьми. Столкновение разных точек зрения субъектов и групп, понимаемое обычно как различие их отношения к одному и тому же объекту или проблеме, часто имеет в основе разные способы «расчленения» реальности, выделение в ней разных аспектов, принимаемых  как ключевые. Категориальная конкуренция, как правило, происходит незаметно, заметны лишь ее последствия.

Принцип динамического баланса ценностей и способов категоризации мира. Признание необходимости в обществе баланса и взаимодополнительности противоположных ценностей (например, доброты и власти), которые воплощаются разными людьми. Признание ограниченности любой субъективной системы категорий и объективной необходимости в ее дополнении со стороны других людей (других психотипов), в том числе через категориальную конкуренцию.

Принцип контекста. Любой одиночный конструкт-категория должен интерпретироваться только в контексте других конструктов, представленных в сознании (шире – в картине мира) личности. Личностные смыслы отражены только в субъективных связях объектов между собой, поэтому необходима реконструкция интегральных, сложносоставных конструктов («факторы» в психосемантических описаниях). К контексту относятся и особенности ситуации познания. Этим же принципом определяется возможность актуализации той или иной диспозиции личности в связи с данным смысловым конструктом.

Принцип поведенческой латентности познавательных категорий вводит ограничение на постулат Дж.Келли о том, что конструкты определяют поведение. Не все и не всегда. Даже значимые, «суперординатные» конструкты могут быть латентны по отношению к повседневному поведению, определять лишь некоторые поступки и/или стратегию жизни. 

Принцип актуальной черты. Многостороннее, комплексное исследование личности на практике не всегда возможно и необходимо. В зависимости от задачи мы выбираем ту психологическую особенность категориальной или ценностно-мотивационной структуры (или их констелляцию), которая актуальна для изучения.

Принцип неоднозначности когнитивно-мотивационных связей. Выделение субъектом значимого параметра различения объектов и само отношение к объекту – не одно и то же. О причинах сказано выше. Следствие: возможен только вероятностный прогноз переменных одного типа (диспозиций личности) на основе диагностики переменных другого типа (характеристик категориальной системы).

Принцип «пульсации» категориальной системы субъекта познания постулирует естественность не только развития этой системы во времени, но и периодических, циклических ее изменений. Изменения касаются размерности, содержания и «проницаемости» семантического пространства. Это обусловлено необходимостью чередования открытых и закрытых состояний сознания, актуализацией разных уровней категоризации – глубинного (коннотативного) и поверхностного (предметного, денотативного). Принцип не отменяет устойчивых индивидуальных различий в доминировании тех или иных характеристик семантического пространства. 

В параграфе 6.2. «Структурные и динамические особенности категориальной системы субъекта» отмечается, что  наиболее существенными характеристиками категориальной системы индивидуального или группового субъекта межличностного познания являются когнитивная дифференцированность, оценочность и гибкость (дополнительными являются вербальность–образность, конкретность–абстрактность). Оценочность часто связана со сниженной размерностью семантического пространства, но требует отдельного анализа. Оценочность – доминирование в семантическом пространстве оценочных конструктов, приводящее к аффективной поляризации социальных объектов, людей (хороший – плохой). Она имеет несколько видов. В одном случае один из конструктов-категорий операционально определяется как существенно превосходящий все остальные (как правило, это категория «моральной оценки»). Именно в этом случае размерность пространства снижается. Это признак склонности к поспешным и категоричным оценкам людей. Другой вариант: оценочные дескрипторы «рассыпаны» и семантически сцеплены с одним или более денотативных факторов-конструктов, при этом высока вероятность расщепления общей «оценки» (как она понимается в универсальном  пространстве Ч.Осгуда) на противоречивые аспекты («опасный, злой, но привлекательный»). Предпосылкой высокой социально-перцептивной компетентности субъекта как правило является относительная независимость категории «Моральной оценки» (при не слишком выраженном его доминировании) от других интегральных конструктов-категорий. Некоторые эмоционально-оценочные дескрипторы при этом могут являться элементами этих других факторов, способствуя функционированию иных, помимо «моральной оценки», оценочных  измерений другого человека – деловой оценки, эстетической оценки. В этом случае субъект способен дифференцировать и не сводить друг к другу моральные качества, деловые способности и внешнюю привлекательность другого. 

Когнитивная дифференцированность определяется количеством независимых категорий-конструктов. Но необходимо также оценивать наличие иерархической организации системы (артикулированности), когда частные, локальные категории могут интегрироваться субъектом в более общие (Франселла и Баннистер, Похилько, Холодная, Шмелев). Только в этом случае дифференцированность является предпосылкой высокой социально-перцептивной компетентности. Такой субъект иногда пользуется как бы упрощенной категоризацией, но это кажущаяся простота.

Существенно не только доминирование когнитивно-простой или дифференцированной категориальной структуры, но также способность к адекватному ситуации переключению одной на другую – гибкость. Это обусловлено периодическими переключениями состояний сознания с целевого (закрытого) на парацелевое (открытое) в разных сферах общения, с разными людьми. Когнитивно-простая структура оказывается более адекватной в ситуациях, когда субъекту: 1) необходимо защититься от навязываемых чужих категорий и мнений, 2) самому требуется оказать воздействие на других людей, быть убедительным; 3) требуется достичь поставленной цели, при условии, что ситуация уже оценена и решение принято.

Существует и переключаемость  иного вида (псевдо-гибкость)– с одной когнитивно-простой структуры на другую столь же простую, но с доминированием уже других конструктов-категорий, связанных с иными ценностными приоритетами. Она свойственна личностям с конформистски-нормативной, а не ценностной регуляцией поведения (самодерминацией).  Эти и другие разновидности гибкости/жесткости во многом обусловлены  темпераментом, характером. Поэтому целесообразно рассматривать целостные паттерны диагностических показателей, касающихся когнитивных структур, ценностей и личностных черт. Кроме того, следует учитывать, что сверх-гибкость и ригидность могут быть проявлениями личностных расстройств, психопатии. 

Параграф 6.3. «Описания и прогноз на основе свойств категориальной системы и ценностной направленности. Основания типологии» 

Принцип дополнительности и принцип неоднозначности когнитивно-мотивационных связей предполагает два возможных аспекта анализа и прогноза: со стороны личностных диспозиций и со стороны категориальной системы (КС). В рамках первого подхода в свою очередь возможны направления движения от ценностных ориентаций (ЦО) и от характерологических черт (ЧХ) (второй актуальней для прогноза поведения). Анализ ЧХ предлагается на основе модели Большая пятерка или вторичных факторов Кеттелла (эти две модели сопоставимы). Достоверный прогноз возможен главным образом для субъектов с ярко выраженными показателями (контрастные группы). Описываются примеры вероятностного прогноза по линии ЧХ КС и наоборот, КС ЧХ, а также по линиям ЦО+ЧХ КС и КС ЦО+ЧХ. Пересечения различных диспозицонных и категориальных характеристик (в зависимости от задачи исследователя) позволяют получать двумерные типологические пространства.

Описывается типология с ценностной координатной осью «социальный прагматизм – ориентация на личностное развитие» и КС-осью «выраженная – невыраженная оценочность категоризации». Четыре квадранта, образованные пересечением этих осей, задают четыре типа субъектов межличностного познания. «Прагматики с оценочным типом КС»: значимы ценности власти, достижений, гедонизма, внешний локус контроля, интолерантность коммуникативных установок, категоричность в оценках людей, нечувствительность к нюансам, представления о человеке как существе иррациональном, не способным к самоуправлению, нуждающемся в манипулировании извне. «Прагматики с неоценочной КС»: значимы ценности традиций и безопасности, высокая толерантность  коммуникативных установок по адаптивному типу (избегание конфликтов и санкций, т.е. псевдо-толерантность), средняя или высокая когнитивная дифференцированность, представления о природе человека характеризуются как оптимистически-реалистичные, имплицитная модель личности достаточно адекватна, социально-перцептивная компетентность достаточно высока; склонны фиксировать стилевые («исполнительские» в терминах Б.С.Братуся), а не сущностные (собственно личностные) черты людей, эффективны больше в ролевом, чем в личностном общении. «Ориентированные на личностное развитие с неоценочной КС»: значимы ценности самодетерминации, универсализма (термин Шварца),  власть и достаток не отвергаются, высокая толерантность по конструктивному типу с проявлениями интолерантности в случаях угрозы базовым убеждениям, высокая социально-перцептивная компетентность, оптимистическое отношение к перспективам человека как вида, хорошо распознают сущностные черты людей.  «Ориентированные на личностное развитие с оценочной КС»: значимы ценности познания, доброты, универсализма, власть и достаток  отвергаются; принятие, но упрощенное понимание идей мыслителей-гуманистов и учителей духовности; представления о человеке как «заблудшем» существе, синдром «миссионера», категоричны в оценке людей с иными ценностями, возможен фанатизм.

Для увеличения точности описания и прогноза предлагается учитывать возможность изменения категоризации в разных ситуациях познания.  Среди параметров классификации ситуаций межличностного познания наиболее существенным для анализа вариантов категоризации является разделение ситуаций на личностные, ролевые (необходимость совместной деятельности) и фоновые (поверхностные контакты и восприятие персонажей из потока массовой коммуникации). Субъекты познания различаются по постоянству /вариативности используемых категориальных структур при переходе из одной ситуации познания в другую. Описываются эффекты изменения размерности пространства и содержания факторов в личностном и ролевом общении; переходы от параметричности образа (категоризация в виде перечня черт) в ролевых и фоновых ситуациях к метафоричности в описаниях близких и хорошо знакомых людей. 

В параграфе 6.4 «Сформированность ценностной регуляции (субъектность).  Интегральная оценка когнитивно-мотивационной системы субъекта познания» указывается, что уровень субъектности личности – осознанность, устойчивость ценностных ориентаций в сочетании с уровнем самоактуализации, открытостью опыту и т.п. – является существенной характеристикой ценностно-мотивационных структур личности (часто они являются фрагментированными и неустойчивыми). Он влияет на организацию категориальной системы, а именно на соотношение в ней двух основных факторов личностного семантического пространства  «Моральная Оценка» и «Сила, динамичность, адаптивность (активность, деловитость)». Они теоретически независимы, но фактически распространено прямое и обратное сцепление этих факторов в сознании, что, по сути, выступает способом приписывания негативных черт людям с иными, чем у самого субъекта, жизненными ориентациями. Есть личности, которые при любой направленности ориентаций, используют категории моральности и деловитости как независимые друг от друга. Такая система категоризации более адекватна и обусловлена степенью сформированности у личности ценностного уровня регуляции, пониманием необходимости ценностного баланса в обществе. 

Когнитивная дифференцированность, определяемая количеством категорий-конструктов, должна оцениваться параллельно с уровнем субъектности, поскольку субъектность часто сопровождается уменьшением размерности семантического пространства. Эта ложная когнитивная простота, основанная, как правило, на иерархической интегрированности конструктов (см. выше).

На основе положения о гетерохронности развития категориальной и ценностно-мотивационных структур личности описаны варианты их сбалансированности друг с другом в зависимости от того, насколько сформированной каждая из них является. Развитая, сформированная КС описывается как сочетающая интегрированность и дифференцированность (иерархическая организация категорий), гибкая, с развитыми понятийными структурами, широким активным тезаурусом для описания людей. Упрощенная КС слабо структурирована, неустойчива или слишком ригидна, понятийные структуры развиты слабо, как и преключаемость с образной на понятийную категоризацию и обратно. Сочетание этих двух типов КС с двумя типами сформированности ЦО – субъектным и фрагментарно-неустойчивым дает четыре варианта. Интегральная оценка когнитивно-мотивационной системы субъекта межличностного познания дается в следующих терминах: диффузная, сбалансированная, когнитивно-несбалансированная и ценностно-несбалансированная.

В Заключении диссертации подводятся краткие итоги и определяются перспективы дальнейшего исследования проблемы.

Выводы диссертационного исследования.

1. Ценностно-мотивационные (диспозиционные) структуры личности, ее представления о должном и значимом выступают одним из факторов, влияющих на субъективную систему категорий, используемую личностью при восприятии других людей и себя. И ценностно-мотивационные, и категориальные  структуры личности не одномерны, каждая из них имеет несколько параметров. Этот факт, а также опосредованность категориальных структур иными факторами (актуальной целью субъекта, Я-концепцией, идентичностью и пр.), приводят к тому, что взаимодействие между ценностно-мотивационными и когнитивными структурами личности неоднозначно, обнаруженные нами связи между ними носят линейный и нелинейный характер. Но эти связи, тем не менее, могут быть основой для вероятностного прогноза: по характеристикам субъективной системы категорий можно судить о наиболее вероятных ценностно-мотивационных тенденциях личности, и, наоборот, по ее мотивационной направленности – об особенностях категориальных структур межличностного познания

2. Для описания ценностно-мотивационной направленности личности предложено учитывать не диспозиции, непосредственно связанные с межличностными отношениями, но обобщенные диспозиции мировоззренческого уровня, в частности, общую ориентацию личности на «социальный прагматизм» (стремление к социальному успеху, богатству, власти) или на «личностное развитие» (стремление к самодетерминации, познанию, творчеству, построению гармоничных отношений с близкими людьми). Эта ось различения соотносится с основным цивилизационным противоречием между «силой» и «мудростью» человечества, между технологической и гуманитарной составляющей в развитии общества. Это противоречие так или иначе проецируется на индивидуальную картину мира, на сферу социального познания, межличностного общения и не может остаться без внимания. 

3. Ценностно-мотивационные структуры личности тесно взаимодействуют с ее характерологическими особенностями, как личностные диспозиции они вместе  отражаются в строении и динамике семантического пространства межличностного познания. На основе полученных данных предложен анализ мотивационно-когнитивных паттернов как особых сочетаний когнитивных (категориальных), ценностных и  характерологических особенностей, что задает основания для построения типологических моделей личности. Также предложены параметры описания отдельно каждой из структур. Ценностно-мотивационная описывается по ее общей направленности и сформированности (субъектности). Наиболее существенными характеристиками категориальной структуры индивидуального или группового субъекта межличностного познания являются когнитивная дифференцированность, оценочность и гибкость. Каждая из них имеет несколько вариантов, которые с учетом результатов диагностики диспозиций личности, могут выступать предпосылкой низкой или высокой социально-перцептивной компетентности субъекта.

4. Предложена двумерная типологическая модель личности как субъекта межличностного познания с ценностной осью «социальный прагматизм – ориентация на личностное развитие» и осью «выраженная – невыраженная оценочность категоризации», которая, в частности, позволяет по особенностям когнитивно-мотивационных структур прогнозировать общую толерантность – интолерантность коммуникативных установок, а также дифференцировать адаптивную и конструктивную толерантность личности.

5. Отражение диспозиций личности в особенностях строения ее семантического пространства часто подчиняется принципу проекции и ассмилятивно-контрастного эффекта, но конкретные варианты слишком разнообразны, чтобы объясняться только проекцией. Поэтому интерпретация данных конкретного субъекта должна идти сначала через соотнесение с общими тенденциями, а затем – со случаями нелинейной связи. 

Обнаружены следующие общие тенденции. Субъекты с контрастной ценностно-мотивационной направленностью («социальные прагматики» (СП) и «ориентированные на личностное развитие» (ОЛР) используют неодинаковые системы координат при восприятии и оценивании других людей и себя. а) ОЛР обладают большей когнитивной дифференцированностью. б) Для них характерна более тонкая дифференциация социоперцептивных категорий, определяющих в другом человеке тонкость его переживаний и спонтанность, аутентичность. Для СП характерно сцепление в единый фактор категорий, определяющих силу, активность, адаптивность, самоконтроль и эмоциональную (не)чувствительность объекта познания. в) Пониженная когнитивная дифференцированность и высокая оценочность категориальной системы характерны для субъектов с низким уровнем толерантности  коммуникативных установок. г) Прямое сцепление фактора активности/деловитости с моральной оценкой (энергичному, деловитому человеку приписываются позитивные моральные черты) часто свойственно СП-личностям, и наоборот, обратное сцепление этих факторов (энергичному, деловитому человеку приписываются негативные моральные черты либо) чаще свойственно ОЛР-личностям.

6. Уровень субъектности личности (устойчивость ценностных ориентаций, дифференцированное субъективное аксиологическое пространство, внутренний локус контроля, высокий уровень самоактуализации) выступает фактором, обусловливающим нелинейность связей между когнитивными и ценностно-мотивационными структурами, выступает. Некоторые субъекты, независимо от направленности ценностных ориентаций, склонны использовать категории моральности и деловитости как независимые друг от друга (в соответствии с «нормативным» семантическим пространством). Такая система категоризации, которая является более адекватной и адаптивной, обусловлена степенью сформированности у личности ценностного уровня регуляции.

7. Другим фактором, обусловливающим относительность соответствия между чертами личности (определенными по тестам) и способами категоризации субъективного опыта, является следующее. В особенностях категориальных структур может отражаться «еще не ставшее», зовущая, но еще не отрефлексированная субъектом ценность, становящаяся вера. Это согласуется с постулатом гуманистической психологи: человек –  не только то, кем он является сейчас, но и то, кем он может и хочет быть (бытие через становление). Особенности личностной категоризации могут быть обусловлены не только реальным опытом общения, но в чем-то быть следствием внутренней личностной работы со смыслами, ценностями,  отношениями.

8. Следствием высказанных положений является неоднозначность предпосылок социально-перцептивной компетентности личности. Так, она не обязательно растет вместе с ростом когнитивной дифференцированности, зрелая категориальная система может быть высоко интегрированной и «откликаться» на уровне обобщенных принципов, что может восприниматься партнерами по общению как упрощенность системы познавательных категорий личности.  Переход от образно-метафорических форм категоризации (как эволюционно более «примитивных») к вербально-аналитическим также не обязательно ведет к росту социально-перцептивной компетентности субъекта (нужна интеграция обеих форм на основе способности личности к многократному перекодированию с одной в другую и обратно).

9. Среди параметров классификации ситуаций межличностного познания наиболее существенным для анализа вариантов категоризации является разделение ситуаций на личностные, ролевые (необходимость совместной деятельности) и фоновые (поверхностные контакты и восприятие персонажей из потока массовой коммуникации). Субъекты познания различаются по постоянству /вариативности используемых категориальных структур при переходе из одной ситуации познания в другую.

10. Ценностно-мотивационная сфера личности и ее категориальная система, используемая при межличностном познании, могут иметь разный уровень развития, сформированности, и соответственно разную сбалансированность относительно друг  друга. С учетом этих параметров предложено интегральную характеристику когнитивно-мотивационной системы личности определять как диффузную, сбалансированную, когнитивно-несбалансированную и ценностно-несбалансированную.

  11. Рассмотрение личности как субъекта категоризации дает основания утверждать: стандартизованные количественных методы исследования категориальных структур, ориентированные на сравнение с некоторой нормативной моделью, в этой области не должны иметь абсолютный приоритет.  Перспектива устранения из психосематических методов существующих сегодня элементов интуитивности, «понимания» (Дильтей) является непродуктивной. Некоторые эффекты лучше объяснять в соотнесении с «нормой» общественного сознания, другие  –  в соотнесении со средними тенденциями в некоторой макро- или микросреде, третьи – с изменениями структур одной и той же личности во времени,  в разных психических состояниях, в разных сферах ее жизни, типах ситуаций. Ограниченная эвристичность нормативных моделей обусловлена также тем, что личность может не только упрощать, искажать, но и продуктивно усложнять конструкты-категории, предусмотренные научной моделью, различать более тонкие нюансы в тех ее частях, которые для  науки являются пока слабо дифференцированными, т.е. в определенном смысле опережать научный анализ. Неприложимость заданных какой-либо теорией категориальных осей к реальной познавательной деятельности субъекта будет особо заметна там, где речь идет о субъективных по своей сути феноменах экзистенциального характера (свобода, любовь, вера, воля, ответственность и т.п.).

Основные идеи и результаты исследования отражены в 64  публикациях.

Монографии, главы в коллективных монографиях, 

учебные пособия

  1. Лузаков А.А. Личность как субъект познания: категоризация при восприятии другого человека. Краснодар, 2007.  (12,6 п.л.)
  2. Лузаков А.А., Сухих С.А. Психологические факторы взаимопонимания // Взаимопонимание в диалоге культур: условия успешности: в 2 ч. / Под общ. ред. Л.И. Гришаевой, М.К. Поповой. Ч. 1. Воронеж: Воронежский гос. ун-т, 2004. (1,2п.л. / 0,6  п.л.авт.).
  3. Лузаков А.А. Проблемы изучения категорий субъективного опыта: психосемантический подход // Субъект, личность и психология человеческого бытия / Под ред. В.В. Знакова, З.И. Рябикиной. М.: Изд-во "Ин-т психологии РАН", 2005. (1,5 п.л.).
  4. Лузаков А.А. Субъект социального познания: к проблеме взаимосвязи личностных черт, ценностных ориентаций и семантических пространств межличностной перцепции // Психология личности и ее бытия: теория, исследования, практика / Под ред. З.И. Рябикиной, А.Н. Кимберга, С.Д. Некрасова. Краснодар: Кубанский гос. ун-т, 2005.
  5. Лузаков А.А. Психологические основы работы с клиентами: Учеб.-метод. пособие. Краснодар: Краснодарский банк Сбербанка РФ, 2000. (5,2 п.л.).
  6. Лузаков А.А. Индивидуально-типологические детерминанты социального познания (Личностная интерпретация событий): Программа курса. Краснодар, Кубанский гос. ун-т, 2003. (2,4 п.л.).
  7. Лузаков А.А. Дифференциальная психология: Матер. к курсу. Кубанский гос. ун-т, 2004. (5,9 п.л.)
  8. Лузаков А.А., Гаврилова Е.В. Психодиагностика: Учеб.-метод. пособие. Кубанский гос. ун-т, 2004. (3,3 п.л. / 1,7 п.л. авт.).

Статьи в журналах, согласно списку ВАК

  1. Лузаков А.А., Гаврилова Е.В. Особенности межличностного восприятия и оценивания у мужчин и женщин (психосемантическое исследование) // Человек. Сообщество. Управление. 1999. №1. (0, 35 п.л. / 0,2 п.л. авт.).
  2. Лузаков А.А. Типология личностей Майерс-Бриггс и управленческое консультирование. // Человек. Сообщество. Управление. 1999. №1. (0,6 п.л.).
  3. Лузаков А.А. Слово и дело в управлении организацией, или Зачем предприятию нужна  идеология. // Человек. Сообщество. Управление. 2000. №3-4.         (0,9 п.л.).        
  4. Лузаков А.А., Рудник Н.В. Особенности восприятия мира профессий в зависимости от ценностных ориентаций личности // Человек. Сообщество. Управление. 2002.  №3. ( 0,5 п.л. / 0,3 п.л. авт.).
  5. Лузаков А.А. Как мы воспринимаем шрифт газетного заголовка: психосемантика читательского впечатления // Человек. Сообщество. Управление. 2002. №2. (0,3 п.л.)        
  6. Лузаков А.А. Организационная психология: "единственно верный" подход уже найден? // Человек. Сообщество. Управление. 2002. №2. (0,3 п.л.).        
  7. Лузаков А.А. Структура ценностных предпочтений и категории самовосприятия // Человек. Сообщество. Управление. 2005. № 4. (0,9 п.л.).
  8. Лузаков А.А. Личность как субъект категоризации в межличностном познании // Гуманизация образования. 2007. №5. (0,5 п.л.)

Научные статьи

  1. Лузаков А.А. Некоторые исследования по социальной перцепции в материалах XXII Международного психологического конгресса // Вопросы психологии межличностного познания и общения. Краснодар: Кубанский гос. ун-т, 1985. (0,4 п.л.)
  2. Лузаков А.А. Профессиональные особенности аудитории и оптимальные способы построения убеждающих сообщений СМК // Актуальные вопросы социальной психологии: Тез. науч. сообщений Всесоюзного симпозиума по социальной психологии. Часть I. Кострома, 1986. (0,1 п.л.).        
  3. Лузаков А.А. Социально-психологические особенности аудитории и их учет в пропагандистской работе // Пути активизации человеческого фактора в условиях ускорения социально-экономического развития советского общества: Тез. регион. науч.-практич. конф. Краснодар: Гос. агропромышленный комитет СССР, Северо-Кавказский науч. центр высшей школы, Кубанский сельскохоз. ин-т, 1986. (0,1 п.л.).
  4. Лузаков А.А. О профессиональных особенностях восприятия текста в печатной пропаганде // Социально-психологический проблемы личности и коллектива. Краснодар: Кубанский гос. ун-т, 1987. (0,4 п.л.).
  5. Лузаков А.А. Некоторые особенности представлений студентов о действительности США // Проблемы практической психологии: Тез. докл. к краевой науч.–практ. конф. Краснодар, Кубанский гос. ун-т, 1989. (0,1 п.л.).
  6. Лузаков А.А. Влияние особенностей когнитивных структур на восприятие публицистических текстов. Дисс. …канд. психол. наук. Краснодар, 1989.
  7. Лузаков А.А. Сопоставление различных показателей непосредственной эффективности газетного текста // Теоретические и прикладные проблемы практической психологии: Тезисы докладов к III краевой научно-практической конференции. Краснодар, Кубанский гос. ун-т, 1990. (0,1 п.л.).
  8. Лузаков А.А. Особенности когнитивных структур как фактор предрасположенности к упрощенно-оценочной информации // Теоретические и прикладные проблемы психологической службы. Краснодар: Изд-во Кубанского гос. ун-та, 1991. (0,6 п.л.).
  9. Лузаков А.А., Улько Е.В. Две системы координат в самооценке школьника // Теоретические и прикладные проблемы практической психологии: Тезисы докладов межреспубликанской научно–практической конференции. Краснодар, 1992. (0,1 п.л. / 0,07 п.л.авт.).
  10. Лузаков А.А. Механизмы продуктивности проблемного диалога // Теоретические и прикладные проблемы социально-психологической и медико-педагогической службы: Матер. регион. науч.-практ. конф. Краснодар: Кубанский гос. ун-т, 1993. (0,1 п.л.).
  11. Лузаков А.А. Энергетика структурированного знания: индивидуальные различия // Психолого-педагогические, медико-антропологические и гипнологические аспекты профессиональной подготовки специалистов: Матер. межвузовск. конф. Майкоп: Адыгейский гос. ун-т, 1993. (0,1 п.л.).
  12. Лузаков А.А. В.Б. Ольшанский. Практическая психология для учителей // Социологический журнал. 1995. №2. (0,3 п.л.).        
  13. Лузаков А.А. О некоторых тенденциях в образовании и науке в связи с интеграцией «западной» и «восточной» картин мира // Интегративная антропология в решении задач здорового образа жизни. Матер. конф. Майкоп: Адыгейский гос. ун-т, 1995. (0,1 п.л.).
  14. Лузаков А.А., Сомова Е.Г. Принцип дифференциально-психологической относительности при изучении и коррекции трудностей в общении // Псiхалогiя. Вып.1. – Минск, 1995. (0,4 п.л. / 0,3п.л. авт.).
  15. Лузаков А.А. Проблемы психологической поддержки развития организаций // Теоретические и прикладные проблемы социально-психологической и медико-педагогической службы. Краснодар, Кубанский гос. ун-т, 1996. (0,1 п.л.).        
  16. Лузаков А.А. Психология индивидуальности: старые проблемы и новые перспективы // Психологические проблемы самореализации личности. Вып.2. Краснодар, Кубанский гос. ун-т, 1997. (0,7 п.л.).
  17. Лузаков А.А. Психологическая типология К. Юнга – система анализа характеров или типология субъективных картин мира? // Основные направления региональной системы социально-психологической поддержки населения: Матер. XI регион. науч.-практ. конф. Краснодар: Кубанский гос. ун-т, 1997. (0,3 п.л.).
  18. Лузаков А.А., Базылева О.В. Категориальные структуры сознания и мотивационные образования личности // Психологические проблемы самореализации личности. Вып.2. Краснодар, Кубанский гос. ун-т, 1997. (0,4 п.л. / 0,3 п.л.авт.).
  19. Лузаков А.А. Цели когнитивного структурирования в учебных задачах и учет типологических особенностей аудитории  // Развивающаяся психология – основа гуманизации образования. / Матер. I Всерос. науч.-метод. конференции. М.: Российское Психологическое Общество, 1998. (0,1 п.л.).
  20. Лузаков А.А., Серегина Т.Н. О связи когнитивной поленезависимости с чертами личности // Психологические проблемы самореализации личности. Вып.3. Краснодар, Кубанский гос. ун-т, 1998. (0,3 п.л. / 0,2 п.л. авт.).
  21. Лузаков А.А. Обыденные представления о природе человека и научные теории личности // Ежегодник Российского Психологического Общества. / Психология и практика. Т.4. Вып.5. Ярославль, 1998. (0,3 п.л.).
  22. Лузаков А.А. Мотивационные черты и познавательные стратегии личности // Ежегодник Российского Психологического Общества. Психология и практика. Т. 4. Вып.1. Ярославль, 1998. (0,1 п.л.).
  23. Luzakov A.A., Ryabikina Z.I. Personality spaces and psychological types // Abstracts. XV-th Biennal ISSBD Conference. Berne, 1998. (0,05 п.л. / 0,02 п.л. авт.).
  24. Лузаков А.А. Черты личности и ее стиль познания: проблема взаимосвязи. // Основные направления развития региональной системы социально-психологической поддержки населения. Краснодар, Кубанский гос. ун-т, 1999. (0,2 п.л.).
  25. Лузаков А.А. Черты личности и особенности субъективной категоризации в межличностном познании. // Психолого-педагогические проблемы развития личности в современных условиях. Тез. докл. межвузовск. науч. конф. СПб.: РГПУ им. Герцена, 1999. (0,1 п.л.).
  26. Лузаков А.А. К понятию когнитивной совместимости. //Социальная психология: Практика. Теория. Эксперимент. Практика. Т.2. Ярославль, 2000. (0,2 п.л.).        
  27. Лузаков А.А. Уровень “кортикального контроля” и особенности субъективной системы категорий личности // Психология субъективной семантики в фундаментальных и прикладных исследованиях. Матер. науч. конф., посвященной 60-летию со дня рождения Е.Ю. Артемьевой.  М.: Моск. гос. ун-т, 2000. (0,2 п.л.).
  28. Лузаков А.А. О новом спецкурсе “Индивидуально-типологические детерминанты социального познания” // Содержание социально-гуманитарного образования в меняющемся мире: междисциплинарный подход. Матер. Южно-Рос. науч.-метод. конф. Краснодар, Кубанский гос. ун-т, 2000. (0,1 п.л.).
  29. Лузаков А.А. Философия и идеология фирмы в работе с персоналом. // Персонал-Микс (науч.-практ. журнал по вопросам управления персоналом). СПб. 2001.№5, № 6. (0,5п.л.).        
  30. Лузаков А.А., Гаврилова Е.В. Изменение субъективных конструктов восприятия в процессе профессионального развития личности (на примере врачей-хирургов с разным опытом работы) // Психологические проблемы самореализации личности. Сб. научных трудов. Вып.6. Краснодар: Кубанский гос. ун-т, 2001. (0,4 п.л. / 0,2 п.л. авт.).
  31. Лузаков А.А. Иллюзия очевидности познавательных конструктов в социопсихологических описаниях // Особенности историко-психологического исследования: Матер. I Межрегион. рабочего семинара по исторической психологии. Краснодар: Кубанский гос. ун-т, МНЦИПИ, 2002. (0,2 п.л.).
  32. Лузаков А.А. Провинциальная ментальность: помеха прогрессу или ресурс развития // Личность и ее бытие: Социально-психологические аспекты бытия личности в местном сообществе: Сб. науч. трудов. Краснодар: Кубанский гос. ун-т, 2002. (0,3 п.л.).
  33. Лузаков А.А. Убеждения руководителя и их влияние на организацию работы службы персонала // Личность и бытие: Личность и профессиональное бытие: Матер. Всерос. науч.-практ. конф. Краснодар: Кубанский гос. ун-т, 2003. (0,4 п.л.).
  34. Лузаков А.А. Перспективы типологии личности // Ежегодник Российского психологического общества: Матер. III Всерос. съезда психологов. Т. 5. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2003. (0,1 п.л.).
  35. Лузаков А.А. Некоторые индивидуально-типологические факторы когнитивной совместимости в общении // Психология общения: социокультурный анализ: Матер. Междунар. конф. Ростов н/Д: Изд-во Ростовского гос. ун-та, 2003. (0,2 п.л.).
  36. Лузаков А.А. Типологии личности: основания, иллюзии и перспективы // Личность и бытие: Теория и методология: Матер. Всерос. науч.-практ. конф. Краснодар: Кубанский гос. ун-т, 2003. (1,1 п.л.).
  37. Лузаков А.А., Сухих Е.С. Стиль оценивания как фактор толерантности личности // Личность и бытие: Личность и социальная реальность: Матер. Всерос. науч.-практ. конф. Краснодар: Кубанский гос. ун-т, 2003. (0,45 п.л. / 0,25 п.л. авт.).
  38. Убеждения руководителя и их влияние на организацию работы службы персонала // Личность и бытие: Личность и профессиональное бытие: Матер. Всерос. науч.-практ. конф. Краснодар: Кубанский гос. ун-т, 2003. (0,4 п.л.).
  39. Лузаков А.А. Принцип динамического равновесия "форм жизни" и задачи образования // Тез. докл. Междунар. науч.-практ. конф. "Будущее молодежи России". М.: Институт социологии РАН, 2003. (0,05 п.л.).
  40. Лузаков А.А. Личностные интерпретации социального мира и поведение: к становлению субъектного подхода // Личность и бытие: субъектный подход: Матер. II Всерос. науч.-практ. конф. Краснодар: Кубанский гос. ун-т, 2004. Кн.2. (0,8 п.л.).
  41. Лузаков А.А. Сравнительная психосемантика межличностного восприятия у старших школьников и студентов // Личность и бытие: субъектный подход. Парадигма субъекта в междисциплинарных исследованиях личности и бытия: Матер. III Всерос. науч.-практ. конф. Краснодар: Кубанский гос. ун-т, 2005.  (0,3 п.л.).
  42. Лузаков А.А. Изучение согласованности групповых представлений как метод организационной диагностики // Прикладная психология как ресурс социально-экономического развития современной России: Матер. межрегион. науч.-практ. конф. М.: МГУ, АНО УМО "Инсайт", 2005. (0,2 п.л).
  43. Лузаков А.А., Юркова И.Г. Субъективные представления о природе человека: гендерный аспект // Личность как субъект экономического бытия: гендерный аспект. Матер. Всерос. семинара. г.Краснодар, 2005. (0,25 п.л. / 0,15 п.л. авт.).
  44. Лузаков А.А. Социогуманитарная концепция как субъективная картина мира: потенциал психосемантических методов для изучения сознания ученого // Профессионализм и профессиональное сознание в социогуманитарной сфере прошлого и настоящего. Матер. IV междунар. семинара по исторической психологии. Краснодар, 2006. (0,5 п.л.).
  45. Лузаков А.А. Субъективные представления о природе человека и ценностные ориентации личности // Проблемы социальной психологии личности. Вып.5. Саратов: Изд-во Саратовского ун-та, 2007.  (0.6 п.л.).
  46. Лузаков А.А., Гаврилова Е.В. К верификации методов психосемантической диагностики познавательных конструктов личности // Матер. IV Всерос. съезда Рос. психол. общества. Т. 1. Ростов н/Д, 2007.  (0,2 п.л. / 0,1 п.л. авт.).
  47. Лузаков А.А. Выявление субъективных критериев оценки труда менеджеров как клиент-ориентированная технология организационной диагностики // Матер. IV Всерос. съезда Российского психол. общества. Т. 2. Ростов н/Д, 2007.  (0,1 п.л.).
  48. Лузаков А.А., Марьяненко Д.А. Ценностно-мотивационные характеристики личности и ее самооценка: проблема взаимообусловливания // Социокультурные проблемы современной молодежи: Матер. II Междунар. науч.-практ. конф.  Новосибирск: Новосибирский гос. пед. ун-т, 2007.  Ч.2. (0,45 п.л./ 0,3 п.л. авт.).





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.