WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

                                                         УДК 323.172

СИДОРЕНКО

АНАТОЛИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ

ФЕДЕРАЛИЗМ И ДОСТИЖЕНИЕ ЭТНОПОЛИТИЧЕСКОГО

КОНСЕНСУСА В СОВРЕМЕННОМ ОБЩЕСТВЕ

Автореферат диссертации

на соискание ученой степени

доктора политических наук

по специальности 23.00.02 политические институты,

этнополитическая конфликтология,

национальные и политические процессы и технологии

(политические науки)

Санкт-Петербург

2009

Работа выполнена на кафедре политологии

ГОСУДАРСТВЕННОГО ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО УЧРЕЖДЕНИЯ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«Российский государственный педагогический университет имени А.И.Герцена»

Официальные оппоненты: доктор политических наук, профессор

                                Ачкасов Владимир Алексеевич

                               

доктор социологических наук, профессор

                                Исаев Борис Акимович

                               

доктор политических наук, профессор                         Мусаев Идрис Мусаевич

Ведущая организация:         Российский Государственный

Cоциальный Университет

Защита состоится «_____»_______________2009 года в _____час._____мин.

на заседании совета Д 212.199.14 по защите докторских и кандидатских диссертаций при Российском государственном педагогическом университете  им. А.И.  Герцена  по адресу: 191186, г. Санкт- Петербург,  наб. р. Мойки, 48, корп. 20, ауд. 222.

С диссертацией можно ознакомиться в фундаментальной библиотеке Российского государственного педагогического университета им. А.И.Герцена

Автореферат разослан «_____»______________2009 года

Ученый секретарь диссертационного совета

кандидат юридических наук, доцент                                Абаканова В.А.

  1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования.

Во второй половине ХХ и начале ХХI веков человечество столкнулось с невиданным размахом и остротой происходивших в различных регионах земного шара конфликтов и столкновений, носящих этническую окраску. Политизация этничности в бывших социалистических странах, квинтэссенцией которой стала потрясшая весь мир война в Югославии, рост сепаратистских настроений в стабильных демократиях Бельгии, Испании, Канады, зарождением и крайне опасным развитием этноконфессиональных конфликтов, приведших к беспрецедентному размаху международного терроризма, породили уверенность в том, что в ближайшие десятилетия этнополитические проблемы будут находиться в центре мирового политического процесса.

Этничность, представляя собой из универсальных форм человеческого бытия и в той или иной степени находя свое выражение во всех сферах деятельности, сама по себе не является политическим фактором и не порождает националистической идеологии и практики. Ключевым здесь, как и вообще в политике, является вопрос о власти, о стремлении этнических элит к ней, о роли элит в мобилизации масс.

При этом в современных условиях все чаще говорят о проявлении в глобальном масштабе так называемого этнического парадокса, заключающегося в росте этнической мобилизации, актуализации этнической идентичности на фоне глубоких интеграционных процессов во всех сферах жизни, а также в сохраняющейся наперекор этому убежденности многих ученых о неизбежности стирания этнических границ в современном мире.

Для решения этнополитических проблем в ряде случаев используется федеративная форма государственности. Однако поскольку федерализм, будучи комплексным и весьма сложным политическим феноменом, оказывает неоднозначное влияние на этнополитику, оценка эффективности его использования для предупреждения и разрешения этнополитических конфликтов, способности достижения с его помощью этнополитического консенсуса в обществе, представляется крайне актуальной проблемой как теоретического, так и практического характера.

Степень разработанности темы.

К настоящему времени накоплен значительный опыт исследования специфики этнополитических конфликтов, средств и методов их разрешения. Среди отечественных авторов наиболее глубоких исследований необходимо отметить А.Аклаева, Р.Абдулатипова, Ю.В.Арутюняна, Ф.И.Артмузаевой, А.Г.Здравомыслова, А.А.Мацнева, О.Ю.Малиновой, И.М.Мусаева, Э.А. Паина, А.А. Попова, З.В.Сикевич, И.П.Чернобровкина и других. Соотношение конфликта и консенсуса в отношении диаспор подробно рассмотрено А.С.Кимом. Проблеме политического консенсуса в условиях российского федерализма посвящены работы Н.П.Медведева.

Среди ставших уже классическими работ зарубежных авторов по данной проблематике следует отметить исследования Б.Андерсона, М.Брауна, Р.Брубейкера, Э.Геллнера, Д.Горовитца, И.Дучасека, Э.Кедури, Д.Конверси, У.Коннора, М.Китинга, А.Липхарта, У.Райкера, Э.Смита, Ю.Хабермаса 

Непосредственно с возможностью использования федерализма как инструмента конфликторазрешения связаны работы российских исследователей В.А.Ачкасова,  В.Н.Вьюницкого, А.А.Захарова, В. В. Смирнова. Конфликторазрешающий потенциал современного федерализма находится в центре внимания таких западных исследователей, как Р.Агранофф, А.Ален, А.Моммен, Д.Тэпс, Л.и Т.Фляйнер, П.Брасс, С.Браун-Джон,  Дж.МакГэрри, Б.О’Лири, А.Степан, Р.Уотс

Среди огромного числа работ, посвященных России, с точки зрения нашего исследования, прежде всего, хотелось бы отметить работы Л.М.Дробижевой, Д.Н.Замятина, А.И.Козлова, Э.С.Рахматуллина, Л.В.Смирнягина, М.В.Столярова, В.А.Тишкова, В.Филиппова, Р.Хакимова, И.Г.Яковенко, Дж.Армстронга, Ч.Фостера, Дж.Снайдера и целого ряда других авторов.

Богатый материал, раскрывающий специфику этнофедерализма в отдельных странах, представлен в работах Л.Болтенковой, И.М.Бусыгиной, И.В.Данилевич, Л.М.Энтина, Д.Л.Златопольского, Е.И.Павличук, В.А.Савина, П.И.Савицкого, А.И.Тэвдой-Бурмули, С.И.Хенкина, И.Банака, К.Барки, М.Хагена, А.Беблера, Дж.Бретона, Дж.Йенсона, Л.Коэна, Дж.Гибсона, Ч.Кинга. Б.Магаса, К.МакРобертса, Х.Пултона, С.Самарджича, Р.Симеона, Й.Штайнера, Ч.Тейлора, У.Свендена и ряда других отечественных и зарубежных исследователей.

В то же время следует отметить, что большинство авторов делают свои выводы на основе изучения каких-либо отдельных федеративных государств или групп федераций, как правило, относящихся к одному типу политического режима. Кроме того, целый ряд концептуальных подходов зарубежных авторов пока еще не подвергся критическому анализу в российской политической науке. Таким образом, на сегодняшний день отсутствует комплексное исследование мирового опыта этнофедерализма, специфики его функционирования в различных поликультурных средах, общего, особенного и единичного в обеспечении этнополитического консенсуса в обществе путем использования федералистских моделей организации жизни мультиэтнической политии.

       Цель исследования – определить базовые концептуальные подходы, обеспечивающие эффективность использования федеративной формы государственного устройства для обеспечения этнополитического консенсуса в современном обществе. 

Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:

  • Дать характеристику конфликтологической и консенсусной парадигмы в современной этнополитике;
  • Проанализировать государственные стратегии управления этническими различиями;
  • Выявить базовые принципы функционирования федерализма как инструмента конфликторазрешения в сфере межэтнических отношений;
  • На основе изучения опыта успешных и распавшихся федераций определить причины успехов и неудач в использовании федеративного государственного устройства для разрешения и предотвращения этнополитических конфликтов;
  • Определить консенсусный потенциал «навязанного» федерализма;
  • Выявить базовые факторы, обеспечивающие эффективное функционирование этнофедерализма в современном мире.

Объект исследования – этнофедерализм как форма государственного устройства.

Предмет исследования – взаимоотношения политических сил по вопросу распределения государственной власти в федеративном государстве, отражающем мультиэтнический характер общества.

Методологическую основу диссертации составляет сочетание конфликтогенной и консенсусной парадигм  применительно  к исследованию современной этнополитики. Федерализм как политико-правовой феномен рассматривается с позиций системного и структурно-функционального подходов, с использованием исторического и диалектического методов.

Сравнительный анализ становления и развития мультиэтнических федераций дает возможность выявить общее, особенное и единичное в процессе их функционирования.

Гипотеза исследования  - использование  федерализма для достижения этнополитического консенсуса носит сугубо ситуационный характер, так как только анализ всей совокупности факторов внутренней и внешней среды позволяет спрогнозировать последствия федерализации страны на основе этнических границ, а именно приведет ли это к разрешению соответствующего этнополитического конфликта и укреплению целостности государства, или, наоборот, вызовет усиление сецессионистских настроений и угрозу дезинтеграции страны. 

Новизна исследования  связана с тем, что автором:

  • Дан анализ соотношения конфликта и консенсуса в этнополитической практике современного государства;
  • На основе комплексного исследования мультиэтнических федераций выявлены общие и особенные характеристики их функционирования в режиме политической стабильности;
  • Определены основные факторы риска, детерминирующие степень устойчивости этнофедералистских образований;
  • Выявлено значение государствообразующей нации для эффективности этнофедералистских решений;
  • Предложены наиболее эффективные механизмы, процедуры и практики, способствующие консолидации гражданской нации в условиях федералистского решения национального вопроса.

Теоретическая значимость диссертации определяется получением в  ходе исследования следующих результатов:

  • предложена авторская концепция этнополитического консенсуса в современном обществе, определены его основные характеристики;
  • определено соотношение федерализма и национализма в современном мире;
  • выявлена зависимость между консенсусным потенциалом этнофедерализма и характером политического режима;
  • разработаны теоретико-методологические основы оценки угроз сецессии и дезинтеграции в условиях этнофедерализма.

Практическая значимость исследования связана с тем, что оно позволяет заложить основу для принятия решений, связанных с предотвращением и разрешением этнополитических конфликтов путем развития федеративных отношений, способствовать преодолению кризисных явлений в сфере национальных отношений в условиях федерации. Основные положения, выводы и рекомендации могут быть использованы в работе органов государственной власти при разработке и реализации политики совершенствования федеративных отношений в мультиэтническом обществе. Полученные результаты могут применяться в преподавании соответствующих курсов, спецкурсов и спецсеминаров по этнополитологии, этносоциологии, государственному и муниципальному управлению, политической конфликтологии.

Положения, выносимые на защиту:

1. Этнополитический консенсус представляет собой находящее выражение в соответствующих действиях согласие по поводу основополагающих целей и базовых ценностей общественного развития между всеми этническими группами данной страны при условии сохранения их собственной идентичности и интеграции целей и задач развития самой этнической группы в развитие общества в целом.

В демократических системах этнополитический консенсус в большей или меньшей степени должен находить свое выражение в достижении согласия по поводу  трех основных объектов:

  • конечных целей (свободы, равенства и т.д.), которые составля­ют структуру системы представлений;
  • правил игры, или процедур;
  • государственной политики и конкретных политических решений по вопросам достижения согласия между этническими группами.

2. Поскольку федерализм как политический феномен несет в себе достаточно высокий конфликтогенный потенциал, то для его успешной реализации требуется наличие развитых демократических институтов, демократической политической культуры, сильных общенациональных партий и продуманных механизмов разрешения споров.  В условиях же трансформирующихся режимов он представляет собой достаточно нестабильную форму правления.

3. Вычерчивание границ между субъектами федерации, являющееся внутренне присущей любым моделям федерализма характеристикой, в случае этнического принципа их определения, порождает тенденцию к легитимации этнических идентичностей, и к репродуцированию тех групповых различий, ответом на которые и стал сам федерализм.

4. Федерализм всегда есть результат политического компромисса, что влечет за собой наличие постоянной напряженности в отношениях между политическими акторами, ощущающими несоответствие между насаждением общих ценностей и стандартов центральным правительством и ревнивой защитой своих властных полномочий субъектами федерации.

5. Основными источниками межэтнорегиональной напряженности, обусловливающей стремление региональных политических элит к изменению параметров суверенитета субъектов федерации,  являются проблемы культурного самосохранения, восстановления справедливости, неравномерного развития, а также процедуры и практики функционирования федеративного государства.

6. Для предотвращения дезинтеграции федеративного государства могут быть использованы две основные стратегии. Одна из них заключается в стимулировании центростремительных тенденций путем создания сильного центрального правительства, которое бы способствовало принятию институциональных процедур и практик, соответствующих такой форме централизованного территориального контроля. Альтернативной стратегией является попытка приглушить стремление к разнообразию путем институционализации уровней возрастающей автономии этнорегионов.

В условиях либеральной демократии эффективным оказывается использование  таких моделей немажоритарного правления, как кантонализм и консоционализм, которые могут быть совмещены как с федерализмом, так и друг с другом. При этом  в обеих моделях существуют ограничения степени передачи власти этнорегионам.

7. Федералистское решение этнополитических проблем в обществе имеет следующие преимущества:

  • гарантирует меньшинствам определенную долю государственной власти;
  • повышает шансы этнических меньшинств на сохранение собственной культуры;
  • способствует нахождению компромисса по вопросу разделения властных полномочий, тем самым предупреждая или приостанавливая требование сецессии;
  • облегчает политическую интеграцию этнических групп;
  • усиливает конституционные основы государственности.

8. Сопротивление реализации федералистских проектов, в первую очередь, связано с необходимостью перераспределения ресурсов, что неминуемо затрагивает интересы тех, кто лишается их части. В результате возникают опасения, что:

  • лидеры большинства могут потерять поддержку своих избирателей;
  • автономия или создание соответствующего субъекта федерации – это лишь промежуточный шаг на пути к сецессии;
  • в результате национально-государственного «оформления» этнической группы, отличающейся по своим культурным и религиозным ценностям от большинства, могут оказаться скомпрометированными  фундаментальные ценности данного государства;
  • вновь образованная национально-территориальная единица окажется экономически и управленчески не эффективной, что неминуемо скажется на общей ситуации в стране;
  • возникнут непредвиденные последствия подобного реформирования государства;
  • федерализм может подтолкнуть другие группы к мобилизации для получения автономии;
  • внедрение принципов федерализма не поможет обеспечить сосуществования различных этнических сообществ.

9. Ценность федерализма как способа достижения этнополитического консенсуса определяется тем, что, с  одной стороны, он обеспечивает зафиксированное, надежное территориальное решение межгруппового конфликта, с другой – предоставляет определенные гарантии сохранения  плюрализма в условиях глобализирующегося мира.

Этнофедерализм способствует определенной рационализации этнического конфликта, снижая уровень агрессивности в действиях противоборствующих сторон, помогая четче определить «болевые точки» и создавая рамочные условия для переговорного процесса.

Апробация диссертационного исследования

Основные положения диссертации прошли апробацию в ходе Всероссийской научно-практической конференции «Современный федерализм: российские проблемы в сравнительной перспективе» (Санкт-Петербург, ноябрь 2008 года), ежегодных Международных научно-практических конференций «Реальность этноса» (Санкт-Петербург, апрель 2006 года, апрель 2005 года, апрель 2004 года), ежегодных Герценовских чтений 2006 – 2008 годов (Санкт-Петербург), а также в практике работы автора в аппарате Совета Федерации Федерального Собрания РФ. 

       По теме диссертационного исследования опубликовано 4 монографии и  21 работа объемом 39,5  п.л.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕРАБОТЫ

Во «Введении» обосновывается актуальность темы, характеризуется степень ее научной изученности, определяются объект и предмет, цель и задачи исследования, раскрывается его теоретическая и методологическая основа, аргументируется новизна, теоретическая и практическая значимость работы, формулируются положения, выносимые на защиту, оценивается апробация исследования и кратко характеризуется его структура.

Первая глава «ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ

СОВРЕМЕННОЙ ЭТНОПОЛИТИКИ» посвящена обоснованию концептуальных подходов к заявленной теме исследования.

В первом параграфе «Этническое измерение политики» раскрывается специфика влияние этнического фактора на современный политический процесс.

Рассматривая политику как борьбу и соперничество больших групп людей за возможность распоряжаться общественными ресурсами, мы  все чаще видим в качестве базового группобразующего фактора этническую принадлежность.

Начиная с 1960-х годов, западная цивилизация открывает для себя новый социальный феномен – этническое возрождение, или этнический парадокс современности. Сущность этого явления заключается в значительном повышении роли этничности в общественных процессах, возрождения интереса к этнической культуре, языку, обычаям, традициям, образу жизни на фоне нарастающей интернационализации экономической и социально-политической жизни, глобализации человеческой деятельности.

В 1960-1970-е годы этническое возрождение распространяется на Европу, постепенно вовлекая в процесс все новые народы. В бывшем Советском Союзе этническое возрождение становится очевидным с середины 1980-х годов, играя важную роль в последующем распаде государства. В последней трети столетия этническое возрождение превращается во всемирный феномен, определяющий контуры исторического процесса  на рубеже веков.

Само по себе этническое возрождение не является этническим конфликтом, однако обладает мощным конфликтогенным потенциалом. Если этническое возрождение начинает активно инкорпорировать национальную идею, важнейшим элементом которой является ориентация на создание национального государства, то создаются почти идеальные условия для дестабилизации мультиэтнических государств и возникновения этнополитических конфликтов.

Распад государства – это всегда геополитическая катастрофа. По мнению целого ряда исследователей, сепаратизм, сецессия, ирредентизм станут важнейшими чертами исторического процесса в ближайшие десятилетия; человечество вступило в новую этноконфликтную полосу своей истории, в которой будут доминировать локальные и региональные этнополитические конфликты.

Во втором параграфе «Теории этнополитического конфликта: базовые подходы и концепции» в центре внимания находится современное понимание этнополитического конфликта, общее и особенное в его трактовке различными исследователями.

Этнополитический конфликт в современной науке понимается как особая разновидность политического конфликта, которая представляет собой любое столкновение субъектов политики в их стремлении реализовать свои интересы и ценности, связанные с достижением или перераспределением власти, определением ее символов, а также группового политического статуса и приоритетов государственной политики, в которых этнические различия становятся принципом политической мобилизации и, по крайней мере, одним из субъектов конфликта является этническая группа.

В диссертации дается анализ четырех основных этапов в формировании этнополитической конфликтологии.

На начальных этапах ученые строили свои теоретические подходы к исследованию феномена этнополитических конфликтов, отталкиваясь от понятия «этничность», воспринимаемого как основная причина возникновения конфликта.  Однако по мере накопления знаний о феномене этнополитического конфликта стали разрабатываться комплексные парадигмы анализа причин этнополитического конфликта исходя из признания, что конфликт обусловлен действием нескольких взаимодействующих друг с другом переменных.

Во-первых, конфликт определяется уровнем достигнутого технологического, экономического, политического и социального развития рассматриваемых групп и государств, в которых они расположены. Во-вторых, важно учитывать относительный баланс распределения власти между соответствующими группами, который отождествляет их численность, степень организации и доступ к ресурсам. В-третьих, влияют факторы политизации этнических идентичностей и особенности процессов возникновения этнической солидарности и этнополитической мобилизации в тех или иных странах среди тех или иных этнических групп. В-четвертых, следует учитывать роль элит и процессов легитимации авторитета этнических лидеров. В-пятых, необходимо изучать стратегии конфликтного сдерживания и управления, применяемые государством, и вызываемые этими стратегиями последствия с точки зрения форм развития конфликта и конфликтного поведения (прежде всего потенциала для этнического насилия).

В диссертации анализируются наиболее известные комплексные теории этнополитического конфликта: теория этнополитической стратификации Дж. Ротшильда, социально-психологическая теория этнического конфликта Д. Горовица, комплексная теория этнополитического конфликта Т. Гурра, теории стратегического взаимодействия, классическая теория затяжного социального конфликта Э. Азара и ее современные вариации, представленные, в частности, в теории международного социального конфликта Х. Миалла, О. Рамбсботама и Т. Вудхауза, четырехчленная функциональная типология причин современного конфликта, разработанная Д.Смитом. Особое внимание уделено идее С.Кауфмана, предложившего объяснить этнический конфликт одновременным наличием трех основных элементов: неприязненно настроенных масс, националистических элит и дилеммы безопасности.

В диссертации подчеркивается, что привнесение вопросов безопасности в этнические отношения не раз отмечалось в качестве решающего фактора эскалации конфликта. Д.Лейк и Д.Ротчилд отмечали наличие еще двух дилемм, катализирующих состояние острой этнополитической мобилизации: информационные дилеммы и проблемы выполнения соглашений.

По мнению автора, наиболее полный анализ предпосылок эскалации крупномасштабного внутригосударственного конфликта был проведен в 1971 году Г. Экштейном, выделившим четыре основных группы такого рода предпосылок: интеллектуальные, экономические, социальные и политические факторы. Согласно теории Экштейна, необходимым условием конфликта является поражение сторонников мирного разрешения противоречия и других сил, сдерживающих эскалацию конфликта в обществе.

В диссертации подчеркивается, что в мультиэтническом по составу населения государстве фактически любой внутренний конфликт – социально-экономический или политический по своему содержанию – может приобретать этнический признак. С другой стороны, здесь имеется достаточно оснований для межэтнических противоречий, как на личностном, так и на групповом уровнях. Поэтому этнический фактор генерирует многие из тех острых и кризисных ситуаций, которые возникают в сфере политики, межобщинных отношений, отношений между государственными и внутригосударственными образованиями.

Особое внимание в данном параграфе уделено типологии этнополитических конфликтов. Отмечается, что существуют два принципа их классификации:  один  –  по характеру действий конфликтующих сторон; второй – по содержанию конфликтов, основным целям, которые ставит выдвигающая претензии сторона.

На основе анализа различных вариантов типологий этнополитических конфликтов делается вывод о том, что в классическом этнополитическом конфликте происходит сочленение двух важнейших сфер общественной жизни – политической и этнической. Они накладываются друг на друга: политический конфликт, связанный с борьбой за власть, представляет собой питательную среду для развития этнических конфликтов, и наоборот.

Третий параграф «Этнополитика: конфликт и консенсус» посвящен выявлению соотношения конфликтогеннной и консенсусной парадигм в исследовании этнополитических процессов.

В диссертации раскрываются основные параметры этнополитического конфликта, его динамика, делается вывод о том, что даже в его ненасильственной форме он представляет собой серьезную угрозу для стабильности политической системы любой страны. Отсюда – необходимость проведения целенаправленной политики по предупреждению и разрешению подобных конфликтов, по разработке и реализации системы мер, способствующих достижению в обществе этнополитического консенсуса.

Анализ концептуальных подходов М.Вебера, Э.Шилза, Дж. Ролза, Ю. Хабермаса позволяет сформулировать авторское понимание этнополитического консенсуса. При этом особо подчеркивается, что этнополитический консенсус не означает полного исключения фактора этничности из политической жизни, однако предполагает, что:

  • равноправие этнических групп в политической жизни страны не просто закреплено в соответствующих правовых документах, но и осознается представителями разных этносов в качестве реально существующего;
  • идеи и практики мультикультурализма  доминируют в политической жизни страны;
  • социальные конфликты как открытые, так и носящие латентный характер не имеют этнической окраски;
  • политический плюрализм как конкуренция идей и программ не базируется на этническом различии – иначе говоря, идеологические различия не носят этнического характера;
  • в основе электорального выбора большинства избирателей лежит рациональная или эмоциональная мотивация, в рамках которой этническая  идентификация кандидата не играет решающей роли.
  • политические элиты страны не разделены по этнической принадлежности, то есть в основе объединения лежат  интересы, а не идентичность.

Этнополитический консенсус является одним из базовых принципов демократии, позволяю­щих разрешать и предупреждать противоречия и конфликты, сни­мать напряженность в обществе. Его эффективность зави­сит от достигнутого уровня участия этнических групп в распределении вознаграждений, льгот, власти, уровня политической культуры, бла­госостояния общества.

       В четвертом параграфе «Федерализм: этнический и территориальный» раскрывается соотношение этнического и территориального принципов в конструировании современного федеративного государства.

Большинство этнополитических конфликтов в большей или меньшей степени связаны с ролью государства в регулировании жизни общества, его структурами и организацией. Именно контроль государства обеспечивает доступ к экономической власти, соответственно, существует и сильная конкуренция за контроль над государственным аппаратом, являющаяся причиной многих сегодняшних конфликтов. Эти конфликты могут быть предотвращены или разрешены путем реструктуризации государства или благодаря проведению соответствующей государственной политики, направленной на перераспределение политической власти, которое способствовало бы развитию плюрализма, более справедливым электоральным законам  и другим формам участия во власти.

Весьма продуктивной стратегией в этом случае часто оказывается разделение государственной власти  посредством федерализма, автономии или других изменений структуры государства.

       В диссертации раскрывается сущностное противоречие между территориальным и этническим принципом построения федерации.

       В мультиэтнических сообществах федерализм в своих ориентациях может рассматриваться как территориальный и как нетерриториальный проект. В первом случае считается, что этнорегиональные сообщества наиболее адекватно представлены через пространственную замкнутость в рамках территориальных единиц (штатов, провинций, регионов и т.п.), что базируется на убеждении в необходимости соответствующего территориального признания этнорегиональных и национальных сообществ. Это отражено в идее так называемого федерального общества, в котором границы между субъектами федерации соответствуют границам между этническими, религиозными или лингвистическими сообществами.

Менее распространенным является нетерриториальное измерение федерализма, чаще всего связанное с дисперсным проживанием этнических сообществ. Во многих политиях мы, тем не менее, видим определенное сочетание террриториальной и нетерриториальной концепций федерализма, в том числе и стремление их реализовать на практике, как в случае с Бельгией.

       Федерализм – это, прежде всего, принцип организации, обеспечивающий наличие институтов и структур, легитимизирующих  сочетание единства и разнообразия. Несмотря на то, что общепринято считать федерацию определенным типом политического формирования, определить точно является ли, с политологической точки зрения,  данное государство федеративным не так уж просто. В связи с этим возникает необходимость использования определенных минимальных критериев, которые позволили бы признать наличие федеративного устройства. По мнению автора, наиболее продуктивным в этом плане является подход, предложенный П.Кингом и базирующийся на выделении четырех сущностных характеристик1:

  1. Представительство носит преимущественно территориальный характер.
  2. Это территориальное представительство, как правило, обеспечивается, по крайней мере, на двух субнациональных уровнях (местном и региональном).
  3. Региональные единицы электорально или каким-либо другим образом включены в процесс принятия решений на общенациональном уровне.
  4. Включение регионов в процесс принятия решений центром может быть изменен только путем изменения конституции, а не, например,  просто голосование большинства в парламенте или автономным решением центральной исполнительной власти.

В диссертации особо подчеркивается, что федеративные проекты могут принимать множество различных форм, которые не могут строго укладываться в рамки современных развитых демократий. Игнорирование этого разнообразия приводит к ограничению понимания федерализма и обедняет сравнительный анализ.

       В современных условиях возникает естественный вопрос, насколько федерализм  как форма управления в мультиэтнических обществах является эффективным ответом на экономические, социальные и политические условия, возникшие в конце ХХ века. В диссертации подробно анализируется влияние трех основных факторов на консенсусный потенциал федерализма –глобализации, национализма и проблемы социальной справедливости.

Вторая глава «ЭТНИЧЕСКИЙ ВЫЗОВ СТАБИЛЬНЫМ ДЕМОКРАТИЯМ» посвящена анализу функционирования этнофедерализма в условиях развитой демократии.

В первом параграфе «Борьба за целостность канадской федерации» раскрывается специфика проблемы Квебека и ее влияние на общее состояние политической жизни страны.

Выбор федеративной формы государственного устройства для Канады стал, в первую очередь, признанием наличия в стране национальных меньшинств и необходимости их защиты.

Одной из главных черт канадской модели федерализма является отражение ею политического союза двух лингво-культурных сообществ, английского и французского, при ведущей роли первого. Этот дуализм был как стимулом для поддержания жизнеспособной модели федерализма, так и глубинной причиной возможной дезинтеграции страны. Иными словами, поиски компромисса с национализмом франко-канадцев, был и остается в центре политической жизни страны и составляет предмет дебатов о национальном единстве Канады в настоящее время.

Всемерно благоприятствуя Квебеку, федеральное правительство столкнулось с весьма сложной проблемой, заключающей в том, насколько далеко оно может идти на уступки одной провинции, выделяя ей средства и, фактически, ущемляя другие. Тем более что Квебек уже превратился во вторую по уровню развития провинцию страны и намного опередил большинство англо-канадских провинций. В результате, решая проблему Квебека, федеральное правительство множило проблемы в других провинциях, которые все более решительно стали выступать против слишком «проквебекской» политики Оттавы.

Пока власть решала проблемы дуализма канадской  федерации, на повестку дня встали другие вопросы, связанные с множественностью культур Канады. С укреплением политики плюрализма культур растет потенциальная возможность конфликта между современным культурным плюрализмом и изначально заложенным в конституцию культурным дуализмом.

Канадский федерализм, несмотря на то, что страна в нынешнем ее виде представляет собой хорошо сбалансированное и четко функционирующее целое, находится в угрожающем состоянии. Суть квебекской проблемы вовсе не в том, как будет существовать независимый Квебек, а что будет с «остальной Канадой» - сможет ли она сохраниться как единое государство, и если это произойдет, то каким образом будет реформирована его государственная система.

Особо следует подчеркнуть, что одним из главных принципов канадского федерализма в его отношении к проблеме Квебека является категорическое отрицание силовых методов. И это при том, что, кроме самих сепаратистов, никто из представителей политической элиты не отрицает возможность катастрофических последствий отделения Квебека. В результате при таком подходе на первом плане оказываются не столько реальные последствия отделения, сколько его процедурные моменты: обязательное требование солидного большинства в пользу сецессии, недопустимость одностороннего провозглашения независимости, длительный «бракоразводный процесс» с Канадой и так далее.

       Второй параграф «Соотношение национально-культурного и регионального факторов в Бельгии» посвящен анализу той роли, которую играет федерализм в сохранении целостности бельгийского государства. 

Процесс перехода Бельгии к федеративной системе осуществился лишь в последние годы. С 1994 года Конституция определяет, что Бельгия –«федеративное государство, состоящее из сообществ и регионов» (ст.1).

Рассмотрение процесса приобретения Бельгией нынешней  сложной  формы государственного устройства, соединяющей в себе черты, как федерации, так и конфедерации, включает в себя четыре основных аспекта:

  • природу общественного расслоения в Бельгии как элемент, объясняющий сложность государственного устройства;
  • основные этапы процесса государственной реформы, свидетельствующие о  том, что идея федеративного устройства возникла далеко не сразу;
  • характеристику нынешнего конституционного строя; в частности, вопрос о том, в какой степени Бельгию можно охарактеризовать как федеративное государство;
  • влияние процесса европейской интеграции на процесс реформы государственного устройства в Бельгии.

Противостояние между бельгийским Севером и Югом наблюдается в области политики и идеологии, несмотря на некоторое его смягчение в последние годы. Однако из-за отсутствия общегосударственных политических партий, баланс между точками зрений региональных партий и их единомышленниками из другого региона не достигается. Это ведет к усилению противоречий в культурной сфере с использованием аргументов из сферы политико-идеологической. Третья область противоречий, характеризующих Бельгию, - социально-экономическая.

Реформа государственного устройства, осуществляющаяся последние десятилетия, явилась институциональным ответом на кризис легитимности существования бельгийского государства. В  итоге в большей или меньшей степени оказались выполненными основные пожелания всех сторон:

- фламандцы на самом деле получили самоуправление и даже в большей мере, чем просили, а именно: в социально-экономической сфере;

- валлоны тоже получили самоуправление, а в придачу к нему широкую автономию для франкофонов;

- немецкоязычное население получило такую же широкую культурную автономию, что и «старшие братья»: фламандцы и франкофоны.

Следует отметить, что характерной чертой государственной реформы в Бельгии стал ее постепенный характер. Переход к сегодняшней ситуации происходил поэтапно, и далеко еще не ясно, является ли нынешняя фаза окончательной. Движущие силы процесса - Фламандское и, соответственно, Валлонское движения - пока еще не пришли в состояние покоя. Призывы расширить и углубить самоуправление продолжают раздаваться.

В диссертации дан анализ основных этапов реформирования бельгийской государственности, в результате которого страна превратилась в уникальную федерацию, состоящую из шести накладывающихся друг на друга субъектов двух типов. При этом важно указать на две черты, характерные для бельгийской ситуации. С одной стороны, федерация здесь создавалась в результате центробежного процесса, «бельгийского развода» двух партнеров, с другой - определение Бельгии как «биполярного и центробежного»  государства, не означает, однако, на наш взгляд, неминуемости дальнейшего развития в сепаратистском направлении. На это существуют, по меньшей мере, три причины:

  • реальное существование чувства национальной связи;
  • сообщества и регионы начали развивать формы кооперативного  федерализма;
  • основной причиной, по которой регионы могут вести взаимный диалог, что означает для бельгийской федерации шанс на существование, является членство страны в ЕС.

Если бы не приверженность политических элит страны идее европейской интеграции,  процесс бельгийской реформы государственного  устройства  протекал  бы  гораздо  проблематичнее. Перераспределение компетенции происходит с большей отдачей, потому что регионы, в любом случае, частично привлечены к процессу принятия решений на европейском уровне.

Однако, несмотря на определенные успехи, федерализация страны не привела к достижению этнополитического консенсуса, о чем свидетельствовал острый политический кризис, разразившийся в стране после выборов 2007 года.

       В третьем параграфе

«Испания: от государства автономий к федерации» рассматривается процесс федерализации испанского государства.

На протяжении всего XX века в Испании шла открытая и острая борьба между центростремительными и центробежными политическими тенденциями. Эта борьба велась не обособленно, но в рамках общего противоборства олигархически-авторитарных и республиканско-демократических тенденций. Выявилась определенная закономерность: повышение значимости национально-региональной проблематики и радикализация притязаний национальных и региональных элит имели место в моменты обострения борьбы вокруг основ политического строя, при ослаблении позиций центральной власти.

Процесс системной трансформации, перехода к демократии в Испании  проходил путем заключения и последующего выполнения самых разнообразных, общих и частных политических пактов и соглашений.

При институционализации новых  демократических отношений между центром и регионами учитывался ряд неоднозначных, а иногда и противоречащих друг другу моментов, а именно:

  • необходимость сохранения единого государства («целостной интегральной нации»);
  • обеспечение права региональных сообществ на свободу и самоуправление;
  • неоднородность региональных структур, их разнообразие и различие в наборе факторов, определяющих их специфику, неодинаковость их притязаний;
  • полемика между различными политическими движениями по вопросу оптимальной модели  отношений между центром и регионами.

Поиск решения был связан с выбором между федерализмом и автономизацией. Привлекательная для многих идея федерации, подкрепленная ссылками на опыт некоторых стран Запада, на время была отброшена.

Идея сохранения сильного центра и создания самоуправляющихся регионов была юридически оформлена в Конституции, разработанной и принятой парламентом и одобренной большинством граждан на референдуме в декабре 1978 года.

Если в начале 1980-х годов было завершено общее оформление системы государства автономий, то в 1990-е годы она превратилась в работающий организм. Он играет роль гаранта единства и прочности испанского государства. За истекшие годы стало очевидным, что перераспределение власти между центром и регионами, отказ от унификации, в принципе, удовлетворили основные политические и общественные силы. Получение же регионами гарантированной «квоты» власти, обретение ими широкого набора полномочий свели до минимума опасность возвращения к сепаратизму. Дух консенсуса и солидарности создал условия для совместного решения общенациональных, общегосударственных задач на демократических принципах.

Вырабатывая и осуществляя программу решения регионально-национального вопроса, правящий политический класс Испании сумел, использовав опыт других стран, сохранить историческую преемственность культурного и языкового развития. Была найдена в то же время такая своеобразная модель регионально-национального, территориального устройства государства, которая вписалась в современный европейский контекст.

Испанское государство автономий практикой своего существования показало, что устойчивость такой модели зависит от баланса сил, оказывающих давление из центра, и сил, оказывающих давление из регионов. Сильный центр оказался необходимым для консолидации демократического режима, а сильные регионы — для демократизации общества.

В настоящее время, по мнению целого ряда авторитетных исследователей, испанское государство на практике уже функционирует как федерация, хотя это еще не нашло своего отражения в конституции страны. Ярким свидетельством этому является, в частности, резкое возрастание роли регионов в решении общенациональных проблем, политическое усиление Сената как палаты, представляющей интересы регионов и муниципалитетов.

В то же время говорить об окончательном решении национально-региональной проблемы в Испании, как показали события последних лет, пока еще явно преждевременно. По-прежнему действует ЭТА, террористическая организация баскских сепаратистов. Изменение статуса автономии Каталонии в 2005 году вызвало раскол в политической элите Испании. И, тем не менее, можно, в целом, говорить об успехе испанских реформ по автономизации страны, о важности учета их опыта для решения регионально-национальных проблем в других странах мира.

       Третья глава «КРАХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ФЕДЕРАЛИЗМА» посвящена анализу причин распада федераций в условиях трансформации политических режимов.

В первом параграфе «Югославская трагедия: соотношение внутренних и внешних факторов» предлагается авторская трактовка причин, приведших к распаду СФРЮ и развертыванию целого ряда вооруженных конфликтов на ее территории.

       Главная проблема югославской федерации, по мнению автора, заключалась в том, что она базировалась на национальном принципе, при котором наднациональный и индивидуальный уровни практически отсутствовали. Единственный политический субъект был производен от политического представительства нации. Это представительство было не демократичным в двух отношениях: во-первых, оно базировалось не на индивидууме, а на «консенсусе и коллективности»; во-вторых, разделение власти между центром и субъектами федерации не было гарантировано конституцией.

В условиях системного кризиса, разворачивавшегося в Югославии к концу 1980-х годов, стала очевидной необходимость демократизации федеративной государственности. В диссертации дается всесторонний анализ 4 предлагавшихся моделей реформирования, а именно: 1) самоуправление наций как основа федерализма; 2) граждане, идентифицируемые по их этнической принадлежности, и конфедерализм; 3) самоуправление как политический элемент федерации и 4) демократическая федерация.  Делается вывод о  наибольшей продуктивности четвертой модели. Однако ее реализация на практике требовала развития демократической политической культуры (не только по форме, но и по содержанию) и признания важности гражданства в той же мере, что и этничности, что вступало в противоречие с господствовавшими тенденциями политической жизни страны на этом этапе ее развития.

В результате в центре дискуссий оказались словенская конфедеративная и сербская федеративная модели. Как показывает проведенный в диссертационном исследовании анализ, между этими моделями нет ничего общего. Практически они были созданы для двух различных государств. И связано это было с совершенно различным пониманием самой природы югославского федерализма, что, в свою очередь, являлось следствием исторических особенностей функционирования югославского государства.

Выделяя ключевые события, приведшие к распаду югославской федерации, автор подчеркивает, что причины этому кроются как в сфере внутриполитической жизни страны, так и в сфере международных отношений. Политические лидеры Югославии в 1980-х годах не смогли прийти к соглашению по поводу конституционной реформы. В то же время ухудшалось состояние экономики, в том числе и потому что политическое управление ею практически исчезло. Для осуществления политической мобилизации национальные лидеры начали широко использовать националистическую идеологию и риторику. Именно национализм стал ведущей мобилизующей силой, одна коллективистская идеология сменила другую, на смену идеи «класса» пришла идея «нации» в ее этническом понимании.

Во втором параграфе «Роль этнополитического конфликта в распаде Советского Союза» дается анализ этнического фактора в процессе дезинтеграции СССР.

       В диссертации раскрываются лишь те аспекты распада СССР, которые имеют непосредственное отношение к проблеме федерализма в мультиэтнических обществах.

       Несмотря на некоторые изменения, происходившие в функционировании советского федерализма на протяжении десятилетий существования советского строя, связанные с эволюцией политического режима, базовые его характеристики оставались, в принципе, неизменными

       Во-первых,  несмотря на официально закрепленное в Конституции СССР право на выход из состава союзного государства, в реальности центр отказывал этническим регионам в праве на самоопределение. В то же время необходимо подчеркнуть, что в реальности руководство союзных республик располагало определенной степенью автономии, хотя ее конкретные рамки зависели от общеполитической ситуации  в стране, а также от специфики взаимоотношений конкретного республиканского лидера с руководством КПСС.

Во-вторых, необходимо отметить приверженность центра политике выравнивания.

В-третьих, политика центра способствовала социальному лифту представителей титульной нации в республиках, предоставляя им особые льготы для поступления в высшие учебные заведения (в том числе, в Москве и Ленинграде) и  облегчая им вступление в КПСС. Все это способствовало росту национальной интеллигенции и этнической элиты, в том числе и политической в этнических регионах Советского Союза.

В-четвертых, каждая из союзных республик развивала свою собственную национальную культуру и язык, в том числе благодаря существовавшей институциональной поддержке, включавшей в себя в качестве базового компонента систему образования на родном языке, что органически вытекало из их статуса внутри советской федерации. Таким образом, практически федерация выступала в роли своего рода защиты против естественных попыток лингвистической и культурной ассимиляции с доминирующим русским языком и культурой.

Особую роль в последующем распаде Советского Союза, на наш взгляд, сыграло замедление темпов формирования  в стране гражданской нации, закрепление этнорегиональных идентичностей.

«Революция сверху», осуществляемая союзным центром во второй половине 1980-х годов, достаточно быстро превратилась в «революцию снизу», когда инициатива была практически перехвачена союзными республиками, потребовавшими реформирования советской федерации.

Представляется, что главную роль в распаде Советского Союза сыграли следующие обстоятельства.

Во-первых, это банкротство той идеологической основы, которая была заложена в фундамент советской федерации. За исключением отдельных частных случаев, союзный центр избегал использовать насилие для сохранения прежнего порядка. Более того, само руководство КПСС было готово отречься от существовавшего на протяжении десятилетий социально-политического строя, который к этому моменту уже обнаружил свою историческую бесперспективность.

Во-вторых, идея федерализма часто и весьма успешно используется для объединения людей против общего врага. С окончанием же «холодной войны» представлялось, что необходимость в обеспечении региональной безопасности отпала. Более того, союзные республики в зависимости от своей этноконфессиональной и культурно-исторической специфики стали по-разному позиционировать себя в  мире. Так, для республик Прибалтики естественным ориентиром стала Северная Европа, для Азербайджана – Турция, для Средней Азии – мусульманский мир и т.п.

В-третьих, в условиях нарастающего экономического кризиса полностью дискредитировала себя идея о том, что только общее экономическое пространство может обеспечить повышение уровня материального благосостояния советских людей. Республиканские лидеры рассчитывали на то, что, став политически независимыми, их государства смогут достичь социально-экономического благополучия благодаря вхождению в новые региональные рынки и торговые блоки.

Наконец, распад Советского Союза явился следствием нерешенности собственно национального вопроса — проблем в отношениях между многочисленными народами единого государства, по-разному проявлявшимися на различных этапах истории. Наиболее существенные из них были обусловлены разрывами уровней социально-экономического и культурного развития народов, неодинаковостью их положения в национально-государственной структуре, различием условий функционирования национальных языков и культур.

Определенное противоречие порождала и принадлежность каждого гражданина СССР одновременно к двум общностям — своему народу (этносу, национальности) и гражданскому сообществу — наднациональной (надэтнической) государственной общности людей. Ситуация усугублялась и нерешенностью так называемого «русского вопроса», поскольку  принципы этнического федерализма не распространялись на русскую нацию, принужденную строить свои отношения с другими народами страны на основе особого «интернационализма большой нации».

Таким  образом, суть произошедшего в сфере межнациональных отношений можно объяснить крахом принципов и целей предшествующей национальной политики, таких как пролетарский интернационализм, самоопределение вплоть до отделения, форсирование создания новой общности, слияния наций. Механизм решения межэтнических противоречий в мультиэтническом обществе без дополнительных регуляторов, существовавших в условиях автократических режимов, показал полную неэффективность в трансформационной ситуации, что и привело к распаду страны.

В третьем параграфе «Бархатная революция» и мирный «развод» Чехословакии» прослеживается цепь событий, выявляются основные причины, приведшие к политическому решению о «бархатном разводе» и его последствия.

В диссертации анализируются те варианты существования пост-коммунистической Чехословакии, которые являлись предметом обсуждения в переходный период.  Исходя из результатов соответствующих социологических опросов, в июне 1990 года альтернативами были:

  • Единое государство, в котором основная власть сосредоточена в руках центрального правительства;
  • Единое государство, в котором основная власть сосредоточена в руках  правительств Чехии и Словакии;
  • Конфедерация;
  • Два полностью независимых государства.

Летом 1992 года в качестве альтернатив выступали:

  • Унитарное государство с единым правительством и единым парламентом для всей Чехословакии;
  • Федерация, состоящая из Чешской республики и Словакии;
  • Федерация, состоящая из более, чем двух субъектов;
  • Конфедерация;
  • Разделение на два совершенно независимых государства.

В диссертации отмечается постепенное смещение в сравниваемых альтернативах. Изначально в центре дискуссий стоял вопрос о разделении властных полномочий между федеральным и республиканскими правительствами. Затем основным стал вопрос выбора между федерацией (как она была, например, определена в поправке к конституции, принятой 12 декабря) и более свободной конфедеративной структурой. Наконец, идея конфедерации все больше  размывалась и дошла до такой степени, что стала практически неотличима от идеи создания двух независимых государств.

Проведенный в диссертационном исследовании анализ событий, приведших к краху чехословацкой федерации, позволил точнее оценить правомерность существующих объяснений причин такого конца единого государства.

       В диссертации подробно исследуется каждый из шести наиболее часто упоминаемых фактора распада:

       1. Федерация, состоящая из двух субъектов, изначально не стабильна.

       2. К развалу федерации привела длительно существующая враждебность между чехами и словаками.

3. Распад других социалистических федераций послужил примером для Чехословакии.

4. Разделение страны было для большинства граждан вторым по приемлемости вариантом.

5.Страна разделилась по вопросу об отношении к рыночным реформам.

6. Чехи не хотели продолжать субсидировать Словакию.

Каждое из приведенных выше объяснений имеет под собой объективную основу. Представляется, что, как и в случае с дезинтеграцией Советского Союза и Югославии, речь должна идти о сочетании ряда факторов, как объективного, так и субъективного характера.

Главный вывод заключается в том, что в условиях системной трансформации, затрагивающей все сферы жизни общества, происходит обострение потенциально конфликтных ситуаций, латентные конфликты – социальные, этнические, конфессиональные, культурные и другие - трансформируются в открытые, и под их давлением такая сложная и противоречивая даже в условиях политической стабильности  структура, как федерация, рушится. 

       Четвертая глава «ФЕДЕРАЛИСТСКИЕ РЕШЕНИЯ ДЛЯ ТРАНСФОРМИРУЮЩИХСЯ ОБЩЕСТВ» посвящена выявлению потенциальных возможностей использования федеративной формы государственного устройства для достижения этнополитического консенсуса в условиях обострения этнической идентичности, связанного с образованием новых независимых государств.

Первый параграф «Российский федерализм: между территориальным и этническим измерением» посвящен проблемам и противоречиям современного российского федерализма.

В силу целого ряда особенностей — обширная территория, многонациональный состав населения, неравномерность экономического, социального и культурного развития регионов, — федеративное устройство представляется для России оптимальным.

Приобретя статус суверенного государства, Россия получила уни­кальный шанс для формирования принципиально иной концепции федеративных от­ношений. Однако их нормальному развитию мешал «советский синдром» - непо­нимание или нежелание уйти от советской формы организации власти, учитывать ми­ровой опыт федерализма.

В 90-ые годы этнополитическая ситуация в стране характеризовалась развитием  ряда объективно складывающихся тенденций и противоречий между:

  • стремлением каждого народа к самоопределению, самоутверждению и объективными процессами интеграции общества в целом;
  • возрастающей самостоятельностью субъектов Федерации и объективной потребностью сохранения и упрочения общероссийской государственности в интересах всех народов;
  • тяготением к национально-культурной самобытности и исторически сложившейся духовной общностью народов России.

Эти противоречия  усугублялись рядом других негативных факторов, приведших к резкому росту межнациональной напряженности и конфликтов в ряде регионов страны. Среди них, на наш взгляд, следует особо выделить:

  • большое социально-экономическое неравенство между регионами;
  • нарушение прав человека, особенно в соблюдении единых стандартов в реализации социально-экономических благ;
  • рост безработицы, особенно в регионах, располагающих избыточными трудовыми ресурсами;
  • правовая неотлаженность земельных отношений;
  • наличие взаимных территориальных претензий у ряда субъектов Федерации, особенно на Северном Кавказе;
  • слабое законодательное регулирование межнациональных отношений;
  • последствия вооруженного конфликта в Чеченской Республике.

Отмечая несомненные успехи в стабилизации политической ситуации в стране, предпринятые в начале нового века, ликвидации угрозы ее распада на данном историческом этапе, в диссертации обосновывается точка зрения, что, решив тактические задачи, федеральная власть пока оставляет не решенными задачи стратегические. Проблемы на самом деле не решены, а лишь временно смягчены.

       На сегодняшний день этнический вызов российскому федерализму порождает, по мнению автора, следующие наиболее острые проблемы, сущность которых подробно раскрывается в диссертации.

       Первая проблема связана с сохранением эт­ни­че­с­кого (точнее - этноконфессионального) се­па­ра­тизма.

Вторая проблема заключается в том, что стабилизация ситуации, как в отдельных республиках, так и в стране в целом, достигнута за счет усиления авторитарных тенденций. При этом в наиболее проблемных в этнополитическом отношении регионах их руководители практически получают своего рода «карт бланш» на любые действия, в том числе нарушающие гарантированные Конституцией РФ права и свободы граждан, в обмен на лояльность федеральному центру.

Третья проблема заключается в том, что по старой традиции распространяется трактовка государственности республик как формы самоопределения «титульной» нации. Этнические аргументы при ближайшем рассмотрении оказываются плохо закамуфлированными интересами республиканских этнических элит, стремящихся к полному контролю над материальными ресурсами на своих территориях, ресурс власти им нужен как инструмент передела собственности в свою пользу.

Четвертая проблема связана с актуализацией в последнее время так называемой «русской проблемы». С точки зрения ее воздействия на федерализм необходимо отметить следующие ее проявления. Во-пер­вых, ухуд­ше­ние об­ще­го пси­хо­ло­ги­че­с­ко­го са­мо­чув­ст­вия рус­ских, ос­лаб­ле­ние их тра­ди­ци­он­ной ме­жэт­ни­че­с­кой то­ле­рант­но­с­ти и уси­ле­ние про­яв­ле­ний ксе­но­фо­бии, а так­же опас­ность ис­поль­зо­ва­ния по­доб­ных на­ст­ро­е­ний экс­тре­мист­ски­ми на­ци­о­на­ли­с­ти­че­с­ки­ми груп­па­ми. Во-вто­рых, про­дол­жа­ю­щий­ся от­ток рус­ско­го на­се­ле­ния из боль­шин­ст­ва ре­с­пуб­лик Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции, на­ру­ша­ю­щий сло­жив­ший­ся ба­ланс эт­но­по­ли­ти­че­с­ких сил и ин­те­ре­сов. В-тре­ть­их, не­до­ста­точ­ное уча­с­тие рус­ских в по­ли­ти­че­с­кой жиз­ни ря­да ре­ги­о­нов, вклю­чая и те, где они яв­ля­ют­ся чис­лен­но на­и­боль­шей эт­ни­че­с­кой общ­но­с­тью, как по при­чи­не су­ще­ст­ву­ю­щих в не­ко­то­рых ре­с­пуб­ли­ках по­ли­ти­ко-пра­во­вых ог­ра­ни­че­ний, так и в си­лу их соб­ст­вен­ной сла­бой по­ли­ти­че­с­кой ак­тив­но­с­ти и са­мо­ор­га­ни­за­ции.

Попытка власти перехватить инициативу у на­ци­о­на­ли­с­тов, обвиняющих внутренних и внешних врагов в ге­но­ци­де рус­ско­го на­ро­да, пока особым успехом не увенчалась. Однако именно от ее решения во мно­гом за­ви­сит воз­мож­ность пре­дот­вра­ще­ния и пе­ри­фе­рий­но­го эт­ни­че­с­ко­го се­па­ра­тиз­ма, и меж­на­ци­о­наль­ных кон­флик­тов.

       Таким образом, функционирующая в настоящее время модель федерализма, хоть и способствовала смягчению напряженности в  стране, не смогла создать в российском обществе атмосферу этнополитического консенсуса.

В диссертации дается  анализ дискуссий по поводу российского федерализма, которые разворачиваются в настоящее время в двух взаимосвязанных сферах. В теоретическом плане мы имеем дело с противостоящими друг другу двумя антагонистичными по своей сути концептами: первый состоит в обосновании правомерности этнизации государственности и политики, второй выражается в требовании деэтатизации этничности и деэтнизации политики.

С точки зрения практической реализации, дискуссия ведется между сторонниками двух различных подходов к ус­т­ра­не­нию про­ти­во­ре­чий меж­ду це­ля­ми эт­но­на­ци­о­наль­но­го и об­ще­граж­дан­ско­го раз­ви­тия в рам­ках фе­де­ра­тив­ного го­су­дарства: уни­фи­ка­ци­он­но­му и адап­та­ци­он­но­му.

Ключевым фактором, который может обеспечить единство страны и решение основных и наиболее конфликтогенных национальных проблем в условиях федеративного устройства, является обеспечение равных условий жизни граждан вне зависимости от места их проживания, относительно равного распределения по регионам общероссийских стандартов качества жизни.

           Представляется, что для достижения этнополитического консенсуса в российском обществе необходимо сконцентрировать усилия,  как  органов государственной власти, так и институтов гражданского общества на следующих  базовых направлениях:

  • формирование идеологии приоритета прав личности перед правами всех надличностных социальных структур и прав гражданского общества перед правами государства;
  • дальнейшее развитие нового элемента в общественном сознании, представляющего собой сочетание российского гражданского сознания и национально-этнического сознания; единства патриотизма и интернационализма;
  • развитие и углубление территориальных основ федерализма в сочетании с развитием системы национально-культурных автономий.
  • достижение единства взглядов на фундаментальные основы российской этнополитики на основе признания приоритетности задачи формирования гражданской «российской» на­ции.

При всей сложности и противоречивости федерализма он является единственным эффективным средством управления огромной по территории и гетерогенной по составу своего населения страной в условиях нарастания процессов глобализации, ведущей, в частности, к возрастанию роли регионов не только во внутренней, но и во внешней политики государств, стремящихся к повышению уровня своей конкурентноспособности на мировой арене.

Во втором параграфе «Несостоявшиеся» федерации и «непризнанные» государства» дается анализ возможных путей использования федералистской модели для разрешения этнополитических конфликтов на территории ряда бывших советских республик.

       Наибольшей остроты этнополитическое противостояние, практически приведшее к дезинтеграции страны, достигло в Грузии, которая в течение всего постсоветского периода строила свою государственность на основе жесткого унитаризма. Подобную модель — всемерное подавление этнических меньшинств с целью формирования моноэтничного государства — широко использовали в постколониальном становлении страны Азии и Африки, ее следствием стали продолжающиеся десятилетиями острые межэтнические конфликты и массовые сепаратистские движения.

Пагубность курса на построение  унитарного, моноэтничного грузинского государства в стране, где меньшинства обладают развитым самосознанием, а их общая численность составляет более 30% всего населения, стала совершенно очевидной. В середине 90-х годов минувшего века грузинское руководство заявило о своем стремлении начать государственное строительство на основе принципов федерализма.

В диссертации дается анализ существовавших вариантов федерализации Грузии и выявляются причины провала их реализации на практике. 

               Весьма драматичной оказалась и судьба федералистского проекта для Молдавии. В диссертации анализируются два наиболее известных проекта – российский (т.н. «план Козака») и украинский («план Ющенко»). Особо подчеркивается влияние внешних акторов на процессы урегулирования ситуации в этой стране.

Использование федерализма для достижения этнополитического консенсуса в обществе предлагается и для Украины.

Идея федеративного устройства Украины воз­никла еще в пери­од перестроечной борьбы за национальный суве­ренитет и независимость от СССР. Однако, оформившись как государство в начале 1990-х, Украина, несмотря на возрастающие и углубляющиеся с каждым годом противоречия меж­ду отдельными частями страны, до сих пор остает­ся унитарным государством. Единственная автоно­мия в составе государства - Крым - постоянно вынуждена препятствовать попыткам каждой новой украинской власти лишить, так или иначе, полуостров его авто­номного статуса.

Оставаясь предметом для дискуссий и теорети­зирований отдельных украинских политологов и историков вплоть до начала нового тысячелетия, идея федерализации Украины впервые приобрела остро актуальный и, что самое важное, общена­циональный характер в период президентских вы­боров 2004 года и последовавших за ними собы­тий.

Взгляды авторов предлагаемых вариантов федерализации страны весьма различны: они варьируются от идеи со­здания двух самостоятельных «Украин» (восточной и западной) до федерации по германскому либо американскому образцу. Различаются и взгляды на саму идею федерализации, в которой одни усмат­ривают способ сохранения территориальной и на­циональной целостности, а другие - технологию развала Украины, внедряемую из Москвы.

Особое внимание в диссертации уделено наиболее развернутому и аргументированному проекту федерализации Украины, представленному Д. Коптивом, который видит в унитаризме украинского государства постоянный источник политической нестабильности.

На сегодняшний день федералистский проект обсуждается, преимущественно, в теоретическом плане. Основные политические силы страны  пока еще надеются удержать (или захватить) контроль над всей территорией страны. Однако если политическая нестабильность станет постоянным фактором украинской политики, всерьез угрожающим социально-экономическому развитию, то можно ожидать перехода дискуссий по вопросу федерализации Украины уже в плоскость практической политики.

Итак, ни одно из постсоветских государств, кроме России, пока не воспользовалось для решения своих этнических, этноконфессиональных или территориальных проблем федеративной моделью.

Объясняется это не только этническим национализмом правящих элит в этих странах, стремящихся обеспечить их функционирование в качестве национального государства титульной нации, но и тем, что федерализм как политический феномен несет в себе достаточно высокий конфликтогенный потенциал.

       Пятая глава «НАВЯЗАННЫЙ ФЕДЕРАЛИЗМ» КАК ИНСТРУМЕНТ КОНФЛИКТОРАЗРЕШЕНИЯ» посвящена раскрытию специфики ситуации, когда федеративная модель государственного устройства принимается под давлением внешних сил – уходящих колонизаторов или международных миротворцев, пытающихся предотвратить или разрешить с его помощью этнополитический конфликт. В диссертации дается оценка степени эффективности такого рода «навязанного федерализма» на примере конкретных стран.

В первом параграфе «Индия: национальная политика и федерализм» отмечается, что идея федерализма была новой для страны, и сам выбор в пользу такой формы государственного устройства был сделан в значительной степени под давлением уходящих из страны колонизаторов.

Современная Индия - федеративное государство (по конституции - союз штатов). В него входят 25 равноправных штатов и помимо этого еще 7 союзных территорий. Индийские штаты представляют собой крупные административно - территориальные образования, в основе которых лежит языковая общность населения.

В отличие от классических федераций типа США индийская федерация не является «нерушимым союзом нерушимых штатов». Только союз является нерушимым, что же касается штатов, то в соответствии со статьей 3 Конституции Индии парламент наделен правом создавать новые штаты путем отделения территорий от уже существующих штатов, менять их границы и изменять их названия. Единственное требование заключается в том, что соответствующий законопроект должен быть представлен в парламент по рекомендации Президента и после того, как он был рассмотрен в легислатуре соответствующего штата. При этом одобрения последней не требуется. Федерация не основывается на принципе равноправия между союзом и штатами. Центральное правительство обладает правом и в реальности оказывает серьезное влияние на законодательную и исполнительную власть субъектов федерации.

       Распределение власти между центром и штатами, с одной стороны, и отношение к различным штатам, с другой, закрепленные в индийской конституции являются в значительной степени результатом исторического развития и влияния политических факторов. Именно поэтому с самого начала федерализм в Индии носил асимметричный характер. Глубинные истоки асимметричности индийского федерализма следует искать в самой природе индийской политии и в особенностях функционирования политических институтов этой страны на протяжении десятилетий.

В диссертации анализируются причины усиливающейся асимметрии в Индии, что связывается автором, в первую очередь, со следующими обстоятельствами:

  • растущей экономической централизации индийского федерализма, поскольку концентрация фискальных и финансовых ресурсов в руках Центра открыла широкие возможности для неравномерного их размещения по штатам;
  • окончанием периода правления одной партии в центре и в штатах;
  • возникновением партий, базирующихся на региональной идентичности, которые стали правящими в ряде важных штатов, в результате чего произошло смещение стратегии и тактики партийной борьбы за власть в субъектах федерации в сторону усиления защиты региональных интересов, даже в ущерб другим штатам и страны, в целом;
  • формированием коалиционных правительств в центре, что позволило региональным партиям оказывать влияние на процесс принятия политических решений на уровне центральной власти в пользу их штатов.

Во втором параграфе «Дейтонские соглашения и двухуровневая федерация в Боснии и Герцеговине» рассматривается такой  яркий пример «навязанного» федерализма со всеми его положительными и отрицательными последствиями, как Босния и Герцеговина, официально являющаяся федерацией с 1995 года, в результате подписания Дейтонского мирного договора, положившего конец четырехлет­ней гражданской войне между хорватами, сербами и му­сульманами, унесшей жизни 300 тыс. человек.

В подписанных документах (Генеральное рамочное со­глашение о мире в Боснии и Герцеговине плюс 11 прило­жений) закреплялась федеративная структура Боснии и Герцеговины, состоящей из Федерации Боснии и Герцеговины (ФБиГ) (боснийцы и хорваты) и Республики Сербской (РС) (сербы), а также района Брчко (РБ). К ФБиГ отошли 51% территории, а к РС – 49%. Каждое образование сохраняло свое правительство, полицию, аппарат управления, войска и законодательный орган.  Руководителем Боснии и Герцеговины стано­вился коллективный президиум, главное кресло в кото­ром поочередно занимали лидеры боснийских мусуль­ман, хорватов и сербов.

В конституции фиксировалось временное участие представителей международного сообщества в работе основных секторов государственного управления. В условиях широкомасштабного внешнего военного и политического присутствия Босния и Герцеговина фактически превратилась в международный протекторат.

Дейтонский мир покончил с вооруженным конфликтом в Боснии и Герцеговине, однако не разре­шил глубинные противоречия между боснийскими му­сульманами, православными сербами и католиками-хорватами. Все конфликтующие стороны уже в момент подписа­ния документов не скрывали и не скрывают и сейчас сво­его разочарования достигнутыми договоренностями. Му­сульмане утратили надежды на осуществление своей давней мечты – превращение Боснии в унитарное ис­ламское государство. Сербы лишились возможности об­рести независимость в границах их исконных земель в Боснии и даже потеряли часть своих территорий. Хорва­ты недовольны тем, что им не удалось добиться присое­динения к Хорватии населенных ими боснийских земель.

Действуя в спешке, «крестные отцы» Дейтона создали в БиГ  такую политическую систему, которая базируется на коллективных правах трех этноконфесииональных сообществ. Ее структура изначально противоречила провозглашенной высокой цели восстановления мультиэтнического и мультикультурного общества в стране. Вместо этого западные державы навязали систему, которая в действительности цементирует политические, административные, экономические и культурные барьеры, разделяющие три национальных сообщества. При этом большинство в двух из них не воспринимают БиГ в качестве своего государства. В стране сегодня две экономические системы, две раздельные производящие и распределяющие энергосистемы, две транспортные системы, две системы водоснабжения и т.д. Дейтонское соглашение не решило ни колоссальную проблему беженцев и бездомных, ни предоставило равные права меньшинствам. Дополнительные проблемы были порождены избирательным применением ряда положений дейтонского соглашения. Все это привело к созданию дисфунциональной, избыточной и неэффективной бюрократической структуры, которой с самого начала не хватало легитимности, целостности и рациональности, но при этом в высокой степени коррумпированной.

До сих пор несостоятельность БиГ искусственно компенсировалась за счет международного протектората, иностранного военного и полицейского присутствия и квази-диктаторской власти, которой выборочно мог воспользоваться Верховный представитель. Однако в настоящее время в международном сообществе практически существует консенсус по поводу того, что дейтонская система в значительной степени себя изжила.

В диссертации дается анализ конкретных предложений по изменению боснийской федерации, при этом особое внимание уделено выявлению причин провала конституционной реформы по плану «Дейтон-2».

Делается вывод о том, что сих пор федерализм использовался скорее в качестве инструмента разделения национальных идентичностей, а не объединения их в рамках одной страны. Трудно надеяться на жизнеспособность государства, являющегося про­дуктом навязанных извне условий, а не результатом вы­зревших межнациональных договоренностей. Для нормального же функционирования государства необходимо создание единого для всех гражданского общества.

Соответственно, и новый институциональный дизайн должен базироваться на широком политическом консенсусе, достижимым лишь на не-партийном и не-этническом основании и получившим поддержку во всех частях страны. Такого не случилось с «Дейтоном –2», что и предопределило его провал. Только в случае достижения демократического консенсуса, можно будет с большим оптимизмом рассчитывать на внутреннюю консолидацию страны, ее экономический и социальный прогресс.

       В третьем параграфе «Федерализм как попытка предотвращения дезинтеграции Ирака» дается анализ консенсусного потенциала федерализации Ирака.

После оккупации Ирака США и их союзниками, уничтожения режима Саддама Хусейна встал вопрос о таком будущем государственном устройстве страны, которое позволило бы, с одной стороны, сохранить территориальную целостность государства, с другой – обеспечить хотя бы минимальное продвижение по демократическому пути развития. В условиях острых противоречий между ведущими политическими силами Ирака по вопросам о путях формирования новых центральных органов власти, политических, административно-территориальных и правовых основах построения будущего иракского государства, продолжения активной террористической и боевой деятельности местных сил сопротивления и иностранных боевиков, значительных трудностей в деле восстановления национальной экономики и отсутствия ощутимого прогресса в решении основных социальных проблем эта задача оказалась крайне сложной.

Изначально американская сторона выдвинула план организации «неэтнической» Иракской федерации на основе 18 существующих провинций, которые должны были получить права самоуправления наподобие американских штатов. Согласно официальному мнению, такой вариант мог бы предотвратить этнические конфликты, которые представлялись неизбежными в случае раздела Ирака по этническим и вероисповедным границам.

Этот план вызвал одобрение арабской общественности Ирака, а также соседних стран. Правительства Турции, Сирии, Ирана и Саудовской Аравии неоднократно и решительно заявляли, что не потерпят  никакой угрозы «территориальной целостности Ирака», при этом, если первые три страны опасались воздействия федерального Курдистана на собственные курдские сообщества, то Саудовская Аравия боится усиления шиитского (в конечном счете – иранского) фактора.

В настоящее время, несмотря на принятие конституции и определенные тенденции к стабилизации ситуации в стране, происходит фактический передел Ирака шиитами и курдами. Курды получили шанс воплотить свою заветную мечту — обособиться на севере Ирака и сконцентри­ровать здесь ресурсы 30-миллионного курдского наро­да, в том числе диаспор Турции, Ирана, Сирии и стран Южного Кавказа, а шииты, взявшие долгожданный ре­ванш,— установить исламское государство, пропове­дующее законы шариата, на юге и в центральных рай­онах страны.

Очевидно, покидать Ирак в такой ситуации американ­цам будет крайне сложно, поскольку, несмотря на оккупационную сущность своего пребывания, они яв­ляются единственной силой, более или менее сдержива­ющей эскалацию развала этой страны на как минимум две, а с учетом суннитского фактора и на три составные части. Такой сценарий грозит как минимум вторжением Турции в северные части Ирака и турецко-курдской войной с необратимым усугублением хаоса в региональ­ном масштабе.

В  то же время следует отдавать себе отчет, что даже в случае распада Ирака, этнические конфликты не будут разрешены.

В настоящее время дискуссии по поводу федерализации Ирака продолжаются. По конституции 2005 года, Ирак — федеративная парламентская республика, основанная на консенсусе трёх основных этнорелигиозных общин иракского народа: арабов-шиитов, арабов-суннитов и курдов. Однако вопрос о том, кто конкретно является субъектами федерации в тексте конституции, сформулирован крайне расплывчато, что оставляет вопрос о федералистском дизайне Ирака, по сути, открытым.

В октябре 2007 года американский сенат принял резолюцию, в которой предложил преобразовать иракское государство в федерацию с ограниченным в правах центром и широкими полномочиями трех субъектов федерации, образованных по религиозно-этническому признаку: на суннитскую в центре, шиитскую на юге и курдскую на севере. Американские сенаторы посчитали, что только такой вариант государственного устройства положит конец разгулу насилия в этой стране. Однако выдвинутая идея вызвала неоднозначную реакцию, практически - раскол в иракском руководстве. Главная проблема заключается в том, что федеративное государственное устройство в Ираке не имеет ни исторических прецедентов, ни реальной политической и социально-экономической базы в иракском обществе сегодня. Более того, очевидно и отсутствие самой единой иракской нации. Иракцы самоидентифицируются по принципу принадлежности к шиитам, суннитам или курдам.

       В шестой главе «ФЕДЕРАЛИЗМ КАК СТРАТЕГИЯ УПРАВЛЕНИЯ ПОЛИЭТНИЧЕСКОЙ ПОЛИТИЕЙ», исходя из проведенного в предшествующих главах анализа конкретных примеров использования федерализма для достижения этнополитического консенсуса в современном обществе, выделяется ряд общих проблем функционирования этой модели государственного устройства в этнически разделенных обществах.

В первом параграфе «Этнофедералистский потенциал разрешения этнополитического конфликта» основное внимание уделено теоретическим, эмпирическим и нормативным попыткам продемонстрировать, как возможно спланировать государственное устройство или трансформировать систему государственного управления таким образом, чтобы это способствовало достижению политического консенсуса в многонациональных, поликультурных и многоязычных обществах на путях толерантности, мультукультурализма и демократии. Для этого используются различного рода институциональные «технологии», такие как правовые стратегии, системы защиты прав граждан, избирательные системы.

Отсюда одним из главных вопросов является вопрос о способности федерализма управлять межэтническими отношениями, соблюдая при этом дух и букву либеральной демократии.

В диссертации дается сравнительный анализ точек зрения по этому вопросу двух известных исследователей национализма Уолкера Коннора и Эрнста Геллнера.

Особое внимание уделено вопросу о соотношении федерализма и национализма в современном мире.

В  существующих исследования по вопросу соотношения федерализма и национализма может выделить три основные точки зрения.

Первая точка зрения заключается в том, что национализм и федерализм – внутренне несовместимы. Как правило, эти исследователи резко настроены против национализма, ассоциируя его с этнической исключительностью, шовинизмом, расизмом и патриархальными партикуляристскими чувствами. По их мнению, федерализм принадлежит к совершенно другой философии - философии сотрудничества, которая предлагает ненационалистическую логику легитимности. Таким образом, федерализм предстает в качестве своего рода противоядья против национализма.

Вторая точка зрения на соотношение федерализма и национализма – диаметрально противоположна, утверждая их синонимичность.  Эта аргументация используется, как правило, для реализации планов национально-территориальной государственности.

       Третья точка зрения объединяет тех, кто считает, что федерализм и национализм могут пересекаться и быть взаимно совместимыми, но при этом подчеркивает, что далеко не все виды национализма совместимы со всеми видами федерализма. При раскрытии данной позиции в диссертации прослеживается четкое различие между т.н. национальными и мультинациональными федералистами. Особо подчеркивается, что последние выдвигают два основных аргумента в пользу того, каким образом регулирование этнических конфликтов может работать на гармонизацию национализма и федерализма. Первый базируется на идеи конгруэнтности (совпадения). Если границы между субъектами федерации соответствуют границам между соответствующими национальными, этническими, религиозными или лингвистическими сообществами, то есть если существует «федеральное общество», совпадающее с федерализирующими институтами, тогда федерация может стать эффективным средством гармонизации. Это происходит потому, что превращает этнически гетерогенную политическую общность в более однородную путем создания более гомогенных единиц.

       Второй аргумент заключается в том, что в действительности федерализм может быть стратегией противостояния национальному самоопределению.  Идея здесь заключается в том, чтобы ослабить потенциально конкурирующие между собой этнонационализмы: территориальный поход, характерный для федерализма, может быть использован в качестве инструмента для противодействия тому, что может обернуться местной тиранией или сецессионными инициативами. Исходя из этого аргумента, внутренние границы между субъектами федерации должны быть основаны на принципах «баланса власти» - стимулируя, где это только возможно, диффузию власти из одного центра, поощряя внутриэтнические политические конфликты и создавая почву для межэтнического сотрудничества (поскольку сформированные субъекты федерации не будут иметь какой-либо этнической группы, способной быть политическим большинством) и союзов, основанных на неэтнических интересах.        

       Во втором параграфе «Этнофедерализм: угрозы сецессии и дезинтеграции» делаются общие выводы об угрозах целостности федеративного государства.

       Имеющие место быть провалы федерализма могут иметь различные объяснения. В некоторых случаях меньшинства слабо (в пропорциональном отношении к своей численности) представлены на федеральном уровне; более того, на их пути в органы федеральной власти могут создаваться искусственные преграды. Возникающая вследствие этого фрустрация в сочетании с уже зафиксированными границами, осознание (истинное или ложное) того факта, что значительные институциональные ресурсы  уходят из-под контроля соответствующего субъекта федерации, порождают  стремление к сецессии.

Принятый в 1990-ые годы в международном праве чрезвычайный принцип, который разрешает в случае дезинтеграции государства создание новых государственных образований по линиям разделения субъектов федерации, по мнению ряда специалистов, только усилит убеждение в том, что федерации не должны рассматриваться в качестве желательной формы существования межнациональных отношений.

       Говоря о поражениях федерализма в многонациональных государствах необходимо обратить внимание еще на два обстоятельства. Во-первых, представляется, что наиболее хрупкими являются двусоставные федерации. Во-вторых, большая часть распавшихся федераций относилась к странам третьего мира или к переживавшим процесс системной трансформации, сопровождавшийся экономическим кризисом, бывшим социалистическим странам.

В целом, следует подчеркнуть, что хотя о ряде многонациональных федераций можно говорить, как о государствах, находящихся в состоянии постоянного кризиса, после их распада обнаруживается, что такая форма государственного устройства на протяжении ряда поколений оказывалась  важным и достаточно эффективным средством регулирования глубоких разделений в обществе и предотвращения перерастания их в межобщинное насилие. И может быть самым ярким примером того, что даже несовершенная и недемократическая федерация обеспечивает более благоприятные условия для жизни людей чем то, что происходит после ее геополитической фрагментации, служит Югославия.

В диссертации анализируются различные источники межэтнорегиональной напряженности, оборачивающейся стремлением региональных политических элит к изменению параметров суверенитета субъектов федерации.

Особое внимание уделено сецессионистским сценариям в мультиэтнических федерациях. Первый вариант – когда сецессия ведет к улучшению положения и для отделившегося субъекта, и для оставшейся части федерации. Второй вариант заключается в том, что в результате сецессии с экономической точки зрения выигрывает отделившийся регион, а ситуация в оставшейся части сохраняется прежней. Третий вариант означает, что выигрывает либо отделившийся регион, либо оставшаяся часть. Если в выигрыше окажется регион, то можно ожидать сильного сопротивления сецессии со стороны федерации. Четвертый вариант заключается в том, что в результате сецессии федерация своего положения не улучшает, однако ситуация в отделившемся регионе ухудшается.

Для предотвращения дезинтеграции федеративного государства могут быть использованы две основные стратегии. Одна из них заключается в создании сильного центрального правительства, которое бы обеспечило единство федерации и принятие институциональных процедур и практик, соответствующих такой форме централизованного территориального контроля. Самая крайняя форма централизации включает полную или частичную монополию контроля центра над политическими партиями. Эта стратегия часто сопровождается жесткой, но эффективной политикой «разделяй и властвуй», предназначенной для того, чтобы переключить внимание с определенных социальных различий, проблем и событий.

Альтернативной стратегией является попытка приглушить стремление к разнообразию путем институционализации уровней возрастающей автономии этнорегионов. Реализация стратегии, которая обеспечивает достаточные институциональные гарантии для соответствующего представительства и защиты определенных регионов, порождает, однако, ряд проблем. Ряд федераций (например. Испания, Канада, Россия) практикует форму асимметричной федерации, в  рамках которой некоторые этнические регионы получают большую автономию, чем другие субъекты федерации.

Либерально-демократические федеративные государства применяют и целый ряд других стратегий управления конфликтами, призванных обеспечить большую децентрализацию. Особенно часто в федерациях используются две следующих модели немажоритарного правления: кантонализм, при котором многонациональное государство подвергается делению на небольшие части, которым передается значительная доля политической власти и которые обладают определенным суверенитетом, и консоционализм (сообщественная демократия), который подразумевает  основанное на согласие поведение этнических элит. Эти стратегии могут быть совмещены как с федерализмом, так и друг с другом. Более того,  в обеих моделях существуют ограничения степени передачи власти этнорегионам.

Один из главных вопросов, порождаемых консоционализмом, связан с недостатком политического участия, заложенным в этой модели, и с той секретностью, которая неизбежно сопровождает такого рода консоциональные практики, что вызывает сомнение не столько в его эффективности управления этническими различиями, сколько в принципиальной сочетаемости с демократическими принципами. Но даже в вопросе управления конфликтами способность элит контролировать свои этнорегионы, что является необходимым для функционирования консоционализма, часто отсутствует. Умеренные лидеры, являющиеся сторонниками автономии, могут столкнуться с оппозиции со стороны сторонников сецессии, что сразу же снижает возможности элиты говорить или вести переговоры от имени своей этнорегиональной группы.

В третьем параграфе «Этнофедерализм и демократия» рассматривается одна из наиболее сложных проблем, связанных с эффективным функционированием федерации, а именно вопрос о том, насколько политическая система, не базирующаяся на правлении большинства, совместима с социальной справедливостью. Иначе говоря, насколько региональное представительство может быть легитимно признано приоритетным по сравнению с равенством граждан. В рамках многонациональных федераций также возникает вопрос, кто должен иметь право на самоопределение, и насколько поддержка определенных коллективных прав может сосуществовать  с обеспечением свободы индивидуумов.

Сторонники федерализма отвергают предположение, что в этнически разделенных обществах мажоритаризм представляет собой приемлемую стратегию управления конфликтами, и что федеративная политика будет неизбежно «зацикливаться» на этнических вопросах. Скорее, как они утверждают, поскольку мажоритарное правление в мультиэтнических обществах может стать инструментом гегемонистского контроля, единственной эффективной контрмерой является институционализация коллективных прав путем обеспечения меньшинств мерами защиты их справедливого представительства и права на различия.

Те, кто подвергает сомнению достоинства мультиэтнических федераций, обеспокоены тем, что структурирование политии  в соответствии с этническими линиями способствует тому, что ключевые сферы государственной политики оказываются захваченными  глубоко политизированными этнорегиональными группами, которые оказываются в состоянии навязать свою волю другим.

Аргументация против федерации как формы разделения власти на этом, однако, не заканчивается. В частности, указывается, что наделение властью определенных этнорегиональных групп ведет к принижению роли других групп и проблем, которые часто оказываются вне поля зрения федеральной политики. 

Даже если федерализм может быть оправдан на том основании, что он выполняет важную функцию гарантирования прав меньшинств, все равно возникает вопрос, насколько федерализм как инструмент сохранения культурных различий может быть оправдан и если может, то  какие именно культуры имеют право на признание факта своего существования через федерацию. В связи с этим в диссертации аргументируется авторская позиция по трем ключевым вопросам: является ли культурное различие социальным благом; если да, то какие именно культуры должны получать поддержку посредством территориального признания; и. наконец, кто должен иметь право принимать решение по этому вопросу.

Главная проблема, которую еще предстоит решить федерализму, это найти модель национального самоопределения альтернативную той, которая до сих пор имела тенденцию доминировать в политической жизни и оказалась связана с конечной стадией в развитии национального государства. В таком проекте также придется найти пути, которые позволили бы обеспечить взаимное признание значимых социальных различий, не теряя при этом из виду права на культурные различия или гарантии социальной справедливости.

В четвертом параграфе «Политическая реализация федералистских проектов: проблемы и противоречия» подчеркивается, что при реализации федералистских проектов перед политиками встает необходимость учесть ряд моментов, которые позволили бы усилить положительный эффект и свести к минимуму отрицательные последствия федерализации. 

Прежде всего, необходимо определиться, будет ли федеративное устройство реализовано сразу или процесс федерализации распадется на несколько этапов, на каждом из которых будут проходить переговоры, позволяющие уточнить и согласовать позиции сторон. В любом случае необходимо создание механизмов контроля за процессом федерализации.

Следующим фактором, определяющим успех или провал процесса федерализации, является тщательная проработанность процедуры. Какой бы метод достижения решений о федерализации не использовался, важно, чтобы существовали четкие правовые гарантии его реализации. Особенно, это касается невозможности со стороны центрального правительства в одностороннем порядке менять правила, касающиеся статуса субъекта федерации.

Механизм разрешения возникающих противоречий в принципе должен сочетать в себе, в первую очередь, переговорные и посреднические методы, а если с их помощью нужный результат не достигнут, то и вмешательство судебных инстанций. При этом механизмы согласования и консультаций должны быть предусмотрены не только для периода формирования федерации, но и для процесса ее дальнейшего функционирования.

Особую сложность в выстраивании федеративных отношений порождает асимметрия, поскольку остальные субъекты федерации надеются обрести всю ту полноту власти, которой располагает «привилегированный» регион. Другой проблемой, связанной с асимметрией, особенно если она связана с культурными различиями, может быть иное понимание и отношение к соблюдению прав человека в этих регионах, чем в целом по стране. 

В пятом параграфе «Федерализм и проблема государствообразующей нации» для анализа потенциальных возможностей федерализма в достижении этнополитического консенсуса в обществе используется так называемая теория Дайси-О’Лири, основная идея которой сводится к утверждению, что стабильная демократическая мажоритарная федерация должна иметь гражданскую или этническую нацию, которая демографически и электорально доминирует.

        В диссертации аргументируется авторская позиция, заключающаяся в том, что государствообразующая нация есть формируемая на основе каких-либо объективных критериев (общей истории, языка,  религии, культуры) с помощью политических стратегий и союзов конструкция. Сам выбор доминирующего объективного критерия представляется политически мотивированным.

Существуют определенные ограничения возможностей государства: оно не может успешно функционировать как демократическая стабильная федерация при отсутствии такой нации. В то же время нельзя недооценивать возможности политической инициативы и искусства государственного управления в этой сфере. Отсутствие или неясность с государствообразующей нацией не исключают возможности существования демократической федерации, однако в последнем случае необходимо хотя бы частичное использование консоциетальных (сообщественных) практик для ее выживания.

Необходимо в то же время подчеркнуть, что дестабилизация федераций может происходить  по иным, чем отсутствие государствообразующей нации, причинам.  Среди факторов, обеспечивающих стабильность, можно также выделить добровольность объединения, благоприятное внешнее окружение, соответствие народов и территорий.

В многонациональном государстве с доминирующей нацией всегда будет существовать определенное напряжение между необходимостью удовлетворять потребность в уважении доминирующей нации и требованиями равенства со стороны национальных меньшинств; в то время как в многонациональных государствах без доминирующей нации в политической жизни будет доминировать политика баланса власти. В первом случае федерация может продолжать быть стабильной до тех пор, пока она сконструирована в соответствии с согласием доминирующей нации, и пока на основе смеси принуждения и согласия сохраняется определенная приверженность ей со стороны национальных меньшинств. И чем более каждое из этих меньшинств будет рассредоточено по территории страны, тем в большей безопасности она будет находиться.

Второй тип требует использования сообщественной  формулы для стабильности федерации в условиях демократии, однако здесь придется справляться с теми трудностями, которые в принципе порождает сообщественная демократия. Это будет особенно ощутимо там, где национальные меньшинства сконцентрированы территориально.

       В «Заключении» излагаются основные результаты и выводы проведенного исследования.

       Анализ роли федерализма в предотвращении и разрешении этнополитических конфликтов в современном мире позволяет сделать следующие выводы.

Во-первых, не существует универсальной формы федерализма. Каждый случай представляет собой сочетание общих и специфических характеристик. Федерализм представляет собой целый ряд институциональных практик, включающих в себя баланс в распределении властных полномочий между центром и регионами. Вот почему использовать какую-либо одну конкретную модель для оценки того, что происходит в другом страновом контексте, представляется ошибочным.

Во-вторых, вычерчивание границ между субъектами федерации порождает тенденцию к превращению их в нечто материальное и к воспроизводству тех групповых различий, ответом на которые и стал сам федерализм.

В-третьих, как правило федерализм как политический феномен не вызывает восторга ни у одной из этнических групп. Он всегда есть результат политического компромисса. Как правило, идея федерализма не является политической ценностью сама по себе и не вдохновляет на подвиги и революции.

В-четвертых, когда речь идет об этнофедерализме, то создается впечатление, что он находится постоянно в кризисном состоянии, что является отражением объективно высокого конфликтогенного потенциала этой формы государственного устройства.

Наконец, следует отметить, что совершенно не обязательно должна существовать связь между ростом политики, базирующейся на этнической или территориальной идентичности  и возникновением федерализма. Федерализм – это лишь один из целого ряда инструментов, с помощью которых решается проблема политики идентичности.

Несмотря на то, что федерации встречаются не так уж часто, да и периодически терпят крах, эксперименты с внедрением федеративных институтов в жизнь общества продолжаются. С одной стороны, федерализм предлагает зафиксированное, надежное территориальное решение межгруппового конфликта. С другой стороны, многие группы не достаточно сконцентрированы, и потенциальная несбалансированность центра и периферии столь велики, что это должно было бы отталкивать от федералистского решения. Секрет здесь, видимо, заключается в том, что  федерализм содержит в себе обещание сохранения  плюрализма и многозначности в мире, в котором  под влиянием сил глобализации усиливаются тенденции к гомогенизации.

       В то же время необходимо, на наш взгляд, признать тот факт, что федерализм далеко не всегда приводит к достижению этнополитического консенсуса в обществе, однако он дает возможность управлять этнополитическим конфликтом, предупреждая его разрастание до конфликта насильственного. Весьма показателен в этом отношении пример тех федераций, для которых несомненен высокий уровень демократического развития.

Таким образом, федерализм играет важную, хотя и далеко не однозначную роль в обеспечении этнополитического консенсуса в современном обществе. При этом  следует подчеркнуть три принципиальных момента. Во-первых, сама постановка вопроса об «успехе» федерализма или автономии выглядит проблематичной, поскольку нет согласия по поводу критериев оценки. Во-вторых, достаточно сложно отделить общие факторы, влияющие на функционирование федерализма (например, падение экономического роста), от специфических факторов. В-третьих, федерализм - это процесс и поэтому в его функционировании неизбежны изменения, даже в тех конкретных целях, которые он должен был решить изначально.

Основные положения диссертации отражены в следующих опубликованных работах автора:

Монографии:

1. Сидоренко А. В. Особенности отечественной модели конституционного федерализма. М.: Изд-во РАГС. – 2002. – 1,2 п.л.

2. Сидоренко А. В.  Федерализм в мультиэтническом обществе: проблемы и перспективы. СПб: Изд-во РГПУим. А. И. Герцена. – 2008. – 16 п.л.

       3. Сидоренко А. В., Грибанова Г. И. Федерализм и достижение этнополитического консенсуса в посткоммунистическом мире.- 2008. - Сыктывкар: Изд-во КРАГСиУ. - 14,1/7,5 п.л.

4. Сидоренко А. В. Этнофедерализм как институт конфликторазрешения // Элиты России: взгляд из регионов. Кол. монография/ отв.ред. В.В.Грибанов. – Сыктывкар: Изд-во КРАГСиУ, 2009 (июнь). – 0,8 п.л.

Научные статьи, научно-практические материалы:

5. Сидоренко А. В. Федерализм и проблема предотвращения этнополитических конфликтов  // Актуальные проблемы современной политической науки. Выпуск 5. СПб: Изд-во Политехнического ун-та, 2005. – 0,5 п.л.

6. Сидоренко А. В. Этнические конфликты как политический феномен // Герценовские чтения 2005. Актуальные проблемы социальных наук.- СПб.: Изд-во РГПУ им. А.И.Герцена, 2005. – 0,3 п.л.

7. Сидоренко А. В. Проблема борьбы с современным сепаратизмом: опыт Испании // Герценовские чтения 2006. Актуальные проблемы социальных наук.- СПб.: Изд-во РГПУ им .А.И.Герцена, 2006. – 0,7 п.л.

8. Сидоренко А. В. Автономизация Испании: принципы и подходы к решению национально-региональных противоречий // Актуальные проблемы современного общества. Выпуск 6. СПб: Изд-во Политехнического ун-та, 2006. – 0,5  п.л.

9. Сидоренко А. В. Федерализм: общее и особенное // Актуальные проблемы современной политической науки. Выпуск 6. СПб: Изд-во Политехнического ун-та, 2006. – 0,8 п.л.

10. Сидоренко А. В. Мультикультурализм как основа канадской идентичности // Реальность этноса. Роль образования в формировании этнической и гражданской идентичности. Материалы VIII Международной научно-практической конференции (Санкт-Петербург, 4-7 апреля 2006 г.).- СПб.: Изд-во РГПУ им. А.И.Герцена, 2006. – 0,3 п.л.

11. Сидоренко А. В. Этнофедерализм как институт конфликто-разрешения // Вестник государственного и муниципального управления. КРАГСиУ, 2007. - № 5. – 0,8 п.л.

12. Сидоренко А. В., Грибанова Г. И. Федерализм и разрешение этнополитических конфликтов в современном обществе // ПОЛИТЭКС. Политическая экспертиза. 2007. Т.3. -№3. 1,3/0,7 п.л.

13. Сидоренко А. В. «Несостоявшиеся» федерации и «непризнанные» государства: пример Грузии. // Герценовские чтения 2007. Актуальные проблемы социальных наук.- СПб.: Изд-во РГПУ им. А.И.Герцена, 2007. – 0,5 п.л.

14. Сидоренко А. В. Проблема соотношения этнической и гражданской идентичности в условиях федеративного государства // «Реальность этноса. Роль образования в формировании этнической и гражданской идентичности». Материалы VIII Международной научно-практической конференции (Санкт-Петербург, 8-11 апреля 2008 г.).- СПб.: Изд-во РГПУ им. А.И.Герцена, 2008. – 0,6 п.л.

15. Сидоренко А. В. Роль федерализма в предотвращении и разрешении этнополитических конфликтов // Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И.Герцена. 2008. №62 0,7 п.л.

16. Сидоренко А. В. Российский федерализм: между территориальным и этническим измерением //Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И.Герцена. 2008. №71 1,0 п.л.

17. Сидоренко А. В.  Этнополитика: конфликт и консенсус // Герценовские чтения 2008. Актуальные проблемы социальных наук.- СПб.: Изд-во РГПУ им. А.И.Герцена, 2008. 0,6 п.л.

18. Сидоренко А. В. Этнический вызов российскому федерализму // Всероссийская научно-практическая конференция «Современный федерализм: российские проблемы в сравнительной перспективе» Спб.: Изд-во СПбГУ, 2008. – 0,2 п.л.

19. Сидоренко А. В. Этническое измерение современной политики // «Межэтнические  в поликультурной студенческой среде и пути их разрешения». - СПб.: Изд-во РГПУ им. А. И. Герцена, 2008.  – 0,6 п.л.

20. Сидоренко А. В. Этнический вызов российскому федерализму //  Политическая экспертиза – 2009 (февраль). - №1. – 1 п.л.

21.Сидоренко А. В. Федерализм и проблема социальной справедливости в мультиэтнических обществах //Труд и социальные отношения. 2009 (май). №5(59). 0,5 п.л.

22.Сидоренко А. В.  «Навязанный  федерализм»  как институт конфликторазрешения //Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия 6. Философия. Политологи. Культурология. Право. Международные отношения. 2009 (июнь). Вып.2. 0,8 п.л.

23.Сидоренко А. В. Российский федерализм через призму этнополитики // Проблемы глобальной политики и безопасности в современной России. Материалы международной научной конференции Санкт-Петербург, 28-29 мая 2009 года. Часть 1.// СПб.: Изд-во  БГТУ, 2009 (май). – 0,4 п.л.

24. Сидоренко А. В. Федерализм и управление этнополитическим конфликтом  // Государственная служба. 2009 (июнь). - №3. 0,4 п.л.

25. Сидоренко А. В. Босния и Герцеговина: в поисках выхода из «навязанного» федерализма» // Власть. 2009 (август). - №8. -  0,5 п.л.


1 King P. Federation and Representation. / Burgess, M. and Gagnon A.(eds.). Comparative Federalism and Federation, Hempstead Harvester: Wheatsheaf .- 1993. – p. 15-16.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.