WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

  На правах рукописи

Кирпиченко Андрей Александрович

АЛКОГОЛЬНАЯ ЗАВИСИМОСТЬ У ЖЕНЩИН С РАЗЛИЧНЫМИ  ФОРМАМИ  СОЦИАЛЬНОГО ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ

14.00.45 - наркология

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора медицинских наук

Москва-2008

Работа выполнена в ФГУ «Государственный научный центр социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского Федерального агентства по здравоохранению и социальному развитию» и Витебском государственном медицинском университете. 

Научный консультант:

доктор медицинских наук, профессор  Клименко Татьяна Валентиновна

Официальные оппоненты:

доктор медицинских наук, профессор  Игонин Андрей Леонидович

доктор медицинских наук  Сиволап Юрий Павлович

доктор медицинских наук  Никифоров Игорь Николаевич

  Ведущее учреждение: Федеральное государственное учреждение «Национальный научный центр наркологии Федерального агентства по здравоохранению и социальному развитию»

  Защита состоится  29 апреля 2008 г. в 13.00 на заседании диссертационного совета Д.208.024.01 при ФГУ «Государственный научный центр социальной и судебной психиатрии  Росздрава» по адресу: 119992,  г. Москва, Кропоткинский пер.,23

       С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ФГУ «Государственный научный центр социальной и судебной психиатрии Росздрава».

Автореферат разослан “______” _______________ 2008 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета,

кандидат медицинских наук  И.Н. Винникова

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

 



Актуальность исследования. На пороге ХХI века происходит процесс  переосмысления системы глобальных приоритетов и ценностей в области психического здоровья  населения. Активно идет процесс, когда клинический диагноз в узком смысле утрачивает свое значение, а на первый план выходит личность пациента, его мировоззренческие позиции и установки, социокультуральные особенности его бытия и уровень социальной адаптации. В связи с этим целью терапии лиц с зависимостью от психоактивных веществ (ПАВ)  становится  не только купирование имеющейся у них психопатологической симптоматики, но и улучшение их качества жизни и социального функционирования (Шмуклер А.Б., 1999). Одновременно все большую актуальность приобретает проблема сохранения и восстановления здоровья человека с учетом  «физиологической цены» достижения полезного результата (Судаков К.В., 2001).

В настоящее время в Республике Беларусь наблюдается стремительный рост заболеваемости алкогольной зависимостью среди женщин.  В 2006 г. общая заболеваемость алкогольной зависимостью по сравнению с 2005 г. увеличилась на 5,9%, а среди женщин – на  12,2%, и среди  269 тыс. зарегистрированных больных алкоголизмом  на женщин пришлось  42857 (15,9%). Соотношение мужской и женской алкогольной болезненности в 2006 г.составило 6,25:1 (Максимчук В.П., 2007).  Это соответствует общемировым тенденциям. В России соотношение женщин и мужчин среди больных алкоголизмом 1:5 (Дмитриева Т.Б., 2002, Альтшулер В.Б., 2000, Ядрова Т.В., 2004), в странах Европы и США в интервале между 1:5 - 1:2, хотя в недавнем прошлом (1970-1980-е г.г.) оно составляло 1:12 и менее (Allamani A., Voller F., Kubichka L., Bloomfield K., 2000).  Среди лиц молодого возраста в  России, в странах Европы и США данное соотношение  еще  меньше - 1:2 - 1:1,5 (Кошкина Е.А., 2002; Егоров А.Ю., 2003; Шереги Ф.Э., Арефьев А.Л., 2003). Иными словами, повсеместно отмечается существенный рост женского алкоголизма, особенно среди молодежи.

Неоднократно подчеркивалось, что алкогольная зависимость у женщин протекает  высокопрогредиентно (Морозов Г.В., Стрельчук И.В., 1970; Bloomfield K., 2000; Кошкина Е.А., 2002),  приводит  к более серьезным социальным последствиям (Гузиков Б.М., Мейроян А.А., 1988; Егоров А.Ю., 2005), труднее поддается лечению (Наку А.Г., 1986; Иванец Н.Н., 2000;  Шайдукова Л.К., 2005).

  Достигающая масштабов эпидемии  болезненность  алкоголизмом большинство исследователей связывают  с ростом в обществе уровня  социальной и как следствие этого - эмоциональной напряженности (Иванец Н.Н., 2006; Кошкина Е.А., 2007). Эмоциональные реакции являются наиболее чувствительным компонентом психического акта и сопровождаются специфическим спектром вегетативных и эндокринных проявлений (Судаков К.В., 1981). С позиции теории функциональной системы (Анохин П.К., 1968), эмоции связаны с  наиболее ответственным звеном центральной архитектуры целенаправленных поведенческих актов, что обеспечивается  соответствующими  реакциями вегетативных функциональных систем и их специфическим эндокринным обеспечением. Считается, что функциональные системы гомеостатического и поведенческого уровней объединены общими нервными и гуморальными регуляциями, направленными на поддержание оптимального уровня гомеостатических и поведенческих результатов (Судаков К.В., 2007). Согласно принципа мультипараметрического взаимодействия,  любое изменение в одной функциональной системе немедленно изменяет результаты деятельности других связанных с ней функциональных систем. При  этом отклонение от оптимального уровня любого параметра является стимулом к направленному распределению в определенных соотношениях всех других параметров результатов деятельности  содружественных функциональных систем (Юматов Е.А., 1976). Этот общефизиологический принцип функционирования полностью соотносится с алкогольной зависимостью как биопсихосоциальной системой, все основные компоненты которой находятся в синэргическом взаимодействии (Сидоров П.И., 2006).

       До последнего времени  в медицине вообще и при  изучении алкогольной зависимости в том числе применялась методология системного подхода с максимальным  учетом всех системообразующих параметров.  В соответствии с этим исследование алкогольной зависимости ведется в генетическом, биохимическом, электрофизиологическом, нейрохимическом, клиническом и социальном аспектах. Но в современной биологии все исследования ведутся с позиции  центральной архитектоники функциональной системы поведенческого акта  (Анохин П.К., 1970),  согласно которой системная организация целостного организма осуществляется по мульти- и параметрическому принципам взаимодействия.  В соответствии с этим можно обоснованно предположить, что стержневое  расстройство алкогольной болезни – патологическое влечение к алкоголю - при его актуализации  выступающее как многопараметрическая общая потребность, динамично соотносится с соответствующей иерархической последовательностью субдоминирующих по отношению к нему функциональных систем, начиная от молекулярного вплоть до организменного и социально общественного уровня. Таким образом, для подтверждения этого необходимо рассматривать и исследовать различные проявления целенаправленной деятельности больного алкогольной зависимостью не как самостоятельный социальный феномен, а с позиции целостных саморегулирующих функциональных систем организма больного алкогольной зависимостью.

Цель исследования:

разработать методические подходы к клинической, социально-психологической и биологической идентификации женщин с алкогольной зависимостью в соответствии с уровнем их социального функционирования для  выработки адекватных организационно-терапевтических мероприятий.

Задачи исследования:

  • определить клинические особенности алкогольной зависимости у женщин социально адаптированных, с диссоциальным и антисоциальным  поведением;
  • изучить психологический профиль  и  патохарактерологическую типологию  женщин с алкогольной зависимостью с разными вариантами  социального функционирования;
  • определить  социальные последствия и качество жизни у женщин с алкогольной зависимостью;
  • исследовать гормональный профиль (тиреоидный, кортикостероидный, гипофизарный и стериоидный )в сыворотке крови испытуемых с разным уровнем социального функционирования;
  • изучить амплитудно-временные параметры вызванных потенциалов мозга женщин с алкогольной зависимостью с различными вариантами социального функционирования;
  • разработать принципы организационно-реабилитационных мероприятий в отношении женщин с алкогольной зависимостью с различными типами социального функционирования.

Научная новизна.

Впервые разработана концепция алкогольной зависимости у женщин, согласно которой характер их социального функционирования является частью сложной социально-биологически-психологической системы, включающей в себя многообразные параметры различных уровней функционирования -  психического, психологического, биологического, социального -  которые взаимосвязаны и определяют особенности друг друга.

Впервые предложен принцип идентификации женщин с алкогольной зависимостью в соответствии с характером их социального функционирования. Определена степень информативности клинических, психологических, социальных и биологических факторов у женщин с алкогольной зависимостью, значимых для каждого уровня их социального функционирования.

Впервые у женщин проведено изучение вызванных потенциалов мозга с описанием структуры нарушений мозга, указывающих, что при алкогольной зависимости у женщин наступает многоуровневое поражение как специфических, так и неспецифических образований, приводящих к различным степеням снижения функциональных способностей мозга.

Впервые установлено, что изменение уровня социального функционирования у женщин с алкогольной зависимостью сопровождается согласно базисных и дополнительных шкал MMPI (СМИЛ) отклонениями от нормативных показателей в сторону роста прямой, вербальной, общей агрессии, враждебности и подозрительности, увеличение гипертимных, застревающих, педантичных, тревожных, циклотимных, демонстративных и возбудимых черт личности.

Впервые выявлено, что по мере снижения уровня социального функционирования у женщин с алкогольной зависимостью увеличивается  физическая, косвенная, вербальная агрессия и общая агрессивность, установлены выраженные акцентуации личности (метод Шмишека), интеллектуально-мнестические изменения личности (метод Равена), высокий уровень личностной и реактивной тревожности (метод Спилбергера-Ханина), снижение качества жизни.

Полученные данные представляют собой информационную базу, необходимую для планирования и разработки практических мероприятий, необходимых при вторичной и третичной профилактики алкогольной зависимости у женщин.

Впервые на большом клиническом материале проведено изучение актуальных для медицинской теории и практики закономерностей социального функционирования у женщин, страдающих зависимостью от алкоголя, и  разработка на этой основе  дифференцированного клинико-терапевтического прогнозирования.

Практическая, экономическая и социальная значимость полученных результатов. Использование результатов диссертации позволяет повысить эффективность (в том числе и экономическую) организационных и терапевтических мероприятий за счет дифференцированного подхода к лечению женщин с алкогольной зависимостью, имеющих различный характер социального функционирования. Предложена стратегия лечебно-реабилитационных мероприятий в отношении женщин с алкогольной зависимостью с разным уровнем социального функционирования, что будет способствовать снижению экономических и социальных потерь  в обществе.

Использование разработанной дифференцированной системы лечебно-реабилитационных мероприятий у женщин с алкогольной зависимостью в зависимости от уровня их социального функционирования  уменьшило  экономические затраты по койко-дням пребывания в стационаре до 63,59 %.  За два года функционирования  женского лечебно-трудового профилактория (ЛТП) его самоокупаемость достигла 82%.

       Разработаны и утверждены к практическому использованию Министерством Здравоохранения Республики Беларусь инструкции на метод: «Методика регистрации агрессивных состояний у лиц с алкогольной зависимостью» и “Методы идентификации социально-психологических состояний у женщин с алкогольной зависимостью”. Полученные данные внедрены в психоневрологических и наркологических учреждениях Республики Беларусь.

       По материалам диссертации написана монография на тему “Алкогольная зависимость у женщин с асоциальным поведением”. Получено 7 авторских свидетельств на рационализаторские предложения.

Основные положения диссертации, выносимые на защиту.

  1. Уровень социального функционирования женщин с алкогольной зависимостью определяется  клиническими параметрами алкоголизма, особенностями личностного профиля, характером социального окружения и особенностями биологического функционирования, которые  находятся во взаимовлияющем взаимодействии.
  2. Снижение уровня социального функционирования у женщин с алкогольной зависимостью соответствует все большему отклонению основных клинических, психологических, социальных и биологических параметров  от  нормативных.
  3. Применяемые организационные и терапевтические мероприятия в отношении женщин с алкогольной зависимостью целесообразно проводить с учетом свойственной им клинической, социальной и биологической дифференциации.
  4. Дифференцированный учет особенностей социального функционирования при проведении организационно-терапевтических и профилактических мероприятий в отношении женщин с алкогольной зависимостью позволяет заметно повысить их  экономическую и терапевтическую эффективность.

Апробация результатов диссертации. Основные положения диссертации доложены на клинических конференциях кафедры психиатрии и наркологии Витебского государственного медицинского университета (2000, 2001, 2002); на заседании областной ассоциации психиатров и наркологов (2000); на II съезде психиатров и наркологов Республики Беларусь (2001); на научных сессиях Витебского государственного медицинского университета (2000, 2002, 2004), на 13 съезде психиатров России (2000); на I-ой Международной Российско-Белорусской конференции по наркологии (2002); на II-ой Международной научно-практической конференции, г. Витебск (2002); на II Белорусско-Американской научно-практической конференции, на заседании Проблемного совета по судебной психиатрии Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии им.  В.П. Сербского (27.06.2001;  27,11,2007).

Публикация результатов: По материалам диссертации опубликовано 70 работ, из них 27 статей в журналах, 23 - в научных сборниках, 14 тезисов докладов, 1 монография, 4 учебника и учебных пособия, в которых изложены основные положения диссертации. 

Структура и объем диссертации. Диссертация изложена на….. стр. машинописного текста (…… стр. основного текста. ……. указатель литературы) и состоит из введения, 8 глав с результатами собственных исследований, заключения, выводов, списка использованной литературы (….. отечественных наименований, …… зарубежные авторы), …. рисунков и …. таблиц.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Материал и методы исследования

Работа основана на клиническом  исследовании  380 женщин, страдающих алкогольной зависимостью, находившихся на лечении в стационаре Витебской областной клинической психиатрической больницы с последующим амбулаторным лечением и наблюдением в Витебском областном психоневрологическом диспансере в период за 2000-2005 гг. В качестве контрольной группы обследовано 247 практически здоровых женщин (студентки медицинского университета и сотрудницы психиатрической больницы).

Диагноз алкогольной зависимости выносился  в соответствии с  критериями МКБ-10. Для соблюдения принципа однородности дополнительными критериями отбора лиц основной и контрольной группы были детородный возраст, отсутствие тяжелой коморбидной психической и соматической патологии.

Средний возраст обследованных 41,95±2,39 лет. У всех лиц основной группы  диагностирована II стадия алкогольной зависимости.

В работе использовались следующие методы исследования:

  • клинико-психопатологический (критерии МКБ-10);
  • клинико-катамнестический с использованием методики  автобиографического анкетирования и контент-анализа;
  • экспериментально-психологический с использованием диагностической схемы «Социальная адаптация» Лебедько-Баранник, теста А. Басса-А. Дарки, Миннесотского многоаспектного личностного опросника (MMPI,СМИЛ), методики  определения акцентуации черт личности Н. Шмишека и методики прогрессивных матриц  И.С. Равенна, шкалы реактивной и личностной тревожности С.Д. Спилбергера-Ю.Л. Ханина.
  • методика определения качества жизни NAIF (New Assessment and Information form to Measure Quality of Life. P.Y. Hugenholtz and R.A.M. Erdman, 1995);
  • радиоиммунологический;
  • электрофизиологический;
  • клинико-статистический с  использованием анализа частотных гистограмм; t-test Стьюдента; критерия согласия (Chi Sqr. или хи-квадрат); дискриминантного анализа; кластерного анализа; теста Манна-Уитни (Вилкоксона); коэффициента корреляции Кендалла; точного критерия Фишера.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Многофакторное исследование женщин с алкогольной зависимостью показало, что они имели существенные отличия по основным клиническим и социально-психологическим параметрам преморбидного и морбидного периодов. Для  их сопоставления все изученные  клинические и социальные параметры были подвергнуты дискриминантному анализу, в рамках которого  было выделено две дискриминантные функции: 1) ДФ1 - клинические параметры; 2) ДФ2 - социальные параметры, отражавшие уровень социального функционирования. Анализ коэффициентов в пространстве двух выделенных дискриминантных функций показал, что по всем изученным клиническим и социальным интегральным показателям  обследованные основной группы  разделились на 3 подгруппы, которые  в зависимости от особенностей социального функционирования были обозначены как: 1 подгруппа - социально адаптированные; 2 подгруппа - диссоциальные, уклоняющиеся от выполнения морально-нравственных норм, что непосредственно угрожало благополучию межличностных отношений; 3 подгруппа - антисоциальные, поведение которых противоречило правовым нормам, угрожало социальному порядку и благополучию окружающих, что проявлялось в форме правонарушений, влекущих за собой уголовную или гражданскую ответственность и соответствующее наказание  (Змановская Е.В., 2003).

Рисунок 1. Распределение трех групп женщин с алкогольной зависимостью в пространстве двух дискриминантных функций.

1-й кластер (n=125 человек)- социально адаптированные I подгруппа.

2-й кластер (n=96 человек) диссоциальные 2 подгруппа.

3-й кластер (n=159 человек) антисоциальные 3 подгруппа.

У пациенток I подгруппы (социально адаптированные 125 человек;  32,90 %) при среднем возрасте 45±2,34 лет длительность алкогольной зависимости  была 8,2±0,98 года. В большинстве случаев болезнь формировалась в относительно позднем возрасте (48,80% заболели в возрасте  26-40 лет; 24,8% - в возрасте от 40 лет и старше) с практически незаметным снижением морально-этических и интеллектуально-мнестических качеств.  Толерантность к алкоголю возрастала медленно,  «плато» толерантности устанавливалось через 5 и более лет (79,2%) на уровне  до 750-1000 мл 40° алкоголя в сутки. Предпочтение отдавалось употреблению водки и  дешевого вина без систематического употребления суррогатов алкоголя. Постоянная форма злоупотребления алкоголем наблюдалась крайне редко (0,8%), обычно наблюдались псевдозапои и запои длительностью до 7 дней (64,8%). Употребление алкоголя  обычно было связано с субкультуральной (56,43%) либо атарактической (41,32%) мотивацией при сохранении формальной критики к употреблению алкоголя. Клиника острой интоксикации обычно не выходила за рамки симптомов простого алкогольного опьянения. Синдром отмены алкоголя был легкой (62,90%, р<0,001; r= 0,6118) и средней (32,90%, р<0,001; r= 0,5514) степени тяжести,  протекал с преобладанием сомато-вегетативных нарушений по астеновегетативному типу  (р<0,01) при минимальной выраженности психопатологических расстройств без судорожных припадков. Алкогольные психозы наблюдались в 43,2% случаев, протекали чаще в форме острого галлюциноза (32,0%), либо делирия (11,2%). В прошлом лишь 24,8% пациенток обращались за наркологической помощью. Женщинам первые проявления злоупотребления алкоголем удавалось скрыть. Они длительное  время переживали чувство развивающейся болезни. За лечением  они  чаще обращались самостоятельно и анонимно, реже - по направлению ОПНД. Ремиссии  алкогольной болезни продолжительностью до 6 месяцев наблюдались у 23,2% пациенток, до 1 года – у 20,0% пациенток данной  подгруппы.

Во 2 подгруппе (диссоциальные, 96 чел., 25,26%) при среднем возрасте на период обследования 43±3,02 года длительность алкоголизма была 9,3±1,15 года. Алкогольная зависимость формировалась в большинстве случаев  в возрасте 26-40 лет (58,33%).  Злоупотребление алкоголем  обычно было связано с субкультуральными  (34,15%) и субмиссивными (57,13%) мотивами и часто происходило под влиянием злоупотребляющего алкоголем мужа или сожителя (44,79%). Характерно  уже на ранних этапах формирования алкоголизма нарушение критики к болезни. Употреблялись все виды алкогольных напитков. Плато толерантности устанавливалось в течение 5 лет  (84,38%) на уровне до 750 мл 40° алкоголя в сутки.  Острая алкогольная интоксикация нередко протекала в клинически атипичной форме (23,5%). Абстинентный синдром  был  чаще средней  (55,26%,  р<0,001; r= 0,6361),  реже легкой  (25,26%, р<0,001; r= 0,7063),  и тяжелой (19,48%, р<0,001; r= 0,6153) степени тяжести, чаще ограничивался  только соматовегетативными нарушениями (67,71%) и протекал .по астено-депрессивному типу (р<0,05).  Чаще наблюдалась постоянная форма употребления алкоголя (55,21%), реже - псевдозапои и запои длительностью до 7 и более дней (44,79%). Алкогольные психозы в виде острого галлюциноза (26,13%) и делирия (21,79%) наблюдались у 47,92% женщин. В прошлом 58,33% пациенток обращались за наркологической помощью. За лечением большинство пациенток данной подгруппы обратились по направлению ОПНД (63,54%). Ремиссии  алкогольной болезни продолжительностью до 6 месяцев  наблюдались  у 11,46% пациенток, до 1 года – у 4,16 %.





У лиц 3 подгруппы  (антисоциальные 159 чел.,  41,84%) средний возраст на период обследования 39±2,39 лет, длительность алкогольной зависимости  13,1±1,73 лет. Заболевание начиналось относительно рано - 42,77% заболели в возрасте от 16 до 25 лет. Толерантность к алкоголю у большинства больных  возрастала в течение  5 лет (82,39%) до 500-1000 мл 40° алкоголя.  Пациентки злоупотребляли  различными спиртными напитками,  в т.ч. и суррогатами алкоголя. Острая алкогольная интоксикация у большинства (86,7%) протекала с атипичной клинической картиной (параноидная, эксплозивная, депрессивная). Алкогольный абстинентный синдром был средней (68,16%, р<0,001; r= 0,5421)  и реже тяжелой (31,84%, р<0,001; r= 0,5514) степени тяжести,  протекал с грубыми  психопатоподобными нарушениями (р<0,01) и тяжелыми соматоневрологическими нарушениями.  Злоупотребление алкоголем было в форме запоев длительностью до 7 дней (49,06%) или в форме постоянного пьянства (50,94%). Алкогольные психозы наблюдались в 42,14% случаев, протекали в форме острого галлюциноза (20,04%) и делирия (20,10%). В прошлом 38,99% пациенток обращались за наркологической помощью. Ремиссии продолжительностью  до 6 месяцев  наблюдались  у 6,29% больных, до 1 года – у  3,77%.

Таким образом, у женщин с алкогольной зависимостью по мере искажения их  социального функционирования наблюдалось увеличение прогредиентности алкогольной болезни, что проявлялось в тенденции к более раннему и быстрому формированию ее основных клинических проявлений, более быстрому нарастанию толерантности и установлению ее плато на все более высоком уровне, а также в появлении клинически  атипичных форм алкогольного опьянения, увеличении доли психопатологических расстройств и нарастании тяжести соматовегетативных нарушений в структуре синдрома отмены алкоголя, удлинении продолжительности запоев, учащении  развития алкогольных психозов с преобладанием алкогольных делириев над острыми алкогольными галлюцинозами, урежении и укорочении продолжительности ремиссий алкогольной зависимости.

Дополнительными социально-психологическими, экспериментально-психологическими  и биологическими методами  показано, что  наряду с отличными клиническими особенностями обследованные выделенных подгрупп характеризовались спецификой личностного профиля, гормонального и нейрофизиологического функционирования.

При исследовании психологических особенностей личности по методу MMPI (СМИЛ) по результатам 10 базисных шкал установлено, что у тематических больных в отличие от лиц контрольной группы выявлено  увеличение (более 70 Т-баллов) показателей «импульсивности» (шкала 4), r=0,5551, p<0,001, «ригидности» (шкала 6), r=0,6431, p<0,001 и «индивидуалистичности» (шкала 8), r=0,6310, p<0,001 (таблица 1).

                                                                               Таблица 1.

Результаты исследования личности по MMPI (СМИЛ) у здоровых лиц и лиц с алкогольной зависимостью.

Название шкал

Женщины

контроль

Женщины с

алкогольной зависимостью

Шкала_L (лжи)

48,12±0,86

49,02±1,15

Шкала_F (невалидность)

68,48±1,09

80,58±1,69*

Шкала_K (коррекции)

52,03±0,60

50,30±1,07

Шкала_1 (сверхконтроль)

54,19±1,15

62,91±1,40*

Шкала_2 (пессимистичность)

55,48±0,89

66,72±1,09*

Шкала_3 (эмотивность)

49,90±1,02

61,91±1,38*

Шкала_4 (импульсивность)

62,70±1,16

79,00±1,57*

Шкала_5 (муж – жен) женская

66,77±0,84

61,78±1,18

Шкала_6 (ригидность)

56,09±1,39

76,66±1,55*

Шкала_7 (тревожность)

56,51±1,00

64,66±0,97*

Шкала_8 (индивидуалистичность)

64,00±1,12

82,91±1,55*

Шкала_9 (оптимистичность)

63,03±1,19

66,83±1,13*

Шкала_0 (интроверсия)

52,90±0,90

59,41±0,67*

2 (df = 13) = 1299,014; *p < 0,05 по сравнению с контрольной группой

Достоверное увеличение оценочной шкалы «невалидность» (шкала F), 8 шкалы (индивидуалистичность), шкалы 4 (импульсивность) при отсутствии изменений по шкале 0 (социальная интроверсия) свидетельствовало об изменении эмоционального фона испытуемых в виде повышенной возбудимости в сочетании с такими патохарактерологическими особенностями как эгоизм, эгоцентризм,  поверхностная общительность и легковесность в контактах. Подобный профиль MMPI (СМИЛ) коррелирует с асоциальным поведением, в связи с чем  получил название «код преступности»  (Битенский В.С., Херсонский Б.Г., 1989).

                                                               Таблица 2

Результаты исследования личности по основным шкалам MMPI (СМИЛ) у женщин с алкогольной зависимостью с различным уровнем социального функционирования

Название шкалы

I подгруппа

2 подгруппа

3 подгруппа

Шкала F (невалидности)

81,42±1,10

85,36±1,39

82,32±1,24

Шкала К (коррекции)

52,71±0,72

49,14±0,85

54,84±0,81

Шкала 1 (сверхконтроль)

68,16±1,07

65,91±1,13

69,00±0,94

Шкала 2 (пессимистичность)

68,32±1,08

70,73±0,78

69,20±0,97

Шкала 3 (эмотивность)

64,32±1,09

62,25±1,08

66,04±0,94

Шкала 4 (импульсивность)

81,81±1,40

82,68±1,24

85,12±1,24

Шкала 5 (муж., жен.)

60,48±0,88

61,27±0,93

62,92±0,75

Шкала 6 (ригидность)

78,61±1,24

80,07±1,39

80,72±0,99

Шкала 7 (тревожность)

65,42±0,64

68,55±0,57

67,24±0,64

Шкала 8 (индивидуалистичность)

84,84±1,36

86,64±1,10

87,16±1,14

Шкала 9 (оптимистичность)

70,77±0,93

68,39±0,85

70,12±0,64

Шкала 0 (интроверсия)

59,29±0,41

61,77±0,59

58,80±0,40

Сравнительное исследование личности по основным шкалам СМИЛ показало, что максимальные значения по шкалам F, 4, 8 были выражены у лиц 2 (85,36±1,39; 82,68±1,24; 86,64±1,10 соответственно) и  3 подгруппы (82,32±1,24; 85,12±1,24; 87,16±1,14 соответственно) (таблица 2). Аналогичная тенденция обнаружена и  по шкале 6 (ригидность), по которой  увеличение Т-баллов было наибольшим у лиц  2 (80,07±1,39) и 3 (80,72±0,99) подгруппы.

По другим шкалам (5, 7, 9, 0), в том числе и  по шкалам невротической триады (1, 2, 3),  не обнаружено  достоверного увеличения Т-баллов более 70, т.е. показатели по этим шкалам находились в пределах нормативных границ. Не установлено  и признаков депрессивных и депрессивно-истерических проявлений в соответствии со  2 и 3 шкалами, хотя  эти расстройства  считаются  характерными для женщин с алкогольной зависимостью.

Таким образом, сравнение результатов исследования испытуемых с различными уровнями социального функционирования как между собой, так и с данными контрольной группы показало, что при общей для лиц  основной группы тенденции к увеличению показателей по шкалам F, 8, 6 и 4 максимально они были выражены у лиц 3 подгруппы с антисоциальным уровнем  функционирования. Это может свидетельствовать  о том, что по мере нарастания степени искажения социального функционирования от лиц здоровых и больных алкоголизмом с нормативным уровнем социальной адаптации к больным алкоголизмом с диссоциальным и антисоциальным поведением  в их личностном профиле  наблюдалась тенденция к формированию зависимости от моментальных побуждений и внешних влияний,  нетерпеливости, склонности к риску и  высокому уровню притязаний, отсутствию контроля над своим поведением (4 шкала – импульсивности). Высокие показатели по шкале 4 (свыше 81-85 баллов) свидетельствовали о формировании признаков расстройства зрелой личности по эмоционально-неустойчивому типу.

На фоне общих для  больных всех тематических подгрупп высоких показателей по 6-ой шкале (ригидность) также наблюдалось их последовательное увеличение от больных подгруппы 1 к больным подгруппы 3. Это  свидетельствовало о трансформации свойственной лицам 1-ой и в большей степени 2-ой подгруппы обидчивости, осторожности, недоверчивости (78,61±1,24 Т-баллов и 80,07±1,39)  во враждебность и агрессивность, типичные для больных 3-ей  подгруппы (80,72±0,99 Т-баллов).

Общее для всех тематических подгрупп значительное увеличение  показателей по 8 шкале «индивидуалистичность» (84,84±1,36; 86,64±1,10; 87,16±1,14 Т-баллов по подгруппам соответственно) свидетельствовало о трудностях  адаптации, о  недостаточно сформированных  представлениях об общепринятых нормах поведения с преимущественной  ориентацией на субъективизм и интуицию. Одновременное повышение показателей по шкале 8 и 6  (до 80 и более Т-баллов) говорит о том, что индивидуалистичность этих лиц усиливалась, что  сопровождалось  углублением  дезадаптации, формированием антисоциальных тенденций со снижением критического отношения к своим действиям. В сочетании с увеличением показателей по 6-й шкале  это свидетельствовало о  повышении риска агрессивного поведения с  формированием убеждения о несправедливом и даже враждебном к ним отношении окружающих, что  использовалось  для оправдания своих антисоциальных поступков в собственных глазах при малой значимости  мнения окружающих.

По 115 дополнительным шкалам показатели  до 30 и свыше 70 Т баллов (диапазон нормы от 30 до 70) у лиц контрольной группы наблюдались  редко. В диапазоне отклоняющегося поведения (лица 2 и 3 подгрупп) отклонения от нормы показателей по большинству дополнительных шкал также соответствовали повышению уровня агрессивности, который был выявлен по основным шкалам: высокие показатели свыше 70 Т-баллов установлены по шкалам “контроля над враждебностью” (83,40±1,52 Т-баллов, p<0,001), “явной психопатии” (80,08±1,26 Т-баллов. p< 0,001), “предипохондрического состояния” (104,28±2,31 Т-баллов, p< 0,001), “авторитарной проблемы” (80,95±1,26 Т-баллов, p<0,001), “эмоциональной отчужденности” (80,01± 1,44 Т-баллов, p<0,001), “низкой адаптивности” (88,15±1,42 Т-баллов, p<0,001), “ алкоголизма ” (73,63±1,22 Т-баллов, p<0,05);  “преступности” (76,47±1,28 Т-баллов, p<0,05); “выраженной враждебности” (72,20±1,27 Т-баллов, p<0,05); “идеи преследования” (78,96±1,29 Т-баллов, p<0,05); “явной паранойи” (74,03±1,25 Т-баллов, p<0,05); “чистой психопатии” (74,49±1,26 Т-баллов, p<0,05); “фактора паранойи” (79,37±1,31 Т-баллов, p<0,05); “предубежденности” (75,83±1,28 Т-баллов, p<0,05); “чистой шизофрении” (79,33±1,31 Т-баллов, p<0,05); “диссимуляции” (75,84±1,28 Т-баллов, p<0,05); “эскапизма” (77,01±1,29 Т-баллов, p<0,05); “общей плохой приспособляемости” (75,27±1,27 Т-баллов, p<0,05); “невротизма” (77,30±1,28 Т-баллов, p<0,05); “семейной дисгармонии” (73,97±1,22 Т-баллов, p<0,05) и “социальной отчужденности” (79,89±1,31 Т-баллов, p<0,05).

Отмечены также низкие показатели по шкалам “реакция тревоги” (22,54±1,42 Т-баллов, p<0,05); “интеллектуальный коэффициент” (22,52±1,44 Т-баллов, p<0,05); “интеллектуальная эффективность” (15,82±1,31 Т-баллов, p<0,05); “социальная ответственность” (29,00±1,48 Т-баллов, p<0,05); “социальная желательность” (16,65±1,10 Т-баллов, p<0,05);“толерантность к стрессу” (24,42±1,38 Т-баллов, p<0,05) и “язвенный тип личности” (24,02±1,36 Т-баллов, p<0,05).

В соответствии с ожиданиями, поскольку все обследованные были женского пола, у всех лиц  контрольной и основной групп  выявлено превышение  более 70 Т-баллов по шкале  70 “женственность интересов”(91,43±1,20 и 95,51±1,47 Т-баллов соответственно).

       Для исследования уровня агрессивности испытуемых применялся компьютерный вариант методики Басса-Дарки (1957). По данной методике  общий показатель различных видов агрессии у женщин с алкогольной зависимостью значительно превышал  данные по лицам контрольной группы: «обида» -  4,66±0,19 в основной группе и 3,59±0,17 в контрольной группе; «подозрительность» - 6,03±0,17 и 4,21±0,21 соответственно; «вербальная агрессия» - 7,01±0,2 и 6,83±0,28;  «чувство вины» - 6,26±0,22 и 5,69±0,21.  Тест достоверности Манна-Уитни подтвердил, что различия, полученные по методике Басса-Дарки, между тематическими больными и лицами контрольной группы достоверны (p < 0,01).

       У пациенток основной  группы (таблица 3) по мере снижения уровня социального функционирования увеличивалась «физическая», «косвенная агрессии», «раздражительность»,  «вербальная» и «общая агрессия» (p < 0,05). Показатели  по шкале «негативизма», «обиды» и «враждебности» у больных  3  подгруппы  были ниже, чем у больных 2 подгруппы, а по шкале «подозрительности» оставались на уровне подгруппы социально адаптированных лиц.

                                       Таблица 3.

Результаты исследования агрессивного поведения женщин с алкогольной зависимостью в группах с различным уровнем социального функционирования.

I подгруппа

2 подгруппа

3 подгруппа

Контроль

Физическая агрессия

4,58±0,34

5,09±0,27

5,52±0,44

4,66 ±0,22

Косвенная агрессия

4,93±0,29

5,22±0,22

5,6±0,33

5,06 ±0,15

Раздражительность

5,52±0,25

6,14±0,27

6,28±0,49

5,17 ±0,23

Негативизм

2,55±0,27

2,86±0,16

2,84±0,24

2,69 ±0,14

Обида

4,51±0,27

4,75±0,26

4,72±0,4

3,59 ±0,17

Подозрительность

5,96±0,25

6,2±0,21

5,96±0,37

4,21 ±0,21

Вербальная агрессия

6,48±0,22

7,2±0,22

7,28±0,45

6,83 ±0,28

Чувство вины

5,8±0,22

6,29±0,21

6,76±0,45

5,69 ±0,21

Общая агрессивность

16±0,2

17,52±0,22

18,4±0,85

16,86 ±0,51

Враждебность

10,48±0,68

11,18±0,49

10,68±0,71

7,77 ±0,32

2 (df=10) = 712,8509; *p < 0,05 по сравнению с контрольной группой

       

В соответствии с методикой Басса-Дарки путем суммирования  индексов «физической»,  «косвенной» и «вербальной агрессии» определялся общий индекс агрессивности (17,29±0,38 в тематической группе и 16,86±0,51 в контрольной группе), и путем  суммирования индексов «обиды» и «подозрительности» определялся индекс враждебности  (10,79±0,30 и 7,77±0,32 соответственно).

       Таким образом, установлено, что у лиц I подгруппы агрессивность  была выражена меньше, чем у лиц 2 подгруппы, а у больных 2 подгруппы  - ниже, чем у лиц 3 подгруппы.

Поскольку оценивались  результаты экспериментально-психологических исследований всех больных основной группы в целом, а при проведении математических операций возможна нивелировка результатов исследования по отдельным испытуемым,  при сопоставлении данных по методике MMPI (СМИЛ) и методике Басса-Дарки был проведен  анализ результатов по каждой обследованной женщине в отдельности.  У больных с  повышенными до 82-84 Т-баллов  показателями по первым трем шкалам (невротическим)  одновременно  методу Басса-Дарки выявлялось возрастание показателей, отражающих уровень агрессии, подозрительности, обиды, а также показателей, отражающих способность использовать физическую силу и вербальное нападение как возможные способы решения спорных вопросов.  Это можно  рассматривать как «код женской преступности»,  поскольку  сочетание патологических признаков по методике Басса-Дарки и  по методике MMPI (СМИЛ)  отражало наличие  склонности  к агрессивному поведению.

У женщин с алкогольной зависимостью  по сравнению с лицами контрольной группы обнаружен высокий уровень реактивной  и личностной тревожности  (исследование с применением опросника реактивной и личностной тревожности Спилбергера-Ханина):  реактивная тревожность  соответственно 58,05 и 33,50 баллов; p<0,001; личностная тревожность -  49,18 и 31,83 баллов, p<0,001 (таблица 4).  В тематических  подгруппах реактивная и личностная тревожность  увеличивались у лиц зрелого возраста (r=0,5623),  с базовым и высшим образованием (r=0,6480), у разведенных  (r=0,7320) и вдов (r=0,7630), а также у женщин с антисоциальным поведением (r=0.5283).

Таблица 4.

Тревожность у женщин тематических и контрольной группы.

Женщины с алкогольной зависимостью

Контрольные лица

Реактивная

тревожность

58,05 ±12,32

33,5 ±6,94

Личностная

тревожность

49,18 ±12,19

31,83 ±6,02

p < 0,05 по сравнению с контрольной группой

С использованием опросника Шмишека у женщин с алкогольной зависимостью были выявлены различные акцентуации личности, при этом средний балл акцентуации у женщин с алкогольной зависимостью составил 14,54±0,42 , у контрольных лиц  - 12,73±0,49 (p<0,001) (таблица 5).

Таблица 5

Результаты исследования изменений личности у женщин с алкогольной зависимостью по методу Шмишека

Название шкал

Пациентки

Контроль

Гипертимные

14,40±0,52

14,61±0,66

Застревающие

13,40±0,34

14,01±0,39

Эмотивные

16,74±0,57*

15,45±0,46

Педантичные

14,60±0,44*

9,97±0,48

Тревожные

13,89±0,50*

11,55±0,56

Циклотимные

15,99±0,55*

13,11±0,45

Демонстративные

14,74±0,41

14,35±0,46

Возбудимые

13,68±0,50*

10,83±0,48

Дистимические

12,81±0,39*

10,69±0,43

Экзальтированные

15,13±0,70*

12,69±0,54

2 (df = 10) = 622,2488, *p < 0,05 по сравнению с контрольной группой

       Сравнение полученных данных по подгруппам исследования показало, что в последовательности от лиц контрольной группы к лицам социально адаптированным, диссоциальным и антисоциальным  наблюдалось увеличение показателей (баллов) по таким вариантам акцентуаций как гипертимные, застревающие, педантичные, тревожные, циклотимные, демонстративные и возбудимые изменения (таблица 6). По акцентуациям  эмотивным, дистимическим и экзальтированным такой четкой закономерности не обнаружено.

                                                               Таблица 6

Результаты исследования изменений личности у женщин с алкогольной зависимостью с различными уровнями социального функционирования по методу Шмишека.

Название шкал

I подгруппа

2 подгруппа

3 подгруппа

Застревающие

13,03±0,80

13,31±0,55

14,16±0,50

Эмотивные

17,03±1,00

16,70±0,93

16,44±1,05

Педантичные

14,06±0,75

14,54±0,63

15,44±0,95

Тревожные

12,48±0,82

*14,52±0,80

*14,76±0,98

Циклотимные

*15,67±0,88

*15,54±0,93

*17,28±1,03

Демонстративные

14,38±0,70

14,50±0,55

15,44±1,03

Возбудимые

*12,87±0,87

*13,70±0,71

*14,40±1,09

Дистимические

*12,48±0,63

*13,63±0,57

12,00±0,86

Экзальтированные

14,58±1,33

*15,54±1,03

15,08±1,47

2 (df=8) = 611,5585; *p < 0,05 по сравнению с контрольной группой

                                                                               Таблица 7

Сравнительная характеристика интеллектуально-мнестических изменений у женщин с алкогольной зависимостью и здоровых лиц.


% от общего

количества

исследованных

p

Степень 1

Высокий интеллект

Контроль

5,00

Пациентки

––

0,5

Степень 2

Интеллект выше среднего

Контроль

61,67

Пациентки

13,33

<0,001

Степень 3

Средний интеллект

Контроль

33,33

Пациентки

45,00

0,396

Степень 4

Интеллект ниже среднего

Контроль

––

––

Пациентки

40,00

<0,001

Степень 5

Интеллектуальный дефект

Контроль

––

––

Пациентки

1,67

0,125

2 (df = 4) = 47,73144.

Оценка интеллектуально-мнестические функции по прогрессивным матрицам Равенна (таблицы 7) показала, что в контрольной группе преобладали лица с интеллектуальным уровнем 2 (61,67%) и 3 (33,33%) степени, в единичных случаях  наблюдался интеллект 1-ой степени (5,0%) при отсутствии лиц с 4 и 5 степенью интеллектуального развития. В основной группе  преобладали лица с 3 (45,00%) и 4 (40%) степень интеллектуального развития, в единичных случаях отмечены лица с 5 степенью интеллектуального уровня (1,67%).

Сопоставление уровня интеллектуального развития пациентов с изученными клиническими и социальными параметрами их функционирования показало, что снижение интеллекта коррелировало с наличием в клинике алкоголизма алкогольных психозов (r=0,6213).

Относительно высокий интеллект коррелировал с относительно молодым возрастом (до 35-40 лет; r=0,5286), благополучным социальным статусом (работающие, сохранившие семью; r=0,6283) и  средне специальным (r=0,5421) и высшим (r=0,7283) образованием, нормативной социальной направленностью (r=0,5286). В частности, 4 степень интеллекта (ниже среднего) у социально адаптированных женщин выявлена в 17,39% случаев, у лиц диссоциальных - в 52,52% случаев; у антисоциальных лиц - в 50% случаев.

Изучение характера социального функционирования с использованием модифицированной диагностической схемы «Социальная адаптация» Лебедько-Баранника (1999) показало, что в I подгруппе большинство женщин имели  постоянное место работы (17,6%), сохранили профессиональную квалификацию (90,67%),  имели среднее и средне специальное образование  (58,4%),  сохранили семью (96%),  отличались нормативными формами досуга.  Лишь небольшая их часть жили на случайные заработки (9,6 %),  увольнялись с работы за административные нарушения (0,8%),  находились на иждивении (12,0%),  имели дисфункциональные (конфликтные взаимоотношения,  семейное пьянство) семьи (4,0%), были разведены (4,17 %). 

У всех женщин 2  подгруппы наблюдались различные конфликтные взаимоотношения с социумом, у большинства отмечалась семейная и трудовая неустроенность:  жили на случайные заработки (10,47%),  находились на иждивении  (16,67%),  постоянное место работы  имели лишь 14,58%, за нарушение трудовой дисциплины  увольнялись с работы 4,17%, 76,04 %  часто меняли место работы,  у 44,92% отмечено сохранение профессиональной квалификации.  58,33% из них  имели среднее и средне специальное образование. 5,21% из них были разведены, у 5,29%  семья была под угрозой распада, 6,25% никогда не состояли в браке. 2,08% были лишены родительских прав, 1,04% не имели определенного места жительства. Свободное время 10,42% проводили в компании лиц, имеющих проблемы с алкоголем. У 11,45%  выявлялась склонность к воровству, однако  они никогда не привлекались в связи с этим к уголовной ответственности.

В  подгруппе женщин с антисоциальным поведением (3 подгруппа) на случайные заработки жили 55,35% обследованных, на иждивении находились 20,13%, сохранили  место работы только 10,69%, увольнялись с работы за административные правонарушения 13,84%. 99 человек (62,5%) имели среднее и средне специальное образование. В разводе находились 10,06% женщин,  отсутствовала семья у 4%.  Семейное пьянство наблюдалось  у 13,33% женщин, 2,52% были лишены родительских прав, 0,63% не имели  определенного места жительства. 18,87% имели постоянную компанию лиц, злоупотребляющих алкоголем, сохранили профессиональную квалификацию лишь 24,0% из них. Многие женщины данной группы в прошлом привлекались к ответственности за совершение различных деяний, предусмотренных административным (45,1%) и уголовным (16,98%) кодексами, 15,09% из них  - повторно привлекались к административной и уголовной ответственности.

       Таким образом, в соответствии с гипотетическим ожиданием  обследованные трех выделенных подгрупп отличались по особенностям социального функционирования, что находит свое отражение и при суммарном определении всех четырех групп признаков патологической системы. В частности, в разделе «Работа» у социально адаптированных лиц (I подгруппа)  патологические признаки обнаруживаются в 44% случаев, у диссоциальных лиц (2 подгруппа)  – в 49,33% и антисоциальных (3 подгруппа)  – 60,67% случаев. Суммарные патологические признаки в разделе «Семья» соответственно составляли 20%, 29,33% и 34%. Сумма патологических признаков со стороны раздела «Досуг» составляла у социально адаптированных лиц 0%, диссоциальных лиц – 6,67% и антисоциальных – 20% случаев. Аналогичная тенденция наблюдалась и со стороны раздела «Саморазвитие».

                                                                       Таблица 8

Показатели качества жизни в процентах сохранности функции у женщин с алкогольной зависимостью и здоровых лиц.

Категории

качества жизни

Женщины с алкогольной

Зависимостью

Контроль

Физическая мобильность

52,76±0,24*

79,36±0,13

Эмоциональное состояние

49,44±0,20*

85,46±0,10

Сексуальная функция

68,00±0,30*

90,23±0,18

Социальные функции

53,38±0,17*

81,59±0,14

Познавательная функция

72,83±0,19*

88,76±0,11

Экономическое положение

28,57±0,25*

86,67±0,21

Интегральный показатель

56,84±0,17*

84,05±0,09

2 (df = 7) = 552,1762; *p < 0,05 по сравнению с контрольной группой

Исследование качества жизни у женщин с алкогольной зависимостью, показало снижение значений со стороны экономического положения, эмоционального состояния, физической мобильности и социальных функций по сравнению с контрольной группой (таблица 8). Интегральный показатель, отражающий сохранность функций всех  категорий качества жизни, составил 57,36±0,17% у больных и 84,05±0,09% в контрольной группе (p<0,001). Данная закономерность сохранялась и в зависимости от уровня социального функционирования испытуемых (интегральный показатель 62,1±0,42% – у социально адаптированных пациенток, 53,97±0,33% у диссоциальных и 57,51±1,24% у антисоциальных женщин). Наиболее низкие показатели отмечались со стороны экономического положения, социальной функции, эмоционального состояния и других функций.

Поскольку предыдущими исследованиями было показано, что состояние нейроэндокринной системы опосредованно через различные функциональные системы может влиять на поведение (Судаков К.В., 1979; Ладунова Е. В. 2004; Emanuele, M.A.; Halloran, M.M.; Uddin, S.; Tentler, J.J.; Emanuele, N.V.; Lawrence, A.M. Kelley, M.R., 1993; Mello, N.K.; Mendelson, J.H., Teoh, S.K., 1993; Gavaler, J.S., Van Thiel, D.H., 1992; Ogilvie K., Rivier C., 1997, Judith S. Gavaler, 1991), было проведено изучение гормонального профиля у женщин с алкогольной зависимостью в сравнении с лицами контрольной группы. Установлено, что концентрация  пролактина (23,60 ± 1,78 нг/мл), кортизола (601,20 ± 24,67 нмоль/л) и ФСГ (27,53 ± 2,85 мМЕ/мл) у женщин с алкогольной зависимостью была  достоверно выше, чем в контрольной группе (соответственно  11,19 ± 1,17 нг/мл; р<0,0001; 491,50 ± 18,59 нмоль/л; р<0,05; 4,86 ± 2,27 мМЕ/мл; р<0,05).  Исключение составляли  ТТГ и ЛГ, концентрация которых в плазме крови у лиц контрольной группы была выше, однако по ТТГ (3,81 ± 0,26 мМЕ/л и 2,35 ± 0,18 мМЕ )  это изменение было статистически достоверно (p<0,05), а по ЛГ (14,96±1,30 и 14,03±1,35)  без достоверной разницы по подгруппам.

  В период фолликулярной фазы  (таблица 9)  выявлена тенденция к повышению концентрации исследованных гормонов относительно контрольных данных и по мере ухудшения социального функционирования тематических больных:  ТТГ - 2,26±0,10; 2,05±0,038; 1,62±0,038 по группам соответственно;  пролактин -  22,13±0,34; 22,49±0,19; 20,84±0,38; кортизола – 689,13±14,69; 596,68±11,92; 581,23±96,77; ЛТГ – 17,13±0,91; 10,57±0,61; 10,64±0,46; ФСГ  – 30,65±1,55; 13,51±4,59; 17,31±1,16. В лютеиновую фазу менструального цикла, наоборот,  отмечено  уменьшение концентрации по большинству исследованных гормонов,  однако эти изменения оказались  неоднозначными без каких-либо определенных тенденций и закономерностей.

       

                                                                               Таблица 9

Концентрация гормонов гипофиза и надпочечников у женщин с алкогольной зависимостью с различными вариантами социального функционирования при фолликулярной и лютеиновой фазах менструального цикла. 

Фолликулярная фаза

Тиреотропный гормон (мМЕ/л)

Пролактин

(нг/мл)

Кортизол

(нмоль/л)

Лютеинизирующий гормон

(мМЕ/л)

Фолликулостимулирующий гормон (мМЕ/л)

I подгруппа

*1,62±0.03

20,84±0,38

581,23±96,77

10,64±0,46

17,31±1,60

2 подгруппа

*2,05±0,038

*22,49±0,19

596,68±11,92

10,57±0,61

13,51±4.59

3 подгруппа

2,26±0,10

*22,13±0,38

689,13±14,69

17,13±0,91

30,65±1,55

Лютеиновая фаза

I подгруппа

*2,08±0,01

26,62±1,10

569,54±12,13

10,74±0,62

15,69±1,37

2 подгруппа

2,67±0,09

*24,44±0,21

685,04±19,03

*3,59±0,33

18,13±1,65

3 подгруппа

*2,26±0,04

*25,95±0,42

486,95±8,96

7,00±0,87

13,83±0,88

*p < 0,01 по сравнению с контрольной группой

Как отражение функциональной неполноценности  гипоталямо-гипофизарно-надпочечниковой системы при хроническом воздействии алкогольной интоксикации на гипофиз и надпочечники (Шишков В. И., 1974),  концентрация  тиреоидных гормонов  у женщин с алкогольной зависимостью  была достоверно ниже, чем у лиц  контрольной группы: ТЙТ - 1,98±0,079 нмоль/л и  3,04±0,087 нмоль/л  по группам соотвественно; р<.0,001 ;  ТК - 13,38±0,32 нмоль/л и 16,88±3,32 нмоль/л соответственно;  р <0,001; ТТГ - 2,35±0,18 мМЕ/л и 3,81±0,26 мМЕ/л соответственно, р<.0,001). 

Сравнение  гормонального профиля у лиц с разными формами социальной активности показало, что в фолликулярную фазу менструального цикла  по  всем изученным гормонам  также отмечена тенденция  к снижению их концентрации  в последовательности от лиц  антисоциальных к лицам диссоциальным и  социально адаптированным: ТЙТ -  2,21±0,04;  1,77±0,071;  1,76±0,10;  ТК - 13,85±0,02;  12,40±0,09; 12,54±0,02; ТТГ - 2,26±0,10; 2,05±0,04; 1,62±0,04. Аналогичная тенденция была выявлена и в лютеиновую фазу менструального цикла. В частности, также отмечена тенденция к снижению их концентрации от лиц с антисоциальным поведением к лицам диссоциальным и социально адаптированным: ТЙТ 2,05±0,03; 1,82±0,04; 1,94±0,02; ТК 13,11±0,06; 13,01±0,11; 13,01±0,07; ТТГ 2,26±0,04; 2,67±0,09; 2,08±0,01.

Таблица 10

Концентрация гормонов щитовидной железы у женщин с алкогольной зависимостью с различными вариантами социального функционирования при фолликулярной и лютеиновой фазах менструального цикла. 

Фолликулярная фаза

Трийодтиронин

Тироксин

Тиреотропный гормон

I подгруппа

1,76±0,10

*12,54±0,02

*1,62±0,04

2 подгруппа

1,77±0,07

*12,40±0,09

*2,05±0,04

3 подгруппа

*2,21±0,04

*13,85±0,02

2,26±0,10

Лютеиновая фаза

I подгруппа

*1,94±0,02

*13,01±0,07

*2,08±0,01

2 подгруппа

1,82±0,04

*13,01±0,11

2,67±0.09

3 подгруппа

*2,05±0,03

*13,11±0,06

*2,26±0,04

*р < 0,01 по сравнению с контрольной группой

                                                                               Таблица 11.

Концентрация половых гормонов у женщин с алкогольной зависимостью с различными вариантами социального функционирования при фолликулярной и лютеиновой фазах менструального цикла. 

Фолликулярная фаза

Эстрадиол (нмоль/л)

Прогестерон (нмоль/л)

Лютеинизи-рующий гормон (мМЕ/мл)

Фолликулости-мулирующий гормон (мМЕ/мл)

I подгруппа

*0.34±0.01

*3,12±0,09

10,64±0,46

17,31±1,60

2 подгруппа

*0,21±0,02

*3,03±0,06

10,57±0,61

13,51±4,60

3 подгруппа

0,50±0,03

4,63±0,29

17,13±0,91

30,65±1,55

Лютеиновая фаза

I подгруппа

0,42±0,03

4,76±0,32

10,74±0,62

15,69±1,37

2 подгруппа

0,44±0,03

4,89±0,38

*3,59±0,33

18,13±1,65

3 подгруппа

0,37±0,04

*2,11±0,21

7,00±0,87

13,83±0,88±

< 0,05 по сравнению с контрольной группой

  Исследования концентрации половых гормонов (эстрадиола, прогестерона, а также лютеинизирующего и фолликулостимулирующего гормона) показало, что со стороны этих гормонов, как и в приведенных ранее других исследованиях, динамика концентрации их в сыворотке крови определила увеличение концентрации эстрадиола от 0,34±0,01 для лиц социально адаптированных (I подгруппа) до 0,50±0,03 для антисоциальных лиц (3 подгруппа) в фолликулярной фазе менструального цикла; прогестерона – 3,12±0,09 для адаптированных лиц и 4,63±0,29 для антисоциальных испытуемых (таблица 11). Аналогичная динамика наблюдается и со стороны двух других гонадотропных гормонов – лютеинизирующего и фолликулостимулирующего гормонов. В лютеиновой фазе подобные изменения концентрации гормонов в сыворотке крови не отмечены.

Исследование динамики вызванных потенциалов головного мозга у лиц с различным  уровнем социального функционирования  показало, что у женщин с алкогольной зависимостью по сравнению с лицами контрольной группы амплитудно-временные параметры ранних (специфических) и поздних (неспецифических) волн вызванных потенциалов были угнетены в обеих регистрируемых зонах (теменной и затылочной) (таб. 12). При этом у женщин с антисоциальными тенденциями амплитуды волн были достоверно выше, чем у лиц диссоциальных и социально адаптированных, однако  и в этих случаях они не достигали уровня лиц контрольной группы. Предъявление эмоционально–значимых сигналов не вызывало увеличение амплитудных показателей вызванных потенциалов как у социально адаптированных, диссоциальных, так и у антисоциальных женщин, а, наоборот, способствовало дальнейшему их снижению. Это свидетельствует о том, что алкогольная зависимость у женщин  приводит к многоуровневому поражению как специфических, так и неспецифических образований, которые могут вести к различным степеням снижения функциональных способностей мозга.

Таблица 12.

Сравнительная характеристика амплитудных показателей вызванных потенциалов у женщин с алкогольной зависимостью и контрольных лиц (мкв).


P1

N1

P2

N2

P3

N3

P4

N4

Женщины с алкогольной зависимостью

Амплитуда vertex

1,85±

0,12*

2,62±

0,19

3,26±

0,26*

2,03±

0,19*

6,29±

0,31*

2,07±

0,18*

2,6±

0,21*

4,83±

0,18*

Контроль

Амплитуда vertex

4,57±

0,40

3,54±

0,30

5,36±

0,28

3,48±

0,30

8,27±

0,4

5,52±

0,41

4,61±

0,41

4,99±

0,31

Женщины с алкогольной зависимостью

Амплитуда затылок

1,71±

0,13*

2,42±

0,15*

2,96±

0,19

3,24±

0,22*

6,47±

0,28*

2,58±

0,17*

2,14±

0,13*

4,66±

0,16

Контроль

Амплитуда затылок

2,05±

0,11

4,78±

0,42

2,27±

0,13

6,87±

0,37

9,72±

0,56

3,32±

0,21

6,25±

0,41

4,3±

0,30*

*Достоверность различий показателей по сравнению с  контрольной группой p< 0,05

Интерферирующий характер взаимодействия рассмотренных в данном исследовании клинических, психологических, социальных и биологических характеристик женщин с алкогольной зависимостью указывал на единство биологического и социального в формировании  сложного клинико-социально-биологического  феномена  женского алкоголизма и  подтверждает  правомерность  концептуальной модели клиники алкогольной болезни с различными уровнями социального функционирования с учетом специфических только для женщин личностных свойств. Полученные данные соответствуют исследования, проведенным Т. Б. Дмитриевой с соавт. (1998), согласно которым введение дифференциации в клинические исследования, “обобщающие клинико-психопатологический, клинико-катамнестический и клинико-биологический методы, открывает новые подходы к диагностике, разработке критериев экспертных оценок, терапии женщин”, в том числе, страдающих алкогольной зависимостью, “а также к научному обоснованию соответствующих изменений в законодательстве”.

Катамнестические исследования.  Ремиссии продолжительностью до шести месяцев наблюдались у 16,67% обследованных, реже отмечены  ремиссии  длительностью от 6 месяцев до года (5,33%). Наличие и длительность ремиссий алкогольной зависимости отличались  по подгруппам исследования. Несмотря на проводимую терапию, отсутствие ремиссий алкоголизма отмечено в 64% лиц 3 подгруппы,  в 40%  случаев во 2 подгруппе и в 8% - у лиц  1 подгруппы  (χ2=33,73860; p<0,001).

Для выяснения эффективности различных методов лечения женщин с алкогольной зависимостью и с различным уровнем социального функционирования был использован статистический метод таблиц сопряженности (точный критерий Фишера). Установлено, что применение транквилизаторов и эмоционально-стрессовой психотерапии в подгруппе социально адаптированных женщин достоверно влияло на достижение ремиссии алкогольной болезни (р<0,05). У женщин диссоциальных и антисоциальных на становление  ремиссии достоверно влияло применение эмоционально-стрессовой психотерапии и мер социального воздействия (ЛТП) (р<0,05).

Прогностическая успешность психотерапевтического воздействия оценивалась по индексу психотерапевтической резистентности Тоулби, выявляемому по методике MMPI (СМИЛ). Проведенное исследование  установило, что индекс Тоулби у женщин с алкогольной зависимостью был достоверно ниже по сравнению с лицами контрольной группы:  2,87±0,14 и 3,72±0,18 балла соответственно. Это свидетельствовало о повышенной внушаемости  обследованных женщин,  а значит о том, что они достоверно больше были подвержены психотерапевтическому воздействию, и применение  психотерапевтических методов лечения у них высокоэффективно. Сопоставление данных по индексу Тоулби у женщин с алкогольной зависимостью  с аналогичными данными у мужчин с алкогольной зависимостью показало, что индекс  Тоулби у них  ниже, чем у женщин (2,20±0,18 баллов и 2,87±0,14 баллов соответственно). Это означает, что психотерапевтическая резистентность у женщин выше, чем у  мужчин.

Сравнение  индекса Тоулби по подгруппам исследования показало тенденцию к снижению его показателей, а значит и тенденцию к  нарастанию  внушаемости в последовательности от подгруппы лиц социально адаптированных к лицам диссоциальным и антисоциальным (3,01±0,13;  2,83±0,12; 2,77±0,15 балла).  Это может быть связано с тем, что по мере нарастания степени искажения социального функционирования в личностном профиле  женщин с алкогольной зависимостью наблюдалась тенденция к формированию патохарактерологических расстройств по эмоционально-неустойчивому типу,  лиц тревожных и демонстративных  в сочетании с прогрессирующим снижением интеллектуально-мнестических функций.

В то же время катамнестические данные показывают, что несмотря на повышенную  относительно лиц социально адаптированных внушаемость, у женщин 2 и 3 подгрупп  полученный от психотерапевтических вмешательств эффект  не соответствовал  ожидаемому. Это связано с тем, что  свойственная им повышенная внушаемость  имела тропность не только к психотерапевтическим воздействиям со стороны врача, но и к  отрицательному влиянию рефферентной для них микросоциальной среды.  Сформировавшийся у них в процессе социального функционирования патологический стереотип поведения являлся серьезным препятствием для успешного психотерапевтического альянса и  оказывался значимым патогенным факторов  при развитии  рецидива болезни. Следовательно, без реального блокирования существующего диссоциального и антисоциального микросоциума невозможно  эффективно оказывать на этих лиц психотерапевтическое воздействие. В связи с этим для лиц 2 и  3 подгрупп  лечебно-реабилитационные мероприятия должны проводиться  в изолирующих условиях  реабилитационных центров или в лечебно–трудовых профилакториях. У женщин  социально адаптированных  повышенная  внушаемость интерферирует с  влиянием  нормативного социума, что в конечном итоге даже усиливает эффект психотерапевтического воздействия. Поэтому для этих женщин  отрыв от  привычного социума не только не показан, а может даже, наоборот, отрицательно сказаться на психотерапевтической эффективности.

ВЫВОДЫ

  1. Характер социального функционирования женщин является частью сложной биопсихосоциальной организации женщины, страдающей алкогольной зависимостью, включающей в себя многообразные параметры различных уровней функционирования -  психического, психологического, биологического, социального -  которые находятся в интерферирующем взаимодействии.
  2. Ухудшение  социального функционирования у женщин происходит на фоне увеличения темпа прогредиентности алкогольной зависимости, что проявляется в тенденции к более раннему и быстрому ее развитию,  появлении атипичных форм алкогольного опьянения,  утяжелении клиники синдрома отмены и увеличении доли психопатологических расстройств в его структуре, удлинении продолжительности запоев,  учащении алкогольных психозов с преобладанием алкогольных делириев над острыми алкогольными галлюцинозами, уменьшении количества и снижении  качества ремиссий.
  3. По мере снижения уровня социального функционирования у женщин с алкогольной зависимостью  наблюдается все большее отклонение от нормативных значений  по основным  психологическим, социальным  и биологическим параметрам.
  4. Изменение  уровня социального функционирования у женщин с алкогольной зависимостью сопровождается  прогрессирующей патохарактерологической деформацией личности, углублением реактивной и личностной тревожности, снижением интеллектуально-мнестических  функций.  Одновременно  растет прямая, вербальная,  физическая, косвенная и общая агрессия, раздражительность, достоверно увеличиваются вербальная агрессия и общая агрессивность.
  5. Нарастание  прогредиентности алкогольной зависимости и углубление патохарактерологической дисгармонии сопровождается ухудшением показателей  рефферентного микросоциума  и как следствие этого –  конкондартным снижением качества жизни. Наиболее низкие показатели отмечаются со стороны экономического положения, социальной функции и эмоционального состояния.
  6. По мере ухудшения социального функционирования у женщин с алкогольной зависимостью наблюдается  увеличение концентрации гормонов гипофиза и надпочечников и снижение концентрации тиреоидных и стероидных гормонов.  Одновременно наблюдается увеличение концентрации всех изученных гормонов в фолликулярную фазу менструального цикла. В лютеиновую фазу аналогичная  тенденция наблюдается только со стороны тиреоидных гормонов.
  7. У женщин с алкогольной зависимостью по сравнению с данными контрольных исследований  амплитудно-временные параметры ранних (специфических) и поздних (неспецифических) волн вызванных потенциалов угнетены в обеих регистрируемых зонах (теменной и затылочной). У  женщин с диссоциальными и антисоциальным поведением  амплитуды волн выше, чем у лиц социально адаптированных, однако, они не достигают уровня контрольных исследований. Предъявление эмоционально–значимых сигналов не вызывало увеличение амплитудных показателей вызванных потенциалов у женщин как у социально адаптированных женщин, так и у диссоциальных и антисоциальных, а наоборот, способствовало дальнейшему их снижению. Алкогольная зависимость у женщин ведет к многоуровневой структуре поражения как специфических, так и неспецифических образований, которые могут вести к различным степеням снижения функциональных особенностей мозга.
  8. Психотерапевтическая  резистентность у женщин с алкогольной зависимостью ниже нормативного уровня, но  выше, чем у  мужчин, страдающих алкоголизмом. По мере  нарастания искажения социальных паттернов поведения наблюдается снижение уровня терапевтической резистентности и соответственно - тенденция к  нарастанию  внушаемости в последовательности от подгруппы лиц социально адаптированных к лицам диссоциальным и антисоциальным.
  9. У женщин социально адаптированных  повышенная  внушаемость интерферирует с  влиянием  нормативного социума, что в конечном итоге даже усиливает эффект психотерапевтического воздействия. У женщин с диссоциальным и антисоциальным поведением, наоборот, лечебно-реабилитационные мероприятия должны проводиться  в изолирующих условиях в рамках реабилитационных центров или в лечебно–трудовых профилакториях, поскольку свойственная им повышенная внушаемость  имеет тропность не только к психотерапевтическим воздействиям со стороны врача, но и к  отрицательному влиянию рефферентной для них микросоциальной среды.
  10. Интерферирующий характер взаимодействия клинических,  личностно-психологических, социальных и биологических  параметров у женщин с алкогольной зависимостью показывает, что  вектор их социальной активности  (социально адаптированные, диссоциальные и антисоциальные) является динамической составляющей многоуровневой интегральной системы гомеостазиса.  Многообразные функциональные системы,  имеющие отношение к различным структурным образованиям (психические, психологические, биологические,  социальные),  обеспечивают в своей содружественной деятельности гомеостазис и адаптацию организма к окружающей среде, в том числе  и  в форме определенного вектора социальной активности.

  СПИСОК РАБОТ,

ОПУБЛИКОВАННЫХ ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ

  1. Кирпиченко Ан. А. Исследование агрессивности больных с алкогольной зависимостью с помощью метода СМИЛ. //Теоретические и практические вопросы медицины и фармации: Материалы конференции студентов и молодых ученых. - Витебск, 2000. – С. 226-228.
  2. Кирпиченко Ан. А. Агрессивное поведение лиц с алкогольной зависимостью. Современные представления. //Актуальные вопросы теоретической и практической медицины: Материалы докладов 55-й научной сессии ВГМУ 17-18 февраля 2000г. - Витебск, 2000. – С.154-155.
  3. Кирпиченко А. А., Кирпиченко Ан. А., Жданко С. Г. Комплексное исследование больных алкоголизмом с агрессивными тенденциями. // XIII съезд психиатров России 10-13 октября 2000г. (материалы съезда).  Москва, 2000. – с. 245.
  4. Кирпиченко Ан.А., Кирпиченко А.А. О возможности нейрофизиологического обоснования нозологической сущности психических заболеваний. //Основные направления научных исследований психиатрической клиники им. С. С. Корсакова (исторический и современный аспекты): Сборник научных трудов под ред. члена корр. РАМН проф. Н. М. Жарикова и проф. Н. А. Тювиной.  Москва, 2000. – С.88-92.
  5. Кирпиченко Ан. А. Взаимосвязь алкогольной зависимости и агрессивных тенденций у женщин. // Материалы III съезда психиатров и наркологов Республики Беларусь.  Гродно, 2001.- С. 53-54.
  6. А.А.Кирпиченко, Ан.А. Кирпиченко. Психиатрия. Учеб.- 4-е изд., перераб. и доп.- Мн.: Выш. школа, 2001.- 606с.
  7. А.А.Кирпиченко, Ан.А. Кирпиченко. Основы психосексуальных расстройств. Курс лекций ВГМУ. Витебск, 2001.- 58 с.
  8. Психиатрия и наркология. Учебник / Кирпиченко А. А., Федосеенко В. С., Лапицкий А. И., Богданов А. С., Ладик Б.Б., Кирпиченко Ан.А., Мартынова Е.В. - Витебск, ВГМУ, 2002. – 509с.
  9. Кирпиченко Ан. А., Кирпиченко А. А. О некоторых особенностях клинической картины алкогольной зависимости у женщин. // Медицина. 2002. – №2, С.36–38.
  10. Кирпиченко Ан. А., Кирпиченко А. А. Клинико–нейрофизиологическое обоснование психической деятельности человека в норме и патологии (клиническая нейрофизиология человека). // Вестник ВГМУ. – Витебск, 2002- т.1- №1, С.96–100.
  11. Кирпиченко Ан. А. Сравнительная клинико–психологическая характеристика личности мужчин и женщин с алкогольной зависимостью. //Здравоохранение. – 2002. – №8, С. 12–13.
  12. Кирпиченко Ан. А. О некоторых особенностях противоправных действий женщин с алкогольной зависимостью. //Медицинские новости – 2002. – № 3 (81), С.78-80.
  13. Кирпиченко Ан. А. Изменения личности при алкогольной зависимости у женщин. //Медицина. – 2002. – №4 (39), С.36–38.
  14. Кирпиченко Ан. А. Терапевтический подход к лечению алкогольной зависимости у женщин. //Психотерапия и клиническая психология. – 2002. – №3 (5), С.16–17.
  15. Кирпиченко Ан. А. Агрессивное поведение женщин с алкогольной зависимостью. //Здравоохранение. – 2002. – №11, С.41–42.
  16. Кирпиченко Ан. А., Кирпиченко А. А. Алкогольная зависимость у женщин. //Медицинские новости. – 2002. – №11, С.23–28.
  17. Жебентяев В. А., Кирпиченко Ан. А. Лечение "синдрома отмены" алкоголя препаратом бемитил у женщин. //Рецепт. – 2002. – №5 (25), С.88–90.
  18. Питкевич Э. С., Жебентяев В. А., Кирпиченко Ан. А. Новое в фармакотерапии синдрома отмены при алкогольной зависимости. //Фундаментальные науки и достижения клинической медицины и фармации: Материалы докладов 57-й научной сессии ВГМУ. - Витебск, 2002. -– С.159-160.
  19. Жданко С. Г., Кирпиченко Ан. А. К вопросу о суицидах женщин с алкогольной зависимостью. //Фундаментальные науки и достижения клинической медицины и фармации: Материалы докладов 57-й научной сессии ВГМУ. - Витебск, 2002. – С. 165-166.
  20. Кирпиченко Ан. А. Об асоциальности женщин, зависимых от алкоголя. //Фундаментальные науки и достижения клинической медицины и фармации: Материалы докладов 57-й научной сессии ВГМУ. Витебск, 2002. – С.166-167.
  21. Кирпиченко Ан. А., Илюшенко К. А., Потапович О. Я. Исследование асоциальности женщин, страдающих алкогольной зависимостью. //Актуальные вопросы современной медицины и фармации. Материалы конференции студентов и молодых ученых 22–23 апреля 2002 г. Витебск, 2002. – С.153–155.
  22. Церковский А. Л., Кирпиченко Ан. А. Изучение умственной отсталости студентами медиками: методические аспекты. //Медицинское образование 21 века. Сборник научных трудов. Витебск, 2002. – С.231–232.
  23. Кирпиченко Ан. А. Исследование свойств личности с помощью методики MMPI (СМИЛ) у женщин с алкогольной зависимостью. //Медицинские и социально–психологические проблемы алкогольной и наркотической зависимости. Материалы I–ой Российско–Белорусской конференции 19–20 июня 2002 года, Витебск, 2002. – С. 28–30.
  24. Кирпиченко Ан. А. Алкогольная зависимость у женщин с асоциальным поведением. //Медицинские и социально–психологические проблемы алкогольной и наркотической зависимости. Материалы I–ой Российско–Белорусской конференции 19–20 июня 2002 года, Витебск, 2002. – С.30–41.
  25. Кирпиченко А. А., Питкевич Э. С., Жебентяев В. А., Кирпиченко Ан. А. Применение препарата бемитил при умеренно–выраженном состоянии отмены алкоголя у женщин с алкогольной зависимостью. //Wychowanie Fizyczne i Sport. Physical Education and Sport Tom XLVI Volume 46 Wydawnictwo Naukowe PWN Warszawa 2002 p. 551.
  26. Кирпиченко Ан. А. Судебно–психиатрическая оценка женщин с алкогольной зависимостью, совершивших тяжкие преступления (убийства). //Студенческая медицинская наука XXI века. Материалы докладов II Международной научно–практической конференции. Витебск, 2002. – С.166–167.
  27. Кирпиченко А. А., Питкевич Э. С., Жебентяев В. А., Кирпиченко Ан. А. Применение препарата бемитил при умеренно–выраженном состоянии отмены алкоголя у женщин с алкогольной зависимостью. //Материалы докладов XI Российского национального конгресса "Человек и лекарство" 8–12 апреля 2002. Москва. – 2002. с. 551.
  28. Кирпиченко Ан. А. Определение качества жизни женщин с алкогольной зависимостью. //Фундаментальные науки и достижения клинической медицины и фармации. Материалы докладов 58–ой научной сессии ВГМУ 26–27 февраля 2003 года. Витебск, 2002. – с.181.
  29. Ан.А. Кирпиченко, Е.И. Скугаревская. Методы идентификации социально–психологических состояний у женщин с алкогольной зависимостью: Инструкция на метод. – Минск: МЗ Республики Беларусь, 2003. – 21с.
  30. Кирпиченко Ан. А. Алкогольная зависимость у женщин с асоциальным поведением. Монография. - – Витебск, 2003, - 171 с.
  31. Кирпиченко Ан.А. Качество жизни, как одна из гуманистических проблем современной наркологии. //Материалы 55-й итоговой научно-практической конференции студентов и молодых ученых ВГМУ “Актуальные вопросы современной медицины и фармации”. – Витебск, 2003, С. 83-85.
  32. Кирпиченко Ан. А. Судебно–психиатрическая оценка правонарушений женщин с алкогольной зависимостью. //Вестник ВГМУ, 2003. – т.2- №1, С.57–66.
  33. Кирпиченко Ан. А. Особенности работы среднего медицинского персонала с женщинами, страдающими алкогольной зависимостью. //Медицинские знания. – 2003. – №2, С.4–6.
  34. Кирпиченко Ан.А. Некоторые социально-психологические проблемы у женщин с алкогольной зависимостью. //Российский психиатрический журнал. 2003. - №1, С. 63-65.
  35. Кирпиченко Ан.А. Концепция качества жизни и её особенности у женщин с алкогольной зависимостью. //Белорусский медицинский журнал. – 2003. - №1, С. 51-54.
  36. Васильева Н.В., Кирпиченко Ан.А. Лечение алкогольных психозов у женщин. //Рецепт. – 2003 - №4 (30), С. 67-69.
  37. Кирпиченко Ан.А. Опыт применения диазепама при лечении синдрома отмены у женщин с алкогольной зависимостью. //Рецепт. – 2003. - №4 (30), С. 74-76.
  38. Васильева Н.В., Кирпиченко Ан.А. Определение психотерапевтической резистентности у женщин с алкогольной зависимостью. //Вестник ВГМУ. – 2003. - №3, С. 53-56.
  39. Кирпиченко Ан.А. Анализ социально-психологических особенностей алкогольной зависимости у женщин. //Вестник ВГМУ.– 2003. - №3, С. 57-59.
  40. Кирпиченко Ан.А. Деградация личности у женщин с алкогольной зависимостью. //Вестник ВГМУ.- 2003. Том 2. - №2, С. 81-86.
  41. Кирпиченко Ан. А. Ремиссии у женщин с алкогольной зависимостью. //Медицина.- 2003. - №4 (43), С. 37-39.
  42. Кирпиченко Ан.А. Некоторые показатели состояния системы гипофиз-кора надпочечников у женщин с алкогольной зависимостью. //Белорусский медицинский журнал. – 2003. - №4 (6)1, С. 64-66.
  43. Кирпиченко Ан.А. Взаимосвязь между содержанием ряда гормонов и степенью социальной адаптации у женщин с алкогольной зависимостью. //Здравоохранение.- 2004. - №1, С. 21-22.
  44. Кирпиченко Ан.А. Изменение концентрации половых гормонов в сыворотке крови женщин с алкогольной зависимостью. //Охрана материнства и детства. 2003-2004. – № 4-5, С. 73-75.
  45. Кирпиченко Ан.А. Особенности реактивной и личностной тревожности у женщин с алкогольной зависимостью. //Медицинские новости. – 2004. - №3, С. 88-90.
  46. Кирпиченко Ан.А. Гипотиреоз как звено в патогенезе алкогольной зависимости у женщин. //Медицинские новости. – 2004. - №7, С. 98-100.
  47. Кирпиченко Ан.А. Психиатрия и наркология: //учебник под общей редакцией проф. А.А. Кирпиченко. – Мн.: Выш. шк., 2005. – 574с.
  48. Кирпиченко Ан. А. Анализ вызванных потенциалов мозга у женщин с алкогольной зависимостью. //Здравоохранение.- 2005. - №1, С. 45-47.
  49. Кирпиченко Ан. А. К вопросу о различиях мужской и женской алкогольной зависимости. //Материалы 57-й итоговой научной конференции студентов и молодых ученых ВГМУ “Актуальные вопросы современной медицины”. – Витебск, 2005, С. 376-378.
  50. Мартынова Е.В., Кирпиченко Ан. А. Депрессия как общемедицинская проблема. //Материалы VI Республиканской школы по неврологии для молодых специалистов «Пограничные нервно-психические заболевания в практике невролога».- Витебск, 2005, С. 107-118.
  51. Кирпиченко Ан. А Клинико-социальная характеристика женщин с алкогольной зависимостью, совершивших противоправные действия //Российский психиатрический журнал.- 2005. - №6.- С.30-32 (в соавт. с Т.Б. Дмитриевой).
  52. Кирпиченко Ан. А. Некоторые особенности клинических проявлений и лечения алкогольных психозов у женщин //Журнал  неврологии и психиатрии им. Корсакова.- 2006.-  № 3. - с. 58.
  53. Кирпиченко Ан. А. Клинико-психологическая характеристика свойств личности мужчин и женщин с алкогольной зависимостью //Наркология. 2007. -  №6 - С. 87-91. - (в соавт. с Т.В. Клименко).
  54. Кирпиченко Ан. А. Реактивная и личностная тревожность у женщин с алкогольной зависимостью.// Наркология. -2007. -  № 9- С. 56-59. (в соавт. с Т.В. Клименко).





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.