WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

Литвиненко Виктор Тимофеевич

ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ СТАНОВЛЕНИЯ
ГОСУДАРСТВЕННОСТИ АБХАЗИИ, ЮЖНОЙ ОСЕТИИ
И ПРИДНЕСТРОВЬЯ В КОНТЕКСТЕ ОБЕСПЕЧЕНИЯ БЕЗОПАСНОСТИ ГРАЖДАН РОССИИ,
ПРОЖИВАЮЩИХ В ЭТИХ РЕСПУБЛИКАХ

Специальность 23.00.02 – политические институты, процессы и технологии
(политические науки)

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора политических наук

Ростов-на-Дону – 2010

Работа выполнена  на кафедре политологии и этнополитики

Северо-Кавказской академии государственной службы

Научный консультант:        доктор политических наук, профессор

                               Старостин Александр Михайлович

Официальные оппоненты: доктор философских наук, профессор

Добаев Игорь Прокопьевич

доктор политических наук, профессор

Панин Виктор Николаевич

доктор социологических наук, профессор

Бондаренко Сергей Васильевич

Ведущая организация: Южный федеральный университет

Защита состоится «1» июля 2010  г. в 9.00 часов на заседании диссертационного совета Д 502.008.02 по политическим наукам при Северо-Кавказской академии государственной службы по адресу: 344002, г. Ростов-на-Дону, ул. Пушкинская, 70, аудитория № 514.

С диссертацией можно познакомиться в библиотеке Северо-Кавказской академии государственной службы.

Автореферат разослан «  » мая 2010 года.

Отзывы на автореферат, заверенные печатью, просим присылать по адресу: 344002, г. Ростов-на-Дону, ул. Пушкинская, 70,
к. 304.

Ученый секретарь

диссертационного совета Кислицын С.А.

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы диссертационного исследования. Проблема непризнанных государств (квазигосударств) появившихся после распада СССР имеет прямое отношение не только к внешней политике современной России, но и к внутриполитическим реалиям, поскольку большая часть жителей Абхазии, Приднестровья и Южной Осетии являются российскими гражданами. 8 августа 2008 года грузинские войска начали в Южной Осетии "операцию по восстановлению конституционного порядка", в ходе которой пострадали российские миротворцы и граждане России, постоянно проживающие в этой республике. Операцию пресекли Вооруженные Силы России, после чего РФ первой из стран мира признала независимость республик Южная Осетия и Абхазия от Грузии.

РФ вовлечена в конфликты как на уровне миротворческих операций, так и на социальном, экономическом и дипломатическом уровнях, в силу необходимости обеспечения как геостратегических интересов, так и решения проблем своих граждан проживающих в зонах конфликтов. Поэтому указанная политологическая проблема является не только и не столько внешнеполитической, а в значительной мере внутриполитической.

Проблематика институционализации квазигосударств затрагивает не только и не столько сферу международного права, сколько онтологические проблемы государственного строительства и демократии, права нации на самоопределение, интересов национальных и международных элит, экономических акторов, терроризма и многое-многое иное. Политические реалии позволяют вести речь о необходимости междисциплинарного подхода к изучению заявленной в диссертационном исследовании проблематики. При этом, как считал Г.П. Щедровицкий, гуманитарные науки должны давать обществу не только знания; они призваны обеспечить качество мышления и возможности проектирования будущего1.

К сожалению, концептуальные исследования по философии права не дают ответов на актуализировавшиеся во второй половине ХХ века проблемы соотношения прав человека и прав наций на самоопределение2, а также права государства на защиту своих граждан проживающих вне национальных границ. Несмотря на тот факт, что в политологическом сообществе много лет ведется обсуждение путей развития на постсоветском пространстве политических стратегий становления непризнанных государств, существует исследовательская лакуна по указанной проблематике и в политологии. Во многом существующие политические практики опираются не на объективные законы государственного строительства, а на политическую волю лидеров государств и стоящих за их спиной лоббистских групп, интересы которых нередко далеки от интересов жителей конфликтных территорий.

Развитие международных отношений России с соседними государствами осложняется взаимными упреками в поддержке сепаратистских движений (абхазского, приднестровского и осетинского Россией, чеченского - со стороны Грузии). Единственным вариантом разрешения существующих противоречий является достижение консенсуса всех заинтересованных сторон.

При этом важной теоретико-практической проблемой является выявление признаков де-факто государственности в функционировании территориальных политических структур, претендующих на международное признание в качестве независимых государств. Поэтому на повестку дня политологии выходит политический мониторинг динамики разрушающих государств, позволяющий прогнозировать развитие политической ситуации, а также выявлять угрозы национальной безопасности.

Под квазигосударствами в современной политологической литературе понимают политико-территориальные образования, обладающие ключевыми атрибутами государства без внешней легитимации суверенитета3. До настоящего времени политологи, изучающие отношения между государствами, привыкли рассматривать их как взаимодействия между «унитарными» или цельными акторами, в то время как непризнанные государства являются многоакторными образованиями, возникшими в процессе разрушения глобальных субъектов, таких, к примеру, как бывший СССР.

Защита прав граждан России в непризнанных республиках является обязанностью руководства страны и поэтому политический курс по отношению к новым государственным образованиям напрямую связан с внутренней политикой. Сказанное отнюдь не означает игнорирования при принятии стратегических и тактических решений инструментов демократии, внешней политики и международного права4. Необходимо признать, что правовые и политические последствия предоставления российского гражданства жителям «непризнанных» республик в политологии не исследованы в надлежащей степени.

Сохраняющаяся угроза вооруженных конфликтов, особенно осетино-грузинского и грузино-абхазского, вызванного опасениями грузинской элиты проявлений ирредентизма, то есть потери территорий и населения из-за сепаратизма или притязаний соседних стран, может привести к непредсказуемым последствиям для развития Юга России. Не меньшей угрозой является и отстранение России от процессов принятия решений в отношении будущего непризнанных государств.

В условиях возникшего после окончания «холодной войны» однополярного мира решимость политической элиты США на глобальном уровне преследовать политические цели по наведению порядка в дискурсе интересов этой сверхдержавы и ее союзников, не могут быть признаны единственным фактором способным повлиять на будущее народов непризнанных государств. «В результате объявления зоной национальных интересов практически всех уголков земного шара США и их союзники по блоку НАТО диктуют свою волю большинству «независимых» государств, в том числе и сопредельных Российской Федерации. Это, в свою очередь, не может остаться в стороне от рассмотрения военно-политическим руководством России, учета при формировании отношений с соседними странами и, в конечном итоге, оказывает определяющее влияние на проведение мероприятий по обеспечении территориальной целостности, государственной безопасности Российской Федерации, формирование ее территории и границы»5. Вышеизложенное позволяет сделать вывод об актуальности заявленной проблематики диссертационного исследования.

Степень разработанности проблемы. Понимание феномена власти и связанной с ним понятия «государство», как формы организации политического порядка, являются актуальными для разрешения вопроса о правовом статусе так называемых «самопровозглашенных государств». Теория договорного происхождения государства развита Джоном Локком, лейтмотивом которой пройдет идея свободы, а также в трудах Н. Н. Алексеева, М. А. Бакунина, Л. Дюги, Г. Еллинека, Ф. Кокошкина Необходимо признать, что понятийно-категориальный аппарат современной теории государства в значительной своей части является результатом теоретического осмысления этого феномена осуществленными представителями политической науки еще в конце XIX–начале XX веков. В советские времена в политических науках теоретический конструкт «государство» модифицировался под влиянием идей марксизма, не все из которых подтвердили свою жизнеспособность в процессе общественного развития. В соответствии с марксистским дискурсом сущность государства сводилась к тому, что государство это «машина для поддержания господства одного класса над другим» (В. И. Ленин), а также постулировался тезис о перерождении при социализме буржуазной сущности в общественное самоуправление народа. Необходимо признать, что понятия «государство» и входящих в его состав элементов постоянно находятся в фокусе научных исследований досоветского6, советского7 и постсоветского периода8.

Интерес к феномену государства усилился после распада СССР и появлению большого количества новых государственных образований. Новая политическая ситуация требовала и новых объяснительных моделей форм государства, государственного устройства9, идентификации государствоподобных образований, а также изучения роли в происходящих политических процессах международных организаций10. Большая часть работ в указанных направления была осуществлена представителями юридических наук, однако проведенные исследования не учитывали реалий политических практик, и потому предложенные конструкты не получили признания в качестве универсальных теоретических моделей.

Отсутствие указанных моделей признается и самими исследователями. «Существование государственно-правовых аномалий – явлений в сфере государственности, не поддающихся исчерпывающему объяснению в рамках понятийно-категориального аппарата глобальной типологии и типологии форм государства, детерминирует развитие классификаций микроуровня и промежуточной между макро- и микроуровнями классификации «среднего уровня», разработка которых пока далека от завершения и находится в постановочной стадии»11.

С точки зрения политолога А. Большакова, можно выделить несколько основных параметров комплексного рассмотрения феномена непризнанного государства. Среди них:

– историю возникновения непризнанного государственного образования, описание этнического конфликта и основных этапов его развития;

– эффективность переговорного процесса, посредничества, планов мирного урегулирования;

– формирование государственности и хозяйственного комплекса непризнанных государственных образований;

– особенности политического устройства, степень его демократичности;

– наличие или отсутствие реальных возможностей для возвращения непризнанного государственного образования в состав государства, от которого оно отделилось;

– шансы для существования в качестве независимого государства;

– заинтересованность и возможность внешних сил изменить или законсервировать статус непризнанного государственного образования12. Каждое из указанных направление подразумевает использование соответствующего методологического инструментария.

Разрабатываемые теоретические конструкты должны учитывать как современные теоретические модели легитимации власти разработанные такими известными исследователями как П.Бергер, Т.Лукман, Н.Луман, Ч.Миллс, Ю.Хабермас, так и ставшие классикой политологии фундаментальные работы Д.Истона, С.Липсета, Д.Сайммонса и ряда других авторов13. Большой вклад в создание теоретической базы исследований современных проявлений института государства внесли отечественные ученые С.С. Алексеев, С.Н. Бабурин, М.И. Байтин, А.Б. Венгеров, В.Г. Игнатов, А.В. Понеделков, А.М. Старостин, С.П. Караганов, М. А. Колеров, С. М. Маркедонов и многих других14. Среди отечественных ученых можно отметить лишь несколько авторов, труды которых непосредственно посвящены исследованиям и разработке проблематики квазигосударств на постсоветском пространстве, таких как Х.Г. Джанаев, Ю. П. Солобозов, Г. Б. Старушенко, С. Т. Шакарянц, Е. В. Шарапова.

В ходе проводимых исследований их авторы заостряют внимание читателей на поведении, обычаях, государственных институтах, ассоциируемых с понятием «суверенное государство»15, проблемах, связанных с децентрализацией государства16, особенностях политического поведения17, а также на новых тенденциях развития права международной правосубъектности18, влиянии этнических конфликтов на процессы государственного строительства19, изменении соотношении понятий «государство» и «государственное образование»20, возможностях вовлечения России в военные конфликты, связанные с очагами напряженности в непризнанных государствах21, особенности участия страны в миротворческих операциях22 и т.д. Представляют интерес и философско-политические труды, вносящие вклад в современную онтологию23, оценке роли процессов глобализации на государственное строительство24, изучению процессов социально-политической нестабильности25, а также исторические исследования26, в том числе и по проблематике роли религий и традиций в формировании национальной идентичности27.

Исследованию международно-правового статуса государственной границы, условий ее неприкосновенности и нерушимости для обеспечения международного мира и безопасности посвящены работы Б.М. Клименко и Н.А. Ушакова28, а также коллективная монография под общей редакций К.В. Тоцкого «Теория государственных границ»29, в котором авторами предпринята попытка изложить положения основных концепций возникновения и функционирования государственных границ.

Теоретическая и практическая значимость научных работ в сфере трансформации места государства на международной арене актуализировалась в условиях волны «глобальной демократизации»30. Формирование государственной территории и политических институтов представляют сложные международно-правовые, естественно-исторические, а также социально-политические процессы31. Вместе с тем, на наш взгляд, транзитологический подход в качестве средства анализа может быть применен лишь к такому типу переходных процессов как переход от авторитаризма к демократии.

Как показывает практика, процессы формирования и развития новых государств гораздо сложнее, чем переход от одного общественного устройства к другому, поскольку затрагивают, в частности, достаточно неоднозначные вопросы формирования наций и интересов глобальных политических акторов. Не случайно проблема квазигосударств в последнее время получила большое развитие в политологических работах, освещающих различные аспекты безопасности и этнических конфликтов32.

Большой вред теоретическому осмыслению политических процессов становления непризнанных государств наносит политизация исследовательских дискурсов. К примеру, во многих публикациях грузино-абхазский и грузино-осетинский конфликты переводятся в плоскость исключительно российско-грузинского противоборства. При этом Абхазия и Южная Осетия не рассматриваются как самостоятельные политические акторы, даже несмотря на их признание некоторыми странами. Такой подход в силу известных причин типичен для официальной дипломатии, однако неприемлем при проведении политического анализа, поскольку, к примеру, существующие противоречия же между РФ и Абхазией игнорируются и т.п. Тем не менее, отдельными исследователями такой дискурс подвергается справедливой критике33.

Говоря обобщенно, комплексного политологического анализа рассматриваемой проблематики не проводилось, в связи с чем образовалась исследовательская лакуна. Создание работоспособной теоретической модели происходящих политических процессов является решением крупной научной проблемы.

Объект исследования  - политические процессы развития государства и государствоподобных образований, характеризующие динамику элементов его формы и связанной с ней совокупностью общественных отношений.

Предмет исследования составляют квазигосударства, возникшие и функционирующие на территории постсоветского пространства (Абхазия, Приднестровье, Южная Осетия), а также роль РФ в преодолении кризисов, непосредственно затрагивающих интересы граждан России, проживающих на конфликтных территориях, а также инвестирующих средства в экономическое развитие.

Цель диссертационного исследования заключается в установлении политических закономерностей возникновения и функционирования, а также определении перспектив развития квазигосударств на территории постсоветского пространства и разработке на этой основе научно-практических предложений по преодолению негативных последствий, вызванных возникновением квазигосударственных образований, выработке рекомендаций по разработке стратегии отношений РФ с Абхазией, Приднестровьем, Южной Осетией.

Задачи исследования:

- выявить континуум устойчивости государства с точки зрения возможности процессов распада государственности, переформатирования государственного устройства, а также появления жизнеспособного самопровозглашенного государствоподобного образования;

- выявить политические особенности получения статуса граждан России большей частью населения квазигосударств Абхазии, Приднестровья и Южной Осетии и влияние этого фактора на политические процессы;

- установить факторы, влияющие на жизнеспособность квазигосударства и роль в политических процессах пришедшей во власть элиты и ее отношения к проживающим на соответствующей территории гражданам России;

- выявить системную дисфункцию мировой политической системы, в результате которой стала длительная неопределенность политического статуса Абхазии, Приднестровья и Южной Осетии, негативно повлиявшая на права и интересы проживающих в этих республиках граждан РФ;

- дать оценку экономико-политической жизнеспособности квазигосударств на постсоветском пространстве;

- установить влияние этнополитической компоненты на функционирование рассмотренных в диссертации квазигосударств;

- дать оценку особенностям восприятия элитой современной России политического феномена квазигосударств;

- выявить акторов участвующих в военном противостоянии и дать оценку политико-нормативной базе участия Вооруженных силах России в возможных боевых действиях на территории Абхазии и Южной Осетии;

- установить влияние блока НАТО на политические процессы функционирования квазигосударств, нарастание угроз безопасности России, а также возможности функционирования квазигосударств в режиме буферных территорий в условиях приближения НАТО к границам России;

- установить роль элит непризнанных государств в процессах признания государственности;

- дать ретроспективную оценку политики России в отношении квазигосударств и государств, частью которых они являются;

- дать оценку роли США и стран ЕС в разрешении конфликтов на постсоветском пространстве с участием квазигосударств с точки зрения обеспечения национальной безопасности России и ее граждан проживающих вне национальной границы.

Теоретико-методологическая основа исследования. Базовыми теоретико-методологическими инструментами проведения исследования является системный подход, который в сочетании с диалектиче­ским методом позволяет изучить проблему квазигосударств в много­образии возникающих глубинных политических связей и отношений, а также институциональная теория. Одним из ведущих методов исследования выступают исторический и сравнительный анализ развития идеологических и политико - организационных форм существования новых государственных образований. Сравнительный метод, позволяющий соотнести государство, государственное образование (квазигосударство) и государственность; исторический метод необходим для изучения развития и изменения государства и государственного образования.

Поставленная в диссертационном исследовании проблема изучается при помощи таких общенаучных принципов, как объек­тивность, научность и историзм в изучении явлений, процессов, связей и отношений. Под историзмом понимается исследование процесса развития политических знаний по теме государственного строительства, как в хронологической последователь­ности, так и в их концептуальном единстве.

При проведении исследования планируется использование таких общенаучных методов исследования как формально-логический, анализ и синтез, моделирование. Применение общенаучных методов позволило представить исследуемую проблему как процесс, в контексте исторической обстановки рассматриваемых периодов и задач, решаемых при этом государством.

Исследование роли элит в функционировании непризнанных государств осуществлено в рамках классических теорий элит, авторство которых принадлежит Г. Моске, В. Парето и Р. Михельсу, а также современных теоретических концептов Ч.Р. Миллса (критическая теория элит) и Й. Шумпетера (теория демократического элитизма). Процессы формирования этнической конфликтологии рассмотрены в рамках теоретических концептов Г.Спенсера, Р.Дарендорфа, Л.Козера, Г.Зиммеля, К.Боулдинга.

Эмпирическую базу для авторских оценок и обобщений составляют международно-правовые акты; результаты социологических исследований, опубликованные в научных изданиях; фактический материал, нашедший отражение в средствах массовой информации, касающийся организации и деятельности квазигосударств, в том числе и на постсоветском пространстве. Автором диссертации использовались результаты социологических исследований Аналитического Центра Юрия Левады (Левада-Центр), ВЦИОМ, ФОМ и других исследовательских организаций. Политические факты брались из публикаций отечественных и зарубежных политологов, а также из собранных автором эмпирических данных. Взятые в совокупности указанные источники, стали информационной базой, способствующей достижению научной обоснованности и достоверности формулируемых в диссертации положений.

Научная новизна диссертации в содержательном плане состоит
в следующем:

- установлен континуум устойчивости государства, который включает полюса «стабильное государство» и «де-факто», а также «де-юре» «распавшееся» государство;

- установлено, что получение статуса граждан России большей частью населения квазигосударств Абхазии, Приднестровья и Южной Осетии было объективным процессом, связанным с распадом СССР, указанный фактор является определяющим в участии России в политических процессах в квазигосударствах;

- установлено, что основным фактором, влияющим на жизнеспособность самопровозглашенного государства является эффективность функционирования базовых политических институтов. Ответственность за создание институциональной базы, в значительной мере, определяется качеством пришедшей во власть элиты и готовностью населения (в том числе и проживающих в республике граждан России) поддержать идею независимости;

- выявлена системная дисфункция мировой политической системы, в результате которой стала возможной длительная неопределенность политического статуса Абхазии, Приднестровья и Южной Осетии. Такой дисфункцией является отсутствие общепризнанной странами членами ООН методологии легитимации самопровозглашенного государства в качестве полноправного субъекта геополитики;

- признана экономико-политическая устойчивость институтов государственности Абхазии, Приднестровья и Южной Осетии;

- установлено, что хотя этнические конфликты в квазигосударствах и имеют место, однако они не носят угрожающего характера для функционирования базовых политических институтов, а также проживающих на соответствующих территориях граждан РФ;

- установлено, что у элиты России отсутствует эффективная стратегия содействия развитию квазигосударств, признана необходимость выработки такой стратегии и закрепления ее в нормативных актах;

- признана необходимость разработки федерального закона, регулирующего использование вооруженных сил России в целях защиты своих граждан в случае возможных военных конфликтов в Абхазии и Южной Осетии;

- установлено негативное влияние блока НАТО на политические процессы в непризнанных государствах, интересы национальной безопасности России требуют поддержки функционирования буферных территорий, которыми являются квазигосударства;

- установлено, что основной вектор процессов в политической системе квазигосударств определяется заинтересованностью элит в обеспечении устойчивости функционирования базовых политических институтов, легитимации собственности, дальнейшей политической и экономической интеграции с Россией;

- признано, что политика России в отношении непризнанных государств и государств, частью которых они являются, должна основывать не на примате политического романтизма, а исходя из постулатов прагматического реализма;

- установлено, что США и страны ЕС в разрешении конфликтов на постсоветском пространстве с участием непризнанных государств, в значительной степени ориентируются не на интересы народов, а на «двойные политические стандарты», обусловленные геополитическими интересами.

Выносимые на защиту наиболее существенные научные результаты, полученные лично соискателем:

1. Абхазия, Приднестровье и Южная Осетия не являются политически слабыми квазигосударствами, а также не относятся к категории «распадающихся» государств, в то время как Молдавия и Грузия, в соответствии с индикаторами выявления нарастающих на уровне государства кризисов, могут быть отнесены к странам с угрозами распада государственности. Континуум устойчивости государства включает полюса: «стабильное государство» и «распавшееся» государство. Политика РФ в вопросах защиты прав и интересов граждан России, проживающих в непризнанных государствах, должна строиться с учетом возможного нарушения равновесия политической системы в упомянутых субъектах мировой политики.

2. Российская Федерация как правопреемник СССР обязана была предоставить гражданство лицами, не ставшим гражданами других государств, в результате чего в настоящее время большая часть населения квазигосударств Абхазии, Приднестровья и Южной Осетии имеет статус граждан России. В соответствии с положениями Конституции РФ граждане страны имеют право на защиту в случае нарушения их конституционных прав, в том числе и при проживании на территории непризнанных квазигосударств. Возникающие коллизии гражданства населения с правовой юрисдикцией на оспариваемые территории со стороны Грузии и Молдавии должны быть разрешены как основе межгосударственных договоров о защите прав и законных интересов граждан, так и на основе модельного нормативного акта, который необходимо разработать на уровне соответствующих структур ООН.

3. Жизнеспособность самопровозглашенного государства зависит, в первую очередь, от эффективности функционирования базовых политических институтов. В условиях институционального вакуума и многочисленных угроз существованию нового государства, ответственность за создание институциональной базы определяется качеством пришедшей во власть элиты и готовностью населения поддержать идею независимости. Особенностью институционального строительства, по сравнению с суверенными государствами (признанными таковыми международным сообществом), является повышенное влияние на политические процессы мировой политической системы, сопредельных государств и межгосударственных структур, накладывающих различные ограничения на политические и экономические процессы становления государственности.

4. Несмотря на то, что Абхазия, Южная Осетия и Приднестровье как суверенные государства не получили широкого международного признания, тем не менее каждый из упомянутых акторов признается в качестве стороны конфликта и равноправного участника переговорного процесса с участием ООН, ОБСЕ, ЕС и отдельных государств. Квазигосударства взаимно признали друг друга, создав военно-политический союз. Длительная неопределенность политического статуса Абхазии, Приднестровья и Южной Осетии являются следствием существования системной дисфункции мировой политической системы, связанной с отсутствием модельного международного законодательства, в рамках которого бы осуществлялась легитимация самопровозглашенных государств.

5. За годы «де-факто» независимости типологически близкие государствоподобные образования Абхазия, Южная Осетия и Приднестровье смогли выстроить достаточно устойчивую экономическую систему, обеспечивающую нужды населения. Экономико-политический дискурс руководства непризнанных республик был ориентирован на укрепление институтов государственности. В условиях ограниченности ресурсов, необходимых для формирования бюджета экономическая блокада может привести к гуманитарным кризисам, жертвами которых станут граждане России. Стратегические интересы экономического сотрудничества и обеспечения экономической безопасности могут превалировать над экономической целесообразностью и поэтому Россия не должна участвовать в экономических санкциях в отношении Приднестровья, поскольку такие политические действия противоречат интересам граждан страны и обеспечению национальной безопасности.

6. Россия не заинтересована в нарастании межнациональных конфликтов на своих границах, поскольку это противоречит интересам национальной безопасности и декларируемому гуманистическому дискурсу политической линии государства. Во всех рассматриваемых квазигосударствах, этнические конфликты хотя и имеют место, однако не носят угрожающего характера для функционирования базовых политических институтов и граждан РФ. На фоне экономического и идеологического кризиса у политической элиты Грузии и Молдавии появляются шансы усилить политику этнического национализма, манипулируя историческими фактами.

7. У России отсутствует эффективная стратегия содействия развитию квазигосударств, расширения политического и гуманитарного влияния в конфликтных регионах. Отсутствие федерального закона регулирующего взаимоотношения РФ с Приднестровьем приводит к противоправным действиям как федеральных, так и региональных чиновников. Необходимо принять на уровне федерации закон, в котором нашли бы отражение концептуальные политические, экономические и социальные направления политики РФ по отношению к квазигосударствам.

8. Представляется целесообразным разработка федерального закона, регулирующего использование вооруженных сил России в случае возможных военных конфликтов в Абхазии и Южной Осетии. Указанный закон необходим, поскольку большинство граждан указанных республик имеют российское гражданство и согласно Конституции, РФ в кризисных ситуациях обязана принять меры по защите своих граждан.

9. Политика России в отношении расширения НАТО на восток, с дальнейшей перспективой опосредованного включения в состав блока территорий Абхазии, Южной Осетии и Приднестровья, должна формулироваться в терминах сдерживания. Интересы национальной безопасности России требуют поддержания функционирования буферных республик. Приход НАТО на Кавказ и в Молдову неизбежно приведет к росту военной напряженности России с сопредельными государствами.

10. Процессы в политической системе квазигосударств, связанные с признанием государственности достаточно сложны, однако их основной вектор определяется заинтересованностью элит в обеспечении устойчивости функционирования базовых политических институтов, легитимации собственности, в дальнейшей политической и экономической интеграции с Россией. Попытки задействовать для урегулирования проблемы инструмент прямой демократии (плебисцит), вызвали неприятие у международного сообщества и поэтому результаты всех проводившихся в этих квазигосударствах выборов и референдумов еще до их проведения признавались нелегитимными. В рамках мировой политической системы указанный дискурс приводит к снижению эффективности функционирования институтов демократии, ориентированных на примат волеизъявления народа.

11. Политика России в отношении квазигосударств и государств, частью которых они являются (являлись), должна основывать не на примате политического романтизма, а исходя из постулатов прагматического реализма. Длительная ориентация России на Грузию, как главного политического партнера на Кавказе, выразившаяся в расширении ее территории за счет включения в ее состав Южной Осетии, Абхазии, части территории Северной Осетии, которые ей никогда не принадлежали, исторически и политически себя не оправдала.

12. В настоящее время пути решения проблемы квазигосударств в значительной степени определяются не интересами живущих в них народов, а «двойными политическими стандартами» ведущих мировых акторов - США и стран ЕС, использующих существующую региональную нестабильность в своих целях. Указанные акторы не предлагают универсальных механизмов разрешения конфликтов, не способствуют обеспечению политического порядка, сохранения и развития самобытности народов, проживающих в квазигосударствах. «Замораживание» конфликтов и непризнание указанными политическими акторами независимости Абхазии и Южной Осетии не способствуют политическому и экономическому развитию, сдерживают привлечение инвестиций, негативно влияют на повышение качества жизни населения, решению проблемы беженцев.

Научно-практическая значимость исследования. Результаты, полученные в диссертации, могут быть использованы при разработке малоизученных вопросов теории государства и права, общей теории прав человека и быть использованы в дальнейших научных разработках, касающихся форм государственного устройства. Историко-политические обобщения диссертационного исследования создают теоретико-методологические предпосылки для решения ряда проблем, связанных с правосубъектностью квазигосударств на постсоветском пространстве. В работе предлагаются и обосновываются положения, способствующие выработке теоретико-правовых критериев признания «самопровозглашенных» государств.

Выводы и рекомендации исследования могут быть использованы не только представителями науки, но и федеральными органами исполнительной власти при принятии решений по вопросам, связанным с межгосударственными территориальными противоречиями, при подготовке нормативной правовой базы, связанной с взаимоотношениями с непризнанными государствами.

Апробация работы. Результаты исследования докладывались на научных конференциях в 2005–2010 гг., были опубликованы в 2 монографиях, статьях и тезисах научных докладов, в том числе 5 статьях в журналах из списка, рекомендованного ВАК РФ. Основные положения и выводы диссертационного исследования были обсуждены и апробированы на заседаниях кафедры политологии и этнополитики Северо-Кавказской академии государственной службы в 2008–2009 гг.

Структура работы. Диссертация общим объемом 308 страниц состоит из введения, четырех глав включающих 12 параграфов, заключения. Библиография содержит 471 название.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во введении обосновывается актуальность темы диссертационного исследования, освещается степень ее разработанности, определяется цель и задачи исследования, его предмет и объект, рассматриваются теоретико-методологические основы исследуемой проблемы, фиксируется ее научная новизна и выносимые на защиту положения.

Во введении к первой главе «Теоретико-методологические подходы изучения политических процессов возникновения и становления новых государств (базовые понятия, общемировые тенденции, особенности распада и возникновения государственности)» посвящена экспликации содержания базовых для диссертации понятий диссертант констатирует: если вести речь о статистических данных, косвенным образом свидетельствующих об общемировых трендах в сфере нерушимости государственных границ и права наций на самоопределение, то сейчас в мире насчитывается более 200 независимых государств - гораздо больше, чем 10 - 15 лет назад. Говоря иными словами, превалирующей является тенденция дезинтеграции государств. Тем не менее, важно отметить и интеграционные процессы, одним из наиболее ярких примеров которых является создание Европейского союза (что, впрочем, не привело к прекращению существования входящих в его состав государств).

В первом параграфе главы первой главы исследования «Распад государственности как детерминанта появления самопровозглашенных государств (теоретико-методологические подходы)» соискатель отмечает: понимание феномена непризнанных государств, а также вариантов их развития невозможно без учета условий возникновения «институционального вакуума», возникающего в процессе распада государства-прародителя, поэтому изучение особенностей функционирования государств с перманентно проявляющими дисфункции институтами является частью решения важной политологической проблемы. На взгляд автора диссертации распад государственности это, прежде всего, распад базовых институтов обеспечивающих функционирование политической системы.

В начале же рассмотрения заявленной темы соискатель определяется с терминологией. Во второй половине ХХ века в политологии получили распространение термины «несостоятельные» (англ. - failed) и «терпящие неудачу государства» (англ. - failing states). Кроме того, в качестве родовых, используются термины: «государство риска» (англ. - states at risk), «несостоятельное государство» (англ. - state failure), колапсирующие государства (англ. - collapsed states). Несмотря на терминологическую разноголосицу, в конечном счете, в первую очередь речь идет о государствах с пониженной правовой, политической, экономической и социальной дееспособностью. Ключевой проблемой такого этапа развития страны становится слабая управленческая способность государства (англ. - state capacity), являющаяся следствием системных дисфункций базовых политических институтов государства.

В результате распада государства могут возникать государственные образования, которые в дальнейшем (при определенных условиях) приобретают статус суверенного государства. Одним из первых в современной истории эпизодов переформатирования государственного устройства был крах колониальной системы. Появление на постсоветском пространстве непризнанных государств явилось следствием распада СССР. В начале 90-х годов ХХ века общественная система СССР утратила адаптивные возможности и не могла подстроиться к новым условиям существования, что и привело к кризису государства как политического института.

С точки зрения обеспечения международной безопасности феномен несостоятельных государств попал в поле зрения мировой политики после террористических актов 11 сентября 2001 года. Когда террористическая угроза материализовалась, политически неустойчивые государства стали восприниматься как приоритетная проблема для многих членов международного сообщества.

Появление квазигосударств является формой восстановления нарушенного в процессе распада государственности равновесия политической системы отдельно взятого территориального образования. При рассмотрении политических особенностей кризиса власти диссертант ориентируется на конструкты М. Крозье, считавшего, что кризис власти - это крах адаптивных способностей общества и его институтов (кризис регуляций и кризис власти) и индивидов (моральный кризис). Несостоятельные государства только с формальной точки зрения обладают территорией, то есть это государства не «де-факто», а «де-юре».

В последнем упомянутом соискателем случае, входящие в состав государства отдельные регионы плохо или совсем неуправляемы верховной властью. Социальный и политический хаос способствует разгулу криминала, который и реализует имманентно присущие государству функции. Организация Объединенных Наций более-менее успешно пытается восстановить порядок на указанных территориях, однако о завершении процесса институционализации государственных структур говорить не приходится. Делинквентно ориентированные вооруженные формирования мятежников устанавливают свои «законы», которым силой вынуждают подчиняться местное население. Соискатель на примере ряда стран анализирует связанные с процессами формирования государственности политические и социальные особенности конфликтов с применением силы. Политическая нестабильность неизбежно оборачивается человеческими жертвами и низкой эффективностью функционирования экономики. 

По мнению диссертанта, рассматривая феномен непризнанных государств, исследователи имеют дело с так называемым «принципом производства территории». Этот принцип основан на результатах политических действий соответствующих акторов.

Международное сообщество и отдельные страны предпринимают меры по предотвращению сползания государств в стадию нестабильности и нейтрализации упомянутых системных угроз. Вместе с тем необходимо признать, что такие усилия не всегда успешны. Одна из причин состоит в различии политических культур, не учитываемом ведущими акторами при принятии соответствующих политических решений.

Сложности политологического анализа причинно-следственных связей распада государственности усугубляются тем, что теории, которая была бы в состоянии формулировать соответствующие критерии и обозначать критические параметры, ведущие к его деструкции, не существует. Более того, многие годы этот феномен вообще не изучался, поскольку находился вне рамок исследовательской парадигмы, определявшейся в значительной мере интересами правящей элиты ведущих научных держав.

Так, во времена «холодной войны» проблема квазигосударств не находилась в поле международных политических дискуссий, поскольку и США и СССР стремились привлечь на свою сторону как можно больше стран, невзирая на стабильность находившихся во власти режимов. В свою очередь элиты квази-государств умело использовали противоречия между сверхдержавами, добиваясь получения различных преференций. С окончанием «холодной войны» международный дискурс в отношении квазигосударств претерпел существенные изменения.

Поскольку распадающиеся государства представляют питательную среду для терроризма, международное сообщество в лице ООН и ЕС стали активно предпринимать меры по недопущению разрушения государственности, в том числе и на ранних стадиях дисфункциональности государства как политического института, а также связанных с указанными процессами неустойчивости политического порядка на региональном уровне.

Не остались в стороне от обсуждения проблем распадающихся государств и представители гуманитарных наук. Академические и политические дискуссии обусловлены отсутствием согласия исследователей относительно основных характерных черт и категоризации разрушающих государств. Проводимые исследования несостоявшихся государств стимулируют переосмысление на онтологическом уровне таких базовых политологических понятий как «государство» и «государственное строительство». Тем не менее, число неисследованных лакун продолжает оставаться достаточно большим.

Необходимо признать отсутствие общепризнанного теоретического концепта, в рамках которого обосновывались бы ответы на такие базовые вопросы как: «почему» происходит распад государства и «как» формируются новые государственные образования, получающие международное признание.  Тот факт, что процессы эрозии государственной власти характерны как для экономически, так и для политически стабильных государств, не позволяет однозначно утверждать о существовании строго ограниченного набора детерминант неизбежности распада государственности.

С точки зрения диссертанта необходимо вести речь о континууме устойчивости государства включает полюса «стабильное государство» и «де-факто», а также «де-юре» «распавшееся» государство. Между этими полюсами находятся «нестабильные» и, соответственно, политически слабые государства, а также «распадающиеся» государства. В том, что указанные континуум существует, представители гуманитарных наук едины. Концептуальные расхождения проявляются в сфере выработок критериев отнесения государств к той или иной идеальной группе (в вэберовском понимании этого термина).

Как пишет соискатель, существует относительно большое количество вариантов индикаторов выявления надвигающихся на уровне государств кризисов, как в международных отношениях, так и во внутренней политике (к примеру, Country Indicators for Foreign Policy разработанный Nor­man Paterson School of International Affairs Carleton University, Канада), суверенные рейтинги, присваиваемые специализированными международными агентствами и т.д. Вместе с тем, по мнению диссертанта, необходимо признать отсутствие общепризнанной системы индикаторов.

Причин такого состояния политико-аналитической сферы множество, но одна из важнейших состоит в том, что предлагаемые теоретические модели не позволяют сделать вывод о том, когда именно произойдет крах государства. Результаты статистического анализа лишь выявляют набор переменных, характеризующих нарастание дисфункций государственной власти и, не более того. Поэтому при нарастании угроз и используется термин относительно стабильное государство. В частности, этот термин применяется диссертантом к характеристике нынешнего состояния государственности в Молдавии.

На взгляд соискателя, для создания работоспособной системы индикаторов требуется изменение методологического подхода к пониманию факторов влияющих на крах государственности. Исследователи в выборе детерминант ориентируются лишь на формальные и лежащие на поверхности причины, такие как экономическая отсталость, перманентные внутригосударственные конфликты, факты геноцида, произошедшую в результате революции смену элит или же препятствия связанные с осуществлением демократического транзита. Безусловно, все вышеупомянутые факторы существенны, однако они не учитывают динамические процессы, связанные с быстрым изменением общественного мнения, ролью внешних факторов в экономических и социальных кризисах и т.д.

Разрушение государственности может происходить даже на первый взгляд, в достаточно устойчивых государствах. Для России такая проблема не является гипотетической. На практике вероятность полного распада России представляется незначительной. Незначительно, но не невозможной! Поэтому учет причинно-следственных связей распада других государств должен присутствовать при выборе находящейся во власти элитой вариантов стратегических решений, в том числе и в вопросах признания/непризнания квазигосударств. Гораздо выше угроза распада государственности в современной Молдавии. На большом фактическом материале соискатель обосновывает приведенный выше тезис.

Аналогичная ситуация и в Грузии. По официальным грузинским данным около 650 тыс. граждан Грузии работают в России, а по подсчетам российских экспертов почти 1/3 населения республики живет за счет средств своих соотечественников, зарабатывающих на жизнь в России или имеющих здесь свой бизнес. Политика РФ в вопросах защиты прав и интересов граждан России, проживающих в непризнанных государствах, должна строиться с учетом возможного нарушения равновесия политической системы в упомянутых субъектах мировой политики.

Непризнанные государства относятся к категории так называемых квазигосударств. В политологической науке указанный феномен исследован недостаточно, и во втором параграфе «Абхазия, Приднестровье, Южная Осетия как квазигосударства, в которых значительная часть населения является гражданами РФ» автор диссертации делает попытку выявления сущности и типических черт исследуемого феномена.

Ведя речь о фундаментальных качествах квазигосударств и их отличий от традиционной формы государства как политического института, соискатель ориентируется на классическую трактовку государства, предложенную Максом Вебером, который определял государство как орган, претендующий на монополию на средства принуждения и на их применение в пределах территории его суверенитета.

Квазигосударства являются государствоподобными политическими и экономическими образованиям. В ХХ веке эта форма функционирования государства несколько раз использовалась для временного "замораживания" территориальных споров между государствами. Сложными квазигосударствами с динамическим рядом государствообразующих признаков можно считать не только Европейский Союз, но и Союзное государство России и Белоруссии. Создание квазигосударств рассматривается как неизбежный этап перехода к качественно новому пониманию государства как политического института, в том числе и вопросах обеспечения гражданства проживающего на соответствующей территории населения.

В отличие от ранее рассмотренных автором диссертации юридически признанных мировым сообществом и, тем не менее, находящихся на стадии распада государств, большинство непризнанных квазигосударств политически относительно стабильны. Квазигосударство может быть как признанно международным сообществом, так и иметь статус непризнанного субъекта международного права. Именно поэтому квазигосударства диссертантом относятся к родовому политическому понятию.

Непризнанные квазигосударства де-факто осуществляют контроль над своей территорией, обладают собственным флагом, гимном, милицией, таможней и армией. Но контроль над территорией еще не означает полного контроля, который возможен только при наличии правовой легитимации действующей власти со стороны значительного числа других государств.

Процессы появления непризнанных государств детерминированы системными нарушениями политического порядка в метрополии. Поэтому для понимания особенностей государственного строительства непризнанных государств необходимо установление причинно-следственных связей, возникающих в процессе распада государства, в которое эти квазигосударства входили составной частью. Далее по тексту диссертант рассматривает эти особенности с точки зрения международной практики взаимодействия отдельных стран и межгосударственных образований с распадающимися государствами и входящими в их состав регионами.

Элита Грузии считает, что Абхазия и Южная Осетия — это не квазигосударства, а непризнанные территории, т.е. анклавы в рамках суверенного государства и их признание Россией и некоторыми другими государствами ничего не меняет. При этом неизбежно возникает вопрос о праве территорий войти в состав того или иного государства, особенно если большая часть населения проживающего на спорной территории уже является гражданами государства в состав которого квазигосударство стремится войти. На международном уровне проблема эта концептуально нерешена, что и порождает многочисленные конфликты.

Если возникновение квазигосударственных образований Абхазии и Нагорного Карабаха имеет свою предысторию, то государственность Приднестровья и Южной Осетии – прямое следствие дезинтеграции Советского Союза и ранее принятых волюнтаристских решений. К примеру, в конституционном порядке территория образованной в 1922 г. Юго-Осетинской автономной области была, без учета мнения ее населения, включена в состав Грузинской ССР, а Северо-Осетинская автономная область, образованная в 1924 г., а затем, в 1936 году преобразованная в Северо-Осетинскую АССР, была включена в состав РСФСР. С точки же зрения руководства Приднестровья эта территория из СССР не выходила, так и оставшись в Советском Союзе. Следуя упомянутой логике, именно Россия должна как правопреемник включить это квазигосударство в свой состав.

Позиция международных посредников занятых вопросами урегулирования проблемы непризнанных государств на постсоветском пространстве, в частности ООН, критикуется и не считается одной из сторон конфликта полностью объективной. Такой дискурс обусловлен том, что международные посредники всегда исходят исключительно из права на территориальную целостность Грузии и Молдавии, игнорируя при этом право народов на самоопределение. Поэтому нельзя утверждать, что международные посредники равноудалены от сторон конфликта. Соответственно, сомнения в объективности международных посредников могут привести к выходу непризнанных государств из переговорного процесса, ведущегося многие годы под эгидой ООН.

В рамках существующего международного политического порядка отсутствуют общепризнанные механизмы легитимации функционирования непризнанных квазигосударств. Такая ситуация порождает проблему гражданства населения непризнанных государств. При этом большая часть населения Абхазии, Южной Осетии и Приднестровья имеет российские паспорта, а значительная часть населения Молдавии, в качество второго - румынское гражданство. В России же не считают юридически правомерным называть граждан Абхазии, Южной Осетии и Приднестровья, имеющих российские паспорта, лицами, имеющими двойное гражданство.

В третьем параграфе Особенности возникновения и государственного строительства квазигосударств (сущность и типология политических процессов) соискатель замечает: претензии на создание собственного государства не означают появления соответствующих жизнеспособных политических институтов. На планете насчитывает более 300 народов, которые формально имеют право претендовать (или де-факто претендуют) на создание собственного государства.

Правовые основы функционирования государств состоят в принятии конституции, базовых законодательных актов, а также создание механизмов обеспечения правоприменения. Если новое государство не получает признания большинством членов ООН, оно, тем не менее, может заключать договоры с отдельными государствами. К примеру, в США в 1979 году был принят Закон об отношениях с Тайванем. В соответствии с этим законом Америка взяла обязательства перед этим квазигосударством в вопросе обеспечения его безопасности. США, как известно, официально не признавая Тайвань, поддерживают с ним отношения через Американский институт по Тайваню, который представляет собой частную некоммерческую корпорацию.

Государствоподобные образования могут длительное время существовать в рамках единого государства и не претендовать на отделение. В качестве примера такой политической ситуации упомянем существовавшее в Российской империи государственное образования Великое княжество Финляндское. В настоящее время аналогичный правовой статус имеют Аландские острова, являющиеся губернией Финляндии, ряд территорий в Италии, Гонконга в КНР.

С точки зрения соискателя, необходимо различать политический сепаратизм, состоящий в стремлении создать новое государство и экономический сепаратизм, ориентированный на юридическое и политическое оформление экономической автономии в рамках существующего государства. Большинство исследователей полагают, что не стоит смешивать регионализм и сепаратизм, поскольку, как правило, регионалистские требования обозначены в контексте существующего государства, а сепаратизм нацелен на перешагивание этих границ и стремится к собственной государственности.

Именно отношения власти влияют на устойчивости функционирования институтов государства в момент его возникновения и начального этапа развития. Любое государство (и непризнанные республики в этом не являются исключением), ориентировано на исполнение ключевых регулятивных функций управления политической, экономической и социальной деятельностью населения.

Результатом становится гомогенизация паттернов решения политических и социальных проблем, а также координация действий в вопросах экономического и военного строительства. Государство определяет правила денежно-кредитной политики, выстраивает налоговую систему, одобряет правила предоставления услуг в сфере образования, здравоохранения и т.д. Важнейшей функцией государства как политического института является определение правил политического действия и обеспечения политического порядка на подконтрольной территории.

В свете указанных выше положений государственного строительства процесс возникновения и развития Абхазии, Южной Осетии и Приднестровья происходил с ориентацией на базовые положения экономической и политической системы России. Результатом такого развития стала в определенной мере гармонизация законодательства и денежно-кредитной политики. Кроме того, все вооруженные формирования в непризнанных государствах оснащены оружием российского производства.

Нередко возникновение непризнанного государства сопровождается военными действиями с метрополией, не желающей мириться с сепаратизмом. Вооруженные конфликты сопровождали появление Абхазии, Приднестровья и Южной Осетии. Вооруженный конфликт с человеческими жертвами, беженцами и нанесением материального ущерба воюющим сторонам, еще больше усиливал противостояние.

Тем не менее, рано или поздно стороны вынуждены начинать переговоры. В рамках переговорного процесса, разумеется, затрагивается проблема воссоединения, однако основной тематикой все же являются прагматические вопросы, связанные с возобновлением транспортного сообщения, возможностью посещения территорий родственниками, возвращение беженцев и т.д. Важным этапом осуществления переговоров является политическое решение о признании квазигосударства участником переговорного процесса.

Для того чтобы закрепить договоренности между участниками конфликта процессы нормализации двусторонних отношений не обходятся без международных посредников. На линию противостояния для разделения враждующих сторон нередко вводятся миротворцы, статус которых согласуется сторонами конфликта.

Факторы, влияющие на процесс урегулирования, разнообразны: правовые, политические, исторические, временные и пр. Степень влияния любого из них различна в каждом конкретном случае. Для их адекватного учета необходимо получить комплексное представление о конфликте. Фактор сопредельных территорий для непризнанных государств имеет двойственное значение. С одной стороны, к ним относится страна, от которой отделилась мятежная территория и которая мирными или военными средствами пытается вернуть мятежников в свои границы.

Проживающее в непризнанном государстве население можно разделить на две основные политические группы:

- сецессионисты (сторонники отделения от метрополии);

- интеграционисты (противники отделения от метрополии). Политические конфликты между указанными группами являются частью процессов функционирования в непризнанных государствах институтов демократии.

В рассматриваемых в настоящем диссертационном исследовании непризнанных республиках соотношение между двумя указанными политическими группами в значительной степени одинаково – большая часть населения относится к группе сецессионистов. Именно элита в своих действиях артикулирует идеи независимости и в условиях институционального вакуума оказывает влияние на формирование правосознания граждан непризнанных государств.

Во введении к второй главе «Особенности функционирования институтов квазигосударств Абхазии, Приднестровья и Южной Осетии (влияние международных акторов, политических, экономических и этнических конфликтов)» диссертант констатирует: мировая политическая система не нечто раз и навсегда устоявшееся, а область столкновения геополитических интересов, в рамках которой неизбежны конфликты, в том числе и по проблемам международного признания/непризнания государственности тех или иных территорий. Понимание особенностей функционирования мировой политической системы позволяет в условиях стратегической нестабильности осуществлять прогнозирование политических действий различных международных и национальных акторов на инициативы России в вопросах взаимодействия с Абхазией, Южной Осетией и Приднестровьем.

В первом параграфе главы «Влияние акторов международной политической системы на процессы становления государственности квазигосударств в контексте институциональной теории» соискатель отмечает, что основным методологическим подходом при осуществлении анализа политического феномена появления и существования непризнанных государств является институциональный подход. В настоящее время политологами все чаще применяются исследовательские инструменты неоинституционализма.

Само понятие «квазигосударство» условно и может использоваться в научном плане лишь с определенными допущениями. Соискатель рассматривает особенности применения в качестве исследовательских инструментов теоретических концептов «переменно-обусловленного выбора» (Т.Л. Карл, Г.О’Доннел, Ф. Шмитер), национального государства и ряда других, приходя к выводу, в соответствии с которым в международной политике важную роль играют национальные интересы государств как геополитических акторов. В международных отношениях результатом упомянутого дискурса становится верховенство «политики двойных стандартов».

Подтверждение теоретического концепта «политики двойных стандартов» в отношении непризнанных государств диссертант находит не только в публикациях отечественных исследователей, но и в текстах видных западных политиков и политологов. принципиально важным является не только отсутствие в рамках мировой политической системы «мирового правительства», но и единого регулирующего органа. ООН является всего лишь политической площадкой, на которой страны обсуждают насущные политические вопросы. Одной из функций указанной площадки является международное признание государств. Международное признание позволяет новому государству утвердиться на международной арене и способствует его дальнейшему развитию. Отсутствие указанного признания, безусловно, частично ограничивает суверенитет государства, однако не является необходимым условием появления новой страны.

Появление квазигосударства означает, что метрополия, от которой это государство откололось, не в состоянии по тем или иным причинам обеспечить неприкосновенность своих границ. Соискатель подробно рассматривает фактор существования границы нового государственного образования, а также тенденции межгосударственных конфликтов связанных с неурегулированностью проблемы границ.

Большим достижением мирового сообщества стало установление обязательных для всех международно-правовых норм. Указанные нормы должны применяться в рамках международного права, которое, по мнению соискателя, в настоящий момент находится в стадии реформирования. Подтверждением указанного тезиса служит европейское право, acquis communautaires, ставшее результатом консенсуса организованных в интеграционный союз стран Европы. Право как институт Европейского Союза в настоящее время превратилось в самостоятельную правовую систему. Однако, как показал пример реакции стран Европы на провозглашение Косово и признание Россией независимости Абхазии и Южной Осетии, европейское право не дает однозначных ответов на принципы признания государственности.

Прецедент Косово чрезвычайно важен для понимания роли международных институтов в вопросах существования непризнанных государств на постсоветском пространстве. Политические элиты подчас недооценивают нарастание конфликтного  потенциала после одностороннего признания Косово независимым государством некоторыми западными акторами. Понижающаяся роль ООН в разрешении кризисов свидетельствует, что системная реформа этой организации давно назрела.

В частности, ООН не может определиться с таким важным принципом как прецедент в признании государств. Сам же прецедент на практике мотивируется необходимость обеспечения национальной и международной безопасности, в том числе и в сфере легитимации существования непризнанных государств.

Окончание «холодной войны» знаменовалось, в частности, пересмотром основополагающих элементов, составляющих понятие «безопасность». В наши дни использование аргумента «безопасность» применительно к признанию/непризнанию провозгласивших независимость государств не всегда оправдано и скорее затеняет истинные мотивы политических действий, чем их проясняет.

В последнее десятилетие США активно развивают отношения в военной области с Грузией, имеющими важнейшее значение для нефтепроводов, обслуживающих Америку. В этом контексте логично выглядят действия по вовлечению Грузии в НАТО и нежелание применять косовский прецедент к ситуации в Абхазии и Южной Осетии. Интересы мирного разрешения конфликтов требуют четкого подтверждения всеми сторонами приверженности принципам ОБСЕ о мирном урегулировании споров, о неприменении силы и угрозы силой.

Наблюдается системная дисфункция мировой политической системы, в результате которой стала возможной длительная неопределенность политического статуса Абхазии, Приднестровья и Южной Осетии. Такой дисфункцией является отсутствие общепризнанной странами членами ООН методологии легитимации самопровозглашенного государства в качестве полноправного субъекта геополитики.

Второй параграф главы называется «Влияние экономико-политических факторов на процессы политической институциализации квазигосударств Абхазии, Приднестровья и Южной Осетии». По мнению соискателя, являющегося сторонником «реалистской» политологической модели взаимосвязи политики и экономики, основные направления экономической политики в отношении непризнанных государств находят свое выражение в дву- и многосторонних соглашениях, технической помощи и торговых связях, законность которых периодически подвергается сомнению метрополией. Сотрудничество Абхазии, Приднестровья и Южной Осетии с Россией в полной мере отвечает интересам развития народного хозяйства сторон, и, прежде всего населения, способствует восстановления территориально-хозяйственного комплекса.

Одним из аспектов политики России относительно квазигосударств является вопрос об участии или же неучастии в международной изоляции. Государства, в составе которых формально находятся указанные государственные образования, с той или иной степенью результативности проводят по отношению к ним политику международной изоляции. В условиях ориентации мировой экономики на развитие, территории непризнанных государств в значительной мере экономически деградируют, что еще больше усугубляет политическую напряженность в международных отношениях. Наносится вред и обеспечению политического порядка в непризнанных квазигосударствах. Вместе с тем экономические санкции не мешали России развивать научные, культурные, спортивные связи с непризнанными республиками.

Институциональный подход позволяет методологически корректно оценить политико-экономические процессы становления «непризнанных» государств и накладываемые на политическую линию России ограничения. Бизнес-элита квазигосударств заинтересована, чтобы ее собственность была легитимирована, а экономическая блокада не приводила к гуманитарным кризисам. В условиях экономической блокады и ограниченности ресурсов, необходимых для формирования бюджета, власти непризнанных государств в целях ложно понимаемой политической стабилизации вынуждены закрывать глаза на приход не всегда легитимного иностранного капитала.

Замороженные конфликты наносят серьезный ущерб осуществлению приграничной торговли и внешнеэкономической деятельности в целом. Сама ситуация потребности в иностранной помощи интерпретируется представителями местных элит как локальный эпизод в национальной политической и экономической истории. Однако криминализация экономики и патернализм элиты негативно сказываются на перспективах развития территории.

Россия в осуществлении политической линии в отношении непризнанных государств находится в двойственном положении: с одной стороны страна обязана осуществлять поддержку своих граждан проживающих на спорных территориях, а с другой – соблюдать международные нормы и взятые на себя международные обязательства по соблюдению экономических санкций. Нередко указанные обязательства вступают в противоречие с интересами развития экономик непризнанных государств. Сложная экономическая ситуация в непризнанных республиках, усугубляемая экономической блокадой, не способствуют выработке долгосрочных моделей развития экономики.

Далее по тексту параграфа диссертант подробно рассматривает особенности экономики непризнанных государств как важнейшего института государственности. Легальная экономика Абхазии и Южной Осетии целиком замкнута на Россию. Однако абхазские политики и предприниматели не стремятся ограничивать свои внешнеэкономические связи исключительно российским вектором. В 90-х годах произошло стихийное объединение экономик Северной Осетии и разоренной войной Южной Осетии. Приднестровье исторически в области экономики очень тесно связано не только с Россией, но и с Украиной.

При рассмотрении экономических аспектов политики России в отношениях с непризнанными государствами диссертант исходит из гипотезы, в соответствии с которой стратегические интересы сотрудничества могут превалировать над экономической целесообразностью. Решение вопроса об осуществлении сотрудничества или же отказа от экономических взаимодействий во многом лежит в политической сфере.

В начале 90-х годов были заложены основы социальной политики непризнанных государств как ориентированной на патернализм по отношению к России и государственную опеку своих граждан. К примеру, 70% абхазских пенсионеров получают российские пенсии. Разумеется, экономические возможности РФ были и продолжают оставаться небезграничными, однако более высокий уровень жизни россиян привлекателен не только для населения непризнанных государств, но и для значительной части граждан Грузии и Молдавии.

В начале третьего параграфа «Этнополитическая компонента особенностей функционирования квазигосударств» соискатель замечает: следствием расширения зон этнических конфликтов, актуализировавшихся в связи с крушением СССР и биполярной системы международных отношений, в частности стало появление непризнанных государств. Большинство существующих в настоящее время конфликтов можно идентифицировать как этно-религиозно-территориальные. Это косовский, баскский, ольстерский, карабахский, грузино-абхазский кризисы и другие.

Такого рода кризисы нередко провоцируются демографическими проблемами, связанными с активным притоком на территорию некоренного населения, в результате которого они угрожают положению титульного большинства, и соответственно, возникает страх перед сепаратистскими требованиями этой части населения. Пример Косово демонстрирует, что численность некоренного населения может расти такими высокими темпами, что первоначальное большинство может превратиться в меньшинство. Результатом становятся конфликты на межнациональной почве.

С методологической точки зрения целесообразно изучать непризнанные государства в контексте конфликтов, в результате которых они возникли, в том числе и этнических. Указанный подход позволяет свести к минимуму издержки, связанные с анализом перспектив развития квазигосударственных образований, сохраняя контекст исследуемого феномена.

Как показывает пример Боснии и Герцеговины, новые государства образовывались не только по принципу национальной однородности. Так, Абхазия в значительной мере является частью черкесского (абхазо-адыгского) сообщества, к которому, помимо этнических абхазов, относятся кабардинцы в Кабардино-Балкарии, черкесы в Карачаево-Черкесии, адыги в Адыгее, шапсуги в Краснодарском крае.

Этническую карту заинтересованные силы пытаются разыгрывать и на территории непризнанных государств. Так, антиармянские проявления в Абхазии имели место еще во времена грузино-абхазской войны в начале 1990-х, когда грузинская сторона пыталась решить проблему путем разжигания межнационального конфликта в Абхазии. К сожалению, почву для успеха пропаганды межнациональной розни создают порой и власти самой непризнанной республики Абхазия. Все это способствует оттоку армянского населения из Абхазии в соседний Краснодарский край России. При этом проживающие на Кубани выходцы из армянских сел непризнанной республики и сейчас ощущают себя гражданами Абхазии и не отказываются от намерения вернуться на родину.

Уникальность каждого этнического конфликта определяется особым сочетанием его причин и факторов. Но признание данной уникальности не отрицает необходимости их систематизации. Одним из вариантов осмысления фактологической базы является системный подход, позволяющий не просто сгруппировать существующий теоретический и эмпирический материал, но и выявить корреляции между группами факторов и типовыми особенностями этноконфликтов.

В отличие от большинства других конфликтов, приднестровская проблема не имеет глубоких религиозных или этнических корней. В обеих частях Молдавии совместно проживают одни и те же этносы. Если Приднестровье в этническом отношении относительно однородно, то в Южной Осетии грузинские и осетинские села в зоне конфликта были перемешаны.

Заинтересованы в разжигании межнациональных конфликтов на территории непризнанных государств и третьи страны. К примеру, Турция, спекулируя армянским фактором в абхазских развитиях, пытается искусственным образом создать межнациональные противоречия, что позволит усилить рычаги воздействия Анкары за счет ослабления российских позиций в общественно-политической жизни непризнанной республики. Таким образом у социума возникает ощущение бытия в обществе риска, в том числе и риска возникновения межнациональных конфликтов связанных с функционированием непризнанного государства.

Россия не заинтересована в нарастании межнациональных конфликтов на своих границах, поскольку это противоречит интересам национальной безопасности и декларируемому гуманистическому дискурсу политической линии государства. На фоне экономического и идеологического кризиса у политических элит появляются шансы разыграть этническую карту, манипулируя историческими фактами.

В завершение рассмотрения этнической компоненты функционирования непризнанных государств соискатель рассматривает проблему беженцев и ее влияние на стабильность функционирования политических институтов непризнанных государств. В Грузии беженцев из Абхазии и Южной Осетии по официальным данным насчитывается более полмиллиона. Для участия в политических акциях, направленных на дестабилизацию функционирования политических институтов Абхазии и Южной Осетии, грузинское руководство способствует объединению беженцев в общественные структуры. Проблему беженцев руководство Грузии использует в пропагандистских целях: в качестве одного из доказательства нелегитимности нынешнего руководства Абхазии; одного из инструментов привлечения к разрешению территориального конфликта структур ООН – ОДКБ; для разжигания антиабхазских кампаний в прессе и т.д. Соискатель приходит к выводу, в соответствии с которым во всех рассматриваемых в диссертационном исследовании непризнанных государствах, этнические конфликты хотя и имеют место, однако не носят угрожающего характера для функционирования базовых политических институтов.

Третья глава диссертационного исследования носит название «Особенности политики Российской Федерации в контексте функционирования квазигосударств Абхазии, Южной Осетии и Приднестровья». Первый параграф главы «Особенности восприятия элитой современной России политического феномена «квазигосударств» ориентирован на выявление политического тренда формирования политической линии по отношению к проблемам становления непризнанных государств.

Диссертант констатирует: политика России в отношении непризнанных государств хотя и является составной частью стратегии развития страны, однако ни на уровне политической элиты, ни на уровне научного сообщества до настоящего времени она так и не нашла однозначного выраженной стратегической линии. Россия оказалась в сложном положении: либо налаживать связи с вышеуказанными государствами, либо поддерживать народы не желавшие оставаться в составе новых государств и стремившиеся под юрисдикцию РФ.

В последние годы в лингвистическом дискурсе российских политиков отчетливо выражена националистическая мобилизационная риторика, а окружающий страну мир, так или иначе, изображается как арена противостояния и войны между государствами. Упомянутый дискурс характерен не только для левых, но и для правых политиков, не говоря уже о центристах, представляющих различные ветви партии власти. Рубежным для изменения дискурса элиты стала обострившаяся с 1999 года проблема сербской провинции Косово. Рост экономических возможностей России повлиял и на изменение политического дискурса не только по проблеме Косово, но и в отношении непризнанных государств на постсоветском пространстве.

В 90-е годы XX века российская элита допустила немало промахов, пытаясь превратить постсоветские страны в зону своего влияния и доминирования, в результате страна де факто осталась в геополитическом одиночестве. В последние годы Россия поступает вразрез с требованиями США и ЕС отказаться от планов укрепления российско-абхазских связей, в то время как сами вышеупомянутые акторы предпринимают действия направленные на усилении своего влияния, в том числе и в миротворческой сфере.

Элита России осознала различие между своими интересами и интересами западных стран. Не случайно болезненно было воспринято руководством страны дипломатическое поражение России в вопросе о признании рядом стран суверенитета Косово и признания самой Россией независимости Абхазии и Южной Осетии. Однако если рассматривать упомянутое поражение в контексте внешнеполитического дискурса, то необходимо речь вести о закономерностях. На конкретных примерах диссертант демонстрирует, что ситуативность политической линии России в вопросах признания/непризнания государственных образований на постсоветском пространстве имеет глубокие корни.

Отсутствие федерального закона, регулирующего взаимоотношения РФ с непризнанными республиками Абхазией, Приднестровьем и Южной Осетией, приводило к противоправным действиям как федеральных, так и региональных чиновников. К примеру, Северная Осетия выступала в качестве субъекта(!) международного права в переговорном процессе с Грузией по статусу Южной Осетии. Более того, Северная Осетия  была представлена не только в переговорном процессе, но и в формате самой миротворческой операции отдельным воинским контингентом(!), что входит в противоречие с Конституцией Российской Федерации.

Выработка же стратегического курса России во взаимоотношениях с новыми республиками не выходит на поверхность коллективной выработке решений с участием как научных кругов, так и иных заинтересованных акторов и на практике реализуется в формате закулисных договоренностей. Вместе с тем, в отношении непризнанных государств научная аргументация средствами массовой информации из года в год игнорируется, а если высказывания ученых и цитируются, то только в качестве аргументации использования в СМИ эмоциональной компоненты объяснения происходящих политических процессов.

В параграфе 3.2. «Военные угрозы национальной безопасности России, связанные с проблематикой существования квазигосударств» соискатель рассматривает потенциальную возможность возникновение военных конфликтов на границах непризнанных государств, жертвами которых может стать не только местное население, но граждане РФ. При осуществлении политики по отношению к Абхазии, Южной Осетии и Приднестровью основная задача – предотвратить кровопролитие и защитить население этих квазигосударств от возможной агрессии со стороны сопредельных акторов. Указанный политический дискурс являются частью политики национальной безопасности.

Понятие национальной безопасности затрагивает многие стороны взаимоотношений России с непризнанными государствами. К примеру, при развитии туризма необходимы твердые и ясные гарантии безопасности для туристов со стороны руководства Абхазии. К указанной  работе должны подключаться не только местные силовые структуры, но в случае возникновения каких-то проблем и российские правоохранительные ведомства и т.д.

Одной из существенных угроз национальной безопасности России является возможность возникновение военных конфликтов на границах непризнанных государств, жертвами которых может стать не только местное население, но граждане РФ. В условиях повышения риска вооруженного конфликта противостоящие стороны много внимания уделяют наращиванию военных возможностей. Перманентные угрозы нарушения политического порядка негативно сказываются на политической, экономической и социальной жизни приграничных субъектов РФ. Государство не в силах нейтрализовать большую часть вышеуказанных угроз, в том числе и в сфере терроризма и военных провокаций.

Военная активность казаков и представителей горских народов может играть на руку заинтересованным в начале военных действий акторам. Поскольку казаков спровоцировать не так сложно, то в интересах национальной безопасности России принять меры по недопущению варианта эскалации напряженности с участием казачества.

Соискатель отмечает, что в непризнанных республиках и в соседних государствах с каждым годом становится все больше вооружений. В Абхазии гражданам официально запрещено иметь у себя танки и бронетранспортеры, иные виды вооружения разрешены и даже рекомендовано их иметь на случай возможной агрессии со стороны Грузии. В Приднестровье ситуация осложняется наличием оставшихся со времен СССР складов боеприпасов. Нарастание на Кавказе угрозы военного конфликта фиксируется не только отечественными, но и зарубежными политиками и учеными.

Что касается РФ, то ее средне- и долгосрочные интересы совершенно очевидно требуют стабильности на Южном Кавказе и в Молдавии. Отсюда вытекает стратегия обеспечения национальной безопасности, ориентированная на необходимость справедливого согласования интересов всех участвующих в конфликтах сторон. В этом контексте законные интересы безопасности России в приграничных регионах должны учитываться международными акторами в той же мере, в какой и законное право метрополий, от которых отколись непризнанные государства, на обеспечение своей территориальной целостности. Россия имеет на границе с Грузией достаточный военный потенциал для обеспечения безопасности своих граждан в «горячих» точках.

В соответствии с нормами Конституции страны руководство России обязано принимать меры по защите своих граждан находящихся за пределами территории страны, а также оказывать предусмотренные международными правовыми актами услуги. При этом абсолютно ясно, что форма и содержание такой помощи по отношению к своим гражданам взаимосвязаны. Рост напряженности в межгосударственных отношениях оказывает влияние и на принимаемые политиками решения. Любой политический деятель не свободен в выборе вариантов разрешения конфликтных ситуаций, однако ориентация на мирное разрешение конфликтов должна стать определяющей в случае определения судеб народов.

С точки зрения соискателя, необходима разработка федерального закона регулирующего использование вооруженных сил в случае возможных военных конфликтов в Абхазии и Южной Осетии. Указанный закон актуален, поскольку большинство граждан указанных республик имеют российские паспорта и согласно Конституции, РФ обязана принять меры по защите своих граждан.

Продолжению рассмотрения угроз Российской Федерации и политическим режимам непризнанных государств посвящен третий параграф главы «Фактор НАТО в политических процессах функционирования квазигосударств и нарастании угроз безопасности России». В силу геостратегических особенностей, о которых соискатель ведет речь по тексту параграфа, блок НАТО является важнейшим катализатором признания/непризнания Абхазии, Южной Осетии и Приднестровья. Для народов же этих квазигосударств сама постановка вопроса об увязывании Россией решения их политической судьбы с продвижением блока НАТО к границам РФ вызывает негативную реакцию. К примеру, Россия в случае с Молдавией в последнее время в качестве награды за невступление в НАТО этой страны обещает содействие в восстановлении территориальной целостности, что отнюдь не способствует росту авторитета РФ в Приднестровье.

За время прошедшее после 1975 года, когда в Хельсинки по инициативе СССР было заключено Соглашение по безопасности и сотрудничеству в Европе, которое определяло отношения между Варшавским договором и НАТО, политическое поле претерпело значительные изменения. В частности, Хельсинкский акт предусматривал нерушимость границ, сложившихся после Второй мировой войны и упорядочивал меры доверия между двумя блоками в военной области. В настоящее время фактически НАТО не связано обязательствами в вопросе нерушимости устоявшихся в Европе границ.

Заинтересованность в приходе НАТО на Кавказ не скрывает не только Грузия, но и Азербайджан. В частности, Азербайджан поставил условие: он готов вступить в НАТО в обмен на решение в свою пользу карабахского вопроса. НАТО выступило на стороне Грузии в ее конфликте с Россией. Руководство НАТО не раз заявляло, что оно сторонник мирного разрешения конфликтов на территории Грузии, тем не менее, военную помощь режиму Саакашвили и США, и НАТО оказали и продолжают оказывать.

На постсоветском пространстве НАТО оказывает негативное влияние на возобновление переговоров и продолжение поиска мирного и демократического пути в урегулировании кризисов в непризнанных государствах. Так, в 1999 году войска НАТО силой вывели край Косово из юрисдикции Югославии, заодно разбомбив половину Сербии. При этом все политические действия НАТО в Косово, начиная с завязки в 1999 году, происходили вне юрисдикции Совета Безопасности ООН. В указанном контексте достаточно показательно, что весной 2008 года МИД РФ рекомендовал президенту России признать независимость Абхазии и Южной Осетии в случае начала процесса вступления Грузии в НАТО или военной агрессии против этих образований.

Точку зрения руководства США и некоторых стран ЕС о неизбежности придания НАТО функций глобального военно-политического регулирования разделяют и некоторые отечественные исследователи. Как пишет диссертант, логически некорректен вывод о безальтернативности НАТО как глобального военно-политического регулятора, а также в беспристрастности этой структуры по отношению к конфликтующим сторонам. К примеру, никто в Евросоюзе и НАТО, куда стремится Молдавия, не отреагировал на территориальные притязания Румынии к этой суверенной стране, это сделала только Россия.

Соискатель и приходит к выводу, в соответствии с которым России необходим пояс «буферных государств», препятствующих возможной агрессии со стороны НАТО. НАТО в настоящее время является не только регулятором международных конфликтов, но, в первую очередь, военной организацией. Как и любая военная организация НАТО должно знать своего вероятного противника. Тот факт, что Россия публично не называется «вероятным противником» не означает, что на практике ее рассматривают как союзника.

Россия сейчас сотрудничает с НАТО что не дает гарантии общности политических интересов. Подтверждением приведенного нами тезиса является  тот факт, что как в момент создания блока НАТО СССР было отказано во вступление в эту военно-политическую организацию, так и в октябре 2001 года в Брюсселе. В этом городе тогда президент РФ Владимир Путин заметил, что, учитывая наши общие интересы с Западом в борьбе с терроризмом, Россия готова пересмотреть свое отношение к членству в НАТО. Ответ был отрицательным. Позиция же западных стран по отношению к обеспечению безопасности России с каждым годом становится все непримиримее. Особую опасность представляет приход НАТО на Кавказ в свете исповедуемой западными странами идеологии экспорта демократии.

Четвертая глава диссертационного исследования называется «Политические процессы регуляции и разрешения политических конфликтов, связанных с признанием государственности Абхазии, Приднестровья, Южной Осетии». В первом параграфе главы «Процессы в политической системе квазигосударств, связанные с признанием государственности» соискатель отмечает: на протогосударственной стадии развития нового государства практически все политические процессы ориентированы на закрепление положительных тенденций становления политических институтов. Находящемуся во враждебном окружении квазигосударству приходится прилагать максимум усилий не только для обеспечения внутри страны политического порядка, но и для того чтобы противодействовать действиям других государств, осуществляющих экономическую блокаду.

Далее по тексту диссертант рассматривает взаимосвязь процессов легитимации власти и эффективности ее функционирования в условиях становления нового государства. С его точки зрения рассматриваемые процессы легитимации далеко не всегда следуют антропоцентрическому политическому дискурсу, в рамках которого интересы развития человека ставятся во главу угла политических процессов

Вопрос кто на международной арене будет оказывать необходимую поддержку правящей элите непризнанных государств в процессах легитимации, упирается в проблематику геополитического влияния ведущих мировых стран и межгосударственных объединений. Несмотря на окончание «холодной войны» и связанное с ней блоковое противостояние на мировой арене продолжается деление политических акторов на «своих» и «чужих». Выбор «друзей» и «врагов» нового государства - это во многом вопрос национального самоопределения.

В квазигосударствах структуры гражданского общества слишком слабы, чтобы предлагать отправные пункты, на которых строилось бы здание государственности. Поэтому именно находящаяся во власти элита выбирает направление развития, а также артикулируют «друзей» и «врагов». Образ «врага» позволяет длительное время держать нацию в состоянии мобилизации, что в определенной мере способствует развитию политических институтов нового государства.

Во всех рассматриваемых в диссертационном исследовании непризнанных государствах политические режимы имеют признаки демократического устройства. Такая ситуация вполне объяснима с точки стратегии выживания территории во враждебном окружении. Устойчивость функционирования политических структур в непризнанных государствах является важным фактором, как на международной арене, так и при обеспечении политического порядка внутри страны.

Рассматривая роль бюрократии в решении проблемы квазигосударств, автор исследования опирается на теоретические положения Мишеля Крозье. Методологическим основанием теории власти по М.Крозье является структурный функционализм.

Элита Абхазии, Приднестровья и Южной Осетии убеждена, что США и ЕС заботит не демократия, как таковая, а возможность использовать этот политический конструкт в качестве инструмента, позволяющего решить геостратегические проблемы. В этом контексте представляется важным для понимания специфики функционирования институтов квазигосударств использование конструкта «самосознание общности».

Для народов Абхазии, Приднестровья и Южной Осетии в качестве указанного идеала нравственного порядка является общность с Россией. Подтверждением данного тезиса служит факт принятия большинством граждан рассматриваемых квазигосударств российского гражданства. Основным препятствием признания независимости является объективно существующее в рамках мировой политической системы противоречие между принципом нерушимости границ (территориальной целостности) и принципом права нации на самоопределение зафиксированными в хельсинкском Заключительном акте

Реально же ни Абхазия ни Южная Осетия не могут объединиться с Грузией в силу разновекторности политической ориентации: квазигосударства ориентированы на Россию, Грузия – на США и страны западной Европы. Возможное создание наднационального объединения, участники которого разделяют принципы демократии, упирается в интересы элит и международных акторов.

Реалии мировой политической системы таковы, что международный статус Абхазии, Приднестровской Молдавской Республики, Южной Осетии не может быть определен без участия этих государств. Но попытка задействовать для урегулирования проблемы инструмент прямой демократии - демократический ресурс (плебисцит), вызвала неприятие у международного сообщества и результаты всех проводившихся в этих квазигосударствах выборов и референдумов еще до их проведения признавались нелегитимными. В тоже время, хотя в референдуме о независимости Косово приняло участие только 40% проживающего в крае населения, его результаты были признаны удовлетворяющими нормам демократии, и на основании некоторыми государствами был признан суверенитет новой страны. Таким образом именно международные акторы своими действиями подрывают институты демократии непризнанных государств. Кроме того некоторые международные акторы раздавая изначально завышенные инвестиционные обещания дезориентируют элиту участвующих в конфликтах сторон, основываясь на многочисленных фактах соискатель обосновывает приведенные выше тезисы.

Второй параграф главы называется «Роль России в политических процессах признания государственности Абхазии, Приднестровья, Южной Осетии». Для современной России, как, пожалуй, ни для какого другого государства мира, актуальны политические аспекты правового режима существования находящихся рядом с ее границами непризнанных государств, что и проявилось в момент признания независимости Абхазии и Южной Осетии. С формальной точки зрения политический процесс полномасштабного международного признания может быть запущен в любой момент, на практике же такие действия удел популистски ориентированных политиков, не учитывающих комплексные последствия воздействия на политические системы.

Россия еще в 1993 году с минимальными потерями для своего авторитета могла признать Абхазию. Южную Осетию и Приднестровье, однако не сделала это, тем самым создав долговременные проблемы во внешней и внутренней политике. Новый внешнеполитический курс России в изучаемом регионе, в первую очередь, должен основываться на выстраивании связи между ее современными устремлениями на Кавказе и своим морально-историческим правом на геополитический контроль над этой территорией.

Тот факт, что ни Грузия, ни международные организации не признают не только выборы в масштабах непризнанного государства, но и выборы во входящих в его состав муниципальных образований должен получить однозначную научную и политическую оценку как грубое нарушение прав населения на осуществление самоуправления. Выбор пути решения застарелых конфликтов во многом определяется способностью элит преодолеть стереотипы «холодной войны», наметить и реализовать перспективы прорывного развития своих стран в эпоху, когда интеллектуальный уровень народа в первую очередь определяет могущество и вес страны на международной арене, а также способность концентрировать усилия народа на решении застарелых социальных проблем. Ошибкой США и некоторых западных стран было то, что они недооценили решимость России, Испании, Греции, Китая и ряда других государств, несмотря на давление не признавать независимость Косово как части Сербии без выработки универсальных механизмов разрешения подобного рода конфликтов. Позиция руководства России выражена в словах: не открывайте «ящик Пандоры».

После признания рядом западных стран независимости Косово важнейшей задачей США И ЕС стало сдерживание России любыми методами от заранее анонсированных шагов в отношении непризнанных постсоветских республик. Позиция руководства России остается неизменной длительное время. В подтверждение указанного тезиса соискатель ссылается на результаты социологических исследований. Российское общество не определилось с перспективами принятия квазигосударств в состав России, однако сама проблема воспринимается как способствующая росту напряженности, как в межгосударственных отношениях, так и внутри России.

При этом если на уровне обыденного сознания объединительная роль России на Кавказе кажет очевидной, однако на уровне официальном и межгосударственном именно это право и обязанность России так и не было сформулировано с момента ее первого прихода на Кавказ (XVIII в.) и по настоящее время. Попытки давления на Россию с использованием фактора непризнанных государств в настоящее время малопродуктивны.

Трансформация российской внешней политики по отношению к постсоветскому пространству необходима, поскольку западные страны не отказываются от военных угроз современной России, исходящих от блока НАТО. Кроме того, важно учитывать, что военная и экономическая экспансия западных государств в посткоммунистических странах проходит крайне успешно. Длительная ориентация России на Грузию, как главного политического партнера на Кавказе, выразившаяся в расширении ее территории за счет включения в ее состав Южной Осетии, Абхазии, части территории Северной Осетии, которые ей никогда не принадлежали, исторически себя не оправдала.

Тот факт что в случае введения Молдавией и Украиной экономических санкций направленных против Приднестровья Россия практически ничего не сможет помочь этому непризнанному государству заставляет руководство РФ искать компромиссный вариант решения застарелого конфликта. В случае же создания конфедерации с Молдавией Приднестровье сможет фактически де факто существовать как суверенное государство, хотя и с некоторыми ограничениями.

Политика России в отношении квазигосударств и государств, частью которых они являются, на взгляд диссертанта, должна основывать не на примате политического романтизма, а исходя из постулатов прагматического реализма. Кроме того, политика прагматизма должна быть динамичной, в противном случае роль миротворца уйдет к другим странам, тем более что ЕС однозначно декларирует желание подключиться к решению проблемы Абхазии, Южной Осетии и Приднестровья.

Третий параграф главы называется «Роль США и стран ЕС в политических процессах признания государственности Абхазии, Приднестровья, Южной Осетии». Роль США и стран ЕС в политических процессах признания государственности Абхазии, Приднестровья, Южной Осетии трудно переоценить. Эти ключевые акторы в значительной мере определяют смыслы, вкладываемые в легитимацию власти в тех или иных квазигосударствах.

В международном праве существуют два взаимоисключающих принципа: нерушимости государственных границ и права наций на самоопределение. Хотя эти принципы не подвергаются основными международными игроками сомнению, тем не менее, они  противоречат друг другу. Международное законодательство не признает возможности присоединения территории одного государства (Абхазия и Южная Осетия являются частью Грузии, Приднестровье – частью Молдавии) к какому-либо другому. При этом прецедент Косово игнорируется.

Урегулирование любого конфликта возможно исключительно в соответствии с принципами международного права и только в рамках Организации Объединенных Наций (ООН) и Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ). Проблема в том, что упомянутые принципы достаточно расплывчаты. Несмотря на различие политических подходов к проблеме признания независимых государств, международные акторы едины в непризнании силовых методов решения существующих проблем.

Диссертант замечает: можно долго разбирать аргументы сторонников уникальности случая признания государственности Косово, но «уникальность» означает избирательность норм международного права, затрагивающих интересы миллионов людей. Такой подход не приемлем в рамках формирующегося после «холодной» войны мирового порядка. Поэтому политика «двойных стандартов» как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе обречена, поскольку толкает народы на действия вне правового поля.

В западных странах политические процессы, связанные с феноменом непризнанных государств, определяются не столько нормами международного права, сколько политической целесообразностью. И если отдельные страны не поддерживают, к примеру, раздела Сербии, то связано это с мультиплицирующим эффектом признания государственности конфликтных анклавов на их территории.

Однозначно выраженное на референдумах желание народов получить суверенитет вступает в противоречие с позицией мирового сообщества. Позицию эту в основном определяют США, а также ведущие страны Европы. Для выработки руководством России стратегической политической линии важно понимать насколько определяющие статус государств нормы международного права отражают объективно существующие закономерности и насколько формирование этих норм определяется политикой «двойных стандартов», в результате которой подрываются основы международного сотрудничества и стабильности общемировой политической и социальной системы. Автор диссертации выдвигает гипотезу, в соответствии с которой в настоящее время проблема непризнанных государств в значительной степени определяется не интересами живущих в них народов, а теми самыми «двойными стандартами» ведущих мировых политических акторов, использующих существующую региональную нестабильность в своих целях.

В заключении диссертационного исследования подводятся итоги, обобщаются результаты и формируются основные выводы диссертационного исследования, которые свидетельствуют о выполнении поставленных задач, а также описываются наиболее важные перспективы дальнейших исследований.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

Монографии

  1. Литвиненко В.И. Национальная безопасность России: фактор «непризнанных государств». – Ростов н/Д: Изд-во СКАГС, 2008. –
    10 п.л.
  2. Литвиненко В.И. Национальная безопасность России в контексте признания государственности Абхазии и Южной Осетии. – Ростов н/Д: Изд-во СКАГС, 2009. – 8,5 п.л.

Статьи в ведущих журналах

  1. Литвиненко В.И. Непризнанные государства на постсоветском пространстве (причины возникновения, проблемы существования, сосуществования, разрешения конфликтов) // Социально-гуманитарные знания. 2007. № 11. – 0,5 п.л.
  2. Литвиненко В.И. Причинно-следственная связь распада государственности и появления самопровозглашенных государств (анализ, последствия, выводы) // Социально-гуманитарные знания. 2008. № 11. – 1 п.л.
  3. Литвиненко В.И. Рекрутирование в структуры власти как одна из гарантий развития позитивных межэтнических отношений (правосознание, правовая и политическая культура) // Социально-гуманитарные знания. 2009. № 9. – 0,4 п.л.
  4. Литвиненко В.И. Проблемы легитимации непризнанных квазигосударств и признания их международным сообществом // Социально-гуманитарные знания. 2009. № 9. – 0,4 п.л.
  5. Литвиненко В.И. Вопросы институционального становления государственности квазигосударств // Власть. 2009. № 10. – 0,4 п.л.

Статьи, доклады, тезисы, брошюры

  1. Литвиненко В.И. Особенности возникновения и государственного строительства квазигосударств (жизнеспособность провозглашённой государственности, сущность политических процессов). Брошюра. Ставрополь, 2008. – 1,3 п.л.
  2. Литвиненко В.И. Политические аспекты правового режима существования непризнанных государств // Актуальные проблемы и факторы совершенствования системы государственного и муниципального управления современной России. Сб. материалов всерос. науч.-практ. конф. молодых ученых. – Ростов н/Д: Изд-во СКАГС, 2007. – 0,3 п.л.
  1. Литвиненко В.И. Абхазия, Приднестровье, Южная Осетия как квазигосударства, в которых значительная часть населения является гражданами РФ. Брошюра. Ставрополь, 2008. – 1,5 п.л.
  2. Литвиненко В.И. Этнополитическая компонента особенностей функционирования квазигосударств. Брошюра. Ставрополь, 2008. – 1,5 п.л.
  3. Литвиненко В.И. Массовые миграционные процессы на Кавказе как дестабилизирующий фактор общественной жизни // Сб. трудов Международной науч.-практ. конференция «Миграционные процессы на Юге России: опыт, проблемы и пути модернизации политики государства». Ставрополь, 2008. – 0,7 п.л.
  4. Литвиненко В.И. Роль России в политических процессах признания государственности Абхазии, Приднестровья, Южной Осетии. Брошюра. Ставрополь, 2008. – 1,5 п.л.
  5. Литвиненко В.И. Фактор НАТО в политических процессах функционирования квазигосударств и нарастании угроз безопасности России. Брошюра. Ставрополь, 2008. – 1,5 п.л.
  6. Литвиненко В.И. Массовые миграционные процессы на Кавказе и их последствия // Миграционные процессы на юге России: реалии, проблемы, перспективы, выпуск второй  Материалы международной научно-практической конференции 26-27 мая 2008г. (выпуск второй). – Ростов н/Д: Изд-во СКАГС, 2008. – 0,3 п.л.
  7. Литвиненко В.И. Роль США и стран ЕС в политических процессах признания государственности Абхазии, Приднестровья, Южной Осетии. Брошюра. Ставрополь, 2008. – 1,5 п.л.
  8. Литвиненко В.И. Влияние экономико-политических факторов на процессы политической институционализации квазигосударств Абхазии, Приднестровья, Южной Осетии. Брошюра. Ставрополь, 2008. – 1,5 п.л.
  9. Литвиненко В.И. Особенности восприятия элитой современной России политического феномена квазигосударств. Брошюра. Ставрополь, 2008. – 1,5 п.л.
  10. Литвиненко В.И. Взаимосвязь конфессии и этнической идентичности // Научно-практическая конференция «Ставрополь – город межэтнического согласия и межконфессионального диалога» 4-5 декабря 2008 г. Ставрополь, 2008. – 0,2 п.л.
  11. Литвиненко В.И. Военные угрозы национальной безопасности России, связанные с проблематикой существования квазигосударств. Брошюра. Ставрополь, 2008. – 1,5 п.л.
  12. Литвиненко В.И. Проблемы возникновения и существования непризнанных государств на постсоциалистическом пространстве // Состояние и перспективы развития аграрного сектора экономики: региональный аспект. Сб. науч. тр. по материалам 72-й науч.-практ. конф. (г. Ставрополь, апрель 2008 г.). Ставрополь, 2008. – 0,5 п.л.
  13. Литвиненко В.И. Политические процессы регуляции и разрешения политических конфликтов, связанных с признанием государственности Абхазии, Приднестровья, Южной Осетии. Брошюра. Ставрополь, 2008. – 1,5 п.л.
  14. Литвиненко В.И. Распад государственности как детерминанта появления самопровозглашенных государств (теоретико-методо-логические подходы). Брошюра. Ставрополь, 2008. – 1,5 п.л.
  15. Литвиненко В.И. Толерантность и политкорректность как основа развития позитивных межэтнических отношений и конфессионального диалога // Человек в сфере социально-гуманитарного познания: сб. статей регион. науч.-практ. конф. (28 января 2009 г.). – Ставрополь: СФ СКАГС, 2009. – 0,3 п.л.
  16. Литвиненко В.И. Влияние становления государственности на развитие гражданского общества // Сборник методических материалов «Институты гражданского общества – основа социального диалога и профилактики конфликтов на Северном Кавказе». – Ставрополь, 2009. – 0,7 п.л.
  17. Литвиненко В.И. Политические процессы, связанные со становлением государственности в непризнанных государствах // Перспективы развития аграрной экономики в условиях кризиса. Сб. науч. тр. по материалам 73-й науч.-практ. конф. (г. Ставрополь, 2009 г.). – Ставрополь: «Агрус», 2009. – 0,5 п.л.
  18. Литвиненко В.И. Влияние акторов международной политической системы на процессы становления государственности квазигосударств в контексте институциональной теории. Ставрополь, 2008. – 1,5 п.л.
  19. Литвиненко В.И., Васильев Ю.В. Пониженная правовая, политическая, экономическая и социальная дееспособность – основная проблема и причина слабой управленческой способности государства // Стратегия управления социально-экономическими и политическими процессами в регионе: история и современность: Материалы науч.-практ. конф. Ч. 2. – Ростов н/Д; Пятигорск: Изд-во СКАГС, 2009. – 0,5 п.л. (в соавт.).
  20. Литвиненко В.И. Противоречие принципов нерушимости границ и права нации на самоопределение как основная проблема признания квазигосударств суверенными государствами // Стратегия управления социально-экономическими и политическими процессами в регионе: история и современность. Материалы науч.-практ. конф. Ч. 2. – Ростов н/Д; Пятигорск: Изд-во СКАГС, 2009. – 0,3 п.л.
  21. Литвиненко В.И. Изменение методологического подхода как необходимость для правильного понимания факторов, влияющих на крах государственности // Вестник центра исследований проблем терроризма. Научно-практическое и информационное издание. Ставрополь. 2009 (21). № 3. – 0,3 п.л.
  22. Литвиненко В.И. Восстановление, возрождение и оживление политических, экономических и социальных основ нации – залог её стабильного существования и развития // Вестник центра исследований проблем терроризма. Научно-практическое и информационное издание. Ставрополь. № 3. 2009 (21). – 0,5 п.л.
  23. Литвиненко В.И. Проблемы формирования легитимной власти и становления демократического общества в непризнанных государствах (соблюдение прав человека, взаимодействие непризнанных государств) // Управление в современном мире: процессы, проблемы и перспективы: доклады Междунар. науч.-практ. конф. студентов, аспирантов и преподавателей. Ставрополь, 16-17 ноября 2009 г. / Филиал ГОУ ВПО МГУПИ в г. Ставрополе. – 0,3 п.л.
  24. Литвиненко В.И., Васильев Ю.В. Территории непризнанных государств: политическое противостояние между квазигосударством и государством-метрополией по вопросам территории, гражданства и легитимации органов власти квазигосударств // Управление в современном мире: процессы, проблемы и перспективы: доклады Междунар. научно-практической конференции студентов, аспирантов и преподавателей. Ставрополь, 16-17 ноября 2009 г. / Филиал ГОУ ВПО МГУПИ в г. Ставрополе. – 0,5 п.л. (в соавт.).
  25. Литвиненко В.И., Старостин А.М. Внутригосударственные дезинтегративные тенденции – основной фактор появления квазигосударств: неизбежность изменения делимитации и демаркации границ // Тенденции и перспективы развития современного общества: экономика, социология, философия, право: Материалы междунар. науч.-практ. конф. (5 октября 2009 г.). Ч. 2. – Саратов, 2009. – 0,3 п.л. (в соавт.).
  26. Литвиненко В.И. Значение легитимации государства как политического института в современных условиях // Тенденции и перспективы развития современного общества: экономика, социология, философия, право: Материалы междунар. науч.-практ. конф. (5 октября 2009 г.). Ч. 2. – Саратов, 2009. – 0,3 п.л.
  27. Литвиненко В.И. Делимитация и демаркация границ – особые проблемы политического характера, связанные с распадом СССР и появлением на его территории непризнанных государств // Система ценностей современного общества. Сб. материалов IХ Всерос. науч.-практ. конф. – Новосибирск, 2009. – 0,3 п.л.
  28. Литвиненко В.И. Национальная безопасность России в контексте её внутренней и внешней политики, связанной с существованием непризнанных государств (Абхазии, Южной Осетии, Приднестровской Молдавской республики) // Управление региональными системами: интеграционный подход, факторное обеспечение, методы, модели: Материалы Всерос. науч.-практ. конф. (Волгоград, 26-27 ноября 2009 г.). – Волгоград, 2009. – 0,2 п.л.
  29. Литвиненко В.И. Современные подходы к понятиям государства, государственности, государственного строительства, нации, связанные с появлением непризнанных государств // Молодой учёный. Чита, 2009. № 12. – 0,2 п.л.
  30. Литвиненко В.И. Военные угрозы национальной безопасности России, связанные с проблематикой существования непризнанных государств // Социально-политические аспекты реформирования экономической системы современного общества: Материалы междунар. науч.-практ. конф. (30 октября 2009 г.). Ч. 2. – Саратов, 2009. – 0,3 п.л.
  31. Литвиненко В.И. Экономическая и политическая мотивации – важнейшие стимулы отделения территории от метрополии // Актуальные вопросы современной философии и политологии: Сб. докл. междунар. науч. заоч. конф. (Липецк, 28 октября 2009 г.). – Липецк, 2009. – 0,3 п.л.
  32. Литвиненко В.И. Правосознание, мораль, нравственность в политических отношениях, их учет при формировании кадрового резерва в России и непризнанных государствах (Абхазии, Южной Осетии, Приднестровье) // Социальное развитие и духовно-нравственный мир современного российского общества: проблемы и перспективы. Всерос. науч.-практ. конф. «Социальное развитие и духовно-нравственный мир современного российского общества: проблемы и перспективы», октябрь – ноябрь 2009. Волгоград – М., 2009. – 0,5 п.л.
  33. Литвиненко В.И. Влияние крупных держав как ведущих политических акторов на процессы признания/непризнания новых государств // Молодой учёный. Чита, 2010. № 1-2 (13). Т. II. – 0,2 п.л.
  34. Литвиненко В.И. Институциональный метод, его место в исследовании феномена непризнанных государств. Дуализм «политики двойных стандартов» // Современные проблемы гуманитарных и естественных наук: Материалы II междунар. науч.-практ. конф. 15-25 января 2010 г. Т. I. М., 2010. – 0,2 п.л.
  35. Литвиненко В.И. Политические и правовые компоненты в международном праве, как факторы, влияющие на процессы признания и существования квазигосударств // Актуальные проблемы социально-экономического реформирования современного государства и общества. Материалы I Всерос. науч.-практ. (заочной) конф. М., 2010. – 0,3 п.л.
  36. Литвиненко В.И. К вопросу о влиянии политических решений ведущих политических акторов на экономическую и политическую деятельность непризнанных государств (Абхазии, Южной Осетии, Приднестровской Молдавской республики) // Тематический выпуск журнала «Дискуссия». № 2, февраль 2010, по материалам междунар. заоч. науч.-практ. конф. «Наука без границ». Екатеринбург, 2010. – 0,2 п.л.
  37. Литвиненко В.И. Влияние политики на функционирование институтов экономики в Абхазии, Приднестровье, Южной Осетии // XIII международная научно-практическая конференция «НЕОЖИДАННАЯ СОВРЕМЕННОСТЬ: МЕНЯЮЩИЕСЯ РЕАЛИИ XXI ВЕКА. МИР-РОССИЯ-УРАЛ». Екатеринбург, 2010. – 0,3 п.л.
  38. Литвиненко В.И. Экономические аспекты политики России в отношениях с квазигосударствами (Абхазией, Южной Осетией, Приднестровьем // Международная научно-практическая конференция «Социально-экономические аспекты развития современного государства». Апрель 2010 г. Саратов, 2010. – 0,3 п.л.
  39. Литвиненко В.И. Политическая и правовая деятельность на Кавказе в сфере этнических конфликтов // VI Всероссийская научно-практическая конференция «Власть и воздействие на массовое сознание». Март 2010 г. Пенза, 2010. – 0,3 п.л.
  40. Литвиненко В.И. Рост националистических настроений как негативный фактор в позитивном развитии межэтнических отношений // X Международная научно-практическая конференция «Система ценностей современного общества». 3 марта 2010 г. Новосибирск, 2010. – 0,3 п.л.
  41. Литвиненко В.И. Проблемы межэтнических отношений в период становления государственности в Абхазии // I Междунар. науч.-практ. конф. «Наука и современность-2010». – Новосибирск, 2010. – 0,3 п.л.
  42. Литвиненко В.И. Роль правящей элиты в процессах становления и развития нового общества, в сохранении и строительстве // I Всерос. очная науч.-практ. конф. «Личность в управлении. Личность управленца». 9 февраля 2010 г. Тамбовский филиал Орловской региональной академии государственной службы. – Тамбов, 2010. – 0,3 п.л.
  43. Литвиненко В.И. К вопросу о зависимости суверенитета, государственных границ и существующего мирового порядка, вызванному появлением непризнанных государств // Круглый стол «Российская государственность: становление и развитие государственной службы в России» 25 декабря 2009 г. Филиал Уральской академии государственной службы в г. Оренбурге. – Оренбург, 2010. – 0,3 п.л.
  44. Литвиненко В.И. Современные взгляды и концепции на проблему межэтнического сосуществования // Проблемы взаимодействия теории и практики при решении социально-экономических задач в условиях глобального кризиса. г. Саратов – 16 марта 2010г. – Саратов, 2010. – 0,3 п.л.

Текст автореферата размещен на сайтах: ВАК Министерства образования и науки Российской Федерации – www.vak.ed.gov.ru; Северо-Кавказской академии государственной службы – www.skags.ru.


1 Путеводитель по методологии Организации, Руководства и Управления: Хрестоматия по работам Г.П. Щедровицкого. – М.: Дело, 2003. С. 129.

2 В качестве примера см. Харт Г.Л.А. Понятие права / Пер. с англ.; под общ. ред. Е.В.Афонасина и С.В.Моисеева. - СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2007. - 302 с.

3 Маркедонов С. Государства de facto // Агентство политических новостей, 2006, 14.11.

4 Экономидес К.П. Демократия, внешняя политика и международное право // Право и политика, 2002, №9.

5 Паламарь Н.Г. Формирование государственной территории и государственной границы отечества. История и современность / Автореф. дисс. соискание уч. степени доктора истор. наук. –М.: Институт военной истории Министерства обороны Российской Федерации. 2007. С. 4.

6 См., напр.: Тихомиров Л. А. Монархическая государственность. СПб., 1992; Ильин И. А. Общее учение о государстве // Теория права и государства. М., 2003; Чичерин Б. Н. Общее государственное право. М., 2006 и др.

7 См., напр.: Байтин М. И. Государство и политическая власть.-Саратов, 1972; Витченко А. М. Теоретические проблемы исследования государственной власти. Саратов, 1982; Гулиев В. Е. Современное империалистическое государство: Вопросы теории. -М., 1973; Денисов А. И. Советское государство: Возникновение, развитие, сущность, функции. -М., 1967; Манов Г. Н. Государство и политическая организация общества. -М., 1974; Петров В. С. Сущность, содержание и форма государства. М., 1978; Таненбаум В. О. Государство: система категорий. -Саратов, 1971; Тихомиров Ю. А. Власть и управление в социалистическом обществе. -М., 1968. и др.;

8 См.: Атаманчук Г. В. Новое государство: поиски, иллюзии, возможности. -М., 1996; Бабурин С. Н. Территория государства: правовые  и геополитические проблемы. -М., 1997;  Гулиев В. Е., Колесников А. В. Отчужденное государство. -М., 1998; Ефимов В. И. Система государственной власти. -М., 1994; Любашиц В. Я. Эволюция государства как политического института общества. -Ростов-н/Д, 2004; Мамут Л. С. Государство - в ценностном измерении. -М., 1998; Морозова Л. А. Проблемы современной российской государственности. М., 1998; Четвернин В. А. Демократическое конституционное государство: введение в теорию. М., 1993; Чиркин В. Е. Современное государство. -М., 2001 и др.

9 См.: Хабибуллин А. Г. Теоретико-методологические проблемы типологии государства / Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. -СПб., 1997; Федощева Н. Н. Форма государственного устройства: теоретические и исторические аспекты / Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. -М., 2000; Цыцугин А. В. Современные виды объединений государств / Автореф. дис. … канд. юрид. наук. -М., 2001; Попов Р.В. Конфедерация государств: история и современность / Автореф. дис. … канд. юрид. наук. -М., 2002; Максимова А. С. Правовые основы конфедерации (теория и практика) / Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. -СПб, 2002; Михайлова С. Ю. Конфедерация как международно-правовое объединение государства: вопросы теории и практики / Дис. … канд. юрид. наук. -Уфа, 2006; Синенко Ю. С. Типология государства: сравнительно-правовой анализ / Автореф. дис. … канд. юрид. наук. -М., 2007. и др.

10 См. Капустин А. Я. Международно-правовые проблемы природы и действия права Европейского Союза / Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. -М., 2001; Моисеев Е. Г. Международно-правовые проблемы деятельности Содружества Независимых Государств / Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. -М., 2002; Сумина Е. Е. Содружество наций: правовая природа, структура, принципы и формы деятельности: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. -Екатеринбург, 1999 и др.

11 Миронов В.О. Правовое обеспечение интеграционных процессов на постсоветском пространстве // Право и жизнь. 2004. № 66 (2).

12 Большаков А. Непризнанные государства европейской периферии и пограничья // Международные процессы, 2008, том 6, № 1(16). Январь-апрель.

13 Citrin J. Comment: The Political Relevance of Trust in Government. // American Political Science Review. - 1974. September. № 68; Easton D. A Systems Analysis of Political Life. - New York. London. Sydnay. John Wiley&Sons, 1965; Lipset S.M. Political Man. The Social Basis of  Politic. - Baltimore. Maryland: The John Hopkins University Press, 1981. Simmons A. John. Justification and Legitimacy. - Cambridge: Cambridge University Press, 2001.

14 Понеделков А.В. Политико-административные элиты России в середине 90-х г.г. ХХ века и 10 лет спустя (теоретический и прикладной аспекты анализа). –Ростов-на-Дону: СКАГС, 2005.

15 См. Magstadt T. M. Contemporary European Politics: A Comparative Perspective. Wadsworth Publishing, 2006. 384 p.

16 См. A Handbook of Comparative Social Policy. By ed. Patricia Kennett. Edward Elgar Pub, 2006. 448 p.

17 См. Плотникова Т.В. Политическое поведение в России / Отв. ред. Ю.Г. Волков. -Ростов н/Д: Изд-во РГУ, 2004. – 288 с.

18 Кудряшов С.М. Новые тенденции развития права международной правосубъектности // Право и политика, 2000, №8.

19 Проблемы национализма в Европе. М., ИНИОН, 1996. №3; Этнические и региональные конфликты в Евразии: в 2-х тт. - М., 1997; Орлова М.Е. Модернизация и мирный процесс в Северной Ирландии // Полис. 1998. №2; Нарочинская Е.А. Этнонациональные конфликты и их разрешение: политические теории и опыт Запада. -М., 2000; Прошанов С., Сергеев П. Современный Курдистан (конфликтологический анализ) //Дружба. 2003. №2; Маковик Р., Маруков А., Панкратов Д. Некоторые юридические аспекты участия миротворческих сил ООН в разрешении межнациональных конфликтов в Европе // Международное публичное и частное право. 2001. № 1. С.34-39; Попов В.А. Косовский конфликт в международном политическом контексте / Автореф. дис. ... канд. полит. наук. - М.: Рос. акад. гос. службы при Президенте РФ 2000; Непризнанные государства Южного Кавказа и этнополитические процессы на Юге России. Южнороссийское обозрение. -Ростов-на-Дону. 2005. №2  и другие.

20 См. Войтенко О.В. Государство и государственное образование (проблемы соотношения) // Университетский вестник. 2005. № 3(10).

21 См. Кузнецов А.Г. Прогноз возможных военных конфликтов с участием России на период до 2010 года // Стратегическая стабильность. 1999. № 4. С.44-53.

22 См. Лактионова И.В. Миротворческая деятельность России в СНГ (1992-1999 гг.). / Дисс. соиск. уч. ст. канд. полит. наук. -М.МГИМО (У) МИД России, 2004.

23 См. Badiou A. Being and Event. / Translated by Oliver Feltham, Continuum, 2005.

24 См. Лихоносова М.В., Яценко М.П. Геополитическая картина мира в условиях глобализации // Управление и экономика: теория и практика. Сб.науч.трудов. - Красноярск: ООО «Издательский центр «Платина», 2006. Вып.2. С. 65-71.

25 См. Зайцев А.В. О проблеме социально-политической нестабильности в условиях глобальных экономических трансформаций // Многовекторность безопасности международных отношений. Аналитический бюллетень Московского института стратегических исследований. ЭНДИСИ. 2006. № 1.

26 См. Смит Д. «Советские сироты»: исторические корни Приднестровского, Нагорно-Карабахского, Абхазского и Южно-Осетинского конфликтов // Сравнительное конституционное обозрение. 2006. № 4 (57). С. 128-135

27 Крылов А.Б. Религия и традиции абхазов. Монография (по материалам полевых исследований 19942000 гг.). –М., 2001.

28 См.: Клименко Б.М., Ушаков Н.А. Нерушимость границ – условие международного мира. – М.: Наука, 1975. - 167 с.

29 См.: Першин А.А., Шерстнев А.Д., Ярлыченко В.В. Теория государственных границ/Под общей редакцией Тоцкого К.В. – М.: Граница, 2001. - 224 с.

30 Вайнштейн Г.И. Закономерности и проблемы посткоммунистических трансформаций // Политические институты на рубеже тысячелетий. -Дубна: ООО «Феникс+», 2001. С. 136.

31 Подробнее см.: Паламарь Н.Г. О формировании государственной территории и государственных границ в трудах отечественных и зарубежных исследователей. // Труды академии № 31-32. - М.: Пограничная академия ФСБ Рос­сии, 2005. С. 74-93.

32 См. Пряхин В.Ф. Региональные конфликты на постсоветском пространстве (Абхазия, Южная Осетия, Нагорный Карабах, Приднестровье, Таджикистан). - М.: ООО "Изд-во ГНОМ и Д", 2002. - 344 с.

33 См. Дзгоев Т.В., Джанаев Х.Г. Историко-политологические аспекты экспансионистской политики Грузии на Кавказе // Сборник научных трудов ВНЦ РАН. – Владикавказ, 2006, №1; Гукасян И.А. Основные «раздражители» отношений между Грузией и Россией на рубеже ХХ-ХХ1 веков; «грузинский» взгляд /Исследования некоторых проблем зарубежной и отечественной истории. Межвузовский сборник научных работ. -М.: РИЦ «Альфа» МГОПУ им. М.А.Шолохова, 2004. С.220-227.

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.