WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

КОВАЛЕВА Светлана Викторовна

ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА СОЗНАНИЯ

КАК ПРЕДМЕТ ФИЛОСОФСКО-КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКОГО АНАЛИЗА

Специальность 24.00.01 Теория и история культуры

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук

Краснодар – 2009

Работа выполнена на кафедре философии

Костромского государственного технологического университета

Научный консультант:        доктор философских наук, профессор

Жукова Ольга Анатольевна

Официальные оппоненты: доктор философских наук, профессор

Гриценко Василий Петрович

                                       доктор философских наук, профессор

Кожевников Сергей Борисович

доктор филологических наук, профессор

Луков Владимир Андреевич

Ведущая организация:        Федеральное государственное научно-исследовательское учреждение «Российский

институт культурологии»

Защита диссертации состоится «  »  2009 года в «  » часов на заседании регионального диссертационного совета Д. 210.007.02 по специальности 24.00.01 – теория и история культуры (философские науки и культурология) при Краснодарском университете культуры и искусств по адресу:

350072, г. Краснодар, ул. 40-летия Победы, 33, корп. 1, конференц-зал

С  диссертацией можно ознакомиться в  научной библиотеке

Краснодарского государственного университета  культуры и искусств.

Автореферат разослан «  » ___________ 2009 года.

Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор философских наук,

профессор                                                                                        В.И. Лях

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Современная кризисная ситуация все чаще в научно-философской литературе характеризуется в качестве процесса, постепенно приводящего к распаду и утрате мировоззренческой целостности культурно-исторического пространства общества. Данное обстоятельство является причиной возникновения множества интеллектуальных областей и практик, между которыми отсутствуют, либо крайне ослаблены смысловые связи. Сциентизм как один из лидеров проекта современности попытался взять на себя ответственность за содержание и способы реализации единства, относительно которого полицентрическая культура смогла бы сфокусироваться и обрести целостность1. Однако возможности сциентистской программы во многом оказались ограниченными. Подобного результата, вероятно, следовало ожидать, поскольку еще в середине XX века немецкий философ М. Хайдеггер утверждал парадоксальный факт: «Наука не мыслит».

Научно ориентированное сознание в своем основании является прагматичным. В условиях современной цивилизации оно определено потребительским отношением к окружающему предметно-материальному миру, что вынуждает человека анализировать природные явления, разлагая их на отдельные составляющие, а впоследствии синтезировать эти эмпирически разрозненные факты выгодным для собственного существования способом, позволяющим наиболее полно удовлетворять, согласно полученному знанию, узко психофизиологические, утилитарные потребности. Наука в своем рассудочно-потребительском основании не может выйти за границы пространственно-временных, причинно-следственных связей, продолжая автоматическое воспроизводство действительности в форме цивилизации. Характерными ее признаками являются расширение сферы услуг в процессе создания наиболее комфортных, с бытовой точки зрения, способов их реализации.

По этой причине претензии сциентистского подхода на формирование и обоснование культурной целостности не оправдались. Волевая интенция познавательного акта сознания, ориентированного на предметно-материальный мир, сосредоточена на поиске и определении первоначала бытия – элементарного «кирпичика» мироздания. Осуществление этого процесса потребовало применения аналитического метода исследования. Одним из его результатов можно считать разрыв всех видимых и невидимых связей между явлениями, с последующей их жесткой реконструкцией. Расширяющееся научно-познавательное пространство увеличивало одновременно логико-законодательную базу, требуя новых и новых доказательств ее теоретической истинности и верифицируемости. Подтверждением могут служить современные статистические исследования, согласно которым ежегодно возникают 15 тысяч новых научных направлений, связанных с эмпирическими данными, требующими обоснованности и трансцендентально-рассудочной определенности в форме той или иной закономерности2.

Таким образом, из целеполагающей деятельности мышления ускользают и постепенно утрачивают свое жизненное и глубоко бытийственное влияние на сознание человека такие нравственно-разумные ориентиры, как свобода, совесть, понимание, добро, красота и др. Они просто остаются невостребованными в научно-познавательном процессе. Это связано с тем, что под рассудочную форму мысли, всегда направленную на внешние восприятия природно-предметной реальности, невозможно подвести ценностно-смысловые категории бытия, которые моментально в процессе их рационализации становятся парадоксами, не способными одновременно сохранить свою нравственную, нудительно-обязывающую (М.М. Бахтин) значимость и уложиться в «прокрустово ложе» формальных законов логики. Невозможность научными методами, основанными на деятельности чистых трансцендентальных форм мышления, объяснить и рационально обосновать феномены, выражающие нравственный смысл самой жизни, рассматриваемой в качестве универсальной формы существования, приводит к однозначному выводу: сциентизм, как одно из направлений современной гносеологии, не в состоянии выступать интегрирующим центром, своего рода, «всеединством» (Вл. Соловьев) культурного пространства. Более того, результаты сциентистски-ориентированных исследований все настойчивее требуют своей этико-гуманистической оценки, или, в терминологии русской философии, разумно-нравственного оправдания.

На наш взгляд, современная кризисная ситуация, характеризующаяся ослаблением и разрушением связей, рассогласованностью различных секторов общественно-социальной и научно-познавательной сфер творческо-практической деятельности человека, требует своего решения через обретение устойчивого центра. Как представляется, положительный результат поиска будет осуществлен в рамках философско-антропологической концепции, согласно которой все смыслополагающие формы деятельности, происходящие как в культурно-историческом, научно-познавательном пространстве, так и в природно-материальной реальности, будут осмыслены, поняты и оценены с точки зрения человека, обладающего в своей сущности духовно-творческим уровнем сознания. Ведь сам мир, все, что в нем присутствует как данность, а тем более объекты культурно-социальной сферы, обладают смыслом своего существования только в том случае, если этот смысл создан и/или воспроизведен самим человеком в процессе творческой, подлинно преобразовательной, созидательной деятельности.

Предложенная точка зрения в решении проблемы сознания человека как фундаментальной предпосылки в становлении его культурной истории исходит из философского положения, согласно которому человек не противостоит миру как нечто от него отличное и абсолютно независимое. По утверждению М.К. Мамардашвили, человек – это «элемент мира», но мыслящий, удостоверяющий очевидность присутствием сознания, вне которого этот мир лишается своего бытия. Не случайно философ предлагает различать, прежде всего, сознательные процессы и деятельность, на них основанную, а также то содержание сознания, которое формируется в результате этой функциональности. Однако следует подчеркнуть, что под сознательными процессами М.К. Мамардашвили подразумевает не только и не столько чисто познавательные функции, основанные на аналитико-синтезирующей способности мышления, но, в первую очередь, осуществление нравственно-ценностных категорий (их философ называет «первообразами»), которые дают человеку возможность осмыслять свою деятельность с точки зрения добра, красоты, свободы, совести. В силу этого факта нельзя рассматривать человека только в качестве субъекта познавательной, культурной, образовательной и др. деятельности, не включенного в саму эту деятельность и не оценивающего ее с точки зрения нравственных ориентиров. Не случайно М.К. Мамардашвили подчеркивает, что «сознанием мы называем не сознательные содержания, а событие присутствия сознания… А точнее – это сознание сознания»3.

Таким образом, актуальной становится задача рассмотрения и обоснования единства познавательной активности человека и ее нравственно-разумной определимости или, другими словами, имманентной согласованности «сознания сознания», которая несет на себе двойную функцию. Первая связана с созиданием личностно-целостной структуры человека, осуществляющейся непрерывно, ибо «Человек есть такое существо, возникновение которого непрерывно возобновляется. С каждым индивидуумом и в каждом индивидууме»4. Бесконечный процесс собственного совершенствования предполагает постоянный выход к границе сознания как пределу, за которым следует трансценденция, позволяющая заново формировать и деятельность, и результат творческого самосозидания человечности в человеке. Вторая раскрывается в актах сознания, в которых осуществляется разумно-нравственная оценка того или иного деятельного процесса, происходит непосредственное и косвенное (через изменение себя самого) преобразование материально-предметной реальности, которая постепенно проникает в сферу сознательной функциональности, обретая ценностную и смысловую природу.

Отметим, что отсутствие внутренней гармонии, согласованности между личностным началом с субъектностью в человеке приводит к деконструкции не только структуры самого сознания, но и всех тех реальностей, в том числе, материально-предметной, культурной, социальной, с которыми непосредственно сталкивается индивид. Связь между кризисом, выраженным нестабильным и разрозненным существованием секторов культуры как сфер творческой и практической деятельности человека, и кризисом, существующим во внутреннем деструктивном мире самого человека, обоснована многими философски мыслящими современниками.

Об этой проблеме писал П. Рикер, утверждая, что нарушение целостности имманентной сферы сознания человека характеризуется состоянием кризиса, которое необходимо осмыслить на основе нравственной оценки. Требуется это для того, чтобы осуществить позитивное разрушение и преобразование связей внутри личностной  структуры, что будет способствовать преодолению состояния отчаяния 5. Разрыв между личностным центром бытия и внешней материально-предметной реальностью расценивался Н.М. Бахтиным как способ замыкания человека во «внутренней жизни», которая приводит к состоянию «боваризма», по сути, выражающего то же отчаяние, выступающее индикатором рассогласованности основных структурных единиц сознания6. О глубинной утрате непосредственной связи утилитарно-потребительской формы деятельности человека с корнями человечности, о бесконечном процессе удаления близких берегов Родины, выраженной пространством понимания, любви, добра, говорил своим творчеством А. Тарковский, называя состояние отдаленности «ностальгией»7. Суммируя все высказанные точки зрения, можно утверждать, что кризисное состояние сознания, выраженное отчаянием, «боваризмом», «ностальгией», это не просто отрицательное проявление сущностных оснований человеческого бытия, но побудительная причина, требующая от человека постоянных усилий для их преодоления и, как следствие, преобразования себя и окружающей части универсума. Об этом слова Н.А. Бердяева: «Человек есть существо собой недовольное, неудовлетворенное и себя преодолевающее в наиболее значительных актах своей жизни»8.

Наличие указанных проблем определяет философскую задачу построения целостной картины духовно-интеллектуального мира человека, в которой учитывались бы все функциональные процессы, состояния и способности человеческого сознания, их взаимовлияние, условия их проявлений, формы онтологического конструирования и осуществления. Всесторонний подход к изучению совокупности нравственных, когнитивных и экзистенциально-рефлексивных процессов в единстве сознания, их влияния на развитие и формирование как личности, так и общества в целом, может обнаружить те потенциалы человеческой природы, которые создают перспективу нравственного, духовного развития человечества, снизив частотность таких проявлений сознания, как эгоизм, стремление к неограниченному потреблению, насилию и иных негативных имманентных состояний.

Цель исследования состоит в поиске возможности согласования двух уровней бытия человека – духовного и практического, что позволит рассмотреть человека в единстве его субъектно-ориентированной деятельности, детерминированной личностно значимыми ценностными категориями бытия.

Объектом исследования выступают феномены сознания, требующие нравственной актуализации в процессе жизни и деятельности человека.

Предметом исследования является онтологическая структура сознания, сущность которого проявляется в духовно-практическом опыте человека. 

Данная цель определила задачи исследования:

  • выявить основные подходы и тенденции в изучении сознания человека, существующие в классической философии, определить взаимосвязь этих положений с русской религиозной философией и философией экзистенциализма, показать значение классической и экзистенциальной философии в определении проблемы человека;
  • обозначить и проанализировать философско-историческую традицию, посвященную вопросу самосознания человека в феноменологическом аспекте;
  • обосновать проблематику онтологической сущности сознания человека, его двойственной структуры; раскрыть интенциональные векторы сознания на уровне чувственности, а также выявить ее идеальные формы;
  • проанализировать внутренние и внешние формы речи для определения и выражения ценностно-смысловых категорий бытия, обосновать метод построения схем мыследеятельности на примере риторических моделей;
  • рассмотреть философские концепции, посвященные проблеме возникновения образа и смысла, обосновать единство смыслообраза в контексте философии и искусства;
  • раскрыть возможность интерпретации различных текстов культуры, используя синестезийный подход к их восприятию, выявить плюральность  когнитивной функции понимания, его обусловленность личностным опытом, индивидуальным способом восприятия и осмысления объекта исследования.

Методологическая и теоретическая база исследования.

Проблемный подход является определяющим для данного диссертационного исследования. Методологическая значимость этого подхода рассматривалась как в зарубежной литературе, так и в отечественной (Л. Лаудан, П.В. Копнин, Ст. Тулмин). В области философских исследований проблемность как фактор качественной аналитической деятельности обосновывалась Б.В. Емельяновым, К.Н. Любутиным, И.С. Нарским, Т.И. Ойзерманом. Данный подход характеризуется не только выявлением в философском и культурологическом материале исследования совокупности проблем, объективно присутствующих в  изучаемом предмете (в нашем случае – феноменов, способов их актуализации и согласования двойственной структуры сознания), но и содержанием в себе непосредственного указания на необходимость их анализа и решения. При этом изучаемый историко-философский и культурологический материал предстает как сложное системное образование, имманентно содержащее проблематичность, выраженную противоречивыми составляющими в их динамическом развертывании.

Основанием для выбора проблемного подхода явилось то, что процесс формирования представлений о сущности человека, выраженной сознанием, осуществлялся в совершенно разных исторических парадигмах, внутри которых также не было единомыслия и согласованности позитивного характера. Рассмотрение сознания в классических системах трансцендентального идеализма изначально основывалось на его двойственной функциональной природе: эмпирической и собственно трансцендентальной. Гармоничное единство между существованием и его сущностью в рамках философских систем идеализма обосновать невозможно, именно по этой причине практически во всех учениях этого направления считалось необходимым устранение, элиминирование эмпирического субъекта, а следовательно, и всех основных чувственно значимых категорий жизни за счет универсальной рационализации, осуществляемой субъектом трансцендентальным.

Однако и экзистенциальная парадигма, исторически пришедшая на смену классической рациональной философии, не смогла устранить существующие противоречия. Раскрывая феноменально выраженную сущность человека, требующую своей актуализации и воплощения в практической сфере, философы-экзистенциалисты не обосновали процесс согласованности в проявлении свободы как ценностно-нравственной категории сознания и любви как деятельности нравственного чувства. Возникающие на основе внутреннего конфликта ситуации, выражают нестабильность и деструктуризацию внешних отношений между людьми.

Эти особенности и определили необходимость применения в ходе исследования проблемного подхода. Хронологический способ знакомства с материалом, а также изучение по «персоналиям», обеспечивая информационный прирост на начальном этапе исследования той или иной историко-философской концепции, не позволяют при более углубленном и детальном анализе выявить взаимовлияния и связи различных сфер. В случае изучения таких неоднозначных и трудноопределимых предметов философского анализа, как сознание, его структура, имманентная целостность и единство, а также кризисные состояния, проблемный подход позволяет выявить источники, тенденции и механизмы преодоления указанных проблем.

Принцип историзма предполагает, что современные концептуальные модели решения философско-антропологических проблем непосредственно связаны с аналитическим и методологическим комплексом исторических исследований прошлого, закономерный процесс развития которых позволяет обосновать и настоящий объект исследования. Ни одна философская система, разработанная в прошедшие века, и даже тысячелетия, не имеет законченной, статично-универсальной формы, каждая устремлена в своем когнитивном, нравственном, экзистенциально-рефлективном осуществлении в будущее, по этой причине «диалог» с самым древним учением прошлого всегда происходит в настоящем, которое в каждый момент своего истинного проживания сопричастно вечности.

Принцип единства логического и исторического непосредственно связан с принципом историзма и предполагает рассмотрение закономерности в определении и обосновании основных понятий и категорий, как становящихся и динамически развивающихся. К таковым, кроме рассмотренных выше, относятся: «внешняя форма языка», «внутренняя форма языка», «нравственный способ организации сознания», «разумная форма мышления» – все эти концепты являются содержательно богатыми и неисчерпаемыми в своем понимании, требуют постоянного смыслового углубления и адекватного способа выражения. При этом имеется в виду, что настоящее исследование также встраивается в эту культурную традицию философской рефлексии.

Комплексный подход предполагает использование для решения поставленных проблем не только изучение и обоснование философски значимых произведений, которые актуализируют процесс понимания, способствуя проявлению его смысловых структур. Как показывает практика, постижение когнитивных основ, заложенных в форме контекста в вербально-повествовательном изложении, бывает не всегда продуктивным и практически значимым. По этой причине процесс применения философской рефлексии может быть намного плодотворнее и ценностно возвышеннее, если его дополнить эстетическими средствами, позволяющими актуализировать глубинные нравственно-эмоциональные слои сознания, которые являются истоком всех способностей человека, в том числе и созидательно-преобразовательных.

Об этом писали многие выдающиеся мыслители: И. Кант предполагал, что осуществление согласованности между рассудком и разумом как двумя формами мышления в единстве субъектности может быть реализовано эстетическим суждением вкуса. Шеллинг писал о непосредственном взаимовлиянии философии и искусства, которые по-разному осуществляют гармоничную сочетаемость объективного и субъективного в целостной философской системе или произведении искусства, причем приоритет принадлежит последнему. Вл. Соловьев утверждал необходимость творческого развития личности, как один из способов достижения чистоты трансцендентального субъекта, устремленного в своем духовном совершенствовании к идеальному Всеединству бытия.

В XX веке М.М. Бахтин рассматривал философию, искусство и науку как основные творческие сферы деятельности, которых связывает с жизнью единство нравственной ответственности. Я.Э. Голосовкер высказывал мысль об имманентном тождестве философии и искусства, которое зиждется на актуализации и воплощении смыслообраза: философия в процессе своего исторического развития раскрывает смыслообраз, а искусство созидательно реализует и проявляет доступными ему средствами смыслообраз. Г.Г. Шпет указывал, что будущее развитие философии возможно только в пространстве межкультурного взаимодействия, способного актуализировать созидательный потенциал любого человека.

Принцип системности требует разработки и обоснования целостного интегрального подхода к реализации основных феноменов бытия (таких как добро, понимание), определяемых в своем деятельном выражении феноменом свободы, что предполагает выражение личностного, ценностно-нравственного ядра человека в процессе осуществления творческой чувственно-предметной деятельности. Кроме того, принцип системности предполагает и обратный процесс. Имеется в виду ситуация, когда текст культуры выступает объектом для  самостоятельного и свободного творческого исследования субъекта, в результате которого посредством актуализации рефлекторно-экзистенциальной функции сознания осуществляется конструктивное построение схем мыследеятельности, что приводит к согласованию рассудочно-субъективной формы мышления с разумно-личностной.

Состояние научной разработанности темы. В процессе работы над темой были выделены три направления, которые позволили обосновать проблему и раскрыть пути ее решения.

Аналитическое исследование обусловлено выявлением тех характеристик сознания человека, которые позволяют в дальнейшем проследить формирование определенных сущностно значимых структур, а также обосновать способы их проявления в процессе той или иной формы деятельности человека. По этой причине возникла необходимость анализа философии трансцендентального идеализма, сформировавшегося в лоне классической парадигмы, основным принципом существования которой считался принцип тождества мышления и бытия. Процесс обоснования такой весьма значимой характеристики сознания, как мышление осуществлялся на примере творчества Г.В.Ф. Гегеля, Дж. Джентиле, И. Канта, Вл. Соловьева, Л. Фейербаха, И.Г. Фихте, Ф.В.Й. Шеллинга.

Согласно представлениям классического идеализма, выраженным в системах указанных философов, сущностная способность мыслить определялась чистой формой, которая принадлежала человеку как трансцендентальному субъекту. Чистота этой формы предполагала отсутствие эмпирически обусловленного чувственного содержания, которое в весьма богатой и разнообразной структуре определяло сущность человека как эмпирического субъекта. В процессе разработки этой проблематики, выяснилось, что трансцендентальная форма мышления, способная четко и ясно, без противоречий осуществлять познавательную функцию сознания, исключает из своего аналитического рассмотрения такие сущностные переживания, как совесть, понимание, добро, подменяя эти живые, ценностно значимые феномены бытия отвлеченными рациональными принципами. В результате не только из философской рефлексии, но и из непосредственного жизненного пространства исчезают и, как следствие, становятся непостижимыми и сущность самого мышления, и сущность бытия мира. Таким образом, возникает проблема определения тех способностей человека, которые смогут выявить, зафиксировать и обосновать эти практически исчезнувшие «вещи в себе». Данный вывод стало возможным обосновать благодаря критическому осмыслению философии трансцендентального идеализма, осуществлявшемуся в творчестве таких исследователей, как Н.А. Бердяев, Ж. Бодрийяр, П.П. Гайденко, А.Л. Зорин и др.

Обращение к творческому потенциалу экзистенциализма, который в качестве новой парадигмы пришел на смену классической философии, позволило критически проанализировать центральные положения иррационалистических учений, основанных на принципе тождества сознания и бытия. Знакомство с философскими системами С. Кьеркегора, М. Бубера, Г. Марселя, Ж. Маритена, Э. Мунье, Ж.-П. Сартра, С.Л. Франка, Э. Фромма, М. Хайдеггера, К. Ясперса способствовало пониманию того, что в качестве сознания в экзистенциальной философии выступало исключительно чувственно-эмоциональное содержание. Последнее в своей сущности основывалось на феноменах, рациональное постижение которых невозможно, т.к. любая попытка это осуществить приводит к возникновению парадокса, противоречия.

При анализе творчества философов экзистенциальной традиции в трудах Т.В. Адорно, П.П. Гайденко, Л.В Кузнецовой, М.Г. Курбанова, Д. А. Лунгиной, В.Г. Пушкина была выявлена определенная закономерность, согласно которой сущностно значимые отношения между людьми, основанные на нравственном деятельном чувстве любви, не долговечны. В лучшем случае они сворачиваются до потребительских отношений Я-Оно (по Буберу), а в худшем приводят к формированию внутренней и внешней враждебности. Вопрос о том, как осуществить в процессе диалога, основанного на таком феномене как свобода, еще и понимание, фундированное нравственным сопереживанием и деятельной формой любви, в философии экзистенциализма так и остался не решенным.

Анализ деятельностной структуры сознания позволил через творчество Аристотеля, В.Н. Лосского, Г. Нисского, Платона, современного философа-гуманиста П. Куртца, Э. Левинаса выявить и обосновать сущностное ядро этой структуры, выраженное актом самосознания. Содержанием данного акта являются основные феномены бытия как «семена человечности» в человеке, изначально согласовывающие в себе две способности человека: мыслить и чувствовать. Актуализация феноменов посредством деятельностной структуры сознания рассматривалась такими исследователями, как У. Джемс, Ж.-П. Сартр, П. Тейяр де Шарден. На основе их творчества современные авторы А.В. Иванов, В.А. Кувакин, В.В. Миронов, Л.Н. Роднов смогли рассмотреть определение сознания, выступающего в качестве чувственно-мыслящего потока, определенного актом самосознания. Относительно этого акта сознание может структурироваться двойственным образом: формируя единство, обусловленное потребительским отношением ко всем сферам бытия, и формируя согласованность, выраженную нравственным отношением к действительности. В первом случае человек выступает в качестве субъекта чувственно-предметной деятельности, во втором – является личностью.

Аналитическое исследование, завершившееся определением сущностных характеристик человека, позволило сформулировать задачи для методологического рассмотрения и обоснования процесса организации гармоничной структуры сознания. Прежде всего, в границах обозначенной проблематики необходимо решить ряд задач, связанных с исследованием способов, которые позволят выразить, актуализировать ценностно-нравственный потенциал, заложенный в основных феноменах сознания. Это позволит определить процесс согласованности личностной структуры с субъективной формой в единстве нравственно-разумной и чувственно-предметной деятельности человека.

Произведения М.М. Бахтина, А.Ф. Лосева, В.Н. Лосского раскрывают диалектическую сущность сознания, которая выражается в единстве слова как встречи человека с Другим; молитвы как встречи человека с Богом. Исследования Э. Гуссерля, М.К. Мамардашвили, М. Хайдеггера, Р. Штайнера содержат представление о том, что единство сознания человека можно сформировать относительно нравственного центра бытия (по мнению П.Д. Юркевича, таковым является сердце человека). Современные авторы П.С. Гуревич, К.М. Долгов, О.А. Жукова, В.Г. Пушкин, Л.А. Чухина, анализируя в своих работах произведения Э. Гуссерля, И.А. Ильина,  И. Канта, С. Кьеркегора, Вл. Соловьева, Ф.В.Й. Шеллинга, М. Хайдеггера, рассматривают возможные способы формирования человека в его сущностных проявлениях, когда совесть, выступая «голосом» Бога, актуализирует волю, проявляющуюся в качестве нравственного закона.

Процесс организации сознания на уровне идеальных логических структур связан с формированием речемыслительной деятельности человека. В данном контексте находят свое применение и работы В. фон Гумбольдта, чья концепция внутренней формы языка нашла свое продолжение в исследованиях А. Потебни. Дальнейшее развитие идеи, отстаиваемые Гумбольдтом и Потебней, получили у представителей отечественной психологической (А.Н. Леонтьев, А. Ухтомский) и психолингвистической школы (Н.И. Жинкин)9.

Для реализации поставленной цели также весьма значимыми оказались произведения Н.М. Бахтина, В.П. Гриценко и В.М. Розина. Обращение к трудам этих авторов обеспечило возможность выявить отвлеченность и абстрактность чистых семиотических схем мыследеятельности, в которых не участвует сущностное ядро сознания человека, его личностная качественность. Такими же отвлеченными и формальными в своей сути являются исследования структуралистов А. Гардинера, Дж. Остин, Дж. Серля, которые рассматривают внешнюю форму речи в обособленности от внутренней. Анализ творчества этих философов позволил выявить конвенциональные и неконвенциональные способы проявления сознания, которые соответствуют элементарному языку высших животных и которые не отвечают за организацию собственно человеческих оснований языка и речи. Более того, чисто формальная определенность структуры и выражения сознания, когда не затрагиваются его сущностные глубинные слои, приводят, по мысли Р.  Барта, к созданию языковой агрессии, экспансии, проявляющейся на всех уровнях бытия человека и человечества.

Один из способов формирования гармоничной согласованности сознания на основе построения риторических моделей был обоснован П.С. Волковой. Работы этого автора непосредственно вывели наше исследование на создание метода, который позволяет актуализировать феномен понимания в работе с текстами культуры.

Процесс согласованности внутренних способов организации речи и внешних форм ее осуществления как гармония между личностными актами сознания и субъективными способами их выражения обосновывается также в творчестве П. Рикера. Через изучение работ Э. Гуссерля, Г. Марселя, Э. Мунье, З. Фрейда философ рассматривает необходимость погружения в сферу бессознательного, в которой происходит формирование образа на основе сущностного переживания и проживания архаики сознания. Невозможность адекватного постижения процесса создания образа через психологические концепции сознания рассмотрена на основе работ Р. Арнхейма, Б. Раушенбаха, С. Рубинштейна. Отвлеченность формирования смысла относительно аналитического устранения «профилей реальности» как составляющих образа рассмотрена в трудах М. Мерло-Понти, Ж.-П. Сартра, Я.А Слинина.

В свою очередь, способ реализации смысла, который рассмотрел П. Рикер, указывая на необходимость трансцендирования мыслящего потока за пределы субъективной формы человека в направлении будущего, нашел свое логическое завершение в творчестве Я.Э. Голосовкера, А.Ф. Лосева, П. Флоренского. В трудах этих философов рассматриваются творческие функции сознания, непосредственно проявляющие сущностные качества человека как личности. Основанием концепции Я.Э. Голосовкера является тождественность разумной формы мышления высшему духовному инстинкту, который автором назван имагинативным. Главным принципом осуществления имагинативной логики является закон неисключенного третьего, который в своем формальном качестве соответствует закону разумности мышления, идеально определяющем деятельность нравственного чувства.

Теоретическая и методологическая база диссертации находит свое подтверждение в практических разработках, которые позволяют наглядно увидеть результаты имманентной согласованности двойственной структуры сознания в творческом процессе обретения личностного смысла относительно конкретных объектов исследования. Таковыми являются тексты культуры, определение которых было дано А.А. Брудным. Разработка концепции этого автора осуществлялась диссертантом через анализ произведений Ф.М. Достоевского, критическое осмысление творчества которого было произведено на основе исследований С.А. Аскольдова, А. Гришина, Я.Э. Голосовкера, И.И. Евлампиева, Н.О. Лосского, А. Мацейны. Построение семантико-семиотических схем мыследеятельности, разработанное в трудах П.С. Волковой, В.М. Розина, Г.П. Щедровицкого, помогло реализовать регрессивно-прогрессивный метод П. Рикера в обосновании смысловой плюральности, заложенной в метафорически выраженном тексте. В свою очередь, рассмотрение представленных современным кинематографом текстов культуры осуществлялось сквозь призму творчества И.А. Ильина, обосновавшего нравственные основания жизни.

Проведенное диссертантом исследование кинематографического текста позволило вывести на новый качественный уровень и преподавательскую деятельность. «Визуальный поворот» как новая методологическая установка философской антропологии нашел свое применение в образовательном процессе, направленном на актуализацию феномена понимания в студенческой среде. Данная методика использовалась соискателем в преподавании философии Платона через обнаружение метафизической, вечной идеи красоты в ускользающей красоте природы, что требовало применения технических средств и раскрытия творческих способностей студентов. Так, помимо самостоятельных представлений о красоте природного мира, который в данном случае выступал как «текст» (В.В. Налимов), студентам были предложены для анализа тексты А. Рембо, П. Пикассо, А.Г. Инариту, Х. Мураками. В Приложении к диссертационному исследованию приведены фрагменты наиболее интересных, творческих работ студентов о тех проблемных, жизненно противоречивых ситуациях, которые зафиксированы в художественных произведениях прошлого и настоящего.

Научная новизна исследования обусловлена:

– разработкой подходов к универсальной теории сознания, способного к интенционально-волевой самоорганизации, которая может быть осуществлена двойственным образом: через потребительское отношение к чувственно данной части универсума, в результате которого формируется рассудочно-утилитарный уровень сознания, а также через нравственное отношение к действительности, способствующее актуализации феноменов и организации сознания на ценностно-нравственном уровне;

– определением условий и способов согласования двойственной структуры сознания в практической сфере деятельности, обусловленной законом разумности мышления или нравственной ответственности, а также в творческом процессе, который определен имагинативной логикой, принцип которой является тождественным закону разумности мышления;

– выявлением особенности организации и проявления внешней формы речи, способов ее динамики и развития, указанием границ применимости, за пределами которых язык этой формы развивается по своим универсально-отвлеченным, абстрактным в своей сущности законам, не отвечающим жизненно-нравственным категориям бытия;

– рассмотрением особенностей формирования внутренней формы речи как выражения смысловой структуры личности;

– анализом методологической базы, позволяющей выбрать наиболее плодотворный способ согласования (диалогизации) сознания, основанный на анализе текстов культуры, которые рассматриваются в качестве результата интенциональной деятельности сознания в его интегральной функции;

– обоснованием связи структурной динамики формы текста с процессом и операциями мышления.

Помимо этого, на примере философско-онтологических содержаний различных текстов культуры предпринимается опыт реконструкции и интерпретации исходного объекта исследования как процесса развития творческого самоопределения человека, а также актуализируется семантико-семиотический метод построения смысла, его кодирования, функционирования и понимания в рамках анализа кинематографических, художественных, повествовательных текстов.

Положения, выносимые на защиту:

  1. Классическая философия рассматривала сознание этимологически, что способствовало выявлению центрального положения в исследованиях гносеологии. Однако познавательные способности человека ограничивали определение сознания только мышлением, которое считалось по своей форме и структуре тождественным бытию. Выступая в своей трансцендентальной форме, отрицающей в процессе совершенствования любое чувственное содержание, не всегда сводимое к потребительской составляющей, мышление в сфере классической парадигмы определялось в качестве рассудка, разумность же, как сущностная его форма, не была обоснована без противоречий;
  2. Иррациональная философия в своей экзистенциальной традиции, отказавшись от рассмотрения мышления вообще по причине его неспособности отразить сущность существования человека, также оказалась в тупике: констатация феноменов, содержащихся в акте самосознания человека, предполагает описательный характер их проявления либо положительно, либо отрицательно. Главной трудностью такой характеристики сущности человека является невозможность рационально обосновать процесс переориентации отрицательного проявления феноменов, обусловленного социально-экономическим способом существования, на положительную их реализацию.
  3. В создавшихся условиях необходимой является тематизация проблемы сознания, которое должно отражать непосредственную связь между чувственным и мыслящим потоком, выраженную актом самосознания. Тогда в процессе жизнедеятельности указанная связь может осуществляться двойственным образом. Во-первых, относительно потребительского отношения человека к миру сущего, когда единство сознания выражено утилитарно-рассудочной формой, характеризующей человека как субъекта чувственно-практической деятельности. Во-вторых, единство может осуществляться относительно нравственного отношения человека к миру сущего, способствующего ценностно-разумной организации сознания, соответствующей личностной его форме.
  4. Обоснование двойственной структуры сознания, выражающей его интенциональность к взаимно противоположным целям, указывает на внутренний разрыв в человеке, который приводит к возникновению отчаяния, выражающего кризис. Преодоление негативного состояния требует согласованности двухуровневой структуры сознания, которая осуществляется в творческом процессе, когда субъективные чувственно-практические способности определены ценностно-разумными категориями бытия. Тогда нравственное отношение к миру сущего является тождественным творческому преобразованию этого мира в контексте культуры.
  5. Результатом внутренней гармонии человека является новое качество культурной реальности, подчиняющейся в своем становлении закону «изменчивости-в-постоянстве», который соответствует внутренней динамике развития сознания, выраженной созданием смысла как единства разрозненных, возможно противоречивых элементов – профилей реальности. В данном случае практически воплощается главный принцип имагинации – закон «неисключенного третьего». Возникающие смыслообразы согласовывают структуру сознания, мыслящего о самом себе, и непосредственно указывают на форму производящего их разума. Структура смыслообраза свидетельствует об идентичности переживания нуминозного чувства в практической сфере деятельности и нравственного восприятия текста культуры в процессе творчества.
  6. Первоначальное осознание текста культуры может происходить только в соотношении с центром «Я» мыслящего субъекта. Первая операция – процесс «собирания» внешней чувственности, выраженной пятью органами чувств, в единство относительно нравственного центра сознания человека, каковым является сердце. В этом случае актуальность внешних восприятий действительности снижается, что приводит к ослаблению автоматической аналитико-синтезирующей функции мышления и проявлению разумности, способной к трансценденции за границу наличного сознания, вглубь, с целью придания личностного смысла основным феноменам.

Научно-теоретическое значение диссертационного исследования.

Результаты проведенного автором исследования способствуют более глубокому пониманию проблемы человека. Обоснованная в диссертации необходимость устранения внутреннего кризисного состояния сознания как предпосылка согласованности и единства последнего, приводит к актуализации и раскрытию творческого потенциала человека в рамках культурной истории, артикулированной его ценностно-нравственным выбором.

Аналитическая область исследований может составить часть философского авторского курса по преподаванию онтологии и теории культуры. Кроме того, теоретические положения могут быть использованы в преподавании базового курса истории философии.

Принципы исследования, на которых строится проблематика диссертации, расширяют методологическую базу культурологических дисциплин. В данном случае представленные и обоснованные принципы могут быть плодотворно использованы для преподавания практической философии, культурологии, этики, эстетики, для разработки лекционного курса в педагогике, психологии. Выводы настоящей работы могут иметь применение в различных отраслях знания – педагогической психологии, психологии и философии творчества, а также в качестве самостоятельных направлений.

Социально-практическое значение исследования связано с возможностью внедрения полученных результатов в качестве теоретической базы для разрешения конкретных социокультурных проблем современного российского общества. Выводы работы могут способствовать формулированию целей и задач культурной политики в освоении наследия интеллектуальной и художественной культуры. Также они имеют значение в определении философской, психолого-педагогической и социокультурной стратегии в процессе реализации российского национального проекта в сфере образования.

Практическая часть диссертационного исследования, разработанная с учетом методологических установок, может найти свое применение в работе с разновозрастными молодежными группами, а также со студентами, имеющими психологические отклонения от нормы. Процесс гармонического согласования имманентной сферы сознания в его практическом осуществлении может помочь в устранении негативных последствий кризисных явлений в сфере образования, искусства, воспитания, в сфере научно-исследовательской деятельности.

Построение схем мыследеятельности, которые оказываются тождественными семантико-семиотическим моделям исследования, можно использовать в преподавании специальных, технических дисциплин, для разработки курсовых и дипломных проектов в различных вузах. Осуществление регрессивно-прогрессивного метода деятельности сознания позволяет практически согласовывать двойственную структуру сознания в единстве личностной и субъективной форм человека.

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертационного исследования обсуждались на кафедре философии Костромского государственного технологического университета. Результаты диссертационного исследования освещались в рамках Всероссийского симпозиума «Дни петербургской философии» на секции «Ускользающая красота зрелища» (г. Санкт-Петербург), а также на юбилейном постоянно действующем семинаре, посвященном творчеству Вл. Соловьева (г. Иваново, 2008), в лекциях для студентов различных специальностей Костромского государственного технологического университета.

Основные результаты и выводы работы докладывались и обсуждались на международных и всероссийских научных, научно-методических и научно-практических конференциях в Астрахани (2008), Волгограде (2006 – 2008), Воронеже (2008), Горячем Ключе (2008), Иванове (2005 – 2009), Казани (2008), Краснодаре (2005 – 2009), Курске (2008, 2009), Москве (2006 – 2009), Санкт-Петербурге (2005 – 2009), Твери (2007) и опубликованы в монографии, четырех учебных пособиях и 63 статьях.

Структура работы. Диссертационная работа состоит из введения, трех глав, заключения и списка литературы на русском и иностранных языках, а также приложения. Последнее представлено самостоятельными творческими работами студентов различных специальностей Костромского государственного технологического университета, посвященными видению ускользающей красоты природы, которое тождественно реализации понимания феномена красоты. В данном приложении содержатся фотографии тех явлений, которые индивидуально переживались студентами и пробуждали нравственно-разумное их осмысление, выразившееся в повествовательном обосновании своей позиции. 

Кроме этого в приложении имеются самостоятельные аналитические исследования студентов, посвященные художественному невербальному тексту П. Пикассо под названием «Портрет Майи с куклой», а также представлены работы ребят, содержащие критическое осмысление художественного вербального текста Харуки Мураками «Зеленый зверь». Осуществление «визуального поворота» как современного антропологического принципа, применяемого в процессе преподавания, стало возможным через знакомство с кинематографическими текстами. В указанном приложении приводятся работы студентов по осмыслению и философско-культурологической интерпретации, выражающей  творческий анализ фильма режиссера А.Г. Инариту «21 грамм».

Использованная при написании диссертационного исследования литература включает в себя 420 источников. Объем диссертации составляет 381 машинописных страниц в компьютерной верстке.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во «Введении» обосновывается выбор и актуальность темы, раскрывается степень ее разработанности, определяются основные цели и задачи исследования, формулируются присутствующие в диссертации элементы научной новизны и излагаются тезисы, выносимые на защиту, артикулируются методологические основы и логическая структура диссертации, приводятся сведения об апробации результатов работы.

В первой главе «Определение сознания: классическая и экзистенциальная парадигмы в исследовании сущности человека», включающей в себя три параграфа, критически рассматриваются представления о сознании, которые были обоснованы в классической философии трансцендентального идеализма, в иррациональной традиции экзистенциализма. В этой части исследования были проанализированы современные подходы к определению сущности человека, рассмотрены и критически осмыслены определения сознания, указаны возможные способы его формирования и проявления.

В параграфе 1.1 «Истоки и развитие исторических представлений о трансцендентальной сущности сознания» дана характеристика классической парадигмы в определении сущности человека и связанных с ней проблемах, которые рассматривались через основной принцип этой философской традиции: принцип тождества мышления и бытия. В философских системах Г.В.Ф. Гегеля, Дж. Джентиле, И. Канта, Вл. Соловьева, И.Г. Фихте, Ф.В.Й. Шеллинга сущность человека считалась выраженной мышлением, которое определялось в форме трансцендентальности. Содержанием этой формы мышления являются категории рассудка, под которые подводятся чувственные восприятия человека, разрозненные и хаотичные в своей сущности, но первоначально упорядочиваемые чистыми формами созерцания – пространством и временем. Исходя из этого, основной функцией рассудочной формы мышления как формы трансцендентальной, является синтезирование опытных данных, которые в дальнейшем анализируются и с помощью законов формальной логики образуют систему, составляющую знание человека, как содержание его сознания.

В этой части исследование трансцендентальной формы мышления человека является не противоречивым и соответствующим тем задачам, которые имплицитно содержатся в главном принципе классической философии, основанном на гносеологической проблематике. Однако определение подлинно человеческих экзистенциалов бытия, таких как совесть, свобода, судьба, понимание в отличие от знания, в трансцендентальной философии не было обосновано. Все эти жизненные категории бытия человека, согласно идеалистической традиции, относятся к эмпирическому субъекту, который в отличие от трансцендентального, является обусловленным, зависимым в своем существовании от окружающего его мира. В силу этого все переживания чисто человеческого, личностного в своей сущности характера подлежат «снятию», «оправданию» в универсальной чисто рациональной функции трансцендентального субъекта.

Не случайно в такой ситуации само бытие мира как непознаваемая «вещь в себе», обладает неопределенным нравственным статусом. Это позволило Н. Бердяеву утверждать, что мир в своей сущности –  «аримановой природы». Да и сущность человека, выраженная, по И. Канту, свободой, остается непостижимой и в нравственном отношении безответственной. Это особенно наглядно продемонстрировано в системе Шеллинга, попытавшего обосновать сущностное тождество субъекта и объекта в творческой деятельности человека, находящей свое выражение в философии и искусстве. Шеллинг, следуя в своей системе логике изложения И. Канта в определении тождественности субъективного и объективного начал в человеке, считает, что таковой являет себя миру как гений.

Однако гений как человек, наделенный от природы способностью согласовывать противоречия в созидательном акте, в нравственном отношении остается нейтральным, в силу этого гением может быть и злой человек. Это связано с тем, что нравственный выбор в пользу добра или зла (в пользу темной основы или светлого луча разума) был осуществлен в бессознательной, удаленной в бесконечное прошлое вечности. Указанная вечность содержала внутреннюю тождественность Абсолюта как предпосылку возникновения природы и человека. Таким образом, трансцендентальная форма мышления, практически выраженная рассудком, не отвечает сущности человека, поскольку не выявляет его ценностно-нравственные категории сознания и в этом смысле не способствует пониманию сущности мироздания.

В параграфе 1.2 «Проблема человека и определение его сущности в философии экзистенциализма» рассмотрена неклассическая философия в своей экзистенциальной традиции, непосредственно осветившая круг жизненно важных для человека проблем. Однако в рамках этой парадигмы указанные проблемы так же не нашли своего разрешения, хотя в своем исследовании экзистенциальная философия и опиралась на совершенно иной принцип: принцип тождества сознания и бытия. Но в этом случае из определения сознания полностью исключалось мышление, которое, согласно экзистенциальной парадигме, основано только на одной функции – познавательной. В результате вывод, к которому приходит трансцендентальная философия идеализма, может быть сформулирован следующим образом: в сфере гносеологии мышление без противоречий описывает круг проблем, входящих в ее компетенцию. Соответственно, если основные внутренние, глубинные состояния человека остаются непостижимыми для этой формы мышления, ее включение в исследование экзистенциальных характеристик бытия не является обязательным. В силу этого факта сознание в иррациональной философии понимается усеченным, обладающим только чувственным потоком, относительно которого и формируются те состояния сознания, которые выражают его сущность. По этой же причине философское обоснование основных проблем бытия мыслители экзистенциального типа выражают чисто описательно, используя литературный способ изложения.

Такие авторы, как Н.М. Бахтин, М. Бубер, С. Кьеркегор, С.Л. Франк, М. Хайдеггер основными характеристиками сущностного проявления человека считают его отношения с Другими, с иными себе. Рассматривая нравственный характер таких отношений, основанный на феномене любви, философы приходят к парадоксальной ситуации: чем ближе к Я человека становится Другой, преобразовываясь в Ты, тем большее отталкивание между ними возникает. Обосновывая процесс трансценденции, осуществляемый на уровне чувственного потока как способ актуализации феномена любви, философы вынуждены признать, что этот процесс приводит к негативным последствиям как во внутреннем мире Я, так и Другого. В Я человека возникает страх как реакция со стороны Иного, не способного адекватно ответить на нравственный призыв, заключенный в отношении Я к этому иному себе.

Внутренний мир моментально наполняется состоянием отчаяния, которое согласно С. Кьеркегору, принимает форму «желания быть собой, но другим». Однако и во внутреннем мире Другого происходит идентичный процесс, формирующий отчаяние этой же формы. В результате, казалось бы, отношения, основанные на любви, должны обладать прочностью и фундаментальностью, но в силу внутренней неприязни между Я и Другим вырождаются, приобретая характер привычных субъект-объектных, или, как говорит М. Бубер, отношений Я-Оно. Не случайно К. Ясперс в середине прошлого века заявил, что необходимо восстановить рациональность в самой экзистенции. Действительно, как показало исследование, на уровне только одного чувственного потока невозможно удержать отношения в их сущностной позитивности.

В параграфе 1.3 «Структура сознания: характеристика, способы формирования, внутренняя согласованность» автор формулирует подходы к пониманию сущности человека. Опираясь на творчество У. Джемса, А.В. Иванова, В.А. Кувакина, П. Курца, Э. Левинаса, В.В. Миронова, Л.Н. Роднова, Ж.-П. Сартра, П. Тейяра де Шардена сознание в своей деятельной функциональности определяется как чувственно-мыслящий поток, который в своем потенциальном единстве выражен актом самосознания. В ходе исследования было выявлено, что акт самосознания выражен в своей сущности феноменами, которые потенциально определяют способ бытия человека. Феномены – это, по сути, нравственно-смысловые категории сознания, которые могут как неявно присутствовать в жизни человека, так и быть актуально представленными в той или иной форме деятельности, определяя степень ее человеческой ценности.

Заложенное в акте самосознания единство чувственного и мыслящего потоков, должно быть реализовано человеком в процессе осуществления жизни. Указанное единство формируется волевой интенциональностью, внутренней творческой энергией, и может проявляться двойственно. Привычный способ восприятия окружающего нас мира – это синтезирование и анализирование чувственных ощущений, на основе которых строится знание действительности. Но сам процесс получения знаний определен потребительским отношением человека к окружающей его реальности. Именно такое отношение способствует более выгодному дифференцированию, разложению изучаемого объекта, а затем его синтезированию согласно тем целям, которые определяют универсальный характер использования.

Таким образом, относительно потребительской установки сознания человек формируется в качестве субъекта, при этом чувственный поток характеризуется внешней чувственностью, которая в своей разрозненности приводится в гармонию пространственно-временными формами созерцания и категориями рассудка. Однако в этом случае феномены как нравственно-ценностные «первообразы» (М.К. Мамардашвили) бытия лишь потенциально присутствуют в сознании человека, сущностно не определяя его чувственно-предметную деятельность. В таком случае, ядро человеческой личности, замыкаясь во «внутренней жизни» (Н. Бахтин), наполняется состоянием отчаяния.

Не случайно, в процессе исследования был рассмотрен еще один способ согласования чувственного и мыслящего потоков в единстве сознания, который требует определенной организации и волевого усилия человека. Для актуализации основных феноменов бытия как предпосылки нравственного единства сознания необходимо внешнюю чувственность, выраженную совокупностью пяти органов чувств, подвести под единство сопереживательного центра бытия человека, каковым, согласно П.Д. Юркевичу, является сердце. В этом случае мышление, оторванное от автоматического синтезирования и анализирования реальности, становится свободным от рассудочной функции и интенционально направляется навстречу иного себе, что для Я человека выступает в качестве не-Я.

Необходимо подчеркнуть, что процесс трансцендирования, выход за рамки наличного бытия, способен осуществиться только на уровне мышления, чувственность, как выявило настоящее исследование, не может выходить за свои собственные границы. Таким образом, мышление, которое осуществляет трансцендирование, выступает в форме разумности, закон деятельности которой определяется как

Я  D не Я

и вербально выражается: «Я есть Я и не-Я одновременно». Относительно разумно-нравственного единства сознания человек выступает в качестве личности. При этом задача согласования субъекта, который характеризует рассудочно-утилитарный уровень сознания, и личность как единство разумно-нравственной сущности этого же сознания в целостной форме человека оказывается одной из центральных.

Во второй главе «Согласованность двойственной структуры сознания как предмет философско-методологического анализа» представлены возможные способы формирования гармоничной согласованности двухуровневой структуры сознания.

В параграфе 2.1 «Риторический закон как способ организации мыследеятельности и форма проявления феномена добра» рассматривается метод актуализации одного из феноменов акта самосознания в процессе согласованности рассудочной и разумной мыследеятельности через осуществление риторического процесса организации речи, который подчиняется определенному принципу: мысль, слово и дело должны выступать в неразрывном единстве, выражающем целостность человека. Однако для воплощения этой закономерности в реальной действительности необходимо участие не только мыслящего потока, но и сознания в его чувственной, эмоциональной выраженности.

Другими словами, мысль как результат деятельности «участного» (М.М.  Бахтин) мышления, в контексте нашего исследования определяемого в качестве разумного, возникает только в ситуации диалога, когда Другой становится для Я человека Ты его же собственного сознания (М. Бубер). В связи с этим для состоятельности диалога необходимо «объять» Ты на уровне чувственного потока, ввести в пространство внутреннего мира Я относительно нравственного сердечного центра бытия. В этом случае эмоционально-волевой тон фундирует разумную форму мышления, и такая ситуация в терминах риторики представлена в понятии Этоса.

Результатом деятельности разумно-нравственной составляющей сознания или Этоса является актуализированный феномен понимания, что соответствует риторическому понятию «мысль». Внешняя форма языка, которая является необходимой для выражения понимания (мысли), представлена рассудочно-утилитарной составляющей сознания, что соответствует риторической модели Логоса или «слова». Согласование же мысли и слова завершается в конкретном поступательном действии, которое закрепляет единство Этоса и Логоса в ответственности со-бытия – совместного бытия Я и Ты, осуществляющегося по закону совести, соответствующей в риторике Пафосу.

Реализация единства Этоса, Логоса, Пафоса осуществляется, согласно методологии Г.П. Щедровицкого, через организацию структуры материалы, каковым является любой предмет исследования. Разрушение первоначальной формы объекта, затем следующий за ней процесс анализа составляющих объект частей, которые синтезируются в новую структуру – это метод, который соответствует риторической модели исследования, разработанной в свое время М. Ломоносовым, а в настоящее время рассматриваемой Ю.В. Рождественским. Единство двухуровневой структуры сознания как согласованность Этоса, Логоса и Пафоса определяется нравственным законом совести, который исследовался в творчестве А.А. Ухтомского, Н.А. Бердяева, М. Бубера, М. Хайдеггера. Совесть как совместная весть, исходящая из метафизической сферы бытия, раскрывающая самость Я в момент личностной встречи с Ты Бога, пронизывает со-бытие, «нудительно» (М.М. Бахтин) призывая человека осуществлять диалог с Другим на чувственно-мыслящем или, точнее, разумно-нравственном уровне сознания, выстраивая процесс выражения понимания через слово и дело.

В параграфе 2.2 «Двойственность структуры речи: к критике отвлеченности и абсолютизации внешней и внутренней форм языка» соискатель выстраивает систему аргументации, отстаивая следующую мысль. Когда мы говорим о схемах мыследеятельности, необходимо отдавать себе отчет в том, что обозначенные схемы не обязательно выражают согласованность двухуровневой структуры сознания, нередко определяя процесс организации исключительно внешней формы языка, что приводит к образованию таких семиотических структур, в которых не участвует сущность человека. Создание таких схем рассмотрено на примере исследования, осуществленного В.М. Розиным относительно диалога Платона «Пир». Представленные процедурные нормы характеризуют процесс приспособления человека к меняющимся внешним условиям, которые требуют создания определенных кодов, в своей совокупности строящих предмет как новую реальность бытия.

Главным логическим условием осуществления такой деятельности является необходимость мыслить, избегая противоречий, другими словами, мыслить согласно аристотелевской формальной логике, главным законом которой является закон «исключенного третьего». Выстроенная по такому принципу реальность, выражающая практическое осуществление процесса приспособления человека к внешним условиям, через коммуникацию передается реципиентам, т.е. распространяется, и в качестве знаний становится общезначимой, необходимой и универсальной.

Другим способом, определяющим отвлеченную внешнюю формальность языка, является структурализм, выражающий деятельность, противоположную в своей направленности построению семиотических схем мысли. Отталкиваясь от лингвистического анализа эмпирической действительности, такие исследователи, как А. Гардинер, Дж. Остин, Дж. Серль рассматривают конвенциональные и неконвенциональные акты сознания, определяющие в своей сущности элементарный «язык» животного мира, к которому человек непосредственно причастен в силу материальности своего тела. Как утверждает С.В. Горюнков, рассматриваемые структуралистами акты сознания в малой степени участвуют в процессе актуализации и проявлении феноменов, что подтверждается творчеством Р. Барта.

Этот автор анализирует общественно-социальную сферу практической деятельности человека, делая вывод, что коммуникация, основанная на конвенциональных и неконвенциональных способах выражения, приводит к состоянию внутренней агрессии субъекта речи, который проявляет ее в вербальном терроре по отношению к реципиенту. Таким образом, теоретически и практически лингвистический структурализм оказался в той же ситуации, которую в свое время создала философия трансцендентализма, исключившая из существования и сущность человека, выраженную его экзистенцией, и сущность мира, представленную его бытием.

Сложившаяся ситуация не изменится и в том случае, если в качестве сущности языка рассматривать его внутреннюю форму в отвлеченности, и даже в противопоставлении ее внешней речи, как, собственно, и поступает М. Хайдеггер в своих исследованиях, посвященных истоку художественного творения. Процесс самоуглубления во внутренний мир человека, где и зарождается образ произведения как самозамкнутость и потаенность, вступает в конфликт с процессом самораскрытия и явленности этого образа, что выражает, по сути, конфликт чувственного потока сознания с мыслящим. Скорее всего, эта конфликтная ситуация, которая характеризует внутренний раскол человека, объясняет тот факт, что внутренняя форма языка не находит своего адекватного выражения во внешней речи. Собственно это объясняет, на наш взгляд, трудность в понимании, в постижении хайдеггеровских текстов.

В параграфе 2.3 «Формирование “образа” и “смысла” как единство “смыслообраза”» соискатель рассматривает метод согласования внутренней формы языка как определенного содержания сознания с внешним способом выражения. Имеется в виду регрессивно-прогрессивный метод П. Рикера. Реализация этого метода осуществляется поэтапно, начиная с процесса осознания самим человеком своего внутреннего состояния в качестве кризисного, которое, по С. Кьеркегору, соответствует состоянию отчаяния. Такая предпосылка творческой деятельности человека была обоснована в трудах Э. Мунье, а в последствии в творчестве Г. Марселя, чьи произведения знал и ценил П. Рикер. Стремление Г. Марселя исходить «из человека» побудило П. Рикера обратиться к трудам З. Фрейда, в контексте которых и был обоснован регрессивный способ проникновения в сферу бессознательного как места зарождения образа.

Рассмотренная психологическая концепция по возникновению образа, обоснованная Р. Арнхеймом, Б.В. Раушенбахом, С. Рубинштейном, была критически осмыслена и признана не способной выразить сущность деятельности человека по созданию образа, т.к. опиралась на отражательную функцию сознания, которая присуща и животным. Процесс проникновения в бессознательную сферу, согласно П. Рикеру, осуществляется через «отстранение» субъекта. Эта деятельность предполагает концентрацию сознания в нравственном сердечном центре бытия человека, который становится таковым в результате изменения интенциональности чувственного потока из вне вовнутрь. Образ возникает как определенная согласованность «профилей реальности», которые существуют во внутреннем мире человека и которые были исследованы Э. Гуссерлем, М. Мерло-Понти, Ж.-П. Сартром.

Процесс придания образу смысла, выраженному «ментальным образом», был рассмотрен Ж.-П. Сартром. Однако в ходе исследования философ пришел к выводу, что как только аналитически последовательно друг за другом исключаются «профили реальности», которые составляют образ, исчезает и он сам, и его смысл. В связи с этим П. Рикер, опираясь на творчество К. Ясперса, Э. Гуссерля, рассмотрел прогрессивный метод осуществления сознания, согласно которому смысл образа всегда устремлен в будущее, и для его обретения необходимо осуществить процесс трансценденции, выхода сознания на уровне мышления за свою собственную границу. Однако момент согласования образа и смысла П. Рикером не был продуман до конца.

Эта проблема была рассмотрена в учении Я.Э. Голосовкера, который утверждал, что образ и смысл не могут существовать независимо друг от друга, поэтому необходимо говорить о смыслообразе, формирование и выражение которого необходимо обосновывать как в философии, так и в искусстве, составляющих в своей противоположной направленности диалектическое единство. Основным законом, определяющим имагинативный процесс создания смыслообраза, является закон «неисключенного третьего», согласно которому все противоречивые внутренние потенции сознания,  рассмотренные

Ж.-П. Сартром, подводятся под логическое единство. Данный закон выражает имагинативную логику и является тождественным закону деятельности разумной формы мышления, что позволяет рассматривать понятия «имагинатив» и «разум» как синонимичные.

В третьей главе «Философия искусства: опыт постижения культурной реальности» рассматривается практическое применение аналитического и методологического исследований, предпринятых в двух предыдущих главах.

В параграфе 3.1 «Символичность и цвето-звуковое видение бытия: философский анализ» представлена реализация феномена понимания через анализ метафоры – фразы, внутри которой между составляющими ее содержание понятиями отсутствует непосредственная логическая связь. По утверждению П. Рикера, процесс постижения метафоры требует обретения смысла, который невозможно обнаружить на «поверхности» высказывания, он выстраивается. Метафора, перемещающая анализ из области слова в область образного высказывания, способствует более широкому освоению сферы сознания. Это связано с тем, что значение метафоры не заключено в каком-то одном понятии, или в нескольких понятиях, рассматриваемых самих по себе. Смысл метафоры рождается во внутреннем конфликте между этими словами, которые на уровне значений никак не соотносятся между собой через логическую причинно-следственную связь.

Метафора наглядно и глубоко демонстрирует символическую функцию языка: буквальный смысл либо отсутствует, либо отступает перед метафорическим смыслом, что способствует нахождению более близких к реальности слов и возрастанию эвристической функции сознания. Приведенные в параграфе примеры убеждают в том, что актуализация феномена понимания в процессе анализа метафоры имеет содержательно множественный характер, который зависит от способа бытия реципиента, знакомящегося с данным высказыванием, его умением и желанием переживать прочитанное, включать в сферу своего сознания, а также уровня развития, памяти, «багажа» знаний, содержания жизненного опыта.

Согласно П. Рикеру, тексты культуры представляют собой «мифологическое в сочетании с метафорическим» произведение, адекватным выражением которого может быть только поэзия. Как утверждает А.Ф. Лосев, мифологическое содержание любого метафорического высказывания имплицитно включает в себя смыслообраз, который не имеет законченного воплощения в этом выражении. Об этом же пишет и Я. Э. Голосовкер, который обосновывает процесс разворачивания образа по кривой смысла до момента ее замыкания в круг, когда этот смысл будет полностью исчерпан. Причем, как утверждает философ, этого может и не произойти, поскольку образ в своей смысловой нагруженности всегда устремлен в будущее.

В качестве примера рассматривается стихотворение А. Рембо под названием «Гласные», в котором автор раскрывает способ цветового видения звуков, способных в своей внутренней гармонии передавать понимание смысла бытия от одного человека к другому, минуя обязательную для коммуникации вербальную форму высказывания, требующую перевода с одного языка на другой. Анализ стихотворения, а также представления поэта о реализации собственной гениальности как дара, вызвали необходимость обратиться к философии Платона, которая в качестве мировоззренческой парадигмы легла в основу осуществления Ф. Рембо понимания любви и жизни. Учение Платона сыграло судьбоносную роль в раскрытии этих же феноменов бытия в творчестве другого талантливого мыслителя – Вл. Соловьева. Сравнительный анализ двух разных жизненных и созидательных позиций, основанных на одной и той же философской системе, заканчивает этот параграф.

В параграфе 3.2 «Идеи почвенничества Ф.М. Достоевского в контексте проповеди ”виновности всех перед всеми”: философско-культурологическая интерпретация» дается историко-философское представление о направлении почвенничества, к которому принадлежал русский писатель, в контексте существовавших к концу XIX века двух других направлений: славянофильства и западничества. Этические и эстетические взгляды Ф.М. Достоевского, сформированные в рамках мировоззрения почвенничества, нашли свое воплощение в разных произведениях, главными из которых являются два романа «Братья Карамазовы» и «Бесы».

По утверждению М.М. Бахтина, все творчество русского писателя представляет собой «полифонию» – гармоничное сочетание образов героев в единстве целого произведения, при чем каждый персонаж выражает свою личностную точку зрения, которая имеет смысловую связь с другими, иногда даже противоположными. Понимание полифонической природы романов Достоевского М.М. Бахтиным подтверждается анализом героев, которые, утверждая противоречивые мнения или своей жизнью воплощая различные мировоззренческие позиции, оказываются духовно близкими единомышленниками. Таковыми являются Иван Карамазов, Смердяков и Петр Верховенский, герои, живущие в противоположных условиях, имеющие разные уровни образованности и развития внутреннего мира, однако их жизненное кредо можно выразить одним высказыванием: «если Бога нет, то все позволено».

Точно так же единомышленниками являются старец Зосима и отец Ферапонт, два инока, живущих в стенах одного монастыря, которые постоянно находились во внутренней вражде и непримиримости, однако по своим взглядам на смысл бытия, на способы его осуществления оказываются представителями одного учения – христианского пантеизма. При этом Алеша Карамазов, по сюжету романа являющийся близким, любимым учеником Зосимы, выражает своими жизненными поступками совершенно иное представление о назначении человека, о подлинном понимании любви, о деятельном воплощении веры, никак не связанное с проповедью старца.

Основной смысл учения Зосимы, который является весьма показательным в пантеистическом мировоззрении старца, это утверждение виновности всех перед всеми. Если каждый человек, живущий на земле, поймет это, сможет оценить себя как самого виновного, а также будет воплощать это понимание в своей практической деятельности, тогда наступит рай, здесь в материально-предметном мире. Ф.М. Достоевский убедительно доказал, что проповедь этого героя является отвлеченной и жизненно невыполнимой, т.к. сам старец никогда не смог воплотить основы своего учения в каком-то конкретном поступке. Когда же люди, пытавшиеся осуществить смысл учения, спрашивали: что необходимо сделать, чтобы приблизить наступление рая, старец Зосима уходил от ответа и никакого способа воплощения своей проповеди никому не дал.

Пример учения старца Зосимы, доведенный до своего логического завершения в конкретных поступках, был осуществлен в творчестве современного режиссера Л. фон Триера, в его фильме «Догвилль». Героиня фильма собственной жизнью доказывает логическую отвлеченность, лживость этого учения, а самое главное Л. фон Триер убедительно обрисовал тот «рай», который возникнет, если следовать проповеди старца Зосимы. Анализ поступков героини «Догвилля», осуществленный в этом параграфе на примере философского творчества С.А. Аскольдова, А. Гришина, И.И. Евлампиева, А. Мацейны, позволяет охарактеризовать ее внутренний мир как образ антихриста, который действует согласно поговорке «благими намерениями дорога в ад вымощена».

В параграфе 3.3 «Актуализация феномена понимания в контексте образовательных проблем современности» рассматривается применение способов актуализации феномена понимания в образовательном процессе в рамках преподавания ВУЗовской дисциплины «Философия».

В разделе 3.3.1 «Ускользающая красота природы: культурологический аспект» дается анализ «визуального поворота», как способа формирования видения (феномена понимания), основанного на качественных особенностях фотографии, являющейся, согласно А. Брудному, определенным текстом культуры. Создание фотографии – процесс, который требует от человека выявления его творческих способностей, концентрации внимания, волевого усилия, направленного вглубь сознания. Все эти предпосылки необходимы для актуализации понимания, проблематизируемого в процессе преподавания, когда создается некая ситуация, требующая от студентов полной самостоятельности и свободной реализации тех возможностей, которые имплицитно присутствуют в акте самосознания.

Примером такой ситуации в контексте исследования является философская проблематика учения Платона об идеальной метафизической сфере бытия. Процесс постижения этой сферы можно осуществить через нахождение, видение вечной идеи красоты в постоянно меняющейся, присутствующей в явлениях природы мимолетной красоте. Умение «схватить» эту ускользающую, возвышенную красоту в окружающем человека мире, запечатлеть ее на фотографии является личностно значимой задачей, связанной с философским обоснованием своего понимания вечности и идеальности метафизической сферы бытия. В случае творческой удачи студента и педагога по реконструкции смысла явления создаются условия для актуализации эвристических способностей студентов в событии понимания.

Объективность и формальная значимость идеи красоты, которая мгновенно просвечивается в явлениях природы, может быть схвачена и удержана нравственным переживанием человека. Тогда сама по себе ничего не значащая красота мироздания, ускользающая, вечно-меняющаяся ее зрелищность может быть приобщена в своей семантической сущности к вечности. В этой увековеченной форме красота природы в виде фотографии становится текстом культуры, который содержит идею бессмертия человека, ставшую актуальной благодаря нравственному переживанию и имагинативному пониманию прекрасного. Личностная ориентированность, субъективная оценка ускользающей в природе идеи красоты обогащает общую интерсубъективную сферу понимания этой объективно существующей идеи.

Межличностная сфера, в которой актуализируется мышление, стремится к объективному миру, содержащему идею красоты как к пределу совершенствования, приближается к нему. Чем больше обогащается эта межличностная сфера понимания личностно воспринимаемой и нравственно оцениваемой красотой природы, тем ближе становится метафизическая сфера бытия к материально-предметному миру, тем понятнее и ближе становятся переживания другого человека по общему предмету исследования. Поэтому, запечатлев в форме фотографии ускользающую зрелищность красоты природы, студенты самостоятельно и свободно должны обосновать, почему именно это явление им хочется приобщить к «своей» вечности. Затем на практическом занятии по философии анонимно зачитываются работы ребят и предъявляются фотографии, которые соответствуют творческому осмыслению увиденного, а значит и увековеченного. Примеры и фотографических работ студентов, и повествовательных, содержащих видение как способ понимания красоты природы, представлены в ПРИЛОЖЕНИИ № 1 к диссертации.

В разделе 3.3.2 «Кинематографический текст: способ реализации смысла» дается обоснование художественного фильма как определенной формы текста, анализ которого позволяет осуществить реализацию феномена понимания. Исходная позиция данного исследования выражается в том, что любой объект культуры – это средство для воплощения акта коммуникации, модель, которая позволяет выйти на сущностный диалог или, по М. Буберу, «встречу» сознаний.

Такое понимание текстов культуры предполагает предметное использование в практических целях не только исключительно литературу философского содержания, но и другие произведения искусства, в том числе и кинематографические. Необходимость обращения к текстам культуры в процессе преподавания философской дисциплины обусловлена, в частности, тем, что, согласно А. Брудному, понимание таких текстов есть одновременно понимание человеком самого себя. Актуализация феномена понимания предполагает ощущение себя частью действительного мира и видение себя в других людях. В данном разделе в качестве кинематографического текста рассматривается фильм А.Г. Инариту «21 грамм», анализ которого осуществлен соискателем на примере творчества И.А. Ильина. В ПРИЛОЖЕНИИ № 2 к диссертации представлены самостоятельные работы студентов, которые наглядно характеризуют смысловую множественность понимания, как реализацию уникального внутреннего мира каждого человека.

В разделе 3.3.3 «Художественный вербальный и невербальный текст как средство актуализации феномена понимания» раскрывается способ согласованности двухуровневой структуры сознания применительно к анализу картины П. Пикассо «Портрет Майи с куклой» и рассказа Харуки Мураками «Зеленый зверь».

Для согласованной организации сознания необходимы тексты культуры, через которые осуществляется поворот сознания человека «назад к вещам» (Э. Гуссерль), выражающий опыт базовых переживаний. Указанный опыт может быть осуществлен на основе текста культуры как данного, относительно которого архитектонически выстраивается сознание человека, воспроизводя собственный смысл понимания этого текста как соз-данное. Данное и созданное выражают единство, воплощенное на основе художественного текста, тем самым отсылая нас к диалектике части и целого, которую рассматривал в свое время М.М. Бахтин. В используемой автором паре «данное – созданное» первое понятие является составной частью второго, выступающего по отношению к первому в качестве целого. Переживая данное, выраженное в качестве объекта исследования, усилием воли включая его сферу своего сознания, личность человека стремится осуществить понимание, выстраивая свой смысл этого предмета, а практически заново создавая его.

Если учесть, что всякий текст – это всегда данность вопроса, то любой из тех, кто делает попытку ответить на поставленный вопрос, становится субъектом эстетической деятельности. Таким образом, текст культуры при первоначальном его восприятии актуализирует эстетически-познавательные способности человека, выступающего в качестве субъекта. Основным методом деятельности в данном случае является метод экспозиции. По мнению Г.Г. Шпета, суть данного метода заключается в том, что происходит атрибутация, определение значений в их понятийно-логической форме. Однако событийная заданность художественного текста еще и переживается-мыслится, когда субъект эстетической деятельности стремится понять смысл данного текста, осуществляя рефлексию сознания и актуализируя сущностный феномен понимания. В данном случае говорится о методе интерпретации, согласно которому происходит истолкование понятия-слова в его действительном контексте, определяющем глубинный, внутренний смысл художественного текста.

Теоретическое обоснование методики анализа текстов культуры, которую разрабатывали в своих произведениях и М.М. Бахтин, и Я.Э. Голосовкер, и Г.Г. Шпет должно иметь свое продолжение в современной культурной действительности. Созданный когда-то творческими личностями смысл текстов культуры имеет многогранное образное воплощение в различных интерпретациях, которые по отношению друг к другу являются противоречивыми, несвязанными причинно-следственной связью. Это объясняется тем, что раскрытие общего смыслового содержания идеи объекта художественного исследования происходит на основе опыта личного переживания, которое является уникальным, неповторимым. Примеры осуществления согласованности сознания относительно предложенных студентам текстов культуры так же содержатся в ПРИЛОЖЕНИИ № 3 к диссертации.

В Заключении подводятся итоги исследования и высказываются идеи по дальнейшей разработке проблемы онтологической структуры сознания в философско-культурологическом аспекте. Поскольку избранная автором тема прежде оказывалась на периферии философии и теории культуры, то введение ее в предметную область культурологической науки является важным шагом в развитии исследовательских направлений современной культурфилософии. Особую актуальность результаты диссертации, на наш взгляд, приобретают в связи с поиском онтологических оснований процесса образования и воспитания российской молодежи. В этом и состоит главный замысел данной работы. 

СПИСОК ПУБЛИКАЦИЙ

Статьи, опубликованные в изданиях, рекомендованных ВАК:

  1. Ковалева С.В. Анализ текстов культуры: теория и практика// Вопросы культурологии. 2009. – № 7. (1 п.л.)
  2. Ковалева С.В. Ускользающая красота природы: культурологический аспект // Социально-гуманитарные знания. Научно-образовательное издание. 2009. Региональный выпуск. – № 4 (в соавторстве) (0,3/0,6 п.л.)
  3. Ковалева С.В. Философско-культурологический анализ кинематографического текста // Научный журнал «Вестник Тверского государственного университета». Секция: философия. 2009. – № 2 (0,8 п.л.)
  4. Ковалева С.В. Философия как опыт становления культуры мышления // Социально-гуманитарные знания. Научно-образовательное издание. 2008. – № 1. (0,3 п.л.)
  5. Ковалева С.В. Нравственная деградация личности как процесс революционной социализации человека// Журнал научных публикаций аспирантов и докторантов. Курск. 2008. – № 7 (1 п.л.)
  6. Ковалева С.В. Идея любви в творчестве Платона и смысл ее реализации // Научный журнал «Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена». Общественные и гуманитарные науки. С.-Петербург. 2007. – № 8 (35) (1 п.л.)
  7. Ковалева С.В. Поиск пути развития России: славянофилы и западники // Научный журнал «Вестник Тверского государственного университета». 2007. – № 16 (44) (0,3 п.л.)
  8. Ковалева С.В. Реализация принципа тождества между сущностью бытия и сущностью сознания человека // Социально-гуманитарные знания. Научно-образовательное издание. 2006. – №8. (0,3 п.л.)
  9. Ковалева С.В. Философия практики: опыт рефлексии // Социально-гуманитарные знания. Научно-образовательное издание. 2006. – № 11 (0,3 п.л.)
  10. Ковалева С.В. Дуализм С.Л. Франка в обосновании процесса внутреннего трансцендирования // Социально-гуманитарные знания. Научно-образовательное издание. 2006. – № 12 (0,2 п.л.)

Монография:

  1. Ковалева С.В. Феномен добра в контексте философско-культурологического исследования: Монография. Кострома: КГТУ. 2009. (11,3 п.л.)

Статьи, опубликованные в других изданиях:

  1. Ковалева С.В. Антропологический принцип единства сознания и бытия// Материалы Всероссийской очно-заочной конференции «Общество риска и опасности XXI века: прогнозы, сценарии выхода из кризиса». – Воронеж: Воронежский государственный технический университет, 2009. (0,4 п.л.)
  2. Ковалева С.В. Гуманистическое воспитание и целостность человека // Журнал скептиков, оптимистов, гуманистов. Весна 2009. – № 2 (51). (0,5 п.л.)
  3. Ковалева С.В. Идеи почвенничества: прозрения о судьбе России // Материалы научно-практической конференции «Россия и Запад: проблемы и перспективы взаимодействия». Краснодар: Кубанский государственный аграрный университет. 2009. (0,5 п.л.)
  4. Ковалева С.В. Методика формирования смыслообраза // Тематический сборник. Орел: Орловский государственный аграрный университет. 2009. (0,7 п.л.)
  5. Ковалева С.В. Творческие способности человека: онтологический аспект // Материалы международной научно-практической конференции «Наука, творчество, инновации, успех», Краснодар: Кубанский государственный аграрный университет. 2009. (0,3 п.л.)
  6. Ковалева С.В. Феномен понимания: способ реализации // Актуальные вопросы социогуманитарного знания: история и современность: Межвузовский сборник научных трудов. – Краснодар: Краснодарский университет МВД РФ, 2009. – Выпуск 4. (0,8 п.л.)
  7. Ковалева С.В. Феномен понимания: реализация смысла // Журнал научных публикаций аспирантов и докторантов. Курск. 2009. – № 2. (0,6 п.л.)
  8. Ковалева С.В. Формы языка: проблемы, перспективы// Материалы Всероссийской научно-практической конференции «Образование и культура: история, проблемы, перспективы». – Астрахань. Астраханский институт повышения квалификации и переподготовки, 2009. (0,5 п.л.)
  9. Ковалева С.В. Искания смысла жизни (по роману Ф.М. Достоевского «Бесы») // Материалы VII Международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы гуманитарных наук». Москва: Московская финансово-юридическая академия. 2008. (0,3 п.л.)
  10. Ковалева С.В. Культура и цивилизация: подходы и альтернативы // Материалы Региональной научной конференции «Столкновение цивилизаций и диалог культур: вызовы и ответы современности». Воронеж: Воронежский государственный технический университет. 2008. (0,3 п.л.)
  11. Ковалева С.В. Невидимое зло в учении старца Зосимы (по роману Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы») // Материалы VII Международной научно-практической конференции. Иваново: Ивановский государственный университет. 2008. (0,3 п.л.)
  12. Kovaleva S.On the Immanent Unity of a Person // International Scientific Conference “Italia – Russia: the XVIII – XIX centuries. New York – Rome – Krasnodar. 2008. (0,1 п.л.)
  13. Ковалева С.В. Процесс создания образа: к постановке проблемы // Материалы IV Международного научного конгресса «Наука, искусство, образование в культуре III тысячелетия». Волгоград: Волгоградское научное издательство. 2008. (0,7 п.л.)
  14. Ковалева С.В. Рациональный и иррациональный характер нравственности в философии Вл. Соловьева // Материалы Международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы теории и истории права и государства на современном этапе». Кострома: Костромской государственный технологический университет. 2008. (0,3 п.л.)
  15. Ковалева С.В. Творческое и жизненное единство человека // Материалы Международной научной конференции «Италия – Россия: XVIII – XIX». Нью-Йорк – Рим – Краснодар. Краснодар: Краснодарский государственный университет культуры и искусств.. 2008. (0,3 п.л.)
  16. Ковалева С.В. Трансцендентализм: истоки и современность // Тематический сборник: «Общечеловеческое и национальное в современной философии». Орел: Орловский государственный аграрный университет. 2008. (0,6 п.л.)
  17. Ковалева С.В. Трансцендентальный субъект: цель или основа человека? // Вестник КГТУ. № 19. Кострома: Костромской государственный технологический университет. 2008. (0,3 п.л.)
  18. Ковалева С.В. Формирование духовности в аспекте анализа кинематографического текста культуры // Материалы научно-практической конференции «Наука и гуманизм: взгляд в будущее». Курск: Курский государственный медицинский университет. 2008. (0,5 п.л.)
  19. Ковалева С.В. Цветовое видение звука // Материалы международной научно-практической конференции «Синестезия: содружество чувств и синтез искусств». Казань: Казанский государственный технический университет им. А.Н. Туполева. 2008. (0,3 п.л.)
  20. Ковалева С.В. Анализ кинематографических текстов // Материалы Международной научно-практической конференции «Проблемы повышения качества и эффективности профессионального образования». ГОУ ВПО Томский государственный педагогический университет. Томск: ТГПУ. 2007. (0,3 п.л.)
  21. Ковалева С.В. Двойственность межличностных отношений в антропологии С.Л. Франка// Материалы IV Международной конференции «Человек в современных философских концепциях» в 4-х томах. Волгоград: Волгоградский государственный университет. 2007. –Т.3. (0,3 п.л.)
  22. Ковалева С.В. А.Ф. Лосев – В. Лосский: к проблеме формирования сущности человека // Синтез в русской художественной литературе. М.: Московский педагогический государственный университет. 2007. (0,3 п.л.)
  23. Ковалева С.В. А.Ф. Лосев и семиотика авангарда: парадоксы культуры // Материалы VI Международной научной конференции «Государство, общество, церковь в истории России XX века». Иваново: ИвГУ. 2007. (0,2 п.л.)
  24. Ковалева С.В. Нравственный закон познавательной деятельности// Материалы III Международной научно-практической конференции «Гуманитарные аспекты профессионального образования». Иваново: Ивановский институт ГПС и МЧС. 2007.(0,3 п.л.)
  25. Ковалева С.В. Особенности философии практики на примере анализа текстов культуры // Материалы IV Всероссийской научно-практической конференции «Современные аудиовизуальные технологии в художественном творчестве: проблемы подготовки специалистов». СПб.: С.-Петербургский гуманитарный университет профсоюзов. 2007. (0,2 п.л.)
  26. Ковалева С.В. Природа человека: подходы и альтернативы // Журнал РГО «Здравый смысл». № 2 (43). Москва: МГУ. 2007. (1 п.л.)
  27. Ковалева С.В. Процесс познания как частный случай творчества // Материалы VI Международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы гуманитарных наук». Москва: Московская финансово-юридическая академия. 2007. (0,3 п.л.)
  28. Ковалева С.В. Россия и пути ее развития (XIX век)// Вестник Костромского государственного технологического университета. № 16. Кострома: Костромской государственный технологический университет. 2007. (0,3 п.л.)
  29. Ковалева С.В. Семиотика кино: «Догвилль» Л.фон Триера // Материалы V Международной научно-практической конференции «Семиотика культуры и искусства». Краснодар: Краснодарский государственный университет культуры и искусств. 2007. (0,3 п.л.)
  30. Ковалева С.В. Семиотика любви // Материалы Четвертой Международной научно-практической конференции «Семиотика культуры и искусства». Краснодар: Краснодарский государственный университет культуры и искусств. 2007. (0,5/1) (в соавторстве)
  31. Ковалева С.В. Текст культуры как знаковая система (на примере творчества Артюра Рембо) // Материалы Четвертой Международной научно-практической конференции «Семиотика культуры и искусства». Краснодар: Краснодарский государственный университет культуры и искусств. 2007. (0,4 п.л.)
  32. Ковалева С.В. Фаллические символы в культуре и искусстве: семиотический аспект// Казачье самообразование. Краснодар. № 2. 2007. (в соавторстве) (0,4/0,8)
  33. Ковалева С.В. Философия образования: информационный аспект // Материалы Международной научной конференции «Информационные и коммуникационные науки в изменяющейся России». Краснодар: Краснодарский государственный университет культуры и искусств. 2007. (0,2 п.л.)
  34. Ковалева С.В. Философия и образование: актуализация феномена понимания // Материалы научно-практической конференции «Молодежь XXI века: духовные ценности и идеалы». Кострома: Костромской государственный технологический университет. 2007. (0,4 п.л.)
  35. Ковалева С.В. Философия практики: творчество А. Рембо // Материалы Всероссийской научно-практической конференции «Актуальные проблемы современных социально-гуманитарных наук» Кострома: Костромской государственный университет. 2007. (0,6 п.л.)
  36. Ковалева С.В. Вл. Соловьев и Дж. Джентиле: определение и формирование сущности человека // Соловьевские исследования. Периодический сборник научных трудов. Выпуск 18: «Философия жизни. Этика. Философская антропология. Эстетика и литературная критика. Иваново. Ивановский государственный энергетический университет. 2008. (0,6 п.л.)
  37. Ковалева С.В. Время – способ осуществления бытия человека // Материалы III межвузовской ежегодной научной конференции Гуманитарного центра КГУКИ. Краснодар: Краснодарский государственный университет культуры и искусств.. 2008. (0,3 п.л.)
  38. Ковалева С.В. Ф.М. Достоевский и Ларс фон Триер: проповедь виновности всех перед всеми // Актуальные вопросы социогуманитарного знания: история и современность: Межвузовский сборник научных трудов. Краснодар: Краснодарский университет МВД РФ. 2008. – Выпуск 3. (0,7 п.л.)
  39. Ковалева С.В. Вера как духовно-практическая проекция бытия // Сборник материалов Межвузовского симпозиума «Онтология и антропология гуманизма». Владимир: ВГПУ. 2006. (0,3 п.л.)
  40. Ковалева С.В. Вера как метафизический феномен бытия человека // Всероссийский научный журнал «Общество и право». Краснодар. 2006. – № 2 (12). (1 п.л.)
  41. Ковалева С.В. К проблеме формирования человека // Сборник материалов VII научно-практической конференции «Синтез в русской и мировой художественной литературе», посвященной памяти А.Ф. Лосева. Москва: Московский государственный педагогический университет. 2006. (0,3 п.л.).
  42. Ковалева С.В. Любовь как сущностный феномен бытия человека // Сборник материалов научной конференции Краснодарского отделения Российского Философского общества РАН. Краснодар: КГУКИ. 2006. (0,3 п.л.)
  43. Ковалева С.В. Осмысление творческого единства человека // Сборник материалов VI Международной научной конференции «Церковь, государство и общество в истории России XX века». Иваново: Ивановский государственный университет. 2006. (0,4 п.л.)
  44. Ковалева С.В. Философия в техническом вузе: из опыта преподавания // Сборник материалов Международной научно-практической конференции «Гуманитарные аспекты профессионального образования: проблемы и перспективы». Иваново: Ивановский институт ГПС МЧС России. 2006. (0,2 п.л.)
  45. Ковалева С.В. HOMO TOTUS: к проблеме «человека целостного // Актуальные вопросы социогуманитарного знания: история и современность: Межвузовский сборник научных трудов. Краснодар: Краснодарский университет МВД РФ. 2006, Выпуск 1. (1 п.л.)
  46. Ковалева С.В. Добро и зло: к проблеме диалектики // Сборник материалов Международной научно-практической конференции «Гуманитарные аспекты профессионального образования: проблемы и перспективы». Иваново: Ивановский государственный университет. 2005. (в соавторстве) (0,5/1 п.л.).
  47. Ковалева С.В. Единство человека как предпосылка воплощения единства Церкви // Материалы V Международной конференции (к 10-летию Духовного образования в Иваново-Вознесенской и Кинешемской епархии). Иваново: Ивановский государственный университет. 2005. (0,3 п.л.)
  48. Ковалева С.В.. М. Хайдеггер: формирование сущности человека как аналитика Dasein (тезисы)// Материалы 57-й межвузовской научно-технической конференции молодых ученых и студентов «Студенты и молодые ученые КГТУ – производству» к 60-летию Великой Победы». Кострома: КГТУ. 2005. (в соавторстве) (0,1 п.л.)
  49. Ковалева С.В. Смерть как нравственная категория (тезисы) // Материалы 57-й межвузовской научно-технической конференции молодых ученых и студентов «Студенты и молодые ученые КГТУ – производству» к 60-летию Великой Победы». Кострома: КГТУ. 2005  (в соавторстве) (0,1 п.л.)
  50. Ковалева С.В. Феномен бунтующего человека в философии А. Камю // Материалы 57-й межвузовской научно-технической конференции молодых ученых и студентов «Студенты и молодые ученые КГТУ – производству» к 60-летию Великой Победы». Кострома: КГТУ. 2005 (в соавторстве) (0,1 п.л.)
  51. Ковалева С.В. Фридрих Ницше: «Бог мертв». К проблеме сущности веры // Материалы 57-й межвузовской научно-технической конференции молодых ученых и студентов «Студенты и молодые ученые КГТУ – производству» к 60-летию Великой Победы». Кострома: КГТУ. 2005. (в соавторстве) (0,1 п.л.)
  52. Ковалева С.В. Критический анализ определения разума в произведениях П.Д. Юркевича и В.С. Соловьева // Сборник научных трудов молодых ученых. Кострома: КГТУ. 2002. – Выпуск 3. (0,3 п.л.)
  53. Ковалева С.В. Свобода: необходимость или возможность?// Материалы Международной научной конференции «Человек и культура в культурно-историческом пространстве Росси: опыт региональных и краеведческих исследований». Кострома: КГТУ. 2002. (0,3 п.л.)

Учебно-методические пособия:

  1. Ковалева С.В. Этика и культура управления. Учебно-методическое пособие. Кострома: КГТУ. 2008. (1 п.л.).
  2. Ковалева С.В. История философии в таблицах (для подготовки к тестам). Методическое пособие. Кострома: КГТУ. 2007. (2,5 п.л.).
  3. Ковалева С.В. Философская антропология как единство логической, экзистенциальной и эсхатологической сфер бытия человека. Методическое пособие. Кострома: КГТУ, 2006. (2,0 п.л.).
  4. Ковалева С.В. Философия: ее характеристика и роль в бытии каждого человека. Методическое пособие. Кострома: КГТУ, 2006. (1,0 п.л.).

1 См. Финогентов В.Н. О взаимоотношении религии и нравственности. Теоретическое введение и иллюстрации // Здравый смысл. Журнал скептиков, оптимистов и гуманистов. 2008. № 3 (48).

2 См. Нилов В. Технология творения. М., 2007.

3 Мамардашвили М.К. О сознании // М.К. Мамардашвили. Необходимость себя: введение в философию: доклады, статьи, философские заметки. М. 1996. С. 219.

4 Мамардашвили М.К. Философия – это сознание вслух // М.К. Мамардашвили. Сознание и цивилизация. М., 2004. С. 88.

5 Ricoeur P. Meurt le personnflisme, revient la personne// P. Ricoeur. Lectures 2. La contre des philosophes. Р. 1992.

6 Бахтин Н.М. Разложение личности и внутренняя жизнь. Эссе и статьи // Н.М. Бахтин. Философия как живой опыт. М., 2008.

7 О Тарковском / Сост., авт. предисл. М.А. Тарковская. М., 1989.

8 Бердяев Н.А. Проблема человека (к построению христианской антропологии) // Путь. 1936. № 50. С. 10.

9 Специально заметим, что в процессе исследования речемыслительной деятельности человека фокусирование внимания исключительно на внутренней форме языка, представляется недостаточным. Это связано с тем, что, согласно Г.-Г. Гадамеру, М. Хайдеггеру, происходит замыкание человека на уровне глубинных слоев сознания. В этом случае возникает конфликт с внешними способами выражения, что приводит к невозможности адекватной передачи глубинных переживаний через язык, формирующий диалог. По мнению М. Хайдеггера, кризисная напряженность между имманентными переживаниями человека, их когнитивной наполненностью как сущностным фактором внутренней формы языка, и отсутствием адекватного выражения этого содержания во внешней речи выступает предпосылкой подлинно человеческого осуществления бытия в структуре Da-sein.

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.