WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

имени М.В. ЛОМОНОСОВА

На правах рукописи

Купчин Николай Николаевич

ПОЛИТИЧЕСКОЕ ЛИДЕРСТВО

КАК ФЕНОМЕН ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА

Специальность 23.00.02 –

Политические институты, этнополитическая конфликтология,

национальные и политические процессы и технологии

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора политических наук

Москва

2008

Диссертация выполнена на кафедре мировой и российской политики

философского факультета МГУ имени М.В. Ломоносова

Официальные оппоненты:

доктор философских наук,

профессор В.П. Пугачев

доктор политических наук,

профессор Р.Ф. Матвеев

доктор политических наук,

профессор В.М. Капицын

Ведущая организация:

Российская академия государственной службы при Президенте РФ, кафедра политологии и политического управления

Защита состоится «25» марта 2009 г. в 15 ч. 00 м. на заседании Диссертационного совета Д 501.001.47 по политическим наукам при Московском государственном университете имени М.В. Ломоносова по адресу: 119991, ГСП-1, г. Москва, Ленинские горы, МГУ, учебный корпус № 1, ауд. А-518.

С диссертацией можно ознакомиться в читальном зале Отдела диссертаций Фундаментальной библиотеки МГУ имени М.В. Ломоносова (сектор «А», 8-й этаж, к. 812) по адресу: Ломоносовский просп., д. 27.

Автореферат разослан «___» февраля 2009 г.

Ученый секретарь

Диссертационного совета,

кандидат политических наук, доцент                                А.В. Федякин

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования обусловлена существованием фундаментальной, имеющей как теоретико-методологические, так и прикладные измерения, проблемы определения устойчивых и эффективных институтов, норм, принципов, критериев, установок и т.д., которые могут служить надежной, адекватной современным общественно-политическим реалиям и перспективной с точки зрения будущего системой выбора и оценки гражданским обществом политических лидеров – тех, кто призван оказывать существенное воздействие на судьбы государств и проживающих в них народов. Не удивительно поэтому, что дискуссии о роли, которую играют лидеры в процессе разработки, принятия и проведения в жизнь политических решений на различных уровнях власти – локальном, региональном, национальном, глобальном, равно как и о влиянии, которое они оказывают на развитие общества и государства, продолжают привлекать внимание как специалистов, представляющих различные области знания, так и тех, кто осуществляет практическую политику.

Выдвижение политических лидеров сегодня происходит в условиях все более определенного и, вместе с тем, все чаще закамуфлированного конфликта между политической властью и экономическими субъектами, с одной стороны, и гражданским обществом, с другой. Фактически вся политическая история Нового и Новейшего времени представляет собой процесс становления и институционализации перманентного конфликта трех указанных агентов социально-политического взаимодействия. Между тем, вопреки устоявшемуся противопоставлению государства и социума со времени абсолютизма и до наших дней происходит эволюция взаимодействия государства, экономики и гражданского общества1. Тем не менее, несмотря на успехи демократизации, расширение возможностей контроля со стороны социума за политической и экономической властью, вопрос защиты интересов общества в условиях постоянного давления столь могущественных сил, какими предстают государство с его всеобъемлющей административной системой и рынок с его всеподчиняющим законом прибыли, остается актуальным для стран не только с относительно недавно возникшими демократическими режимами, но и с многовековыми демократическими традициями, развитыми институтами гражданского общества, более того, для мирового сообщества в целом.

Хотя политическая практика XIX-XX вв. способствовала укреплению гражданского общества, его способности к защите собственных интересов (в частности, завоевания социал-демократических движений в западноевропейских странах), образованию регулируемого рынка, вместе с тем, возникли новые формы властного диктата интервенционистского административного государства, существенно возросло давление крупных транснациональных корпораций и финансово-промышленных групп, стали более изощренными манипуляции со стороны средств массовой коммуникации. Система социальных прав в государстве всеобщего благосостояния из-за бюрократических, этатистских способов реализации постепенно, но неуклонно превращает их обладателей из граждан в зависимых клиентов, укрепляя не гражданское общество, а административное государство. Транснациональный капитал и разного рода спекулятивные фонды, следуя конъюнктуре рынка, интересам выгоды, способны ввергать в экономическую депрессию, а тем самым – в политическую нестабильность страны и даже целые регионы планеты, инициировать кризисы глобального масштаба.

Весьма актуальны проблемы защиты интересов граждан перед лицом олигархических, авторитарных режимов в странах третьего мира, государствах с недемократическими политическими системами. Не вызывает сомнений и тот факт, что страны победивших и даже развитых демократий также подвержены прямому и опосредованному, скрытому воздействию со стороны крупнейших транснациональных экономических акторов и обслуживающих их интересы национальных государственно-управленческих и политических истеблишментов. Последнее в новом свете ставит обсуждение проблем управляемой и суверенной демократии2.

В современном мире интересы гражданского общества, как правило, испытывают двустороннее давление государственной власти и крупного капитала. Политическое лидерство в данной ситуации определяется диспозицией лидеров относительно политических и финансово-экономических элит (как национальных, так и мировых), гражданской сферы, государственных институтов, общей расстановкой сил между политической и экономической властью и гражданским обществом, культурными ценностями и традициями, динамическим соотношением названных факторов. Раскрыть конкретные механизмы реализации политического лидерства как феномена гражданского общества в условиях столкновения властных, экономических, социальных и т.д. интересов, пути совершенствования данных механизмов представляется практически значимой задачей.

В целом, актуальность темы настоящего диссертационного исследования обусловлена наличием целого ряда проблемных ситуаций, так или иначе вызванных участием лидеров в современной политической жизни. Наиболее существенными из них являются следующие:

1) с одной стороны, заметное возрастание роли политических лидеров в жизни отдельных стран, значительная концентрация в их руках важнейших ресурсов власти и управления на всех уровнях, с другой стороны, сокращение политической активности и участия основных социальных групп и слоев в общественно значимых мероприятиях, происходящие на фоне продолжающегося декларирования первыми лицами государств, руководителями международных правительственных и неправительственных организаций, иными всемирно значимыми структурами своей приверженности демократизации, а демократических ценностей – в качестве императивов развития всей человеческой цивилизации;

2) небывалым многообразием имеющихся в отечественной и зарубежной научной литературе подходов к осмыслению политического лидерства, обилием противоречивых и взаимоисключающих друг друга трактовок данного феномена, его предпосылок, факторов становления, возможных траекторий эволюции, критериев выбора того или иного типа, а также шкал оценок эффективности в конкретных исторических условиях – словом, всем тем, что наглядно свидетельствует о пока еще недостаточной разработанности данной проблематики на концептуальном уровне;

3) попытками задействования классических теорий и концепций политического лидерства для анализа современных политических процессов, отношений, институтов, практик в «чистом» виде, без какой-либо операционализации и адаптации, что приводит к весьма парадоксальным выводам и результатам, едва ли способствующим приращению политологического знания вообще и в сфере изучения политического лидерства в частности.

Степень научной разработанности проблемы. Лидерство, в том числе политическое – одна из фундаментальных тем социально-философской и политической мысли, так или иначе разрабатываемых с первых шагов рефлексии человека, его размышлений над устройством общества и государства. Лидерство стало популярным сюжетом исследований в связи с возникновением публичной политики, ее демократизацией, возрастанием в ней роли больших социальных групп, становлением массового общества, развитием массовых коммуникаций. Политическое лидерство заняло значимое место в общественно-политической жизни, превратилось в публичное дело, что породило потребность его осмысления как феномена гражданского общества.

В ряду мыслителей, чьи труды стали классическими в исследовании политического лидерства, следует назвать Н. Макиавелли, Т. Гоббса, Ф. Ницше, К. Маркса, Г. Лебона, М. Вебера, Г.В. Плеханова, В.И. Ленина, Г. Тарда, З. Фрейда, Г. Лассуэлла, Э. Фромма, М. Фуко и др.3 В том числе благодаря им теория политического лидерства постоянно эволюционировала и к настоящему времени представляет собой обширную доктрину с многообразием подходов, обусловленных различным пониманием природы власти и властвующих.

Некоторые из интересующих нас аспектов темы политического лидерства затронуты в трудах современных отечественных философов, политологов, социологов, психологов, специалистов в области теории и практики управления. В частности, серьезный вклад в разработку проблематики политического лидерства в широком социально-философском контексте внесли такие исследователи, как Г.М. Андреева, М.Н. Афанасьев, Г.К. Ашин, О.В. Гаман-Голутвина, Л.Я. Гозман, Г.Г. Дилигенский, И.Е. Дискин, И.Г. Дубов, Е.В. Егорова-Гантман, Н.А. Зенькович, В.Г. Игнатов, В.В. Ильин, М.В. Ильин, И.Ю. Киселев, Н.А. Косолапов, М.И. Кодин, О.В. Крыштановская, Н.Ю. Лапина, А.Н. Леонтьев, Д.В. Ольшанский, Е.В. Охотский, А.С. Панарин, Я.А. Пляйс, В.П. Пугачев, А.В. Понеделков, Д.Е. Слизовский, Г.В. Шахназаров, Е.Б. Шестопал и др.4

Среди зарубежных исследований, касающихся интересующей нас проблематики, ценными, сохраняющими теоретико-методологическую и практически-политическую актуальность, являются труды Х. Арендт, Р. Арона, Ж. Блонделя, Р. Даля, М. Джиласа, Э. Канетти, А. Лейпхарта, Л. Зидентопа, Ж.-Ф. Лиотара, Н. Лумана, К. Лэша, К. Манхейма, Ч. Миллса, Р. Михельса, С. Московичи, Х. Ортега-и-Гассета, К. Поппера, В. Райха, Ю. Хабермаса, Ф. Хайека, Г. Шиллера, А. Турена и др.5

Что же касается собственно проблематики гражданского общества, в том числе в России и в связи с Россией, то на сегодняшний день существует довольно обширная литература, включающая в себя монографии и статьи отечественных и зарубежных исследователей в области политологии, философии, политической истории, социологии, социально-политической мысли6.

При этом следует отдельно сказать о трудах ведущих современных отечественных обществоведов А.С. Ахиезера, К.С. Гаджиева, В.И. Коваленко, А.П. Кочеткова, М.С. Кудряшовой, Е.Н. Мощелкова, А.С. Панарина, С.П. Перегудова, А.И. Соловьева, К.Г. Холодковского, А.Ю. Шутова и др.7, весьма плодотворно разрабатывающих, в том числе, и идеи гражданского общества, комплексно анализирующих особенности, проблемы и перспективы его становления и развития в России.

Отметим также, что проблематика, связанная с осмыслением таких важнейших социально-политических феноменов, как политическое лидерство и гражданское общество, их отдельных сторон, аспектов функционирования, форм, проявлений и т.д., затрагивалась в ряде диссертационных исследований по политическим, социологическим, философским, юридическим наукам8.

Признавая наличествующие в указанных выше научных трудах и публикациях фундаментальные проработки целого ряда аспектов темы настоящего диссертационного исследования, а также отдавая дань уважения сформулированным в них верным и глубоким идеям, вместе с тем, необходимо отметить следующее. При всех позитивных моментах многообразие теорий, типологий, разносторонних трактовок, ракурсов, формирующих объемное представление о природе политического лидерства, затрудняет его понимание как института, который в значительной мере определяет выбор стратегии, направление, средства, технологии развития общества, так или иначе соотносимого с ценой, ценностями развития. Политический лидер несет ответственность за судьбоносные для ведомых им решения; между тем, концептуально ясных критериев определения ценностной, технологической приемлемости подобных решений политология и смежные с ней направления научного знания, на наш взгляд, пока не дают. Остается не до конца проясненным смысл и механизм политического лидерства как феномена гражданского общества, генезис и концептуальное обоснование его ценностной, технологической платформы, занимая которую, политик становится исторической фигурой первого плана, вершителем истории.

Желание восполнить данного рода пробелы, в конечном счете, и обусловили объект, предмет, цель и задачи настоящей работы.

Объектом диссертационного исследования выступает политическое лидерство, предметом – политическое лидерство как феномен гражданского общества, его теоретические, концептуальные и практические аспекты, формы и проявления в различных пространственно-временных контекстах.

В соответствии с объектом и предметом исследования, его цель состоит в том, чтобы раскрыть теоретические, концептуальные и практические аспекты политического лидерства как феномена гражданского общества вообще и применительно к российским общественно-политическим реалиям в частности.

Для реализации цели исследования были поставлены следующие задачи:

1) провести политологический анализ политического лидерства как общественно-политического феномена;

2) выявить основные факторы и контекстуальные основы генезиса и эволюции политического лидерства;

3) раскрыть особенности формирования и осуществления политического лидерства в условиях зрелого гражданского общества;

4) исследовать специфику политического лидерства в условиях становления гражданского общества.

Рабочая гипотеза. Политическое лидерство в конкретную историческую эпоху и в той или иной стране характеризуется своим собственным набором ресурсов, отличным от набора ресурсов лидера в другой стране и в другое время. Ресурсоемкость политического лидерства, от характеристик которой, в конечном счете, зависит итоговый результат деятельности лидера, то есть ее эффективность или неэффективность, определяется также текущими параметрами и уже достигнутым уровнем развития политической сферы жизни социума. Тем самым основной категорией оценки ресурсоемкости является достаточность ресурсов лидера для достижения поставленных целей в ту или иную эпоху в условиях конкретных общественно-политических реалий. Ресурсы, пригодные для достижения целей политического лидера в прошлом, могут быть недостаточны для достижения целей лидера в настоящем или непригодны вовсе. Наблюдающиеся рост динамики и усложнение общественно-политических реалий на современном этапе с неизбежностью влияют и на ресурсоемкость политического лидерства, которая в общем и целом имеет тенденцию к повышению.

В условиях современных угроз и вызовов (глобализация, всплеск международного терроризма, трансформация мировой политической системы, девальвация норм международного права, ослабление традиционных и появление новых политических субъектов и т.д.) политическое лидерство в его конкретных типах, формах, стилях, механизмах осуществления и т.п. может быть не только фактором сглаживания негативных моментов, преодоления кризисных явлений, но и предпосылкой перехода к качественно новой стадии развития социума, к широкому внедрению инновационных моделей функционирования важнейших сфер его жизнедеятельности. Вместе с тем, далеко не всегда представляется возможным определить степень эффективности той или иной политики лидера, объективно и всесторонне проанализировать предполагаемые издержки и побочные эффекты этой политики, детально спрогнозировать ожидаемые угрозы и вызовы от применения ресурсов, задействованных лидером. Кроме того, отдельной проблемой, имеющей конкретные измерения и преломления, всегда являлись и продолжают оставаться личные интересы и интенции политического лидера и их соотношение с приоритетами и потребностями всего общества.

В условиях авторитарной модернизации, когда роль лидера в процессах демократического транзита является решающей, в случае принятия принципов и ценностей демократии в качестве главного вектора развития социума имеет место предопределенность ситуации, в которой для достижения поставленных целей с неизбежностью должно произойти искусственное «рождение» гражданского общества при сильном лидерстве. Однако грань между таким состоянием политики, когда вмешательство лидера ограничивается лишь некоторой направляющей ролью в формировании демократических институтов и гражданского общества, и ситуацией, когда происходит фактическое «подминание» под лидера гражданского общества и его институтов (которые, получается, существуют в большей степени формально, чем реально), очень тонка и прерывиста. Тем самым политическое лидерство следует рассматривать не только как результат развития гражданского общества, достижения его институтами определенной степени зрелости, но и как предпосылку, фактор формирования этого самого гражданского общества. Это особенно подходит к случаям демократического транзита, перехода от тоталитаризма к демократии посредством авторитарной модернизации.

Таким образом, природа политического лидерства диалектична. Политическое лидерство – и причина, и следствие одновременно; оно несет в себе и позитивные, и негативные черты, опирается на как актуальные, так и потенциальные ресурсы, имеет текущие и отложенные результаты, непосредственно ощутимые и отдаленные эффекты.

Теоретико-методологические основы исследования определяются его междисциплинарным характером, базируются на фундаментальных предпосылках и достижениях широкого спектра самостоятельных научных направлений и дисциплин, в том числе социальной и политической философии, теории политики, истории социально-политической мысли, политической психологии, политической социологии и т.д. Учитывая исходно комплексный, динамичный статус изучаемого материала, в ходе исследования были использованы такие классические методы, как восхождение от абстрактного к конкретному, логический и исторический, индукции и дедукции, анализа и синтеза, сравнительный, обобщения и аналогии и т.д., а также общеметодологические принципы объективности, системности, всестороннего рассмотрения, детерминизма, историзма, диалектической противоречивости и др.

Так, исторический метод используется при анализе факторов и предпосылок генезиса, динамики и траекторий развития феномена политического лидерства вообще и в условиях формирующегося и зрелого гражданского общества в частности. Это позволяет автору обосновать и развить тезис о том, что политическое лидерство в различные исторические периоды и в разного рода ситуациях, на конкретных этапах развертывания политического процесса проявляется по-разному, его конкретные черты, характер и тип могут носить вариативный характер. И если для каждой страны в ту или иную эпоху характерен свой, особенный тип и характер политического лидерства (что, впрочем, не отрицает возможности сходства этих типов по ряду параметров либо, быть может, почти по всем), то совсем не обязательно, что тип лидерства, актуальный для данного государства сегодня, подойдет ему и завтра (точно так же, как и сегодня не всегда успешен тот лидер, который мог быть успешен или был успешен вчера). В равной степени это действует и в синхронной перспективе: адекватный для данного государства тип лидерства не будет с неизбежностью адекватным для другого государства.

Другим важным методологическим компонентом диссертационного исследования является положение о диалектичной природе политического лидерства в рамках его взаимоотношений с гражданским обществом, где политическое лидерство предстает одновременно как предпосылка формирования и результат развития последнего. Использование данной методологии позволяет автору рассматривать политического лидера в двух аспектах: как представителя государства и как представителя общества, имеющего те же ментальные установки, прошедшего этап политической социализации в тех же условиях. Опираясь на методологические положения детерминистического учения об объективной закономерной взаимосвязи и причинной обусловленности явлений, автор, учитывая сложность исторических отношений гражданского общества и государства (по факту – потенциально конфликтной природы их взаимоотношений), формулирует тезис о том, что залогом поддержания демократического курса развития общества, сохранения и приумножения его гражданских потенций является второй аспект феномена политического лидерства – невозможность «оторвать» политического лидера от сформировавшего его общества.

В целом, использование эти и многих других ставших классическими методологических подходов, их операционализация и конкретизация в ходе диссертационного исследования позволяют автору придать им новое содержание, которое дает возможность категориального осмысления и всестороннего рассмотрения политического лидерства в рамках политологии как феномена мира политического во всех многообразных его формах и проявлениях, как комплексного, многогранного явления, так или иначе характерного для различных политических пространственно-временных континуумов.

Одним из ключевых элементов теоретико-методологической базы диссертационного исследования стали весьма плодотворно разрабатывавшиеся ранее научные парадигмы анализа психологических составляющих политической жизни, факторов индивидуальной и коллективной психологии, влияющих на ход и характер развертывания и протекания политических процессов разного уровня. Их использование позволило автору сделать выводы о значимости влияния на деятельность политического лидера его самооценки: лидеры с адекватной самооценкой представляют лучший образец партнеров на политической арене. Их внешняя и внутренняя политика не мотивирована стремлением к самоутверждению, обратная связь между последствиями акций и ними самими работает неукоснительно. Адекватно оценивающий свои политические способности лидер, как правило, уважительно и высоко оценивает других лидеров. Такой лидер будет вести политику, которая позволила бы добиться поставленных целей и дала бы обоюдную выгоду. Отсутствие невротического компонента в самооценке приводит, как правило, к его отсутствию и в политическом поведении.

Кроме того, комплексное использование методологии политико-психологического анализа и достижений современной политической компаративистики дало возможность автору обосновать тезис о том, что политическое поведение лидера является целенаправленным и мотивированным. Существует множество различных личностных потребностей, которые связаны с его политической деятельностью. Среди них следует выделить основные потребности, мотивирующие политическое поведение лидеров: потребность во власти; потребность в контроле над событиями и людьми; потребность в достижении; потребность в аффилиации – в принадлежности к какой-то группе и получении одобрения. Следует согласиться с представлением о мотивации политического деятеля как о сложной системе, в которой возможно совмещение и/или противоборство разнонаправленных нравственно-психологических устремлений.

Особое место в работе занимают положения институционального и политико-культурного подходов, позволяющие автору выделить и проанализировать значение соответствующих контекстов для формирования типа и стиля политического лидерства. Именно политическая культура и институциональные особенности системы власти в том или ином обществе, в первую очередь, обусловливают характер политического лидерства, являясь его внешней средой, тогда как психологические особенности личности лидера, его собственные представления об эффективности и моральности своих действий представляют собой внутренние факторы становления лидера.

В целом, использование данных направлений и подходов позволяет автору развить на основе междисциплинарного синтеза и в ходе практической реализации принципа взаимодополняемости научных методов понимание политического лидерства, с одной стороны, как весьма значимой предпосылки становления, с другой стороны, как одного из закономерных результатов развития гражданского общества. Также при разработке концептуальной модели политического лидерства как феномена гражданского общества автор опирался на результаты исследований крупнейших представителей политологической, философской, правовой, психологической, социологической мысли, использовал труды российских и зарубежных ученых.

Эмпирическую базу исследования составили теоретические и прикладные исследования феномена политического лидерства вообще и в конкретных национально-исторических и социокультурных условиях в частности, официальные документы, источники, публикации в отечественной и зарубежной периодической печати, а также информационные передачи в электронных СМИ. Важное значение для исследования имеют прикладные разработки политико-психологических портретов лидеров современных государств, личные наблюдения автора.

Существенную эмпирическую информацию дали также материалы: международных, общероссийских и региональных научных и научно-практических конференций, круглых столов, методологических семинаров и дискуссий; общение с руководителями федеральных и региональных органов государственной власти РФ, политическими деятелями федерального и регионального уровней, руководством международных межгосударственных и неправительственных организаций, государственными служащими, а также с профессорами, преподавателями и научными сотрудниками МГУ имени М.В. Ломоносова.

Научная новизна диссертационного исследования определяется рядом особенностей, которые не были обнаружены в существующих исследованиях по сходной тематике. Они заключаются в следующем:

- на основе компаративно-ретроспективного анализа генезиса и основных направлений эволюции концепций политического лидерства осуществлен комплексный политологический анализ политического лидерства как общественно-политического феномена, дано его уточненное определение, выявлены его сущностные черты, конкретизирована типология по наиболее значимым основаниям;

- посредством политико-компаративного анализа, опирающегося на достижения классических и современных междисциплинарных научных направлений (прежде всего, социальной философии, лидерологии, политической психологии, элитологии, политической этики и др.), а также на исследовательский инструментарий институционального и социокультурного подходов, выявлены основные факторы и контекстуальные основы генезиса и эволюции политического лидерства;

- на базе многофакторного компаративно-ретроспективного политологического анализа политической теории и практики зарубежных стран раскрыты особенности формирования и осуществления политического лидерства в условиях зрелого гражданского общества, а также показаны перспективные стороны данного феномена и его возможные институциональные искажения;

- при использовании и авторском обогащении концепций гражданского общества, демократического транзита, современной демократии, политического участия и т.д. исследована специфика политического лидерства в условиях становления гражданского общества, установлены возможности и пределы эффективного функционирования данного института.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. В общем виде политическое лидерство следует рассматривать как один из механизмов организации групповой деятельности, предполагающий, что индивид (или часть группы) объединяет, направляет деятельность всей группы, которая ожидает, принимает, поддерживает его действия. Отчасти совпадая с понятиями «управление», «руководство», лидерство характеризует, вместе с тем, специфическую форму отношений в группе или организации. Лидерство есть не только личностные качества, полномочия, мотивация, идеология, но и система взаимоотношений в группе, при которой один человек (лидер) выступает с инициативой, берет ответственность за действия группы, их результаты, а другие (ведомые) готовы следовать предложенной инициативе, прикладывать для этого усилия.

2. Наивысшая цель деятельности достойного политического лидера – достижение благополучия всех на основе благополучия каждого за счет избавления от некритической устремленности к идеалу в обход гуманитарных ценностей. Реформирование не должно приводить к торжеству чистых, не сопряженных с жизнью идей, радикализму, масштабности и необозримости преобразований. Следует придерживаться мелиористских, эволюционистских, консенсусных подходов к достижению целей. В политике утверждаются не идеалы, а интересы; средством утверждения должна выступать не сила, а легитимная народная воля. Возможность ее учета заключается в расширении социального вовлечения и участия, предполагающего легализацию диверсифицированных собственнических и гражданских форм. Унификации противопоставляется демассификация, дестандартизация, политический плюрализм, гарантии его обеспечения. Основой для такого лидерства должны выступать принцип ответственности и гражданское самосознание, подкрепляемые контролем со стороны общества.

3. Предпосылки генезиса, факторы эволюции и направления трансформации политического лидерства во времени определяются как минимум двумя обстоятельствами: во-первых, стимулами и потенциалами внутреннего развития данного феномена, во-вторых, количественными и качественными параметрами внешней среды его развертывания. Приоритетным является фактор внешней среды, так как лидер действует не в социально-политическом вакууме, согласно абсолютным принципам отправления лидерских функций, а в конкретных политическом пространстве и политическом времени, с учетом контекста текущей ситуации. Это единство места и времени проявления феномена политического лидерства накладывает на него свой отпечаток – отпечаток конкретной страны и конкретной эпохи. Тем самым следует говорить о самостоятельном строительстве системы политического лидерства и политической системы общества, основанной на этом типе лидерства. И хотя нередко существует возможность заимствования некоторых конкретных приемов и техник лидерства извне, вместе с тем, эффективный лидер органичен данному обществу в конкретную эпоху.

4. Рационально-легальные механизмы осуществления политического лидерства, возникающие в эпоху массового индустриального общества и призванные вставать на пути властных притязаний авторитарных политиков, подвержены определенным угрозам со стороны не только бюрократической корпорации, но и плебисцитарной формы демократии, при которой выдвижение и легитимация лидера оставляют возможность прихода к власти авторитарных и тоталитарных вождей. Естественно, в условиях становящегося гражданского общества эта угроза многократно усиливается. Однако и элитистская, и представительная (непрямая) формы демократии также несут в себе угрозы реализации демократического политического лидерства как феномена гражданского общества, поскольку предполагают выдвижение и легитимацию таких политических лидеров, которые являются выходцами из могущественных элитных групп политико-экономической системы страны и/или зависимы от них, что чревато, в частности, возникновением олигархического строя.

5. Успешная стратегия политического лидера в ситуации демократического перехода состоит в формировании такой институциональной структуры политической системы, которая должна отвечать двуединым требованиям: с одной стороны, наследовать (или воссоздавать) оправдавшие себя в прошлом политические механизмы, обеспечивающие политическую стабильность и преемственность, с другой стороны, быть открытой для институциональных инноваций, призванных реализовывать необходимые потребности в демократизации политического пространства, создании благоприятной хозяйственно-экономической и социальной среды. Выполнение данных требований позволяет политическому лидеру выводить политические процессы в стране на оптимальный режим, выдерживать наиболее прагматичный, сбалансированный, поступательный курс политических преобразований. Нарушение равновесия указанных требований влечет кризисные явления, а в конечном итоге – провал проводимого лидером политического курса.

6. В условиях зрелого гражданского общества наиболее остро встает проблема контролируемости политического лидерства со стороны этого гражданского общества (тогда как в условиях формирования гражданского общества – при авторитарной модернизации – такая проблема даже не может быть поставлена). С одной стороны, в наиболее общем виде механизмы контроля гражданского общества и его институтов за политическим лидером должны быть направлены на способствование постоянной и широкой общественной экспертизе действий лидера, при необходимости – на их корректировку. С другой стороны, лидерство должно вписываться в контекст гражданственности, патриотизма, системы национальных интересов и приоритетов каждой конкретной страны, конкретного социума. Иными словами, лидерство, его стили, методы, функции, стратегические и тактические установки в современных условиях должны быть, помимо всего прочего, соотнесены с общепризнанными ценностями и целями развития конкретного общества и государства.

7. Основной путь решения проблемы демократизации и создания механизмов выдвижения политических лидеров из гражданского общества видится в развитии системы делиберативных процедур. Активные граждане отнюдь не являются потребителями лидерства в том же смысле, в каком телезрители являются потребителями телепрограмм. Активные граждане – участники общественного процесса определения целей, касающихся не только содержания государственной политики, но и качества демократического процесса как такового, а также характера взаимоотношений между ведущими и ведомыми. Наряду с этим, подлинно демократический политический класс минимизирует у рядовых граждан стремление думать о политической элите как о привилегированной и закрытой группе, способной манипулировать государственной машиной для собственной выгоды. В конечном счете активное гражданство является единственным эффективным фильтром для демократического политического класса и демократических лидеров.

Научная и практическая значимость исследования обусловлена, с одной стороны, его научно-теоретической и практически-политической актуальностью и востребованностью, с другой стороны, полученными в ходе его осуществления выводами и результатами. Диссертационное исследование может привлечь внимание ученых и практиков к одной из актуальнейших и сложнейших проблем, какой является проблема институционализации и осуществления эффективного политического лидерства в условиях как формирующегося, так и зрелого гражданского общества, послужить новым импульсом для ее разносторонних и комплексных исследований. Кроме того, диссертационное исследование может способствовать поиску более адекватных современным российским реалиям моделей и типов политического лидерства в условиях формирования в нашей стране институтов гражданского общества и полноценных каналов представительства их интересов на властном уровне.

Основные выводы и положения, обоснованные в диссертации, могут быть использованы при разработке официальных документов государственными органами, политическими партиями и общественными организациями, в конкретных политологических исследованиях, а также при подготовке учебных и учебно-методических пособий, лекций и семинаров по теории политики, сравнительной политологии, политической элитологии, политической психологии и т.д.

Апробация диссертационного исследования. Диссертация обсуждена на заседании кафедры мировой и российской политики философского факультета Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова и рекомендована к защите.

По направлениям темы диссертации автором, начиная с 1977 г. и по настоящий период, опубликовано более 70 научных работ общим объемом более 100 п.л., в том числе 4 монографии.

Основные положения работы доложены автором и обсуждены на научно-практических конференциях, круглых столах, семинарах, иных мероприятиях, регулярно организуемых общественной организацией ученых и политиков «Арбатский клуб», вице-президентом которой автор является с 2000 г. по настоящее время.

Подходы, изложенные в исследовании, использованы при подготовке практических рекомендаций для комитетов, комиссий, иных структурных подразделений Государственной Думы и Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации, а также при создании и преобразовании ряда политических партий и общественных организаций, в том числе Всероссийской политической партии «Единая Россия», членом Центрального политсовета которой избирался автор.

Логика и концептуальные основания работы использованы в структуре учебного плана подготовки специалистов в Московском государственном университете имени М.В. Ломоносова и Московском институте иностранных языков.

Структура работы. Диссертационное исследование состоит из введения, основной части, включающей четыре главы, заключения и списка литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается актуальность темы, выявляется степень ее научной разработанности, определяются объект и предмет, а также цели и задачи исследования, формулируются научная новизна работы и выносимые на защиту положения, раскрываются теоретические и методологические основы исследования, определяется теоретическое и практическое значение диссертации.

Глава 1 «Теоретико-методологические основы политологического анализа политического лидерства» состоит из четырех параграфов. Ее задачей являлось, в первую очередь, показать актуальность проблемы политического лидерства в современной перспективе, структурную сложность феномена лидерства, требующего своего переосмысления в современных условиях – условиях перманентного усложнения общественно-политических процессов, как в рамках каждого конкретного общества, так и в глобальном масштабе. Действительно, если в естественных науках усложнение предмета исследования и, как следствие, усложнение методов и инструментов исследования – результат, по большей части, постепенного раскрытия в малоизменчивых средах всей их изначальной сложности, то в науках гуманитарных усложнение предмета исследования и методов изучения – результат сознательного либо неосознанного, но в любом случае рукотворного, искусственного процесса – процесса развития человеческого общества. Таким образом, развитие и усложнение научного аппарата гуманитарных наук происходит согласно законам иного рода, чем развитие естественных наук: оно в наибольшей степени должно следовать за эпохой.

Соответственно, и те феномены общественно-политической жизни, которые, казалось бы, уже были рассмотрены во всех их аспектах и досконально проанализированы ранее, в прежние эпохи, на предыдущих этапах развития политической науки, требуют своего переосмысления, переоценки, повторного анализа на современном этапе – отнюдь не из-за несостоятельности прежнего анализа (для своего времени он был вполне адекватен), а из-за появления новых черт, из-за своего рода переструктурирования данного феномена на новом этапе.

По мысли автора, так дело обстоит и с феноменом политического лидерства. Современный этап развития общества характеризуется перманентным усложнением и изменением общественно-политических реалий и мира политического в целом. При этом структура общественных отношений не просто сложнее, а их плотность – не просто выше, чем это было на предыдущем историческом этапе. Они принципиально иные. В данном случае можно говорить о некотором переходе количества в качество. Сложность, динамика и плотность общественных изменений сейчас таковы, что рассуждать в рамках упрощенной схемы «предыдущий исторический этап – переход – последующий исторический этап» уже нельзя, ибо четко отделить ни предыдущий, ни последующий этапы, ни этап перехода друг от друга не представляется возможным. Скорее, современное состояние общества – это постоянный переход. В этой ситуации неизбежно трансформируются, «переформатируются» почти все социально-политические явления и процессы, приобретая, в силу своего усложнения, ускорения и уплотнения какие-либо новые качества и черты, неочевидные или непроявленные на предыдущем историческом этапе. Такие новые черты характерны и для феномена политического лидерства.

Автор считает, что, исходя из данной позиции, направления развертывания и изменения феномена политического лидерства во времени определяются как минимум двумя факторами: стимулами и потенциалами внутреннего развития феномена и развитием внешней среды его развертывания. При этом внешняя среда играет определяющую роль. Политическое лидерство, таким образом, в различные исторические периоды и в различного рода политических ситуациях, на разных этапах развертывания политического процесса проявляется по-разному. Конкретные черты и характер лидерства, его тип могут варьироваться от случая к случаю. Соответственно, если для каждой эпохи, каждой страны характерен свой, особенный тип и характер политического лидерства, то совсем не обязательно, что тип лидерства, актуальный для данного государства сегодня, подойдет ему и завтра (точно так же, как и сегодня не всегда успешен тот лидер, который мог быть успешен и был успешен вчера); адекватный для данного государства тип лидерства не будет с неизбежностью адекватным для другого государства. Отмечается, что политическое лидерство в ту или иную эпоху и в той или иной стране характеризуется своим собственным набором ресурсов, отличным от набора ресурсов лидера в другой стране и в иное время. В этом смысле основной категорией оценки становится достаточность ресурсов лидера для достижения поставленных целей в ту или иную эпоху в конкретных общественно-политических условиях.

В свете всего вышесказанного, следует, по мнению автора, рассмотреть классические определения политического лидерства, его сущностные черты, основные концепции и типологии лидерства – в первую очередь, с точки зрения их потенциала для исследования политического лидерства на современном этапе.

В общем смысле лидерство представляет собой один из механизмов организации групповой деятельности. Этот механизм предполагает объединяющие и направляющие действия со стороны индивида (или части группы) в отношении всей группы, которая, в свою очередь, ожидает, принимает, поддерживает эти действия. Понятие формального лидерства означает нормативно закрепленное приоритетное влияние определенного лица на членов организации, основывающееся на положении в общественной иерархии, месте в системе ролей, обладании ресурсами влияния. Понятие неформального лидерства отражает субъективную способность, готовность, умение личности выполнять роль лидера, признание за ней права на руководство со стороны членов группы. В работе определены основные функции лидера, составляющие феномена лидерства (индивидуальные черты лидера; ресурсы или инструменты, которыми он располагает; ситуация, в которой он действует и которая оказывает на него влияние)9; проведены различия между политическим лидерством и политическим менеджментом, между лидерством и государственным управлением.

Автором проанализированы основные концепции политического лидерства, среди которых особое место уделено концепции «господства» М. Вебера (а в ее рамках – концепции харизматического лидерства), теории черт, ситуационным концепциям лидерства, мотивационной теории, психоаналитической теории и другим. При этом стоит отметить, что в свете рассмотрения политического лидерства как феномена гражданского общества наиболее аналитически выгодной будет позиция всестороннего синтеза различных концепций (нежели чем принятие в качестве основы какой-либо одной теории или концепции). Базовыми в данном случае будут концепция «господства» М. Вебера и ситуационная теория лидерства: в рамках первой исследователь имеет возможность сопоставить определенный уровень развития общества (в экономическом и социально-политическом смысле) с существующей в этом обществе формой власти и формой политического лидерства (то есть, в некотором отношении – уровень развития гражданского общества и уровень развития политического лидерства); в рамках второй исследователь имеет возможность проанализировать общие механизмы формирования специфического типа лидерства в той или иной общественно-политической ситуации, в конкретном обществе. Индивидуальные особенности лидера определенного типа, сформировавшегося в конкретной общественной ситуации (в том числе и соотношение политических стремлений, установок лидера, его психического и культурного склада с господствующими в обществе представлениями, что особенно важно для понимания взаимосвязи политического лидерства и гражданского общества) могут быть рассмотрены на следующем этапе анализа, с помощью мотивационных, психоаналитических теорий, теории черт и т.д.

Вместе с тем, необходимо отметить, что единая, универсальная концепция лидерства невозможна по причине многообразия его проявлений, функций, зависимости от исторических эпох, типов политических систем, особенностей лидеров, других факторов. В то же время, на основе теоретических изысканий и практического исследования феномена политического лидерства, политической деятельности, политической истории возможно развитие позитивного, нормативистского подхода к лидерству. Лидерство в этом случае ориентировано на соблюдение, поддержание социальной гармонии, сбалансированное отношение к перспективам обеспечения судьбы, выживания всех единиц глобального социума, начиная с индивида, популяции, этноса и заканчивая народом, нацией, цивилизацией в целом.

В работе представлены разнообразные типологии политического лидерства, органично дополняющие соответствующие концепции и теории лидерства. Рассмотрен достаточно широкий круг типологий – от классических типологий Е.С. Богардуса и М. Вебера до наиболее современных. При этом необходимо отметить, что, при всем множестве оснований для типологизации политических лидеров, так или иначе все типологии можно разделить на несколько общих групп.

Во-первых, можно говорить о типологиях лидерства, построенных на базе некоторых «внешних» по отношению к лидеру факторах. За основу типологии берется упрощенная дихотомия «лидер-подчиненные» и различные формы проявления взаимных отношений лидера и ведомых им масс. В силу этого от нас ускользают три важные составляющие феномена лидерства: сложная социальная структура общества и отношений в нем, не сводимая к дихотомии «лидер-подчиненные»; конкретная историческая ситуация, воздействующая на типы и стили лидерства в конкретные эпохи; наконец, личные, внутренние качества лидера. К таким типологиям можно отнести большинство классических типологий лидерства (например, тех же М. Вебера и Е.С. Богардуса).

Во-вторых, важное место среди типологий лидерства занимают типологии, основанные на политико-психологическом анализе политического лидерства и обращающие преимущественное внимание на индивидуальные качества лидера. К таким типологиям относят типологии Г. Лассуэла, Дж.М. Бернса и других. Несомненным достоинством данных политико-психологических типологий является стремление не только раскрыть внутренние психологические особенности политического лидера, но и увязать их с внешним окружением. При этом, однако, существенным их недостатком является общепсихологическая ориентация: в большинстве случаев происходит в определенной степени выделение типов личностей вообще, а не типов политических лидеров в частности. Соответственно, специфика собственно политического лидерства ускользает.

В-третьих, следует выделить особый класс политико-психологических типологий политического лидерства, делающий преимущественный акцент не на психологической, а на социологической и политической составляющей политического лидерства. К таким типологиям можно отнести типологии Д.В. Ольшанского, Ю.Е. Милованова и других.

В-четвертых, в отдельную группу могут быть выделены типологии стиля политического лидерства. Они адекватно дополняют существующие классификации типов лидерства, так как акцентируют внимание преимущественно на политической практике (тогда как в классификациях типов лидерства за основу берутся статичные характеристики лидера, изначально предзаданные его статусом, местом в социальной структуре, личностными особенностями и т.д.). Особо следует отметить типологии К. Левина, Д. МакГрегора, Р. Лайкерта и т.д.

В-пятых, нельзя не сказать и о целом ряде неклассических типологий политического лидерства. Они могут быть основаны на классификации типов нейрогуморальной регуляции, типов характера и темперамента, типов акцентуаций характера, типов направленности психических реакций, типов социальных функций индивида, типов экзистенциальной ориентации и т.д. Очевидно, что все эти типологии должны дополняться глубоким политологическим анализом. Если разнообразные психолого-физиологические типологии способны раскрыть источник, причины деятельности, ролевой типаж политика, то политологическая классификация в известной степени фиксирует итоговый результат работы комплекса факторов, формирующих тип лидера.

Выбор той или иной системы классификации политических типов обусловлен конкретными задачами анализа. Однако, по мысли автора, аналитическое значение различных типологий политического лидерства, особенно на современном этапе, состоит не только в том, что они позволяют проанализировать конкретного лидера с разных сторон, но и в том, что в той или иной степени они могут и должны быть элементом политической культуры государства и общества. То есть, синтезируя различные типологии политического лидерства и рассматривая конкретного лидера, исследователь анализирует не только его, но и соответствующее ему общество, органичной частью которого он является.

Глава 2 «Факторы и контекстуальные основы генезиса и эволюции политического лидерства» состоит из четырех параграфов. Она посвящена анализу соотношения внутренних оснований развития феномена лидерства и влияния внешней среды на становление системы лидерства в конкретном обществе.

К числу «внутренних» измерений политического лидерства стоит отнести социально-психологические и социально-нравственные характеристики политического лидера как личности. Личность – системное качество, возникающее вследствие вовлечения индивида в контекст общественных связей. Личность – это «общественный индивид», общающийся, занимающий определенную позицию. Политический лидер как личность, таким образом, тоже социально опосредован, включен в структуру общества. Социальная опосредованность – взаимопереплетение процессов индивидуации и аккультурации. Таким образом, анализируя становление личности лидера, необходимо отдельно рассматривать, с одной стороны, роль индивидуальных психологических и нравственных характеристик, с другой – влияние социокультурной среды.

В сфере нравственных императивов свои ограничения на механизмы формирования и деятельность политического лидера накладывают, с одной стороны, моральный контекст политики, с другой – соображения ее эффективности. Данная дилемма («моральность-рациональность»), являющаяся модификацией классической дилеммы «цель-средства», носит универсальный характер. В общем и целом, однако, последовательно проводя в рамках данной дихотомии линию рационального, исследователь приходит к утверждению предназначения политики как практически-духовной формы социального действия и системы технологий в преображении, изменении социально-политической реальности в соответствии с законностью, конституционностью, гражданской санкционированностью, что предполагает недопущение произвола, насилия, манипулирования, агрессивного патернализма, вмешательства государственной машины в естественный ход социальной жизни, права людей. Ответственный политический лидер проводит политический курс не через насилие, а через влияние, что достигается в том случае, если его политика не проектирует отвлеченные схемы, а реализует баланс сил, соединяет реформаторство и народную волю. Сбалансированная политика раскрывает многообразие политического, проявляет смысл существующего и возможности улучшений вместе с технологиями, которые обеспечивают стабильность социально-политической сферы.

Вместе с тем, как считает автор, анализ социально-психологических и социально-нравственных измерений политического лидерства показывает концептуальную сложность и разнообразие подходов к данной проблеме, несводимость к неким общепринятым представлениям о природе политического лидерства, его мотивах, личностных интенциях политических деятелей. Очевидно, вопрос о том, что есть лидерство для личности политика, разрешается в зависимости от выбора исследователем социально-философской позиции в отношении к природе человека вообще.

Таким образом, для построения адекватной и реально работающей матрицы анализа феномена политического лидерства в общих его чертах, следует обратиться к исследованию «внешнего» контекста развертывания феномена лидерства. По мысли автора, анализ психологических характеристик политического лидера с неизбежностью доказывает необходимость своего рода разведения общей теории политического лидерства на два уровня. С учетом конкретно-исторического характера политического лидерства, на «нижнем», базовом уровне строится общая теория политического лидерства, занимающаяся анализом политического лидерства в рамках конкретного общества, на определенном историческом этапе развития, принимающая в расчет, соответственно, «внешние» факторы, обуславливающие общие культурно-исторические рамки политического лидерства в этом обществе. На «верхнем» уровне возможен анализ конкретного политического лидера, его поведения, проводимого им определенного политического курса. На этом уровне ключевую роль играют именно психологические характеристики лидера – тогда как на «нижнем» уровне теории, при соответствующем признании аналитических достоинств политико-психологических теорий, приоритет остается все же за теориями и концепциями, рассматривающими внешний контекст развития феномена политического лидерства.

Анализ проблемы политического лидерства в контексте гражданского общества включается автором в сферу компетенции теорий «нижнего» уровня. Следовательно, в этой связи автор констатирует неизбежную релятивность политико-психологических подходов для анализа соотношения лидера и общества; в этой же связи преимущественный акцент делается на рассмотрении внешнего, в первую очередь, институционального и культурного контекста развертывания феномена лидерства. Как указано выше, социокультурное влияние, наряду с индивидуально-психологическими особенностями, формирует личность лидера. Наряду с этим, оно задает общие структурные рамки проявления феномена лидерства.

Существует четкая зависимость политического лидерства от институционального контекста, состоящего из формальных и неформальных институтов, в окружении которых и во взаимодействии с которыми действует политический лидер. Институциональное окружение обусловливает тот или иной расклад политических сил, влияющих на принятие и реализацию решений, процесс политического руководства, политический процесс в целом. В наиболее общем виде следует отметить, что сложность современного руководства затрудняет действия лидеров на фоне реальной иерархии, что может происходить в ущерб эффективности их правления. Однако лидеры редко попадают в подчинение коллективной воле своих сотрудников; это происходит только тогда, когда не конкретные правительственные механизмы, а общий характер политической системы создает потребность в высоком уровне консенсуса на всех ступенях. Окружение лидера усиливает его влияние, ведь лидеру нужны каналы воздействия на общество. Многие лидеры имеют возможность мобилизовать формальные структуры на реализацию своих целей, но, вместе с тем, особенно в период стабилизации режима, лидер не в силах манипулировать членами своего окружения как простыми подчиненными. Природа исполнительной власти накладывает на лидеров ограничения, которые невозможно обойти без больших усилий и серьезного риска.

При этом, по мнению автора, в поле внимания исследователя следует включать не только формальные институты, но и неформальные политические практики, которые зачастую играют не меньшую роль в становлении и развитии политического лидера. Большое значение в деятельности лидера соотношения формальных и неформальных институтов указывает на культурную предопределенность траектории развития политической системы и политического лидерства в той или иной стране. Ведь институтами являются культура, нормы поведения, другие неформальные институты, влияющие на политический и экономический процесс10. Таким образом, культура (в том числе и политическая культура) оказывает влияние на политического лидера (и саму систему лидерства в конкретном обществе) по двум направлениям – непосредственно, т.е., на стиль лидерства, принятый в данном социуме, на роль лидера в нем, на личность конкретного лидера и т.д.; косвенно, через общее влияние на политические, экономические и общественные процессы в государстве, которые, в свою очередь, являются внешней средой для политического лидерства, также воздействуя на него.

Анализ политической культуры общества как предпосылки становления того или иного типа политического лидерства позволяет предположить, что в устоявшихся политических системах прослеживается взаимосвязь культурных установок политического поведения масс, элиты, отдельных политических фигур и институционального, исторически сложившегося контекста, формирующего определенный тип политической системы: бюрократическая/этатистская или представительная/либеральная, которым соответствуют преимущественно «конфликтный» и «органический» пути развития государства и становления демократии. Комментируя эту схему, автор отмечает, что акцент на развитие демократии в ней не случаен. По сути, данная схема в общем виде может представлять собой схему взаимного соотношения (и взаимного развития) политического лидерства и гражданского общества как одного из социальных воплощений демократических принципов свободы и ответственности в обществе. Соответственно, эта схема может выступать в качестве базовой для более детального анализа взаимных отношений политического лидера и гражданского общества.

Глава 3 «Политическое лидерство в условиях зрелого гражданского общества» состоит из четырех параграфов. В ней рассматривается своего рода веберовский «идеальный тип» отношений политического лидера и гражданского общества. «Идеальный» контекст, по мнению автора, здесь задает именно зрелое гражданское общество (соответственно, случаи слабого гражданского общества или становящегося гражданского общества – своего рода отклонения от «идеальной» схемы). Именно в рамках взаимоотношений сильного гражданского общества и политического лидера вырабатываются универсальные (в первую очередь, в нормативном смысле) модели отношений.

Гражданское общество – система самоорганизующихся посреднических групп, которые относительно независимы как от органов государственной власти, так и от внегосударственных единиц производства и воспроизводства – от корпораций и семей; способны планировать и осуществлять коллективные акции по защите и достижению своих интересов или устремлений; не стремятся при этом подменять ни государственные структуры, ни частных производителей или же принимать на себя функции по управлению политией в целом; согласн ы действовать в рамках сложившихся правовых норм. Социальное существо гражданского общества – быть прослойкой, амортизировать взаимодействие между властью и народом, правительством и людьми. Упрочение гражданского общества заключается в появлении партийного спектра, способности проводить легальным путем гражданские идеалы без боязни репрессий. При наличии гражданского общества нет наследуемой власти, существуют ограничения абсолютизма, ротация эшелонов власти, передача управленческого статуса и правления согласно заявлению народной воли. Гражданское общество формирует питательную среду состязательности в политической сфере, обеспечивает передачу эстафеты полномочий по вердикту народа. В такой ситуации возникает простор для тематизации проблем политического элитизма и лидерства.

Главный тезис автора здесь состоит в том, что характер политического лидерства обуславливается тенденциями развития гражданского общества; политическое лидерство – результат зрелости гражданского общества. Таким образом, природа политического лидерства диалектична. С одной стороны, оно может выступать предпосылкой для складывания гражданского общества, с другой – результатом его развития, результатом его зрелости. Исходя из диалектичной природы политического лидерства в рамках его взаимоотношений с гражданским обществом, представляется целесообразным, следовательно, рассматривать политического лидера в двух аспектах: как представителя государства и как представителя общества, имеющего те же ментальные установки, прошедшего этап политической социализации в тех же условиях. В силу сложности исторических отношений гражданского общества и государства (по факту – потенциально конфликтной природы их взаимоотношений), залогом поддержания демократического курса развития общества, сохранения и приумножения его гражданских потенций является второй аспект феномена политического лидерства – невозможность «оторвать» политического лидера от сформировавшего его общества.

В этом свете политические лидеры, функционеры, партии выполняют роль агентов, для которых организации гражданского общества выступают заказчиками, источником информации о социальных нуждах и требованиях граждан. Политические лидеры, партии и организации – один из каналов взаимодействия гражданского общества с политической и экономической властью. При использовании данного канала политические лидеры и партии получают более ясное представление об ожиданиях общества и обретают большую ответственность при решении тех или иных социальных задач и взаимодействии с контрагентами по политической деятельности.

Одной из наиболее острых проблем, встающих в условиях зрелого гражданского общества, является проблема контроля политического лидерства со стороны институтов и структур этого гражданского общества. Контрольные механизмы, формируемые и используемые гражданским обществом, призваны способствовать постоянной и широкой общественной экспертизе действий лидера, а при необходимости обеспечивать их корректировку. Наряду с этим, политическое лидерство, его стиль, формы, методы осуществления и т.д. должны вписываться в контекст гражданственности, патриотизма, соответствовать параметрам системы национальных интересов и приоритетов каждой конкретной страны. Иными словами, лидерство, его стили, методы, функции, стратегические и тактические установки в современных условиях должны быть, помимо всего прочего, соотнесены с общепризнанными ценностями и целями развития конкретного общества и государства.

При реализации демократического политического лидерства в условиях зрелого гражданского общества возможно возникновение множества препятствий объективного характера. Помимо внешних по отношению к гражданскому обществу корпораций-контрагентов по политическому взаимодействию, угрозы претворению в жизнь демократического лидерства могут скрываться в самом гражданском обществе, так как последнее не всегда способствует формированию истинно демократической системы правления. Очевидно, что эффективная и безопасная (исключающая возможности узурпации власти теми или иными политическими акторами) демократическая система должна обеспечивать возможность политического баланса, учитывающего интересы всех участников политического взаимодействия. При этом для возможности воплощения политической воли гражданских групп, не обладающих организационными (партии), административными (бюрократия), финансово-экономическими (крупный бизнес) ресурсами и преимуществами, требуется наличие действенных каналов прямой и обратной связи этих групп с институтами, призванными выступать демократическими механизмами подготовки и принятия решений. Иными словами, группы гражданского общества и корпорации, организованные и сплоченные в разной степени и обладающие различным потенциалом влияния на принятие решений, должны иметь равные возможности такого влияния.

Исторический анализ развития отношений гражданского общества и политической системы показывает, что все вышеописанные процессы развертываются в рамках трехчастной структуры – государство, экономика и гражданское общество. В зависимости от возвышения тех или иных компонентов трехчастной структуры и активизации и/или акцентуации тех или иных установок политического поведения, политических традиций, паттернов массового реагирования получают развитие определенные типы, принципы, стили политического лидерства и соответствующие институциональные конфигурации политических систем. При этом гражданское общество, как становится видно из данной схемы (дополняющей и уточняющей представленную выше схему соотношения в процессе развития политической системы общества в целом и системы политического лидерства в частности, с одной стороны, и гражданского общества, с другой), выступает лишь в качестве одной стороны трехстороннего взаимодействия. По мысли автора, эта модель, в зависимости от конкретного соотношения трех ее элементов, дает исследователю адекватное понимание различных проблем и препятствий, возникающих в процессе становления зрелого гражданского общества и «вписывания» политического лидера в структуру этого гражданского общества. Таким образом, продолжая анализ проблемы общественного баланса, автор считает целесообразным рассмотреть ряд проблем и препятствий складыванию равноправных отношений политического лидера и гражданского общества в контексте этой модели.

При обсуждении проблемы узурпации власти в обществе со стороны политической и административной бюрократии, в ущерб демократическим процедурам и гражданским свободам, автор преимущественно опирается на концепцию бюрократии М. Вебера. Бюрократия в позднебуржуазном обществе, по мнению Вебера, способна превратиться в практически неконтролируемую обществом группу с особым «статусом», что может вызвать конфликт между нею и институтами буржуазной демократии. Перспективы разрешения такого конфликта неблагоприятны для демократии. Масштабность государственно-монополистических структур, сложность задач управления большими системами делают технически невозможной «непосредственную» демократию и лишают тем самым массы управляемых свобод, которыми они располагали в эпоху домонополистического, «либерального» капитализма. Для решения этой проблемы существующую бюрократическую систему управления Вебер считал необходимым дополнить харизматическим элементом в лице плебисцитарного лидера, который избирался бы всем народом, подчинялся правовым нормам, а объем его власти определялся бы требованиями формальной легальности. Но в глазах массы избирателей легитимность плебисцитарного лидера зависела бы и от успеха его деятельности.

Сложны отношения между политическим лидером, гражданским обществом и политическими партиями. С одной стороны, политические партии представляют собой один из ключевых институтов выдвижения политических лидеров. Кроме того, партии, как отмечено выше, – органическое проявление гражданского общества, один из каналов его взаимодействия с политической и экономической властью. С другой стороны, партии вполне могут представлять самостоятельную силу, которая, будучи сродни веберовской бюрократии, монополизирует власть. В странах, испытывающих проблемы со становлением зрелого гражданского общества, в рамках партийной системы имеют место серьезные изъяны механизмов представительства – клиентелизм, клановость, популизм, грубые формы манипулирования.

В качестве примера проблемного развития партийной системы – в контексте как ее взаимоотношений со становящимся гражданским обществом, так и ее роли для складывания системы ответственного политического лидерства – автор приводит ситуацию в России. Пока проблема партийного лидерства для России является крайне острой. В фокусе общественного внимания на протяжении ряда лет находится лишь ограниченный круг лидеров, имеющих минимально возможную для публичного политика общественную поддержку. Опросы свидетельствуют о назревшей потребности общества в ротации российской политической и партийной элиты, появлении новых высокопрофессиональных политических фигур, которые могли бы предложить программы и технологии конкретных действий по реализации тех или иных идей. Серьезный стимул для профессионального роста отечественных партийных лидеров связан с парламентаризацией и партизацией государственно-политического управления в России. Кроме того, решения требует и проблема соотношения интересов и целей партий в России с интересами и целями тех групп населения, которые, как заявляется, эти партии представляют.

Глава 4 «Политическое лидерство в условиях становления гражданского общества» состоит из четырех параграфов. В ней рассматриваются взаимоотношения гражданского общества и политического лидера в условиях аналитически «нестандартных» ситуаций (слабое либо формирующееся гражданское общество).

Наиболее крайним примером ситуации сильного лидерства при слабом гражданском обществе (точнее, при его почти полном отсутствии) является ситуация тоталитарного общества. Политическое лидерство при тоталитарном режиме – вождизм – предстает как феномен, обусловленный, с одной стороны, спецификой массового индустриального общества, с другой стороны, наличием политических деятелей, обладающих способностью манипулировать широкими массами посредством идеологической пропаганды, искусно управлять авторитарной политической организацией, осуществлять широкомасштабный террор против определенных социальных групп и слоев, реально или предположительно политически и идеологически опасных для режима. Это показывает, что политическое лидерство при тоталитарном режиме при всей специфике зависит от универсальной при любом лидерстве комбинации трех аспектов: личностных черт лидеров; инструментов, которые они имеют в своем распоряжении; ситуации, с которой они имеют дело.

Таким образом, рационально-легальные механизмы осуществления политического лидерства, возникающего в эпоху массового индустриального общества и призванные вставать на пути властных притязаний авторитарных политиков, подвержены определенным угрозам и со стороны бюрократической корпорации (о чем говорилось выше), и со стороны плебисцитарной формы демократии, при которой выдвижение и легитимация лидера оставляют возможность прихода к власти авторитарных и тоталитарных вождей. Однако и элитистская, и представительная формы демократии также несут в себе угрозы реализации демократического политического лидерства как феномена гражданского общества, поскольку предполагают выдвижение и легитимацию таких политических лидеров, которые являются выходцами из могущественных элитных групп политико-экономической системы страны или зависимы от них, что чревато, в частности, возникновением олигархического строя. Так или иначе, но, по факту, роль и влияние гражданского общества в таких олигархических системах зачастую не выше, чем в тоталитарных и авторитарных обществах.

Сосредоточение огромных ресурсов в руках нескольких крупнейших собственников в условиях неустоявшейся политической и правовой систем и гражданского общества не может не вызвать попадания государства и политических институтов в зависимость от крупнейших групп давления. Автор подробно анализирует опыт России 1990-х годов. Социально-экономическая ситуация в стране определялась прямым вмешательством финансово-промышленных групп в политический процесс, в том числе через манипулирование конкретными политическими фигурами. Таким образом, налицо попадание в зависимость от олигархических структур не только нарождающихся институтов гражданского общества, но и политических лидеров. Эффективно противостоять олигархии, по мнению автора, может только сильный политический лидер, обладающий альтернативными (по отношению к правящей олигархии) ресурсами – финансовыми, административными, информационными, но в первую очередь – ресурсом легитимной поддержки населения.

Одной из центральных проблем данного диссертационного исследования, по мысли автора, является соотношение политического лидерства и гражданского общества (в русле обозначенной проблемы диалектичности этого соотношения, когда лидер и гражданское общество взаимно выступают и в качестве причины, и в качестве следствия друг для друга) в условиях политической модернизации и демократизации (которые актуальны сейчас для подавляющего большинства государств мира, и Россия здесь – отнюдь не исключение). С одной стороны, роль политических лидеров в процессах модернизации и демократизации, особенно на начальном этапе, уже отмечалась в научной литературе (концепция авторитарной модернизации). Переход от периода нестабильности или от тоталитарного режима к демократии, в первую очередь, осуществляется на уровне согласия политических элит и лидеров друг с другом и с выбранным курсом развития государства. Лишь затем начинается реализация сознательной политики по формированию демократических институтов и приданию им жизнеспособности, становлению гражданского общества. С другой стороны, грань между ситуацией, когда вмешательство лидера ограничивается лишь некоторой направляющей ролью в формировании демократических институтов и гражданского общества, и ситуацией, когда происходит по факту «подминание» под лидера гражданского общества и его институтов (которые, получается, существуют в большей степени формально, чем реально), очень тонка и прерывиста.

Политическое лидерство в ситуации построения демократической системы, как правило, сопряжено с острым столкновением формальных и неформальных структур политической системы. Если в странах с давно установившимся демократическим устройством и успешным функционированием формальных институтов имеет место конгруэнтность (соразмерность, соответствие, совпадение) партикуляристских неформальных (гражданских) институтов и практик и выстраиваемой универсальной политической системы, то в странах становящейся демократии в ситуации отсутствия такой конгруэнтности возникает рассогласование между микро- и макроуровнем, что может привести к элиминации демократических институциональных инноваций11.

Успешная стратегия политического лидера в ситуации демократического перехода состоит в формировании такой институциональной структуры политической системы, которая должна отвечать двуединым требованиям: с одной стороны, наследовать (или воссоздавать) оправдавшие себя в прошлом политические механизмы, обеспечивающие политическую стабильность и преемственность, с другой стороны, быть открытой для институциональных инноваций, призванных реализовывать необходимые потребности в демократизации политического пространства, создании благоприятной хозяйственно-экономической и социальной среды. Выполнение данных требований позволяет политическому лидеру выводить политические процессы в стране на оптимальный режим, выдерживать наиболее прагматичный, сбалансированный, поступательный курс политических преобразований. Нарушение равновесия указанных требований влечет кризисные явления, а в конечном итоге – провал проводимого лидером политического курса.

Рассматривая в этой связи ситуацию затянувшегося демократического перехода в России, автор утверждает, что успешная политика государства последних лет наглядно показывает правомерность именно этой модели: волюнтаристски введенная модель «слабого» либералистского государства по причине несостоятельности в российском контексте и под воздействием многочисленных внутренних и внешних вызовов и угроз сменилась моделью «сильного» государства; после смены курса новый политический деятель и пришедшая с ним команда инициировали и стали энергично проводить новый курс, получивший беспрецедентную с момента начала преобразований поддержку. После возврата к модели «сильного» государства президентская администрация пытается проводить работу по развитию сферы публичной политики за счет усиления роли политических партий (выдвижение Президентом РФ кандидатур глав регионов от большинства местных парламентов, введение пропорциональной системы выборов) и гражданского общества (создание Общественной палаты). Данные инициативы могут быть интерпретированы как желание создать равновесие между государством и гражданским обществом.

Вместе с тем, это только одна сторона проблемы; нерешенным остается вопрос адекватного гражданского контроля за лидером, препятствования узурпации им всей полноты власти.

Мы полагаем, что основным способом решения проблемы демократизации и формирования механизмов выдвижения политических лидеров из среды гражданского общества является развитие системы делиберативных процедур. Активные граждане участвуют в определении общественно значимых целей, касающихся не только содержания государственной политики, но и качества демократического процесса как такового, а также характера взаимоотношений между ведущими и ведомыми. Наряду с этим, подлинно демократический политический класс своими последовательными и целесообразными действиями минимизирует у рядовых граждан стремление думать о политической элите как о привилегированной и закрытой группе, способной манипулировать государственной машиной для собственной выгоды. В конечном счете активное гражданство является единственным эффективным фильтром для демократического политического класса и демократических лидеров.

Преимущество делиберативной демократии перед иными политическими концепциями и моделями заключается в том, что она позволяет обосновывать легитимность современного государства, совмещая различные формы демократической организации. При этом в рамках институциональной структуры самого государства должны быть предусмотрены формы организации политически активной общественности, возникающие на основе гражданского общества. Институты, обеспечивающие делиберативный процесс, сами должны формироваться на основе политико-законодательных и политико-юридических механизмов.

Делиберативная демократия должна обеспечивать расширение различных форм квалифицированного политического участия широких масс населения и гражданского общества, которые, более эффективно контролируя правительство и другие органы государственной власти, могут уравновешивать давление более мощных и организованных политических и экономических групп.

При этом, как утверждает автор, ключевым моментом выступает то, что, согласно делиберативному принципу, гражданское общество (в смысле активной гражданской позиции общества, в первую очередь, и лишь во вторую – в смысле наличия соответствующих институтов гражданского общества, т.е. политических партий, общественных движений, неправительственных организаций и т.д.) и государство, возглавляемое конкретным политическим лидером, в рамках того или иного социума органично дополняют друг друга. В идеале недопустим крен ни в ту, ни в другую сторону – и единоличный авторитарный лидер, и нерегулируемый демократический процесс каждый по-своему могут выступать в качестве проблемы для стабильного общества.

В Заключении подводятся итоги проведенной работы, формулируются основные выводы и намечаются контуры предполагаемых дальнейших исследований по данной проблематике.

По теме диссертации опубликованы следующие основные работы:

Монографии

1. Политическое лидерство в гражданском обществе. М.: Книжный дом «Университет», 2004. – 4,5 п.л.

2. Политическое лидерство и эволюция политической системы. М.: Книжный дом «Университет», 2005. – 5,75 п.л.

3. Политическое лидерство как гражданский феномен. Монография. М.: Книжный дом «Университет», 2006. – 17 п.л.

4. Гражданские ценности политического лидера. Монография. М.: Книжный дом «Университет», 2008. – 14 п.л.

Статьи в изданиях, рекомендованных ВАК

5. Политическое лидерство: ценностные и технологические критерии // Вестник Московского государственного областного университета. Серия «Философские науки». 2006. № 4. – 0,5 п.л.

6. Политическое лидерство и бюрократия // Вестник Московского государственного областного университета. Серия «Философские науки». 2008. № 2. – 0,8 п.л.

7. Политическое лидерство в России в контексте развития демократии // Вестник Московского университета. Серия 12. Политические науки. 2008. № 4. – 0,5 п.л.

8. Институциональный контекст политического лидерства // Вестник Московского государственного областного университета. Серия «Философские науки». 2008. № 2. – 0,8 п.л.

9. Гражданское общество – власть – демократия // Обозреватель. 2008. № 10. – 0,7 п.л.

10. Политическое лидерство как фактор демократических преобразований в России // Власть. 2008. № 11. – 0,6 п.л.

11. Политическая власть и олигархия // Обозреватель. 2008. № 11. – 0,9 п.л.

Другие публикации по теме диссертационного исследования

12. Либерализм и консерватизм – основные политические доктрины Запада // Современные социально-политические теории. М.: МГУ, 1991. – 0,7 п.л. (в соавторстве)

13. Либерально-консервативная идеология: классическая эволюция на Западе и парадоксы искажения в России // Информ.-издат. агентство «Обозреватель». М., 1995. № 1-2. – 1,5 п.л. (в соавторстве)

14. Проблемы формирования гражданского общества в современной России // Социально-политическая стабильность Российской Федерации и формирование среднего класса: Научный сборник. М.: Изд-во «Университет и школа», 2001. – 0,3 п.л. (в соавторстве)

15. Партийно-политическая система России: модель нового века. М.: Книжный дом «Университет», 2006. – 5,8 п.л.

16. Бархатные революции как технологии управления // Философия. Наука. Культура. Сб. ст. Выпуск 4. М.: МГУ, 2006. – 0,5 п.л.

17. Теории политического лидерства в современном контексте // Философия. Наука. Культура. Сб. ст. Выпуск 4. М.: МГУ, 2006. – 0,5 п.л.

18. Феномен политического лидерства в контексте политической науки // Философия. Наука. Культура. Сб. ст. Выпуск 5. М.: МГУ, 2006. – 0,5 п.л.

19. Тип политической культуры и тип политического лидерства // Философия. Наука. Культура. Сб. ст. Выпуск 5. М.: МГУ, 2006. – 0,5 п.л.

20. Оптимальная стратегия политического лидера // Философия. Наука. Культура. Сб. ст. Выпуск 6. М.: МГУ, 2006. – 0,5 п.л.

21. Политическое лидерство в условиях институциализации демократии // Философия. Наука. Культура. Сб. ст. Выпуск 6. М.: МГУ, 2006. – 0,5 п.л.

22. Политическое лидерство в современной России: историческая инерция и новые возможности // Известия Самарского научного центра Российской академии наук. Специальный выпуск. Самара, 2006. – 0,5 п.л.

23. Гражданское общество как источник демократического политического лидерства // Философия. Наука. Культура. Сб. ст. Выпуск 2. М.: МГУ, 2007. – 0,5 п.л.

24. Гражданское общество и политическое лидерство // Философия. Наука. Культура. Сб. ст. Выпуск 2. М.: МГУ, 2007. – 0,7 п.л.

25. Эволюция представлений о гражданском обществе // Философия. Наука. Культура. Сб. ст. Выпуск 3. М.: МГУ, 2007. – 0,5 п.л.

26. Фактор личности в истории и политическое лидерство. М.: Книжный дом «Университет», 2007. – 2 п.л.

27. Политическая культура общества и лидерство. М.: Книжный дом «Университет», 2008. – 2 п.л.

28. Политическое лидерство в России: между олигархизмом и корпоративизмом // Мировая и российская политика. Сборник статей по политологическим теоретико-методологическим и прикладным проблемам истории и современности. Вып. I. Чебоксары: ГУП «ИПК Чувашия», 2008. – 0,5 п.л.


1 Коэн Дж.Л., Арато Э. Гражданское общество и политическая теория. М., 2003. С. 567-569.

2 Чумиков А.Н. Демократизация в России как саморазвивающаяся система и политически управляемый процесс // Сайт Российской ассоциации политической науки (http://www.rapn.ru).

3 См.: Вебер М. Избранные произведения. М., 1990; Гоббс Т. Левиафан // Гоббс Т. Соч. в 2-х тт. Т. 2. М., 1991; Лебон Г. Психология народов и масс. СПб., 1995; Ленин В.И. Полное собрание сочинений: В 55 т. М., 1958-1965; Макиавелли Н. Государь: Трактаты. М., 2003; Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. 2-е. М., 1954-1974; Ницше Ф. Сочинения: В 2 т. М., 1990; Плеханов Г.В. К вопросу о роли личности в истории // Плеханов Г.В. Избранные философские произведения в 5 тт. Т. 2. М., 1956; Тард Г. Общественное мнение и толпа. М., 1902; Фуко М. Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности. Работы разных лет / Пер. с франц. М., 1996; Фрейд З. Психоаналитические этюды. Минск, 1991; Фромм Э. Душа человека. М., 1992; Фуко М. Интеллектуалы и власть: Избранные политические статьи, выступления и интервью. М., 2002, и др.

4 См.: Андреева Г.М. Психология социального познания. М., 2005; Афанасьев М.Н. Правящие элиты и государственность в посттоталитарной России. М., 1996; Ашин Г.К., Охотский Е.В. Курс элитологии. М., 1999; Ашин Г.К., Понеделков А.В., Игнатов В.Г., Старостин А.М. Основы политической элитологии. М., 1999; Гаман-Голутвина О.В. Политические элиты России. Вехи исторической эволюции. М., 2006; Гозман Л.Я. Психология эмоциональных отношений. М., 1987; Дилигенский Г.Г. Социально-политическая психология. М., 1996; Дискин И.Е. Россия: трансформация и элиты. М., 1995; Дубов И.Г. Такое многоликое влияние. М., 1989; Егорова-Гантман Е.В. Имидж лидера. М., 1994; Зенькович Н.А. Вожди и сподвижники. М., 1997; Ильин В.В., Панарин А.С., Бадовский Д.В. Политическая антропология. М., 1995; Ильин М.В. Слова и смыслы. Опыт описания ключевых политических понятий. М., 1997; Киселев И.Ю. Политический истеблишмент. Психологические аспекты практики властвования. М., 2000; Кодин М.И. Российский политический процесс: социально-философские аспекты. М., 2008; Косолапов Н.А. Психология политической деятельности. М., 2002; Крыштановская О.В. Анатомия российской элиты. М., 2004; Лапина Н.Ю. Формирование современной российской элиты: проблемы переходного периода. М., 1995; Леонтьев А.Н. Потребности, мотивы, эмоции. М., 1971; Ольшанский Д.В. Психология современной российской политики. М. – Екатеринбург, 2001; Охотский Е.В. Политическая элита и российская действительность. М., 1996; Пляйс Я.А. Политическая элита России: тенденции развития и современные особенности. Ростов-на-Дону, 2004; Пугачев В.П. Субъекты политики: личность, элиты, лидерство. М., 1991; Слизовский Д.Е. Политическое лидерство в России: история, опыт, проблемы. М., 2006; Шахназаров Г.В. С вождями и без них. М., 2001; Шестопал Е.Б. Образы российской власти: от Ельцина до Путина. М., 2008, и др.

5 См.: Арендт Х. Истоки тоталитаризма. М., 1996; Арон Р. Демократия и тоталитаризм. М., 1993; Блондель Ж. Политическое лидерство. М., 1992; Даль Р. О демократии. М., 2000; Джилас М. Лицо тоталитаризма. М., 1992; Зидентоп Л. Демократия в Европе / Пер. с англ. М., 2004; Канетти Э. Масса и власть. М., 1997; Лейпхарт А. Демократия в многосоставных обществах: Сравнительное исследование. М., 1997; Лиотар Ж.-Ф. Состояние постмодерна. СПб., 1998; Луман Н. Власть. М., 2002; Лэш К. Восстание элит и предательство демократии. М., 2002; Манхейм К. Проблемы интеллигенции. Демократизация культуры / Пер. с нем. В 2 ч. М., 1993; Миллс Ч. Властвующая элита. М., 1959; Московичи С. Век толп. Исторический трактат по психологии масс. М., 1996; Ортега-и-Гассет Х. Восстание масс // Ортега-и-Гассет Х. Избранные труды. М., 1997; Поппер К. Открытое общество и его враги. М.. 1992; Райх В. Психология масс и фашизм. СПб., 1997; Турен А. Возвращение человека действующего: Очерк социологии / Пер. c фр. М., 1998; Хабермас Ю. Моральное сознание и коммуникативное действие. СПБ., 2000; Хайек Ф. Дорога к рабству. М., 1992; Шиллер Г. Манипуляторы сознанием. М., 1980; Michels R. Political parties: A sociological study of oligarchical tendencies of modern democracy. N.Y., 1959; Mosca G. The ruling>

6 Из самых последних см., например: Андронова И.В. Политико-правовые и социокультурные условия становления гражданского общества в современной России. Саратов, 2004; Бляхман Б.Я. Гражданское общество: основные критерии формирования и функционирования. Кемерово, 2005; Володин А.Г. Гражданское общество и модернизация в России (Истоки и современная проблематика) // Полис. 2000, № 3. С. 104-116; Гражданское общество в России: проблемы формирования и развития. Майкоп, 2003; Гражданское общество: история и современность. Владимир, 2004; Гражданское общество России: перспективы XXI века. СПб., 2000; Кислицын С.А. Проблемы формирования гражданского общества в условиях российской демократической реформации. Ростов-на-Дону, 2004; Лукин В.Н. Гражданское общество в глобальном мире: политический анализ проблем и стратегий развития. СПб., 2005; Сердобинцев К.С. Гражданское общество как феномен техногенной цивилизации и проблемы российской идентичности. Калининград, 2004, и др.

7 См.: Ахиезер А.С. Россия: критика исторического опыта. Т. 1-3. М., 1991; Гаджиев К.С. Концепция гражданского общества: идейные истоки и основные вехи формирования // Вопросы философии. 1991, № 7; Коваленко В.И., Мощелков Е.Н. Российская государственность: идеология и самосознание народа // Вестник Московского университета. Серия 12. Социально-политические исследования. 1993, № 2. С. 3-15; Кочетков А.П. На пути к гражданскому обществу. М., 1992; Кудряшова М.С. К вопросу о перспективах гражданского общества в России // Вестник Московского университета. Серия 12. Политические науки. 2001, № 5. С. 64-68; Мощелков Е.Н. Переходные процессы в России. М., 1996; Панарин А.С. Политология. М., 1997; Перегудов С.П. Гражданское общество в политическом измерении // Мировая экономика и международные отношения. 1995, № 12; Соловьев А.И. Политология: Политическая теория, политические технологии. М., 2001; Холодковский К.Г. Гражданское общество в России. Структуры и сознание. М., 1998; Шутов А.Ю. Политический процесс. М., 1994, и др.

8 См., например: Анистратенко Т.Г. Политическое лидерство: Типология и технологии имиджконструирования. Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук. Ростов-на-Дону, 2003; Влазнев В.Н. Гражданское общество как предмет конституционно-правового исследования. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. М., 2002; Галенко М.В. Лидерство как фактор формирования управленческой культуры. Диссертация на соискание ученой степени кандидата социологических наук. Волгоград, 2007; Гапоненко Л.Б. Современные проблемы взаимодействия социального государства и гражданского общества. Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук. Екатеринбург, 2004; Гундарь О.Н. Феномен политического лидерства в социальном контексте современности. Диссертация на соискание ученой степени доктора философских наук. Ставрополь, 2001; Дубровченко Ю.П. Становление гражданского общества в России: процессы социальной самоорганизации и организации. Диссертация на соискание ученой степени кандидата социологических наук. Волгоград. 2004; Зеленев В.А. Становление гражданского общества в России: оптимизация взаимодействия подсистем общества. Диссертация на соискание ученой степени кандидата социологических наук. Саратов, 2004; Ларина Л.А. Гражданское общество и демократическое государство: истоки взаимодействия. Диссертация на соискание ученой степени кандидата философских наук. Саратов, 2000; Нефедова Т.И. Парламентское лидерство как объект психологического исследования. Диссертация на соискание ученой степени кандидата психологических наук. М., 1997, и др.

9 Пугачев В.П., Соловьев А.И. Введение в политологию. 3-е изд., перераб. и доп. М., 2000. С. 169.

10 Данков А.Н. Ретроспектива новой политической экономии: эволюция взглядов во второй половине ХХ века. М., 2003. С. 14.

11 Сергеев В.М. Демократия как переговорный процесс. М., 1999.

 






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.