WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

ГОНЧАРОВ Петр Константинович

ПОЛИТИЧЕСКАЯ СИСТЕМА РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА

В УСЛОВИЯХ ПОСТСОВЕТСКОГО  ТРАНЗИТА

(социологический анализ)

Специальность 23.00.02 политические институты, этнополитическая конфликтология, национальные и политические  процессы и технологии

(социологические науки)

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора социологических наук

Москва 2009

 

 

Работа выполнена на кафедре социологии Федерального государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Российская академия государственной службы при Президенте Российской Федерации» (РАГС)

Научный консультант:  Бойков Владимир Эрихович,

доктор философских наук, профессор

 

Официальные оппоненты: Левашов Виктор Константинович,

  доктор социологических наук, профессор

 

  Шабров Олег Федорович,

  доктор политических наук, профессор

 

  Волков Юрий Евгеньевич,

  доктор философских наук, профессор

 

Ведущая организация: Московский государственный

  университет имени М. В. Ломоносова

Защита состоится «04» июня 2009г. в 14.00 на заседании диссертационного совета Д – 502.006.16 в Федеральном государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Российская академия государственной службы при Президенте Российской Федерации» по адресу: 119606, г. Москва, проспект Вернадского, 84, 2-й учебный корпус, аудитория 2004.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке РАГС.

Объявление о защите и автореферат соискателя опубликованы

«___» _________ 2009 г. на официальном сайте ВАК Минобрнауки России – referat_vak@ministry.ru

Автореферат разослан « » февраля 2009 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета Л. В. Князева

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. В течение более чем двадцати последних лет российское общество находится в состоянии общесистемного транзита – перехода к новому качественному уровню всех сфер его жизнедеятельности. С середины 1980-х годов ХХ века оно переживает процесс ломки сложившихся за предшествующую советскую эпоху основ идеологии, экономической, политической, социальной и духовной жизни, их адаптации к тенденциям научно-технического и социального прогресса, достижениям современной цивилизации. Во всех этих сложных, противоречивых процессах весьма значительную, а зачастую решающую роль играют направление, характер и темпы изменений в политической системе российского общества. Именно она является главным властно-упорядочивающим фактором всей общественной жизни, а  политическое руководство страны как ведущий компонент этой системы – призвано принимать решения о национальном транзите, вырабатывать модель будущего, определять пути и средства ее достижения. Соответственно процессы, происходящие в политической системе, оказывают существенное влияние на результаты преобразований во всем обществе. От содержания ее деятельности, качества функционирования, слаженности действий всех ее подсистем во многом зависит сохранение России в качестве великого государства.

За  годы  транзита  произошли  колоссальные  перемены в политиче-

ской, социально-экономической и духовной жизни общества. По существу, изменен общественно-политический строй, состоялся переход от планово-распределительной экономики к рыночному хозяйству, кардинально реформированы на принципах политической демократии институциональная и нормативная составляющие политической системы. Однако при этом проведенные новыми политическими институтами и лидерами в 1992–1998 годах радикальные реформы сопровождались полномасштабным системным кризисом: разрушением практически наполовину экономического потенциала и уничтожением целых отраслей промышленности, тяжелыми потерями для науки и образования, глубоким обнищанием десятков миллионов людей и криминализацией общества.

В собственно политической сфере, даже после принятия Конституции  1993 года, этот период характеризуется непрекращающимся острым противостоянием исполнительной и законодательной ветвей, отсутствием должного баланса прав и обязанностей федерального и регионального уровней государственной власти. Решающим политическим фактором стало доминирование Президента РФ над всеми другими институтами государства, что способствовало утверждению авторитарного (авторитарно-олигархического) политического режима.

В 2000-е годы определенная корректировка деятельности политических институтов по модернизации российского общества начала приносить положительные результаты. Разрушительный экономический кризис сменился экономическим подъемом, началось сокращение масштабов бедности, стали предприниматься первые организационные и правовые меры по возрождению отечественной промышленности. Однако эти позитивные изменения в основном обеспечены за счет экспорта невосполняемых сырьевых ресурсов в условиях беспрецедентно благоприятной внешнеэкономической конъюнктуры. Распределение же получаемых за счет этого гигантских средств осуществляется в первую очередь в пользу и без того наиболее зажиточных слоев населения. Анализ текущих итогов российского общесоциального транзита показывает, что их характер и результаты далеко не соответствуют мировым критериям эффективности государственного управления, требованиям социальной ориентированности реформ, современным тенденциям утверждения социальной справедливости и гуманизма.

В политической сфере на этом этапе удалось добиться восстановления дееспособности государства, отодвинуть угрозу его дезинтеграции, стабилизировать политическую ситуацию в целом. Однако прекращение противостояния ветвей власти обеспечивалось не посредством гармонизации их взаимоотношений и выстраивания системы сдержек и противовесов, а за счет подчинения законодательной власти органам исполнительной и прежде всего президентской власти. Политическая модернизация ограничилась преобразованием лишь институциональной и нормативной подсистем и не увенчалась становлением конкурентной демократической политической системы, реальным утверждением конституционного принципа главенствующей политической роли российского народа как единственного источника власти. В целом она вновь рискует оказаться незавершенной.

Все это свидетельствует как о недостаточной социальной эффективности постсоветской российской политической системы в качестве субъекта политического управления обществом, так и о ее внутренних, имманентных несовершенствах, отрицательно влияющих на выполнение ею своих внешних функций. Проблема заключается в противоречии между объективными потребностями общества в эффективном управленческом воздействии политической системы на ход и результаты реформ, для чего необходимо ее функционирование в режиме демократии, – с одной стороны, и ее реальными возможностями и состоянием – с другой. Указанное обстоятельство определяет практическую, социальную значимость дальнейшего совершенствования политической системы в целях приведения ее в состояние, адекватное ее роли в жизни российского общества и сложности стоящих перед ним задач, преодоления негативной традиции модернизационных откатов и завершения транзита к зрелой демократии. Особую актуальность данной проблеме придает закономерность политической истории России, проявляющаяся в том, что политика всегда имела приоритет над экономикой и другими сферами.

Рассматриваемая проблема весьма актуальна не только в практическом, но и в гносеологическом аспекте. Научное обоснование ее решения требует системного исследования комплекса теоретико-методологических и прикладных  вопросов развития и функционирования политических систем, особенно в условиях современного демократического транзита, осмысления отечественного опыта постсоветского политического развития и на этой основе – выработки путей и средств успешного завершения российской политической модернизации, обеспечивающей эффективное развитие всей социальной системы общества.

Степень научной разработанности темы исследования. В 1970-е – первой половине 1980-х годов появились первые работы отечественных авторов, посвященные политическим системам как капиталистического общества, так и СССР и других социалистических стран. Для большинства из них характерны чрезмерно критический взгляд на опыт Запада и апологетика политической системы социализма,  методологический догматизм и отрыв от реальной действительности. В настоящее время они утратили научную ценность, так как пропагандируемые в них политические системы СССР и социалистических стран Европы не смогли адекватно ответить на вызовы времени и прекратили свое существование.

В период перестройки появились статьи и книги, авторы которых пытались более объективно оценить состояние и перспективы политического устройства СССР. Однако дальше рекомендаций по «дальнейшему совершенствованию» социализма они не продвинулись.

Наибольшую ценность для научной разработки теоретических проблем политической системы российского общества имеют труды современных российских ученых: М. Г. Анохина, Г. А. Белова, М. Н. Марченко, Р. Т. Мухаева, А. И. Соловьева, О. Ф. Шаброва и других, изданные в годы постсоветского транзита. В методологическом плане они интересны первым опытом экстраполяции западной теории политических систем, в частности ее понятийного аппарата,  на российскую действительность, в прикладном отношении – анализом реальных проблем и противоречий современного политического развития. Новые исследовательские перспективы открывает также разработка теоретических проблем социологического подхода к функционированию политической сферы во взаимодействии с другими сферами общественной жизни, ведущаяся в работах В. Э. Бойкова, Ю. Е. Волкова, Д. Т. Жовтуна, В. О. Рукавишникова и других.

В последние годы возрастает внимание российских ученых к анализу закономерностей политического развития России, особенно неоднократных попыток ее социальной и политической модернизации, к сопоставлению отечественного исторического опыта с теорией и мировой практикой модернизации и демократизации. Результаты этих исследований представлены в работах Г. И. Вайнштейна, В. Я. Гельмана, В. К. Кантора, И. И. Кравченко, С. А. Ланцова, В. В. Лапкина, А. Ю. Мельвиля, А. С. Панарина, В. И. Пантина, В. Г. Федотовой.

Важное значение имеют также работы В. Э. Бойкова, В. Я. Гельмана, А. Г. Глинчиковой, М. В. Ильина, Ю. А. Красина, Б. И. Кретова, Г. В. Осипова, И. К. Пантина, посвященные выявлению тенденций и прогнозированию перспектив современного российского политического транзита.

Вместе с тем, несмотря на появление содержательных работ, посвященных различным аспектам становления новой российской политической системы, отечественная политическая наука еще переживает этап поиска путей адаптации методологического и теоретического арсенала зарубежных исследователей к российской политической практике, анализу тенденций и выявлению закономерностей функционирования и развития политической системы России, выработке оптимальных направлений и технологий ее дальнейшего реформирования с учетом национальных социокультурных особенностей. Для значительной части работ характерен определенный разрыв между широкими возможностями системного подхода, декларируемого в качестве методологической базы соответствующих исследований, и не всегда полным и последовательным их использованием. Так, в центре внимания, как правило, оказываются отдельные компоненты политической системы, в первую очередь политические институты, в то время как такой ее важнейший компонент, как практическая деятельность этих институтов, прежде всего проводимая ими политика, ее социальная направленность исследуются явно недостаточно.

Мало внимания уделяется изучению структуры российской политической системы в плане взаимовлияния ее компонентов и взаимодействия ее институтов. В подавляющем большинстве исследований политическая система выступает как «вещь в себе», без учета исключительно важного аспекта – ее взаимодействия с экономикой, социальной и духовной сферами общества. При оценке хода и результатов политических преобразований практически не используется такой критерий, как их социальные последствия, влияние на эффективность управленческого воздействия измененной политической системы на другие сферы общественной жизни.

Если в 1990-е годы в качестве ориентиров для политических реформ использовались преимущественно либеральные концепции западных демократий, то в настоящее время наблюдается все больший крен в преувеличение  российской специфики, роли российских исторических традиций и в конечном счете – в теоретическое и идеологическое обосновывание роста авторитарной составляющей в устройстве и функционировании российской политической системы. Не проявляется должного интереса к адаптации к российским условиям позитивного примера организации политической жизни в новых индустриальных странах Востока, демократизирующихся государствах Латинской Америки, Центральной и Восточной Европы, успешно модернизирующихся социалистических странах Азии. В современной научной литературе нет крупных работ, посвященных выработке оптимальной модели демократического политического устройства России, гармонично сочетающей мировой и отечественный опыт политического строительства в дореволюционный, советский и постсоветский периоды, а также поиску путей и средств обеспечения демократического характера итогов постсоветского политического транзита.

Объект исследования политическая система российского общества в условиях постсоветского реформирования и перехода к новому качественному состоянию.

Предмет исследования тенденции и закономерности изменения политической системы современного российского общества в органичной взаимосвязи с его социальной, экономической и духовной сферами.

Цель диссертационного исследования разработка концептуальных основ оптимальной модели политической системы современного российского общества, способной обеспечивать эффективное развитие всех сфер общественной жизни, а также определение путей и средств ее формирования.

Для достижения данной цели в диссертации решаются следующие задачи:

  • проведение концептуального анализа теоретико-методологических основ исследования политических систем в аспекте уточнения парадигмы изучения политической сферы современного общества;
  • разработка определений политической системы как научной категории и как социального явления, позволяющих вести плодотворный системный анализ политической действительности современной России, сущностных характеристик и социального назначения ее политической системы в качестве ведущей подсистемы общества;
  • исследование явления транзитивности политических систем как актуальной формы их развития и составной части глобального феномена социального, в том числе политического, транзита;
  • определение исходных методологических принципов познания политических транзитов, их причин и механизмов, выработка всеобъемлющей типологии транзитивных политических систем на основе их характера и направленности;
  • систематизация всей совокупности социально-экономических, политических и идеологических причин, внутренних и внешних факторов и предпосылок политического реформирования России в 1990-е годы, анализ содержания, характера, особенностей и политических результатов предварительного, советского этапа российского политического транзита;
  • выявление тенденций транзитивных преобразований российской политической системы посредством анализа содержания и динамики изменений ее основных подсистем и институтов, происшедших за весь период постсоветской трансформации;
  • определение характера и прагматического эффекта политических реформ, достигнутого в модернизации как самой политической системы, так и всей социальной системы российского общества;
  • выработка научных основ оптимальной нормативной модели политической системы России, в том числе форм российского государства, соответствующей стандартам современной демократии и отвечающей интересам российского народа;
  • определение комплекса мер по достижению общественного согласия относительно перспектив политического развития страны, формированию и становлению оптимальной модели политической системы России.

Теоретико-методологической  базой диссертационного исследования  послужили следующие методологические подходы, теоретические концепции и источники:

– общая теория систем и методология системного, в том числе синергетического, подхода, разрабатываемые зарубежными (Л. Берталанфи, М. Месарович, Я. Такахара, Г. Хакен) и отечественными учеными (И. В. Блауберг, В. Н. Садовский, Э. Г. Юдин, В. А. Карташев, В. Н. Костюк, А. А. Давыдов и другие); 

– структурно-функциональная концепция общей системы социального действия Т. Парсонса;

– фундаментальные труды по теории общественно-экономической формации как конкретно-исторической формы социальной системы К. Маркса, В. И. Ленина, В. Зомбарта; исследования общества как социальной системы В. Г. Афанасьева, Ю. Е. Волкова, М. Н. Руткевича; концепции постиндустриального общества Д. Белла и информационного общества Э. Тоффлера;

– концепции политической системы Д. Истона, Г. Алмонда, К. Дойча; труды по теоретическим проблемам политических систем Д. Аптера, Ж. Блонделя, Л. Санистебана, П. Шарана, Р. Шварценберга;

– методология компаративистского подхода к исследованию политических систем различных стран мира Г. Алмонда;

– труды по проблемам политической модернизации и современного демократического транзита С. Хантингтона, Ч. Эндрейна, Д. Сартори, Дж. Линца, А. Степана, Г. Мунка, С. Леффа, М. Макфаула и других зарубежных исследователей;

– труды современных российских ученых: М. Г. Анохина, В. Я. Гельмана, М. В. Ильина, И. И. Кравченко, Ю. А. Красина, С. А. Ланцова, В. В. Лапкина, М. Н. Марченко, А. Ю. Мельвиля, Р. Т. Мухаева, Г. В. Осипова, А. С. Панарина, И. К. Пантина, А. И. Соловьева, О. Ф. Шаброва и других, посвященные разработке теоретических проблем политической системы российского общества, выявлению тенденций и прогнозированию перспектив современного российского политического развития.

Эмпирическая база исследования. Основные теоретические положения диссертации основываются на результатах социологических исследований, проведенных по многоступенчатой общероссийской выборке, репрезентирующей территориальное распределение населения, соотношение жителей крупных, средних, малых городов и сельских населенных пунктов, а также основные демографические группы с применением принципа вероятностного отбора респондентов на завершающем этапе ее реализации. Опросы проведены в рамках многолетних мониторингов «Государство и общество» и «Народ и власть» учеными Социологического центра Российской академии государственной службы при Президенте РФ под руководством доктора философских наук, профессора В. Э. Бойкова. На различных этапах мониторингов объем выборки составил от 1320 до 3000 человек в возрасте от 18 лет и старше, проживающих в 12–26 регионах – субъектах РФ (РСФСР). В частности, использованы материалы социологических исследований «Идеологические ценности массового сознания российского общества: возможности консолидации в целях укрепления российской государственности» (ноябрь–декабрь 2003 года, 26 субъектов РФ, объем выборки – 1600 респондентов), «Патриотизм как феномен общественного сознания в российском обществе» (июнь 2005 года, 22 субъекта РФ, объем выборки – 1600 респондентов), «Мнения о настоящем положении России, представления о ее историческом прошлом и будущем в массовом сознании россиян» (ноябрь 2007 года, 24 субъекта РФ, объем выборки – 2202 респондента).

В качестве источников информации в диссертации также использовались: ежегодные Послания Президента РФ Федеральному Собранию РФ; материалы органов государственной статистики РФ; официальные документы российских политических партий и общественно-политических движений (программы, уставы, предвыборные платформы и т. д.); Основные законы (Конституции) Российской Федерации (1918, 1978,  1993 годов) и ряда зарубежных стран; материалы современной российской прессы и других средств массовой информации; результаты включенного наблюдения автора в ходе работы в руководящих органах общественных организаций различного уровня и в процессе научно-педагогической деятельности.

Основные результаты исследования, полученные лично автором, и их научная новизна.

1. Впервые проведено комплексное политико-социологическое исследование основных теоретико-методологических и прикладных проблем развития политической системы российского общества как важнейшей, управляющей подсистемы за период постсоветского транзита, разработана прогнозно-вероятностная  модель успешного завершения демократической политической модернизации.

2. Выработано гносеологическое определение политической системы общества, очерчивающее пределы действия, объектную область данной категории и обосновывающее системное понимание всей политической сферы жизнедеятельности общества, а на его основе – онтологическое определение политической системы общества, отражающее современный уровень развития данной сферы с точки зрения ее состава, структуры и социального назначения.

3. Дана авторская трактовка политического транзита как периодически повторяющейся в истории каждой страны актуальной формы политического развития, определены объем и содержание данного понятия, охватывающего все виды переходов политических систем в новое качественное состояние: от более низкого уровня к более высокому; как по восходящей линии, так и по нисходящей; к любому типу политических систем, различающихся по их характеру, степени демократичности или авторитарности, принадлежности к какому-либо типу цивилизации или их сочетанию.

4. Выдвинуто и обосновано авторское понимание политической транзитологии как специального научного направления в исследованиях политических систем. Опора на методологические принципы синергетического подхода к анализу сложных нелинейных систем, составляющие основу современной парадигмы системного мышления, а также анализ теорий модернизации и демократизации как частных транзитологических концепций позволили автору разработать ряд положений в качестве элементов новой парадигмы транзитологии в указанном ее понимании.

5. Представлена авторская типология транзитивных политических систем, включающая девять типов, охватывающая все основные виды политических транзитов, начиная с формирования политических систем в странах Запада и заканчивая еще только начинающимися трансформационными процессами в политической сфере стран Ближнего и Среднего Востока. Анализ совокупности характерных черт и особенностей выделенных типов позволил определить степень социальной эффективности использованных при проведении соответствующих транзитов концептуальных подходов, политических технологий, путей и средств достижения поставленных целей.

6. Определены главные направления, тенденции и противоречия процесса модернизации институтов и подсистем российской постсоветской политической системы: государства и правовой системы, государственно-политического режима; политических партий; духовно-культурной подсистемы, прежде всего массового политического сознания российского общества. Проведена классификация и структуризация всей системы политических ценностных ориентаций российских граждан, включающей, по мнению автора, ценностное восприятие ими как собственно политических ценностей, так и ценностей, относящихся к экономической, социальной и духовной сферам и имеющих принципиально важное значение для политического развития страны и общества.

7. Проведен комплексный анализ основных социальных, экономических и духовно-нравственных результатов общесоциального российского транзита, рассматриваемых в качестве показателей и критериев целесообразности и эффективности политических преобразований, дееспособности новой политической системы. На основе учета результатов транзитивных преобразований в основных институтах и подсистемах российской политической системы произведена оценка современного состояния данной системы в целом с точки зрения степени реализации задач ее модернизации как сложного системного объекта.

8. Впервые выдвинута идея создания российской национальной модели социального государства; определена его роль в обеспечении политических, социальных и экономических преобразований; раскрыты основные черты и характеристики такого государства, пути оптимизации форм его правления и территориально-политического устройства. В качестве главного направления дальнейшего развития российской политической системы предложено формирование ее социально ориентированной модели, предполагающей переориентацию всех ее институтов и подсистем на реализацию принципов и задач российского социального государства, всестороннее социальное развитие российского общества.        

9. Выявлены субъективные и политико-технологические причины неудач предыдущих попыток российской модернизации, преодоление которых необходимо для успеха нынешнего модернизационного прорыва. Обоснована необходимость достижения  межэлитного компромисса и общественного согласия по вопросам политического развития России, нормативных параметров оптимальной модели политической системы современного российского общества как приоритетная задача всех ответственных политических сил. Раскрыта система современных политических технологий, позволяющих добиться решения данной задачи.

10. Выработана методология реализации социально ориентированной модели политической системы через включение основных принципов ее формирования и функционирования в ценностную составляющую новой, социально ориентированной политической культуры, предложен механизм овладения ею гражданами страны.

Основные положения, выносимые на защиту. 

1. Социологический анализ теории и практики функционирования политической системы современного общества, в том числе российского, характера ее взаимодействия с другими компонентами социальной системы общества показал ведущее, направляющее воздействие процессов, происходящих в политической сфере, на состояние других сфер общественной жизни и общества в целом. Следовательно, необходимым условием прогрессивного развития общества выступают адекватные изменения в его политической системе, а их научное обеспечение составляет неотъемлемую часть теории общественного развития.

2. В общеисторическом процессе политического развития все более важную роль играют периоды транзита, перехода политической сферы общества в новое качественное состояние. Если в прошлые века после таких переходов следовали длительные этапы замедленной политической динамики, то теперь транзитивное состояние завершается не консервацией политического устройства, а новыми транзитами к более высокому качественному уровню. Таким образом, перманентная политическая транзитивность стала одной из основных характеристик развития мирового социума в XX–начале ХXI века. Уже отмеченное влияние процессов, происходящих в политической системе, на содержание, характер и темпы преобразований во всем обществе предопределяет необходимость исследования транзитивных политических систем в двух взаимодополняющих аспектах: внутреннем – изменения в них самих и внешнем – их воздействие на реформирование других сфер и социальной системы в целом.

3. Результаты преобразований в политической системе российского общества, ее основных подсистемах и институтах, произошедших за постсоветский период, свидетельствуют об успешном решении задач первого, обязательного этапа политической модернизации – создании многокомпонентной, многофункциональной, целостной, сложноструктурированной политической системы, способной к самосохранению и дальнейшей эволюции. В то же время анализ ее структуры с точки зрения характера взаимодействия ее компонентов и других характеристик, охватываемых понятием политического режима, особенно в сопоставлении с мировым опытом демократического транзита, выявил явную незавершенность процесса ее демократизации. Более того, нарастающая тенденция к авторитаризации российского политического режима, заложенная в период политического кризиса 1993 года и развивающаяся все последующее время, препятствует решению данной исторической задачи и повышает вероятность очередного повторения российской традиции циклических контрмодернизационных откатов.

  4. С учетом роли политической системы в социальной системе общества и ее социального назначения, главным критерием целесообразности используемой модели российского политического транзита должны служить социальная направленность и экономическая эффективность проводимых этой системой преобразований, их влияние на уровень благосостояния, образования и культуры россиян. В случае ухудшения этих показателей политические реформы превращаются в самоцель или дают основания считать их средством достижения корыстных, чиновно-бюрократических и олигархических целей. В политической сфере главным индикатором, свидетельствующим о степени продвижения по пути демократизации, служат реальная роль, объем полномочий представительных органов, их место во всей системе государственной власти.

  5. Анализ практической деятельности органов государственной власти и ее результатов приводит к выводу о том, что главная причина тяжелых последствий социально-экономических реформ в 1990-е годы состоит в ошибочных, с точки зрения интересов страны и большинства ее граждан, стратегических установках российских реформаторов на нерегулируемый рынок, «шоковую терапию», создание класса сверхбогатых людей. Главная причина медленного решения проблем ликвидации бедности, воссоздания отечественной промышленности, науки, сельского хозяйства и т. д. в 2000-е годы – приверженность  некоторым основополагающим принципам прежней политики, а также отсутствие продуманной стратегии и комплексной, сбалансированной программы возрождения страны. Таким образом, важнейшим компонентом транзитивной политической системы является проводимая государством и другими политическими институтами политика реформ, а главным условием ее эффективности – демократическая технология ее выработки с опорой на выводы и рекомендации научных учреждений и ученых, привлечением оппозиции и широкой общественности.

  1. Для успешного завершения современного российского модернизационного транзита, реализации задач его демократического этапа и тем самым преодоления ставшей негативной закономерностью парадигмы реформ–контрреформ необходим новый мощный импульс. Такую роль могут сыграть межэлитный компромисс и общественное согласие по поводу политического и социального будущего страны и путей его достижения, объединение на реализацию этого согласия всех демократически, патриотически и государственно ориентированных сил и граждан страны.
  2. Неоднократное возвращение российской власти к идее и практике модернизации, постоянная рефлексия через призму Запада как важная составляющая российской идентичности служат веским основанием в пользу предположения о том, что перспективу завершения постсоветского политического транзита следует рассматривать в системе демократических координат. Процессы современной авторитаризации российского политического режима нельзя однозначно квалифицировать как отказ от демократии вообще. Скорее, они свидетельствуют об отступлении от курса на построение либеральной модели демократии. Однако при этом поиски собственного варианта демократического развития не должны вести к ущемлению и деформации ее основных принципов. Необходима выработка такой модели политического устройства российского общества, которая гармонично сочетала бы мировой опыт политического строительства с национальными особенностями и интересами России, политические права и свободы с социальной справедливостью, нравственностью и социальной ответственностью. Представляется, что в наибольшей степени этим требованиям отвечают российская национальная модель социального государства и социально ориентированная политическая система.
  3. Формирование и утверждение предложенной модели политического устройства, успешное решение задач политической и социальной модернизации российского общества требуют использования комплекса организационных, воспитательных и психолого-педагогических мер, направленных на политическую социализацию граждан, и прежде всего молодежи, в плане освоения ими (на ценностном и поведенческом уровнях) новой, социально, духовно и нравственно ориентированной политической культуры. Серьезной корректировке в данном направлении подлежит деятельность российских средств массовой информации как важнейшего агента (института) политической социализации.

Теоретическая и практическая значимость исследования. Теоретическая значимость диссертации заключается в комплексном использовании широкого спектра научных методов исследования, обобщении опыта современного политического и государственного строительства в России,  наиболее показательных странах не только Запада, но и Востока, в новом подходе к изучению проблем изменяющихся политических систем в аспекте их социальной эффективности. Ряд положений диссертации, прежде всего тезисы о российской модели социального государства и о социальной ориентированности российской политической системы, могут послужить импульсом для дальнейших теоретических изысканий в данном направлении социологического и политологического знания.

Совокупность обобщений, выводов и предложений, содержащихся в диссертации, может быть использована при решении таких практических задач, как анализ эффективности функционирования политической системы в целом и ее отдельных институтов; определение стратегических целей и тактических задач дальнейшего политического реформирования российского общества в документах органов государственного управления и политических партий; поиск путей и методов достижения общественного согласия по проблемам политического  развития; разработка учебных программ и преподавание курсов и спецкурсов по политической социологии и политологии.

Апробация результатов исследования.  Основные положения диссертации изложены автором в 24 публикациях, общим объемом около 75 п. л., в том числе в 8-ми статьях, опубликованных в изданиях, рецензируемых ВАК Министерства науки и образования РФ, в 2-х монографиях, получивших положительные отзывы (см., например,  журнал «Социологические исследования», 2005, № 10), в учебном пособии, в статьях, опубликованных в журналах, политической и философской энциклопедиях, в научных сборниках. В частности, статья о социальном государстве опубликована в Новой философской энциклопедии, удостоенной Государственной премии РФ за 2003 год. Отдельные положения и выводы диссертации сообщались на различных научных форумах: Четвертом международном философском симпозиуме «Диалог цивилизаций: Восток–Запад» (Москва, 1999 год),  Первом Всероссийском социологическом конгрессе «Общество и социология: новые реалии и новые идеи» (Санкт-Петербург, 2000 год), международной конференции «Дискурс Запад–Восток: анализ политических возможностей для бизнеса и общества» (Москва, 2008 год).

Материалы и выводы исследования использовались межведомственным творческим коллективом при подготовке Концепции социального государства, представленной в Госсовет Российской Федерации.

Материалы диссертационного исследования использовались автором при составлении учебной программы, разработке и чтении курса политологии для студентов Академии труда и социальных отношений, при составлении учебной программы по курсу социологии для слушателей Российской таможенной академии. Статьи научно-пропагандистского характера по вопросам российской модели социального государства и достижения общественного согласия в современной России опубликованы в авторитетных многотиражных средствах массовой информации – «Независимой газете» и газете «Труд».

Диссертация обсуждена на заседании кафедры социологии Российской академии государственной службы при Президенте Российской Федерации и рекомендована к защите.

Структура диссертационного исследования. Диссертация состоит  из введения, 3-х разделов, включающих 7 глав, заключения и списка источников и литературы, содержит 2 схемы и 10 таблиц.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении диссертационной работы обосновывается актуальность избранной темы, дается характеристика степени ее научной разработанности, определяются объект и предмет, цель и задачи исследования, раскрываются его теоретико-методологическая и эмпирическая базы, отражаются основные результаты, полученные лично автором, и их научная новизна, излагаются положения, выносимые на защиту, отмечается теоретическая и практическая значимость, а также перечисляются формы апробации результатов проведенного исследования.

Раздел I «Теоретико-методологические основы исследования транзитивных политических систем» посвящен разработке вопросов методологического и теоретического обеспечения системного, комплексного изучения основных проблем становления и развития политической системы современного российского общества. В Главе 1 «Политическая система общества как объект системного исследования: современная парадигма, сущностные черты и характеристики» проведен всесторонний анализ политической системы общества как социального явления и как научной категории, предложена и обоснована соответствующая методология ее исследования. Показана онтологическая сторона формирования политической системы общества в результате длительного процесса зарождения и обособления политических интересов и отношений,  становления политических институтов и развития гражданского общества.  Раскрыта гносеологическая основа появления научной категории «политическая система» в связи с возникновением потребности в комплексном осмыслении политической сферы жизнедеятельности общества. В соответствии с методологией системного подхода она рассматривается как сложный системный объект, как один из видов социальных систем, а в качестве  инструментов  плодотворного анализа сущности политической системы рассматриваются адекватные определения понятий «система» и «социальная система».

Анализ обширной литературы показал целесообразность использования двух видов определений всех системных объектов: онтологических, представляющих собой результат отражения системных объектов различных видов в форме научного знания, и гносеологических – как  результат осмысления уже имеющихся научных знаний о системных объектах. Первые представляются элементами теории,  выполняющими теоретическую функцию, вторые — элементами методологии системных исследований, выполняющими методологическую функцию при их проведении. В качестве такого,  общеметодологического определения системы в диссертации используется ее понимание  как  совокупности взаимосвязанных и иерархически организованных элементов, образующих определенную целостность. При выработке гносеологического определения социальной системы использован такой принцип системного подхода, как критерий качества, ориентирующий на выявление свойств  или признаков, определяющих ее бытие как особой сущности. Так, главным отличительным признаком, основополагающим элементом социальных систем  выступает человек как биосоциальное существо со всеми своими специфическими характеристиками.  Во-первых, из всех живых организмов только человек наделен развитой формой сознания, что предопределяет наличие функции целеполагания в функциональной составляющей социальных систем и целенаправленный характер их развития. Во-вторых, лишь человеку свойственна трудовая, созидательная деятельность как способ его жизнеобеспечения и форма самовыражения. Обладание человека сознанием обусловливает существование в социальных системах в качестве их компонентов науки, культуры, духовной жизни в целом. Непременным условием бытия социальных систем является общественный характер жизнедеятельности человека, его взаимодействие с другими людьми как форма реализации его социальной сущности и способ обеспечения биологического выживания. Таким образом, с гносеологической точки зрения, социальная система — это определенная организованная совокупность, сообщество людей, поддерживающих и развивающих между собой многообразные связи и отношения, в основе которых лежит совместная,  сознательная, целенаправленная, созидательная деятельность, позволяющая реализовывать цели как системы в целом, так и входящих в ее состав элементов и компонентов.

Опираясь на данную трактовку социальной системы  и проанализировав специфику ее бытия в масштабах отдельно взятой страны, онтологически социальную систему общества можно определить как упорядоченное, сложно организованное сообщество граждан определенной страны, объединенное совместной, сознательной, целенаправленной, созидательной деятельностью в экономической, социальной, политической, духовной и семейно-бытовой сферах жизнедеятельности общества и поддерживающее многообразные связи и отношения, а также результаты его деятельности в виде соответствующих знаний, ценностей и социальных институтов.

При всей важности и определенной универсальности системного подхода отмечается, что политическая систем конкретного общества как объект познания должна рассматриваться в двух плоскостях: во-первых, как система и, во-вторых, как часть объективной реальности, выражающая прежде всего природу образующих ее элементов. В этом случае методологические функции выполняет конкретно-научная методология как совокупность принципов и методов, применяемых в науках, изучающих объекты данного рода. Таким образом, парадигма исследования политической системы российского общества и проблем его постсоветского транзита наряду с системным подходом должна включать в себя широкий спектр исследовательских средств истории, социологии, политологии, юриспруденции, культурологии и других гуманитарных наук, быть и системной, и комплексной.

Для выработки гносеологического определения понятия «политическая система», предполагающего обобщенную характеристику части охватываемой им объективной реальности на основе уже имеющихся определений, с одной стороны, привлечено выработанное в данной главе гносеологическое определение социальной системы в качестве родового понятия, с другой стороны, – проанализированы свойства, выделяющих политическую систему из всего многообразия других объектов, а также причины и факторы, обусловливающие и обеспечивающие ее существование как системы. В результате предложено гносеологическое определение политической системы общества как составной, органичной части социальной системы, включающей в себя всю совокупность различных социальных субъектов и институтов, объединенных участием в политической жизни общества, многообразных форм политических связей и отношений, в которых она реализуется и ядром которых являются отношения по поводу государственной власти, а также результатов политической деятельности.

В целях выработки адекватного онтологического определения политической системы, опираясь на данное гносеологическое определение, проведен анализ ее основных характеристик. В качестве наиболее информативных в этом плане использованы ее состав (из чего состоит), структура (как устроена и действует) и функции (что делает). В результате анализа имеющихся в науке подходов, а также реального бытия политической сферы современного общества компонентный состав его политической системы представлен в виде схемы 1 (с. 18).

Проведенный анализ основных компонентных, а также структурно-функциональных характеристик политической сферы социальной системы современного общества позволил предложить онтологическое определение политической системы общества как важнейшей составной части социальной системы общества, представляющей собой совокупность: а) государства, политических партий и общественных организаций, главным из которых является государство, а также социальных общностей, групп и политических лидеров, объединенных участием в политической жизни общества; б) многообразных форм, способов и средств политических отношений, связей,  общения  и деятельности,  ядром  которых  является

борьба за обладание государственной властью, и прежде всего ее использование для управления обществом в интересах распоряжения его ресурсами и в целях обеспечения его функционирования и развития; в) политических норм и ценностей, форм политического сознания и политической культуры, отражающих, обогащающих и регулирующих политическую и в целом социальную жизнь общества.

В Главе 2 «Транзитивная политическая система общества как форма и фактор социального развития» раскрываются основные проблемы теории транзитивных политических систем, вырабатываются новые подходы к парадигмальному обеспечению их дальнейших исследований. Отмечается, что на историческом пути многих успешно развивающихся стран мира явственно выделяются достаточно продолжительные переходные или транзитивные периоды, когда начавшиеся качественные изменения постепенно охватывали все элементы и компоненты общественной системы и выводили ее на более высокий уровень социального прогресса. В большинстве случаев мощное ускорение таким процессам придается специфическим флуктуационным взрывом – социальной революцией и более или менее насильственным приходом к государственной власти новых социально-политических сил. В то же время имеются достаточно многочисленные примеры «мягкого», реформистского варианта социального транзита, когда такие, например, страны, как Швеция или Дания, без политической революции и слома общественной системы в политическом плане перешли от абсолютной монархии фактически к парламентской республике, а в экономическом – превратились в современные, всесторонне развитые государства с высочайшим в мире жизненным уровнем населения. По пути «мягкого» социального транзита идет и ряд наиболее успешно развивающихся  стран  Восточной  и  Юго-Восточной  Азии.  Все  это  дает

основания считать политический транзит важной и все более актуализирующейся формой политического развития, а его научное осмысление – составной частью теории политического развития, требующей самостоятельного концептуального оформления.

В данной главе предложен следующий способ структуризации  причин наступления политических транзитов: первая группа – экстрасоциетальные факторы природного характера, находящиеся за пределами не только политической системы и ее социальной системы, но и человеческого общества в целом (стихийные бедствия, космические явления и т. д., которые могут спровоцировать  или обострить социальные коллизии); вторая – экстрасоциетальные факторы социально-политического характера (воздействие иных социальных и политических систем); третья – интросоциетальные факторы (процессы, происходящие в социальной системе, частью которой является конкретная политическая система, в том числе характер и результаты их взаимодействия); четвертая – интрополитсистемные факторы (кризисные явления, происходящие непосредственно в политической системе). Под воздействием экстрасоциетальных (природных и социально-политических) и особенно интросоциетальных факторов в политической системе обостряются противоречия как между ее подсистемами, так и внутри каждой из них, конфликтный характер приобретают взаимоотношения между господствующей и оппозиционной подсистемами.

Многообразие причин политических транзитов во многом предопределяет разнообразие форм их протекания и, следовательно, типов транзитивных политических систем. Первый по времени разработки и главный по широте использования подход к их анализу реализован в концепции политической модернизации. Отмечается, что политическая модернизация является составной частью перехода от традиционного к современному обществу. Сооответсвенно, она определена как процесс изменений в политической сфере модернизирующегося общества, в ходе которого формируется его многокомпонентная, многофункциональная политическая система. Вместе с тем в качестве методологически перспективной предложена трактовка модернизации не только как исторической, но и как философской категории. В этом случае явление модернизации предстает в качестве не уникального конкретно-исторического события, а одного из вариантов развития по его направленности – прогрессивного развития по восходящей линии, в процессе которого происходит «осовременивание» общества, его переход в новое качественное состояние.

В 1980–1990-е годы в исследованиях политических транзитов все большее место стали занимать проблемы демократизации, охватившей в это время десятки стран в различных регионах мира. Ее содержание в большинстве из них составили не создание демократических политических институтов и процедур, а их восстановление или совершенствование как переход от авторитарных и тоталитарных политических режимов (систем) к демократическим. На этом основании демократизация как процесс, имеющий собственное политическое содержание, предстает одновременно составной частью процедур и технологий политической модернизации в широком смысле слова, ее конечной целью. В целом концепции демократизации и демократизации играют важную роль в осмыслении и прогнозировании политических транзитов соответствующих видов. Однако геополитические и социокультурные пределы этих концепций, прежде всего, четко выраженная одновекторная американо-евроцентрическая ориентация, существенно ограничивают их познавательные возможности и  требуют поиска новых перспективных теоретических конструкций. Таковой вполне может стать новое научное направление – транзитология (социальная и политическая). Однако этому препятствует его восприятие многими исследователями через призму уже известных научных моделей и парадигм. В реальности же явление политической транзитивности намного шире и многограннее.

По мнению автора, политический транзит как научное понятие включает в себя все виды переходов политических систем в новое качественное состояние: во-первых, по восходящей линии (модернизация): от политических систем традиционного общества к политическим системам современного общества, от политических систем современного, модернизированного общества к политическим системам постсовременного, информационного общества; во-вторых, по нисходящей линии (деградация, распад);  в-третьих, с точки зрения их характера: не только от авторитаризма к демократии, но и наоборот; не только по западным моделям (демократизация), но и в соответствии с национальными социокультурными и политическими ценностями (модернизация без вестернизации), а также сочетающие политические достижения западной и собственной цивилизаций. Соответственно реальной многогранности политического явления, подпадающего под понятие политического транзита, представляется обоснованным считать, что политическая транзитология – это научное направление в исследованиях политических систем, изучающее все типы их переходных состояний, включающее в себя в качестве составных частей теории и концепции частных видов переходов (модернизации, демократизации, постмодернизации и т. д.), анализирующее общее и особенное между ними, а также национальную специфику в рамках каждого из них.

Проведенный анализ теории и практики модернизации и демократизации, а также выработанные на его основе элементы новой парадигмы транзитологии позволили разработать типологию транзитивных политических систем, включающую 9 типов и 6 подтипов, охватывающую все основные виды политических транзитов, начиная с формирования политических систем в странах Запада во второй половине ХIХ века и заканчивая еще только начинающимися трансформационными политическими процессами начала ХХI века. Изучение опыта становления и развития транзитивных политических систем всех выделенных типов показало, что, несмотря на все их многообразие, существует определенная парадигма, включающая в себя ряд успешно апробированных подходов, политических технологий, путей и средств, способствующих достижению поставленных целей. Их можно рассматривать в качестве определенных условий или факторов повышения вероятности успешного политического и социального транзита. Наиболее важными из них представляются следующие: ориентация на тот или иной тип транзита (модернизация по западному образцу, комбинированная модернизация и т. д.);  качество деятельности  институционально-субъектной подсистемы политической системы и развитие отношений в треугольнике: подсистема государственного управления – институты гражданского общества – политически активные граждане; использование изменений в самой политической системе как средства обеспечения социального транзита общества в целом.

Раздел II «Содержание и тенденции транзитивных преобразований  политической системы российского общества» представляет собой развернутый анализ реальной практики преобразований основных институтов и подсистем российской политической системы. В нем прослеживается динамика и направленность изменений в предварительный, советский период и на трех этапах основного, постсоветского периода транзита: с распада СССР  до политического кризиса сентября–октября 1993 года; с принятия новой Конституции РФ до конца 1999 года; с 2000 года до настоящего времени. При этом отмечается возможность и целесообразность вступления в четвертый, завершающий этап демократического модернизационного транзита.

В Главе 1 «Становление нового российского государства: выработка формы и структуры, трансформация роли в обществе» анализ данного процесса ведется в двух аспектах: внутреннем – с точки зрения изменений в самом государстве как политическом институте и сложном системном объекте, и внешнем – как в главном субъекте политики, осуществляющем управление всей социальной системой общества. Это становление сопровождается непрерывной, временами острой  борьбой как между различными политическими силами и в общественном сознании по поводу выбора оптимальных путей государственного строительства, так и внутри самой системы государственных органов – за преобладающую, максимальную власть. Исследование наиболее очевидных проявлений этой борьбы позволило высветить главные противоречия существующей модели государства и, соответственно, раскрыть основные направления ее корректировки и совершенствования.

Первая линия борьбы внутри государственного аппарата пролегает по горизонтали – между законодательной и исполнительной ветвями власти и представляет собой процесс выбора формы государственного правления. Первые изменения и дополнения в действовавшую Конституцию 1978 года, внесенные еще в советский период политического транзита существенным образом реформировали систему органов государственной власти в пользу представительных органов в форме Советов народных депутатов всех уровней. Однако вскоре в систему российского государства был введен новый центр власти – Президента РСФСР. Весь потенциал противоречий между ветвями власти в полной мере реализовался на первом же этапе постсоветского политического и социального транзита и привел к  прямому вооруженному столкновению противоборствующих сторон в сентябре–октябре 1993 года, завершившемуся полным уничтожением прежней модели представительной власти.

В нынешнем варианте республиканской формы государственного правления, введенном Конституцией 1993 года, особое, приоритетное положение занимает пост Президента РФ, являющегося главой государства,  определяющего основные направления внутренней и внешней политики государства, обеспечивающего согласованное функционирование и взаимодействие органов государственной власти. Несмотря на распространенное мнение о сходстве российской формы правления с полупрезидентской республикой французского  типа, анализ выявил столь существенные различия между французской и российской конституционными моделями во властном треугольнике: президент – правительство – парламент, что это дает все основания трактовать формально общую для обоих государств полупрезидентскую форму правления в первом случае как «президенстко-парламентскую», а во втором – как «суперпрезидентскую».

Устранение противоречий между полномочиями президента и исполнительной власти, с одной стороны, и парламента – с другой, в пользу исполнительной власти привело к стабилизации политического режима, установленного в сентябре–октябре 1993 года, однако не заложило правовые основы для эффективной деятельности государства по обеспечению устойчивого экономического подъема, политического, социального и духовного развития общества. Наиболее очевидно негативный потенциал перекоса в полномочиях ветвей власти проявился в середине–конце 1990-х годов. На третьем этапе государственного транзита карт-бланш общества на проведение исполнительной властью своей политики не привел к решению многих жизненно необходимых для народа и стратегически важных для будущего страны проблем. Непреодоленность многих негативных явлений, сохраняющихся во всех сферах общественной жизни, в значительной мере обусловлена установкой на всемерное усиление исполнительной власти как наиболее оптимальный путь политического и социально-экономического развития России. Практически деятельность исполнительной власти по многим позициям могла и должна была подвергнуться серьезной корректировке со стороны Государственной Думы и Совета Федерации. Однако их полная зависимость от нее не позволила им реализовать свой конструктивный потенциал как органов представительной власти. Институциональная и структурная неэффективность современного российского государства объясняется тем, что консолидация ветвей государственной власти произошла не за счет оптимального сочетания их полномочий и ответственности, а за счет простого подчинения исполнительной властью – власти законодательной.

Вторую основную линию борьбы внутри государственного аппарата образует борьба по вертикали – между федеральным центром и регионами (субъектами Федерации), – как процесс выбора формы государственного (территориально-политического) устройства России, ставшая  продолжением двухсотлетнего поиска оптимального сочетания принципов унитаризма  и федерализма. Максимальный подъем нынешней «волны федерализации» пришелся на окончание предварительного периода современного транзита (1990–1991 годы). Его содержание составила суверенизация национальных образований или «парад суверенитетов». Первый постсоветский этап ознаменован принятием и реализацией Федеративного договора от 31 марта 1992 года, остановившего нарастание хаоса и центробежных тенденций во взаимоотношениях российского государства и его составных частей и  ставшего крупным шагом в сторону подлинной федерализации России, – к переходу от федерации республик к федерации всех крупных административных образований, созданных как по национальному, так и по территориальному признакам.

Второй этап транзита ознаменован принятием новой Конституции РФ и стабилизацией взаимоотношений федерального центра и субъектов Федерации. В Конституци полностью преодолен избирательный характер применения принципов федерализма лишь по отношению к национальным республикам (полуфедерация–полуунитарное государство), продекларировано юридическое равенство всех субъектов Федерации, существенно уменьшены политико-правовые различия между ними. В то же время нынешняя конституционная федеративная модель российского государства содержит в себе весьма серьезные противоречия и потенциальные угрозы его целостности, существенно ограничивает его эффективность. Главным из них стал ее асимметричный характер, то есть целый комплекс весьма существенных различий между субъектами Федерации.

Содержание современного этапа нынешней «волны федерализации» России составляют попытки центральной государственной власти (начиная с конца 1990-х годов) упорядочить сложившуюся на предыдущем этапе модель федеративного устройства, устранить ее наиболее очевидные несовершенства. Начался процесс исключения элементов конфедеративности из федеративных отношений, пресечения сепаратистских тенденций в политике региональных властей, сокращения асимметрии в федеративном устройстве страны в целом. Наиболее зримым, реальным проявлением начавшейся трансформации российской федеративной модели выступает весьма актуальный и перспективный процесс объединения субъектов Федерации,  позволяющий решить ряд стратегических задач реформирования Федерации.

Внешний  аспект трансформации современного российского государства – изменение его роли и места в управлении обществом – характеризуется, прежде всего, тем, что делает государство (содержанием деятельности), и тем, как действует государство (характером деятельности). При этом характер действий государства представляет собой третью составляющую его формы или государственный (государственно-правовой) режим, как определенное качественное состояние правовой базы и фактически используемого арсенала властного воздействия государства на общество. Он составляет основу политического режима, характеризующего уровень демократии и политических свобод в обществе в целом, в деятельности всех других политических институтов и их взаимоотношениях с государством.

Анализ и обобщение всего спектра показателей, по которым идентифицируются основные виды государственных режимов, позволили сформулировать ряд критериев, репрезентативно выражающих содержание и динамику  продвижения от авторитаризма к демократии: способы и порядок формирования органов государственной власти; фактическая реализация главного принципа демократии – проведение свободных, справедливых и честных выборов; реализация принципа разделения властей и создания механизма сдержек и противовесов; положение политической оппозиции – возможности для ее легитимного прихода к власти и т. д. По всем критериальным показателям российский государственно-правовой режим претерпевает весьма значительные качественные изменения, имеющие как демократическую, так и авторитарную направленность. Причем соотношение тех и других существенно различается на разных этапах трансформации.

Предварительный, советский период транзита ознаменован решительным отказом от фундаментальных основ избирательной системы прежнего режима и переходом к действительно демократическим выборным процедурам. Кардинальные изменения произошли в области создания и функционирования инфраструктуры политической конкуренции. В целом результаты этого этапа можно оценить как тотальный демонтаж советского авторитарного режима и попытку перевода всей системы взаимоотношений государственной власти и общества на демократические принципы, как победу демократических тенденций. Основное содержание первого постсоветского этапа составила борьба демократических и авторитарных тенденций в сфере реализации принципа разделения властей и выработки механизма их взаимодействия. Силовое разрешение политического кризиса сентября–октября 1993 ознаменовало переход российского постсоветского режима в стадию преобладания авторитарных методов практического осуществления государственной власти. На второй этап постсоветского транзита российского политического режима приходится утверждение его постсоветской модели, прежде всего, ее конституционной, правовой составляющей. Избранный способ разделения властей и особенно его практическая реализация предопределили общий авторитарный характер установившегося режима, не позволили в полной мере реализовать большой демократический потенциал новой Конституции. Очевидный приоритет интересов крупных собственников в деятельности государства в течение всего правления Б. Ельцина, огромная реальная власть «олигархов», фактически приватизировавших во второй половине 1990-х годов государство, дают основания квалифицировать этот режим как авторитарно-олигархический.

Анализ тенденций трансформация российского режима на третьем, современном этапе политического транзита показывает, что большинство изменений последних лет в избирательном законодательстве и практике формирования органов государственной власти направлены на его ужесточение. Причем, если часть из них, например, переход к фактическому назначению президентом глав субъектов Федерации, вполне может быть оправдана интересами обеспечения единства исполнительной власти в стране и борьбы с сепаратизмом, то большинство других  ведет к монополизации политической власти в руках государства и «партии власти», осложнению положения оппозиций, сокращению возможностей для политической инициативы граждан. В то же время на этом этапе режим приобрел некоторые новые существенные характеристики. В качестве наиболее важной из них выделяется удаление от государственной и политической власти «олигархов» и переход их решающего влияния к бюрократической элите. На этом основании констатируется, что сложившийся при Б. Ельцине авторитарно-олигархический режим трансформировался в авторитарно-бюрократический. Для самой общей характеристики всей совокупности его черт наиболее точен термин «гибридный», означающий в данном случае сочетание демократических и авторитарных начал.

Трансформация современного российского государства как главного субъекта транзитивной политической системы в значительной мере характеризуется также основными тенденциями эволюции содержания его деятельности. На первом этапе постсоветского транзита оно избрало радикально-реформаторский курс либеральных экономических реформ, методологическую основу которого составила установка на полное отстранение государства от управления экономикой. Однако очень скоро тяжелые социально-экономические и политические последствия такого подхода побудили перейти к стабилизационно-реформаторскому курсу, который предусматривал некоторое расширение экономической и социальной роли государства. В целом в период президентства Б. Ельцина произошло становление функциональной составляющей современной модели российского государства. Оно сумело достичь своей главной цели – совершить переход к рыночной экономике с приоритетом частной собственности и другими сопутствующими характеристиками. В то же время из двух составляющих социального назначения современного государства – обеспечения интересов наиболее влиятельных сил и учета потребностей всего общества – явный крен сделан в сторону первой из них.

Современный, третий этап политических реформ в области внутренней политики российского государства характеризуется как преемственностью самой главной, принципиальной установки на построение рыночной экономики, так и более или менее существенной корректировкой практически всех основных параметров прежнего курса и, прежде всего, включением в зону ответственности государства фактически всех основных сфер жизнедеятельности общества, существенным смещением приоритетов его внутренней политики,  расширением арсенала средств его регулирующего воздействия на общественные процессы. Наряду с этим внутри экономической политики государства сформировалось противоречие между целевой установкой на рост экономики и монетаристскими, во многом ограничительными, методами ее реализации.

В Главе 2 «Многопартийная система: этапы становления и роль в модернизации России» исследуется процесс зарождения и формирования современной российской многопартийности как неотъемлемого компонента демократической политической системы. Он базируется на политических и правовых решениях, принятых на предварительном, советском этапе. Тогда же начался интенсивный, фактически неконтролируемый процесс создания политических организаций (партий) самого широкого идеологического и политического спектра. В целом этот этап можно охарактеризовать как крах однопартийности и номинирование будущей многопартийности.

На первом этапе постсоветского российского партийного транзита  главным мотивом создания и деятельности партий стало участие в борьбе за утверждение (или смену) установленного общественно-политического строя в целом. Соответственно четко обозначилось разделение большинства партий на «правые» и «левые». Этот непродолжительный период отмечен, во-первых, началом перехода от свободного, гражданского по характеру процесса создания и деятельности политических партий к активному его регулированию государством; во-вторых, зарождением феномена «партии власти»; в-третьих, введением пропорционально-мажоритарной системы выборов депутатов Госдумы, согласно которой половина их состава избирается по партийным спискам. Таким образом, этот период можно в целом охарактеризовать как этап официального конституирования политических партий в качестве важнейшего элемента российской политической системы.

Второй этап постсоветского партийного строительства ознаменовался бурным развитием российских партий как в количественном, так и в качественном измерениях. При этом определился достаточно узкий круг реально действующих партий, аккумулирующих наиболее важные процессы, протекающие в российском партийном пространстве. Начали также проявляться некоторые тенденции в развитии партийных флангов и закладываться их дальнейшие перспективы. Так, траектория развития левых партийных сил, прежде всего, КПРФ  описала вначале восходящую, а затем нисходящую дугу. На правом партийном фланге этот этап заполнен упорными и почти до самого его конца безуспешными попытками создания мощной «партии власти» и консолидации под ее эгидой всех правых и правоцентристских сил. В целом этот период можно охарактеризовать как этап становления парламентских политических партий, выработки и освоения принципов и технологий их парламентской и внепарламентской деятельности, утверждения парламента в качестве главной сферы их самореализации.

Выборы в Государственную Думу в декабре 1999 года стали одновременно окончанием второго и началом третьего этапа современного российского партийного строительства. Результаты этих выборов предопределили, с одной стороны, главенствующее положение путинского движения «Единство» среди всех проправительственных партий в парламенте и стране и, с другой стороны, конец преобладания в Госдуме левых сил. Выборы в Государственную Думу в декабре 2003 года завершили реализацию проекта создания крупной, доминирующей «партии власти». «Единая Россия» не только заняла первое место по партийным спискам (37,57%), но и (с учетом своих кандидатов, избранных по одномандатным округам) получила конституционное большинство. Другим важнейшим результатом выборов стало сокрушительное поражение КПРФ (12,61%), утратившей сколько-нибудь заметное влияние на положение дел в Думе и ее законодательную деятельность. Еще одним исключительно важным направлением нынешнего этапа формирования российской многопартийности выступает создание детально проработанной законодательной базы деятельности политических партий. Принципиальное политическое значение имеет решение о переходе к избранию депутатов Госдумы только по партийным спискам. Тем самым политические партии возведены в ранг единственного источника формирования состава депутатского корпуса высшего законодательного органа страны.

Очень наглядно (таблица 1, с. 29) процесс становления российской многопартийности просматривается при анализе динамики результативности участия партий (и приравненных к ним политических субъектов) в выборах депутатов Государственной Думы по партийным спискам.

Во-первых, наблюдается устойчивое сокращение числа участников выборов (с 43 в 1995 до 11 в 2007 году). Во-вторых, наблюдается процесс снижения числа парламентских партий (с 8 в 1993 до 4 в 2003 и 2007 годах). Кроме них, во всех выборах (до 2007 года) обычно участвовал ряд партий, приближавшихся к «проходному» 5-процентном барьеру, а также преодолевавших 3-процентный барьер. Однако лишь часть  этих партий, представлявших собой сложившиеся, устойчивые  организации, могла рассматриваться как второй, резервный эшелон российской партийной системы. Введение 7-процентного квалификационного барьера на парламентских выборах 2007 года закрепило тенденцию к стабилизации числа российских парламентских партий и снижению количества и электоральной поддержки партий второго, резервного эшелона. В-третьих, несмотря на весьма обширный набор существующих политических партий (парламентских, «предпарламентских», просто участвующих в выборах), он не отражает всего спектра политических представлений граждан о «своей партии». От выборов к выборам устойчиво росло число политически активных избирателей, голосующих против всех партийных списков. Это свидетельствует как о возможности появления новых, так и об общественной потребности в корректировке политики действующих политических партий.

Таблица 1

Динамика участия политических партий, избирательных блоков и объединений в выборах депутатов Государственной Думы по партийным спискам

Количество политических партий, избирательных блоков и объединений

Годы проведения выборов

1993

1995

1999

2003

2007

а) зарегистрировавших федеральные списки кандидатов

13

43

28

23

11

б) федеральные списки которых допущены к распределению депутатских мандатов

8

4

6

4

4

в) набравших от 4 до 5% голосов избирателей

1

3

0

1

0

г) набравших от 3 до 4% голосов избирателей

0

3

0

3

0

Число голосов избирателей, поданных против всех федеральных списков кандидатов

Нет данных

2,77 %

3,30 %

4,70%

Графа исключена

За весь постсоветский период в Госдуму по партийным спискам избирались представители 15 политических партий и приравненных к ним организаций. При этом только две из них (ЛДПР и КПРФ) получали достаточную поддержку избирателей на всех пяти выборах. К ним может быть отнесена цепочка партий («Выбор России» – «Наш дом – Россия» – «Единство» («Медведь») –  «Единая Россия»), представляющих собой последовательно меняющиеся модификации «партии власти». Успешное выступление в 1999 году «Единства» и еще более успешное — созданной на его базе «Единой России» в 2003 и 2007 годах  означают, что власть полностью овладела технологиями партийного строительства и надежно контролирует процесс своей партийно-парламентской легитимации. Таким образом, за годы современного политического транзита сложился ряд политических партий, ставших устойчивыми компонентами российской партийной системы, реально участвующими в политическом процессе.

Главным по значению политическим фактором, обусловливающим специфику современной российской партийной системы, является активное воздействие государства на процесс формирования и деятельности политических партий. Оно осуществляется посредством: а) упорного стремления создать мощную, подконтрольную исполнительной власти политическую партию, надежно обеспечивающую интересы действующей власти при помощи демократических партийных и парламентских процедур, б) создания и поддержки «партий-приманок» для тех категорий избирателей, которые в условиях свободной партийной конкуренции, скорее всего, проголосовали бы за партии оппозиций; в) мощного, неослабевающего давления на реальную, фактическую оппозицию; г) вмешательства в избирательный процесс. В результате естественный, демократический процесс борьбы (конкуренции) политических партий во многом подменяется борьбой государства с оппозиционными, «негосударственными» партиями при явно неравных условиях для последних. Таким образом,  решив в принципе задачу создания «партии власти», государство перешло к созданию «партийной системы власти».

Специфические формы и методы воздействия постсоветского российского государства на процесс партийного строительства обусловили и весьма противоречивые результаты. Наиболее проблемными из них для политической системы и общества в целом представляются: отсутствие достойных политических партнеров и оппонентов государства в лице как проправительственных, так и оппозиционных партий; отсутствие реальной, конкурентоспособной партийной оппозиции, способной обеспечить демократическую периодическую сменяемость власти; ослабление потенциала государственного управления ввиду блокирования интеллектуальных и кадровых ресурсов оппозиционных партий; нарастающее политическое отчуждение граждан.

Общий итог транзита российской политической системы в сфере партийного строительства состоит в создании совокупности политических партий, вполне отвечающей критериям понятия «система». Проведенный в данной главе типологический анализ позволил идентифицировать ее как не конкурентную многопартийную систему с доминирующей партией. В то же время, помимо чрезмерного вмешательства государства в процесс партийного строительства, формированию конкурентной многопартийной системы препятствуют определенные стороны в идеологии, имидже и деятельности самих оппозиционных и альтернативных партий.

В Главе 3 «Массовое политическое сознание как составная часть и фактор трансформации политической системы российского общества» посредством анализа результатов социологических опросов населения прослеживается процесс формирования системы политических ценностей россиян в качестве важнейшего компонента духовно-культурной подсистемы новой политической системы. Отдельные индивиды и их группы, выделенные по социально-демографическим признакам, политическим, идеологическим и иным установкам, могут разделять лишь ту или иную часть ценностей общества, а также достаточно динамично менять состав своих ценностей. Именно это явление избирательного отношения социальных субъектов к политическим ценностям, выражающегося в активной направленности их интереса на эти ценности как объекты поддержки или освоения, выражается понятием ценностных ориентаций массового политического сознания. Анализ их динамики представляет собой неотъемлемую часть изучения транзита политической системы. Он позволил судить об эволюции состава и структуры ценностей массового политического сознания, о  том, какие из них становятся доминирующими и начинают определять  политическую культуру российского общества.

Адекватное представление о содержании и структуре системы ценностей массового политического сознания составляет использование следующих аналитических процедур: а) группировка ценностей по их предметному содержанию, имея в виду, что понятие «политические ценности» в широком смысле  отражает также факт наличия политической составляющей в экономической, социальной и духовно-культурной сферах общественной жизни; б) разделение всей совокупности ценностей на идеалы, цели политического развития и на средства их достижения и реализации; в) выявление онтологической связи ценностей с соответствующими типами цивилизаций и историческими эпохами. Анализ ценностей в трех рассмотренных аспектах способствовал воспроизведению качественной стороны существующей модели ценностной системы. Анализ ее количественной стороны осуществлен посредством выявления политических ценностных ориентаций, показывающих уровень поддержки населением отдельных элементов ценностной системы, их политическую значимость.

Во главе иерархии системы политических ценностей стоят политико-идеологические ценности социально-философского характера, представленные, прежде всего, определенными моделями общественного развития, объединяющимися в массовом сознании в два их основных вида – «капитализм» и «социализм». За годы транзита массовое политическое сознание в оценке каждой из них оно стало менее категоричным. Возрастает доля опрошенных, высказывающих положительное суждение по поводу обеих моделей, а также выступающих за собственный путь развития России. Это свидетельствует о вызревании социального заказа на выработку конвергентной модели, сочетающей сильные стороны каждого из основных типов общественного устройства и учитывающей специфику и потребности российского общества.

Более предметно конкретные черты желаемого общественного устройства раскрываются в ориентациях граждан на те или иные ценности, относящиеся к другим выделенным группам. В этом плане наиболее показательными представляются их ориентации в сфере ценностей политико-экономического характера. Уже к концу предварительного этапа политического транзита массовое сознание стало склоняться к решительным преобразованиям самих социально-экономических основ общественного устройства. В то же время оно отвергло те меры внедрения рыночных отношений в экономике, которые не соответствуют интересам населения и его представлениям о справедливости. Так, уже в марте 1996 года за неизменность курса экономических реформ высказались лишь 15% опрошенных, а за его коррекцию – 42%  . В мае 2002 года за продолжение экономических реформ в неизменном виде высказались только 6,8% опрошенных, за внесение более или менее существенных изменений – 65,2%. В целом же результаты социологических опросов позволяют сделать вывод о том, что сложившиеся ориентации массового сознания в сфере политико-экономических ценностей не могут служить препятствием для проведения продуманных и эффективных реформ в интересах всего общества.

Ключевая роль среди ценностей социально-политического характера принадлежит ценностному восприятию понятия «социальная справедливость». При этом результаты исследований свидетельствуют о начавшемся процессе утверждения его понимания как равенства стартовых возможностей. Процесс формирования ориентаций массового сознания к ценностям этой группы  включает в себя динамику предпочтений, отдаваемых ценностям в известной степени альтернативного порядка: материальным или духовным, коллективистским или индивидуалистическим, социально-классовым или общесоциальным. В целом для него характерна тенденция перехода от противостояния, с одной стороны, либеральных, западных и, с другой – традиционно российских и советских ценностей к их постепенной гармонизации и взаимодополняемости.

Основное ядро ценностных ориентаций российского массового политического сознания образует структура отношения его субъектов к собственно политическим ценностям. Центральное место в ней занимает формирование ценностного отношения  широких слоев населения к органам государственной власти и другим институтам политической системы, обеспечивающего  их политическую лояльность к этим институтам. Как показывают данные опросов, проблема обеспечения политической лояльности населения существует вполне реально. По данным майского опроса 2002 года, только президенту России доверяет большинство респондентов – 74,7%. Только церкви и органам безопасности (ФСБ) доверяет большее число  респондентов (соответственно 41,4% и 38,0%), чем не доверяет (соответственно 25,0% и 31,6%). Безусловно, на лояльность массового сознания к политическим институтам весьма существенно влияет  оценка гражданами (таблица 2) стиля, форм и методов деятельности российской власти в целом.

Таблица 2

Динамика оценок методов осуществления политического руководства страной (в % от числа опрошенных)

Варианты оценок

Время проведения опросов

1998 г.

2000 г.

2003 г.

2005 г.

2007г.

Демократия

2,2

8,8

10,1

8,9

12,1

Администрирование аппаратных чиновников

13,5

22,8

22,4

29,9

31,3

Единоличные решения высших руководителей

18,9

18,5

13,5

21,7

18,8

Полная неразбериха

54,6

38,6

31,6

20,5

12,2

Явно не благоприятствует лояльному отношению к политическим институтам также мнение о том, чьи интересы защищает государственная власть. Так, в ноябре–декабре 2003 года на первые три места были поставлены бюрократия (высшие чиновники) – 45,9% опрошенных, крупные предприниматели и финансисты – 44,5%, президент и его ближайшее окружение – 31,0% опрошенных. Все остальные категории работников и пенсионеры вместе взятые получили менее 9%, например, крестьяне – 1,2%. Только 16,0% считают, что государственная власть действует в соответствии с волей народа (2,4% – да, 13,6% – скорее да) и 75,3% – что нет (42,3% – скорее нет, 33,0% – нет). По результатам опроса, проведенного в августе 2007 года, мнение о при оритетности интересов бюрократии для российской государственной власти еще более укрепилось: так считает уже почти половина – 48,9% опрошенных.

  В итоге выстраивается следующая зависимость: нелояльность идеологическая и технологическая (неприятие целей политики и средств ее реализации) переходит в нелояльность институциональную и персональную (отказ в доверии соответствующим политическим институтам и лидерам), что, в свою очередь, снижает уровень их легитимности и управленческую эффективность. Таким образом, многолетний социологический мониторинг процесса формирования лояльности россиян к институтам новой политической системы показывает, что массовое сознание весьма чутко и в целом адекватно реагирует на все перипетии их становления. При этом часть из этих институтов, прежде всего парламент, первоначально были восприняты им вполне доброжелательно. Однако кризисное развитие в 1990-е годы подорвало веру в демократические институты, так как в силу своей неразвитости они не смогли эффективно решать проблемы социально-экономического транзита. Тем не менее из этого не следует делать однозначный вывод об априорной приверженности россиян к недемократической системе власти.

На уровне массового политического сознания основное содержание движения российской политической системы по пути ее демократизации составляет процесс формирования доминирующих ориентаций на ценности политической демократии. Для выработки наиболее достоверных представлений об истинном отношении российских граждан к демократии следует использовать их ценностное восприятие конкретных форм ее проявления и, прежде всего, такой общепризнанной отличительной черты демократической политической системы, как регулярное проведение свободных, честных и беспристрастных выборов лиц, наделенных государственной властью. Динамика ценностного восприятия населением демократической процедуры выборов, а также их реальной роли в управлении страной наглядно представлена данными таблицы 3. Из них следует, что, несмотря на резкое снижение политической роли выборов, россияне упорно и стойко сохраняют ценностную ориентацию на них на доминирующем уровне, возможно, в надежде на лучшее будущее.

  Таблица 3

Динамика ценностного восприятия населением участия в выборах  (в % от количества опрошенных)

Варианты оценок

Время проведения опросов

1995 г.

1996 г.

1998 г.

2002 г.

2003 г.

2007 г.

Участие в выборах — обязанность гражданина

73,8

71,2

64,9

58,4

63,9

57,1

Участие в выборах дает возможность влиять на судьбы страны

61,5

63,0

Нет данных

12,2

23,9

16,1

  Достойное место в системе ценностных ориентаций массового политического сознания занимают политические права и свободы. Так, в июле 1998 года подавляющее число респондентов – 85,1% посчитали важным и очень важным для себя лично быть свободными в выборе политических взглядов и поведения. Обеспечение свободы слова и политических убеждений очень важным и скорее важным в феврале 2002 года считали 67,6%, а в июне 2005 года – 72,2% опрошенных. Динамика ориентаций массового сознания в целом показывает, что из всей совокупности либеральных ценностей именно ценности политической демократии были наиболее благосклонно восприняты в самых широких слоях российской общества, быстро заняли доминирующие позиции в его политическом сознании и становятся гармоничной частью формирующейся новой национально-государственной идеологии.

Большую группу политических (в широком смысле слова) ценностей составляют духовно-культурные ценности политического характера. Они обладают высоким потенциалом психологического воздействия на политическое поведение людей, придавая определенную эмоциональную окраску протекающим политическим процессам. В качестве базовой духовно-культурной ценности выступает патриотизм как чувство любви к своей Родине, как ценностное восприятие своего Отечества. В 1990-е годы патриотизм подвергся жесткому прессингу со стороны российских СМИ, либеральной интеллигенции и идеологов концепции деидеологизации. Однако, несмотря на крайне неблагоприятные внешние условия, в массовом политическом сознании его положительное восприятие оставалось доминирующим, а с корректировкой идеологических ориентиров официальной пропаганды – стало еще больше нарастать. Важный блок ценностей этой группы образует совокупность позитивных ценностных восприятий важнейших событий и эпох, выдающихся деятелей, оказавших влияние на ход отечественной истории и мирового развития, а также крупнейших достижений отечественной  науки, техники, литературы и искусства, обеспечивших прогресс своей страны и ставших достоянием человечества. Все более весомое место начинают занимать также ценности национально-патриотического содержания, ценностное восприятие гражданами своей собственной нации.

Итак, в течение всего периода российского социального и политического транзита происходит интенсивный, внутренне противоречивый процесс формирования новой системы ценностных ориентаций и установок массового политического сознания. Ее онтологическими источниками выступают системы ценностей традиционного российского, советского и постиндустриального, либерально-демократического типов. Главным фактором вхождения конкретных ценностей и установок в разряд доминирующих выступает не их происхождение или сфера реализации, а соответствие сегодняшним потребностям людей, способы и эффективность воплощения этих ценностей в политике органов власти.

Раздел III «Пути оптимизации модернизационного развития российской политической системы» направлен на разработку путей завершения демократического транзита российской политической системы на базе достигнутого уровня политической и социальной трансформации российского общества. В Главе 1 «Прагматический эффект политической трансформации России в контексте теории систем и практики модернизации» подводятся текущие итоги предшествующих этапов политического  транзита как с точки зрения формирования современной политической системы, так и с позиций ее социальной эффективности. Обобщая анализ содержания и динамики преобразований в основных институтах и подсистемах политической системы через призму тех свойств и  принципов, которым должны отвечать сложные социальные системы в современном обществе, констатируется, что российская политическая система сложилась в многокомпонентный, целостный, сложноструктурированный, способный к самосохранению и дальнейшей эволюции сложный социальный организм. В то же время ее характерные черты составляют недостаточная сбалансированность ветвей государственной власти, несформированность эффективной системы сдержек и противовесов между ними. Во взаимодействии подсистем и элементов политической системы отношения субординации явно превалируют над отношениями координации. Выработаны и активно используются политические технологии, позволяющие государству искажать политическую волю граждан, игнорировать в своей политике ценности и установки массового политического сознания. Во взаимоотношениях господствующей и оппозиционной подсистем вместо отношений конкуренции преобладают ограничение и подавление последней.

Таким образом, за годы современного политического транзита успешно решены задачи первого этапа политической модернизации, завершено создание институциональной и правовой инфраструктуры для функционирования демократии. В то же время  анализ современного состояния российской политической системы с помощью критериев демократического транзита показал явную незавершенность этапа ее демократизации. Для выявления ее перспектив важно учитывать общие закономерности, уже сложившийся алгоритм политического развития России. Важнейшей составной частью ее эволюционной парадигмы выступает борьба двух начал:  с одной стороны – западного, европейского, с другой – восточного, азиатского, что предопределяет специфический, волнообразный характер социального и политического развития страны на протяжении трех последних веков. Периоды модернизационных прорывов  посредством внедрения тех или иных сторон западной модели развития сменяются периодами контрмодернизационных откатов, в большей или меньшей степени восстанавливающих  подорванные традиционные основы общественной и хозяйственной жизни.

Следовательно, в пользу анализа российского транзита в системе демократических координат свидетельствует уже проявившая себя закономерность циклической модернизации. Она позволяет предположить, что и в дальнейшем демократия останется ее главным ориентиром, а нынешнее преобладание авторитарных тенденций вновь окажется временным. Однако при этом необходимо учитывать, что помимо объективного несоответствия  либеральной  модели модернизационных реформ восточной составляющей российской идентичности, у данной закономерности есть и субъективные причины. Во-первых, содержание как российских реформ, так и контрреформ отличается односторонностью, однобокостью. Во-вторых, характер российских и реформ, и контрреформ, как правило, отличается крайней резкостью, радикальностью и торопливостью. Эта их особенность не оставляет времени ни обществу, ни политическим институтам для плавной адаптации даже к самым разумным изменениям, провоцирует их отторжение. И наконец, в-третьих, технология осуществления российских модернизаций традиционно носит мобилизационный характер и этим принципиально отличается от западной – естественной, спонтанной модернизации. Технология ее повторения предполагает не насильственное внедрение либеральных политических практик, а создание необходимой социально-экономической инфраструктуры и культурных предпосылок для позитивного восприятия демократии, вызревания потребности в ней самого общества.

Несмотря на то, что значительная часть российского общества поддерживает нынешнюю модель умеренного авторитаризма, как мировой, так и отечественный опыт свидетельствуют об ограниченных возможностях авторитарной модернизации. Надежду на преодоление хронического отставания России от Запада дают только возвращение на путь демократической политической модернизации и преодоление парадигмы модернизационно-контрмодернизационной цикличности. Уровень развития и динамичность современного российского общества, сложность стоящих перед ним неотложных задач требуют усложнения, а не упрощения его политической системы, повышения роли политических институтов и совершенствования правовой подсистемы, а не очередного выстраивания режима личной власти.

Для всесторонней оценки постсоветской политической трансформации требуется учет хотя бы основных результатов общесоциального транзита российского общества и страны в целом. Демократический политический транзит – не самоцель. Его социальное назначение состоит в переводе общества в новое качественное состояние, когда принципы политической демократии распространяются на всю совокупность общественных отношений и тем самым создаются необходимые условия для эффективного развития экономики, науки, образования и культуры, а в конечном счете – для демократизации социальной структуры общества, повышения благосостояния и гармоничного, творческого развития каждого гражданина. Однако объективные показатели социально-экономического и духовного развития России за годы постсоветского транзита достаточно красноречиво свидетельствуют не только о низкой социальной эффективности реформ, но во многих случаях – об их разрушительном воздействии на страну и общество. Такие результаты российского транзита во многом обусловлены стратегическими целями и идеологическими установками российских радикал-реформаторов. Весьма распространенные рассуждения об отсутствии у них стратегии реформ опровергаются самыми осведомленными и квалифицированными экспертами. Многолетнее упорное уклонение представителей власти от обсуждения самой возможности изменения проводимого курса свидетельствует о его четкой продуманности и высокой мотивированности.

Положительные изменения в экономике и социальной сфере на современном этапе транзита далеко не компенсируют понесенных потерь, особенно потерь во времени. До сих пор не проведена реструктуризация и диверсификация экономики, сохраняется массовая бедность населения, в  кризисном состоянии пребывают здравоохранение, система пенсионного обеспечения и т. д. Не найдены новые, действенные формы влияния государства и других политических институтов на духовно-культурную сферу. Обобщающим показателем социальной и «человеческой» цены деятельности институтов власти в годы постсоветского транзита служит демографическая ситуация в стране.

Общая, сквозная черта всего периода реформирования российского общества состоит в том, что большинство проводимых преобразований не имеет глубокого научного обоснования. Реформирование в целом ведется несистемно, хаотично и не отвечает требованиям научного подхода к управлению социальными процессами. При этом современный, эффективный зарубежный опыт либо просто игнорируется, либо объявляется якобы неприменимым в российских условиях. В концептуальном плане прежде всего неверными представляются: выбор модели транзита по западному образцу «классической модернизации» с прохождением всех этапов становления капиталистических общественных отношений; упование на рынок как универсальный механизм экономического и общественного регулирования; идеологическая установка на тезис о необходимости «возвращения» России в мировую цивилизацию. Все это не позволило сориентироваться на соответствующий состоянию и особенностям российского общества наиболее эффективный, в данном случае комбинированный тип политического и социального транзита,  установить в нем оптимальный баланс общего и особенного, поставить реальные цели и задачи, отвечающие интересам и возможностям страны.

Современный этап постсоветского транзита характеризуется постепенным пересмотром концептуальных подходов к стратегии и тактике дальнейшего развития России. Однако до сих пор отдельные новые установки не сложились в целостную, внутренне непротиворечивую систему идей и взглядов на цели, пути и средства преобразования страны, способную обеспечить ее ускоренное прогрессивное развитие, эффективное использование ее ресурсов и потенциала в интересах каждого гражданина. Таким образом, нынешний уровень концептуального обеспечения дальнейшего развития в далеко не полной мере отвечает потребностям и возможностям страны и ее народа. В современных условиях именно этот компонент политической системы – стратегия и тактика, практическая деятельность власти – должен стать объектом серьезного реформирования.

Принципиальное решение данной задачи видится в выработке и реализации целостной национальной доктрины социально-экономического, политического и духовного возрождения России как великого цивилизованного государства, гармонично сочетающего достижения мирового прогресса с национальными социокультурными традициями и особенностями, права и свободы личности с интересами страны и общества. Такая доктрина должна стать главным систематизированным политическим и теоретическим документом государства, формулирующим основные национально-государственные ценности и интересы страны и ее народа и на их базе определяющим цели и задачи реформирования всех сфер жизни российского общества на ближайшие десятилетия, совокупность принципов их функционирования и развития, пути, средства и методы достижения поставленных целей, роль и место государственных, политических и общественных институтов в реализации доктрины. Ее главным отличием должно стать  наличие теоретической, философской, идеологической основы, предопределяющей внутреннее единство вытекающих из нее конкретных мер, их направленность  на достижение определенных, четко сформулированных политических целей. На ее параметрах должны базироваться концепции реформ в политической, экономической, социальной и духовной сферах общественной жизни, программы преобразований в отраслях хозяйства, науки и культуры. Значительную, во многом определяющую роль в реализации национальной доктрины призваны сыграть преобразования в политической сфере.

Глава 2 «Оптимальная модель политической системы России: основные параметры и характерные черты, механизмы выработки и реализации» посвящена выработке нормативной модели политической системы, способной обеспечить успешное завершение транзита к современному цивилизованному обществу, а также комплекс законодательных, политико-технологических, психолого-педагогических и информационно-пропагандистских средств и методов ее реализации. Главным звеном такой модели, адекватное реформирование которого позволит предопределить положительные результаты реформирования всей политической системы, безусловно, выступает государство.

Для комплексной, сущностной характеристики современного цивилизованного государства наряду с понятиями правового и демократического все больше утверждается понятие социального государства (от немецкого Sozialstaat). В настоящее время оно существует в трех основных проявлениях и его можно анализировать на следующих соответствующих уровнях: на научном  – как идею и ее развитие в целом ряде концепций; на нормативном  – как конституционный принцип; на эмпирическом  – как реальную практику деятельности государственных институтов. Резюмируя мнения российских и зарубежных ученых, а также обобщая опыт конституционного закрепления принципа социального государства и его реализации в ряде стран мира, можно констатировать, что  социальное государство представляет собой особый тип высокоразвитого государства, в котором обеспечивается  высокий уровень социальной защищенности всех граждан посредством активной деятельности государства по регулированного социальной, экономической и других сфер жизнедеятельности общества, установлению в нем социальной справедливости и солидарности. Социальное государство знаменует высокий уровень сближения целей и гармонизации отношений государственных институтов и общества.

Процесс создания социального государства в России имеет свою историю. Советский Союз, будучи социалистическим государством по политическому строю, экономической системе и социально-классовой структуре, с точки зрения его социальной политики и реальных достижений в ее осуществлении был одним из первых и ведущих социальных государств мира. Формирование социального государства в постсоветской России находится на самом раннем этапе на всех уровнях. Научная разработка его проблем фактически только начинается. Законодательная база – узка и явно несовершенна. Практическая полномасштабная деятельность государственных институтов по реализации принципа социального государства в строгом смысле слова еще почти не начиналась: во-первых, она ограничивается лишь собственно социальной сферой и совершенно не распространяется на другие, и прежде всего на экономику; во-вторых, даже в этой сфере далеко не полностью и несвоевременно исполняются уже принятые законодательные акты. Так, в ноябре 2006 года лишь чуть более трети опрошенных (36,9%) отметили, что законы, гарантирующие защиту социальных прав, в основном выполняются (в марте 1999 года их доля была вообще ничтожной  – 6,0%). В августе 2007 года только 5,3% опрошенных заявили, что положение российской Конституции о социальном государстве выполняется в полной мере.

Последние годы в России ведется интенсивный поиск объединяющей идеи, оптимальной модели будущего, приемлемой для большинства общества. Однако при этом всеми частями политического спектра – от левых до правых  – явно недооценивается огромный созидательный, политический, пропагандистский и мобилизационный потенциал идеи социального государства. Естественно, что Россия не может в полном объеме воспроизвести опыт других стран и социальное государство в ней должно иметь свои специфические черты. Поэтому выработка и реализация именно российской модели социального государства представляется оптимальным вариантом общественного развития нашей страны в современных условиях. Обоснованность постановки данной задачи, равно как и задачи выработки  национальной, российской модели политической системы в целом, подтверждается также выводами ряда наиболее авторитетных современных западных концепций модернизации. Используя опыт социальных государств Запада, опираясь на многовековые традиции государственного строительства в России, учитывая менталитет русского и других коренных народов России, а также ее геополитическое положение и природно-климатические условия, конституционный принцип социального государства целесообразно повысить до статуса  методологического, одного из главных и определяющих принципов строения и всей системы деятельности государства. Другими словами, термин «социальный» следует использовать  не в узком, а в широком смысле слова. В этом случае понятие социального государства будет обозначать не только его обязательства в социальной сфере, но и предопределять социальную направленность, цели и задачи его деятельности во всех других сферах жизни общества. С точки зрения его политической сути и социального  назначения российское социальное государство должно стать общенародным государством большинства и для большинства, гарантирующего и соблюдающего законные  права и свободы каждого отдельного гражданина.

Для более действенного воплощения принципа социальности в деятельности российского государства серьезные коррективы должны быть внесены в его политические характеристики. Наиболее проблемными из них с точки зрения социальной эффективности в настоящее время выступают форма правления и форма территориально-политического устройства. Соответственно, они должны стать главными направлениями завершающего этапа трансформации нынешней российской государственности. Как показал опыт последних 15 лет, специфическая разновидность президентско-парламентской формы правления, введенная Конституцией 1993 года, не смогла обеспечить целенаправленной, планомерной и эффективной деятельности российского государства по удовлетворению даже самых насущных жизненных потребностей рядовых граждан.

В странах, давно и успешно реализующих принцип социального государства, наиболее характерно использование самой «мягкой» формы правления  — парламентской республики (или парламентарной монархии), а также президентско-парламентской республики. При этих формах правления правительства формируются партиями, победившими на всеобщих парламентских выборах. Такая обусловленность доступа к исполнительной власти естественным образом гарантирует стремление ее представителей служить жизненным интересам самых широких слоев населения, удостаиваться их высокой оценки. В силу самых различных причин переход к парламентской форме правления в России не только преждевременен, но и вообще нецелесообразен. Тем не менее подлинная демократизация и социализация российского государства требуют обеспечения зависимости состава исполнительной власти и проводимой ею политики от волеизъявления народа. Самым оптимальным способом решения этой задачи представляется конституционное введение механизма взаимодействия ветвей власти и высших должностных лиц, характерного для подлинно президентско-парламентской республики. Главными обязательными элементами этого механизма должны стать: а) обязанность президента назначать премьер-министра и формировать правительство из представителей партии или коалиции партий, победивших на парламентских выборах; б) обязанность премьер-министра ставить перед Госдумой вопрос об одобрении программы деятельности его правительства; в) отсутствие у президента права отправлять правительство в отставку по своему собственному усмотрению. Назначение В. Путина Председателем Правительства РФ и введение обязанности последнего ежегодно отчитываться перед Думой стали первыми шагами именно в этом направлении.

Главным стратегическим направлением трансформации современного российского территориально-политического устройства должно стать максимально возможное преодоление его асимметричности, устранение существенных различий и диспропорций между субъектами Федерации, препятствующих обеспечению ее единства, целостности и реализации принципов российского социального государства. В данной главе подробно раскрывается комплекс мер, позволяющих успешно решать проблемы уменьшения организационно-структурной асимметрии и количественных диспропорций; преодоления серьезных различий в уровнях социально-экономического развития субъектов Федерации и, соответственно, в уровнях и качестве жизни их населения; устранения группы диспропорций, образуемых асимметрией главных субъектообразующих критериев – национального и территориального; устранения существенных различий в правовых статусах субъектов Федерации различных типов и конституционной, правовой основы для воспроизводства дополнительной асимметрии. Наконец, предлагаются меры по выработке и проведению внятной, научно обоснованной, хорошо финансируемой государственной национальной политики.

Помимо изменений в политических характеристиках российского социального государства требуется принципиальное изменение взаимоотношений институтов государства и общества. В качестве политического условия такого изменения необходима трансляция принципов российского социального государства на все другие институты и компоненты политической системы с целью выработки и реализации ее социально ориентированной модели. Важнейшим компонентом политической системы в современном социальном государстве и наиболее эффективным механизмом достойного представительства интересов самых разных социальных слоев выступает конкурентная партийная система, предусматривающая, во-первых, существование двух основных политико-идеологических центров: а) правого – либерального и б) левого – социал-демократического или социалистического (лейбористского) и, во-вторых, чередование во власти представителей обоих этих центров в лице одной или нескольких партий. К настоящему моменту в России создан только один – правый партийный полюс, способный достойно представлять интересы поддерживающей его части электората, – «Единая Россия». Для перехода от имитационной  к  истинно демократической политической системе необходимо возникновение реальной, дееспособной левой оппозиции.

Важной составной частью российской социально ориентированной модели политической системы должна стать определенная совокупность политических, социальных и духовных ценностей, образующих фундамент новой, национально-государственной идеологии, особенность которой как смыслообразующего компонента российской социально ориентированной политической системы состоит в том, что она должна базироваться на ценностях, разделяемых (признаваемых) подавляющим большинством граждан, служить основой деятельности всех политических субъектов, в том числе и государства как инструмента реализации ценностей общества. Для успешного выполнения такой консолидирующей и созидательной роли в обществе формирующаяся новая система ценностей должна, во-первых, быть результатом синтеза, гармоничного взаимопроникновения и взаимообогащения ценностей, выработанных в рамках всех основных идеологических течений современности: либерального, консервативного, социального (социалистического, социал-демократического), включать в себя ценности, выработанные отечественной социально-философской мыслью и социально-политической практикой в процессе исторического развития России, в том числе в советский и постсоветский периоды; во-вторых, отражать этнонациональную и конфессиональную гетерогенность российского общества.

Система политических ценностей не только составляет базовый элемент духовно-культурной подсистемы. Она призвана непосредственно влиять на самую динамичную, самую потенциально важную для успешного завершения демократического транзита часть российской политической системы – на функционально-деятельностную подсистему, предопределяя политические и общесоциальные цели и задачи государства и других политических институтов, воздействуя на формы и методы их деятельности. Именно от обеспечения демократической модернизации сферы реальной, фактической политики зависит окончательный успех модернизации политической и всей социальной системы российского общества. Таким образом, самым главным звеном, фундаментом политической демократизации является такой социально-экономический курс власти, который объединит общество, народ и власть не за счет политического пиара и изощренных политтехнологий, а благодаря их взаимному уважению, взаимному доверию и взаимной поддержке.

Предложенные параметры нормативной модели российской политической системы представляют собой лишь один из возможных (и, по мнению автора, наиболее целесообразных) вариантов ее дальнейшей трансформации. Выбор любого их них должен стать результатом взаимопонимания элитных группировок и широкого общественного согласия относительно целей, задач и основных путей совершенствования нынешнего политического устройства, а также нового социально-экономического курса власти. Отсутствие соответствующего отечественного опыта восполняется примером Испании, ряда стран Латинской Америки, Центральной и Восточной Европы, осуществивших успешный демократический политический транзит в период третьей волны демократизации во многом благодаря использованию технологии «пактирования». Широкая международная практика (почти закономерность) «пактирования» как определенная фаза, как эффективная политическая технология переход от авторитаризма к демократии фактически не получила применения в процессе современного российского транзита. Тупиковость, историческая бесперспективность дальнейшего уклонения от кардинального решения проблемы перехода к парадигме цивилизованного завоевания власти и цивилизованного ухода из нее с возможностью вернуться наглядно иллюстрируется выборными кампаниями 2000-х годов, во время которых, даже несмотря на экономический подъем и политическую стабилизацию идет нарастающее использование административного ресурса.

Политический пакт всех политических сил России не только необходим, но и возможен. К этому должно побуждать осознание того, что без честной конкуренции не может быть конкурентоспособности ни в политике, ни в остальных сферах. А это чревато возрастающими рисками для страны и самой власти. Предметом соглашения основных политических сил, широкого общественного согласия должен стать весь круг вопросов, охватываемых сложившейся практикой «пактирования», от процедур перехода к соблюдению принципов политической демократии до модели социального устройства. При этом наиболее достижимым представляется взаимопонимание по поводу целей и задач развития российского общества. Преобладающее в политически активных слоях общества позитивное отношение к социальному государству как цели преобразований создает хорошие предпосылки для избрания предложенной российской модели социального государства в качестве основы для выработки оптимального варианта общественного устройства в целом. Согласование его основных параметров, системы общенациональных ценностей составит фундаментальную базу стратегической стабильности и деятельной солидарности российского общества, создаст необходимую идеологическую базу для взаимного доверия между всеми политическими силами. Заключение между ними пакта по процедурным вопросам перехода к политической демократии возможно как завершающий этап российского процесса «пактирования».

В главе подчеркивается также, что чрезвычайно важное значение для становления и эффективного функционирования демократической политической системы имеет формирование новой политической культуры российского общества и его граждан как на «идеальном», духовном уровне, представляющем собой совокупность политических ценностей в виде политических идеалов, образцов и высших достижений политической мысли (политической науки, политической идеологии) и политической практики (деятельности, поведения, общения), так и на «материальном», поведенческом уровне, отражающем  реальное воплощение духовной, ценностной составляющей политической культуры в практической деятельности политических институтов и политическом поведении граждан.

В Заключении излагаются результаты проведенного исследования, ряд выводов и обобщений теоретического характера, совокупность практических рекомендаций, способствующих успешному решению всего комплекса задач модернизации российской политической системы в интересах обеспечения устойчивого прогрессивного развития российского общества. Прежде всего, подтверждена ведущая роль теоретико-методологического обеспечения исследований проблем функционирования и развития современных политических систем. В частности, полностью оправдала себя общая методологическая установка на последовательное применение основных положений теории систем и системного подхода к анализу социальных, в том числе политических, явлений. Рассмотрение политической  системы как подсистемы социальной системы общества, а политического транзита – как составной части общесоциального транзита, показывает обусловленность политических процессов фундаментальными потребностями развития человеческой цивилизации (на «входе») и одновременно выявляет ведущую роль политических институтов и других компонентов политической системы в обеспечении функционирования и развития всех других сфер общественной жизни и общества в целом (на «выходе»).

Проведенный в диссертационном исследовании анализ теорий политической модернизации, демократизации и их модификаций, а также практики их использования в реальной политике позволил расширить рамки политического  транзита как научного понятия до охвата всех многообразных видов переходов политических систем в новое качественное состояние. Разнохарактерность и разнонаправленность процессов, сопровождающих трансформацию российской политической системы в постсоветский период, полностью подтверждают верность авторской трактовки данного понятия. Предложенная в диссертации совокупность элементов парадигмы политической транзитологии, опирающаяся на методологические принципы синергетического подхода к анализу сложных нелинейных систем и  основные положения теорий модернизации и демократизации, позволила разработать всеобъемлющую типологию транзитивных политических систем. Ее методологическое значение определяется возможностью отбора наиболее эффективных концептуальных подходов, технологий, путей и средств осуществления социального и политического транзита. Тем самым она способствует как выявлению закономерностей успешного транзита, так и выработке национальных моделей его обеспечения.

Выявление сформировавшихся тенденций и анализ изменений, происшедших в основных политических институтах и подсистемах в ходе всего периода постсоветской трансформации России, создали необходимую теоретическую базу для обоснованных выводов о произведенном эффекте транзита политической системы в целом и его перспективах. Так, наиболее значительный результат достигнут в области формирования многокомпонентной, многофункциональной политической системы, образующей институциональную и правовую инфраструктуру демократического развития. Стратегически важным направлением дальнейшей модернизации политической системы признан переход к новому качеству ее деятельности в сфере управления обществом с точки зрения как используемых методов, так и достигаемых результатов. Соответственно, обобщающим, комплексным критерием успеха завершающего этапа политических реформ, эффективности созданной в процессе их  проведения демократической политической системы должна служить положительная динамика показателей, отражающих состояние экономики, социальной и духовной жизни общества, развитие его человеческого потенциала.

Выработка и реализация модели политической системы российского общества, способной интеллектуально и организационно обеспечить прогрессивное, демократическое социально-экономическое, политическое и духовное развитие страны в ближайшие десятилетия, является важнейшим резервом повышения эффективности российских реформ, необходимым условием успешного завершения политической и социальной модернизации России. Основным звеном отвечающей этим требованиям оптимальной модели политической системы должна стать российская национальная модель социального государства, а главным направлением корректировки всей системы – ее социальная и духовно-нравственная ориентированность. Самый надежный способ реализации такой модели – достижение межэлитного компромисса и гражданского согласия в российском обществе, формирование и освоение новой политической культуры.

III. ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИОННОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Основные положения диссертации отражены в следующих работах:

   Публикации в изданиях, рецензируемых ВАК Министерства

образования и науки России

  1. Гончаров П. К. Российская модель социального государства: постановка проблемы и вариант решения // Социология власти. 1999. № 4. – 1,2  п. л.
  2. Гончаров П. К. Социальное государство; сущность, мировой опыт, российская модель // Социально-гуманитарные знания. 2000. № 2.  – 1,0 п. л.
  3. Гончаров П. К. Социальное государство: сущность и принципы // Вестник Российского университета дружбы народов. Сер. «Политология», 2000. № 2.  – 1,3 п. л.
  4. Гончаров П. К. Национальная доктрина возрождения и оптимальная модель политической системы как концептуальная основа реформирования России // Вестник Московского университета. Сер. 18. Социология и политология. 2000. № 3. – 0,9  п. л.
  5. Гончаров П. К. «Волны федерализации» как поиск формы государственного устройства России // Социология власти. 2005. № 6. – 1,0 п. л.
  6. Гончаров П. К. Политическая система общества: гносеологическая и онтологическая основы теории // Социально-гуманитарные знания. 2006. № 2. – 1,1  п. л.
  7. Гончаров П. К. Политический транзит: от концепции модернизации к парадигме транзитологии // Вестник Московского университета. Сер. 18. Социология и Политология. 2006. № 2. – 1,1  п. л.
  8. Гончаров П. К. Политические ценности в структуре массового политического сознания российского общества // Социология власти. 2009. № 1. – 0,6 п. л.

Монографии

  1. Гончаров П. К. Транзитивная политическая система: основы теории и методологии исследования.  М.: Изд-во Национального института бизнеса, 2004.  – 11,6 п. л.
  2. Гончаров П. К. Политическая система российского общества: теория и практика постсоветского транзита. М.: Изд-во Национального института бизнеса, 2008. – 41,5 п. л.

Статьи, тезисы докладов в других научных изданиях

  1. Гончаров П. К. Станет ли Россия социальным государством? // Российская Федерация сегодня. 1999. № 7. – 0,3 п. л.
  2. Гончаров П. К. Государство социальное // Политическая энциклопедия. В 2-х  т. Т.1.  М.: Мысль, 1999. – 0,4 п. л.
  3. Гончаров П. К. Социальное государство и  демократия// Четвертый международный философский симпозиум «Диалог цивилизаций: Восток–Запад». 10-14 ноября 1999 года. Вып. 2. М.: Уникум-центр, 2000. – 0,2  п. л.
  4. Гончаров П. К. Социодинамика политической системы как научная категория. (Тезисы) // Социология и общество. Тезисы Первого Всероссийского социологического конгресса «Общество и социология: новые реалии и новые идеи». Санкт-Петербург, 27-30 сентября 2000 года. С-Пб.: «Скифия», 2000. – 0,3 п. л.
  5. Гончаров П. К. Социальное государство // В кн.: Новая философская энциклопедия. В 4-х т. Т. 3. М.: Мысль, 2001. – 0,3 п. л.
  6. Гончаров П. К. Российская политическая система: этапы  и предпосылки реформирования // Проблемы отечественной  истории. Вып. 7. М.: РАГС, 2002. – 0,5 п. л.
  7. Гончаров П. К. Характер и динамика постсоветской трансформации роли и места российского государства в управлении социально-экономической жизнью общества // «Дискурс Запад–Восток: анализ политических возможностей для бизнеса и общества». Материалы докладов. М.: Изд-во Национального института бизнеса, 2008. – 0,5 п. л.

Учебные пособия

  1. Гончаров П. К.  Тематический план, рабочая программа и планы семинарских занятий по курсу: «Основы политологии». (Для студентов очного и вечернего обучения). (Учебно-методическая разработка).  М.: АТиСО, 1991. – 1,6 п. л. (в соавторстве), авторские – 1 п. л.
  2. Гончаров П. К. Программа по курсу: «Основы  политологии». (Для студентов заочного обучения). (Учебно-методическая разработка). М.: АТиСО, 1993. – 1,0 п. л. (в соавторстве), авторские – 0,6 п. л.
  3. Гончаров П. К. Введение в политологию. (Учебное пособие). М., АО «Рекомнет», 1994.  – 8,0 п. л. 
  4. Гончаров П. К. Программа курса «Социология» (для слушателей факультетов РТА). М.: РТА, 1997. – 1,35 п. л.  (в соавторстве), авторские – 0,3 п. л.

Статьи, опубликованные в центральной прессе

  1. Гончаров П. К. Шанс на исторический компромисс // Независимая газета. 1997.  11 декабря. – 0,2 п. л.
  2. Гончаров П. К. «Курс реформ»: итоги и перспективы // Труд. 1999. 11 февраля. – 0,1 п. л.
  3. Гончаров П. К. Единство власти вместо единства общества // Независимая газета. 2004. 19 октября. – 0,3 п. л.

 

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание  ученой степени

доктора социологических наук

Гончарова Петра Константиновича

Тема диссертационного исследования:

Политическая система российского общества

в условиях  постсоветского транзита

(социологический анализ)

Специальность 23.00.02 – политические институты, этнополитическая конфликтология, национальные и политические  процессы и технологии

(социологические науки)

Научный консультант:

доктор философских наук, профессор

БОЙКОВ Владимир Эрихович

Изготовление оригинал-макета:

ГОНЧАРОВ Петр Константинович

Подписано в печать________2009 года

Тираж: 100экз. Усл. п. л. 2, 4

ФГОУ ВПО «Российская академия государственной службы

при Президенте РФ» (РАГС)

Отпечатано ОПМТ РАГС. Заказ № ____

  119606, Москва, пр-т Вернадского, 84

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.