WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

ЛЫСЕНКО ЕЛЕНА МИХАЙЛОВНА

СУБЪЕКТНАЯ ДИНАМИКА

КУЛЬТУРЫ ЖИЗНИ

Специальность 24.00.01 – теория и история  культуры

по философским наукам

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук

Саратов – 2007

Работа выполнена в Саратовском государственном университете

имени Н. Г. Чернышевского

Научный консультант – доктор философских наук, профессор

Самсонов Вадим Борисович

Официальные оппоненты:

доктор философских наук, профессор Табатадзе Георгий Саввич

доктор исторических наук, профессор Зверева Галина Ивановна

доктор философских наук, профессор Волошинов Александр Викторович

Ведущая организация – Институт философии Российской академии наук

Защита состоится « 1 » ноября 2007 г. в 14 часов на заседании диссертационного совета Д 212.243.11 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора философских наук при Саратовском государственном университете имени Н.Г. Чернышевского по адресу: 410012, г. Саратов, ул. Астраханская, 83, к.4, ауд. 30.

С диссертацией можно ознакомиться в читальном зале №3 научной библиотеки Саратовского государственного университета имени Н.Г. Чернышевского.

Автореферат разослан «____» _____________ 2007 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета                                                Р.В. Маслов

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ



Актуальность темы исследования. В пространственно-временном континууме нового тысячелетия актуализируется необходимость осмысления культурно-исторических закономерностей и случайностей коэволюционных процессов в триаде «природа – человек – общество». Становится возможным с позиции нелинейности постигать динамику культуры жизни в поколенной структуре общества, прогнозировать способы культурной презентации молодежи как синергийно заряженной части человечества.

Налицо потребность в осознании диаметрально противоположных конструктивных и деструктивных, творческих и репродуктивных, традиционных и новаторских явлений, сосуществующих в культуре жизни и определяющих динамизм ее развития. Своевременность анализируемой темы связана и с тем обстоятельством, что человечество вступило в новый этап цивилизационного развития, в котором информационные технологии становятся важнейшей составляющей жизнедеятельности человека, происходят инновационные изменения во всех сферах человеческой жизни, наблюдается ускорение эволюционных процессов и усиление внимания к повышению качества жизни в поколенной структуре общества. В этом контексте культура жизни предстает как целостная, динамичная, самоорганизующаяся система, конституирующая себя в пространственно-временной развертке бытия человека.

Актуальность диссертационного исследования обусловлена двойственностью процесса простирания культуры жизни. С одной стороны, наблюдается обособление культур и их носителей, с другой стороны, происходит интеграция культур в единую всемирную культуру, что нацеливает человечество на формирование универсальной общечеловеческой культуры. Вследствие этого нарушается реализация принципа «единства в многообразии», социокультурная система выводится из равновесия возникающими в ней хаотичными процессами.

В современном трансформирующемся обществе наблюдается стремление к сохранению и возрождению культурных традиций национальностей. Не менее значимо осмысление субъектной динамики культуры жизни в ракурсе миграционных проблем, которые остро встают перед отдельными странами (например, перед Россией) и не касаются других демографически «спокойных районов». Приток переселенцев привносит новые культурные традиции, с которыми доминирующая «местная» культура приходит в противоречие или сосуществует.

На стыке тысячелетий в связи с синергийным наложением последствий экологического, антропологического и культурного кризиса утратили свою априорность убеждения в онтологической, аксиологической и гносеологической незыблемости культуры как первопринципа человеческого бытия. По этой причине распространяются пессимистические взгляды на роль культуры в истории человечества. Намечаются тенденции к нивелированию духовных ценностей России, к ослаблению идентичности субъектов культуры жизни. Проявления кризиса идентичности в этнонациональном плане выражаются в нивелировании духовных ценностей национальных групп, в семье – в разрушении традиционных моделей брака и рассогласовании супружеских ролей, на уровне личности – в утрате чувства реальности и его подмене виртуальным миром. С другой стороны, налицо динамические процессы преображения культуры в иных формах и отношениях. Решительные сдвиги в человеческой жизнедеятельности обусловили обращение к культурным ценностям поколенной структуры общества. Историческую динамику культуры жизни усиливают креативные способности человека в творении культуры и энергетические ресурсы культуры в формировании человека. Динамические тенденции раскрываются за счет креативного потенциала субъекта культуры жизни – «человека – поколения – человечества», о чем свидетельствуют происходящие в мире культурные изменения: увеличение материальных достижений, возникновение новых социокультурных сфер жизнедеятельности, расширение духовных ценностей людей. В этом и заключается парадокс культуры жизни: мнимая исчерпаемость и традиционность сочетаются с инновационностью.

В молодежной среде как поколенной структуре общества наблюдаются разнонаправленные процессы. Деструктивные тенденции культуры жизни подрастающего поколения связаны с негативным отношением к традиционной культуре, принятием экспансии западной культуры, удовлетворением низкопробными суррогатами. В то же время среди молодежи возрастает интерес к составлению генеалогического древа семьи, к истории народа, сохранению и возрождению культурных ценностей. Личность как субъект культуры жизни творчески усваивает опыт предшествующих поколений, внося собственным культурным существованием определенный вклад в гармонизацию общества, в преображение жизни. Наряду с молодежной культурой появляются субкультурные сообщества, которые определяют созидающий стиль жизни будущего поколения.

Формирование культуры жизни молодого поколения как субъекта культурных процессов идет в культурной образовательной среде, в связи с чем возрастает влияние социального окружения на личность. Приходится констатировать, что в отдельных образовательных учреждениях до сих пор сугубо «знаниевый подход» преобладает над личностно развивающим и креативным. Такая ситуация не способствует формированию у молодежи целостной картины мира, передаче культурно-исторического кода нации, не формирует чувства принадлежности молодого поколения к единому человеческому сообществу. Тем не менее, российские образовательные учреждения, наряду с семьей, всегда были и остаются главными трансляторами культуры жизни, хранителями культурных традиций и социальных идеалов. В настоящее время заметно возрастает статус образованного человека. Увеличилось количество семей, в которых родители, имея высшее образование, систематически занимаются самообразованием и в этом служат образцом для детей. Интеллектуальный фонд России продолжает приумножаться. В новых условиях динамика ценностных ориентаций молодежи отражает переход от направленности на общение и самоутверждение к направленности на деловую активность и принятие гуманистических ценностей. Судьбоносность происходящих процессов диктует активизацию роли личностно развивающего креативного образования и ювенологической подготовки специалистов для повышения динамизма культуры жизни молодого поколения.

Своевременность эксплицируемой темы обусловлена культурной практикой человеческого сообщества, наличием в культурном пространстве молодежных организаций, клубов под названием «культура жизни». Сущность этого явления достаточно очевидна, однако философско-культурологические основы искомого понятия не нашли своего теоретического осмысления. Актуальность исследования обусловлена необходимостью разработки концепции субъектной динамики культуры жизни в системе «природа – человек – общество».

Степень разработанности проблемы. Настоящее диссертационное исследование предстает как философское осмысление процессов преображения культуры жизни в поколенной структуре общества, инициируемых креативным потенциалом каждой отдельно взятой личности и человечества в целом. Исследованиями в области истории и теории культуры заложены основы для постановки проблемы диссертационного исследования и решения исследовательских задач. И хотя на сегодняшний день феномен культуры кажется хорошо изученным, мало проясненными остаются онтологические, гносеологические, аксиологические аспекты культуры жизни, способы преображения культуры на субъектном уровне, динамические процессы культуры жизни, связанные с закономерностями ее возникновения, распространения и передачи последующим поколениям.

Сегодня возникла настоятельная потребность в разработке новых концепций осмысления роли культуры в жизни человека и человечества, в связи с чем целесообразно обратиться к субъектной культуре жизни как феномену, отражающему органическое сочетание традиций (генетической основы культуры – мема) и новаций жизнедеятельности человека. Основополагающими для анализа преображения культуры жизни стали рассматриваемые философами Древнего Востока и Античности идеи о двух главнейших сущностях – хаосе (дисгармонии) и порядке – Боге (гармонии). Культура предстает как создание артефактов для реализации жизнеобеспечивающих и защитных функций, которые активизируют систему «природа – человек – общество». Отдельные аспекты культуры субъектно-объектных отношений исследованы в трудах А. Бергсона, Л.С. Выготского, Л.Н. Гумилева, В. Дильтея, Г. Зиммеля, Ф. Ницше, С.Л. Рубинштейна, З. Фрейда, О. Шпенглера. Рассматриваемая диссертантом тема обозначена в антропоцентристском и экзистенциальном направлениях, в которых отражены компоненты культуры жизни человека и творческие потенции субъектов в процессе жизнедеятельности (Д. Белл, А. Гелен, П.С. Гуревич, А. Камю, С. Кьеркегор, Г. Лебон, X. Ортега-и-Гассет, X. Плесснер, Н.К. Рерих, Г. Риккерт, Ж.-П. Сартр, М. Хайдеггер, Й. Хейзинга, А. Швейцер, М. Шелер, А. Шопенгауэр, К. Ясперс).

Для углубленного анализа вводимого понятия «культура жизни» автор обращался к различным философским направлениям, среди них:

- теоцентристское направление, уподобляющее культуру воплощению божественных сил в форме культовой деятельности с помощью символических образов (И.А. Ильин, B.C. Соловьев, П. Тейяр де Шарден, П.А. Флоренский);

- социоцентристское направление, представляющее культуру в формах социально обусловленной жизнедеятельности взаимодействующих субъектов (Э. Дюркгейм, К. Леви-Строс, К. Маркс, К. Поппер, П.А. Сорокин);

- биосферное направление, расширяющее культуру жизни человека до космических масштабов (В.И. Вернадский, К.Э. Циолковский, А.Л. Чижевский, Н.А. Умов, П.А. Флоренский);

- биогеофилософское направление культуры, обращающееся к коэволюционным стратегиям и геосистемной целостности природы, общества и человека на духовно-ноосферном и социокультурном уровне (А.К. Адамов, В.Г. Борзенков, Л.Н. Гумилёв, И.И. Колисник, В.Б. Самсонов);

- полицентристское направление, включающее разные комбинации взаимодополняющих культурно-цивилизационных подходов (Н.А. Бердяев, Н.Я. Данилевский, Ю.М. Лотман, О. Шпенглер, А.Дж. Тойнби, Л.А. Уайт). Рефлексия представленных направлений способствовала обнаружению основной тенденции культуры жизни – стремлению к преображению посредством инициирования креативных сил ее носителей.

Особое значение в разработке темы оказало обращение к трудам, предполагающим синергийное осмысление преображения культуры жизни. Системное видение жизни как основа синергетической методологии подготовлено историей античной философии (Аристотель), немецкой классической философией (Г.В.Ф. Гегель, И. Кант, Ф.В.И. Шеллинг) и применено к изучению биологических процессов Л. Берталанфи. Целостное развитие культуры через самоорганизацию системы представлено в работах П. Тейяр де Шардена. С.Д. Хайтун с синергетических позиций проанализировал эффект «самосборок и потряхивания» культуры, Дж. Кальоти обосновал принцип симметрии природы и культуры, Е.Н. Князева и С.П. Курдюмов представили синергийные образцы культуры на пересечении традиций Востока и Запада. В последнее десятилетие осмысление культуры с позиций синергетической методологии предложено в исследованиях устойчивости, полимодальности, неоднозначности в искусстве И.А. Евина, оценке «единого поля мировой культуры» по признакам архетипичности, антитетичности, голографичности и цикличности А.Е. Чучин-Русова. Особого внимания заслуживают исследования школы А.В. Волошинова, в которых поднимается центральная для синергетики проблема единства в многообразии, выявляются математические начала формообразования в архитектуре, литературе, живописи, музыке. Синергийно осмысленная Р.Г. Баранцевым триада: нелинейность-когерентность-открытость способствует исследованию культуры жизни.

По мнению диссертанта, предпосылками философской рефлексии преображения в субъектной природе человека являются концепция С.Л. Рубинштейна, принцип деятельностной сущности человека Г.С. Батищева, культурно-историческая: теория мышления А.В. Брушлинского, концепция развития Л.С. Выготского, психология М. Коула. В них обоснованы идеи постижения культуры не только через систему установления баланса когнитивных структур, но и путем присвоения орудий труда и знаковых систем, благодаря чему развиваются высшие психические функции человека как субъекта культуры жизни. В последние годы отдельные аспекты понятия «культура жизни» в ее синергетическом осмыслении исследовались в рамках кандидатских и докторских диссертаций по культурологии, социологии, психологии, но философско-культурологического осмысления др.1

Основанием философского осмысления динамики культуры жизни в проблемном поле культуры послужили философские воззрения представителей саратовской философской школы: Я.Ф. Аскина – на культуру как диалектически развивающийся пространственно-временной феномен, И.М. Гуткиной – на культурное пространство личности, В.Б. Самсонова – на биогеофилософские концепты простирания жизни и культуры, В.И. Снесара – на закон возрастания роли культуры в жизни общества, а также культурно-исторические и социокультурные исследования В.В. Афанасьевой, В.П. Барышкова, В.Н. Белова, Е.И. Беляева, А.С. Борщова, А.В. Волошинова, П.П. Великого, Н.И. Девятайкиной, Е.В. Листвиной, С.Ф. Мартыновича, Р.В. Маслова, Д.В. Михеля, Б.И. Мокина, Р.А. Москвитиной, С.П. Поздневой, В.П. Рожкова, В.Б. Устьянцева, Т.Д. Федоровой, В.А. Фриауфа, М.В. Шугурова, И.Я. Эльфонд, В.Н. Ярской и др.2

Можно констатировать, что на сегодняшний день человек как субъектный представитель поколенной биопсихосоциальной структуры изучен недостаточно глубоко. В связи с отсутствием четкого видения субъектной динамики культуры жизни в философии культуры обнаруживается целый ряд противоречий между:

- постепенной, линейной динамикой эволюционных процессов и скачкообразными нелинейными изменениями культуры жизни субъектов;

- универсальной закрытостью одних культурных сообществ и поливариативной открытостью других;

- выводами некоторых философов о смерти культуры при сохранении ее субъектных носителей и убежденностью их оппонентов в креативном характере культурного преображения;

- восприятием диады «человек – человечество» как синергийного приумножения культуры отдельных личностей в культуру поколений общества и противоположной точкой зрения на оппозицию «человек – человечество»;

- недостаточной разработанностью темы молодежной субкультуры в связи с коротким сроком ее философско-культурологического осмысления и многовековым опытом бытийной оценки культуры подрастающего поколения;

- культурно-историческими традициями поколенной структуры народа и преображенными, динамичными ценностями молодого поколения;

- сложившимся видением субкультуры как культуры второго порядка и обнаружением в субкультуре нормотворческих потенций культуры жизни;

- традиционной практикой образования подрастающего поколения как абстрактного субъекта культуры жизни и реальным системным протеканием культурных процессов в рамках оппозиции «человек – человечество»;

- ориентацией социальных институтов на стереотипы линейного стабильного развития и открытыми динамичными неравновесными культурными системами настоящего и будущего.

Разрешение указанных противоречий в условиях обновляющегося российского общества позволяет концептуально обосновать динамизм культуры в культурно-исторической экспликации жизни поколенной структуры человечества. Необходимость философского осмысления субъектной динамики культуры обусловила выбор темы, цели и задач исследования.

Объект исследования субъектно-объектный динамизм культуры жизни в системе «природа – человек – общество».

Предмет исследования субъектное образование и развитие личности на основе культурно-ценностных отношений между поколениями в жизненной диаде «человек – человечество».

Цель исследования – разработать авторскую концепцию межпоколенной динамики культуры жизни с устремленностью личности к субъектной творческой самоактуализации в историческом контексте эволюционного развития культуры человечества.

Достижение этой цели предполагает решение исследовательских задач:

1) сформулировать эволюционно-синергетическое понимание субъектно-объектных основ культуры человеческой жизни;

2) обосновать специфику динамизма культуры жизни в контексте нелинейного развития личности как субъекта истории;

3) обобщить эволюционизм и скачкообразность процессов развития биопсихосоциодуховных основ культуры человеческой жизни;

4) охарактеризовать концепт жизненного пути человека при развертке культуры многомерного человеческого бытия;

5) конкретизировать понимание роли культурных ценностей жизни в личностном развитии молодежи как субъекта межпоколенной структуры человечества;

6) теоретически представить архетип субкультуры в ракурсе социокультурных тенденций субъектного преображения подрастающего поколения;

7) эксплицировать смысл динамизма молодежной субкультуры как порождения бинарной оппозиции «культура – контркультура»;

8) оценить роль креативного личностно развивающего образования в формировании ноосферной культуры жизни.

Концептуально-методологические основы исследования. Выбор фундаментальных философских теорий, психологических концепций, культурно-исторических представлений и педагогических разработок позволяет по-новому рассмотреть проблемы субъектной динамики культуры жизни в сотворчестве поколений. Для описания феномена человека как носителя культуры жизни обобщены взгляды сторонников психоаналитической теории З. Фрейда, А. Адлера, К. Юнга, Э. Фромма; социокультурной концепции К. Хорни, эпигенетической теории Э. Эриксона, культурно-исторической концепции Л.С. Выготского, концепций единства личности, сознания, деятельности (К.А. Абульханова, Б.Г. Ананьев, А.Г Асмолов, А.Н. Леонтьев, В.И. Слободчиков), субъектной активности личности и личностного смысла жизнедеятельности в выборе стратегий жизненного пути и культурных ценностей (Д.А. Леонтьев, А. Маслоу, А.В. Петровский, В.А. Петровский, С.Л. Рубинштейн, В. Франкл); «антропологической культурной ветви» (А. Гелен, Х. Плесснер, М. Шелер), феноменологии сознания «жизненного мира» (Э. Гуссерль, Э. Холенштайн), экзистенционалистского объяснения человеческого «Я» (Ж.П. Сартр, С. Кьеркегор, Х. Ортега-и-Гассет, М. Хайдеггер). В рамках характеристики субъектных носителей культуры поднимается вопрос о человеке как высшей ценности, о его неоднородности, полярности, незаконченности как предпосылках самодостраивания, самовосхождения к максимуму возможностей; о субъектной сущности человека как автора своего жизненного пути и культуры жизни (Н.А. Бердяев, М.К. Мамардашвили, Ж.П. Сартр, С.Л. Франк, В. Франкл, М. Хайдеггер, К. Ясперс). В процессе осмысления субъектных критериев культуры жизни автор обращался к концепциям, характеризующим молодежь через систему понятий: социальное сообщество (Р. Мертон, В.Н. Боряз, С.Н. Иконникова), поколенная структура (К. Мангейм, Ш. Эйзенштадт, Т. Парсонс), группа потребителей жизненных благ (Т. Адорно, Г. Маркузе, П. Уиллис, Д. Фиске, С. Фрис), субкультурная общность (Д. Доунс, П. Коен, К.Г. Мяло, Д.В. Петров, П. Уиллис, Р. Хограт); общность, объединенная смысловыми и стилистическими характеристиками, воплощенными в культурных практиках (A. Bannet, D. Muggleton, H. Pilkington, R. Johnson).

Одним из ключевых понятий исследования является определение социокультурного хронотопа, отражающего пространственно-временные координаты смены поколений. В диссертации обобщаются культурно-исторические смыслы понятий: «диалог культур» М.М. Бахтина, диалог как «встреча «Я» и «Ты» М. Бубера, диалог культур в объективированной (внешней) и субъективированной (внутренней) форме В.С. Библера, «многомерность неслиянных голосов» М.М. Бахтина, М.С. Кагана, Г.С. Померанца, «археология культуры», «символическое ядро культуры» Ю.М. Лотмана; «палеонтология исчезнувшего духа» Г. Башляра; анализируются проблемы исторической смены поколений и способы передачи культурного наследия (М. Вебер, К. Мангейм, М. Мид, Х. Ортега-и-Гассет, Т. Роззак, А. Тойнби).

Теоретико-методологической базой диссертационного исследования в контексте динамизма культуры жизни послужили эволюционные теории: однолинейные (со стадиями развития: «дикость – варварство – цивилизация»), универсальные (с указанием разноуровневого развития культуры), многолинейные (с допущениями множества равноценных путей культурного развития). Обобщая постмодернистские методологии применительно к анализу культуры, автором выявлено несколько подходов к объяснению исходного феномена: феноменологический подход, отвергающий возможность «абсолютного» субъекта культурного творчества, переосмысливающий в рамках собственной культуры особенности других культур; генетический подход, позволяющий понять культуру с точки зрения ее возникновения и развития, сравнительно-исторический подход, анализирующий различные культуры в определенном временном интервале. Автор остановился на выборе эволюционно-синергетического подхода к культуре, который является катализатором эволюционной истории культуры жизни.

Эволюционно-синергетический подход к обоснованию и использованию субъектной концепции преображения культуры жизни представляет собой интеграцию философского, культурологического, гуманистического и естественнонаучного ракурсов изучения. В рамках данного подхода предусмотрено рассмотрение многомерного культурного бытия человека, что делает возможным интерпретацию культурно-исторического феномена культуры жизни человечества на макроуровне, поколения – на мезоуровне и человека – на микроуровне. Избранный подход охватывает эволюционные и революционные процессы в культуре, вертикальный и горизонтальный уровни простирания культуры жизни для объяснения качественных изменений культуры на этапе возникновения диссипативных структур. В рамках подхода использовались топотемпомерные понятия: цикл, бифуркация, полифуркация, хаос и детерминация, с помощью которых можно определить сущность переходных процессов в цивилизационной истории России (В.Б. Самсонов) и динамику культуры жизни в триаде «человек – поколение – человечество». Правомерность избранного подхода продиктована возможностью его использования для объяснения преображения культуры жизни.

Философское осмысление динамики культуры жизни осуществлено с опорой на сциентистскую парадигму субъектно-объектных отношений, позволяющую исследовать сложные человекомерные системы и феномены культуры жизни, обнаруживать детерминанты и случайные флуктуации культурной эволюции, целерациональные и иррациональные действия субъектов культуры при скачкообразном изменении культурных ценностей жизни.

В исследовании применялись методы системного и синергетического анализа культуры жизни, философской герменевтики, корреляции исторического и культурологического.

Ведущей гипотезой исследования явилось предположение о многообразии преображения культуры жизни личности в соответствии с законом возрастания роли культуры в обществе. Философской рефлексией закона служит синергийное наложение двух триадных зависимостей – «образ – преобразование – образование» и «преобразование – преображение – превращенный образ». При этом субкультура представляется в качестве диссимметрии в оппозиционных соотношениях культуры (симметрии) и контркультуры (асимметрии). Креативные устремления субъектов культуры жизни служат вектором ее преображения во всех основаниях – биологическом, социальном, психологическом и духовном.

Авторское обобщение философско-культурологических взглядов осуществлялось на основе культурно-исторических идей, представленных в философских трудах отечественных и зарубежных исследователей, что позволило выявить и проанализировать онтологические, гносеологические, аксиологические и праксиологические основы субъектного преображения культуры жизни.

Научная новизна диссертационного исследования обусловлена эволюционно-синергетическим и сциентистским характером философского осмысления субъектной динамики культуры жизни, она связана с разработкой авторской концепции субъектной динамики культуры жизни на уровне человека, поколения, человечества и состоит в следующем:

- представлена авторская интерпретация культуры жизни в онтологическом, гносеологическом, антропологическом, системно-синергетическом контекстах, принципиально новым становится постнеклассическое объяснение категорий «культура жизни», «субъектная динамика», «социокультурный хронотоп»;

- впервые в ракурс философского осмысления введено метарефлексивное понимание культуры жизни в триадной оппозиции «человек – поколение – человечество», включающее энергетический, информационный, нравственный, социокультурный потенциал ее субъектов;

- системно исследована субъектная динамика культуры в эволюционном и скачкообразном изменении культурных ценностей поколений;

- обосновано использование синергийного понятия «преображение» как неотъемлемого атрибута и принципа самоорганизации культуры жизни;

- в контексте авторской интерпретации концепта простирания культуры жизни представлены сценарии культурных контактов: «сценарий поглощения», «контрволны», «преобразованной волны»; «превращенной волны»;

- аргументирована  построенная в рамках триадной оппозиции «культура – субкультура – контркультура» классификация динамически развивающихся субкультурных сообществ: агонная, алеаническая, мимикрическая, иллинская, кумиросоздающая, сохраняющая и творящая субкультуры;

- на основе понятия «социокультурный хронотоп» по заданным диссертантом критериям (степень развития национального самосознания; экологическое – антропоцентрическое сознание; логический – эмоциональный тип личности; интернальный – экстернальный локус контроля) проанализировано 16 хронотопов молодежи трансформирующегося общества, в разной мере стремящихся к креативному образованию и личностному развитию;

- в аксиологическом ракурсе осмыслен феномен биопсихосоциодуховных сущностных основ культуры жизни, что позволило углубить понимание динамизма культурных ценностей молодого поколения, способы его актуализации и культурной самопрезентации.

Представленное в диссертации новое философско-культурологическое объяснение субъектной динамики культуры позволило сформулировать положения, выносимые на защиту.

1. Субъектная динамика культуры жизни в контексте ее преображения отражает устремленность личности к саморазвитию и креативному образованию с ориентиром на культурные ценности сменяющих друг друга поколений в диаде «человек – человечество». Циклические процессы в историческом развитии человечества связаны, с одной стороны, с тенденцией культуры к сохранению культурных ценностей и традиций, с другой стороны, со стремлением молодежи обновить традицию в соответствии с изменяющейся субъектно-объектной ситуацией. Субъект культуры жизни проявляется в трех параметрах: в «продольном срезе» –  совокупность людей, одновременно живущих на планете (нации, государства, индивидуумы), в «культурно-историческом» – некая общность в вертикальном временном континууме на уровне поколенной структуры общества; в личностном аспекте – многомерная сущность, воплощающая преображенную культуру личности с вектором творческой устремленности к самоактуализации.

2. Эволюция культуры жизни осуществляется через ее субъектно-объектное простирание в соответствии с универсальным законом возрастания роли культуры в обществе. Возрастание и простирание культуры представлено как пространственно-временная организация жизни, имеющая биопсихосоциальную и духовную суть, детерминированную внешними (экзогенными) воздействиями: ноосферными, межпоколенными, гендерными и внутренними (эндогенными) факторами, которые приводят ритм человеческой субъективности в унисон с ритмом процессов простирания культуры жизни. Передача культурно-исторического кода определяется потенциалом его носителей и ритмом жизни поколений.

3. Субъектная динамика культуры жизни в широком смысле – это нелинейный процесс самопрезентации человека как биопсихосоциального существа через поколенную структуру человечества. В то же время о синергизме культуры можно говорить как об аккумулированной в культурно-историческом коде совокупности исторических способов человеческой жизнедеятельности, дающих на всем простирании цивилизации системные эффекты в области телесности и ментальности человека, демо-, техно- и ноосферы человечества. Феномен «культуры жизни» предстает как сложная, открытая, когерентная, фрактальная, самоорганизующаяся система, охватывающая различные субъектно-объектные отношения взаимодействия человека с природой, обществом и социальным окружением. Искомая система стимулирует творчество и способы культурной презентации поколений людей перед историей жизнедеятельности человечества.

4. Субъектное преображение культуры жизни личности в оппозиции «человек – человечество» – это не только разворачивающееся изменение изначально заданного, но и в русле линейного видения – исторический процесс прогрессирующих изменений – усложнения и совершенствования системы в ситуации культурной стабильности, а в русле нелинейного видения культуры жизни – это процесс наращивания конструктивных и деструктивных тенденций, динамического хаоса и возникновения нового порядка. Преобразование культуры жизни происходит под воздействием внешних условий (общественно-исторического бытия) и внутренних условий (субъективного бытия личности), сохраняющих до определенного уровня самотождественность посредством культурно-исторического кода. В авторской интерпретации преображение предстает как субъектно-объектное взаимодействие, в котором субъектом выступает индивидуум, оказывающий на культурно-историческую систему преобразовательное воздействие, в результате чего объект, приобретая собственную активность, становится субъектом преображения культуры жизни.

5. Субъектная модель биопсихосоциодуховных основ культуры жизни строится в соответствии с принципом континуальности, предполагая неразрывную связь, взаимопереходы биполярных оппозиций: «биологическое – духовное» и «психическое – социальное». Биологические основы культуры представляют собой единство генетических программ, задатков освоения культуры жизни на основе психического развития и состояния здоровья, имеют жесткую структуру, рассчитанную на определенный отрезок человеческой жизни, а психосоциодуховные подсистемы изменяются, упорядочиваются, что свидетельствует о тенденции к бесконечному историческому преображению в пределах существования человечества. Кроме того, в историческом процессе возрастания роли культуры в обществе биологические основания культуры социализируются, социальные одушевляются, психологические одухотворяются, и тем самым поддерживается бессмертие культуры жизни человека, что является принципиально новым в осмыслении биполярного закона жизни.

6. Будучи биопсихосоциальным субъектом истории, молодежь наделена синергийными феноменами человеческой жизни. Ее вхождение во взрослость происходит через периоды хаоса и порядка, эволюционные и ситуационные изменения. Субкультурный хаос творит новый субкультурный «порядок», служит средством перехода на иную траекторию культуры жизни в ракурсе жизненного пути, открытость обеспечивает субкультуре постоянный приток внешних флуктуаций, а ее сущность – внутренних флуктуаций, которые превращают субкультуру в динамичную, неравновесную диссипативную структуру. Благодаря наличию этих закономерностей возможна самоорганизация субкультуры жизнедеятельности молодежного сообщества как представителя молодого поколения.

7. Молодежная субкультура как саморазвивающаяся система, порожденная динамикой изменений в бинарной оппозиции «культура – контркультура», рассмотрена в триадном соотношении «культура – субкультура – контркультура» подобно философским понятиям «симметрия – диссимметрия – асимметрия». Динамические процессы, затрагивающие субкультуру и контркультуру молодежи, как правило, не приводят субкультурные и контркультурные сообщества к устойчивым изменениям, полностью вводящим систему в состояние стабильности. Творческий потенциал молодого поколения становится главным ресурсом и фактором интеграции культур, а неосубкультура представляется экзистенциальным осмыслением акмеологически настроенных и пассионарных представителей молодежной генерации. Авторская концепция преображения культуры жизни систематизирует смысл феномена зарождающейся неосубкультуры ноосферного типа, ориентированной на всестороннее развитие личности.

8. Образование, поддерживающее синергийное взаимодействие факторов филогенеза, культурогенеза, онтогенеза и микрогенеза, позволяет реализовывать важнейшие прогностические функции культуры жизни и влиять на формирование идеалов молодого поколения в процессе его социализации и инкультурации. Ориентация образовательных институтов на стереотипы линейного развития, приемлемого для относительно стабильных систем прошлого, не отвечает реалиям трансформирующегося общества и динамике открытых неравновесных общественных систем настоящего и будущего. Подобная ситуация нелинейного осмысления культурных традиций и инноваций нацелена на формирование жизненных ценностей личности с учетом субъектно-объектного творческого потенциала поколенной структуры общества и человечества, позволяет проектировать культуру жизни с позиции системно-синергетического подхода.

Теоретическая и практическая значимость исследования заключаются в использовании системно-синергетического подхода к осмыслению динамики культуры жизни на разных субъектных уровнях «человек – поколение – человечество». Новые подходы к объяснению жизни сквозь призму преображения позволяют философски рассматривать динамику культуры жизни не просто как линейное движение с заранее заданной целевой установкой и регулируемой стратегией преобразований, а как нелинейное движение, раскрывающее поливариантную модель перехода к новым возможностям за счет актуализации творческих потенций природы, человека, общества.

Разработанные в диссертации концепты культуры жизни в контексте ее преображения могут быть использованы в выявлении циклов синхронизации ценностей поколений и пространственно-временных модусов простирания культуры жизни. Полидисциплинарность исследования заключается в обобщении взглядов на человека культуры в философском, историческом, психологическом, социально-культурном аспектах. Это позволило интерпретировать культуру в оппозиции «человек – человечество» как саморазвивающуюся, нелинейную, неравновесную, когерентную систему преображения телесно-духовной и социально–психологической сущностей. Молодежная субкультуру выступает как порождение биполярной динамики «культура – контркультура» с творческим центром, активизирующим выбор молодым поколением субкультурных ценностей, ориентированных на ценности старших поколений и преломляемых через их отвержение контркультурными сообществами. В каждой из предложенных автором трактовок «культуры жизни» имплицитно содержится вектор возможных исследований субъектного динамизма культуры жизни в триаде «человек – поколение – человечество». Результаты исследования предназначены для философского осмысления феномена культуры жизни молодого поколения для сохранения и преобразования культурных ценностей старших поколений. Полученные на основе философско-культурологического осмысления положения найдут применение в прогнозировании путей преображения культуры жизни в молодежной политике и личностно развивающем образовании.





Практическая значимость исследования определяется возможностью использования его результатов в программах подготовки будущих специалистов в области философии, культурологии, ювенологии. Методологический потенциал авторской концепции может быть использован для категориальной проработки новых учебных курсов: «Креативный потенциал триады «человек – поколение – человечество», «Актуализация культурных ресурсов в поколенной структуре общества», «Социокультурные основы преображения и преобразования культуры жизни», «Простирание культуры жизни в пространственно-временном континууме России», «Самоактуализация личности в трансформирующемся обществе», «Молодежная субкультура и контркультура», «Социокультурные типологии молодого поколения», «Ювенологические основы культуры жизни», «Системно-синергетический подход к проектированию культуры жизни» и т.д. На основе результатов исследования возможна разработка проекта образования с учетом российской ментальности, ее архетипа и признания молодости как животворящей силы человечества, а также в ходе подготовки специалистов по ювенологии для комплексной работы с молодежью. Системно-синергетический подход к организации креативного личностно ориентированного образования позволяет объяснить специфику превращения личности из объекта преобразовательной деятельности в субъект преображения культуры жизни, то есть в самоорганизующуюся систему, обладающую творческой активностью, информационным запасом и личностным потенциалом процесса жизнетворчества.

Апробация работы. Основные положения, выводы автора по общим и частным вопросам диссертационного исследования докладывались и обсуждались на заседаниях кафедры специальной психологии и кафедры теоретической и социальной философии Педагогического института Саратовского государственного университета им. Н.Г. Чернышевского (2000-2007); кафедры социокультурных основ образования института дополнительного профессионального образования СГУ и кафедры философии культуры и культурологии СГУ им. Н.Г. Чернышевского, в сообщениях и дискуссиях на следующих международных, всероссийских конференциях, съездах и форумах: «Философия и миф сегодня» (Саратов, 1997); «Современная парадигма человека» (Саратов, 1999); «Актуальные проблемы качественного обновления современного образования в школе и вузе» (Саратов, 2001); «Синергетика культуры» (Саратов, 2001); «Проблемы модернизации образования: региональный аспект» (Пенза, 2002); «Стратегии и перспективы современного общественного развития» (Саратов, 2002); «Глобальное партнерство за демократическое будущее» (Саратов-Гринвилл, 2002); «Проблемы образования и воспитания в сфере межэтнических отношений» (Саратов, 2002); «Модернизация специального образования: проблемы коррекции, реабилитации, интеграции» (Санкт-Петербург, 2003); «Современные тенденции специальной педагогики и специальной психологии» (Самара, 2003); «Психология и культура» (Санкт-Петербург, 2003); «Психологические проблемы современной российской семьи» (Москва, 2003); «Образование в современном мире: глобальное и локальное» (Саратов, 2004); «Модернизация системы профессионального образования на основе регулируемого эволюционирования» (Челябинск, 2004); «Психология системного функционирования личности» (Саратов, 2004); «Психологическая служба в вузе и школе: проблема субъективности» (Рязань, 2004), «Ананьевские чтения – 2005» (Санкт-Петербург, 2005); «Психология образования - 2005» (Саратов, 2005); «Проблемы управления экономикой в трансформирующемся обществе» (Пенза, 2005); «Традиционное, современное и переходное в российском обществе» (Пенза, 2005); «Интеграция научно-методической работы и системы повышения квалификации кадров (Челябинск, 2005); «Теория и практика национальной безопасности России в условиях глобализации» (Саратов, 2006); «Общество риска и человек в XXI веке: альтернативы и сценарии развития» (Саратов, 2006); «Экология и жизнь» (Пенза, 2006); «Образ российской психологии в регионах страны и в мире» (Сочи, 2006); «Современное общество: территория постмодерна» (Саратов, 2006); «Этнический фактор в процессе социальных трансформаций.» (Саратов, 2007); «Стратегии современного развития и управления общественными процессами» (Саратов, 2007); «Человек в условиях социальных изменений» (Уфа, 2007); «Социокультурное пространство современной России: тенденции развития» (Саратов, 2007); «Цивилизационный кризис и национальная безопасность России» (Саратов, 2007); «Формирование профессиональной компетентности в условиях современного образования» (Вольск, 2007); серии международных семинаров по актуальным проблемам образования в России и Америке (2000 – 2007). Некоторые положения диссертации были представлены в рамках проекта ПРООН по ювенальной юстиции в России и Саратовской области (Саратов, 2003), на Всероссийском совещании-семинаре заведующих педагогических вузов РФ (Волгоград, 2002); научно-практическом семинаре «Защита семьи и детства в Российской Федерации (региональный опыт)» (Саратов, 2004); круглых столах (Гринвилл, 2002).

Содержание диссертационной работы обусловлено целью философско-культурологического исследования, спектром решаемых проблем и заданным предметом исследования. Структура диссертации включает введение, семь глав, двадцать параграфов, заключение, библиографический список и приложения. По теме диссертации опубликовано 40 основных работ, из них одна индивидуальная монография, четыре – в коллективных монографии и 36 статей в реферируемых научных журналах и сборниках.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обоснована актуальность избранной темы, проанализирована степень разработанности проблемы в научной и философской литературе, определены объект, предмет и гипотеза исследования, сформулированы цели и задачи, обоснована научная новизна и значимость работы, методологический аппарат и совокупность методов, изложены положения, выносимые на защиту, представлена структура диссертации.

Первая глава «Теоретические истоки философского понимания культуры жизни» посвящена философской рефлексии категории «культура жизни» в историко-философском экскурсе субъектно-объектных отношений человека с природой и обществом, изложению авторской концепции субъектной динамики культуры жизни в контексте синергетической трактовки культурных процессов.

В параграфе 1.1 «Субъектность феномена культуры жизни» показано, что множество существующих ныне представлений о культуре: историческое, социологическое, этнопсихологическое приводят к умозаключению о «парадигмальном сдвиге в области культуры» и значительно затрудняют осмысление данной дефиниции. Автор в качестве рабочего использует определение культуры на поколенном уровне, связанное с образованием и воспитанием подрастающего поколения на основе культурных ценностей предшествующих поколений. Феномен «культура жизни» объясняется диссертантом как синергийное объединение трех основополагающих для теории и истории культуры категорий: «жизнь», «субъектность» и «культура». Субъектно-объектное пространство человеческой жизни на сегодняшний день представляет немало сообществ под названием «культура жизни», но теоретический аспект этого феномена философски не осмыслен. Подобное явление отражено в концепции всеединства С.Л. Франка, где, говоря о русском духе, он отмечал, чтобы «что-то познать, необходимо уже быть».

Опираясь на введенное А. Мюллером понятие «философия культуры», автор считает целесообразным обратиться к обзору философии культуры жизни. Идея преображения и нелинейности культурно-исторических процессов активизировала поиск основ данной проблематики в многовековой философской рефлексии жизни и культуры. Субъектный феномен культуры жизни, с точки зрения автора, опосредованно отражен древнеиндийскими мыслителями в постулате о следовании культуры за ее носителем – человеком: «Дело стоит рядом со стоящим, идет за идущим, творит с творящим». Закономерно выдвинутое с этих позиций суждение: преображение культуры жизни предопределено субъектной активностью человека. В истории философии жизнь понималась как существование духа в телесной оболочке (китайская мудрость) с поддержанием в чистом состоянии психофизической энергии «ци», культуры здоровья и личностного самосовершенствования (буддистская философия). В связи с этим философы Востока ориентировались на приобретение в культуре жизни собственного опыта путем размышлений. Не случайно Конфуций заметил, что у человека три пути к достижению разума: путь размышлений – самый мудрый, путь подражания – самый легкий и путь личного опыта – самый тяжелый путь.

В Античности наблюдалось смешение космоцентризма и антропоцентризма, несовпадение рациональной и чувственной картин мира, вычленение линии социоцентризма (Платон) и линии эгоцентризма (Аристотель). В социоцентристском понимании общество выступало независимой переменной, а человек – зависимой от него переменной величиной. В эгоцентрических взглядах человек индивидуализируется и обретает независимость. Помимо психосоциальных субъектных основ культуры жизни в античных трактатах можно встретить идею о назначении человеческой души. Погруженность души (психологического «я») в материальный мир всегда оставляет в нем нечто, принадлежащее духовному миру, позволяющему душе осознавать свою сущность и выбирать способ существования, то есть материальные и духовные основы культуры находятся в неразрывном единстве. Человек из растворенного в макрокосме микрокосма становится, по Сократу, субъектом, познающим свою душу, разум и жизненный путь. На этом этапе философского знания реальностью являлось не «ego» идеализма, не «форма» Аристотеля, не «идея» Платона, а именно жизнь.

В теологической философии средних веков (Ф. Аквинский, А. Кентерберийский, У. Оккам) проблема человека как субъекта культуры жизни перемещается в религиозно-нравственную плоскость: человек выделился из природы как творение Бога, но нет четкой границы между Богом и его творением. Биологические и психологические основы культуры под натиском социо-духовных догматических установок теряют свой приоритет. Духовное начало сублимирует телесное, а собственное «Я» человека в образе самосознания в этот период развития философской мысли не актуально. Кроме того, существовавшие в античности циклические представления об однообразном круговороте в истории вытесняются линейным пониманием истории (Августин). По мнению Н.А. Бердяева, христианство освободило человека от власти космической бесконечности, укрепило его зависимость от Бога, а не от природы.

Эпоха Возрождения возвестила о новом отношении к субъектности культуры жизни, в которой вместо догматов церкви о божественной сущности человека автор обнаруживает выраженный интерес к биопсихосоциальной сути субъекта истории. Это привело к переносу взглядов с теологии на антропологию, поэтому в средневековой триаде «Бог – человек – природа» силовым центром мирозданья становится именно человек, в то время как общество представляется лишь собранием атомарных субъектов. У представителей культуры Возрождения начинают превалировать ценности земной жизни: в красоте возлюбленных они видят красоту мира, а для социального бытия открывают законы любви, благородства и согласия и законы свободы, равенства и справедливости. Философские воззрения этого периода отличаются верой в человека как творца собственного счастья, а его культура представляется возвышенной, стремящейся к «божественному» совершенству, формируемому в пространстве жизнедеятельности человека (Ф. Петрарка, Дж. Боккаччо, П. Мирандола). Жизнь выступает как особый микрокосм, не отождествляемый ни с одним из «горизонтальных миров» – элементарным, небесным и ангельским, но вертикально проникающий во все эти миры. Земная жизнь реабилитируется на уровне отдельной личности и общества (Н. Макиавелли), а в диаду «человек – природа» вводится третье звено в образе общественного субъекта, что ускоряет возникновение триада «природа – человек – общество».

Небезынтересна когниция Р. Декарта, разделяемая автором о том, что материя и сознание сливаются только в человеке. В силу дуалистичности его жизни – соединения двух субстанций – материальной (телесно протяженной) и духовной (мыслящей), ни материя, ни сознание не могут быть первичными и являются, в авторском понимании, «биологическими (материальными) и духовными (идеальными)» проявлениями сущности человека как субъекта жизни. Эта мысль не потеряла своей значимости и по сегодняшний день, устраняя многочисленные споры, касающиеся субъектной сущности культуры жизни.

Рефлексия понятия «философия жизни», введенного Г. Риккертом, позволяет обнаружить различные подходы к субъектно-объектному образу культуры жизни. Если гуманистический и экзистенциальный подходы к человеку отражали его специфику как меру всего, то позитивистский взгляд на сущность человека приводил к его оценке как амбивалентного существа, находящегося между животным началом и человеческим, между природой и культурой (Н.А. Бердяев, Ж.П. Сартр, Э. Фромм). Человеческая жизнь предстала как духовный поиск, сопряженный с риском (Г.С. Померанец), «рискованное приключение на грани самого бытия» (Х. Ортега-и-Гассет). При этом философы испытывали, с одной стороны, «благоговение перед жизнью» (А. Швейцер), с другой стороны, ощущение «тупика и дезертирства» (Л. Клагес). Сторонники «философии жизни» защищали иррационализм и созерцательность, выступая скорее защитниками инстинктов и чувств, нежели смысловой сущности. В современной философии акцент делается на творческий ракурс культуры жизни.

Сегодня значимо и обращение к биофилософии (В.Г. Борзенков) и биогеофилософии (В.Б. Самсонов, И.И. Колисник), которые отражают в определении жизни комплексные взгляды на ее сущность. В этих направлениях жизнь – уникальный, геокосмический феномен материального и духовного мира, обретающий в человеке как ее носителе природно-социальные, психосоциальные, духовно-ноосферные компоненты человеческого бытия. В связи с этим субъективными носителями культуры жизни выступают представители триады «человек – поколение – человечество». Вслед за П.С. Гуревичем в авторском понимании «человек» предстает как особого рода сущее, творец культуры и исторического развития, а человечество - как феномен, связанный с развитием культуры, не сводимый к совокупности народов Земли, динамично развивающийся и осознающий себя «перерождением человеческого рода» (Н.А. Бердяев).

В параграфе 1.2 «Синергетическое осмысление культурных процессов» раскрываются методологические основы синергетики, применимые к культуре жизни. В рамках избранного диссертантом системно-синергетического подхода к объяснению культуры жизни актуализируются философские взгляды И. Пригожина о том, что «жизнь предстает перед нами как высшее проявление происходящих в природе процессов самоорганизации». В линейном ракурсе рассмотрения культуры жизни, который значим исключительно с позиции исторического процесса, мир ограничен жесткими причинно-следственными связями, носящими детерминированный характер. Концепции самоорганизации отражают новый этап эволюции в системе знаний с расширенными возможностями диалога культур поколений народа. Сторонники синергетической методологии высказывают суждения о нелинейном многовариантном характере протекания культурных процессов, о конструктивной роли флуктуаций как творца организации и о разнообразии, которое лежит в основе устойчивого и динамического развития культуры жизни.

Методологические основы синергетики развивались в частных науках, постепенно включаясь в диапазон философского осмысления проблем науки и культуры. Не случайно, Г. Хакен назвал синергетику «частью общего системного анализа» с приложением к специфически человеческим и социальным процессам. Аналогичную мысль высказывали Г. Николис и И. Пригожин, отмечая, что теория структурной устойчивости применима к проблемам социальной и культурной эволюции. Авторское обращение к синергетическому осмыслению культуры жизни продиктовано убежденностью в нелинейной динамике ее протекания, невозможностью навязать ее носителям единственное направление развития культурных процессов в силу множественности траекторий культуры жизни.

Синергетика выполняет интегрирующую миссию, предстает как «новообразование на теле культуры», и в имплицитном и синкретичном виде несет в себе значимые элементы восточного и западного образа миропонимания в триаде «Восток – Россия – Запад». Воспринимая лучшие традиции Востока, синергетическая трактовка выходит за рамки аналитичности, раздробленности классической культуры, заимствует от китайских мудрецов идею рассмотрения Вселенной как когерентной, в которой каждое событие связано с другими событиями. В русле западных мировоззренческих традиций синергетика коррелирует с идеями Ф. Ницше (вечное возвращение, преддетерминация настоящего), А. Бергсона (необратимость эволюции), Н. Гартмана (уровневая онтология мира), П. Валери (хаотическая упорядоченность, относительная «запрограммированность» нового, механизмы креативности человека и мира), А. Уайтхеда (идеи процессуальности и когерентности событий в универсуме). Вслед за И. Пригожиным автор утверждает, что благодаря развитию мировоззренческих основ синергетики, обусловленных теорией самоорганизации, появляются новые возможности для сближения Восточной и Западной культуры жизни на уровне поколенной структуры народов и «предотвращения распада различных цивилизаций».

В параграфе 1.3 «Субъектная концепция культуры жизни» представляется разрабатываемая автором концепция, которая состоит из ряда положений.

1. Человек является субъектом жизнетворчества и, будучи открытой, развивающейся, многомерной системой, имеет колоссальный творческий потенциал, актуализируемый стремлением репрезентировать себя в субъектно-объектном пространстве культуры на всех временных отрезках жизненного пути.

2. Подобно тому, как поколения в качестве субъектов культуры обладают биопсихосоциодуховной сущностью, так и культура жизни в потенции несет в себе биологическую субстанцию (основу материальной культуры), социальную (коммуникативную, профессиональную), душевную (психологическую) и духовную основы.

3. Культурные ценности жизни соотносятся с субъективной оценкой личностью биопсихосоциодуховных устремлений к совершенствованию и креативному образованию, а также с объективными показателями, отражаемыми в процессе жизнедеятельности подрастающего поколения на основе общения, совместной деятельности и отношения к представителям других культур.

4. Динамика субъектно-объектных систем культуры жизни возможна на основе постепенных или скачкообразных изменений. В периоды эволюционного развития культуры жизни система отличается устойчивостью, постепенностью, линейностью процессов, и поэтому для ее осмысления целесообразно применять системный подход. В периоды кризисных изменений она становится неустойчивой, неравновесной, стремится создать диссипативную структуру, и для ее объяснения целесообразен синергетический подход. Культура жизни на всех уровнях отличается цикличностью изменений, обеспечивающих единство традиций и новаций и, как следствие, порождение культурных инноваций.

5. Культуре жизни имманентно присуще свойство простираться в пространстве и во времени, а ее носителям - проявлять способность к творческому образованию и личностному развитию.

6. Преемственность и обновление культурных ценностей происходят за счет опоры на культурно-исторический код нации, человечества. Из-за несовпадения ценностных ориентаций и стратегий выбора культурных ценностей между представителями разных поколений обостряется конфликт. Находясь в одном пространстве культуры, они испытывают культурный диссонанс, а в случае сходства ценностей – культурный консонанс, что приводит систему к асинхронизации, дисинхронизации или пансинхронизации ценностей поколений.

7. В зависимости от масштабности субъектов культуры жизни культурные ценности делятся на «общечеловеческие – корпоративные – личностные» и представляются в бинарных оппозициях «духовные – материальные», «объектные – субъектные». Ценности культуры обновляются и за счет вычленения молодежных субкультур (диссимметрия) как синтеза молодежной культуры (симметрия), контркультуры (асимметрия). Молодежь, будучи творчески заряженным поколением, сохраняет и приумножает культуру жизни.

8. Синергетическая интерпретация феномена культуры жизни помогает осмыслить динамизм этого явления в философском, культурологическом и историческом ракурсе. Использование системно-синергетического подхода позволяет проектировать культуру жизни, задавая ей ноосферный вектор преобразований на уровне субъектов жизнетворчества: личности, поколения, человечества.

Итак, сущностное осмысление изучаемого феномена, выраженное в авторской концепции, помогает системно объяснять динамику культуры жизни человека, поколения, человечества в философском и культурно-историческом аспекте.

Во второй главе «Культурно-личностный потенциал жизни» представлено авторское видение биопсихосоциодуховных основ культуры жизни, эксплицировано осмысление личности в процессе жизнетворчества, раскрыта сущность культуросообразной коэволюции природы, общества и личности.

В параграфе 2.1 «Личность как субъект и объект жизнетворчества» автором предложен философский анализ личности в контексте культуры жизни. Диссертантом даны обоснования биполярности «человек – человечество» в контексте онтологии их сотворчества, показано синергийное приумножение ценностей культуры отдельных личностей в культуру поколений. Культурно-личностный потенциал жизни понимается как целостность, которая сочетает качественный и количественный, дедуктивный и индуктивный подходы, благодаря чему возникает холистическое представление о личности и ее возможностях. В авторском видении к субъекту и объекту жизнетворчества применима категория «жизнедеятельность», что позволяет рассматривать проявление субъектности на разных уровнях человеческого бытия.

Понятие «личность» в гносеологическом аспекте предстает перед исследователем в неразрывной связи с понятием «индивидуальность». Автор присоединяется к точке зрения В.С. Мерлина на теорию систем, широко используя когницию «интегральная индивидуальность» и подразумевая под ней саморегулирующуюся систему, состоящую из иерархически организованных подсистем индивидуальных свойств. Индивидуальность трактуется не через совокупность разноуровневых свойств, а как особый характер связи между свойствами – «много-многозначный» и как уникальность культуры жизни индивидуума.

Исследователь, учитывая, что в перманентно изменяющихся условиях жизни необходимыми для ее воспроизводства и поддержания остаются отношения диалога, обратился к диалоговым теориям М.М. Бахтина, В.С. Библера, А.А. Бодалева, М. Бубера, М.С. Кагана, Ю.М. Лотмана Л.Н. Когана, Г.С. Померанца и показал, что диалогичность в триаде «человек – поколение – человечество» является не только закономерностью культуры, но одновременно и системообразующим компонентом культуры жизни. Вслед за М.М. Бахтиным автор утверждает, что человек «внутри себя не может ни понимать себя, ни даже стать самим собой. Только других он видит как объекты, не имея возможности самому для себя стать объектом, поэтому, чтобы охватить личность в целом, нужна позиция вненаходимости». Однако этот путь может привести к полному «вживанию» в другого, утрате себя. Другая крайность – беспристрастная позиция объективизации другого как субъекта культуры, что приводит к разъединению индивидуумов, поколений. Поэтому необходим как внешний диалог, так и диалог внутренний, так как в «другости» самому себе скрыта, по В.С. Библеру, тайна творческого мышления, но в самообщении, имеющем глубинную духовную природу человека, скрыта опасность шизофренического распада творческой личности, не сумевшей сохранить целостность собственного «Я».

Культурный потенциал личности, выступающей в роли субъекта культуры жизни, раскрывается в двух формах: субъективной (интериоризованная объектность) и объективной (экстериоризованная субъектность). Интериоризированная объектность представляет собой освоение личностью культуры жизни посредством опоры на различные культурные стратегии, а экстериоризованная субъектность демонстрирует культурно-личностный потенциал ее носителя, выступающего в роли преобразователя действительности в пространственно-временном континууме жизни. Субъектность личности задается направленностью «от внешнего через внутреннее» к «внутреннему через внешнее», то есть процесс формирования культуры жизни личности предполагает преобразование внутреннего мира индивидуума, функционирующего на основе самоорганизации и стремящегося к преображению.

Реализующимся культурно-личностным потенциалом жизни является преемственность, раскрывающая сущностные силы представителя нового поколения. Преемственность поколений служит основой воспроизведения культурных форм, позволяет лучше изучить национальную и региональную специфику жизнедеятельности и традиций на уровне культур. Человек как субъект культуры жизни попадает в поле между прошлым (привязанность к ритуалам), настоящим (погруженность в повседневность) и будущим (стремление к приумножению достигнутого). Отсутствие перспективы приводит к ослаблению персональных усилий жизнедеятельности индивидуума, у субъекта из-за невозможности творческого самовыражения возникает экзистенциональный вакуум (В. Франкл). Жизнетворчество субъекта культуры жизни связано с проявлениями креативности в реализации смысла жизни. Смысл жизни мотивирует творческую личность, побуждает ее к саморазвитию, или самодвижению, пробуждает стремление к преображению культурных ценностей, чтобы сохранять и приумножать ценности поколений, оставить после себя собственные творения.

Таким образом, креативная суть любых начинаний субъекта культуры жизни проявляется в стремлении на протяжении жизненного пути личностно означить и продлить свое культурное бытие в памяти потомков. Энергетическую, информационную основу этих процессов автор видит в триадной оппозиции «хаос – творчество – порядок» и объясняет креативное начало культуры жизни потребностью человека преодолеть хаотичное течение бытия, отраженное в потоке событий, и биологическую (тварную) предопределенность инстинктивных программ. Положение человека в триаде «прошлое – настоящее – будущее» обладает культурно-личностным потенциалом, способным не только реализовывать ресурсные возможности, но и приумножать этот потенциал в будущих поколениях.

В параграфе 2.2 «Биопсихосоциодуховные основы культуры жизни» представлена авторская интерпретация анализируемого понятия. Культура жизни предстает как биоопределяющее, социально обусловленное, психологически обоснованное, духовно мотивированное ноосферное воплощение синергийного объединения культуры общества и личности. Именно их единство позволят оценить глубину и системность этого интегрального образования.

Предложенная автором модель биопсихосоциодуховных основ культуры жизни строится на основе пересечения двух биполярностей «биологическое – духовное» и «психическое – социальное». В центре многомерной модели культуры жизни располагается энергетически заряженное ядро – общечеловеческий код, сохраняющий ценности панкультуры, проверенные тысячелетиями и не утратившие своей значимости. Вторичной ядерной оболочкой служит культурно-исторический код нации, или национальное культурное достояние (книги, картины, памятники архитектуры), и, наконец, ядерной оболочкой, непосредственно воплощаемой в жизнь, становится генетический код индивидуума, несущий в себе энергетически заряженные потенциальные ресурсы человека.

Биопсихосоциодуховные основы культуры жизни могут находиться в равновесии, но остановка в развитии равносильна омертвлению основ культуры, поэтому культура стремится преодолеть равновесное состояние, чтобы перейти на новый уровень расширения своих возможностей. По мнению диссертанта, если представить себе условно социально-психологическую составляющую как частное, полученное в результате математической операции, в которой делимым выступает биологическая составляющая культуры жизни, трансформирующаяся в материальную культуру, а делителем – духовная сущность, то золотая пропорция культуры жизни человека, или принцип гармонии, наступит, если соотношение приравняется к единице. Автор считает, что гармонизация культуры жизни человека возникает в том случае, если простирание всех ее составляющих происходит равномерно и представляет собой шар, полюсами которого служат биологические и духовные основы, а экватором – социально-психологическая составляющая. Поскольку полный порядок губителен для системы, она в силу самоорганизации стремится его нарушить, развиваясь неравномерно, циклично.

Вводимые автором в синергийную модель культуры биопсихосоциодуховных основ неоднозначно воспринимаются в философско-культурологическом аспекте. Так, в интерпретации В.С. Степина культура предстает как «система исторически развивающихся надбиологических программ человеческой жизнедеятельности», то есть не означиваются биологические составляющие культуры жизни. В то же время невозможно говорить о культуре безотносительно к ее создателю и преобразователю, т.е. к человеку, который имеет телесность (биологическую сущность). Культура жизни социализируется в коммуникативном взаимодействии человека и общества, изначально представленного семьей. Растущий человек, приобретая социальную сущность, становится субъектом деятельности, общения, отношений, превращается в личность, интериоризирующую культуру жизни предшествующих поколений. Культура жизни психологизируется, когда в ней появляется личностный смысл как «значение-для-меня». В основе «одушевления культуры» лежат направленность личности, субъективно-объективные отношения, ценности, образ «Я», другие особенности самосознания. Духовные ценности располагаются во внешней и внутренней по отношению к человеку плоскостях культуры жизни на уровне человечества и отдельного индивида. Духовный рост выступает как постижение человеком своего внутреннего опыта и построения духовных отношений с внешним миром. Автор понимает духовность как проявления высших чувств, нравственных идеалов и креативных способностей.

В диссертации доказывается, что при расширении материальных основ культура жизни напоминает перевернутый треугольник, в котором снижаются духовные ценности, а отрицание материального благосостояния в пользу духовного совершенствования приводит к ослаблению природных основ жизнедеятельности человека, поэтому треугольник с основанием «духовная культура» по отношению к культуре жизни также ассиметричен. В случае, если сливаются воедино хаотичные проявления культуры жизни – физическое, психическое, социальное нездоровье и псевдодуховность, их объединение создает диаллель – порочный круг отрицания культуры. Процесс личностного и духовного развития напоминает спираль, каждый виток которой свидетельствует о совершенствовании человека, обогащении его сущности, самоактуализации, восхождении «человеческого в человеке».

В параграфе 2.3 «Культуросообразная коэволюция природы, личности и общества» понятие культуросообразность выступает в авторской интерпретации как существенное свойство культуры жизни и отражает тенденцию окультуривать действительность посредством синергии ряда поколений. Культуросообразность позволяет закрепить в культурных ценностях человека окультуренные формы жизнедеятельности старших поколений. Молодое поколение стремится внести вклад в окультуривание жизнедеятельности в соответствии с изменяющимися условиями существования и развивающимися творческими потенциями человечества, чтобы передать новшества и традиции последующему поколению.

По мнению диссертанта, в основе культуросообразности лежат интенциональность и идеаторность человеческого сознания. Если интенциональность сознания подразумевает наличие биопсихосоциодуховного образа культурных ценностей, который формируется посредством восприятия, осмысления и жизненного опыта, то идеаторность сознания позволяет выйти за пределы чувственного опыта и выработать систему кодировки для передачи и распространения культурных ценностей общества посредства языка, орудий труда. Это способствует возрастанию креативности в проявлении духовной культуры жизни человечества, а через нее и материальной культуры, обеспечивающей жизнедеятельность в триаде «природа – человек – общество». Таким образом, культуросообразность человеческой жизни – это родовая сущностная характеристика целеустремленности биопсихосоциальной и духовной сфер человечества.

В параграфе формулируется и применяется авторская идея перехода человека на высшую ступень эволюции благодаря синергии культурных достижений человечества и коэволюции природы, личности и общества. Личность, обладая способностью актуализировать креативный потенциал в процессе жизнетворчества, является субъектом культуры жизни и центральным звеном коэволюционной системы. В рамках «природно-духовного» и «социально-психологического» интегрируются новые качества субъектов культуры жизни. Биологические (природные) основы культуры под влиянием общества социализируются, социальные качества в личности одушевляются, психологические на высшем уровне коэволюции – одухотворяются, а духовные – материализуются, поддерживая природное начало человеческой жизни. В этом усматривается бессмертие человека через его культурные ценности и творческие акты. Личность, выступая интегративным звеном в коэволюционной связи, интегрирует их развитие, тем самым преображаясь сама и оказывая преображающее влияние на другие звенья цепи – природу и общество. Общество, являясь частью коэволюционной системы, направлено на преобразование живой природы в интересах человека и на формирование тех качеств  в человеке, которые соответствуют культурным ценностям общества и его идеалам. Приумножение культурных ценностей достигается в том случае, когда создаваемые культурные артефакты соответствуют законам природы и принципам жизнедеятельности человека (социальные институты образования и здравоохранения). Природа в своем генетическом фонде закрепляет память поколений и расширяет потенциал человеческих возможностей.

Подводя итоги, можно констатировать, что в рамках коэволюционных связей, последовательно переходящих в коэволюционные сети, отражается динамика культуры жизни, в процессе преображения превращающаяся в саморазвивающуюся систему «природа – человек – общество».

В третьей главе «Динамика протекания культурных процессов» осмысливается эволюционная необратимость и революционная скачкообразность в динамике культуры жизни. Автор разделяет точку зрения на синергизм культуры в широком смысле как нелинейный, изначально организуемый и переходящий к самоорганизации процесс самопрезентации человека как биопсихосоциального существа через поколенную структуру человечества.

В параграфе 3.1 «Эволюционная динамика культуры жизни личности»  диссертант применяет эволюционно-синергетическую парадигму для философско-культурологического объяснения жизнедеятельности личности. Это оправдано нелинейной динамикой культуры жизни в силу многомерности человеческой сущности, творчески реализующей себя в пространстве культуры, а также ошибочным игнорированием точек бифуркации или трифукации на жизненном пути человека культуры (И. Пригожин, И. Стенгерс, Г. Хакен). В целом рассматриваемая синергийная динамика эволюционных процессов культуры жизни личности отвечает предложенной Г. Спенсером схеме-модели, включающей: интеграцию (переход от простого к сложному); дифференциацию (переход от однородного к разнородному); возрастание порядка (переход от неопределенного к определенному). Часто повторяющееся действие имеет тенденцию к реализации в будущем, оно перестает подвергаться оцениванию и критическому осмыслению. Аналогичным образом перенимаются нормы поведения, культурные традиции. Применительно к культурно-историческим процессам эволюция есть интеграция культурных ценностей, переход от состояния бессвязной однородности к связной разнородности, или к культурному превращению.

Анализируя динамику протекания культурных процессов, диссертант обобщает постулаты о примате общественного прогресса, стадиальности культурного развития, заложенные в теориях Г. Спенсера, А. Бастиана, Т. Вайца, Д. Лебока, Ш. Летурно, Ю. Липперта, Д. Мак-Леннана, Л. Моргана, Э. Тайлора, Д. Фрэзера. В то же время, по мнению диссертанта, нельзя ограничиваться эволюционной однолинейностью динамики культуры жизни, которая имеет только причинно-следственный вектор развития. Автор разделяет точку зрения на протекание эволюционных процессов с ускорением: органическая эволюция происходит быстрее неорганической, социальная – быстрее органической (С.Д. Хайтун, И.И. Шмальгаузен). В связи с усложнением динамических процессов функционирования общества принцип линейности в осмыслении динамики культуры жизни не может обеспечить адекватное понимание поликультурных процессов, происходящих в триаде «природа – личность – общество». Поэтому при анализе эволюционной динамики культуры жизни личности целесообразно обращение к нелинейному многовариантному объяснению эволюции культуры жизни, которое показывает роль флуктуации как творца организации культурных сообществ, подчеркивает конструктивную значимость случайности в эволюционных процессах, свидетельствует о разнообразии, которое лежит в основе устойчивого и динамического развития систем.

Стоит заметить, что фазами эволюционной динамики культуры жизни является переход от традиции к новациям в результате накопления количественных изменений в обычаях, сферах жизнедеятельности и трансформации культуры в новое качество. Традиции и новации в соответствии с диалектическим законом единства и борьбы противоположностей сосуществуют, а не отвергают друг друга, синтезом традиции и новации становятся культурные инновации.

В параграфе 3.2 «Скачкообразные изменения культурных процессов в динамике жизни» автор отмечает, что развитие системы жизнедеятельности человека как носителя биологической сущности происходит постепенно, за счет количественного приращения свойств, прогнозируемых вплоть до отдельных флуктуаций. Из-за кумуляции внутренних воздействий или значительных внешних влияний в определенный момент времени система достигает критической точки (бифуркации), и параметры системы быстро меняются, вводя ее в состояние неустойчивости. Наступает переход к социальной сущности культуры жизни.

В диссертации обобщены положения об изменении культурных процессов вследствие скачков в развитии (П. Тейяр де Шарден), эффекта «самосборок и потряхивания» (С.Д. Хайтун), парадоксального воздействия на сложные системы малых резонансных влияний (В.П. Бранский, Е.Н. Князева, С.П. Курдюмов, А.П. Назаретян, С.Д. Пожарский, И. Пригожин, И. Стенгерс, Г. Хакен). Для осуществления глубинной базовой трансформации культурных ценностей необходимо, чтобы внутри старой системы накопилось оптимальное число вторичных преобразований с обратным для первоначальной интенции знаком. Критическая масса инноваций создает внутреннюю потребность в изменении, после чего система трансформаций превращается в трансформацию системы. Скачкообразные культурные изменения разрывают линейную преемственность культуры, активизируют роль случайных факторов и сопровождаются резким возрастанием информативности системы. Возникающее культурное пространство представляет собой набор вероятностных возможностей. В системе культуры взрывы в одних пластах могут сочетаться с постепенным развитием в других, и динамика процессов на разных уровнях может быть различной. Иногда скачок подобен цепочке последовательных взрывов, вызывающих непредсказуемость культурных изменений. Бинарные системы чреваты взрывами, поскольку в точке бифуркации вынуждены выбирать одну из альтернативных возможностей и обрекать на гибель другую, что разрывает преемственность и приводит к глубоким кризисам с последующим коренным обновлением культуры жизни в системе «человек – поколение – человечество».

В целом в процессе эволюционного развития понятия «взрыв» и «постепенность» являются взаимодополняемыми. Новый конструктивный принцип вырисовывается на основе «случайных» результатов и «случайных» ошибок, поэтому культура развивается не под влиянием планомерной эволюции, а вследствие скачка (Ю. Тынянов). Процесс культурных изменений происходит непрерывно, осуществляя переходы от полюса к полюсу. Между смежными циклами не бывает абсолютного зияния, поэтому «скачок плавен.., сдвиг постепенен», но они оба напоминают взрыв, который происходит внутри культурной системы; природа преобразования такова, что трансформация лишь создает условия для изменения культурных практик, но доподлинно не предсказывает новые формы.

Автор опирается на выявленные Ю.М. Лотманом закономерности развития систем в диадическом взаимодействии традиционного и новаторского, взрывного и постепенного, закономерного и случайного в истории культуры. Постепенные процессы в культурной динамике играют роль в обеспечении преемственности, а взрывные  – новаторства, которые как два взаимодействующих явления в культуре превращаются в сложный многоуровневый процесс. Активность одного из субъектов культуры жизни стимулирует развитие противоположной стороны. Если в работах Ю. Тынянова, Г. Глуковского, Ю. Лотмана развитие культуры предстает как цепь взрывов, то в исследованиях В. Журминского, Д. Лихачева, М. Панова преобладает идея преемственности и постепенности. Синергийность проявляется как соучастие взаимно отрицающих друг друга культурных процессов, которые действуют в одном направлении, формируя структуры более высокого порядка. Цепочка последовательных нарушений устойчивости создает более эффективные субъектно-объектные взаимоотношения в культурно-историческом пространстве человеческой жизни.

Не вызывает сомнения, что в России, где культурное развитие тяготеет к крайностям при ослабленном интересе к середине, внимание фокусировалось на полюсах как наиболее выраженных состояниях системы, но недооценивался момент перехода культуры в новое качество. Разработка параметров оценки начинающихся скачкообразных изменений в культуре жизни поможет гармонизировать жизнетворчество молодежи с опорой на культурные ценности старшего поколения и с учетом культурно-исторических изменений настоящего. Это приблизит систему к устойчивому равновесному состоянию.

В параграфе 3.3. «Цикличность культурно-исторической динамики жизни» автор убедительно показывает, что динамизм эволюционных и скачкообразных процессов развития биопсихосоциодуховных основ культуры жизни подчинен закону цикличности. Диссертантом обосновывается мысль о том, что биологические основы культуры как системы преформированы от рождения, то есть имеют жесткую структуру, рассчитанную на определенный цикл биологической жизни, а психосоциодуховные подсистемы имеют тенденцию к постоянному изменению и расширению возможностей, что свидетельствует об их бесконечном развитии в пределах существования человечества. Переход индивидуума на социальный уровень создает неопределенность жизни, так как вновь образующийся уровень превращает человека в слабоструктурированную систему и делает его чувствительным к воздействиям, которые способствуют упорядочиванию системы и ее структурированию за счет увеличения внутреннего порядка и негэнтропии (информации) системы.

Ссылаясь на Г. Хакена, диссертант обосновывает точку зрения на то, что субъектно-объектные культурно-исторические процессы необходимо рассматривать в их цикличности, учитывая, что ритм представителя восточной культуры долгое время в большей степени сливался с темпоритмом природы, а западного – с темпоритмом общества. Попеременная активизация этих полюсов инициирует волну плавных изменений, постепенно затухающих, не достигающих крайних точек, поэтому смена стилей, систем предстает в виде пульсаций, которые отличаются по своей интенсивности, но не предполагают взрыва, то есть выхода или выброса за пределы системы. Напротив, возвращение к исходному или близкому к нему состоянию относят к одной из разновидностей циклического развития. Роль пульсирующей цикличности, пронизывающей макро- и миниуровни, в культуре человеческого бытия не уступает роли взрывных изменений.

В исследовании представляется, что ритм человеческой субъективности как глубинного внутреннего «Я» человека-творца попадает в унисон с ритмом вещей и создает условия для преображения культуры жизни. В точке бифуркации субъектная система культуры жизни на мгновение застывает перед выбором, который осуществляется под влиянием случайных факторов или предпочтений личности, различающихся по степени осознанности. После того, как взрыв исчерпал свою внутреннюю энергию, включается механизм детерминации, наступает этап плавного предсказуемого развития культуры. Завершает цикл «ретроспективная трансформация», приписывающая случайному статус закономерного и неизбежного. Соотношение взрывных и постепенных моментов не только соседствует в диахронии, но и сосуществуют в синхронии как две стороны единого, связанного механизма культуры жизни. Синергийная модель цикличной социокультурной динамики жизни в целом соответствует переключению противоположных по смыслу режимов LS – и HS –. Иначе говоря, происходит чередование волн схождения и расхождения, смена Ян и Инь. «Одна эпоха происходит под знаком Инь, а другая – под знаком Ян. Их взаимопроникновение и взаимочередуемость позволяют сохранять целостность по аналогии с культурным образцом. Ян, или LS-режим сбегающейся волны, олицетворяет аналитические тенденции, тенденции к расчленению и развертыванию разнообразия, к культурной эволюции. Инь, или HS-режим неограниченно разбегающейся волны, соответствует синтетическим тенденциям к потенциальности и стиранию различий, к свертыванию разнообразия, к инволюции. Режим разбегающейся волны позволяет расширять возможности культурного развития человека и человечества, переводя общечеловеческие ценности на уровень ноосферной культуры. Режим сбегающейся волны обогащает личность как субъект культуры жизни (миниуровень культуры) и отдельные народы (мезоуровень) ценностями макроуровня (человечества).

В диссертации со ссылками на философские взгляды О. Шпенглера отмечается, что человечество прошло несколько цивилизаций циклического типа, каждая из которых его обогатила. Автор считает, что говорить о заключительной стадии развития культуры некорректно и обосновывает свою точку зрения. На индивидуальном уровне «диссипативная структура» культуры жизни личности может распадаться и гибнуть в силу внутренней слабости креативных ресурсов: деструкции телесности, непрочности социальных контактов, утраты смысложизненных ориентаций, отсутствия притока энергии из внешней среды. В то же время на уровне культуры жизни человечества «диссипативная структура» укрепляется и превращается в новую субъектно-объектную культурную разновидность. Это происходит в силу накопления культурных образов, ценностей, притока энергии из внешней среды и цикличности культурно-исторических процессов.

Обобщая сказанное, можно констатировать, что культурная жизнь человека предполагает и цикличность во всех человеческих ипостасях, а именно в ее биопсихосоциодуховной организации. На определенном жизненном этапе возникают новые потребности, изменяется отношение к природе, социуму, культуре, к экзистенциальным вопросам человеческого бытия. Понятие нелинейного циклического развития является ключевым в современной культуре жизни. В целом в процессе эволюционного развития понятия «взрыв» и «постепенность» наполняют цикличность культурно-исторической динамики жизни синергетическим содержанием, что и служит исходным моментом для экспликации преображения культуры в поколенной структуре общества.

В четвертой главе «Феноменология простирания культуры жизни» исследуются проблемы жизненного пути человека в контексте ювенологии и по-новому раскрывается понятие «социокультурный хронотоп» простирания.

В параграфе 4.1 «Жизненный путь человека в контексте ювенологии» это процессуальное понятие рассматривается в ракурсе жизненного мира человека, детерминированного объективными культурно-историческими условиями и субъектно-объектным пространством человеческой жизнедеятельности. С точки зрения диссертанта, «жизненный путь» – это не только пространственно-временные модусы культуры жизни, или событийный ряд, но и направленное простирание жизни в процессе жизненного функционирования личности (К.А. Абульханова, А.А. Деркач). Вектором этого простирания служит жизненная линия, которая не сводится только к стадиям и переходам от прошлого через настоящее в будущее, а является характеристикой движения субъекта культуры жизни в культурно-историческом и ценностно-смысловом отношениях.

Подчеркивая, что жизненный путь включает пространственно-временные параметры, диссертант обращается к философским и психологическим сочинениям К. Маркса о «превращенной форме бытия материи», А.Н. Леонтьева о «жизненном многомерном образе мира», В.Е. Клочко об «общесистемных сверхчувственных качествах». Жизненный мир задается субъектно и включает «жизненное пространство» (К. Левин), «транссубъективное пространство человека» (Д.Н. Узнадзе), «путь к себе через осознание мира» – «возвращение к себе через мир» (В. Франкл), «жизненный цикл личности» (Б.Г. Ананьев), «роль активности личности в направлении жизненного пути» (Л.С. Рубинштейн).

В параграфе констатируется, что жизненный путь в контексте линейного и нелинейного динамизма, целесообразно объяснять с помощью понятия «линия жизни» как вектора ее простирания. Типичными примерами линейного описания жизненного пути личности, по мнению автора, являются: восходящая линия жизни – эволюционное, непрерывное повышение качества жизни и совершенствование субъекта культуры жизни; континуальная линия жизни – постадиальное линейное изменение культуры жизни. В реальности жизненный путь человека направляется по двум основным траекториям, отражающим синергийные феномены нелинейности: дискретная линия, на которой образуются разрывы между этапами жизни, «перегибы», периоды подъема сменяются периодами спада, что может вызвать преобладание стихийно-эмпирического характера жизни; дивергентная линия, характеризующаяся «веером» возможностей, субъект культуры жизни становится «творцом самоосуществления». Автор разделяет точку зрения С.Л. Рубинштейна на личность в роли «субъекта жизненного пути». В этом аспекте личность характеризуется тремя значимыми критериями: согласованием внутренней организации в соответствии с требованиями жизни; оптимальным разрешением противоречий за счет развития личности, движением по восходящей, к самосовершенствованию. Ярким образцом усвоения человеком культуры на определенном этапе жизненного пути послужила культурно-историческая концепция Л.С. Выготского.

В ювенологическом контексте жизненного пути исследователем обосновываются проблемы молодежи как поколенной структуры общества. Трудно не согласиться с Э. Эриксоном, который считал, что каждой культуре наличествует «решающая координация» между развитием индивида и его социальным окружением, названная законом согласованного развития, по которому развивающейся личности оказывается помощь и поддержка именно в те моменты, когда она в большей степени нуждается в этой помощи. Диссертант доказывает, что ювенология как направление научно-практической работы с молодежью призвана с опорой на высокий культурно-личностный потенциал подрастающего поколения как субъекта культуры жизни развивать его культурные ценности, искоренять культурные деформации на промежуточном этапе жизненного.

В параграфе 4.2 «Социокультурный хронотоп субъекта простирания» диссертант доказывает, что жизненный путь человека целесообразно рассматривать с использованием понятия хронотопа как синергийного феномена, отражающего ценностно-смысловое пространство человека во временном модусе. Понятие «хронотоп», в котором субъективное время человека и пространство его жизни неразрывно связаны, необходимо для понимания механизмов порождения многомерного мира индивида в единстве его субъективных и объективных координат. Этот подвижный «предметный», «смысловой» и «ценностный мир» человека в реальной жизнедеятельности возникает и функционирует как система, которую он же обусловливает и детерминирует. Введенное автором понятие «социокультурный хронотоп молодежи» понимается как интегральное новообразование, обеспечивающее устойчивое функционирование культуры жизни и ее преображение. На основе авторских критериев описаны 16 социокультурных хронотопов представителей молодого поколения (планетарный, природоцентрированный, духовный, эмпатийный, самоактуализирующийся, общественный, аффилиативный, консервативный, толерантный, противоречивый, конфликтный, революционный, прагматический, конформный, эгоцентрический, нейтральный).

В параграфе дано определение простирания культуры жизни молодого поколения. В интерпретации автора это пространственно-временной феномен аккультурации и инкультурации, описывающий возможности распространения культурно-исторических процессов в горизонтальной и вертикальной плоскостях в соответствии с законом биполярной динамики, неравновесности, переключения режимов в триадной системе с полярными характеристиками и творческим центром. Творческое начало не только превращает деструктивный хаос в конструктивный, самоорганизует систему, но и способствует переходу эволюционного развития с заранее заданными целевыми установками и медленным ходом эволюции к непреформированному типу, определяемому носителями культуры жизни на уровне общечеловеческих ценностей и ценностей поколений.

Резюмируя сказанное, уместно заключить, что функцией хронотопа становится воспроизводство акта культуры жизни в следующий момент времени, что предполагает работу извлечения порядка: смыслов, установленных норм, культурных ценностей. Духовная сущность человека как субъекта культуры жизни состоит в его способности к саморазвитию, постоянному выходу за пределы себя, к нормотворчеству и самоорганизации.

В пятой главе «Культура обновления жизненных ценностей» диссертант осмысливает архетип поколения в культурно-историческом коде, представляет ментальность русского народа как хранителя культуры жизни и обосновывает авторскую модель синхронизации жизненных ценностей поколений.

В параграфе 5.1 «Архетип поколения в культурно-историческом коде народа» автор доказывает значимость ценностного рассмотрения архетипа культуры, под влиянием которого личность реализует в своем жизнетворчестве универсальные социокультурные функции народа, определяющие общую тенденцию сохранения и передачи культурно-исторического кода от поколения к поколению на протяжении жизненного пути человека и человечества.

Диссертант обосновывает мысль о том, что архетип поколения выступает в качестве первообразца, рассматриваемого автором не только как «коллективное бессознательное», «грибница» душевной жизни индивидов, а как сложившийся под влиянием культурно-исторического кода и культурных ценностей образ старшего поколения. Архетип поколения сосредоточен в нравственно-духовном мире человека как субъекта культуры жизни. Чем более этот архетип исторически статичен, тем обедненней и односторонней становится человеческая личность. Развиваясь, человечество накапливает определенную информацию и приумножает свой синергетический потенциал, который передается последующим поколениям. Под поколением диссертантом вслед за Х. Ортегой-и-Гассетом понимается целостный жизненный образец, налагающий неизгладимый отпечаток на индивидуума. По мнению В.С. Степина, развитие культуры предстает как выработка новых смыслов и значений, регулирующих деятельность, поведение и общение людей, и как формирование новых кодовых систем, закрепляющих и транслирующих эти смыслы и значения. Познание культуры жизни и ее динамики, с одной стороны, отражает константную систему коллективно-пространственных индикаторов, сосредоточенную в архетипе, и, с другой, – подвижную иерархию индивидуально-временных самоидентификаторов.

Таким образом, динамизм культуры жизни отталкивается от культурно-исторического кода народа, архетипа поколений, ценностей личности и вершится под влиянием закономерных, детерминированных процессов и случайных флуктуаций. Культурно-исторический код служит конгломератом сохранения культуры, информационные средства – источником трансляции, а ускоренный темпоритм жизни – главной предпосылкой обновления культуры. Для решения ценностно-смысловых задач человек делает «перерыв» на своем жизненном пути, определяет смысл жизни как необходимое условие самоорганизации и пространство возможностей, сличает осознанные проявления архетипа своего поколения с архетипом старших поколений, рефлексирует культурно-исторический код субъектов культуры жизни, декодирует и раскодирует знаковые системы многомерного жизненного мира человека и культурные ценности своего народа.

В параграфе 5.2 «Русский народ как хранитель и созидатель культурных ценностей жизни» отражена фундаментальная мысль о том, что для понимания культуры народа необходимо воспроизвести в полном объеме синхронные и диахронные связи поколений, а именно «повседневную жизнь человека в ее реально-практическом дискурсе. Русский народ сохраняет культурные ценности жизни путем поддержания коллективного бессознательного и осознания народом общности судьбы, единой поступи в историческом бытии, используя средства культуры: передачу легенд об общих предках, сказаний о победах, рассказов о субъектно-объектном культурно-историческом пространстве, представлений об идеалах мудрости, красоты, добра.

Диссертантом показано, что внутренний потенциал России велик и до конца не реализован. Эта мысль прослеживается и в теории Л.Н. Гумилева, который  развил понимание «евразийской оси» истории человечества. В России отражен синтез Востока и Запада, Европы и Азии, определивший новое качество бытия и культуры жизни. Русские представляют особую общность людей, с глубокой своеобразной культурой жизни, не сводящейся ни к европейскому, ни к азиатскому прообразу. Культура россиян обладает специфическим качеством ландшафтного дуализма «леса» и «степи», характерного для российской Евразии (Н.С. Трубецкой).

Автор утверждает, что синергийной чертой русского национального характера являются архетипы. Ментальность русского в философско-культурологическом ракурсе такова: русский этнотип с эпилептоидным и циклоидным типом акцентуации. В спокойные периоды цикла на фазе стабильности русский человек основателен, умеет добиваться результата, невзирая на трудности; в неспокойный хаотический период цикла – он может долгое время блокировать накапливаемую эмоциональность, но если зарядился энергией, то «взрывается бурно и сокрушительно» (Д.С. Лихачев). В российской ментальности в основу культурно-исторического кода положен позитивный образ «человека в пути», обусловленный «властью пространства» над мировосприятием. Образом национального характера русских является образ женщины с «русской душой», «ушибленной ширью» (Н.А. Бердяев). Женское лицо русской культуры отражает связь с землей и кровными узами как главными ценностями народа, пассивным отношением к природе, относительным равенством людей, поскольку все они – дети матерей и дети Земли. Патриархальный тип с характерным деятельным началом, стремлением прилагать усилия к изменению природы, преобладанием рационального мышления и приоритетом подчинения законам в русской культуре долгое время был выражен слабо.

Исследователь разделяет точку зрения на то, что интровертированный характер российского типа культуры проявляется во внутренней невосприимчивости народ к внешним воздействиям и «открытости» для их созерцания. Это объясняется выработанным в течение веков иммунитетом ко всему «инородному», подозрительным отношением к другим культурам. Российской культуре свойственен латентный культурный ригоризм, позволяющий сохранить самобытный характер в условиях внешней открытости. По мнению К.О. Касьянова, русский человек не лишен целеустремленности и индивидуалистичности, что позволяет ему иметь высокий уровень «достижительности». Чертами русского архетипа на протяжении многих поколений были коллективизм и примат устроения социальных дел над собственными, что приносило россиянину «смысложизненное» удовольствие и чувство нужности.

Следует отметить, что из-за недостаточной разработанности правового обеспечения русский человек мог апеллировать не к законности, а к совести, христианскому милосердию. В жизни русского человека почитались соборность, сострадание к униженным и оскорбленным. Русская культура всегда стремилась к духовному уровню как стержню, определяющему нравственный облик человека, поэтому добром считалось лишь то деяние, которое было соотнесено с христианскими намерениями, независимо от приносимой материальной пользы. В целом культурное ядро России, с которым связаны сущностные силы и потенции субъекта культуры жизни, определяется непримиримым отношением людей к историческому застою, способностью выйти за пределы своего личного существования, самоактуализироваться. В русском человеке как хранителе культурных ценностей жизни при всей его сложности и трагизме исканий Ф.М. Достоевский усматривал открытость будущему, преобладание динамического начала, способность к изменению и развитию, придающие ему потенциальную неограниченность, живую неисчерпаемость внутренних возможностей. У россиян сложилась привычка к напряженному внутреннему труду, которая представляет предпосылку и результат осуществления культурной преемственности и творческой самореализации.

Нельзя не согласиться с мнением А.И. Субетто, что XXI век пройдет под знаком «движения» человечества к ноосферизму, в котором Россия окажется в ряду ведущих стран Большой Евразии. Формирование культуры жизни молодого поколения приведет к преображению культуры жизни за счет устремленности к обновляющимся ценностям и смысложизненным ориентирам.

В параграфе 5.3 «Синхронизация жизненных ценностей поколений» предложено авторское видение динамики культуры жизни, которое отражено в модели синхронизации культурных ценностей ее субъектов. Культурные процессы асинхронизации, дисинхронизации, пансинхронизации соотносимы с уровнями адаптированности человека к культурному сообществу.

Под микроуровнем исследователем понимаются культурные ценности сообщества и отдельно взятой личности на стадии формирования культурных ценностей. Если система не самоорганизуется и перестает управляться извне, то наступает процесс дезинтеграции. На этом уровне культурные системы могут адаптироваться к требованиям базисной культуры и культурно сосуществовать, а могут индивидуализироваться, проявляя своеобразие. Переход на последующий уровень обусловлен сложными субъектно-объектными взаимодействиями в культурно-историческом процессе. Прогрессивность процесса обеспечивает динамику продвижения культуры на новый уровень в вертикальном культурном слое (или ее преображение), регрессивные изменения не позволяют системе приобретать способность к самоорганизации. На мезоуровне, или уровне дихронии, имеют место две противоположные тенденции: с одной стороны, культура продолжает утверждать свое своеобразие, не перенимая и не принимая ценности других культур, что может привести к асинхронии и вернуть ее на микроуровень, а, с другой стороны, система становится открытой и доступной для иных ценностей. На этом этапе культура сосуществует в содружестве с другими культурами, ведет с ними диалог или полилог. Например, российская культура предстает как своеобразный мост между ценностями западной и восточной цивилизаций, и в ней аккумулируются культурные достижения последних, но присущие русской культуре достижения остаются индивидуализированными и не утрачиваются. На макроуровне, отражающем универсальные, панкультурные ценности человечества, в соответствии с авторской концепцией, происходит провозглашение превалирующих культурных ценностей наций и их презентация перед лицом человечества в последующих поколениях, то есть поддерживается достигнутый уровень самоорганизации и трансляция культуры жизни на ноосферном уровне.

Доказывается, что человек как субъект субкультурного сообщества несет определенные ценности, которые могут распространяться в культурном пространстве, но, как правило, в рамках микроуровня. Отдельные субъекты культуры жизни выходят за пределы искомого уровня и получают народное признание, перемещаясь в культурное поле мезоуровня. Выдающиеся люди как субъекты культуры жизни достигают культурного поля макроуровня и проявляют способности преображать общечеловеческие ценности и доносить их до своего народа и человечества. Человек, будучи представителем человечества, может почерпнуть культурный заряд из двух источников: из энергетически заряженного поля культуры (уровень подсознания), под влиянием обучения расшифровывая знаковые системы культуры (уровень сознания), и из ноосферы, на которую спроецированы культурные поля существующих макроуровней (уровень надсознания). Личность как субъект и объект культуры жизни демонстрирует многообразие способов самопрезентации в определенном пространственно-временном ракурсе, в котором проявляется ее жизнетворчество.

Автор обосновывает положение, согласно которому новое поколение в процессе синхронизации расшифровывает информацию о культуре жизни, заложенную предыдущим поколением, и переносит ее в культуру жизни своего и последующих поколений, создавая условия для преемственности культурных ценностей. Проблема в раскодировании кроется в пороговой чувствительности человека к восприятию и способности к изменению и распространению культурных ценностей. Если нижний абсолютный порог восприятия культуры ниже, чем обычно, и человеку дано прочувствовать источник своей пассионарности, он изначально нацелен на творчество в культуре и преображение. Если этот порог очень высок, то человек нуждается в управлении формированием культурных ценностей, или преобразовании.

В шестой главе «Аксиологические аспекты субкультуры молодого поколения» представлено эволюционно-синергетическое видение ценностей молодежи в оппозиции «культура – контркультура», осмыслены культурные деформации поколений и нелинейная динамика молодежной субкультуры.

В параграфе 6.1 «Ценности молодежи в оппозиции «культура-контркультура» аксиологически, с субъектных концептуальных позиций преображения культуры жизни представлена эволюционная динамика субкультуры как открытой самоорганизующейся системы, следующей вектору саморазвития от архетипа к ноосферной культуре и являющейся порождением изменений в бинарной оппозиции «культура – контркультура».

Молодежи в культурном простирании отведено центральное место и во времени – «промежуточная стадия между детством и взрослостью», и в пространстве – части общества, способной к быстрому усвоению культурных образцов, передаваемых из поколения в поколение, и к нормотворчеству (М.К. Мамардашвили). В молодости значимо удовлетворение экзистенциальных потребностей, имеющих высокий ценностный потенциал (Э. Фромм): коммуникативных, потребности в трансценденции, в идентификации, в объекте поклонения и в стремлении к новизне. Молодежная культура понимается как феномен, связанный с социокультурными процессами, посредством которых общество «изымает» юное поколение из семьи и подготавливает его для усвоения культурных норм и успешного функционирования в культурной среде. В субъектно-объектном взаимодействии молодежной культуры происходит, с одной стороны, обретение молодыми ощущения стабильности и порядка, присвоение необходимых ценностей, образцов поведения, с другой стороны, – усвоение маргинального статуса контркультурных сообществ.

В широком смысле понятие «молодежная культура» употребляется автором как собирательное, объединяющее «молодежную субкультуру» и «молодежную контркультуру», а в узком - как когерентная культурная подсистема внутри базовой культуры общества, культивирующая молодежную систему ценностей, норм и форм поведения. Диссертант отмечает, что под субкультурой целесообразно понимать открытое, самоорганизующееся, творчески заряженное сообщество людей со сходными нравственными ценностями и устремлениями к креативному образованию и личностному саморазвитию. Субкультура вбирает лучшие традиции предшествующих поколений и преломляет отвергаемые контркультурой ценности для обновления культуры жизни в соответствии с пространственно-временным континуумом ее простирания. Контркультура – это относительно замкнутая система с жестко закрепленными ролевыми предписаниями, с потерей смысложизненных ориентаций, отрицанием культурных ценностей поколений. Контркультурное сообщество выражает неготовность жить по законам общества, демонстрирует деформации этических и аксиологических аспектов культуры жизни. Автором обнаружены философские школы, послужившие прообразом субкультурных (стоики) и контркультурных сообществ (киники). Стоики в отличие от киников, отрицавших социальный образ жизни и нравственные ценности поколений, напротив, избрали путь постоянного самосовершенствования, присвоения лучших традиций культуры.

Автором выявлено и описано семь типов молодежных культур, являющихся диссипативными структурами переходного типа: 1) агонная субкультура основана на принципе соревновательности, достижений; 2) алеаническая субкультура построена на случайности, играх; 3) мимикрическая субкультура воспроизводит церемониал, этикет; 4) иллинская ведет к изменению сознания, к развлечениям; 5) кумиросоздающая объединяет приверженцев музыкальных стилей и спортивных команд; 6) сохраняющая воспроизводит прежние культурные ценности, традиции, артефакты; 7) созидательная, творческая реализуется в творческом потенциале субъектов. Сегодняшняя молодежь отличается гибкостью в восприятии новых культурных реалий и информационных ресурсов, экономической конкурентоспособностью, высокой энергичностью. Она обновляет устаревшие институты, порядки и традиции, способна к преображению культуры жизни. Самоактуализирующиеся люди открыты для опыта, рациональны, несут личную ответственность, способны к установлению и поддержанию субъектно-объектных отношений, их образ жизни соответствует этическим нормам общества и его ценностям. Одним из качеств молодежи является кайнэрастия – устремление молодого поколения к обновлению жизни.

Культурные ценности молодежи во многом соответствуют ноосферной культуре. В исследовании представлено авторское видение этого понятия в единой системе «природа – человек – общество». Ноосферная культура выступает сегодня как ключевая компетентность молодежи в вопросах рефлексии этнокультурных проблем, осмысления духовной формы культуры и культурно-исторического кода. Творческий потенциал культурных ценностей молодого поколения как субъекта культуры жизни становится главным ресурсом, фактором развития и интеграции цивилизаций и культур, а неосубкультура опирается на этические традиции «благоговейного отношения к жизни» (А. Швейцер) и отражает ценности акмеологически настроенных и пассионарных личностей.

Параграф 6.2 «Деформация культурных ценностей в молодежных кругах» посвящен анализу имеющих место в молодежной среде аномий. Автор показывает, что в обществе как субъекте культуры жизни обнаружили себя деструктивные процессы, связанные с варварским отношениям к культуре: разрушением памятников, осквернением могил, удовлетворением низкопробными культурными суррогатами, принятием экспансии западной культуры (играизацией, макдональдизацией, симулякрами); «капиталорационализацией» национальных культур.

В работе вскрываются проблемы межпоколенной динамики культуры жизни. Молодежь на определенном этапе жизненного пути переживает «идеалистический бунт» (Ж. Пиаже): становясь восприимчивой к моральным рассуждениям представителей старшего поколения, она находит в них двусмысленность и с присущим ей максимализмом отвергает культурные ценности старшего поколения. Негативные динамические тенденции усиливаются вследствие обезличивания и культурной ассимиляции ценностей поколений в массовой культуре, включения молодых людей в контркультурные сообщества, пропагандирующие культ насилия, сектанства, свободной любви, измененных состояний сознания. Девиантные культурные трансформации нередко пробуждают ненависть к представителям другой национальности, неуважение к старшим, социальную пассивность, суицидальное поведение, пристрастие к алкоголизации, наркотизации, сексуальным извращениям. В обществе потребления интерес к материальным ценностям начинает превосходить интерес к «живому» общению, телевизионный экран вытесняет желание приобщиться к театральному искусству, чтению книг, уверенность в том, что все продается и покупается, гасит стремление к самодостижению и самореализации, вызывает «паралич» самостоятельности. Снижение креативности в молодежной генерации связано с вынужденным проявлением конформизма из-за сильного давления со стороны общества.

Обобщение психосоциальных основ культуры жизни подтверждает, что у отдельных представителей молодого поколения проявляется «информационный невроз», приводящий к утрате национальных и духовных ценностей, деградации мысли и воли, атрофии дружеских и любовных отношений, эмоциональной холодности к людям и к родине. Намечаются отдельные тенденции к нивелированию главных духовных ценностей России. Среди представителей молодого поколения немало «homo zwischens» – людей, оказавшихся в полосе междуцарствия, без надежных ориентиров и привычных ценностей. Деформации усиливаются у молодых людей, переживших насилие, войны, террористические акты. Синергийный эффект приумножается, если происходит сочетание результатов неправильного развития личности, недостатков воспитания и неблагоприятной социокультурной ситуации.

В переживаемой сегодня стремительно меняющейся субъектно-объектной ситуации у отдельных носителей культуры жизни создается состояние нестабильности, повышается страх перед будущим, начинает торжествовать культура краткосрочного использования предметов, увеличивается количество связей, которые делаются менее надежными, более быстротечными. Ценности материальной культуры нередко утрачивают полезность и превращаются в символы престижа, власти, благополучия. Люди становятся «морально амбивалентными», так как нормы морали также перестают отличаться регулярностью и устойчивостью, ассимилируют панкультурные ценности.

Автор убедительно показывает, что молодежь как субъект культуры жизни оказывается жертвой сверхвыбора. Погруженность молодого поколения в незнакомую культуру может привести к разрушению привычных форм жизнедеятельности и страху перед грядущими переменами. Возникает «гиперреальность», которая имеет дело с фрагментами реальности или с ее видимостью, что создает у молодых людей как поколенной структуры общества иллюзию понижения ценности человеческой жизни и ослабление нравственных приоритетов в субъектно-объектных взаимоотношениях с представителями других культур. Уход от реальности, наполненной обязанностями, провоцирует у субъектов культуры жизни к «бегство в тело», «бегство в контакты или одиночество» и «бегство в фантазии», что приводит к гипертрофии биологических, социальных, психологических или духовных основ культуры, разрывая ее естественное единство.

В параграфе 6.3 «Нелинейная динамика ценностей молодежной субкультуры» эксплицирован смысл динамизма молодежной субкультуры как порождения бинарной оппозиции «культура – контркультура»; рассмотрено соотношение «культура – субкультура – контркультура» в триадном подобии философским понятиям «симметрия – диссимметрия – асимметрия», обоснованы взгляды на то, что культура жизни оказывает на молодежь «корреспондирующее влияние», благодаря которому молодое поколение выступает в роли объекта и субъекта культурных ценностей и их активного созидателя.

Диссертантом показано, что в пространственно-временном ракурсе жизни молодежь отличается обращенностью в будущее, которую Л.И. Божович называет «аффективным центром», Э. Эриксон – расстройством временной перспективы, а диссертант – стремлением к преображению. Динамика ценностей молодежи не сводима к приращению их числа, не отражает количества членов субкультурных сообществ, а является нелинейным изменением качества жизни субъектов субкультуры. У молодежи, стремящейся к субкультурному обновлению, выражена креативная активность, нацеленность на преобразование культурного пространства и высока потребность в реализации смысложизненных ценностей, в преображении культуры жизни в поколенной структуре общества.

Хаос в процессе самоорганизации молодежной субкультуры как открытой системы позволяет вывести ее на один из аттракторов, благодаря чему более простые субкультурные структуры объединяются в более сложные, происходит гармонизация их темпов за счет синхронизации темпов культурного развития. Благодаря этому в динамике субкультуры намечаются процессы саморазвития субкультурных сообществ с их целевыми культурными установками. Синхронизация темпоритмов осуществляется за счет отдачи энергии более активных менее активным субъектам субкультуры на уровне личности или группы. Конструктивная роль хаоса в социокультурном пространстве проявляется и в замыкании циклов развития, смене различных режимов функционирования системы, взаимопереходе относительно устойчивых структур. Если структура субкультуры правильно сформирована, то происходит увеличение темпов развития, так как при объединении наблюдается не просто сложение структур в неизменном виде, а наслоение микроструктур, пересечение совпадающих культурных ценностей и отсеивание остальных, что приводит к оптимальной адаптации к субкультурному сообществу. Образовавшаяся неформальная группа субкультуры приобретает меньший момент обострения и начинает активно развиваться. Простирание субкультур имеет специфику: они могут за считанные месяцы распространиться, а потом сжаться до единиц сторонников.

Резюмируя сказанное, диссертант показывает, что динамика развития субкультур и контркультур прослеживается как в количественном увеличении, так и в качественном изменении содержательных и процессуальных аспектов. Применение синергетического подхода к рефлексии динамизма культуры жизни молодежи позволяет автору обосновать иерархию трех уровней культуры в поколенной структуре молодежи: мегауровень с управляемыми достаточно стабильными параметрами системы (молодежная культура); микроуровень со скачкообразными и непродолжительными хаотичными изменениями системы (контркультура) и мезоуровень со структурообразующими, «креативно заряженными» переменными (субкультура).

В седьмой главе «Праксиология личностной культуры жизни» автор раскрывает динамизм культуры жизни как переход от архетипов через образование и развитие личности (преобразование) к культурно-ценностным отношениям поколений в триадной оппозиции «природа – человек – общество».

Параграф 7.1 «Личностный вектор преображения культуры жизни» посвящен культурным изменениям личности в трансформирующемся обществе. Автор подчеркивает, что современный мир с его быстро меняющимися условиями требует интенсивного развития творческой активности личности, способной включиться в процесс разрешения глобальных проблем человечества с помощью новых оригинальных идей, продиктованных требованиями культурной ситуации сегодняшнего дня. В качестве ориентиров выступают социокультурные хронотопы: планетарный, природоцентрированный, духовный, эмпатийный, самоактуализирующийся, общественный, аффилиативный, толерантный, несущие обновленные ценности личности в поколенной структуре общества, отличные от стереотипов старшего поколения, но построенные на его ценностной основе. Обращение к личности как субъектному носителю культуры жизни продиктовано тем, что она вносит максимальный диапазон выборов творческой реализации, в то время как народ реализует меньший диапазон возможностей, предопределенных политикой государства, ментальностью и традициями.

Если Л.С. Выготский трактовал личность молодого человека только как усваивающую человеческий опыт и культуру, то в настоящее время все чаще подчеркивается активная роль личности как субъекта, организующего свое «время-пространство». В процессе преображения в соответствии с внутренними и внешними условиям культуры жизни связываются, координируются био- психо- социо- духовная сущность человека и объективная организация реальной жизнедеятельности как способа его субъектного осуществления. Сегодня молодому человеку в качестве идеальной модели жизни навязываются европейские стандарты с практицизмом и деловитостью, изобретательностью, склонностью к индивидуализму, риску, стремлением к независимости и успеху в деле, чувством превосходства над другими, склонностью управлять, способностью к самодисциплине и самоорганизации (А.А. Зиновьев). Не все качества, характерные для человека европейской культуры, приемлемы для выстраивания целей проектирования культуры жизни нового поколения XXI века, поэтому автор предлагает учет архетипа поколений и ментальности русского народа.

Автор доказывает, что культура жизни, выступая средством формирования и реализации сущностных сил личности и способом ее жизнедеятельности, предстает в трех важнейших аспектах: личность усваивает культуру, является объектом культурного воздействия, принимая типичные черты, характерные для своей общности; личность функционирует в культурной среде как носитель и выразитель культурных ценностей бытия; личность создает культуру, развивает и углубляет культурные традиции, будучи сама субъектом культурного творчества. Уровень культуры жизни личности определяет ее принципиальную готовность решать в дальнейшем возникающие задачи, то есть развиваться по законам «расширяющейся открытой системы». Только те жизненные ценности становятся достоянием человека, которые осознаны и приняты личностью как общие смыслы жизни. В ходе преображения существовавшей ранее системы ценностей и рассогласования между принятыми в обществе нормами и новыми веяниями жизни культура выходит на качественно иной виток развития. Из объекта культуры жизни личность превращается в субъект на основе заданных человечеством образцов, то есть накладываются динамичные процессы «образ – преобразование – образование» и «преобразование – преображение – превращенный образ» культуры.

Векторами развития культуры жизни личности в зависимости от оснований формирования ее упорядоченности и способов жизнедеятельности могут стать: культура бытия, в рамках которой человек реализует свои видовые жизненные предначертания, придающие смысл его существованию, - благоустроенный быт, культура питания, закаливания, ощущение комфорта и безопасности; на биосоциальном уровне ведущей ценностью становится создание семьи и рождение детей; на социальном уровне личность стремится реализовать политическую или профессиональную карьеру; на социопсихическом уровне субъект жизнедеятельности овладевает информационной культурой, на психическом уровне расширяет функции сознания, демонстрирует интеллектуальный и чувственный потенциал; на психологическом уровне усваивает культуру общения и межличностных отношений, расширяет «Я» и самоактуализируется, на духовном обретает способность жить и развиваться на основе духовно-нравственных ценностей, придающих жизни надбиологический, надситуативный и надсоциальный смысл.        

В параграфе 7.2 «Личностно развивающее образование в панкультуре» показано, что динамизм развития нового поколения тесно связан с обновлением образования, переосмыслением целевых установок, содержания и организации процесса обучения и воспитания молодежи. Отражена роль креативного личностно развивающего образования в формировании ноосферной культуры как экзистенции простирания и преображения культуры жизни. С авторской точки зрения, осмысление опыта осуществления синергетического подхода к процессу образования основано на положениях личностно развивающего образования и постулатах синергетической науки. У субъектов учебно-воспитательного процесса развивается рефлексия ресурсных возможностей, стремление к самоактуализации и акмеологизации.

Образование, по мнению автора, выступает как взаимосвязанный субъектно-объектный процесс трансляции и присвоения панкультурных ценностей человечества и поколений народа в информационном, коммуникативном, нравственном, деятельностном аспектах на основе целенаправленной и целостной системы обучения и воспитания подрастающего поколения. Личностно ориентированное образование строится с учетом особенностей становления личности как субъекта культуры жизни. На определенном этапе культуры жизни индивидуума образование и воспитание как педагогическое управление преобразованием интеллектуальной нравственной сферы переходят в самообразование и самовоспитание, обучение – в самообучение, социализация, или овладение подрастающим поколением ролевыми функциями жизнедеятельности в обществе, подготавливает переход к самореализации, а развитие актуализирует способность к творческому саморазвитию субъектов культуры жизни. В рамках личностно развивающего и креативного образования в его содержание включаются не только картина мира (философский аспект), но и системы интеллектуальных и практических умений, обеспечивающих динамизм культуры жизни (праксиологический аспект); способы творческого решения проблем жизнедеятельности субъектов культуры жизни (акмеологический аспект); эталоны этических норм как основы общечеловеческих идеалов (аксиологический аспект).

Существенное значение в субъектной динамике культуры жизни имеет личностно ориентированное сопровождение молодого поколения и ювенологической комплексной поддержки субъектов образовательного процесса.

В параграфе 7.3 «Проектирование культуры жизни личности» автор дает определение проектирования культуры жизни, анализирует направления ее проектирования и перспективы прогнозирования в философском аспекте.

Диссертант подчеркивает, что в культурно-историческом контексте под проектированием понимается целенаправленная, целеустремленная проекция культуры жизни в совершаемое и совершенствующееся будущее. В проектировании воздействие на социокультурное пространство актуализирует динамизм саморазвития и дает начало изменениям в культурной среде общества. Проектирование культуры жизни в философском понимании представляет собой творческий процесс, который требует овладения навыками системного анализа управления, прогнозирования, планирования, программирования субъектно-объектного культурного пространства жизнедеятельности человека в стабильной социокультурной ситуации и синергийного анализа нелинейной субъектной динамики культуры жизни в ситуации нестабильности системы «природа-человек-общество». По мнению диссертанта, перспективными направлениями проектирования культуры жизни XXI века становятся:

- ориентация образования на панкультурные ценности и личностные смыслы;

- переосмысление культурного содержания образования с целью формирования у индивидуума субъектно-объектного отношения к культуре жизни, ценностного отношения к природе, обществу, самому себе и к жизнедеятельности;

- разработка принципов устойчивого развития социокультурной среды и гуманистических принципов культуры жизни;

- проектирование образовательной культуры жизни на основе принципов непротиворечия, преемственности, дополнительности, комплиментарности, информационного взаимодействия, поликультурности и многоязычия;

- учет информационно-духовных факторов развития культуры жизни в диаде «человек – человечество»;

- создание институтов культурного сопровождения жизнедеятельности субъектов культуры жизни на уровне человека и поколения;

- определение сущности креативного личностно развивающего образования;

- обеспечение условий для самореализации и развития творческих способностей субъектов в процессе преобразования культуры жизни;

- формирование духовно-культурной сферы молодого поколения: преображение через самоактуализацию личности и развитие ноосферной культуры.

Субъектный динамизм культуры жизни обеспечивается подготовкой поколений и каждого индивидуума к самопроектированию культуры жизни, качество которой определяется уровнем жизнедеятельности, нацеленностью на самоактуализацию и жизнетворчество. Проектирование культуры жизни может осуществляться в соответствии со стратегически концептуальными векторами развития культуры жизни в поколенной структуре общества: во-первых, это движение к взаимосвязанности, взаимообусловленности, взаимозависимости во всех сферах функционирования жизни и, во-вторых, сохранение на этой основе многообразия в национально-этническом, морально-этическом, эстетическом плане.

В философской рефлексии под сценарием автором понимается гипотетическая последовательность событий, показывающая, как при заданных начальных условиях может пошагово изменяться будущее состояние объекта культуры жизни. Сценарное программирование помогает лучше понять стратегические цели образования и его эволюцию, определить действенность культурно-исторических факторов функционирования институтов образования, проанализировать возможные направления усилий субъектов жизни в вопросе формирования культурных ценностей и выделить оптимальные. Диссертант подчеркивает, что эффективность прогнозов снижается при высокой турбулентности внешней среды, увеличении длительности действия сценария, поливариантности выбора, сложности предугадывания пространственно-временных точек бифуркации, в которых произойдет ветвление траекторий культуры жизни. Автор доказывает, что краткосрочность промежуточных планов и прогнозов не отрицает видения интегративного образа культуры жизни человечества, так как генеральные линии прослеживаются яснее, чем краткосрочная перспектива.

Инновационные проекты задают динамизм культуре жизни, гармонизируя жизнедеятельность индивидуума на основе культурных ценностей и идеалов поколений, которые составляют смысл жизненного пути самоактуализирующегося человека. Динамика и уровень культуры жизни расширяются за счет изменений в структуре потенциала, интеллектуального и культурного капитала человечества, ориентированности людей на диалог и толерантность в субъектно-объектных отношениях. Особенностью инновационного проектирования становится соединение анализа и синтеза в динамике культуры жизни с учетом прошлого, настоящего и будущего субъектов и объектов культуры на основе культурной самоидентификации, аккумуляции культурно-исторической памяти народа, детерминации механизмов саморазвития, институционализации будущего.

Таким образом, базисная задача проектирования культуры состоит в том, чтобы выявить внутрикультурные связи, которые управляют ее динамикой. Если учтен закон возрастания роли культуры, циклический характер ее развития, культурные ценности поколений, верно определены целевые установки и алгоритм проектирования, то система в процессе преобразования управляема и прогнозируема. Если система попала в конус притяжения аттрактора будущего, то оно начинает «торопить» настоящее, мотивируя субъектов культуры жизни на скорейшее достижение результата, производя отбор тех субъектно-объектных ценностей, которые конгруэнтны возникающему будущему. Улавливая подобные тенденции, можно проектировать культуру жизни будущих поколений в пространственно-временном континууме настоящего и прогнозировать субъектную динамику ее преображения.

В заключении диссертации подводятся основные итоги авторского исследования, формулируются выводы по концептуальным основам субъектной динамики культуры жизни и намечаются направления дальнейшей разработки проблемы. Философия культуры жизни, по мнению автора, включает разнопорядковые определения, фиксирующие соответствующие компоненты ее сущности, структуры и предназначения:

- общетеоретическое философское определение культуры жизни подразумевает общечеловеческую окультуренную реальность, создаваемую и воплощаемую на всем протяжении человеческой истории (ритмически не совпадающую с фазами исторической эволюции) и через процессы преобразования – преображения – превращения обеспечивающую позитивное обновление действительности с учетом творческих потенций человека;

- в диалектическом аспекте под культурой жизни подразумевается гармоничное единство в многообразии способов репрезентации человечества посредством внешнего и внутреннего проявления культуры жизни, отраженной в общественно-историческом и субъектном бытии личности и человеческих сообществ;

- в онтологическом ракурсе культура жизни представляет собой биоопределяющее, социально обусловленное, психологически обоснованное, духовно мотивированное ноосферное воплощение синергийного объединения культуры общества и культуры человека как субъекта жизнедеятельности;

- в гносеологическом понимании культура жизни создается, накапливается и передается социальными институтами последующим поколениям и образует субстанциональную основу цивилизации и универсальный фактор ее непрерывного развития в диаде «человек – человечество», «личность – социум»;

- в антропологическом контексте культура жизни – это универсальный процесс, превращающий человека в личность и субъект культуры по мере овладения субъектно-объектными культурными ценностями жизни;

  - в системно-синергетическом понимании культура жизни – это открытая эволюционно и скачкообразно изменяющаяся, самоорганизующаяся, простирающаяся во времени и в пространстве система, переживающая, с одной стороны, процессы сохранения, преемственности традиций народа и человечества, а, с другой, процессы превращения, преобразования, преображения культурных ценностей поколений и индивидуумов в триадной оппозиции «природа – человек – общество», актуализирующей биопсихосоциодуховные основы ее субъектов.

Простирание культуры, отраженное в «преобразовании – преображении – превращении» культуры жизни позволяет говорить о бессмертии человека, репрезентирующего свои потенции перед человечеством за счет компенсации конечного во времени биологического начала долговечными материальными и непреходящими духовными ценностями.

Диссертантом показано, что в рамках нового философского направления – эволюционно-синергетической динамики культуры жизни процесс ее  проектирования предполагает ноосферный вектор развития культуры с опорой на духовно-творческий потенциал россиян. За Россией будущее, так как «по потенциалу разума русский народ – один из великих», а россияне – представители стыковой евроазиатской культуры, поэтому проектирование основано на присвоении всего лучшего, что характерно для европейских и азиатских культур (А. Мангетти). Проектируя культуру жизни, диссертант делает акцент на идее преобразования объекта культуры жизни в рамках личностно развивающего образования и преображения субъекта культуры жизни в процессе самоактуализации и самосовершенствования личности. Автор представляет оптимистический прогноз на ближайшие десятилетия, связанный с наметившимися тенденциями преображения культуры жизни в культурном пространстве России.

Результаты исследования предназначены для общетеоретического изучения феномена культуры жизни, решения методологических проблем теории и истории культуры. Они нашли применение в ходе подготовки курсов по выбору в области прикладной философии, разработки программ по креативному образованию молодежи и по подготовке ювенологов.

Основные положения исследования нашли отражение в следующих публикациях автора:

Монографии

1. Лысенко, Е. М. Молодежная субкультура: синергетическое осмысление феноменов / Е. М. Лысенко. – Саратов : Науч. книга, 2006. – 230 с. (14,5 п.л.).

2. Лысенко, Е. М. Философия синергетики Земли / Е. М. Лысенко, И. И. Колисник, В. Б. Самсонов. – Саратов : Науч. книга, 2005. – 163 с. (10,2 п.л.. / 3,4 п.л.).

3. Лысенко, Е. М. Концепты личностно развивающего обучения // Эмпиризм и рационализм креативного образования / Е. М. Лысенко, И. И. Колисник, В. Б. Самсонов. – Саратов : Наука, 2006. – С. 42 -102 с. ( 4 п.л. / 13,5 п.л.).

4. Лысенко, Е. М. Человеческая синергия культуры // Синергия науки :  (междисциплинарный опыт осмысления) / Е. М. Лысенко, И. И. Колисник, В. Б. Самсонов [и др.]. – Саратов : Эмос, 2006. – С. 171-226. (3,5 п.л. /16,1 п.л.).

5. Лысенко, Е. М. Проектирование культуры жизни // Проектирование геосистемы: от философии к практике / Е. М. Лысенко, С. П. Позднеева, В. Б. Самсонов [и др.]. – Саратов : Наука, 2007. – С. 52-65. (0,92 п.л./14,5п.л.).

Статьи в изданиях, входящих в перечень ВАК

6. Лысенко, Е. М. Основные направления профессиональной подготовки будущих дефектологов: социально-психологический аспект / Е. М. Лысенко // Вестн. Сарат. госагроун-та им. Н.И.Вавилова. – 2004.  – №3. – С.  79-83. (0,3 п.л.).

7. Лысенко, Е. М. Генезис профессиональной направленности студентов-дефектологов / Е. М. Лысенко // Высш. образование в России. – 2005. – № 1. –  С. 172-176. (0,3 п.л.).

8. Лысенко, Е. М. Феноменология «культуры простирания» / Е. М. Лысенко, И. И. Колисник // Вестн. Сарат. госагроун-та им. Н.И. Вавилова. – 2006. – №4. – С. 111-114. (0,4 п.л. / 0,3 п.л.).

9. Лысенко, Е. М. Парадоксы и тропы молодежной субкультуры/ Е. М. Лысенко // Вестн. Сарат. госагроун-та им. Н.И. Вавилова. – 2006. – №4. – С.123-126. (0,4 п.л.).

Научные статьи в сборниках

  10. Лысенко, Е. М. Стратегия и тактика творческой деятельности педагога / Е. М. Лысенко // Психология творчества : межвуз. сб. науч. тр. – Саратов : Изд-во Сарат. пед. ин-та, 2000. – С. 56-62. (0,38 п.л.).

  11. Лысенко, Е. М. Условия повышения творческой активности  юношества / Е. М. Лысенко // Вопросы психологии внимания : межвуз. сб. науч. трудов. – Саратов : Изд-во Сарат. пед. ин-та, 2000. – С. 14-22. (0,44 п.л.).

  12. Лысенко, Е. М. Общий обзор проблем суицидального поведения среди подростков: социально - психологический аспект / Е. М. Лысенко // Бюл. междунар. академии психол. наук. – Саратов : Изд-во Сарат. пед. ин-та, 2000. – Вып.VIII. – С. 6-10. (0,3 п.л.).

  13. Лысенко, Е. М. Социализация личности и личностная ориентация образования / Е. М. Лысенко // Технологии обучения и творческий потенциал учителя : сб. науч. тр. – Саратов : Слово, 2001. – С. 77-82. (0,3 п.л.).

14. Лысенко, Е. М. Здоровьесберегающие технологии в обучении подростков с различными образовательными потребностями / Е. М. Лысенко // Социально-психологические проблемы образования детей с отклонениями в развитии : межвуз. сб. науч. тр. – Саратов : Изд-во Латанова В.П., 2002. – С.19-26. (0,44 п.л.).

15. Лысенко, Е. М. Духовность и личностная ориентация образования / Е. М. Лысенко // Духовность: теория и практика : науч.-тем. сб. – Саратов : Изд-во Латанова В.П., 2002. – С. 26-30. (0,3 п.л.).

16. Лысенко, Е. М. Организация личностно ориентированного образования в этнопедагогической среде / Е. М. Лысенко //  Проблемы образования и воспитания в полиэтническом обществе : сб. науч. тр. – Саратов : Изд-во Сарат. ун-та, 2002. –. С. 85-94. (0,6 п.л.).

17. Лысенко, Е. М. Личностно ориентированные технологии обучения в условиях реформирования российского образования / Е. М. Лысенко // Философия и образование: интеллектуальные традиции и новации : сб. науч. ст. – Саратов : Науч. книга, 2003. – Вып. II. – С. 69-80. (0,75 п.л.).

18. Lysenko E. M. Teaching Defectology Majors to Develop a Curriculum for Mentally-Challenged Pupils / Е. М. Lysenko // Global Partnerships for a Democratic Future.Greenville. – [Greenville] : East Carolina University, 2003. – P. 251-256. (0,38 п.л.).

19. Лысенко, Е. М. Методологические основы личностно ориентированного образования в современной России / Е. М. Лысенко // Политическая доктрина России : Научные проблемы : межвуз. сб. науч. тр. – Саратов : Юл, 2003. – С. 104-115. (0,75 п.л.).

20. Лысенко, Е. М. Профилактика профессиональных деформаций в системе образования / Е. М. Лысенко // Психология образования: проблемы и перспективы : сб. статей.  – М.: Смысл, 2004. – С. 43-47. (0,25 п.л.).

21. Лысенко, Е. М. Формирование экологической культуры молодежи в условиях модернизации Российского образования / Е. М. Лысенко // Социальные идеалы в стратегиях общественного развития : межвуз. сб. науч. ст. – Саратов : Науч. книга, 2005. – Ч. 2. – С. 338-345. (0,4 п.л.).

22. Лысенко, Е. М. Философские основы формирования экологической культуры молодежи / Е. М. Лысенко // Традиционное, современное и переходное в Российском обществе : сб. статей. – Пенза : Изд-во Пенз. гос. ун-та, 2005. –  С. 150-155. (0,4 п.л.).

23. Лысенко, Е. М. Обзор концептуальных моделей процесса профессиональной подготовки студентов на этапе модернизации высшей школы / Е. М. Лысенко // Теория и практика модернизации образования в российских регионах. Рязань : Изд-во Ряз. гос. пед. ун-та им. С.А. Есенина, 2005. – С. 79-85. (0,4 п.л.).

24. Лысенко, Е. М. К проблеме формирования экологической культуры молодежи / Е. М. Лысенко // Национальная безопасность России в перспективах современного развития. – Саратов : Науч. книга, 2005. – С. 238-245. (0,5 п.л.).

25. Лысенко, Е. М. Экологизация образования в условиях реформирования российского общества / Е. М. Лысенко // Интеграция науч.-метод. работы и системы повышения квалификации кадров : материалы Всерос. науч.-практ. конф. – Челябинск : Образование, 2005. – С. 143-135. (0,3 п.л.).

26. Лысенко, Е. М. Аномии культурных стандартов поведения молодежи и организация их личностно ориентированного сопровождения / Е. М. Лысенко // Интеграция метод. (науч.-метод.) работы и системы повышения квалификации кадров : материалы VII Всерос. науч.-практ. конф. – Челябинск : Образование, 2006. – Ч. II. – С. 131-135. (0,3 п.л.).

27. Лысенко, Е. М. Социально-психологическое изучение культурных ценностей молодежи: региональный аспект / Е. М. Лысенко, Ю. А. Лысенко // Междунар. форум «Образ российской психологии в регионах страны и в мире». – М.: Изд-во РАН, 2006. – С. 273-278. (0,3 п.л).

28. Лысенко, Е. М. Социально-психологический анализ особенностей национального самосознания / Е. М. Лысенко, Н. А. Новикова // Психология XXI века : материалы междунар. межвуз. науч.-практ. конф. – СПб., 2006. – С. 337-340. (0,3 п.л.).

29. Лысенко, Е. М. Синергийный анализ функционирования культуры / Е. М. Лысенко // Философия и образование: интеллектуальные традиции и новации: сб. науч. cтатей. – Саратов : Науч. кн., 2006. – Вып. V. – С. 147-156. (0,63 п.л.).

30. Лысенко, Е. М. Биполярный анализ человека и человечества в процессе эволюции / Е. М. Лысенко // Философия и образование: интеллектуальные традиции и новации : сб. науч. статей. – Саратов : Науч. книга, 2006. – С. 156-169. (0,9 п.л.).

31. Лысенко, Е. М. Ювенологическая парадигма: синергетический аспект / Е. М. Лысенко // Современное общество: территория постмодерна : сб. науч. статей. – Саратов : Науч. книга, 2005. – С. 141-144. (0,25 п.л.).

32. Лысенко, Е. М. Субкультура как имманентный феномен культурно-исторического процесса / Е. М. Лысенко // Теория и практика национальной безопасности России в условиях глобализации : сб. науч. статей. – Саратов : Наука, 2006. – С. 149-153. (0,25 п.л.).

33. Лысенко, Е. М. Геокультурные аспекты простирания культуры жизни / Е. М. Лысенко // Стратегии современного развития и управления общественными процессами.  – Саратов : Науч. книга, 2007. – С. 90-95. (0,38 п.л.).

34. Лысенко, Е. М. Современная молодежь как носитель субкультуры: социально-психологический анализ / Е. М. Лысенко, С. В. Милаш // Стратегии современного развития и управления общественными процессами. – Саратов : Науч. книга, 2007. – С. 181-186. (0,38 п.л.).

35. Лысенко, Е. М. Культура жизни как способ жизнедеятельности человека / Е. М. Лысенко // Философия и образование: интеллектуальные традиции и новации : сб. науч. статей. – Саратов : Наука, 2007. – Вып. VI. – С. 16-22. (0,38 п.л.).

36. Лысенко, Е. М. Пространственно-временные модусы культуры / Е. М. Лысенко // Человек в условиях социальных изменений : материалы Всерос. науч.-практ. конф. – Уфа : Изд-во Башкир.пед.ун-та, 2007. – Ч.1. – С. 74-77. (0,25 п.л.).

37. Лысенко, Е. М. Проектирование культуры жизни в антропологическом контексте / Е. М. Лысенко // Проблемы региональной психологии: теория, практика, эксперимент. – Саратов : Науч. книга, 2007. – С. 35 – 38. (0,25 п.л.).

38. Лысенко, Е. М. Социально-психологические основы проектирования культуры жизни / Е. М. Лысенко // Проблемы региональной психологии: теория, практика, эксперимент. – Саратов : Науч. книга, 2007. – С. 96 – 99. (0,25 п.л.).

39. Лысенко, Е. М. Социально-психологический анализ молодежи как носителя субкультуры / Е. М. Лысенко // Психологическое сопровождение образовательного процесса. – Саратов : Науч. книга, 2007. – С. 63 – 67. (0,3 п.л.).

40. Лысенко, Е. М. Простирание культуры жизни / Е. М. Лысенко // Время – Пространство – Ценности цивилизаций. Материалы Четвертых аскинских чтений. Сб. науч. статей. - Саратов : Науч. книга, 2007. – С. 177 – 182  (0,32 п.л.).


1 См.: Аскин Я.Ф. Проблема времени. Ее философское истолкование. М., 1966; Афанасьева В.В. Детерминированный хаос: от физики к философии. Саратов, 2001; Барышков В.П. Аксиология личностного бытия. Саратов, 2001; Белов В.Н., Рожков В.П. История русской философии. Саратов, 2003; Беляев Е.И. Философский анализ. Теоретические аспекты. Саратов, 2000; Борщов А.С. Человек и универсум // Человек в социокультурном мире. Саратов, 1995; Великий П.П., Морехина М.Ю. Адаптивный потенциал сельского социума // Социологические исследования. 2004.  № 12; Волошинов А.В. Синергетическая парадигма как явление культуры рубежа XX-XXI вв. // Синергия культуры. Саратов, 2002; Гуткина И.М. Культурное пространство личности // Личность в пространстве России. Саратов, 2000; Девятайкина Н.И. Мифы народов мира. М., 2006, Листвина Е.В. Современная социокультурная ситуация: сущность и тенденции развития. Саратов, 2001; Маслов Р.В. Философия телесности: зеркальная сущность человека. Саратов, 2004; Мартынович С.Ф. Явления и вещи: начала философии науки. Саратов, 2000; Михель Д.В. Тело в западной культуре. Саратов, 2000; Мокин Б.И. Парадигма человека и смысл его бытия // Современная парадигма человека. Саратов, 2000; Москвитина Р.А. Социокультурная ситуация в российской деревне // Человек в социокультурном мире. Саратов, 1998; Позднева С.П. Диалектика и общенаучные понятия: Философско-методологический анализ категориального строя современной науки. Саратов, 1987; Самсонов В.Б., Колисник И.И., Лысенко Е.М. Философия синергетики Земли. Саратов, 2005; Устьянцев В.Б. Цивилизация, культура, человек в современных философских измерениях // Цивилизация, культура, человек на рубеже XXI века. Саратов, 1995; Федорова Т.Д. Архетип человека как универсальная трансценденталия культуры // Культура и человек в современной картине мира. Саратов, 2001; Фриауф В.А. Философия и метафизика: метаморфозы смысла // Философия. Метафизика. Язык. Саратов, 1998; Шугуров М.В. Человек: бытие и отчуждение. Опыт антропологической герменевтики. Саратов, 1999; Эльфонд И.Я. Образ женщины - покровительницы у французских гуманистов второй половины XVI века // Человек в культуре Возрождения. М., 2001; Ярская В.Н. Время в эволюции культуры. Саратов, 1989 и др.

2 См.: Аскин Я.Ф. Проблема времени. Ее философское истолкование. М., 1966; Афанасьева В.В. Детерминированный хаос: от физики к философии. Саратов, 2001; Барышков В.П. Аксиология личностного бытия. Саратов, 2001; Белов В.Н., Рожков В.П. История русской философии. Саратов, 2003; Беляев Е.И. Философский анализ. Теоретические аспекты. Саратов, 2000;  Борщов А.С. Человек и универсум // Человек в социокультурном мире. Саратов, 1995; Великий П.П., Морехина М.Ю. Адаптивный потенциал сельского социума // Социологические исследования. 2004.  № 12; Волошинов А.В. Синергетическая парадигма как явление культуры рубежа XX-XXI вв. // Синергия культуры. Саратов, 2002; Гуткина И.М. Культурное пространство личности // Личность в пространстве России. Саратов, 2000; Девятайкина Н.И. Мифы народов мира. М., 2006, Листвина Е.В. Современная социокультурная ситуация: сущность и тенденции развития. Саратов, 2001; Маслов Р.В. Философия телесности: зеркальная сущность человека. Саратов, 2004; Мартынович С.Ф. Явления и вещи: начала философии науки. Саратов, 2000; Михель Д.В. Тело в западной культуре. Саратов, 2000; Мокин Б.И. Парадигма человека и смысл его бытия // Современная парадигма человека. Саратов, 2000; Москвитина Р.А. Социокультурная ситуация в российской деревне // Человек в социокультурном мире. Саратов, 1998; Позднева С.П. Диалектика и общенаучные понятия: Философско-методологический анализ категориального строя современной науки. Саратов, 1987; Самсонов В.Б. Лысенко Е.М., Колисник И.И., Философия синергетики Земли. Саратов: Изд-во «Научная книга», 2005; Снесар В.И. Всеобщность и смысл возрастания роли культуры // Закон возрастания культуры / Под общ. Ред. В.И. Снесара. Саратов, 1998; Устьянцев В.Б. Цивилизация, культура, человек в современных философских измерениях // Цивилизация, культура, человек на рубеже XXI века. Саратов, 1995; Федорова Т.Д. Архетип человека как универсальная трансценденталия культуры // Культура и человек в современной картине мира. Саратов, 2001; Фриауф В.А. Философия и метафизика: метаморфозы смысла // Философия. Метафизика. Язык. Саратов, 1998; Шугуров М.В. Человек: бытие и отчуждение. Опыт антропологической герменевтики. Саратов, 1999; Эльфонд И.Я. Образ женщины - покровительницы у французских гуманистов второй половины XVI века // Человек в культуре Возрождения. М., 2001; Ярская В.Н. Время в эволюции культуры. Саратов, 1989 и др.

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.