WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


На правах рукописи

КОНОРОВА ИРИНА ЛЬВОВНА

ГЕМОДИНАМИЧЕСКАЯ РОЛЬ ВНЕКЛЕТОЧНОЙ ДНК ПЛАЗМЫ КРОВИ В ПАТОГЕНЕЗЕ ИШЕМИЧЕСКИХ НАРУШЕНИЙ МОЗГОВОГО КРОВООБРАЩЕНИЯ (КЛИНИКО-ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ).

14.03.03. – патологическая физиология

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени доктора биологических наук

Москва – 2009

Работа выполнена в лаборатории экспериментальной патологии нервной системы Научного центра неврологии РАМН (Москва) Научные консультанты:

Доктор медицинских наук, профессор, академик РАМН Ганнушкина Ирина Викторовна Доктор биологических наук Хаспеков Леонид Георгиевич

Официальные оппоненты:

Доктор биологических наук, профессор Кошелев Владимир Борисович Доктор биологических наук, профессор Рогоза Анатолий Николаевич Доктор медицинских наук, профессор Шахнович Александр Романович Ведущее учреждение:

Медицинский факультет Российского Университета дружбы народов

Защита диссертации состоится «25» марта 2010 г.

в 14.00 часов на заседании Диссертационного совета Д 001.003.при Учреждении Российской академии медицинских наук Научно-исследовательском институте общей патологии и патофизиологии РАМН по адресу: 125315, Москва, Балтийская ул., д. 8.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке института.

Автореферат разослан «____»_______________2010 г.

Ученый секретарь Диссертационного совета, кандидат медицинских наук Л.Н.Скуратовская

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ



Актуальность темы. В общей структуре НИР, выполняемых в рамках общемировых тенденций, по-прежнему ведущими остаются исследования в области цереброваскулярных заболеваний. Одним из основных объектов изучения в ангионеврологии является ишемический инсульт – исход различных по характеру патологических состояний системы кровообращения, определяющих его патогенетическую гетерогенность [Суслина З.А., 2007]. Наиболее значимыми причинами и механизмами развития инсульта признаны различные формы патологии магистральных артерий головы (МАГ), атеротромботический и эмболический генез которых в последние годы дополнен данными о гемодинамическом происхождении инфарктов мозга и функциональном расстройстве системы гемореологии [Суслина З.А. и др., 2005; 2008]. В связи с этим изучение новых аспектов патогенеза ишемического инсульта представляется важным как с теоретической, так и с практической точки зрения.

К настоящему времени показано, что гидродинамическое сопротивление (ГС) крови – часть общего периферического сопротивления, обусловленная квазитурбулентностью с образованием локальных вихревых потоков в изгибах и у мест ветвления артерий [Левтов ВА. и др., 1982] – может возрастать при атеросклеротических стенозирующих поражениях МАГ, снижая мозговой кровоток [Атьков О.Ю. и др., 1999]. Известно, что способность крови к турбулизации в потоке, определяющая е ГС, зависит от растворенных в плазме высокомолекулярных линейных биополимеров [Григорян С.С. и др., 1977; 1979; Бураковский В.И. и др., 1982], до последнего времени остававшихся неидентифицированными. Общими свойствами таких полимеров являются большая длина (порядка 100 мкм) и линейная структура, большой молекулярный вес (106Дн и более), хорошие гибкость и упругость молекулы, обусловленные химической природой связи отдельных мономеров, и способность к растворению [Григорян С.С. и др., 1995]. Их снижающий ГС эффект в условиях турбулентного потока (эффект Томса [Toms B.A., 1948]) проявляется в пределах концентраций 10-7 – 10-5 г/мл и исчезает при уменьшении или увеличении концентрации с выходом за эти пределы или уменьшении длины и изменении гибкости молекулы. Внутривенное введение такого рода полимеров в указанных выше концентрациях животным улучшает показатели системной и церебральной гемодинамики [Ганнушкина И.В. Лебедева Н.В., 1987; 2005 Antonova N. et al., 2004]. При изучении показателей гемореологии у больных этот фактор не учитывают. Поэтому остается открытым вопрос, какой биополимер играет роль эндогенного фактора, снижающего ГС крови (ГСК), и каким образом, наряду с общеизвестными реологическими свойствами крови, изменяется е ГС у больных с ишемическими нарушениями мозгового кровообращения (ИНМК). Зависят ли клинические особенности течения церебральной ишемии от ГСК.

В последние годы в Научном центре неврологии РАМН под руководством академика РАМН И.В.Ганнушкиной (1998-2007) разработана оригинальная концепция, позволяющая с новых позиций рассматривать не только патогенез, но и этиологию ИНМК и основных сосудистых заболеваний – атеросклероза и артериальной гипертензии (АГ). Постулировано, что свободно циркулирующая в плазме крови ДНК (пДНК), наряду с генетическими функциями [Gahan P.B. et al., 2008; van der Vaart M., Pretorius P.J., 2008], может быть фактором, который в норме снижает ГСК, но при патологии способен его повышать в результате изменения концентрации и длины фрагментов пДНК. Доказательством тому служит выявленная у здоровых доноров обратная зависимость между ГСК и концентрацией пДНК, исчезающая у больных с ИНМК [Ганнушкина И.В. и др., 1998]. В единичных работах показано, что в первые сутки ишемического инсульта концентрация пДНК резко возрастает и вне острой стадии остается повышенной, тем больше, чем тяжелее течение заболевания и хуже прогноз [Ганнушкина И.В. и др., 1997; 1998; 2002; Rainer T.H. et al., 2003; 2006]. При этом в плазме крови, наряду с длинными, характерными для здоровых доноров, выявляются более короткие фрагменты ДНК, длина которых может варьировать вплоть до олигонуклеосом при наиболее тяжелом течении заболевания [Ганнушкина И.В. и др., 1998; 2003]. В опытах in vitro с различными препаратами ДНК доказано, что в условиях турбулентного потока короткие фрагменты, имеющие длину, характерную для пДНК больных с ИНМК, не снижают ГС жидкости, в отличие от длинных фрагментов, характерных для здоровых доноров и снижающих ГС в соответствии с эффектом Томса [Ганнушкина И.В. и др., 2000]. При этом количественная оценка циркулирующих в составе пДНК фрагментов разной длины в сопоставлении с ГСК и особенностями клинического течения заболевания до настоящего времени не проводилась. Неизвестно также, способствует ли изменение свойств пДНК реализации ИНМК у больных с доклиническим атеросклеротическим поражением МАГ и зависит ли от характеристик пДНК повышение АД и формирование АГ у больных с развитием стенозирующих процессов в системе сонных артерий. Остается открытым и вопрос о значении фрагментов пДНК в формировании коллатерального кровообращения при церебральной ишемии в результате окклюзии сонных артерий. С другой стороны, одним из факторов риска цереброваскулярных заболеваний и предиктором фатального ишемического инсульта является психо-эмоциональный стресс [Трошин В.Д., Густов А.В., 2006; May M. et al., 2002]. Данные о влиянии эмоционального стресса на характеристики пДНК и ее роли в формировании последующей ишемии головного мозга в литературе отсутствуют. Поиск ответа на все эти вопросы и явился предметом настоящего исследования.

Цель исследования. Доказать наличие гемодинамической функции у циркулирующей пДНК и определить основные механизмы регуляции и дизрегуляции ГСК, нормального и измененного при ИНМК.

Задачи исследования.

1. Установить зависимость ГСК здоровых доноров от характеристик пДНК, таких как е концентрация, соотношение высоко- и низкомолекулярной фракций и состояние системы элиминации (нуклеазная активность плазмы).

2. Выявить изменения вышеперечисленных показателей у больных в остром периоде ИНМК в сопоставлении с особенностями клинического течения заболевания.

3. Определить роль пДНК в механизмах гемодинамической компенсации у больных с атеросклеротическими стенозами и тромбозами сонных артерий без грубого неврологического дефицита или с асимптомным течением заболевания.

4. Сопоставить ГС крови и характеристики пДНК со степенью атеросклеротического поражения экстракраниальных отделов сонных артерий по результатам их ультразвукового дуплексного сканирования.

5. Установить зависимость степени повышения артериального давления от ГСК и характеристик пДНК у больных со стенозирующими процессами в системе сонных артерий, сочетающимися с артериальной гипертензией.

6. Оценить в эксперименте in vivo значение фрагментов пДНК разной длины в развитии коллатерального кровообращения при остром ограничении притока крови к головному мозгу.

7. Определить в эксперименте на животных, имеющих разную эмоциональную резистентность, роль пДНК в механизмах негативного влияния эмоционального стресса на формирование последующей ишемии головного мозга.

Научная новизна. Разработано новое научное направление, основы которого были заложены академиком РАМН И.В.Ганнушкиной. В результате комплексного клинико-экспериментального исследования доказано, что свободно циркулирующая в системе кровообращения пДНК, наряду с генетическими функциями, играет роль эндогенного, постоянно действующего биополимера крови, регулирующего гемодинамику. Раскрыты основные механизмы регуляции нормального и нарушенного при патологии кровообращения ГСК.

Впервые для количественной оценки содержания в составе пДНК высокомолекулярных, гемодинамически эффективных е фрагментов применен известный метод определения концентрации повторяющейся последовательности генома – транскрибируемой области рибосомного повтора (рДНК) – путем нерадиоактивной дот-гибридизации с биотинилированным зондом. Новое применение данного метода обусловлено тем, что рДНК – наиболее часто встречающаяся, относительно устойчивая к двунитевым разрывам, богатая GC-динуклеотидами повторяющаяся последовательность генома, которая имеет длину около 15 тысяч пар нуклеотидов (т.п.н.), достаточную для того, чтобы «гасить» локальные вихревые потоки и снижать ГСК в соответствии с эффектом Томса.

Оригинальный подход позволил количественно доказать, что одним из механизмов компенсации повышенного периферического сопротивления у больных с атеросклеротическими стенозами и тромбозами сонных артерий без грубого неврологического дефицита и с асимптомным течением заболевания является снижение ГСК в результате уменьшения концентрации циркулирующей пДНК и повышения содержания в е составе высокомолекулярной фракции. Установлено, что превышение определенного физиологического предела концентраций рДНК в плазме крови (по нашим данным, 2 нг/мл), несмотря на е гемодинамическую эффективность, способствует росту ГСК и дизрегуляции мозгового кровообращения с его нарушением по ишемическому типу.

Впервые выявлена зависимость АД от свойств циркулирующей пДНК.

Показано, что у больных с атеросклеротическими стенозами и тромбозами сонных артерий без грубого неврологического дефицита и с асимптомным течением заболевания систолическое АД находится в прямой зависимости от концентрации пДНК и в обратной – от содержания в е составе высокомолекулярных фрагментов, а диастолическое АД – прямо коррелирует с концентрацией GCбогатой рДНК в плазме крови. Установлено, что состав и уровень пДНК в значительной степени определяется патогенетическими особенностями течения атеросклероза.

В экспериментах на животных раскрыты основные механизмы негативного влияния эмоционального стресса на формирование церебральной ишемии.

Впервые установлено, что при эмоциональном стрессе резко повышается концентрация пДНК с появлением значительного количества е низкомолекулярных фрагментов, что, наряду с формированием вазогенного отека в зоне смежного кровоснабжения, препятствует формированию коллатерального кровообращения при последующем развитии ишемии головного мозга. Доказано, что, в отличие от низкомолекулярных фрагментов пДНК, е высокомолекулярные фрагменты способствуют коллатеральному кровообращению, и что повышение их содержания в составе пДНК в острейшем периоде церебральной ишемии значительно снижает летальность как в случае е развития в нормальных условиях, так и на фоне перенесенного эмоционального стресса. В опытах in vivo и in vitro установлено, что изменение свойств циркулирующей пДНК влияет на кислотно-щелочное равновесие (КЩР), газовый состав и кислородтранспортную функцию крови и, таким образом, вносит свой вклад в развитие гипервентиляционного синдрома при церебральной ишемии.

Разработана методика транскраниального измерения кровотока в a. basilaris у крыс с использованием высокочастотной ультразвуковой допплеровской техники, позволившая установить, что при эмоциональном стрессе у крыс значительно снижается кровоснабжение жизненно важных центров продолговатого мозга и других стволовых структур.

Теоретическая и практическая значимость работы. Результаты настоящего исследования расширяют существующее представление об этиологии и патогенезе ишемических нарушений мозгового кровообращения; количественно доказывают, уточняют и дополняют новыми фактами и закономерностями новую концепцию о гемодинамической функции пДНК и е роли в возникновении и развитии ишемических нарушений мозгового кровообращения. Экспериментальные данные раскрывают патогенетические механизмы негативного влияния эмоционального стресса на формирование ишемии головного мозга.

Полученные в работе данные могут быть включены в программу обучения студентов медицинских ВУЗов по специальности патологическая физиология.

Разработанная методика транскраниального измерения кровотока в a. basilaris у крыс может быть использована при исследовании механизмов регуляции и нарушения кровоснабжения продолговатого мозга и стволовых структур в моделях различных условий функционирования, повреждения и воздействия на тонус сосудов различными лекарственными средствами, в том числе, для выяснения возможности их использования в клинике.

Основные положения диссертации, выносимые на защиту.

1. Низкое ГСК (низкая способность крови к турбулизации в нестационарном потоке) при нормальных показателях асимптотической вязкости, по сравнению с растворами низкомолекулярных соединений, обусловлено наличием в плазме крови свободной ДНК, которая у здоровых доноров циркулирует преимущественно в виде длинных фрагментов (более 20 т.п.н.) в концентрациях порядка 1-2 10-7 г/мл. Оптимальное для нормального кровообращения ГСК поддерживается сбалансированностью концентрации и нуклеотидного состава пДНК, от которого зависит длина е фрагментов.

2. Резкое увеличение концентрации пДНК и появление в плазме крови коротких е фрагментов в острейшем периоде ишемического инсульта ведет к повышению ГСК, тем большему, чем выше концентрация пДНК и меньше содержание в е составе высокомолекулярной фракции. От степени изменения этих показателей прямо зависит тяжесть течения и исход инсульта.

3. Механизмом компенсации нарастающего сосудистого сопротивления у больных с атеросклеротическими стенозами и тромбозами сонных артерий в сочетании с АГ без грубого неврологического дефицита и с асимптомным течением заболевания является снижение ГСК вследствие уменьшения концентрации пДНК и повышения в е составе содержания устойчивых к фрагментации высокомолекулярных компонентов. Чрезмерное снижение уровня пДНК с выходом за нижний предел нормальных значений или, наоборот, повышение с появлением в плазме крови низкомолекулярных фрагментов и превышением уровня рДНК в 2 нг/мл приводит к росту ГСК и появлению очаговой неврологической симптоматики.

4. Концентрация и состав пДНК у больных со стенозами и тромбозами сонных артерий зависят от патогенетических особенностей течения атеросклероза. Начальные проявления поражения экстракраниальных отделов сонных артерий выявляются у больных со сниженным ГСК, а бляшки формируются при нормальном или повышенном ГСК.

5. Степень артериальной гипертензии по уровню повышения АД у больных со стенозами и тромбозами сонных артерий зависит от ГСК и характеристик пДНК. При этом систолическое АД определяется концентрацией пДНК и обратно зависит от содержания в е составе высокомолекулярных фрагментов, а диастолическое АД прямо зависит от концентрации в плазме крови CpG-богатой последовательности генома (рДНК).

6. Низкомолекулярные, гидродинамически малоэффективные фрагменты пДНК, при повышении их уровня в плазме крови, препятствуют формированию коллатерального кровообращения в острейшем периоде церебральной ишемии, в то время как высокомолекулярные, снижающие ГСК, наоборот, ему способствуют, особенно в условиях срыва реакции ауторегуляции мозгового кровотока.

7. Большая степень фрагментации пДНК и низкий е уровень в плазме крови склонных к эмоциональному стрессу крыс в норме является предиктором более тяжелого течения у них острых ИНМК. Эмоциональный стресс сопровождается резким повышением уровня пДНК и появлением большого количества е низкомолекулярных фрагментов, что препятствует развитию коллатерального кровообращения в острейшем периоде последующей ишемии головного мозга.

Апробация работы проведена на расширенном заседании лаборатории экспериментальной патологии нервной системы с подразделениями Научного центра неврологии РАМН 14.06.2009г. (г. Москва). Основные положения диссертации были доложены и обсуждены на II конгрессе Европейского общества неврологов (Wien, Austria, 1991), Учредительном конгрессе Международного общества патофизиологов (Москва, 1991), I Российском конгрессе по патофизиологии с международным участием «Патофизиология органов и систем. Типовые патологические процессы» (Москва, 1996), III Российской конференции «Гипоксия: механизмы, адаптация, коррекция» (Москва, 2002), I Российском международном конгрессе «Цереброваскулярная патология и инсульт» (Москва, 2003), XXII и XXIII Симпозиумах по реологии (Валдай, 2004; 2006), III Российском конгрессе по патофизиологии с международным участием «Дизрегуляционная патология органов и систем» (Москва, 2004), IV Всероссийской Конференции с международным участием «Гипоксия: механизмы, адаптация, коррекция» (Москва, 2005), II Всеросской Научной Конференции с международным участием «Микроциркуляция в клинической практике» (Москва, 2006), IX Всероссийском съезде неврологов (Ярославль, 2006), VIII Всемирном конгрессе Международного общества по адаптационной медицине (Москва, 2006), Научно-практической конференции «Методы исследования регионарного кровообращения и микроциркуляции в клинике и в эксперименте» (СанктПетербург, 2007), III и IV Международных междисциплинарных конгрессах «Нейронаука для медицины» (Судак, Украина, 2007; 2008), V Международной конференции по циркулирующим нуклеиновым кислотам в плазме и сыворотке (Москва, 2007), IV Всероссийской школе-конференции по физиологии кровообращения (Москва, 2008), XXIV Всероссийской научной конференции Российского общества ангиологов и сосудистых хирургов (Саратов, 2008), Научной конференции НЦН РАМН (2008).

Публикации. По теме диссертации опубликовано 68 работ (20 статей и тезисов докладов), в том числе 15 статей в ведущих рецензируемых журналах.

Объем и структура диссертации. Диссертация изложена на 278 страницах машинописного текста, состоит из введения, обзора литературы, описания материалов и методов, результатов собственного исследования, обсуждения полученных результатов, заключения, выводов, практических рекомендаций и списка цитированнойой литературы. Список литературы включает 524 источника, из них 155 – отечественных и 369 – зарубежных авторов. Диссертация иллюстрирована 67 рисунками и 15 таблицами.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ I. Клиническая часть работы Исследовано 103 образца периферической крови, взятой из локтевой вены клинически здоровых доноров (кровь получали из Госпиталя ФСБ и Гематологического научного центра РАМН) и больных атеросклерозом в сочетании со вторичной АГ при поступлении на лечение (до его начала) в I и II неврологические отделения и отдел эпидемиологии нервных заболеваний Научного центра неврологии РАМН (НЦН РАМН) в период с 1991 по 2008 гг. В качестве антиагреганта использовали 500 ЕД гепарина (Richter, Венгрия). Из цельной крови центрифугированием (450g) отделяли плазму, замораживали и хранили при температуре –70оС. Для каждого образца крови определяли ГС, эффект Томса и свойства пДНК в аутологичной плазме, включая общую концентрацию пДНК, концентрацию устойчивых к двунитевым разрывам высокомолекулярных фрагментов рДНК, содержание рДНК в 1 нг пДНК, длину фрагментов пДНК и нуклеазную активность плазмы.

Анализируемая выборка больных Больные с острыми ИНМК (группа ОНМК, n=19), поступившие в НЦН РАМН в острейшем (первые 3 суток) периоде заболевания и не требующие условий реанимации: 12 мужчин и 7 женщин, в возрасте от 32 до 80 лет (среднее 59±13).

Наличие ишемического очага у всех больных подтверждалось результатами компьютерной томографии мозга. При этом у 4 больных отмечался малый, у – средний а у 6 – обширный очаг поражения различной локализации. У 4 больных выявлялись выраженные атеросклеротические поражения МАГ.

Больные с ИНМК вне острого периода (группа ИНМК, n=39), не имевшие грубого неврологического дефицита при наличии атеросклеротических стенозов и тромбозов МАГ: 25 мужчин и 14 женщин, в возрасте от 44 до 79 лет (среднее 63±10). У 12 больных выявлялись умеренные стенозы (менее 50%), у 6 – выраженные (50% и более, но менее 75%), у 14 – грубые (75% и более), а у 7 – окклюзии экстракраниальных отделов сонных артерий. Не менее чем за 3 недели до обследования 16 больных перенесли острое или преходящее нарушение мозгового кровообращения; у 10 из них выявлялись легкие остаточные явления этих нарушений. У 23 больных была дисциркуляторная энцефалопатия. При этом 8 больных имели клинически асимптомные гемодинамически значимые (65-80%) стенозы сонных артерий: у них отсутствовали преходящие или стойкие очаговые неврологические симптомы в бассейне пораженных артерий. У больных выявлялась четкая очаговая неврологическая симптоматика. У 5 больных в анамнезе отмечался инфаркт миокарда и стабильная форма мерцательной аритмии. У 21 больного поражения сонных артерий сочетались с АГ II степени (систолическое АД повышалось до 160 – 179, а диастолическое – 100-109 мм рт. ст.), а у 18 – с АГ III степени (АД возрастало до 180/110 мм рт. ст. и выше).

Наряду с этим, у 5 больных отмечались клинические симптомы поражения артерий ног (перемежающаяся хромота), 15 страдали ишемической болезнью сердца, а у 8 выявлялся сахарный диабет.

Больные без клинических признаков цереброваскулярных заболеваний (группа без ЦВЗ, n=20), страдавшие атеросклерозом в сочетании с АГ: 11 мужчин и женщин в возрасте от 51 до 67 лет (среднее 58,3±6,1). У 8 из них были выявлены начальные атеросклеротические поражения сонных артерий (разрыхление, разволокнение эндотелиального и субэндотелиального слоя интимы, утолщение комплекса интима-медиа без формирования бляшек), у остальных – умеренные.

У 15 больных поражения сонных артерий сочетались с начальными поражениями сосудов головного мозга, у 10 – с поражениями сосудов других органов.

У 12 больных атеросклероз сочетался с АГ I степени по уровню повышения АД (систолическое 140-159, диастолическое – 90-99 мм рт. ст.), а у 8 – с АГ II степени (160-179 и 100-109 мм рт. ст. соответственно).

Клинически здоровые доноры (контрольная группа, n=25), у которых, по данным Госпиталя ФСБ и Гематологического научного центра РАМН, были исключены АГ и атеросклероз: 16 мужчин и 9 женщин, в возрасте от 26 до 65 лет (среднее 44,8 ± 18,5 лет).

Исследованные параметры 1. ГСК определяли в соответствии с описанной методикой (Патент № 22021(2003) РФ) по автоматически регистрируемому (с точностью до 0,02 сек) времени протекания стандартного е объема через стеклянный капилляр в стандартных условиях турбулентного потока (Re~8000) [Ганнушкина И.В. и др., 1997].

Степень снижения ГСК (эффект Томса) того же образца после растворения в нем стандартной дозы (210-6 г/мл) синтетического, высокомолекулярного, линейного, снижающего ГС полимера (полиэтиленоксид WSR-301, “Union Carbide”, США), оценивали по изменению времени его протекания в тех же условиях. Величину ГСК и эффекта Томса выражали в процентах относительно тех же показателей для физиологического раствора. Параллельно определяли:

1) показатель гематокрита (Ht) с помощью капиллярной центрифуги Сlay Adams (Becton & Dikenson, USA) и 2) асимптотическую вязкость крови на капиллярном вискозиметре [Антелава А.Л., 1988].

Показатели ГС и эффекта Томса, полученные для крови, сопоставляли с таковыми растворов полиэтиленоксида WSR-301 разных концентраций (от 10-до 10-7 г/мл) в физиологическом растворе и ГС растворов глицерина – низкомолекулярного, гидродинамически неэффективного соединения, приготовленных с такими же величинами асимптотической вязкости, как и у образцов крови.

2. Свойства пДНК в плазме определяли на базе лаборатории молекулярной биологии Медико-генетического научного центра РАМН с использованием описанных ранее методик [Вейко Н.Н. и др., 2003; 2008].

Выделение пДНК осуществляли из 0,5 мл плазмы крови стандартным методом фенольной экстракции [Sambrook J. et al., 1989]. В отличие от предыдущего исследования [Ганнушкина И.В. и др., 1998], в котором пДНК экстрагировали из плазмы крови, депротеинизированной путем нагревания с добавлением 20% раствора NaCl, в настоящей работе для лучшей очистки выделяемой пДНК плазму крови предварительно обрабатывали РНКазой А и протеиназой К.

Концентрацию выделенной пДНК измеряли флуориметрически на люминесцентном спектрометре «LS 55» («Perkin Elmer», Англия) не менее 2 раз для каждого образца, используя ДНК-связывающийся флуоресцентный краситель (бис-бензимид, Hoechst 33258, Serva; 350 нм, 450 нм). Чтобы избевозб флу жать влияния возможных белковых примесей на флуоресценцию пДНК в комплексе с красителем, флуоресценцию измеряли до и после исчерпывающего гидролиза ДНКазой 1 (фоновый сигнал). Из-за лучшей очистки выделяемой пДНК, значения концентрации были на порядок меньше таковых, полученных в предыдущем исследовании [И.В.Ганнушкина, 1998], и соответствовали современным данным литературы [Szpechcinski A., 2008; Xue X. et al., 2009]. Относительная стандартная ошибка метода измерения концентрации составляла 3%.

Размер фрагментов выделенной пДНК определяли методом горизонтального электрофореза в 1% агарозном геле. Гель окрашивали бромистым этидием и фотографировали. В качестве маркеров длины использовали гидролизат рестриктазы ДНК фага (Hinds) и наборы фирмы «Ферментас» (Литва).

Концентрацию рДНК в плазме определяли с использованием описанного ранее метода количественной нерадиоактивной дот-гибридизации выделенной и денатурированной щелочью пДНК с биотинилированными зондами [Вейко и соавт., 2003, 2006, 2008]. В качестве зонда на консервативный участок рДНК использовали биотинилированную плазмиду, содержащую вставку рибосомного повтора человека в векторе рUC18 (от 9346 до 10783 нуклеотида, в соответствии с HSU 13369, GeneBank). Расчет содержания рДНК приводится на всю транскрибируемую область рибосомного повтора. Биотин выявляли с помощью коньюгата стрептавидин-щелочная фосфатаза («Sigma», США). Использовали субстрат для фосфатазы BCIP в присутствии NBT, который образует нерастворимый осадок («Sigma», США). Гибридизационный сигнал – интегральную интенсивность окрашенных пятен на фильтре (Hybond ExtraC, «Amerscham») – определяли компьютерным анализом изображения фильтра с помощью программы «Images 6.0» (ИнтерЭВМ, Москва). Относительная стандартная ошибка метода измерения концентрации рДНК составляла 7-10%.

Содержание рДНК в 1 нг пДНК вычисляли путем деления значений концентрации рДНК в плазме на концентрацию пДНК. Для определения стандартной ошибки измерения содержания рДНК суммировали экспериментальные погрешности, определенные при анализе концентраций пДНК и рДНК в одном и том же образце плазмы.

Нуклеазную активность плазмы, как показатель эффективности системы элиминации пДНК из крови, оценивали методом флуориметрии с использованием модельного субстрата – комплекса однонитевой ДНК с 30-звенным олигонуклеотидом, содержащим на 5’-конце флуоресцентную группу (5(6)-карбоксиродамин), а на 3’-конце – тушитель флуоресценции (BHQ1, «Синтол», Москва, РФ). При эндонуклеазном гидролизе интенсивность флуоресценции красителя увеличивается [Ермаков А.В. и др., 2007]. Для калибровки использовали стандартный раствор ДНКазы-1. Калибровочная кривая связывает величину разгорания флуоресценции красителя с концентрацией ДНКазы-1 в растворе. Результат приводится в единицах ДНКазной активности (ед.акт./мл): 1 единица соответствует активности ДНКазы-1, взятой в концентрации 1 нг в 1 мл раствора (1 час, 37оС). Относительная стандартная ошибка метода составляет 5%.

Полученные для каждого больного характеристики пДНК сопоставляли с гидродинамическими характеристиками его крови и особенностями клинического течения заболевания, любезно предоставленными сотрудниками вышеуказанных клинических подразделений. Одновременно проводили сопоставление со степенью атеросклеротического поражения экстракраниальных отделов сонных артерий на основании заключения о результатах ультразвукового дуплексного сканирования (прибор “Logiq-9” фирмы General Electric, США), проведенного в лаборатории ультразвуковой диагностики НЦН РАМН.

II. Экспериментальная часть работы Работа выполнена на 536 крысах-самцах линии Вистар весом 300-450 г.

Содержание животных и постановка экспериментов проводились в соответствии с требованиями приказов № 1179 МЗ СССР от 11.10.1983 г. и № 267 МЗ РФ от 19.06.2003 г., а также с международными правилами «Guide for the Care and Use of Laboratory Animals».

До начала проведения экспериментов всех животных с целью прогностической оценки индивидуальной эмоциональной резистентности тестировали по особенностям их поведения в новой обстановке “открытого поля” по описанной ранее методике [Коплик Е.В., 2002]. Животные содержались при естественном освещении и неограниченном доступе к корму и воде. Тестирование проводили с 1000 до 1300 часов для устранения влияния суточных циркадных ритмов на поведение животных. Регистрацию параметров двигательной активности осуществляли с помощью компьютерной программы «Open Field Sequentional Test V.2» (Sosnovsky A.S., 1993). Для количественной оценки двигательной активности использовали индекс активности (ИА), рассчитываемый как отношение суммы пересеченных периферических и центральных секторов к сумме латентных периодов первого движения и выхода в центр [Коплик Е.В., 2002]. Чем выше ИА относительно единицы, тем выше устойчивость крыс к эмоциональному стрессу, чем ниже – тем более они предрасположены к нему. К высокоактивным (ВА) крысам относили особей с ИА в пределах 2-6, а к пассивным (НА) – в пределах 0,2-0,7. Животных с ИА менее 0,2 и более 6 не включали в эксперименты. Амбивалентные животные имели средние показатели поведения (СА крысы) и промежуточные значения ИА (0,7-2).

Использованные экспериментальные модели Неполную глобальнуюя ишемию головного мозга воспроизводили под нембуталовым наркозом (45 мг/кг, внутрибрюшинно) путем двусторонней окклюзии общих сонных артерий (ООСА). Состояние цереброваскулярного резерва у предрасположенных к эмоциональному стрессу крыс оценивали по изменению диаметра лептоменингеальных анастомозов и локального мозгового кровотока, а также изменению линейной скорости кровотока в основной артерии (а.

basilaris). Тяжесть ишемии мозга в острейшем периоде оценивали через 24 ч после ООСА по летальности животных и неврологическому дефициту у выживших особей в соответствии со шкалой McGrow для мелких лабораторных животных [McGraw C.P., 1977].

Эмоциональный стресс воспроизводили непосредственно перед ООСА, используя модель агрессивно-конфликтного поведения при 18-часовой фиксации крыс за хвосты (с 1600 до 1000 ч.) при сохранении свободного доступа к еде и воде [Юматов Е.А. и др., 1988]. Выраженность эмоционального стресса оценивали по изменению веса органов мишеней – надпочечников и вилочковой железы, которые выделяли и взвешивали после эвтаназии животных по окончании эксперимента.

Исследуемые параметры 1. Локальный мозговой кровоток (лМК) измеряли методом лазерной допплеровской флоуметрии (Peri Flux-3, Perimed, Sweden) последовательно в обоих полушариях мозга (начиная с левого) в зоне смежного кровоснабжения в теменно-затылочной коре до, в течение 1-2 мин и через 20 мин после ООСА, а также через 20-30 мин после введения растворов ДНК. Игольчатый световод (диаметр 1 мм, ширина луча 0,8 мм) устанавливали микроманипулятором ММ1 (ЛОМО) в симметричных участках, истончая кость, но не вскрывая полость черепа. Значения оценивали в условных единицах прибора – перифлюксах (Пф), соответствующих, согласно инструкции прибора, мл/100г/мин.

2. Электрическую активность коры больших полушарий регистрировали одновременно с лМК монополярным отведением с металлической поверхности световода на полиграфе PM-6000 (Nikon Kohden, Japan). В процессе регистрации каждые 5 секунд определяли интегральную величину амплитуд медленных волн, характерных для наркотизированных животных, выраженную в мкВ. На отдельных блоках полиграфа также регистрировали частоту сердечных сокращений (ЧСС) и среднее АД.

3. Функциональное состояние лептоменингеальных артериальных анастомозов в теменно-затылочной области зоны смежного кровоснабжения регистрировали через «открытое окно» в черепе (диаметр 5 мм) до и в течение мин после ООСА в условиях отраженного света на микроскопе МБИ-15, оснащенном видеокамерой. На оцифрованном видеоматериале до и через 30 сек, 5, 10, 15 и 20 мин после окклюзии проводили измерение диаметра анастомозов, попадающих в поле «открытого окна», по объект-микрометру с ценой деления 10 мкм с помощью графического редактора “Image Tool”.

4. Линейную скорость кровотока (ЛСК) измеряли в биоинженерной лаборатории НИИ общей патологии и патофизиологии РАМН с использованием высокочастотной ультразвуковой допплеровской двухканальной системы с одноэлементными датчиками [Мациевский Д.Д., 2003, 2004].

ЛСК в восходящей дуге аорты регистрировали с использованием катетерного внутрисосудистого датчика диаметром 0,6 мм, работающего на частоте 28 МГц и оснащенного акустической рассеивающей линзой, что позволяло регистрировать среднюю скорость кровотока по профилю потока в см/с.

ЛСК в левой сонной артерии (a. common carotis) определяли одновременно с ЛСК в дуге аорты, используя второй канал системы и бандажный датчик, работающий на частоте 26,8 МГц, который подбирали для каждой крысы индивидуально в соответствии с диаметром сосуда. Для оценки состояния кровотока по сонным артериям и расположенным выше интракраниальным артериям рассчитывали индекс периферического сопротивления Порсело (IR) как отношение разницы между систолической и диастолической линейной скоростью кровотока к показателю систолического кровотока [Pourcelot L., 1974]. Параллельно с помощью аналогового устройства системы регистрировали ЧСС, общее периферическое сопротивление (ОПС) и динамику минутного объема крови (МОК).

ЛСК в средней мозговой артерии (a. cerebri media) регистрировали через транстемпоральный доступ с использованием контактного одноэлементного, миниатюрного датчика (0,8х1,2 мм), работающего на частоте 38 МГц. Локацию церебральных артерий осуществляли в соответствии с ангиоархитектоникой мозга крысы [Гамбарян П.П., Дукельская Н.М., 1955] по аналогии с методиками, разработанными для человека [Лущик У.Б., 2004].

ЛСК в основной артерии (а. basilaris) впервые определяли транскраниально, одновременно с регистрацией ЛСК в a. cerebri media, используя второй канал системы и миниатюрный датчик, работающий на частоте 33 МГц в режимах когерентно-импульсного и непрерывного излучения. Это позволяло определять глубину залегания артерии (в наших опытах ~ 4,5 – 6,0 мм) и измерять скорость кровотока. Основную артерию лоцировали в проекции большого затылочного отверстия, для чего использовали инвазивный методический прием, применяющийся для центральной инъекции через окципитальную мембрану в область IV желудочка мозга [Саноцкая Н.В., Лебедева М.А., 2008]. Датчик располагали с помощью микроманипулятора субокципитально вплотную к окципитальной мембране, ориентируя ультразвуковой луч на турецкое седло. Перемещая датчик в центральной сагиттальной плоскости, его положение контролировали по акустическому сигналу. С помощью аналогового устройства системы, наряду с пульсирующим кровотоком, одновременно регистрировали его среднюю скорость. Параллельно регистрировали АД с помощью катетерного микродатчика электроманометра, введенного в левую бедренную артерию.

5. Асимптотическую вязкость крови, взятой из левого желудочка сердца, исследовали в лабораторном капиллярном вискозиметре [Антелава А.Л., 1988].

6. Гематокрит определяли в гематокритной микроцентрифуге Clay Adams (Becton, Dickinson & Co, USA).

7. Газовый состав крови и КЩР определяли на газовом анализаторе ABL-(Radiometer, Дания) в реанимационно-респираторном отделении НЦН РАМН.





8. Свойства пДНК определяли аналогично свойствам пДНК человека по описанным выше методикам. В качестве стандарта при определении длины фрагментов пДНК использовали ДНК тимуса теленка фирмы «Сигма», США.

Степень фрагментации пДНК (соотношение длинных и коротких фрагментов) определяли по отношению значений концентрации пДНК, тестируемой в одной и той же пробе двумя разными красителями. Наряду с малочувствительным красителем (Hoechst 33528), который определяет концентрацию преимущественно высокомолекулярных фрагментов, также использовали краситель, высокочувствительный к длине фрагментов в интервале от 0,1 до 21 т.п.н. (RiboGreen®), который определяет концентрацию всех фрагментов ДНК.

Нуклеазную активность плазмы крыс определяли по степени фрагментации геномной ДНК человека (8 мкл) после добавления к ней 2 мкл плазмы опытных крыс и последующей совместной инкубации в течение 2-х часов при 37оС. По окончании инкубации определяли длину фрагментов геномной ДНК методом горизонтального электрфореза в 1% агарозном геле. Чем короче были фрагменты ДНК человека после инкубации, тем выше была нуклеазная активность плазмы крысы. Фоном служила длина фрагментов геномной ДНК человека, которую инкубировали без добавления плазмы крысы.

9. Перекисное окисление липидов (ПОЛ) в базальных ядрах миндалевидного тела головного мозга оценивали спектрофотометрически по показателям про- и антиоксиданой активности: малоновому диальдегиду (МДА) – одному из конечных продуктов ПОЛ и каталазе – показателю активности системы антиоксидантной защиты, определение которых было выполнено в отделе эмоций и эмоционального стресса НИИ нормальной физиологии РАМН им. П.К.Анохина Уровень МДА определяли по реакции с 2-тиобарбитуровой кислотой (ТБК) по методу Э.Н. Коробейниковой (1989). Использованная модификация позволяла определять ТБК-активные продукты в гомогенате ткани без дополнительной экстракции бутанолом. При нагревании в кислой среде часть продуктов ПОЛ (эндоперекиси) разлагается с образованием МДА, взаимодействие молекулы которого с 2 молекулами ТБК приводит к формированию окрашенного комплекса. Чтобы исключить поглощение окрашенных комплексов ТБК веществами нелипидной природы, оптическое поглощение в центрифугате регистрировали при 535 и 580 нм. Содержание МДА рассчитывали на 1мг белка.

Активность каталазы определяли по потреблению H2O2 с использованием методики H.Aebi (1984) в модификации М.А.Королюк (1988). Реакцию образования окрашенного комплекса H2O2 с солями молибдена запускали добавлением к гомогенату ткани 0,03% раствора H2O2 и останавливали 5% раствора молибдата аммония. Интенсивность окраски измеряли при 410 нм. Содержание каталазы рассчитывали на 1 мг белка и выражали в % относительно е содержания у наркотизированных животных, не подвергавшихся другим воздействиям.

10. Гидродинамическую эффективность препаратов ДНК разной длины в опытах in vitro оценивали по ГС их растворов разных концентраций (10-7-10-г/мл) в сопоставлении с растворами полиэтиленоксида WSR-301, используя описанную выше методику. Использовали промышленный препарат низкомолекулярной ДНК Деринат, представляющий собой вытяжку из молок осетровых рыб в виде 1,5% раствора дезоксирибонуклеата Na с молекулярной массой 270000 – 500000 Дн (0,49 – 0,76 т.п.н.). В качестве высокомолекулярной ДНК использовали гомологичную ядерную ДНК (> 20 т.п.н.), выделенную из ткани мозга и селезенки СА крыс, не задействованных в экспериментах.

11. Влияние фрагментов ДНК разной длины на формирование коллатерального кровообращения исследовали при внутривенном введении вышеописанных препаратов высоко- и низкомолекулярной ДНК нормальным и перенесшим эмоциональный стресс животным через 15 мин после ООСА. Рабочий раствор ДНК (10-4 г/мл изотонического физиологического раствора) вводили со скоростью 0,06 мл/мин в объеме 0,15-0,20 мл, в зависимости от веса тела, до получения конечной концентрации 2·10-6 г/мл крови. До, через 5 мин, 20 мин и 24 ч после введения раствора ДНК у животных через катетер, введенный в бедренную артерию, из брюшной аорты брали пробы крови (0,6 мл) для определения свойств пДНК, нуклеазной активности плазмы, КЩР и газового состава крови.

12. Кислородтранспортную функцию крови оценивали по сродству гемоглобина (Hb) к кислороду (O2) на кафедре биофизики Московской Государственной академии ветеринарной медицины и биотехнологии им. К.И.Скрябина. Для этого 10 мкл крови впрыскивали в герметичную термостатируемую (37оС) фотометрическую ячейку с полным светосбором, заполненную 18 мл изотонического фосфатного буфера (SIGMA diagnostics), оснащенную мешалкой (3об/мин) и кислородометрическим датчиком (полярограф LP7, PRAHA), из которой азотом был вытеснен О2. После разгерметизации кюветы, в ходе медленного насыщения среды кислородом воздуха на спектрофотометре (OPTON, Германия) оценивали динамику оксигенации Hb в равновесных условиях по экстинкции света при длине волны 420 нм. Сродство Hb к О2 определяли по парциальному давлению О2, при котором гемоглобин насыщался на 50% (Р50).

Эвтаназию животных, в зависимости от целей исследования, осуществляли либо введением летальной дозы пентобарбитала натрия, либо забором крови из левого желудочка сердца наркотизированных крыс с предварительным в/в введением гепарина (ОАО «Белмедпрепараты», 25-50 ЕД/мл крови) и вскрытием грудной клетки. Образцы крови использовали для определения показателей гематокрита и асимптотической вязкости крови описанными выше методами.

Статистическую обработку результатов проводили с использованием стандартного пакета программ Statgraphics Plus (1997), Biostatistics 4.03 (1998) и Statistica 6.0 (2001). При ненормальном распределении данных результаты представляли в виде медианы значений и межквартильного интервала (Ме [25%;

75%]). Для проверки гипотезы о различии независимых выборок использовали Mann-Whitney U-тест и t-тест. Для оценки значимости различий двух совокупностей количественных признаков, измеренных в разных условиях, применяли Wilcoxon W-тест. Для выявления связи признаков использовали непараметрический корреляционный анализ по Спирмену и параметрический – по Пирсону.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЙ И ИХ ОБСУЖДЕНИЕ I. Клиническая часть работы 1.1. Гидродинамическое (гемодинамичекое) сопротивление (ГС) – реологическая характеристика крови Исследование образцов крови контрольной группы и больных показало, что ГСК в пределах нормальных значений Ht и асимптотической вязкости крови не зависит от показателей этих параметров ни в той, ни в другой группе (r = –0,03, p>0,05 и r = 0,04, p>0,05 соответственно). Другими словами, при одинаковых показателях Ht и вязкости крови значения ГСК могут быть разными, равно как при одном и том же ГСК показатели Ht и вязкости крови Рис. 1. Гидродинамическое сопротивление образцов крови и растворов глицерина с могут различаться. Это подтверждает данные тремя одинаковыми величинами асимптолитературы о том, что ГС цельной крови челотической вязкости. (* - p 0,01, ** - p 0,0века определяется именно е плазменной ча- относительно физиологического раствора, Mann-Whitney U-test).

стью [Григорян С.С. и др., 1976; 1977; Бураковский В.И. и др., 1982].

Сопоставление показателей ГС образцов крови с нормальными показателями асимптотичекой вязкости и растворов глицерина, подобранных с такими же величинами вязкости, продемонстрировало (рис. 1), что ГС цельной крови всегда ниже ГС растворов низкомолекулярного, гидродинамически неэффективного соединения. Это еще раз доказывает присутствие в крови человека высокомолекулярного полимера, снижающего е ГС в соответствии с эффектом Томса [Григорян С.С. и др., 1976; Ганнушкина И.В. и др., 2000].

Исследование ГС растворов полиэтиленоксида WSR-301 (в дальнейшем просто полимера) разных концентраций (10-7-10-4 г/мл) выявило определенную зависимость между этими показателями. В стандартных условиях лабораторной установки ГС физиологического раствора без полимера было максимальным и прогрессивно уменьшалось по мере добавления в него полимера, достигая минимума при концентрации 10-5 г/мл (рис. 2). В ходе дальнейшего повышения его концентрации ГС раствора начинало расти в результате повышения асимптотической вязкости раствора.

При добавлении стандартной дозы того же полимера в растворы с разной его концентрацией, снижение ГС (эффект Томса) также было различным и зависело от содержания полимера в растворе. По мере возрастания его Рис. 2. Гидродинамическое сопротивление растворов полиэтиленоксида WSR-301 разных концентраций и его концентрации выраженность эффекта снижение после стандартной добавки (2 мкг/мл) того же Томса уменьшалась и достигала миполимера. Т=20о. Стрелками указана эффективность понимума при концентрациях, близких к лимерной добавки (эффект Томса).

10-5 г/мл. Очевидно, при добавлении сиандартной полимерной добавки в образцы крови е гидродинамическая эффективность должна определяться содержанием в плазме эндогенного высокомолекулярного биополимера. Между повышением концентрации полимера в растворе и уменьшением времени, за которое этот раствор протекает через капилляр в турбулентном режиме, выявлена степенная зависимость. Так, при повышении концентрации с одинаковым шагом от 110-6 до 210-6 г/мл эффективность полимерной добавки уменьшалась на 5%, а от 910-6 до 10-5 г/мл всего на 0,7%.

Полученные результаты дают основание думать, что ГСК, оцениваемое in vitro в условиях турбулентного потока, является интегральной реологической характеристикой, отражающей способность крови к турбулизации в потоке под воздействием определенных условий течения. Величина снижения ГС образца крови после растворения в нем стандартной полимерной добавки (эффект Томса) отражает гидродинамическую эффективность эндогенного высокомолекулярного линейного полимера.

1.2. Гидродинамическое сопротивление крови (ГСК) и свойства пДНК контрольных доноров.

Поскольку, согласно новой концепции, эндогенным фактором, снижающим ГСК, является пДНК, мы исследовали е свойства у практически здоровых контрольных доноров и сопоставили со значениями ГС аутологичной крови и эффективностью стандартной полимерной добавки в ней. При сепарации выделенной пДНК гель-электрофорезом, скорость миграции е фрагментов в 1% агарозном геле совпадала со скоростью движения фрагмента фага величиной 21226 п.н. или была меньше. То есть, основное количество пДНК у контрольных доноров циркулирует в виде фрагментов, длина которых превышает т.п.н. (до 50 – 100 т.п.н.). Это соответствует данным литературы [Anker P. et al., 2001]. Увеличение концентрации пДНК приводило к повышению активности эндонуклеаз плазмы, которые отвечают за деградацию пДНК, снижение е концентрации и повышение содержания высокомолекулярных фрагментов рДНК в е составе, а при уменьшении, наоборот, к снижению их активности (табл. 1).

Таблица 1.

Гемодинамическое сопротивление, эффект Томса и свойства пДНК у контрольных доноров Контрольная ГСК Эффект СпДНК СрДНК, СрДНК НА группа (%) Томса, (нг/мл) (нг/мл) / СпДНК (ед.акт./ мл (%) пг/нг пДНК) плазмы) ( Все доноры 106 24,5 196 0,42 2,4 3,(n=25) [105; 107] [23,4; 25,0] [117; 240] [0,34; 0,55] [1,6; 4,2] [3,0; 5,9] Подгруппа I 106 24,5 117 0,46 4,3 3,(n=12) [105; 107] [22,4; 25,5] [100; 134] [0,34; 0,51] [3,1; 4,7] [2,2; 4,5] Подгруппа II 106 24,4 246 о о о 0,40 1,6 о о 4,3 о (n=13) [105; 107] [23,5; 25,0] [225; 315] [0,27; 0,57] [1,2; 2,3] [3,5; 6,3] П р и м е ч а н и е: здесь и в остальных таблицах ГСК – гидродинамическое сопротивление крови, СпДНК – концентрация пДНК, СрДНК, – концентрация рДНК, СпДНК/СрДНК, – содержание рДНК в составе пДНК, НА – нуклеазная активность плазмы. (о – p<0,05, о о – p<0,01, о о о – p<0,001 относительно группы I; Mann-Whitney U-test).

В группе контрольных доноров ГСК обратно зависело от концентрации пДНК (r = –0,54, p=0,024), что соответствует полученным ранее данным [Ганнушкина И.В. и др., 1998]. Снижение концентрации пДНК сопровождалось повышением содержания в е составе высокомолекулярных фрагментов рДНК (r = –0,96, p<0,001), причем у доноров, у которых концентрация пДНК была меньше медианы (подгруппа I), их содержание было значительно выше, чем у лиц с более высоким уровнем пДНК, (подгруппа II). При этом как уменьшение уровня пДНК в подгруппе I, так и его повышение в подгруппе II сопровождалось снижением ГСК Рис. 3. Зависимость гидродинамического (рис. 3). В последнем случае по мере роста сопротивления крови контрольных доноконцентрации пДНК содержание рДНК в е ров от уровня пДНК в их плазме.

составе снижалось (r = –0,64, p<0,001), вероятно, в результате «разбавления» другими высокомолекулярными нуклеотидными последовательностями.

Полученные данные не только подтверждают наличие у циркулирующей в системе кровообращения пДНК функции, снижающей ГСК, но также раскрывают два механизма регуляции этого снижения у здоровых доноров: во-первых, путем увеличения концентрации пДНК, содержащей преимущественно высокомолекулярные фрагменты, во-вторых, путем уменьшения концентрации пДНК и повышения содержания в е составе высокомолекулярных, устойчивых к фрагментации GC-богатых фрагментов, маркером которых служит рДНК. Характерно, что колебания концентрации пДНК в норме не сопровождаются изменением концентрации рДНК в плазме крови. Таким образом, в норме поддерживается баланс между концентрацией пДНК и е нуклеотидным составом.

1.3. ГСК и свойства пДНК у больных с острыми нарушениями мозгового кровообращения (группа ОНМК).

Исследование образцов крови больных в острейшем периоде ишемического инсульта выявило значительное повышение е ГС относительно такового у контрольных доноров (110±1 и 106± 0,3 % соответственно, p<0,001). Добавление синтетического полимера к образцам крови больных значительно сокращало время протекания образцов через капилляр в стандартных условиях турбулентного потока, то есть повышало скорость кровотока. При этом ГСК в пробах от больных и от лиц контрольной группы снижалось до одних и тех же величин. Иными словами, реакция крови больных на введение стандартной полимерной добавки (эффект Томса) оказалась более выраженной (25,9±0,4 и 24,±0,4 % соответственно, p<0,05) и прямо зависела от ГСК (r = 0,80, p<0,001), что свидетельствует о недостаточности у них эндогенного фактора, снижающего ГСК. Исследованные показатели крови имели индивидуальные различия: у 4-х больных ГСК было ниже, чем у остальных (107±0,3 и 110±2 %, соответственно), и полимерная добавка оказалась менее эффективной (22,9±1,1 и 26,6±0,8 % соответственно), что свидетельствует об их наилучшей гемодинамической компенсации. Ретроспективный анализ показал, что, в отличие от остальных, для каждого из этих больных был характерен неожиданно, вопреки клиническому прогнозу, благоприятный исход инсульта с хорошим восстановлением неврологических функций.

Концентрация пДНК у больных в острейшем периоде ишемического инсульта, как и ГСК, оказалась повышенной (874±193 нг/мл, p<0,05), причем у 72% пациентов е значения превышали контрольные, что согласуется с данными литературы [Ганнушкина И.В. и др., 1997; 1998; 2002; Rainer T.H. et al., 2003; 2006]. При этом нуклеазная активность плазмы крови также была повышена (6,2±0,8 ед. акт./мл плазмы, p=0,012). Общий уровень пДНК не зависел от наличия или отсутствия атеросклеротического поражения сонных артерий, что свидетельствует в пользу происхождения пДНК из очага ишемического повреждения. Корреляционный анализ показал слабую, но достоверную прямую зависимость ГСК от концентрации пДНК (r = 0,44, p=0,019): ГСК было наибольшим у больных с наивысшей концентрацией пДНК, что сочеталось с наиболее тяжелым течением заболевания. По мере повышения концентрации пДНК возрастала и концентрация высокомолекулярных фрагментов рДНК в плазме крови (r = 0,84, p<0,001), содержание которых в составе пДНК в целом по группе не отличалось от контроля и положительно зависело от активности эндонуклеаз плазмы (r = 0,61, p=0,012). ГСК было тем меньше, чем больше содержалось в составе пДНК высокомолекулярных фрагментов рДНК, и наоборот (r = –0,71, p=0,001).

Наряду с длинными фрагментами пДНК, в Рис. 4. Электрофореграмма (1,2% агарозный гель): пример пДНК плазме крови больных в острейшем периоде ишеразных больных с ОНМК по сравмического инсульта появлялось значительное колинению с таковой контрольных дочество относительно коротких е фрагментов (рис.

норов (К) и маркера (М) 4), длина которых у разных больных колебалась от 15 т.п.н. до олигонуклеосом. Наличие в плазме крови фрагментов длиной т.п.н. и более сочеталось с нормальным ГСК и сниженным эффектом Томса.

Такие больные, как говорилось выше, отличались от остальных хорошим исходом инсульта и неожиданно быстрым восстановлением неврологических функций. Меньшая длина фрагментов (15-10 т.п.н.) сочеталась с более высокими показателями ГСК и эффекта Томса, что имело место у больных с ожидаемым, исходя из клиники, исходом инсульта. Появление более коротких фрагментов пДНК (до 1 т.п.н. и даже до олигонуклеосом), было характерно для лиц с очень высокой концентрацией пДНК и относительно высокой нуклеазной активностью плазмы (2021±174 нг/мл и 5,7±0,3 ед. акт./мл плазмы), имевших тяжелую неврологическую симптоматику, а также отягощенных сопутствующей соматической патологией.

Можно заключить, что у больных в острейшем периоде ишемического инсульта в результате массовой гибели клеток в очаге поражения в кровеносное русло попадает огромное количество пДНК, что приводит к появлению в плазме крови значительного количества е коротких фрагментов. Это сопровождается повышением ГСК, тем большим, чем меньше содержание в составе пДНК высокомолекулярных фрагментов, в частности рДНК, что зависит от нуклеазной активности плазмы и определяет тяжесть течения и исход инсульта. Полученные в настоящем разделе результаты подтверждают и дополняют единичные более ранние данные [Ганнушкина И.В. и др., 1998].

1.4. ГСК и свойства пДНК у больных с ишемическими нарушениями мозгового кровообращения вне острого периода (группа ИНМК) ГСК в группе больных, находящихся вне острого периода ИНМК и не имеющих грубого неврологического дефицита, не отличалось от такового у контрольных доноров. Однако его значения варьировали в более широких пределах, даже чем у больных с ОНМК (табл. 2).

Таблица 2.

Гемодинамическое сопротивление, эффект Томса и свойства пДНК у контрольных доноров, больных с ИНМК вне острого периода и больных без цереброваскулярных заболеваний (ЦВЗ) Группа ГС Эффект СпДНК СрДНК, СрДНК НА обследованных (%) Томса, (нг/мл) (нг/мл) / СпДНК (ед.акт./ мл пг/нг) плазмы) ( (%) Контрольная 106 24,5 196 0,45 2,9 3,группа (n=25) [105;107] [23,4;25,0] [117;240] [0,34;0,55] [1,6;6,6] [3,0;5,9] Больные с ОНМК 109*** 26,7* 936* 1,51*** 2,0 6,2* (n=19) [108;114] [23,9;26,9] [427;1584] [0,74;2,96] [1,6;3,0] [4,1;6,9] Больные с ИНМК 105 о о 23,3 о о 276** 0,95** 2,7 3,4 о (n=39) [102;110] [21,4;24,8] [112;1184] [0,7;2,6] [1,5;6,8] [0,7;5,7] Больные без ЦВЗ 104 о о 21,5* о о 664** 1,23*** 1,9 5,(n=20) [97;107] [18,3;24,0] [112;3804] [0,8;3,3] [0,8;5,5] [1,0;7,1] (* – p<0,05; ** – p<0,01; *** – p<0,001 относительно контроля; о – p<0,05, оо – p<0,01 относительно группы с ОНМК; Mann-Whitney U-test).

У лиц, имевших в анамнезе острые или преходящие ИНМК, ГСК было значительно ниже (104[102;107] %, p<0,01), чем в острейшем периоде инсульта, а при дисциркуляторной энцефалопатии, из-за большого интервала варьирования значений (106[102;109] %), отличалось незначительно. Реакция крови на введение полимерной добавки у больных группы с атеросклеротическими окклюзирующими поражениями МАГ без острых ишемических проявлений была менее выраженной, чем в острейшем периоде инсульта, что свидетельствует о лучшей их компенсации по фактору крови, отвечающему за е ГС. Концентрация пДНК, несмотря на отсутствие различий между медианами, была значительно повышена относительно доноров (1041±320 и 190±89 нг/мл, соответственно, p=0,041), но незначительно отличалась от таковой у больных с ОНМК, что согласуется с полученными ранее данными [Ганнушкина И.В. и др., 1998].

По мере роста концентрации пДНК в плазме их крови возрастала и концентрация рДНК (r = 0,72, p<0,001), уровень которой и у больных, имевших в анамнезе ИНМК, и у больных с дисциркуляторной энцефалопатией вдвое превышал контрольные значения, но был в полтора раза ниже, чем в острейшем периоде инсульта. В составе пДНК по мере роста е концентрации содержание высокомолекулярных фрагментов рДНК снижалось (r = –0,72, p<0,001). Корреляционный анализ выявил прямую зависимость ГСК от концентрации пДНК (r = 0,47, p=0,002) и обратную от содержания в е составе фрагментов рДНК (r = –0,54, p<0,001). То есть, при поддержании нормального уровня пДНК и обогащении е высокомолекулярными фрагментами ГСК снижалось, а при повышении концентрации пДНК, наоборот, повышалось. У больных группы ИНМК пДНК циркулировала в виде длинных фрагментов (более 20 т.п.н.) или их сочетаний с более короткими фрагментами, длина которых у разных больных варьировала в широких пределах. В большинстве случаев на электрофореграммах выявлялись фрагменты длиной 15-10 т.п.н. Появление более коротких фрагментов (1-0,25 т.п.н.), как правило, сочеталось с более выраженным неврологическим дефицитом, что согласуется с предыдущими данными [Ганнушкина И.В. и др., 1998].

Чтобы выяснить, является ли высокий уровень пДНК у больных без острых проявлений ишемии следствием разрушения ткани мозга и поступления в циркуляцию продуктов е распада или он вообще типичен для атеросклероза в сочетании с АГ, мы исследовали те же показатели у больных без клинических признаков цереброваскулярных заболеваний (группа без ЦВЗ). Все они, как и больные с ИНМК, страдали атеросклерозом в сочетании с АГ. Сравнение двух выборок не выявило статистически значимых различий между группами с ИНМК и без ЦВЗ ни по одному из исследованных показателей (см. табл. 2). У лиц без ЦВЗ концентрация пДНК была также статистически значимо повышена, и по мере е роста содержание в составе пДНК фрагментов рДНК снижалось (r = –0,69, p=0,002, рис. 5А). Это свидетельствует о том, что высокий уровень пДНК в плазме крови больных с ИНМК вне острого периода обусловлен процессами воспаления и клеточной гибели, характерными для атеросклеротического поражения сосудистой стенки.

У 39% больных без ЦВЗ, как и у 36% больных с ИНМК, в плазме крови уровень пДНК был ниже мединаны, а содержание высокомолекулярных фрагментов рДНК в е составе почти втрое повышено (92,5[78;112] нг/мл и 9,5[5,5;12,0] пг/нг соответственно). Эти больные оказались гемодинамически хорошо компенсированными: ГСК и эффект Томса у них были значительно снижены (101[93; 102] и 21,4[19,8;22,0] % соответственно). Из-за этих больных показатель эффекта Томса во всей группе был ниже, чем в контрольной группе.

Колебания уровня пДНК (увеличение и снижение) относительно среднестатистической нормы у больных сопровождалось повышением концентрации рДНК в плазме крови (рис. 5Б), причем при концентрациях пДНК, превосходящих 1000 нг/мл, зависимость становилась экспоненциальной. Превышение некоего предела концентраций рДНК в плазме (около 2 нг/мл) сопровождалось повышением ГСК (r = 0,62, p=0,006). Вероятно, в больших концентрациях рДНК, содержащая высокий процент GC-пар и обогащенная неметилированными CpG-динуклеотидами [Brock et al., 1997], может оказывать негативное воздействие на клетки организма, в том числе на клетки крови и эндотелиоциты. GC-богатые последовательности генома, как и бактериальная ДНК, являются лигандами для внутриклеточных Toll-like рецепторов (TLR9) [Вейко Н.Н. и др., 2006]. Поглощаясь клетками и активируя TLR9, они способствуют транслокации в ядро фактора транскрипции NF каппа В, контролирующего работу многих генов, экспрессия которых приводит к А Б синтезу провоспалиРис. 5. Зависимость содержания высокомолекулярных фрагментов рДНК тельных цитокинов и в составе пДНК (А) и их концентрации в плазме крови (Б) от уровня пДНК у больных атеросклерозом в сочетании с артериальной гипертенповышению уровня акзией.

тивных форм кислорода и азота [Hemmi H. et al., 2000; Takeshita F. et al., 2001]. Показано влияние фрагментов рДНК на лимфоциты [Вейко Н.Н. и др., 2006] и GC–богатой ДНК на экспрессию разных изоформ NO-синтазы в эндотелиоцитах [Fitzner N. et al., 2008]. Считают, что активация рецепторов TLR9 играет важную роль в развитии дисфункции эндотелия, которая способствует атерогенезу [Curtis L.K., Tobias P.S., 2009].

Итак, больные со стенозами и тромбозами МАГ без грубого неврологического дефицита более компенсированы по ГСК, чем с острыми ИНМК. Повышенный уровень пДНК и устойчивых к двунитевым разрывам высокомолекулярных, гемодинамически эффективных е фрагментов в плазме их крови в значительной степени обусловлен течением основных сосудистых заболеваний.

При этом ГСК определяется не только общим уровнем пДНК и соотношением длинных и коротких е фрагментов, но и концентрацией CpG-богатых последовательностей генома, маркером которых является рДНК.

1.5. Особенности гемодинамического сопротивления и свойств пДНК у больных с симптомными и асимптомными стенозами сонных артерий Чтобы убедиться в том, что клиническое течение заболевания действительно зависит от ГСК и характеристик пДНК, мы сопоставили исследованные показатели у больных с доклиническими стенозами и тромбозами сонных артерий и больных, у которых стенозы проявлялись стойкой или преходящей очаговой неврологической симптоматикой в бассейне пораженного сосуда.

Анализ данных показал, что в группе больных, у которых стенозы сонных артерий (60–85%) проявляются очаговой неврологической симптоматикой (симптомные стенозы), в 42% случаев ГСК превосходит контрольные значения. Эффективность полимерной добавки у 63% больных была больше, чем в контроле, но в целом по группе это носило характер тенденции. При этом уровень пДНК и рДНК был статистически значимо повышен (табл. 3).

Таблица 3.

Гемодинамическое сопротивление, эффект Томса и свойства пДНК у больных с симптомными и асимптомными стенозами сонных артерий Группа ГС Эффект СпДНК СрДНК, СрДНК НА обследованных (%) Томса, (нг/мл) (нг/мл) / СпДНК (ед.акт./ мл (%) пг/нг) плазмы) ( Контрольная 106 24,5 196 0,45 2,9 3,группа (n=25) [105;107] [23,4;25,0] [117;240] [0,34;0,55] [1,6;6,6] [3,0;5,9] Симптомные сте- 107 26 366** 1,46# 4,6 3,нозы сонных а.а. [102;111] [24,0;28,7] [112;1832] [0,73;2,90] [1,4;6,8] [0,8;5,9] (n=19) в том числе: 101# о о 24,6 о 218 1,00** 6,61# о 1,(n=6) [100;102] [24,0;26,0] [106;1194] [0,70;2,04] [5,0;7,9] [1,9;3,4] (n=13) 110** 26,2* 914** 1,93# 1,45 3,[107;111] [24,2;31,2] [112;1832] [0,99;3,79] [1,2;5,5] [0,9;6,2] Асимптомные сте- 103* о о 23,6 о 200 1,28# 8,65 4,нозы (n=8) [100;104] [22,6;24,2] [107;1128] [0,85;1,41] [2,6;9,7] [2,4;5,4] (* – p<0,05, ** –p<0,01 # – p<0,001 относительно контроля; о – p<0,05, о о – p<0,01 между подгруппами; MannWhitney U-test).

Обратная зависимость ГСК от содержания высокомолекулярных фрагментов рДНК у больных с очаговой неврологической симптоматикой была более выраженной (r = –0,61, p=0,001), чем во всей группе больных с ИНМК.

Нуклеазная активность плазмы у 52% больных соответствовала контрольным значениям, а у 48% была ниже их. По гидродинамическим характеристикам крови эту группу можно было разделить на две подгруппы. У 6 больных ГСК было ниже, а содержание в составе пДНК высокомолекулярных фрагментов рДНК выше, чем у контрольных доноров и у остальных больных. При этом уровень пДНК и показатель эффекта Томса соответствовали контрольным значениям, что свидетельствует о хорошей гемодинамической компенсации больных. Ретроспективный анализ показал, что в анамнезе каждого из них имелось перенесенное острое или преходящее ИНМК с быстрым и хорошим восстановлением неврологических функций. У остальных 13 больных, наоборот, ГСК, эффект Томса и концентрация пДНК были статистически значимо выше контрольных значений. При этом у большинства концентрация фрагментов рДНК в плазме, будучи также повышенной, приближалась или превышала 2 нг/мл. Характерно, что у 10 из 13 больных выявлялись легкие остаточные явления перенесенных ранее острых и преходящих нарушений мозгового кровообращения, а у троих наблюдалась дисциркуляторная энцефалопатия III степени. В группе больных, у которых при наличии гемодинамически значимых стенозов отсутствовали преходящие или стойкие очаговые неврологические симптомы в бассейнах пораженных артерий (асимптомные стенозы), ГСК было значительно ниже, чем у больных с симптомными стенозами и даже в контроле (см. табл. 3). Эффективность полимерной добавки была также меньшей.

Уровень пДНК соответствовал контролю, а содержание в е составе высокомолекулярных фрагментов рДНК, хотя и недостоверно, но вдвое превосходило таковое у симптомных больных. При этом концентрация фрагментов рДНК в плазме крови была повышена меньше и не достигала 1,5 нг/мл. Все это свидетельствует о лучшей гемодинамческой компенсации асимптомных больных по сравнению как с симптомными больными, так и с контрольными донорами.

В плазме крови асимптомных больных, как и у контрольных доноров, циркулировали высокомолекулярные фрагменты ДНК длиной более 20 т.п.н. (рис. 6), в то время как появление более коротких фрагментов (15-10 т.п.н.) сочеталось с очаговой неврологической симптоматикой. Фрагменты пДНК длиной менее т.п.н., выявляемые на электрофореграмме, как правило сочетались с сопутствующей соматической патологией.

Таким образом, полученные нами реРис. 6. Электрофореграмма (1% агазультаты количественно доказали, что клини- розный гель): пример пДНК больных с асимптомными (АС) и симптомныческое течение ишемических нарушений мозми (СС) стенозами сонных артерий гового кровообращения зависит от ГСК и характеристик пДНК. При наличии стенозов и тромбозов МАГ компенсация возросшего сосудистого сопротивления осуществляется путем снижения ГСК, то есть улучшения «текучести» крови, что обеспечивается снижением в пределах нормальных значений общего уровня пДНК и повышением содержания в е составе высокомолекулярной, устойчивой к фрагментации GCбогатой фракции, маркером которой служит рДНК. Это характерно для больных с доклиническими стенозами (более 60%) сонных артерий, а также перенесших острое ИНМК с быстрым и хорошим исходом. Значительное увеличение концентрации пДНК приводит к повышению ГСК и реализации ИНМК, а также к поддержанию неврологического дефицита после перенесенных НМК.

При этом ГСК может быть эффективно снижено in vitro (эффект Томса), что предполагает принципиальную возможность его коррекции у таких больных с помощью препаратов высокомолекулярных линейных полимеров.

1.6. Особенности гемодинамического сопротивления и свойств пДНК у больных с разной степенью атеросклеротического поражения экстракраниальных отделов сонных артерий Чтобы выяснить, зависят ли свойства пДНК и ГСК от особенностей атеросклеротического поражения сосудистой стенки, мы сопоставили исследованные параметры у больных с разной степенью поражения МАГ. Результаты исследования показали, что у больных с начальными проявлениями поражения сонных артерий ГСК и реакция на добавку полимера значительно снижены по сравнению с контрольными донорами и больными остальных групп, что свидетельствует об очень хорошей «текучести» их крови (табл. 4). По-видимому, уменьшение ее способности к турбулизации в потоке обусловлено умеренным повышением концентрации пДНК, состоящей преимущественно из высокомолекулярных фрагментов, при котором уровень рДНК едва достигает 1,5 нг/мл.

Можно предположить, что низкое ГСК способствует замене проатерогенного паттерна локальных пристеночных напряжений сдвига в экстракраниальных отделах сонных артерий, создаваемых осциллирующим кровотоком, на паттерн преимущественно пульсирующего ламинарного потока крови, что, как известно, препятствует атерогенезу [Davies P.F., 2001; Hsiai T.K. et al., 2001]. У остальных больных, у которых формировались атеросклеротические бляшки, уро- Таблица 4.

Гемодинамическое сопротивление, эффект Томса и свойства пДНК у больных с разной степенью атеросклеротического поражения сонных артерий Группа ГС Эффект СпДНК СрДНК, СрДНК / НА обследованных (%) Томса, (нг/мл) (нг/мл) СпДНК (ед.акт./ мл (%) (пг/нг ) плазмы) Контрольная груп- 106 24,5 196 0,45 2,9 3,па (n=25) [105;107] [23,4;25,0] [117;240] [0,34;0,55] [1,6;6,6] [3,0;5,9] Начальные прояв- 100** о 19,4 # о о 608* 1,23# 2,3 5,ления (n=8) [97;104] [18,9;21,1] [112;960] [0,60;1,56] [0,7;7,5] [0,8;8,8] Умеренные пора- 106 22,9 818** 1,30# 1,6 3,жения (n=12) [103;109] [21,6;24,5] [162;3720] [0,97;4,18] [0,8;3,8] [0,7;5,8] Выраженные по- 106 24,2 674* 0,93# 3,8 4,ражения (n=6) [105;111] [24,1;24,5] [241;1164] [0,73;1,62] [1,5;5,8] [0,7;6,7] Грубые поражения 104 24,4 234 0,84# 5,2 3,(n=14) [101;110] [21,3;26,7] [208;1184] [0,73;2,04] [2,5;6,9] [1,9;5,7] Окклюзии (n=7) 107 21,9* 582 1,68# 4,5 3,[102;113] [21,7;27,2] [34;1523] [0,63;2,57] [1,9;14,1] [1,4;5,8] (* – p<0,05, ** – p<0,01, # – p<0,001 относительно контроля; о – p<0,05, о о – p<0,01 относительно других групп;

Mann-Whitney U-test).

вень пДНК зависел от патогенетических особенностей течения заболевания:

при умеренных и выраженных поражениях сонных артерий он был значимо повышен, а при грубых и окклюзирующих незначительно отличался от контроля.

По другим исследованным показателям между группами больных с разной степенью облитерации сонных артерий статистически значимых различий не выявлено, вероятно, из-за поражения у большинства больных одновременно нескольких сосудов разной степени выраженности. При этом интервалы варьирования ГСК, содержания рДНК в составе пДНК и нуклеазной активности плазмы во всех группах были расширены (см. табл. 4). Независимо от степени поражения сосудов, всех больных можно было разделить на 2 подгруппы, резко различающиеся по концентрации и составу пДНК (табл. 5).

Таблица 5.

Особенности гемодинамического сопротивления крови и эффекта Томса в подгруппах больных с ишемическими нарушениями мозгового кровообращения с различными свойствами пДНК Группа ГС Эффект СпДНК СрДНК, СрДНК НА обследованных (%) Томса, (нг/мл) (нг/мл) / СпДНК (ед.акт./ мл пг/нг) плазмы) (%) ( Подгруппа (1) 103±1# 24,1±1,1 129±20 о о 0,8±0,1* 9,9±2,4* о о 4,2±0,(n=25) Подгруппа (2) 106±1о 23,7±0,7 2282±395* 2,1±0,3# 1,6±0,2* 2,6±0,(n=22) (*– p <0,01, # – p<0,001 относительно контроля; о –<0,01, о о –<0,001 относительно другой подгруппы; MannWhitney U-test).

Подгруппа (1) – лица, у которых концентрация пДНК снижена в пределах нормальных значений. При этом пДНК обогащена высокомолекулярными фрагментами рДНК, содержание которых в е составе повышается по мере уменьшения е концентрации (r = –0,54; р<0,002), а уровень в плазме не превышает 1 нг/мл. Нарастание у них стенозирующего процесса связано с возрастом (r = 0,55; p=0,016) и сопровождается повышением содержания в составе пДНК высокомолекулярных фрагментов рДНК: от 2,9±0,8 пг/нг у больных с начальными проявлениями поражения до 14,0±7,9 пг/нг с окклюзией сонных артерий. У таких больных ГСК ниже, чем у контрольных доноров. Исключение составили трое больных с окклюзией сонной артерии, концентрация пДНК у которых (33,7±9,8 нг/мл) выходила за нижний предел контрольных значений (56 нг/мл). Несмотря на максимальное содержание в составе их пДНК высокомолекулярных фрагментов рДНК, ГСК и эффективность полимерной добавки у них были очень высокими (113±4% и 26,5±0,1%). Подгруппа (2) – пациенты, у которых концентрация пДНК на порядок повышена, при этом пДНК обеднена фрагментами рДНК, уровень которых в плазме крови в среднем достигает нг/мл. У таких больных ГСК значительно превышает таковое в подгруппе (1) и зависит от концентрации рДНК (r = 0,38; р<0,032), что может быть обусловлено е прямыми биологическими эффектами.

Среди больных, у которых гемодинамически значимые стенозы сонных артерий протекали асимптомно (см. п. 1.5), были больные, относящиеся как к подгруппе (1), уровень пДНК у которых был снижен в полтора раза (132±нг/мл), а концентрация рДНК повышена не более чем вдвое (0,85±0,1 нг/мл пДНК), так и к подгруппе (2), у которых концентрация пДНК была повышена втрое (628±267 нг/мл), но уровень рДНК в плазме не превышал 2 нг/мл (1,3±0,нг/мл). У тех и у других ГСК было снижено, что подтверждает наличие двух механизмов его снижения, которые были выявлены у здоровых доноров (см. п.

1.2). У больных, в плазме крови которых концентрация пДНК была либо ниже контрольных значений, либо выше, а уровень рДНК приближался к 2 нг/мл, ГСК и эффект Томса возрастали, а стенозы проявлялись очаговой неврологической симптоматикой (см. табл. 3). Такие изменения характеристик пДНК, повидимому, можно рассматривать как проявление дизрегуляции ГСК.

Эффективность полимерной добавки в крови зависела от степени поражения экстракраниальных отделов брахиоцефальных артерий. Эффект Томса соответствовал контрольным значениям у больных со стенозами сонных артерий умеренной и выраженной степени, у которых практически отсутствовало поражение позвоночных артерий (в отдельных случаях отмечались изгибы).

Добавка полимера была эффективнее, чем в контроле, у наименее компенсированных больных с выраженными, грубыми и критическими стенозами сонных артерий (в одном случае с окклюзией), сочетающимися с более выраженным поражением позвоночных артерий (у всех были изгибы и извитость). Это предполагает возможность коррекции ишемии головного мозга у таких больных воздействием на кровоток препаратами такого рода полимеров. Наименее эффективной была добавка в пробах от больных с окклюзией или субтотальным стенозом внутренней сонной артерии, сочетающимся с извитостью позвоночных артерий или с подключично-позвоночным стил-синдромом. Максимальная гемодинамическая компенсация таких больных способствовала эффективному коллатеральному кровоснабжению бассейна пораженной внутренней сонной артерии и отсутствию при этом грубого неврологического дефицита.

Зависимость степени снижения ГСК (эффект Томса) стандартной полимерной добавкой от концентрации пДНК (рис. 7А) оказалась аналогичной таковой, полученной в эксперименте с растворами того же полимера разной концентрации, в которые добавляли ту же его дозу, что и в образцы крови (рис.

7Б). Однако кривая, полученная для образцов крови, была смещена влево вверх относительно кривой, полученной для полимера, что свидетельствует о проявлении гемодинамического эффекта пДНК при меньших концентрациях и в более узких е пределах, чем эффекта полиэтиленоксида WSR-301. У больных с концентрацией пДНК ниже контрольных значений (менее 56 нг/мл) и повышенным ГСК, эффект Томса линейно зависел от уровня пДНК (коэффициент линейной регрессии k = –0,73; p<0,007) и концентрации рДНК (k = –0,78;

p<0,001). При повышенных концентрациях пДНК обратная зависимость эффекта Томса от не нивелировалась (k = –0,35; p<0,1), но выявлялась его прямая зависимость от концентрации рДНК (k = 0,70; p<0,001). Можно предположить, что действие синтетического полимера блокирует эффекты высоких концентраций рДНК, повышающих ГСК.

Рис. 7. Зависимость степени снижения гидродинамического сопротивления крови после стандартной добавки синтетического полимера (эффект Томса) от концентрации пДНК в плазме крови (А) и концентрации того же полимера в растворе (Б). Точками обозначены средние показатели: А – в группах: N – контрольных доноров, АС(1) – больных с начальными проявлениями поражения сонных артерий, АС(2) – со стенозами сонных артерий менее 50%, АС(3) – стенозами от 50 до 70%, АС(4) – стенозами более 70%, АС(5) – с окклюзией сонных артерий; Б – в растворах полимера разной концентрации.

Полученные результаты доказали зависимость концентрации и состава пДНК от патогенетических особенностей атеросклеротического поражения сонных артерий. Логично предположить, что у больных с нормальным уровнем пДНК развивается первичный атеросклероз, характеризующийся более благоприятным течением, при котором поражение интимы артерий развивается по типу атероматоза [Титов В.Н., 2008]. При этом компенсаторных возможностей систем элиминации достаточно для поддержания нормального уровня пДНК, в результате чего в ходе атерогенеза содержание в е составе устойчивых к двунитевым разрывам, медленно выводящихся из циркуляции высокомолекулярных фрагментов рДНК возрастает по мере нарастания стенозирующего процесса, снижая ГСК и в значительной степени компенсируя гипоперфузию на периферии. У больных со статистически значимо повышенным уровнем пДНК, повидимому, развивается прогностически неблагоприятный вторичный атеросклероз, при котором поражение интимы артерий развивается по типу атеротромбоза. При этом повышение уровня пДНК до тех пор, пока концентрация СрG-богатой рДНК в плазме крови не превысит физиологического предела, сопровождается снижением ГСК, что компенсирует растущее сосудистое сопротивление и содействует кровоснабжению мозга, после чего ГСК начинает повышаться, способствуя реализации ИНМК. Естественно, правота этой гипотезы должна быть подтверждена или опровергнута дальнейшими исследованиями.

1.7. Зависимость артериального давления от гидродинамического сопротивления крови и характеристик пДНК Поскольку стенозы сонных артерий у обследованных больных с ИНМК сочетались с АГ, которая, как известно, отягощает течение цереброваскулярных заболеваний и является фактором риска ишемического инсульта, важно было выяснить, зависит ли АД от ГСК и характеристик циркулирующей пДНК. С этой целью мы сопоставили исследованные показатели крови со степенью АГ (по уровню повышения АД) у каждого больного, находящегося вне острой стадии ИНМК. Согласно эпикризу, у обследованных больных атеросклероз сочетался либо с АГ II степени, либо с АГ III степени. Проведенное исследование показало, что у больных АГ II степени ГСК статистически значимо ниже, чем у контрольных доноров в результате повышения у них содержания в составе пДНК фрагментов рДНК (табл. 6). Это обусловлено увеличением вдвое концентрации рДНК в плазме их крови при относительно небольших изменениях концентрации пДНК и резко сниженной нуклеазной активности плазмы. Значительная гемодинамическая перестройка у этих больных в определенной степени компенсирует повышенное периферическое сопротивление, нарастающее в результате происходящих в сонных артериях стенозирующих процессов. Можно Таблица 6.

Гемодинамическое сопротивление, эффект Томса и свойства пДНК у больных с ишемическими нарушениями мозгового кровообращения с разной степенью артериальной гипертензии Группа ГС Эффект СпДНК СрДНК, СрДНК НА обследо- (%) Томса, (нг/мл) (нг/мл) / СпДНК (ед.акт./ ванных (%) пг/нг) мл плазмы) ( Контроль 106 24,5 196 0,42 2,4 3,(n=25) [105; 107] [23,4; 25,0] [117; 240] [0,34; 0,55] [1,6; 4,2] [3,0; 5,9] АГ-II степени 103* 24,0 218 0,99*** 5,6** 0,7** (n=26) [101;106] [21,9;24,2] [84; 636] [0,67;2,04] [1,5;9,8] [0,7;3,8] АГ-III степени 108 o 24,6 538 2,50*** o o 2,5 4,0 o o (n=13) [106;110] [22,6;27,8] [136;1449] [0,67;2,90] [1,9;4,7] [3,1;7,0] (* – p<0,05, ** – p<0,01, *** – p<0,001 относительно контроля; о – p<0,05, о о – p<0,01 между группами больных; Mann-Whitney U-test).

предположить, что, способствуя повышению давления, под которым кровь поступает к микроциркуляторному руслу, снижение ГСК вызывает ауторегуляторное сужение резистивных сосудов, особенно в органах, наименее пораженных атеросклерозом, что может приводить к повышению АД. У больных АГ III степени ГСК значительно превосходило таковое у больных АГ II степени, то есть они оказались хуже компенсирванными по гемодинамическим показателям. Концентрация пДНК у таких больных была вдвое выше (у 58% больных превосходила контрольные значения), при этом уровень рДНК в плазме превышал 2 нг/мл, что сочеталось с повышенной нуклеазной активностью их плазмы. Это свидетельствует о длительном и бурно протекающем хроническом процессе, сопровождающемся высоким уровнем клеточной гибели. Проведенный корреляционный анализ выявил у больных группы ИНМК прямую зависимость степени повышения АД от ГСК (r = 0,52; p=0,001) и нуклеазной активности плазмы (r = 0,55; p<0,001).

Поскольку точными цифрами АД у этих больных мы не располагали, но имели сведения о больных без клинических признаков цереброваскулярных заболеваний (без ЦВЗ), у которых атеросклеротическое поражение сонных артерий сочеталось с АГ I и II степени, был проведен корреляционный анализ взаимосвязи ГСК и характеристик пДНК с показателями АД в этой группе. Степень АГ у больных без ЦВЗ определялась по результатам холтеровского мониторинга. Результаты анализа показали, что одновременное возрастание концентрации пДНК и уровня рДНК в плазме крови (r = 0,93, p<0,0001) ведет к повышению ГСК (r = 0,55, p=0,015), росту диастолического АД (r = 0,55, p=0,011), и, как следствие, уменьшению пульсового давления (r = –0,52, p=0,011). Диастолическое АД в большей степени зависело от концентрации рДНК (r = 0,76, p=0,006), уровень которой в плазме крови при АГ II степени был статистически значимо выше, чем при АГ I степени. По мере снижения нуклеазной активности плазмы, которая при АГ II степени была статистически значимо ниже, чем при АГ I степени, диастолическое АД повышалось (r = –0,75, p=0,006). Зависимость пульсового давления от ГСК у больных с более низкими концентрациями пДНК была выражена сильнее (r = –0,82, p=0,023), чем в группе больных в целом. У лиц с повышенной концентрацией пДНК е увеличение сопровождалось подъемом также и систолического АД (r = 0,74, p=0,006), которое при АГ II степени обратно коррелировало с содержанием высокомолекулярных фрагментов рДНК в составе пДНК (r = –0,77, p<0,027). Степень АГ у больных без ЦВЗ прямо зависела от концентрации пДНК и концентрации рДНК (r = 0,71, p=0,010 и r = 0,61, p=0,034 соответственно). Оценка состояния КЩР и газового состава крови у случайной выборки больных (n=17) показала, что при АГ имеют место признаки компенсированного нереспираторного алкалоза. При этом медиана показателя рО2 капиллярной крови соответствовала нижнему пределу нормальных значений (80,3[76,4:82,3] мм рт. ст.), а уровень рО2 прямо зависел от концентрации фрагментов рДНК (r = 0,73, р<0,005).

Таким образом, повышение АД и формирование АГ у больных с атеросклеротическими стенозами и тромбозами сонных артерий зависит от ГСК, характеристик циркулирующей в плазме ДНК и нуклеазной активности плазмы, в определенной мере определяющей эти характеристики. Систолическое АД определяется общим уровнем циркулирующей в плазме крови ДНК и обратно коррелирует с содержанием в е составе высокомолекулярных фрагментов, а диастолическое находится в прямой зависимости от концентрации GC-богатых фрагментов, маркером которых является рДНК.

II. Экспериментальная часть работы 2.1. Состояние пДНК и формирование церебральной ишемии у животных с разной индивидуальной эмоциональной резистентностью Одним из факторов риска развития ишемического инсульта являются психологические свойства личности [Инсульт: диагностика, лечение, профилактика, 2008]. Оценить непосредственное влияние психо-эмоционального фактора на развитие инсульта возможно только в эксперименте. Мы исследовали особенности циркулирующей пДНК и кровоснабжения головного мозга у животных с разной индивидуальной эмоциональной резистентностью в норме и в условиях резкого ограничения притока крови к головному мозгу.

Оценка свойств пДНК у случайной выборки животных (n=28) показала, что в норме у наркотизированных крыс она циркулирует в концентрациях от до 227 нг/мл (77 [58;140] нг/мл), меньших, чем у человека. Это согласуется с данными литературы и объясняется более высокой нуклеазной активностью плазмы животных [Cox R.A. et al., 1976]. По уровню пДНК животных, как и людей, можно было разделить на две группы, в каждой из которых имело место нормальное распределение концентраций.

У одних (группа I, n=17) концентрация пДНК была ниже медианы (60[52;69] нг/мл) и на электрофореграмме четко выявлялась низкомолекулярная фракция (рис. 8А). Это сочеталось с высокой эндонуклеазной активностью их плазмы: геномная ДНК человека после инкубации вместе с плазмой этих животных была гидролизована до олигонуклеосом (рис.

8Б). У других (группа II, n=11) концентра А Б ция пДНК была выше медианы (155[134;174] нг/мл) и на электрофоре- Рис. 8. Электрофореграммы: (А) - пример пДНК крысы из группы I и крысы из группы грамме выявлялась только высокомоII; (Б) – фрагменты геномной ДНК человека лекулярная фракция (21 т.п.н. и выше).

после 2 ч инкубации с плазмой тех же крыс Нуклеазная активность плазмы этих жи- (нуклеазная активность). М – маркер: геномная ДНК человека, инкубированная без добаввотных была ниже, чем у крыс I группы:

ления плазмы крыс. Цифрами указана длина после инкубации выявлялись более длинфрагментов.

ные фрагменты ДНК человека. Сопоставление свойств пДНК у прогностически склонных (n=9) и относительно устойчивых (n=7) к эмоциональному стрессу животных показало, что у 67% НА крыс уровень пДНК ниже медианы (среднее 64,7±13,8 нг/мл), а у 86% ВА – выше (среднее 187,0±54,2 нг/мл, p<0,01). Степень фрагментации пДНК по результатам электрофореза (рис. 9) и количественной оценки у НА животных была больше, чем у ВА особей (3,4±0,2 и 2,1 ± 0,2 соответственно, p <0,001). При этом вязкость их крови была также значительно выше (2,92±0,04 (n=18) и 2,68±0,04 (n=29) соответственно, p<0,05). Уровень лМК в теменно-затылочной области коры больших полушарий у НА крыс (n=20) в норме превосходил таковой у ВА особей (n=17) (121,25±5,81 и 106,00±4,32 Пф соответственно, p=0,05), что согласуется с литературными данными [Коплик Е.В. и др., 1995]. При этом амплитуда регистрируеРис. 9. Электрофореграмма: пример пДНК в мых на ЭЭГ волн была также выше плазме прогностически предрасположенной (НА) и относительно устойчивой (ВА) к эмо(15,17±1,20 и 12,30±1,00 мкВ, соответстциональному стрессу крысы в норме (N) и чевенно). Содержание продуктов ПОЛ в рез 20 мин после окклюзии общих сонных арминдалевидном теле головного мозга НА терий (Иш). Цифрами указана длина фрагментов особей, судя по уровню МДА, незначительно превосходило таковой у ВА особей (0,33±0,04 и 0,23±0,06 нмоль/мг белка, соответственно), что говорит о менее устойчивой системе антиоксидантной защиты их мозга.

После выключения сонных артерий уровень пДНК у НА животных достоверно часто (p< 0,01) возрастал, в среднем в 4,5 раза к 20-30-й мин после ООСА (286,2 ±114,2 нг/мл). Для сравнения в группе I средняя е концентрация достигала 327,1±94,5 нг/мл. Одновременно в плазме крови возрастало количество коротких фрагментов пДНК (см. рис. 9, Иш). Однако степень фрагментации пДНК, несмотря на высокую нуклеазную активность, в полтора раза снижалась (2,3±0,4, p< 0,05), свидетельствуя о преобладании некроза клеток над процессами элиминации пДНК. Контрольное исследование не выявило значимого влияния процедуры забора 0,6 мл крови на исследуемые показатели.

Можно предположить, что животные с исходно низкой концентрацией пДНК высоко чувствительны к резкому ограничению притока крови к головному мозгу. У ВА особей, как и у крыс группы II, после ООСА уровень пДНК, наоборот, снижался в пределах нормальных значений (132,4±20,9 нг/мл), свидетельствуя об интенсификации процессов элиминации пДНК и преобладании их над процессом клеточной гибели. Степень фрагментации пДНК при этом снижалась в 1,2 раза и составляла 1,7±0,8. Повышение содержания высокомолекулярной фракции в составе пДНК при небольшом количестве е коротких фрагментов, очевидно, способствовало снижению ГСК и улучшению е «текучести». Согласно данным литературы, это сдвигает границы ауторегуляции мозгового кровотока в сторону более низких значений АД, что выгодно в условиях недостаточности кровоснабжения [Ганнушкина И.В., Лебедева И.В., 1987]. Полученные результаты позволяют думать об относительной резистентности животных с исходно более высокой концентрацией пДНК к острым ИНМК.

Сразу после ООСА (первой выключали левую сонную артерию) в обеих группах животных как в левом, так и в правом полушариях мозга имело место резкое снижение лМК, более выраженное у НА особей (n=18) из-за более высокого его исходного уровня по сравнению с ВА крысами (рис. 10А). У ВА крыс (n=16) на ЭЭГ наблюдалось кратковременное повышение амплитуды регистрируемых волн (рис. 10Б). Через 20 мин лМК в правом полушарии продолжал снижаться, а в левом нарастал за счет коллатерального притока крови. Уровень его в обоих полушариях выравнивался, но в острейшем периоде ишемии оставался сниженным у НА особей на 30%, а у ВА – на 20% от исходного уровня.

А Б Рис. 10. Характер изменения (А) локального мозгового кровотока и (Б) электрической активности в левом (л) и правом (п) полушариях головного мозга нормальных крыс с разной эмоциональной резистентностью после окклюзии у них двух общих сонных артерий. * - p<0,01, ** - p<0,001 по отношению к фону, парный критерий Стьюдента При этом соотношение про- и антиоксидантной активности у НА крыс (n=6) в острейшем периоде ишемии сдвигалось в сторону системы антиоксидантной защиты: содержание МДА в миндалевидном теле их мозга через мин (0,27±0,11 нМ/мг) было на 18% ниже фоновых значений, что сочеталось с повышением на 45% уровня каталазы. У ВА крыс (n=6) содержание МДА практически не изменялось, поэтому уровень каталазы у них не определяли. Большее снижение лМК определяло и вдвое большую летальность НА особей: через 24 ч после ООСА пало 38% НА и 20% ВА крыс. У всех павших животных в течение 1 – 2 мин после ООСА лМК снижался более чем на 40% от исходного уровня с последующим его увеличением к 20-й минуте на 30-35%. Исходно у них отмечены значительные межполушарные различия показателей лМК, что может свидетельствовать об особенностях ангиоархитектоники их мозга. Среди выживших животных 27% имели легкий, а 45% тяжелый неврологический дефицит; у всех была повышена асимптотическая вязкость крови (3,08±0,мПа·с) при неизменном гематокрите (44,75±0,92 и 43,09±0,61%, соответственно, до и после ООСА). Более выраженные изменения веса органовмишеней (значительнее инволюция вилочковой железы и увеличение веса надпочечников) НА особей по сравнению с ВА крысами подтвердили их большую чувствительность к такому виду стресса, как острая недостаточность кровоснабжения мозга (табл. 7).

Таблица 7.

Изменение веса тимуса и надпочечников (мг/100г веса тела) у крыс с разной эмоциональной резистентностью под воздействием различных стрессорных факторов.

Орган-мишень Контроль Ишемия 18 ч. стресс Стресс+ишемия НА крысы Тимус 64,6±1,8 52,3±1,4** 44,5±3,6# 37,7±1,3# (n=18) Надпочечник 6,9±0,4 7,2±0,6 7,6±0,8 8,5±0,6* ВА крысы Тимус 71,3±2,1 о 68,6±2,6 о о 66,7±4,2 о о 45,4±1,7 # о о (n=16) Надпочечник 6,4±0,6 6,6±0,4 6,9±0,3 7,2±0,(*–p< 0,05, ** –p<0,01, # –p<0,001 по отношению к контролю; о – p<0,05; о о –p<0,01 между группами, t-тест).

Результаты исследования доказали, что прогностически предрасположенные к эмоциональному стрессу крысы Вистар более чувствительны к церебральной ишемии, чем эмоционально резистентные особи, что согласуется с данными литературы [Саркисова К.Ю. и др., 1991; Коплик Е.В. и др., 1995].

Таким образом, большую степень фрагментации и низкий уровень пДНК, характерные для склонных к эмоциональному стрессу особей в норме, можно рассматривать как предиктор более тяжелого повреждения головного мозга при развитии острых ИНМК. Поддержание нормального уровня пДНК и повышение содержания в е составе высокомолекулярной фракции в острейшем периоде церебральной ишемии способствует более легкому е течению, что соответствует результатам, полученным в клинической серии исследований.

2.2. Влияние фрагментов ДНК разной длины на формирование коллатерального кровообращения при окклюзии общих сонных артерий у крыс Чтобы оценить значение фрагментов пДНК разной длины в формировании коллатерального кровообращения, мы исследовали влияние внутривенного введения различных препаратов ДНК на показатели системной и церебральной гемодинамики у крыс в норме и в острейшем периоде церебральной ишемии.

В опытах in vitro было установлено, что препарат низкомолекулярной ДНК Деринат в стандартных условиях лабораторной установки снижает ГС физиологического раствора только при его концентрации 2·10-6 г/мл, причем эффект слабо выражен (1%), что согласуется с данными литературы [Ганнушкина И.В. и др., 1998]. Определено, что растворы высокомолекулярной гомологичной ДНК с концентрациями, соответствующими условиям проявления эффекта Томса, снижают ГС физиологического раствора, аналогично растворам геномной ДНК, выделенной из тимуса телнка [Hoyt J.W., 1966] и лейкоцитов человека [Ганнушкина И.В., 2000]. Причем по мере повышения концентрации от 10-7 до 10-5 г/мл степень снижения возрастала от 1 до 16%, однако максимальный эффект был меньше, чем у синтетического полимера (24% для концентрации полиэтиленоксида WSR-301 2·10-6г/мл). Таким образом, еще раз доказано, что в стандартных условиях лабораторной установки фрагменты ДНК длиной менее 0,8 т.п.н. не проявляют значимого гидродинамического эффекта Томса, характерного для фрагментов гомологичной ДНК длиной более 20 т.п.н.

Внутривенное введение препарата низкомолекулярной ДНК животным (n=12) в гидродинамически эффективной дозе 2·10-6 г/мл крови приводило к незначительному снижению АД (128,2±2,8 до и 119,5±3,6 мм рт. ст. через 20-й мин после введения) и уменьшению на 30–40% лМК в левом полушарии мозга, значительнее у НА крыс. Однако в правом полушарии лМК снижался только у НА особей (на 11%, n=6), в то время как у ВА особей (n=6) он повышался на 30±6%, свидетельствуя о наличии у них справа хорошо развитой системы анастомозов. Амплитуда регистрируемых на ЭЭГ волн у всех животных возрастала в среднем на 18 и 31% в левом и правом полушариях, соответственно.

Введение Дерината животным через 15 мин после ООСА (n=10) не оказывало значимого влияния на ЧСС и АД. Однако после его введения лМК в обоих полушариях мозга прогрессивно Рис. 11. Изменение лМК в левом (л) и правом (п) снижался без признаков коллатеральполушариях мозга склонных к эмоциональному ного кровоснабжения (рис. 11). При стрессу крыс после ООСА и последующего введеэтом электрическая активность мозга ния Дерината. К – контрольные животные, Д – жиизменялась незначительно, а леталь- вотные, получавшие Деринат.

* - р<0,02, ** - р<0,01, *** - р<0,001 по сравнению с ность от церебральной ишемии возрасфоном, t-тест.

тала вдвое, достигая 70%.

Полученные in vivo результаты являются доказательством того, что низкомолекулярные, гидродинамически малоэффективные фрагменты ДНК, циркулирующие в плазме крови, при повышении их уровня в острейшем периоде церебральной ишемии препятствуют формированию коллатерального кровообращения, значительно отягощая е течение.

Внутривенное введение высокомолекулярной гомологичной ДНК Поскольку в норме у ВА крыс пДНК циркулирует в концентрациях порядка 100-200 нг/мл (1-2 ·10-7 г/мл), а у НА крыс в меньших, в первую очередь мы исследовали эффективность внутривенного введения высокомолекулярной гомологичной ДНК в концентрации 10-7 г/мл нормальным НА особям (n=7). В этой концентрации высокомолекулярная ДНК в опыте in vitro проявляет эффект Томса (1%), сопоставимый с таковым у Дерината в эффективной для него концентрации 210-6 г/мл (см. выше). Сразу после введения высокомолекулярной ДНК выявились весьма "выгодные" гемодинамические феномены, аналогичные наблюдаемым при введении синтетического полимера [Ганнушкина И.В., Лебедева Н.В., 1987; Antonova N, Lazarov Z., 2004]. Зарегистрировано снижение на 20% системного АД и на 40% индекса резистентности Порсело (IR), а также в 100% случаев повышение на 7% минутного объема крови в общей сонной артерии, свидетельствующие о снижении цереброваскулярного сопротивления за счет улучшения «текучести» крови (табл. 8).

Таблица 8.

Показатели системной и церебральной гемодинамики до и после в/в введения высокомолекулярной гомологичной ДНК (10-7 г/мл) НА крысам в норме.

Время АД, ЛСКAS, ЛСКСS, ЛСКСD, IR ЧСС, ОПС, МОК мм (мин) см/с см/с см/с уд/мин мм рт.ст динамика, рт.ст.

см/с см/с 131±3 74,3±1,0 54,3±2,8 14,6±3,7 0,67±0,03 493±9 4,1±0,4 31,6±2,фон 70,9±1,8 54,0±2,4 30,9±4,5* 493±9 3,9±0,5 33,7±2,2 мин 105±5 о 0,40±0,04 о 131±4 69,7±1,1* 53,9±3,0 30,0±4,1* 525±10 4,5±0,5 33,7±2,10 мин 0,42±0,05 о 127±3 53,2±1,9 26,6±3,6 0,50±0,04* 533±8* 4,9±0,4* 27,4±3,30 мин 67,4±0,6 о 54,1±2,3 17,1±3,8 0,68±0,03* 533±9* 6,1±0,5* 21,1±2,6* 60 мин 111±2 о 51,4±0,7 о Примечание: АД – артериальное давление; ЛСКAS – линейная систолическая скорость кровотока в восходящей дуге аорты; ЛСКСS – линейная систолическая скорость кровотока в общей сонной артерии; ЛСКAD – линейная диастолическая скорость кровотока в общей сонной артерии; IR – коэффициент периферического сопротивления; ЧСС – частота сердечных сокращений, ОПС – динамика общего периферическое сопротивления; МОК – минутный объем кровотока. * – p<0,05; # – p<0,02; о – p<0,01 относительно фона, Wilcoxon Wтест.

Выявленные феномены доказывают наличие у циркулирующей в норме в плазме крови высокомолекулярной ДНК реологической (гемодинамической) функции. Через 30 мин после инъекции значительно повышалась частота сердечных сокращений, вероятно, в результате прямого влияния на миокард фрагментов, образующихся в ходе деградации экзогенной ДНК. В литературе есть данные, что короткие АТ-богатые последовательности ДНК, в частности, сателлит III, дозозависимо повышают сократительную активность кардиомиоцитов в культуре клеток [Bulicheva N. et al., 2008]. Выявленное повышение ЧСС сопровождалось ауторегуляторным ростом общего периферического сопротивления и снижением минутного объема крови. При этом систолическая скорость кровотока в сонных артериях не изменялась, свидетельствуя о поддержании постоянного мозгового кровотока. Обнаруженные in vivo феномены показывают, что, наряду с улучшением биомеханики потока крови, высокомолекулярная ДНК также воздействует на элементы сердечно-сосудистой системы посредством фрагментов, образующихся в результате е нуклеазного гидролиза.

Введение гомологичной ДНК нормальным животным в дозе 2·10-6 г/мл приводило к повышению уровня пДНК в среднем до 600 нг/мл (от 540 до 7нг/мл в зависимости от исходного е уровня) и активности эндонуклеаз плазмы (в основном у ВА крыс, имевших исходно более низкий е уровень). Впоследствии наблюдалась элиминация как длинных, так и, в большей степени, гемодинамически неэффективных коротких е фрагментов, причем динамика выведения различалась у особей с разным исходным уровнем пДНК. Через 5 мин после введения у НА крыс (n=6) с исходно низким уровнем пДНК большая часть экзогенной ДНК оставалась высокомолекулярной (21 т.п.н.), хотя и появлялись более короткие е фрагменты (20-10 т.п.н.). При этом нуклеазная активность плазмы, будучи исходно повышенной, изменялась незначительно. У ВА крыс (n=6) с более высоким уровнем пДНК вся экзогенная и эндогенная ДНК гидролизовалась до фрагментов длиной 20-0,2 т.п.н., что сочеталось с ростом нуклеазной активности их плазмы. К 20-й мин у всех крыс концентрация пДНК снижалась почти до нормального для ВА крыс уровня, при этом короткие фрагменты были едва заметны. Через 24 ч уровень пДНК не изменялся, у ВА крыс она оставалась высокомолекулярной (21 т.п.н. и более), а у НА особей была гидролизована до фрагментов длиной 500-700 пар нуклеотидов.

Животным, подвергнутым церебральной ишемии, гомологичную ДНК, как и Деринат, вводили в конечной дозе 2·10-г/мл, при которой в опыте in vitro она проявляла более выраженный эффект Томса (9%).

Однако ожидаемого увеличения лМК через 20 мин после введения не происходило: как у НА (n=12), так и у ВА (n=7) крыс средний уровень лМК не отличался от такового у контрольных особей (n=12), получавших вместо ДНК-терапии равный объем 0,9% раствора Рис 12. Характер лМК у крыс с разной NaCl (рис. 12). При этом летальность от эмоциональной резистентностью через ишемии мозга на фоне ДНК-терапии в сред- мин после ООСА в контроле и при ДНКтерапии. * - p<0,01, ** - p<0,0нем была в два с половиной раза ниже (11 и 29%, соответственно). Почти 80% выживших животных были симптомнегативными и лишь незначительное количество ВА особей имело легкий и тяжелый неврологический дефицит.

Чтобы выяснить, почему терапевтический эффект гомологичной ДНК не сопровождался повышением лМК в зоне смежного кровоснабжения у крыс, не претерпевших до ишемии мозга эмоционального стресса, мы исследовали у них влияние той же дозы гомологичной ДНК (210-6 г/мл) на кровоток в основной Рис. 13. Системное артериальное давление и линейная скорость кровотока в основной артерии (МК, Vcр) у чувствительной к церебральной ишемии крысы после окклюзии двух общих сонных артерий в контроле (А) и при ДНК-терапии (Б) (оригинальные кривые).

Вверху слева направо: стрелки – последовательная перевязка правой, затем левой общей сонной артерии; время после перевязки левой общей сонной артерии; стрелки – внутривенное введение физиологического раствора (А) или гомологичной ДНК (Б). Вертикально: АД – артериальное давление; Vср – средняя линейная скорость кровотока; ЛСК – пульсирующий кровоток в основной артерии.

артерии (a. basilaris). Результаты показали, что в норме у крыс с индексом двигательной активности от 0,2 до 0,75 (n=8) при системном АД 131±5,5 мм рт. ст.

скорость кровотока в основной артерии составляет 4,83±0,17 см/с, что согласуется с данными литературы [Nestler U. et al., 2006]. После ООСА кровоток возрастал в среднем в 1,8 раз (7,62±2,3 см/с). В отличие от физиологического раствора (рис. 13А), инъекция гомологичной ДНК (рис. 13Б) во всех случаях сопровождалась непродолжительным, но выраженным снижением системного АД (в среднем на 28±4%), доказывая, как и в вышеописанном эксперименте (см.

табл. 8), наличие у циркулирующей в плазме высокомолекулярной ДНК гипотензивного эффекта. Через 1,5-2 мин после начала введения экзогенной ДНК уровень АД возвращался к исходным значениям, что, по-видимому, обусловлено адаптацией сердечно-сосудистой системы к изменившимся характеристикам потока крови. В дальнейшем АД поддерживалось на нормальном уровне до конца регистрации, в то время как у контрольных крыс, получавших равный объем 0,9% раствора NaCl, оно через 25-30 мин снижалось. По окончании введения ДНК у всех животных скорость кровотока в a. basilaris возрастала, достигая максимальных значений через 10 мин (среднее 10,25±2,9 см/с, 240% от исходного уровня), и оставалась повышенной до конца регистрации.

Таким образом, внутривенное введение высокомолекулярной ДНК способствует улучшению кровоснабжения головного мозга в условиях его ишемии, в первую очередь его ствола. Вероятно, отсутствие изменения лМК в зоне смежного кровоснабжения после инъекции гомологичной ДНК может быть связано с внутримозговым обкрадыванием или констрикцией артериол мозга в ответ на другие, не гидродинамические эффекты экзогенной ДНК.

Известно, что ишемический инсульт, наряду с повышением концентрации пДНК, как правило, сопровождается гипервентиляцией легких и сопутствующей гипероксией, гипокапнией и алкалемией артериальной крови, максимально выраженной в первые часы – сутки у больных с наиболее тяжелым течением заболевания [Скворцова В.И. и др., 2007]. Мы попытались выяснить, зависят ли газы и рН крови от уровня циркулирующей в плазме ДНК. В опыте in vivo у амбивалентных крыс, получавших физиологический раствор (n=12, контроль) и раствор гомологичной ДНК (n=14), исходно различий в исследуемых параметрах выявлено не было (рис. 14).

Через 35 мин после ООСА у контрольных животных развивался гипервентиляционный синдром: на 18% повышалось РаО2 и на 8% снижалось РаСО2, развивался умеренный алкалоз и на 14% повышалось сродРис. 14. Влияние внутривенного введения (1) 0,9% раствора ство гемоглобина (Hb) к О2, NaCl и (2) равного объема раствора гомологичной ДНК (>судя по снижению Р50. Инъ- т.п.н., 2·10-6 г/мл) крысам, подвергнутым ООСА, на (А) PaO2, (Б) PaCO2, (В) рН и (Г) Р50. * - р<0,01, ** - p<0,001 по отношеекция раствора гомологичнию к фону; оо - p<0,02 между группами, Wilcoxon W-тест.

ной ДНК предотвращала развитие гипервентиляционного синдрома: гипероксия была менее выражена (7%), чем у контрольных особей, а PaСО2 соответствовало нормальным значениям. При этом прослеживалась тенденция к снижению сродства Hb к О2, судя по меньшему падению P50, изменение которого зависело от его исходного уровня. Инъекция гомологичной ДНК контрольным крысам с нормальными величинами P50 (27,9 7±0,14 мм рт. ст., n=17) не вызывала его изменения через 1 ч после введения. У особей с исходно низким P50 (24,65±1,29 мм рт. ст., n=6) его величина повышалась в среднем на 34% (p<0,01), а с высоким (32,01±0,34 мм рт. ст., n=8) снижалось на 25% (p<0,01). Полученные данные свидетельствуют о модулирующем эффекте ДНК на кислородтранспортную функцию крови.

Чтобы выяснить, является ли описанный выше эффект результатом только улучшения кровообращения или также прямого влияния ДНК на кислородтранспортую функцию крови, в опыте in vitro был исследован эффект высокомолекулярной геномной ДНК человека и крысы на КЩР и газы образцов венозной крови, взятых у 6 здоровых доноров. После 30 мин инкубации образцов с низкой дозой ДНК (10-7г/мл), независимо от е принадлежности, отмечалось повышение PvО2 в среднем на 5±1,5% (p<0,05) и SvО2 (сатурация венозной крови) на 6±1,5%, а также снижение PvСО2 на 17±0,1% (p<0,01) по сравнению с 0,9% NaCl. Метаболическая компенсация (снижение уровня НСО3–, дефицит буферных оснований) предотвращала значительное повышение рH. При инкубации образцов крови с дозой ДНК на порядок большей также имело место снижение PvСО2 на 15±0% (p<0,02), однако изменения PvО2 не наблюдалось.

Более того, во всех случаях отмечено его незначительное снижение (до 1%).

Полученные результаты свидетельствуют о прямом влиянии циркулирующей пДНК на кислотно-щелочное равновесие (КЩР), газовый состав и кислородтранспортную функцию крови. При этом эффект зависит от концентрации пДНК и проявляется даже при двукратном е повышении, а также от длины фрагментов (наличия свободных концов), образующихся в ходе е деградации.

Можно полагать, что пДНК является составной частью фосфатной буферной системы крови и участвует в поддержании е КЩР, поскольку молекула ДНК содержит фосфаты и обладает буферными свойствами [Марри Р. и др., 2004].

Как известно, емкость фосфатного буфера в крови возрастает при смещении КЩР в кислую сторону. Причем его активность находится в тесном взаимодействии с бикарбонатной буферной системой. По-видимому, буферная емкость пДНК определяется как е концентрацией, так и содержанием в е составе нуклеотидных последовательностей, обладающих различной способностью к фрагментации. Тогда снижение концентрации пДНК и повышение содержания в е составе устойчивой к фрагментации высокомолекулярной фракции, выявленное у здоровых доноров и в большей степени у хорошо компенсированных больных со стенозирующими процессами в сонных артериях (см. клиническую часть работы), вероятно, уменьшает е буферную емкость и влияние, оказываемое на КЩР и газы крови. При этом способность пДНК снижать ГСК возрастает. Напротив, наблюдаемое при ИНМК увеличение концентрации пДНК и повышение содержания в е составе низкомолекулярной фракции может увеличивать емкость буфера, компенсируя сдвиги КЩР при относительно небольших их изменениях за счет появления фрагментов органоортофосфорной кислоты разной длины, образующихся при гидролизе фосфорно-диэфирного остова ДНК. При этом преобладание в е составе высокомолекулярной фракции улучшает е гидродинамические свойства и способствует снижению ГСК, улучшению кровоснабжения дыхательного центра, легких, почек, что препятствует развитию гипервентиляционного синдрома. Однако более выраженные изменения концентрации и длины фрагментов, наоборот, способствуют его развитию, повышая ГСК и ухудшая гемодинамику.

Можно заключить, что гидродинамические свойства пДНК и, следовательно, способность крови к турбулизации в потоке в определенной мере зависят от состояния КЩР. При этом гидродинамически малоэффективные, низкомолекулярные е фрагменты при значительном повышении их уровня в плазме крови препятствуют формированию коллатерального кровообращения в острейшем периоде ишемии головного мозга, в то время как увеличение количества устойчивых к фрагментации высокомолекулярных фрагментов, наоборот, способствует его развитию.

2.3. Состояние пДНК и формирование церебральной ишемии у животных, перенесших эмоциональный стресс Эмоциональный стресс – наиболее часто встречающийся экзогенный (социальный) и в то же время мало документированный фактор риска цереброваскулярных заболеваний, лечение которого не разработано [Трошин В.Д., Густов А.В., 2006]. Он достаточно часто предшествует ишемическому инсульту. Поскольку одним из его повреждающих механизмов является потенцируемый им неспецифический окислительный стресс [Пшенникова М.Г., 2002], мы предположили, что сопутствующая стрессу массовая гибель клеток организма должна отражаться на свойствах пДНК. Проведенное исследование показало, что у амбивалентных животных с индексом двигательной активности 0,55-0,75 и 1,51,85, перенесших эмоционально-стрессорное воздествие (n=9), концентрация пДНК вдвое превышает таковую у особей (n=9), не подвергавшихся стрессорной нагрузке (187 [134; 251] и 74 [51; 127] нг/мл, соответственно, рис. 15А).

При этом у большинства животных, несмотря на появление в плазме крови большого количества коротких фрагментов (рис. 15Б), степень фрагментации пДНК была снижена (2,[1,8; 3,6] и 1,6[1,5; 2,2] до и после стрессорного воздействия соответственно), что говорит о преобладании у них клеточной гибели над элиминацией пДНК. Можно предположить, что в процессе полной стрессовых собы А Б тий жизнедеятельности у Рис. 15. Концентрация (А) и длина фрагментов (Б) пДНК у амбисклонных к эмоциональному валентных животных в норме (N), после ООСА (Иш), 18стрессу индивидов системачасового эмоционально-стрессорного воздействия (ЭС) и послетическое попадание большо- дующей ООСА (ЭС+Иш). * - р<0,05; ** - р<0,02 по отношению к контролю, U-test.

го количества обломков хроматина в кровеносное русло может приводить к накоплению в их плазме GCбогатых фрагментов генома, которые медленно выводятся из системы кровообращения и способны воздействовать на сердечно-сосудистую систему.

Уровень лМК в зоне смежного кровоснабжения у животных, перенесших эмоциональный стресс (n=22), был на 4-20% ниже, чем у особей, не подвергавшихся стрессорному воздействию (n=34), в большей степени у НА крыс и преимущественно в левом полушарии (рис. 16А). Электрическая активность мозга при этом практически не изменялась (рис. 16Б).

Оценка выраженности стресса по изменению веса органов-мишеней показала, что в условиях используемой модели у НА особей развивается более выраженный эмоциональный А Б стресс, чем у ВА крыс (см.

Рис. 16. Изменение локального мозгового кровотока (А) и электабл. 7). Уровень продуктрической активности мозга (Б) в левом и правом полушариях разнорезистентных к эмоциональному стрессу крыс после эмоциональнотов ПОЛ в миндалевидном стрессорного воздействия. * – p<0,01 по отношению к норме;

теле их головного мозга о – p<0,01 по отношению к левому полушарию, Mann-Whitney U-test был повышен на 66% (0,55±0,18 нмоль/мг белка, p< 0,01), а уровень каталазы снижен на 45±7% (p<0,01), что свидетельствует о сдвиге соотношения про- и антиоксидантной активности в сторону пероксидации. По-видимому, при столь длительном стрессорном воздействии происходит истощение системы антиоксидантной защиты, способствующее накоплению продуктов ПОЛ в базальных ядрах миндалевидного тела головного мозга. У всех животных, перенесших эмоционально-стрессорное воздействие (n=30), была значительно повышена вязкость крови относительно таковой у животных, не подвергавшихся стрессорному воздействию, в большей степени у НА особей (n=16, p<0,001).

Ишемия головного мозга, воспроизведенная на фоне эмоционального стресса, сопровождалась вдвое большим приростом концентрации пДНК, чем у животных, не подвергавшихся стрессорному воздействию (см. рис. 15). Очевидно, это увеличивало ГСК, что препятствовало коллатеральному кровообращению при выключении сонных артерий. Действительно, в течение 20 мин после ООСА у стрессированных крыс (n=22), как и у животных, которым до ишемии мозга внутривенно вводили низкомолекулярную ДНК, в обоих полушариях мозга наблюдалось прогрессирующее снижение лМК без признаков компенсаторного коллатерального притока крови (рис. 17А). При этом у ВА крыс отсутствовало реактивное увеличение амплитуды регистрируемых на ЭЭГ волн (рис.

17Б), что, по-видимому, связано с угнетением нейрогенной регуляции мозгового кровотока при стрессе [Морман Д., Хеллер Д., 2000]. Через сутки леталь А Б Рис. 17. Характер изменения (А) локального мозгового кровотока и (Б) электрической активности в левом (л) и правом (п) полушариях мозга крыс с разной эмоциональной резистентностью, перенесших эмоциональный стресс, после окклюзии у них двух общих сонных артерий.

* - p<0,02, ** - p<0,01,* ** - p<0,001 по отношению к фону, парный критерий Стьюдента.

ность от церебральной ишемии в обеих группах достигала 90%, свидетельствуя о значительно более тяжелом е течении при развитии на фоне эмоционального стресса. У выживших животных, в отличие от павших крыс, после стрессорного воздействия на 10% снижалась электрическая активность коры больших полушарий при меньшем снижении кровотока (на 6 и 17% соответственно). В результате мозговой кровоток у них, очевидно, соответствовал метаболическим потребностям ткани мозга, судя по отношению лМК/ЭЭГ, в то время как у павших особей дефицит кровоснабжения составлял 21%.

Коллатеральному кровообращению также препятствовал вызванный эмоциональным стрессом периваскулярный вазогенный отек, сдавливающий лептоменингеальные анастомозы, по которым при обструкции сонных артерий осуществляется перенос основной массы крови в зону ишемии, поскольку они прямолинейны и обладают наименьшим гидравлическим сопротивлением (n=12). Их функцию выполняли непрямолинейные артерии с большим гидродинамическим сопротивлением и меньшей способностью к расширению, то есть пропускной споРис. 18. Изменение просвета пиальных анастомособностью (рис. 18), и капиллярная зов после окклюзии общих сонных артерий у консеть, не предназначенные для пере- трольных и перенесших эмоциональный стресс крыс. * – p <0,001, **– p< 0,0001 относительно конмещения больших масс крови. Кроме троля, Mann-Whitney U-test того, при эмоциональном стрессе у склонных к нему крыс значительно снижался кровоток в вертебро-базилярной системе (табл. 9), что выявлено нами впервые с помощью разработанной в ходе исследования методики транскраниальной регистрации скорости кровотока в a.basilaris (см. стр. 11).

Таблица 9.

Артериальное давление (АД) и линейная скорость кровотока в средней мозговой (СМА) и основной (a. basilaris) артериях у контрольных и перенесших эмоциональный стресс крыс.

Параметры Контроль (n=12) Стресс (n=12) АД (мм рт. ст.) 135±6,2 119±8,Кровоток в СМА (см/с) 10,5±1,1 8,7±0,Кровоток в a. basilaris (см/с) 4,3±0,3 3,1±0,1* (* – р<0,02 по сравнению с контролем, Mann-Whitney U-test) Это приводило к недостаточности кровоснабжения стволовых структур, в том числе жизненно-важных центров продолговатого мозга (дыхательного и сосудосуживающего), что, по-видимому, способствовало развитию коллапса, срыву после ООСА реакции ауторегуляции мозгового кровотока у нижней границы (рис. 19) и повышению летальности животных от ишемии мозга.

Одним из важных механизмов приспособления организма к расстройствам кровообращения является изменение кислородтранспортной функции эритроцитов. В острейшем периоде ишемии у НА крыс (n=8) сродство Hb к Оповышалось в среднем на 12% по сравнению с ложнооперированными НА крысами (Р50 в норме составляло 28,83±2,10 мм рт.ст., n=12). Это ограничивало поступление О2 в ткань мозга, препятствуя ПОЛ, и в то же время усугубляло ишемию головного мозга. При формировании церебральной ишемии у животных, перенесших эмоциональный стресс (n=10), сдвиги сродства Hb к О2 определялись степенью его предварительного повышения в результате перенесенного стресса: прирост менее 25% предвещал его дальнейшее возрастание (такие крысы погибли через 24 ч), а прирост свыше 25% сопровождался резким его снижени- Рис. 19. Динамика скорости кровотока в осем, способствующим повышению эксновной артерии (a. basilaris) у предрасполотракции О2 из крови и поступлению его в женных к эмоциональному стрессу крыс после окклюзии двух общих сонных артеткань мозга, что при истощении пула энрий в контроле (N) и на фоне эмоциональдогенных антиоксидантов интенсифициного стресса (ЭС). * – P<0,05; ** – P<0,о оо ровало ПОЛ (см. выше), приводя к гибели относительно фона; – P<0,05; – P<0,между группами, Wilcoxon W-тест.

животных в течение 1 ч после ООСА.

Полученные результаты позволяют полагать, что границы диапазона, в рамках которого сродство Hb к О2 при острой ишемии головного мозга играет адаптационную антиоксидантную роль, зависят от индивидуальной эмоциональной резистентности.

В отличие от животных, не подвергавшихся стрессорному воздействию, введение гомологичной ДНК крысам, перенесшим до ишемии эмоциональный стресс, оказывало благотворное воздействие на лМК, предотвращая его снижение до очень низких значений, что свидетельствует о развитии у них коллатерального кровообращения (рис. 20). К 20-й мин лМК снижался всего на 15-20%.

При этом летальность от ишемии мозга в обеих группах (n=18) составляла 29% при 90% в группах стрессированных крыс, получавших вместо ДНК равный объем 0,9% раствора NaCl (n=16).

А Б Рис 20. Изменение лМК в левом (л) и правом (п) полушариях мозга (А) НА и (Б) ВА крыс, перенесших эмоциональный стресс, после окклюзии двух общих сонных артерий в контроле (К) и при ДНК-терапии (ДНК). * - P<0,01, ** - P<0,001, парный критерий Стьюдента.

Полученные в настоящем разделе данные позволяют заключить, что одним из механизмов негативного влияния эмоционального стресса на развитие последующей ишемии головного мозга является значительное повышение уровня пДНК с появлением в плазме крови большого количества е низкомолекулярных фрагментов, препятствующих формированию коллатерального кровообращения и значительно отягощающих е течение. При этом высокомолекулярные фрагменты циркулирующей пДНК способствуют развитию коллатерального кровообращения в острейшем периоде ишемии головного мозга, развившейся на фоне эмоционального стресса, т.е. в условиях нарушенной регуляции мозгового кровотока. В таких условиях, по-видимому, наряду со снижением ГСК и, следовательно, улучшением гемореологии и повышением напряжения сдвига на сосудистой стенке, развитию коллатерального кровообращения содействует и тахикардия, развивающаяся в ходе деградации пДНК.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ В ходе проведенного исследования показано, что ГС образцов крови здоровых доноров и неврологических больных с разными нормальными величинами асимптотической вязкости всегда ниже такового растворов низкомолекулярных соединений, например глицерина, подобранных с такими же величинами вязкости. Количественно доказано, что осуществление этого гемодинамического эффекта обусловлено наличием в плазме крови свободной ДНК, которая в норме циркулирует в узких пределах концентраций порядка 1-210-7 г/мл преимущественно в виде высокомолекулярной фракции (более 20 т.п.н.) и снижает способность крови к вихреобразованию и турбулизации в нестационарном потоке. При этом оптимальное для нормального кровообращения ГСК поддерживается сбалансированностью концентрации и нуклеотидного состава пДНК, которые могут значительно варьировать в зависимости от сдвигов КЩР, активности процессов клеточной гибели (апоптоз/некроз), синтеза de novo и экскреции “метаболической” ДНК, а также систем, отвечающих за элиминацию пДНК, в том числе нуклеазной активности плазмы крови.

Установлено, что в острейшем периоде ИНМК как у больных, так и у животных резкое возрастание уровня пДНК и появление в плазме крови большого количества коротких е фрагментов приводит к значительному повышению ГСК, тем большему, чем выше концентрация пДНК и меньше содержание высокомолекулярной фракции. От степени изменения этих показателей в определенной мере зависит тяжесть течения и исход инсульта. В опытах с внутривенным введением животным препаратов ДНК разной длины доказано, что низкомолекулярные, гидродинамически малоэффективные е фрагменты, при повышении их уровня в плазме крови препятствуют формированию коллатерального кровообращения, в то время как высокомолекулярные, наоборот, способствуют его развитию, в большей степени в условиях срыва реакции ауторегуляции мозгового кровотока. Показано, что предиктором более тяжелого течения инсульта могут служить изменения гемодинамических характеристик пДНК, происходящие ещ до его развития. Отягчающими обстоятельствами являются низкий уровень пДНК и большая степень е фрагментации, характерные в норме для животных, склонных к эмоциональному стрессу, а также значительно повышенный е уровень и большое количество низкомолекулярных фрагментов в плазме крови при эмоциональном стрессе.

Обнаружено, что концентрация и состав пДНК и, как следствие, ГСК зависят от патогенетических особенностей течения атеросклероза, в том числе от степени поражения сонных артерий. Показано, что вне острой стадии ИНМК у больных со стенозами и тромбозами сонных артерий от ГСК и характеристик пДНК зависит клиническое течение заболевания. Для пациентов с доклиническими гемодинамически значимыми (более 60%) стенозами, как и для больных, относительно легко перенесших острое ИНМК, характерно сниженное ГСК, которое компенсирует повышенное сосудистое сопротивление. При этом улучшение «текучести» крови по мере нарастания стенозирующего процесса осуществляется путем снижения общего уровня пДНК и повышения содержания в е составе устойчивой к фрагментации высокомолекулярной фракции, маркером которой служит рДНК. Чрезмерное снижение концентрации пДНК с выходом за нижний предел нормальных значений, равно как и е значительное увеличение с превышением физиологического порога концентраций рДНК, приводит к повышению ГСК, способствующему реализации ИНМК, а также продлению остаточных явлений после перенесенных ИНМК. Установлено, что повышение АД и формирование АГ у больных со стенозами и тромбозами сонных артерий зависит от ГСК и характеристик пДНК. При этом систолическое АД определяется общим уровнем циркулирующей в плазме крови ДНК и обратно коррелирует с содержанием в е составе устойчивой к фрагментации высокомолекулярной фракции, а диастолическое давление находится в прямой зависимости от концентрации GC-богатых фрагментов рДНК.

Совокупность вышеизложенных фактов позволяет заключить, что свободно циркулирующая в системе кровообращения внеклеточная ДНК, наряду с генетическими функциями, играет роль эндогенного, постоянно действующего фактора крови, регулирующего гемодинамику в норме и при нарушенном кровообращении, а также способного е дизрегулировать при патологии. В то же время, необходимо подчеркнуть, что влияние пДНК на гемодинамику требует дальнейших исследований, поскольку оно более сложно, чем просто воздействие на способность крови к турбулизации в потоке.

ВЫВОДЫ 1. У здоровых доноров циркулирующая в системе кровообращения пДНК снижает ГСК. Оптимальный для нормального кровообращения его уровень поддерживается: 1) увеличением в пределах нормальных значений концентрации пДНК, содержащей преимущественно высокомолекулярную фракцию, при повышении нуклеазной активности плазмы или 2) е уменьшением с повышением содержания в составе пДНК устойчивых к двунитевым разрывам высокомолекулярных фрагментов, маркером которых служит рДНК, при снижении нуклеазной активности плазмы. Концентрация рДНК в плазме крови при этом изменяется незначительно.

2. Гемодинамический эффект пДНК проявляется при меньших концентрациях и в более узких е пределах, чем эффект полиэтиленоксида WSR-301.

3. В острейшем периоде ишемического инсульта резкое увеличение концентрации пДНК и появление в плазме крови коротких е фрагментов ведет к повышению ГСК, тем большему, чем выше концентрация пДНК и меньше содержание в е составе высокомолекулярной фракции. От степени изменения этих показателей прямо зависит тяжесть течения и исход инсульта.

4. У больных, перенесших ишемический инсульт, как и у больных со стенозами и тромбозами МАГ без грубого неврологического дефицита, механизмом компенсации повышенного сосудистого сопротивления является снижение ГСК вследствие уменьшения концентрации пДНК и повышения в е составе содержания высокомолекулярных фрагментов рДНК без изменения нуклеазной активности плазмы.

5. Клиническое течение ИНМК вне острой их стадии у больных с атеросклеротическими стенозами и тромбозами сонных артерий в сочетании с АГ зависит от ГСК и свойств пДНК. У больных со сниженным ГСК при нормальной концентрации и длине фрагментов пДНК гемодинамически значимые стенозы протекают асимптомно. Очаговая неврологическая симптоматика появляется при повышенном ГСК в результате чрезмерного снижения концентрации пДНК с выходом е за нижний предел нормальных значений или повышения уровня пДНК с появлением в плазме крови низкомолекулярной фракции и возрастанием уровня рДНК свыше 2 нг/мл.

6. Концентрация и состав пДНК и ГСК у больных со стенозами и тромбозами сонных артерий зависят от патогенетических особенностей течения атеросклероза. При этом начальные проявления поражения выявляются у больных со сниженным ГСК, а бляшки формируются при нормальном или повышенном ГСК.

7. Уровень АД у больных со стенозами и тромбозами сонных артерий зависит от ГСК и характеристик пДНК. При этом систолическое АД определяется общим уровнем циркулирующей в плазме крови ДНК и обратно коррелирует с содержанием в е составе высокомолекулярных фрагментов, а диастолическое находится в прямой зависимости от концентрации CpGбогатой последовательности генома рДНК в плазме.

8. Низкомолекулярные, гидродинамически малоэффективные фрагменты пДНК при повышении их уровня в плазме крови крыс препятствуют формированию коллатерального кровообращения, в то время как высокомолекулярные фрагменты, снижающие ГСК, наоборот, ему способствуют, особенно в условиях срыва реакции ауторегуляции мозгового кровотока.

9. Склонные к эмоциональному стрессу крысы более чувствительны к использованной модели ишемии головного мозга. В норме их пДНК сильнее фрагментирована и е концентрация значительно ниже, чем у относительно резистентных особей, что может служить предиктором более тяжелого течения ишемического инсульта.

10. Механизмом негативного влияния эмоционального стресса, отягощающего течение ишемии головного мозга и стирающего различия в индивидуальной чувствительности животных к ней, является отсутствие развития коллатерального кровообращения в острейшем периоде ишемии. Это обусловлено, с одной стороны, формированием вазогенного отека в зоне смежного кровоснабжения, а с другой – резким увеличением концентрации пДНК и появлением значительного количества коротких е фрагментов, повышением вязкости крови, а также значительным снижением кровотока в системе позвоночных-сонной артерий.

11. Анализ и сопоставление полученных клинических и экспериментальных данных позволяет заключить, что свободно циркулирующая в системе кровообращения внеклеточная ДНК – эндогенный, постоянно действующий фактор крови, регулирующий гемодинамику в норме и при нарушенном кровообращении, а также способный е дизрегулировать при патологии, приводя к ИНМК.

СПИСОК РАБОТ, ОПУБЛИКОВАННЫХ ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых научных журналах 1. Ганнушкина И.В., Антелава А.Л., Конорова И.Л., Суслина З.А., Лебедева Н.В. О гидродинамическом сопротивлении крови и возможности его коррекции специальными полимерами в крови больных с ишемическими нарушениями мозгового кровообращения. // Гематология и трансфузиология.

– 1992. – № 9-10. – С. 16-19.

2. Gannushkina I.V., Antelava A.L., Konorova I.L., Suslina Z.A., Lebedeva N.V.

On the blood flow hydro-dynamic resistance in patients with ischemic stroke or vascular encephalopathy and possibilities of its correction in vitro. // Neurology Research. – 1992. – Vol. 14. – Supp l.2. – P. 146-148.

3. Ганнушкина И.В., Антелава А.Л., Баранчикова М.В., Конорова И.Л., Куклей М.Л., Джибладзе Д.Н., Лагода О.В. Новое в патогенезе мозгового кровообращения. // Журн. неврол. и псииатрии им. С.С.Корсакова. – 1997. – Т.

97. – Вып. 6. – С. 4-8.

4. Конорова И.Л., Ганнушкина И.В.Возможность использования полимеров, снижающих гидродинамическое сопротивление крови, для предупреждения и лечения церебральной ишемии. // Ангиология и сосудистая хирургия.

– 2002. – Т.8. – №2. – С. 12-19.

5. Ганнушкина И.В., Коплик Е.В., Антелава А.Л., Конорова И.Л., Пирогова Г.В. Индивидуальная чувствительность к ишемии мозга у крыс и негативное влияние эмоционального стресса на ее течение. // Бюл. эксперим. биол.

и мед. – 2004. – №2. – С. 145-148.

6. Ганнушкина И.В., Коплик Е.В., Конорова И.Л., Антелава А.Л., Пирогова Г.В. Дизрегуляция коллатерального кровообращения и нарушение перекисного окисления липидов – основа негативного влияния эмоционального стресса на течение церебральной ишемии. // Журн. неврол. и псииатрии им.

С.С.Корсакова. – 2004. – Вып. 12. Инсульт. – С. 46-52.

7. Ганнушкина И.В., Конорова И.Л., Коплик Е.В., Антелава А.Л. Коррекция церебральной ишемии у низкорезистентных к ней животных антистрессорным препаратом Дельтаран. // Бюл. эксперим. биол. и мед. – 2006. – Т. 141.

– № 3. – С. 256-262.

8. Ганнушкина И.В., Конорова И.Л., Вейко Н.Н. Длиннофрагментарная ДНК плазмы крови как один из критериев индивидуальной чувствительности к церебральной ишемии и эмоциональному стрессу. // Патол. физиол. и эксперим. терапия. – 2006. – №3 – С. 8-11.

9. Конорова И.Л., Ганнушкина И.В., Коплик Е.В., Антелава А.Л. Профилактика Дельтараном негативных последствий перенесенного эмоционального стресса при последующей церебральной ишемии у низкорезистентных животных. // Бюл. эксперим. биол. и мед. – 2006. – Т. 141. – № 5. – С. 499-502.

10. Конорова И.Л., Новиков В.Э., Ганнушкина И.В. Влияние эмоционального стресса на сродство гемоглобина к кислороду у низкорезистентных к нему животных в норме и при ишемии головного мозга. // Бюл. эксперим. биол.

и мед. – 2007. – Т.144. – №10. – С. 376-379.

11. Коплик Е.В., Умрюхин П.Е., Конорова И.Л., Терехина О.Л., Михалева И.И., Ганнушкина И.В., Судаков К.В. Дельта-сон индуцирующий пептид в составе препарата Дельтаран: пути коррекции церебральной ишемии. // Журн. неврол. и псииатрии им. С.С.Корсакова. – 2007. – № 12. – С. 50-54.

12. Ганнушкина И.В., Конорова И.Л. Внеклеточная ДНК плазмы – фактор крови, определяющий гемодинамику в норме и при сосудистой патологии // Патол. физиол. и эксперим. терапия. – 2008. – № 3. – С. 2-10.

13. Конорова И.Л., Вейко Н.Н., Ершова Е.С., Антелава А.Л., Чечеткин А.О.

Гемодинамическая роль внеклеточной ДНК, циркулирующей в плазме крови, в патогенезе артериальной гипертензии и облитерирующего атеросклероза сонных артерий. // Ангиология и сосудистая хирургия. – 2009. – Т. 15. – №2. – С. 19-28.

14. Конорова И.Л., Мациевский Д.Д., Тимкина М.И. Гемодинамические механизмы негативного влияния эмоционального стресса на развитие церебральной ишемии в эксперименте. // Патол. физиол. и эксперим. терапия. – 2009. – № 3. – С.8-11.

15. Мациевский Д.Д., Конорова И.Л., Лебедева М.А. Применение высокочастотной ультразвуковой доплеровской техники для транскраниальной оценки скорости кровотока в основной артерии у крыс. // Бюл. эксперим. биол.

и мед. – 2009. – Т.148. – №. 10. – С. 369-372.

Статьи, опубликованные в руководстве и в других научных журналах 16. Ганнушкина И.В., Коплик Е.В., Антелава А.Л., Конорова И.Л. Особенности мозгового кровотока у крыс с различной устойчивостью к эмоциональному стрессу. // Руководство по реабилитации лиц, подвергшихся стрессорным нагрузкам. – М.: Медицина, 2004. – С. 370-317. Конорова И.Л., Коплик Е.В., Пирогова Г.В., Антелава А.Л. «Дельтаран»:

возможность профилактики ишемического инсульта в эксперименте. // Новые лекарственные препараты. – 2007. – Вып. 3. – С. 21-32.

18. Konorova I.L., Veiko N.N., Novikov V.E. Plasma DNA influences an acid-base balance, blood gases and oxygen transport in health and stroke. // Annals of the N. Y. Acad. оf Sci. – 2008. – Vol. 1. – Issue 1. – P. 278-282.

19. Koplik E.V., Umryukhin P.E., Konorova I.L., Terekhova O.L., Mikhaleva I.I., Gannushkina I.V., Sudakov K.V. Delta sleep-inducing peptide and Deltaran: potential approaches to antistress protection. // Neurosci. Behav. Physiol. – 2008. – V.38. – № 9. – Р. 953-957.

20. Конорова И.Л., Вейко Н.Н., Новиков В.Э. Влияние ДНК плазмы крови на кислотно-щелочное равновесие, газовый состав крови и кислородтранспортную функцию крови в норме и при ишемическом инсульте. // Тромбоз, гемостаз и реология. – 2009. – № 1. – С. 64-68.

Тезисы докладов, материалы конференций 21. Gannushkina I.V., Antelava A.L., Konorova I.L., Suslina Z.A., Lebedeva N.V.

On the blood flow hydrodynamic resistance in patients with ischemic stroke and vascular encephalopathy and possibilities of its correction in vitro (Toms – effect study). // Abstracts of the 23rd Danube Symposium. – Berlin, 1990. – Р. 11.

22. Gannushkina I.V., Antelava A.L., Konorova I.L., Gabrielian E.S., Akopov S.E.

Biomechanical blood flow properties in regulation of CBF and nontraditional correction of brain ischemia by drag-reducing polymers. // Abstracts of Рan European Society of neurology Second Congress. – Viena, 1991. – Р. 30.

23. Gannushkina I.V., Antelava A.L., Konorova I.L., Gabrielian E.S., Akopov S.E.

Significance of biomechanic blood flow properties in regulation of systemic and cerebral hemodynamics and blood-vessel interactions; a nontraditional method of correction of their disturbances by high molecular polymers. // Abstracts of Constituent Congress of International Society for Pathophysiology. – Moscow, 1991. – Р. 104.

24. Конорова И.Л., Ганнушкина И.В. Роль гидродинамического сопротивления крови в формировании коллатерального кровообращения при ишемии мозга у крыс. // Тезисы I Росс. конгресса с межд. участием: Патофизиология органов и систем. Типовые патологические процессы. – М.: РГМУ, 1996. – С. 18.

25. Антелава А.Л., Баранчикова М.В., Конорова И.Л., Джибладзе Д.Н., Суслина З.А., Лагода О.А., Ганнушкина И.В. Патогенетическая значимость гидродинамического сопротивления крови и эффекта Томса при нарушениях мозгового кровообращения. // Тезисы I Росс. конгресса с межд. участием: Патофизиология органов и систем. Типовые патологические процессы. – М.: РГМУ, 1996. – С. 9.

26. Ганнушкина И.В., Антелава А.Л., Баранчикова М.В., Конорова И.Л., Джибладзе Д.Н., Лагода О.А. Гидродинамическое сопротивление крови – новое в патогенезе и диагностике атеросклеротических нарушений мозгового кровообращения. // Тезисы конференции: Современные методы диагностики и лечения заболеваний нервной системы. – Уфа, Башкортостан:

БГМУ, 1996. – С. 47.

27. Конорова И.Л., Ганнушкина И.В. Возможность предупреждения и лечения церебральной ишемии путем воздействия на гидродинамику потока крови в соответствии с эффектом Томса в эксперименте. // Материалы Росс. конференции: Неврология-Иммунология. – СПб, 2001. – С. 149-150.

28. Ганнушкина И.В., Антелава А.Л., Конорова И.Л., Коплик Е.В., Судаков К.В. Влияние стресса на циркуляторную гипоксию головного мозга у животных, предрасположенных к эмоциональному стрессу. // Материалы 3-й Росс. Конференции: Гипоксия: механизмы, адаптация, коррекция.– М.:

Изд-во РАМН, 2002. – С. 35-36.

29. Ганнушкина И.В., Антелава А.Л., Конорова И.Л., Коплик Е.В., Судаков К.В. Эмоциональный стресс как отягощающий фактор при развитии ишемии головного мозга (экспериментальное исследование). // Медицина будущего: Материалы научно-практической конференции. – КраснодарСочи: РИА «Паблик Релейшнз», 2002. – С. 117-118.

30. Ганнушкина И.В., Конорова И.Л., Антелава А.Л., Вейко Н.Н. Некоторые механизмы отрицательного влияния эмоционального стресса на течение ишемии мозга. // Материалы I Росс. Междун. конгресса «Цереброваскулярная патология и инсульт». / Ж. Неврол. и псих. им. С.С.Корсакова. – 2003. – Вып. 9, Инсульт.– С. 128.

31. Конорова И.Л., Ганнушкина И.В. Значимость эффекта Томса в развитии коллатерального кровообрвщения при ишемии мозга. // Материалы Симпозиума по реологии. – Валдай, 2004. – С. 32.

32. Конорова И.Л., Ганнушкина И.В., Антелава А.Л., Вейко Н.Н., Коплик Е.В.

Дизрегуляция коллатерального кровообращения – основа негативного влияния эмоционального стресса на течение церебральной ишемии. // Тезисы III Российского конгресса по патофизиологии с международным участием: Дизрегуляционная патология органов и систем. – М., 2004. – С. 153154.

33. Конорова И.Л., Коплик Е.В., Пирогова Г.В., Антелава А.Л., Ганнушкина И.В. Использование антистрессорного эффекта Дельтарана для коррекции последствий ишемии головного мозга в эксперименте. // Материалы VI научно-практической конференции: Актуальные вопросы медицинской реабилитации пациентов с заболеваниями и повреждениями опорно-двигательной и нервной систем. – М., 2004. – С. 388-390.

34. Конорова И.Л., Коплик Е.В., Пирогова Г.В., Ганнушкина И.В Механизмы компенсации Дельтараном негативных последствий перенесенного эмоционального стресса при развитии ишемии головного мозга в эксперименте. // Научные труды I Съезда физиологов СНГ. – Сочи, 2005. – Т.1. – С.

177.

35. Ганнушкина И.В., Конорова И.Л., Антелава А.Л., Вейко Н.Н. Возможность использования препаратов Длиннофрагментарной ДНК для терапии церебральной ишемии в эксперименте. // Материалы XII Росс. национальн.

Конгресса: Человек и лекарство. – М., 2005. – С. 649-650.

36. Dorogova O.V., Gannushkina I.V., Konorova I.L., Veiko N.N., Antelava A.L.

Piradov M.A. Long chain plasma DNA (pDNA): gas interchange in lungs and stroke therapy. // Abstracts for CNAPS-IV: Fourth International conference on circulating nucleic acids in plasma/serum, London / Clinical chemistry. – 2005.

– V.51, №10. – Р. 33.

37. Ганнушкина И.В., Конорова И.Л., Вейко Н.Н., Антелава А.Л., Пирадов М.А. Содержание длиннофрагментарной ДНК в плазме крови как критерий индивидуальной чувствительности к гипоксии. // Материалы 4 Всеросс.

конференции с междун. участием: Гипоксия: механизмы, адаптация, коррекция. – 2005. – С.24.

38. Конорова И.Л., Ганнушкина И.В., Вейко Н.Н., Антелава А.Л., Пирадов М.А. Улучшение газообмена в легких и борьба с циркуляторной гипоксией путем увеличения содержания длиннофрагментарной ДНК в плазме крови.

// Материалы 4 Всеросс. конференции с междун. участием; Гипоксия: механизмы, адаптация, коррекция. – М., 2005. – С. 55.

39. Конорова И.Л., Коплик Е.В., Пирогова Г.В., Ганнушкина И.В. Возможность профилактики ишемического инсульта дельтараном в эксперименте.

// Материалы XIII Российского национального конгресса: Человек и лекарство. – М., 2006. – С. 174.

40. Ганнушкина И.В., Конорова И.Л., Вейко Н.Н., Антелава А.Л. Возможности ДНК-терапии нарушений микроциркуляции при церебральной ишемии в эксперименте. // Материалы II Всероссийской Научной Конференции с международным участием: Микроциркуляция в клинической практике. / Ангиология и сосудистая хирургия. – 2006. – Приложение. – С. 5-6.

41. Ганнушкина И.В., Конорова И.Л., Вейко Н.Н. Индивидуальная чувствительность к церебральной ишемии как проявление дисбаланса циркулирующей в плазме свободной ДНК. // Тезисы IX Всеросс. Съезда неврологов. – Ярославль, 2006. – С. 385.

42. Конорова И.Л., Ганнушкина И.В. Профилактика и облегчение тяжести течения церебральной ишемии антистрессорным препаратом дельтаран в эксперименте. // Тезисы IX Всеросс. Съезда неврологов. – Ярославль, 2006.

– С. 423.

43. Konorova I.L., Koplik E.V., Pirogova G.V. Gannushkina I.V. Negative complications after social stress, abolishing individual sensitivity to cerebral ischemia, can be removed by deltaran // Abstracts of the VIII World Congress of the ISAM (International sosiety for adaptive medicine). – Moscow, 2006. – Р. 138-139.

44. Gannushkina I.V., Konorova I.L., Veiko N.N. Individual sensitivity to brain ischemia as peculiarities of plasma DNA and some physiological systems. // Abstracts of the VIII World Congress of the ISAM (International Sosiety for Adaptive medicine). – Moscow, 2006. – Р. 168.

45. Конорова И.Л., Вейко Н.Н., Ганнушкина И.В. ДНК плазмы крови: эффект Томса, гемореология и система обеспечения энергетического метаболизма мозга. // Материалы 23 Симпозиума по реологии. – Валдай, 2004. – С. 72.

46. Конорова И.Л., Ганнушкина И.В. Новый теоретический подход к проблеме реабилитации больных, перенесших инсульт, и его экспериментальное подтверждение. // Материалы VII городской научно-практической конференции: Медицинская реабилитация пациентов с патологией опорнодвигательной и нервной систем. – М., 2006. – С. 303-305.

47. Конорова И.Л., Вейко Н.Н., Ганнушкина И.В. Расстройство микроциркуляции в ткани головного мозга, обусловленное дисфункцией плазменной ДНК, как патогенетический фактор индивидуальной чувствительности к церебральной ишемии. // Материалы 6 научно-практической конференции:

Микроциркуляция и регионарное кровообращение / Регионарное кровообращение и микроциркуляция. – 2007. – Т.6, № 1[21]. – С. 159-161.

48. Конорова И.Л., Ганнушкина И.В. Профилактический эффект «дельтарана», модулирующий газообмен в легких при развитии ишемии головного мозга, в эксперименте. // Тезисы XIV Росс. Национального конгресса: Человек и лекарство. – М., 2007. – С. 386-387.

49. Конорова И.Л., Комелькова Л.В., Вейко Н.Н., Жирнова И.Г., Ганнушкина И.В. Иммуностимулирующее действие транскрибируемой области рибосомных повторов ДНК, циркулирующей в плазме/сыворотке крови больных с нарушениями мозгового кровообращения. // Тезисы Всероссийской конференции: Нейроиммунология. Нейроимидж. / Нейроиммунология. – 2007. – Том 5, № 2. – С. 64.

50. Конорова И.Л., Новиков В.Э., Ганнушкина И.В. Кислородтранспортная функция эритроцитов в патогенезе ишемического инсульта и эмоционального стресса. // Материалы II Росс. Межд. конгресса: Цереброваскулярная патология и инсульт. / Журн. неврол. и психиатрии им. С.С. Корсакова. – 2007. – Приложение Инсульт. – С. 233.

51. Konorova I.L., Novikov V.E., Gannushkina I.V. Elevation of hemoglobin affinity for oxygen – the mechanism through wich psychological stress exacerbates brain ischemia course and outcome. // 3rd International interdisciplinary congress: Neurosience for medicine and psychology. – Sudak, Ukraine, 2007. – P.

125-127.

52. Konorova I.L., Veiko N.N., Novikov V.E. Plasma DNA influences an acid-base equilibrium, blood gases and oxygen transport in health and stroke. // Abstracts for CNAPC-V: Fifth International conference on circulating nucleic acids in plasma/ serum. – Moscow, 2007, P. 16.

53. Конорова И.Л. К вопросу о механизмах действия олигопептидов на функциональную пластичность мозга при церебральной ишемии. // Материалы Всероссийской конференции с межд. участием: Структурно-функциональные, нейрохимические, иммунохимические закономерности асимметрии и пластичности мозга. – М.: Издательство ИКАР. – 2007. – С. 315319.

54. Конорова И.Л. Внеклеточная ДНК плазмы крови в механизмах регуляции гемодинамики в норме и при церебральной ишемии.// Тезисы IV Всероссийской школы-конференции по физиологии кровообращения. – М., 2008.

– С. 45.

55. Конорова И.Л., Вейко Н.Н. Механизмы терапевтического влияния высокомолекулярной ДНК на течение церебральной ишемии в эксперименте. // Материалы XV Росс. национального конгресса: Человек и лекарство. – М., 2008. – С. 382-383.

56. Конорова И.Л., Ершова Е.С., Вейко Н.Н. Изменение свойств внеклеточной ДНК (внДНК) при атеросклерозе. // Материалы IV Съезда Российского общества биохимиков и молекулярных биологов с межд. участием. – Новосибирск, 2008. – С. 209.

57. Вейко Н.Н., Ермаков А.В., Ершова Е.С., Костюк С.В., Конорова И.Л. и др.

Внеклеточная ДНК – фактор стресс-сигнализации в организме. // Материалы IV Съезда Российского общества биохимиков и молекулярных биологов с межд. участием. – Новосибирск, 2008. – С. 211.

58. Конорова И.Л., Вейко Н.Н., Ершова Е.С. Фрагменты транскрибируемой области рибосомного повтора в составе внеклеточной ДНК, циркулирующей в плазме крови больных с церебральной атеросклеротической ангиопатией. // Тезисы V Всероссийской Конференции по нейроиммунопатологии / Патогенез. – 2008. – Т.6, № 2. – С. 50-51.

59. Конорова И.Л., Вейко Н.Н., Ершова Е.С., Антелава А.Л., Никитин Ю.М.

Состав внеклеточной ДНК плазмы крови определяет гемореологию и выраженность атеросклероза сосудов головного мозга. // Материалы XXIV Симпозиума по реологии. – Карачарово, 2008. – С. 65.

60. Конорова И.Л., Вейко Н.Н. Возможность коррекции осложнений церебральной ишемии, вызванных перенесенным эмоциональным стрессом, с помощью препарата высокомолекулярной ДНК в эксперименте. // Труды IV международного междисциплинарного конгресса: Нейронаука для медицины и психологии./ Под ред. Лосевой Е.В., Пасиковой Н.В., Каптарь В.С. и др. – М.: МАКС Пресс. – 2008. – С. 156-157.

61. Конорова И.Л., Вейко Н.Н. Внеклеточная ДНК плазмы – фактор, регулирующий газовый состав крови в норме и при гипоксии. // Тезисы V Росс.

конф. с межд. участием: Гипоксия: механизмы, адаптация, коррекция. / Патогенез. – 2008. – Т. 6, № 3. – С. 66-67.

62. Конорова И.Л., Вейко Н.Н., Ершова Е.С. и др. Внеклеточная ДНК, циркулирующая в плазме крови, и гемодинамическое сопротивление в диагностике нарушений кровообращения при атеросклерозе. // Материалы (XXIV) Всеросс. научн. конф. Российского общества ангиологов и сосудистых хирургов, Саратов. / Ангиология и сосудистая хирургия. – 2008. – Т.14. – №3.

– Пиложение. – С. 81-82.

63. Конорова И.Л., Тимкина М.И. Изменение реактивности пиальных анастомозов в механизмах негативного влияния эмоционального стресса на течение ишемии головного мозга. // Тезисы 14 Всеросс. Съезда сердечнососудистых хирургов, Москва. – 2008. / Бюлл. НЦССХ им. Бакулева РАМН. – Т.9. – № 6. – Приложение. – 2008. – С. 136.

64. Конорова И.Л. Эмоциональный стресс снижает реактивность пиальных анастомозов, различную у животных с разной индивидуальной эмоциональной резистентностью. // Тезисы II Съезда физиологов СНГ: Физиология и здоровье человека. – Кишинев, 2008. – С. 235.

65. Конорова И.Л., Вейко Н.Н., Горностаева Г.В., Аминтаева А.Г., Лагода О.В., Чечеткин А.О., Антелава А.Л., Никитин Ю.М., Варакин Ю.Я. Внеклеточная CpG-ДНК, циркулирующая в плазме крови, как возможный гемодинамический фактор патогенеза артериальной гипертензии. // Труды I Национального конгресса: Кардионеврология. – М., 2008. – С. 369.

66. Конорова И.Л., Ионова В.Г., Вейко Н.Н., Горностаева Г.В., Варакин Ю.Я, Лагода О.В. Плазменная ДНК и функциональное состояние тромбоцитов в потоке крови больных артериальной гипертензией и атеросклеротическим поражением магистральных артерий головы. // Материалы IV Всеросс.

конф. с межд. участием: Клиническая гемостазиология и гемореология в сердечно-сосудистой хирургии. – М., 2009. – С. 218-220.

67. Конорова И.Л., Вейко Н.Н., Горностаева Г.В., Варакин Ю.Я. Внеклеточная ДНК плазмы крови влияет на АД у больных артериальной гипертензией. // Материалы IV Всеросс. конф. с междун. участием: Клиническая гемостазиология и гемореология в сердечно-сосудистой хирургии. – Москва, 2009. – С. 215-217.

68. Конорова И.Л., Вейко Н.Н., Мациевский Д.Д. Плазменная ДНК – реологический фактор крови и сигнальная молекула, изменяющая уровень артериального давления и сократительную активность сердца. // Материалы VII Междун. конференции: Гемореология и микроциркуляция (от функциональных механизмов в клинику). – Ярославль, 2009. – С. 51.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ СОКРАЩЕНИЙ АГ – артериальная гипертензия АД – артериальное давление ВА крысы – высокоактивные, эмоционально резистентные крысы ГС – гидродинамическое сопротивление ГСК – гидродинамическое сопротивление крови ИНМК – ишемические нарушения мозгового кровотока КЩР – кислотно-щелочное равновесие лМК – локальный мозговой кровоток ЛСК – линейная скорость кровотока МАГ – магистральные артерии головы МДА – малоновый диальдегид НА – нуклеазная активность плазмы крови НА крысы – низкоактивные, склонные к эмоциональному стрессу крысы ОНМК – острые нарушения мозгового кровообращения ООСА – окклюзия общих сонных артерий пДНК – внеклеточная ДНК плазмы крови ПОЛ – перекисное окисление липидов рДНК – транскрибируемая область рибосомного повтора ЦВЗ – цереброваскулярные заболевания Hb - гемоглобин THE HEMODYNAMIC ROLE OF CELL-FREE DNA CIRCULATING IN BLOOD PLASMA IN THE PATHOGENESIS OF ISCHEMIC CEREBRAL BLOOD FLOW DISTURBANCES (CLINICAL-EXPERIMENTAL RESEARCH) I.L.KONOROVA In the clinical part of the research it was studied the hydrodynamic resistance of the blood samples and the qualities of cell-free DNA (cfDNA) in the autologic plasma of healthy donors and patients with ischemic cerebral blood flow disturbances caused by atherosclerosis complicated with arterial hypertension, with acute stroke, stenotic lesions of different stage and thrombosis of carotid arteries without acute neurological events and asymptomatic ones. It was researched in vivo in the experiments the significance of circulating DNA fragments with different length in the development of collateral blood supply of brain under the conditions of common carotid arteries occlusion in rats with different emotional resistance and the influence of the emotional stress on the cfDNA qualities and their dynamics in following artificial stroke. It was proved that hydrodynamic resistance of blood (its ability to flow turbulization) depends on circulating cfDNA: its concentration, length of its fragments and nucleotide composition. While researching there were discovered the control mechanisms of hydrodynamic blood resistance, normal and pathological under disturbed blood circulation conditions, and its disregulation causing ischemic cerebral blood flow disorders. It was revealed the dependence of cfDNA concentration and composition upon pathogenetic peculiarities in the course of atherosclerotic lesions of carotid arteries. It was detected the correlated relation between the quantitative and qualitative changes of circulating cfDNA (its concentration, content of high-molecular fraction and concentration of GC-rich fragments of the rDNA in blood plasma) and degree of arterial hypertension (according to the level of blood pressure increase). It was revealed the alteration of circulating cfDNA during the emotional stress that prevents from collateral cerebral blood supply with obstruction of common carotid arteries. It was determined that qualities modification of circulating cfDNA influences on acid-base balance, blood gas measurement and oxygen transport blood function. The analysis and comparison of clinical and experimental findings conclude that circulating cfDNA along with genetic functions is endogenous, permanent acting dragreducing biopolymer of blood that regulates the hemodynamics.

Заказ № 3304 Подписано в печать 17.02.2010 Тираж 150 экз. Усл. п.л. 2,0 Печать трафаретная Типография «11-й ФОРМАТ» ИНН 7726330900, 115230, Москва, Варшавское ш., 36. Тел.: (400) 788–78–E-mail: riso@mail.ru http://www.autoreferat.ru






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.