WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

Лукьянова Наталия Александровна

Коммуникативно-семиотическое моделирование социокультурных изменений

Специальность 24.00.01 – теория и история культуры

(философские науки)

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук

Великий Новгород – 2009

Работа выполнена на кафедре философии государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Новгородский государственный университет им. Ярослава Мудрого».

       

Научный консультант:

доктор философских наук, профессор

Кащей Николай Александрович.

Официальные оппоненты:

доктор философских наук, профессор

Голик Надежда Васильевна;

доктор философских наук, профессор

Кочергин Альберт Николаевич;

доктор философских наук, профессор

Петрова Галина Ивановна.

Ведущая организация:

Институт философии и права СО РАН.

 

Защита диссертации состоится 23 декабря в 11 часов на заседании диссертационного совета Д 212.168.06 по защите диссертаций на соискание учёной степени доктора наук при Новгородском государственном университете имени Ярослава Мудрого по адресу: 173014 Великий Новгород, Антоново, Гуманитарный институт, философский факультет, ауд. 313.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Новгородского государственного университета имени Ярослава Мудрого.

Автореферат разослан «____» ________________ 2009 года.

Учёный секретарь

диссертационного совета

кандидат философских наук,

доцент Маленко Сергей Анатольевич

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Современное общество отличает крайняя сложность и напряжённость культурных отношений. На наших глазах происходят изменения, обусловленные, в том числе, возрастанием роли знаковых структур в коммуникативных взаимодействиях. По сути, скорость коммуникации, зависимость знака от темпа передачи информации, делают семиотическое пространство плоским. Спецификой социокультурной ситуации становится присвоение новым коммуникационным технологиям семиотической функции конструирования реальности. Речь идет о том, что мобильная связь, Интернет, телевидение и пр. назначаются «ответственными» за создание множества новых семиотических образований, существующих в виде знаков и знаковых систем.

В такой постановке проблемы коммуникация приобретает иной статус. Из обыкновенного средства связи она трансформировалась в способ и цель существования человека в культуре, что задает новую направленность социокультурных изменений.

Учитывая сказанное, определим, что актуальность исследования обуславливается:

ситуацией, когда вариативность и многообразие коммуникационных связей сосуществует одновременно с коммуникативным «одиночеством», что порождает острые социокультурные противоречия, обнаружение и разрешение которых является важной частью изучения коммуникативных явлений;

нарастающим противоречием в познавательной ситуации, в которой глобальные коммуникационные технологии наряду со многими позитивными факторами признаются источником трансформаций социокультурной действительности;

парадоксальностью в оценке причин социокультурных деформаций, являющей себя в философской литературе «мерцаниями» и «мельканиями» знака, «разрывами», «маргинальностями», «переломами» в глобальности коммуникаций, что требует философского осмысления, при этом в классической философии нет способов постижения происходящих изменений, поскольку в них аккумулирован опыт локальных культур;

значимостью разработки таких моделей социокультурных изменений, которые бы учитывали интенсивность и динамику взаимодействия коммуникативных и семиотических процессов в современной культуре;

неоднозначностью понимания роли знака в коммуникативных процессах культуры и отсутствием методологически корректных подходов к исследованию семиотических процессов, оказывающих влияние на формирование наших представлений о мире.

Таким образом, взаимосвязь нового образа общества как «всеобъемлющей системы всех коммуникаций» (Н. Луман) и тотальной знаковости становится очевидной. Долгое время знак служил психологической защитой против реальности, он делал жизнь более «понятной», а, следовательно, более предсказуемой и комфортабельной. Сегодня адаптивная функция знака деформирована новыми коммуникационными технологиями. В современных коммуникациях знак становится уязвимым из-за преобладания в его природе искусственности и конструктивизма, что задает иные требования для понимания механизмов трансформации культуры.

Парадоксальность в оценке современной социокультурной ситуации заключается в том, что «критика частных культурных состояний превращается в тотальную критику культуры» (В.Н. Порус), что фундирует проблему пессимистичности прогнозов относительно будущего. Такая позиция находит отражение в тематике философских исследований, посвященных «кризису смыслов», «кризису общества», «кризису культуры» и пр., что обуславливает проблему настоящего исследования, определяемую через фиксацию противоречия, существующего в философской рефлексии относительно тенденций социокультурных изменений.

Кроме того, противоречивость в понимании природы, причин и механизмов социокультурных изменений в современных исследованиях видится в том, что, с одной стороны, трансформации культуры связывают с влиянием новых технических средств связи (современные коммуникационные технологии), с другой стороны, анализу подвергается традиционная коммуникативная деятельность. Одновременно «тотальная знаковость» современных коммуникаций называется в качестве той причины, которая делает современную реальность «эпохой неизвлеченного смысла» (Ф.И. Гиренок).

Степень разработанности проблемы.

Исследование имеет междисциплинарный характер. В нем использованы результаты, полученные в семиотике, истории и теории культуры, социологии, политологии и других дисциплинах. Данные результаты рассматриваются как необходимые элементы философского анализа, а не только как эмпирические факты. Целесообразно выделить четыре основных теоретико-методологических блока научной литературы по изучению диссертационной проблемы.

Первый блок представлен литературой, определяющей базисные положения традиционных семиотических исследований в их взаимосвязи с процессами коммуникации. Второй блок посвящен анализу литературы, описывающей различные парадигмы исследования коммуникации. В третьем блоке рассматриваются работы, связанные с исследованием значения и символа в связи со всей системой человеческого мышления и деятельности. Анализ литературы четвертого блока был проведен с целью установления взаимосвязи семиотических процессов и процессов управления.

Обращаясь к анализу литературы первого блока, отметим, что работ по теории знака, выполненных в рамках филологии, лингвистики, культурологии, философии, немало. В семиотических исследованиях существует два основных подхода к анализу культуры. Многочисленные теории знака получили исходные импульсы в классических трудах Ч.С. Пирса и Ф.де Соссюра. В начале и середине XX века наибольшую популярность приобрел именно соссюровский лингвистический универсализм. В русле последнего проводились исследования тартуско-московской школы по семиотике культуры (Вяч. Вс. Иванов, Б.М. Гаспаров, Ю.М. Лотман, В.Н. Топоров, В.А. Успенский и др.). За рубежом были созданы школы: глоссемантики (Л. Ельмслев), американской структурной лингвистики (Л. Блумфилд), пражский лингвистический кружок (Н.С.Трубецкой, Р. О. Якобсон) и многие другие. Стремление максимально расширить сферу применения семиотики привело к тому, что лингвистические модели знака прилагались к всё новым и всё более разнообразным семиотическим объектам. При этом одни исследователи определяли семиотику как науку о любых объектах, обладающих хоть каким-то значением (Р. Барт), другие – как науку об объектах, служащих динамическим целям коммуникации и передачи информации.

В целом, можно констатировать, что на сегодняшний день приоритетным является обращение к теории Ф.де Соссюра при исследовании феноменов культуры.

Однако в последние годы в культурологических изысканиях все чаще обращаются к работам Ч.С. Пирса. Большую роль в популяризации его идей сыграли Р. Якобсон и У. Эко, показавшие эффективность применения его семиотической теории для исследования процессов коммуникации в культуре.

Различные аспекты семиотической теории Пирса и его философии логического прагматизма рассмотрены преимущественно в работах зарубежных авторов. Это исследования: М. Бергмана, Дж. Деледэлла, М. Мэрфи, В. Нёта, Дж. Нубиолы, Дж. Фиблемэна, М. Фиша, А. Фумагалли, Э. Хаммера, Н. Хойзера и др. Из российских ученых в этом ряду можно назвать А.С. Боброву, Ю.К. Мельвиля, В.Н. Поруса, Ю.С. Степанова, Н.Л. Сухачёва, А.В. Суховерхова, В.М. Розина, А.Р. Усманову.

Сегодня открытия Ч.С. Пирса в логике и семиотике видятся в новом свете, как первый шаг к пониманию процессуальной природы знака при определении способа «жизни» знака в коммуникациях.

Второй блок литературы посвящен анализу различных подходов в исследовании коммуникаций и коммуникативных феноменов культуры во взаимосвязи с процессами социокультурной динамики.

Можно выделить три глобальных направления в исследованиях социокультурной динамики: теорий цикличности цивилизационного процесса (работы П. Сорокина, А. Тойнби, О. Шпенглера и др.), концепции эволюционизма (Г. Спенсер, Э. Тайлор – эволюционизм в культурной антропологии; глобальный эволюционализм в работах В.И. Вернадского, Н.Н. Моисеева и др.); синергетическая парадигма. Разведение этих направлений в значительной мере условно, поскольку процесс построения определенной динамической модели определяется как познавательными целями, которые ставит перед собой исследователь, так и спецификой методологии той дисциплины, в рамках которой исследуется процесс.

Уровень проблемной ситуации, связанный с моделированием процессов социокультурных изменений, определяющих сложноорганизованную, многомерную и мозаичную картину мира, потребовал обращения к концептуальным положениям синергетической парадигмы, позволяющей учитывать особенности моделирования «сложности» (Е.Н. Князева, С.П. Курдюмов, И.Р. Пригожин, И. Стенгерс, В.С. Степин и др.). В этой связи, особое значение для решения заявленной проблемы приобретает методология моделирования, разработанная в рамках информационно-синергетического подхода (И.В. Мелик-Гайказян), что позволило определить границы применимости различных теорий и концепций при моделировании процессов социокультурных изменений.

Поскольку мы обращаемся к коммуникативным аспектам культуры, то, в первую очередь, значение для нашего исследования приобретают работы, посвященные проблемам изучения феномена коммуникации.

В литературе, посвященной данной теме, существует две тенденции. Согласно первой, коммуникация рассматривается как данность, обозначенный фактичностью и очевидностью феномен. Подобный подход характерен для большинства фундаментальных философских работ, посвященных коммуникации (К.-О. Апель, Н. Луман, Ю. Хабермас и их последователи). В них подчеркивается важнейшая роль коммуникативных процессов в обеспечении функционирования современной культуры.

Вторая тенденция, которой следует автор данного исследования, проявляется в рассмотрении коммуникации с помощью построения коммуникативных моделей (Г. Лассуэлл, К. Шеннон, Т. Ньюкомб, У. Уивер и др.). В практике коммуникативного моделирования принципиальным условием является осмысление цели и практических последствий коммуникативного акта, что в определенной степени есть отражение американской интеллектуальной традиции прагматизма.

Особое значение для нас имели работы Ю. Лотмана, У.Эко, Р. Якобсона, поскольку в них подчеркивается актуальность введения в практику коммуникативного моделирования семиотических исследовательских стратегий.

Гносеологические, культурологические, социальные, методологические проблемы коммуникации были освещены в публикациях Ж. Бодрийяра, Н.А. Бусовой, П. Вацлавика, Н. Винера, А.В. Гайды, М.Н. Грачева, Э. Гидденса, Г.Б. Гутнера, Т.М. Дридзе, Л.М. Земляновой, В.Г. Зинченко, Л.П. Киященко, И.Э. Клюканова, С.В. Клягина, В.А. Лекторского, Э. Лича, М. Маклюэна, И.А. Мальковской, Г.И. Петровой, Г.Г. Почепцова, А.В. Соколова, Н.Г. Федоровой, М.А. Штейнман и др. Особое значение для решения проблемы, поставленной в данной работе, имеет цикл работ В.В. Миронова, посвященный проблеме влияния Глобального коммуникационного пространства на трансформационные процессы в культуре и философии.

Отдельно в данном блоке выделены работы, подчеркивающие значимость коммуникативного события, которое, однако, рассматривается только в лингвистической или нарраторской традиции. Данная категория источников представлена работами Н.Д. Арутюновой, Т.А. ван Дейка, Ю.Н. Караулова, Н.Н. Николаевой, В.И. Тюпы и др.

Литература, посвященная проблемам коммуникации, обширна и интерес к этой теме постоянно растет. Однако можно констатировать, что проблема существования определенных семиотических закономерностей во взаимосвязи с коммуникативными процессами культуры в исследовательской литературе, посвященной проблеме социокультурных изменений, не рассматривается.

Необходимость обращения к литературе третьего блока обусловлена тем, что сегодня изменяется статус субъекта в коммуникациях. Трансцендентальный субъект замещается субъектом, являющимся частью семиотического сообщества. Это, в свою очередь, заставляет обратиться к теориям, в которых понятие «символизм» раскрывается как фундаментальная потребность человека (работы Э. Кассирера, С. Лангер, К.А. Свасьяна, А.Н. Уайтхеда и др.), а символ, в его широкой трактовке (в отличие от символа-знака), понимается как интеллектуальная конструкция – способ познания мира.

Четвертая группа источников определена целевой направленностью работы. Это обусловило необходимость обращения к многочисленным работам по управлению (классические труды по менеджменту Ч. Бэббиджа, М. Вебера, Ю. Герцберга, Д. Маккеланда, А. Маслоу, Д.Э. Мэйо, У. Ньюмана, Р. Оуэна, Ф.У. Тейлора, А. Файоля, Л. Урвика и др. и исследователей современности – И. Ансоффа, П. Друкера, М. Портера, П. Сенге и др.). Однако, в целях настоящего диссертационного исследования круг глобальных проблем, связанных с управлением, сужается. Диссертант сосредотачивает свое внимание на анализе взаимозависимости процессов управления и способов существования знака в коммуникациях.

Таким образом, можно констатировать, что в заявленном ракурсе проблема в научной литературе не ставилась, в данной сфере исследования на настоящий момент нет ни одной рабочей гипотезы, позволяющей непротиворечиво говорить о существовании адекватных коммуникативных или семиотических моделей, дающих возможность раскрыть специфику социокультурных изменений современности. В этой связи назрела настоятельная потребность в моделировании данных процессов, что дает возможность пролить свет на природу трудностей «управления» социокультурными изменениями в их коммуникативно-семиотическом аспекте.

Подчеркнем, что само отношение к знаку и знаковости составляет одну из типологических характеристик культуры (Ю.М. Лотман). В силу этого, гипотезой данного исследования является утверждение, что действительной причиной социокультурных изменений является не обессмысливание конкретного знака и деформация его адаптивной функции, а нарушение гармоничного функционирования процессов знаковой динамики, являющихся своеобразной «нервной системой» социокультурных коммуникаций. Данные процессы рассматриваются как базовый механизм социокультурной динамики, обеспечивающие саму возможность формирования социокультурных связей, управления совместной деятельностью людей и трансляции социального опыта. При таком подходе исследование разнообразных феноменов культуры получает новые перспективы. Поскольку накоплен пласт теоретического и практического материалов, позволяющих вывести исследование знака как важнейшего элемента коммуникативных процессов на принципиально новый уровень, что и определило последовательность в постановке задач диссертационного исследования.

Обзор степени разработанности проблемы дал понимание объекта исследования – необратимые процессы изменчивости в культуре, обуславливающие социокультурные трансформации – и предмета исследования – коммуникативно-семиотическое моделирование процессов социокультурных изменений как способ исследования закономерностей трансформации культуры посредством выделения базисных конструктов.

Цель и задачи исследования.

Цель диссертации состоит в разработке исследовательской концепции коммуникативно-семиотического моделирования социокультурных изменений, применимой для анализа процессов трансформации культуры и ее структурообразующих компонентов, с целью осмысления сути воздействий, которое глобальное коммуникационное пространство оказывает на процессы вовлечения человека в мир культуры.

Достижение поставленной цели осуществляется путем решения следующих задач:

1) установить релевантные методологические основания коммуникативно-семиотического моделирования социокультурных изменений;

2) выяснить структуру и закономерности протекания коммуникативно-семиотических процессов в социокультурной системе;

3) установить место человека в процессах знаковой динамики социокультурных коммуникаций;

4) раскрыть роль коммуникативного события в социокультурных коммуникациях;

5) на концептуальном уровне выявить механизмы управления процессами знаковой динамики в социокультурных коммуникациях.

Методологическими основаниями для реализации цели и задач исследования выступают положения постнеклассической методологии: необратимости времени, многомерной действительности и нелинейной реальности. Идеи системности (Л. фон Берталанфи, Н.Н. Богданов), глобального эволюционизма (Э. Янч) и теория самоорганизации (И.Р. Пригожин) приобрели мировоззренческое и междисциплинарное значение.

Философские основания синергетики разрабатывались в исследованиях В.И. Аршинова, Л.П. Киященко, Е.Н. Князевой, С.П. Курдюмова, Я.И. Свирского, И. Стенгерс и др., что открыло возможность и необходимость моделирования социокультурных процессов в сложных, самоорганизующихся, «человекоразмерных» системах. Концептуальные положения о категории объекта как процессе, конституированные В.С. Степиным в постнеклассической научной картине мира, позволили осуществить моделирование социокультурных изменений как процессов, воспроизводящих некоторые устойчивые состояния и изменчивых в ряде других характеристик.

Моделирование рассматривается в диссертации как методология познания и понимания культуры (М.Н. Кокаревич) посредством выделения базисных конструктов, позволяющих сформулировать представление о закономерностях социокультурной динамики. Моделирование изменений в диссертационном исследовании определяется как способ привлечения существующих или специально сконструированных материальных или идеальных моделей, отображающих концептуальные особенности понятия «изменение», сущностными характеристиками которого становятся целостность и направленность процессов.

В постнеклассической картине мира важнейшими характеристиками являются сложность, становление, темпоральность, целостность и событийность, что дало возможность актуализировать и ввести в современный научный дискурс идеи эволюционной метафизики Ч.С. Пирса во взаимосвязи с его семиотической концепцией, провозглашающей единство двух тенденций. Непрерывности, структурированности, обретения законов и нарушающего этот порядок случая, что позволило конституировать основную методологическую установку всего диссертационного исследования. Автор исследования стремилась придать философским идеям Ч.С. Пирса прикладной характер, привлекая его методологические установки для разрешения проблем социокультурного познания. Взгляд на культуру с позиций Ч.С. Пирса, представляется сегодня особенно актуальным. Если на Западе теорию Ч.С. Пирса давно применяют и развивают его методологию, то в отечественной философской традиции значение данного направления семиотики до сих пор не оценено.

Многомерность объекта исследования определила необходимость обращения к широкому набору методологических установок и принципов феноменологического, культурологического, семиотического, системно-структурного и сравнительного анализа социокультурных явлений.

Разрабатываемая проблематика потребовала использования междисциплинарного подхода и привлечения работ, связанных с построением моделей коммуникации и исследованиями культуры как системы знаков (Р. Якобсон, Ю.М. Лотман, У. Эко), пониманием роли символов как интеллектуальных конструкций в связи со всей системой человеческого мышления и деятельности (А.Н. Уайтхед, Э. Кассирер, С. Лангер).

Научная новизна работы состоит в том, что впервые разработана междисциплинарная, исследовательская концепция коммуникативно-семиотического моделирования социокультурных изменений, раскрывающая взаимообусловленность базовых семиотических конструктов коммуникативного пространства, что открывает новые перспективы для исследования механизмов возникновения многообразных социокультурных изменений и позволяет предложить возможные способы сохранения идентичности человека в процессах трансформации культуры.

Более конкретно новизна значимых результатов исследования заключается в следующем.

1. Установлено, что релевантными методологическими основаниями коммуникативно-семиотического моделирования социокультурных изменений является преимущественно семиотическая концепция Ч.С. Пирса, определенная как коммуникативно-ориентированная, т.к. в ней раскрывается природа изменчивости знака в коммуникациях во взаимодополнительности с семиотической теорией Ф.де. Соссюра, устанавливающей способ существования знака в коммуникациях как статичного ментального образования; культурфилософская исследовательская стратегия У. Эко, позволяющая обнаружить специфику статичного и динамичного способов существования знака в коммуникациях.

2. Выяснена структура коммуникативно-семиотических процессов, представляющая собой совокупность взаимодействий между ключевыми элементами в процессах информации, коммуникации и семиозиса, а также их логическую последовательность, представленную в основных этапах, что позволило выявить закономерности функционирования процессов знаковой динамики в социокультурных коммуникациях и раскрыть роль такого рода процессов как соединительной «ткани», связывающей воедино различные семиотические элементы коммуникативного пространства.

3. Установлено, что место человека в процессах знаковой динамики социокультурных коммуникаций определено степенью его участия в создании значения (интерпретанты) в качестве Homo significans и целью, с которой им используется значение (направляется действие финальной интерпретанты).

4. Раскрыта роль коммуникативного события в социокультурных коммуникациях как «триггерной точки», воздействие на которую может изменить темп и направленность процессов социокультурных изменений, а при наличии фактора когерентности трансформировать сценарий развития культуры.

5. Выявлены типы механизмов управления процессами знаковой динамики, определяемые как последовательность этапов принятия решений человеком в процессе интерпретационного выбора (быть Человеком управляющим и Человеком управляемым) при ознчивании коммуникативного события.

На защиту выносятся следующие положения.

1. Базовой концепцией используемой для целей коммуникативно-семиотического моделирования является семиотическая концепция Ч.С. Пирса, определенная как коммуникативно-ориентированная в неразрывности с его философскими воззрениями (философия логического прагматизма), т.к. в ней устанавливается: во-первых, диалогическая концепция мышления (туизм); во-вторых, взаимозависимость мысли и ее артикуляции; в-третьих, раскрываются «правила жизни» знаков посредством интерпретирующей деятельности субъекта, что дает возможность осмыслить все многообразие семиотических явлений в коммуникации при помощи единой системы понятий, раскрыть потенциал применения теории семиозиса и теории интерпретант для анализа коммуникативных процессов в социокультурной системе.

2. Установлено, что концепция Ч.С.Пирса может быть применена для моделирования семиотических процессов, репрезентирующих динамичную природу знака в коммуникациях; концепция Ф.де. Соссюра для моделирования семиотических процессов, определяющих статичный способ существования знака в коммуникациях; исследовательская стратегия У. Эко позволяет раскрыть специфику процессуальной природы знака в коммуникациях во взаимообусловленности статических и динамических процессов.

3. Знаковая динамика рассматривается как целостный, необратимый, поэтапный процесс становления знака в его потенциальности действия, фактической реализации, целеустремленности в процессах социокультурных коммуникаций. Установлено, что процессы знаковой динамики обеспечивают собой социокультурные коммуникации, образуя в различных проекциях семиотические конфигурации коммуникативного пространства сложную сеть семиотических взаимозависимостей, возникающих в результате тончайшего переплетения собственного опыта человека и традиций социума. 

4. Процессы знаковой динамики протекают в социокультурных коммуникациях согласно внутренним закономерностям – механизмам знаковой динамики – целостный, необратимый процесс прояснения значений (интерпретант) в коммуникациях, эксплицированный в последовательности этапов (имплицитное знакомство, логическое определение, прагматическое прояснение) познавательной деятельности активного субъекта и артикулированный в знаках разнообразных видов согласно целям коммуникации; внешним закономерностям – тотальной визуализации коммуникаций, когерентной реакции на визуальные образы и дефицита смыслов при изобилии коммуникационных средств связи.

5. Деформирующее воздействие новых коммуникационных технологий на процессы знаковой динамики обусловлено глобальностью и доступностью современных коммуникационных технологий, что приводит к нарушению согласованных условий функционирования механизмов знаковой динамики;

6. Человек является неотъемлемым элементом процессов знаковой динамики в качестве Homo significans, участвуя в бесконечном процессе ознчивания, процессе создания интерпретант в коммуникациях, в соответствии с правилами их формирования как видов рассуждений, определенных в теории Пирса (абдукция, индукция и дедукция). В данной последовательности раскрываются этапы семиотического осмысления человеком социокультурной действительности, манифестированные в знаках как инструментах мысли.

7. Коммуникативные стратегии конструирования финальной интерпретанты обусловлены закономерностями протекания процессов знаковой динамики в социокультурных коммуникациях и особенностями познаваемости мира посредством его конструирования в символических формах как возможности интерпретационного выбора Homo significans. Данный выбор рассматривается как выбор способа интерпретации знака в коммуникациях. «Дискурсивный символизм» понимается как особый род коммуникации, нацеленной на рациональное осмысление реальности посредством обращения к эмпирическим фактам и доказательствам при определении смысловой ясности относительно вещей. Под коммуникативной стратегией «презентативный символизм» понимается особый род коммуникации, нацеленной на внушение устойчивых смыслов посредством инсценирования визуальных эффектов при обращении к иррациональности сознания человека. В процессе интерпретационного выбора человек определяет собственную коммуникативную стратегию конструирования реальности.

8. Динамический процесс интерпретации знака – единственно возможный способ его функционирования в социокультурных коммуникациях. В социокультурных коммуникациях существуют уровни соподчинения семиотических элементов. Первый уровень – знак в его триадичной структуре, участвующий в процессах семиозиса. Второй уровень – интерпретанта – семиотическая метаединица, выступающая, с одной стороны как элемент в триадичной структуре знака, с другой как результат действия знака в процессах ознчивания. Третий уровень – коммуникативное событие как семиотическая структура, возникающая в акте трансакции, как частном случае коммуникации, в котором существенной характеристикой является достижение согласия между коммуникантами. Коммуникативное событие – это результат семиотического осмысления социокультурной действительности посредством создания устойчивых семиотических взаимосвязей в коммуникациях.

9. Структура коммуникативного события формируется как сложное динамическое единство языковой формы, значения и действия, согласно измерениям семиозиса (синтактика, семантика, прагматика соответственно). Определенная расстановка акцентов в процессе функционирования коммуникативного события является следствием заданности «формы» события в процессе интерпретации как процессе ознчивания, где ключевым является временнй фактор, что обуславливает весь «репертуар интерпретаций» коммуникативного события в социокультурных системах, и, соответственно многообразие текстов культуры.

10. Коммуникативное событие может стать объектом управления в социокультурных коммуникациях при определении способа действия с ним в процессах ознчивания (посредством выбора возможной коммуникативной стратегии конструирования), поскольку обладает повышенной чувствительностью к воздействиям как внешним, так и внутренним, обусловленной его внутренней структурой, изоморфной триадичной структуре знака.

11. Многообразные концепции управления классифицированы согласно установленным внутренним закономерностям протекания процессов знаковой динамики в социокультурных коммуникациях. Тем самым, доказана релевантность разработанной модели знаковой динамики социокультурных коммуникаций для исследования процессов управления социокультурными изменениями.

12. Установление типов механизмов управления процессами знаковой динамики в социокультурных коммуникациях базируется на осознании свободы интерпретационного выбора Homo significans в «войне» слов, символов и знаков в логике самоорганизующейся социокультурной действительности. Человек может выбрать свою роль в социокультурной динамике: быть Человеком управляющим или Человеком управляемым при ознчивании коммуникативного события. Человек, играющий роль человека управляющего, понимает структуру и закономерности функционирования процессов знаковой динамики, то есть самостоятельно определяет взаимосвязанность интерпретант в процессе ознчивания коммуникативного события (коммуникативная стратегия «дискурсивный символизм»). Человек выбирает роль Человека управляемого, если в процессе ознчивания коммуникативного события, он упускает (добровольно или вынужденно) главный из компонентов его целостности – этап логического определения (коммуникативная стратегия «презентативный символизм»).

Теоретическая и практическая значимость работы.

Теоретическая значимость исследования состоит в разработке принципов коммуникативно-семиотического моделирования социокультурных изменений в целом и в построении концептуальной модели знаковой динамики социокультурных коммуникаций в частности, что дает возможность осмысления причин социокультурных трансформаций, вызываемых внедрением новых коммуникационных технологий. Проведенное исследование позволяет найти способы моделирования процессов, происходящих в такой сложной самоорганизующейся системе, какой является современная культура, что раскрывает потенциалы управления подобного рода системами и может служить концептуальным основанием для междисциплинарного анализа коммуникативной реальности рассматриваемой во взаимосвязи с семиотической реальностью. Эвристичность предлагаемой модели знаковой динамики заключается в том, что полученные новые знания открывают потенциалы сопротивления манипуляционным воздействиям глобального коммуникационного пространства. Таким образом, данная работа представляет собой одно из первых культурфилософских исследований, в котором не только определена коммуникативно-семиотическая природа социокультурных изменений, но и предложены возможные варианты сохранения идентичности человека в процессах трансформации культуры.

Полученные выводы могут продуктивно использоваться в процессе чтения общих лекций и специальных курсов по социальной философии, теории и истории культуры, философии менеджмента. Предложенная в работе оригинальная модель знаковой динамики социокультурных коммуникаций способствует выработке определенных рекомендаций по организации образовательного процесса с учетом поэтапности внедрения коммуникативных практик в систему многоуровневого высшего образования, что и определяет практическую значимость исследования.

Апробация работы.

Концептуальные положения диссертации обсуждены в рамках работы Круглого стола журнала «Высшее образование в России» (2006 г.); Круглых столов журнала «Человек» (2007, 2008 гг.), выступления на методологическом семинаре «Многомерный образ человека» ИФ РАН (29.04.2008).

Основные положения и результаты диссертационного исследования были представлены в рамках методологических семинаров: Томского философского общества (май 2008), Института теории образования Томского государственного педагогического университета (октябрь 2008), кафедры философии Гуманитарного института Новгородского государственного университета имени Ярослава Мудрого (май, сентябрь 2009). На конференциях: Международной научной конференции «Информация. Коммуникация. Общество» (ноябрь 2003, г. Санкт-Петербург); Международной научно-практической конференции «Герменевтика в гуманитарном знании» (апрель 2004, г. Санкт-Петербург); Региональной научной конференции молодых ученых Сибири в области гуманитарных и социальных наук (май 2004, г. Новосибирск); Всероссийской научной конференции «Бренное и вечное: образы мифа в пространствах современного мира» (октябрь 2004, г. Великий Новгород); Международной научно-технической конференции «Наука и образование» (апрель 2004, г. Мурманск); на IV Российском философском конгрессе (май 2005, г. Москва); на Всероссийской научной конференции «Бренное и вечное: политические и социокультурные сценарии современного мифа» (октябрь 2005, г. Великий Новгород); Международной конференции «Коммуникация и конструирование социальных реальностей» (июнь 2006, г. Санкт-Петербург); Международной научно-практической конференции «Коммуникативные технологии в системе современных экономических отношений» (февраль 2006, г. Минск); Международной научно-практической конференции «Философия. Культура. Гуманизм: история и современность» (ноябрь 2006, г. Оренбург); Международной междисциплинарной научной конференции «Третьи Курдюмовские чтения: Синергетика в естественных науках» (апрель 2007, г. Тверь); Всероссийской научной конференции с международным участием «Конструирование человека» (июнь 2007-2008, г. Томск); Всероссийской научной конференции с международным участием «Системы и модели: границы интерпретаций» (ноябрь 2007, г. Томск); Международной научно-практической конференции «Коммуникативные технологии в системе современных экономических отношений» (февраль 2008, г. Минск); Международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы гуманитарных наук» (апрель 2008, г. Томск); Всероссийского семинара «Дефиниции культуры» (октябрь 2008, г. Томск); V Российского философского конгресса «Наука. Философия. Общество» (август 2009, г. Новосибирск).

Исследования по теме диссертации поддержаны грантами: Президента Российской Федерации «Молодые ученые – кандидаты наук» № МК 2617.2003.06. «Методология исследования цели и мечты»; грантами РФФИ № 02-06-80409 «Постнеклассическая методология исследования механизмов трансляции мифа»; № 04-06-80192-а «Методология моделирования нелинейной динамики образовательных систем»; № 04-06-87020-д «Постнеклассические измерения пространства мифа»; №08-06-00109-а «Технологии информационного общества: методология диагностики». Проведенные исследования нашли отражение в научных отчетах по этим грантам.

Структура и объем диссертации. Цель и задачи диссертационного исследования определили его структуру. Работа, основное содержание которой изложено на 361 странице, состоит из введения, пяти глав (пятнадцати параграфов), заключения, списка литературы, включающего 380 наименований и приложения.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается актуальность и дается характеристика степени разработанности проблемы исследования, с точки зрения анализа проблемного поля формулируются цель и задачи диссертационной работы, устанавливаются объект, предмет, приводятся методологические основания, выдвигаются тезисы, выносимые на защиту, и содержательно раскрывается их новизна, даётся характеристика теоретической и практической значимости полученных результатов; представляются сведения об апробации работы, о структуре и объёме диссертации.

Первая глава «Методологические основания коммуникативно-семиотического моделирования социокультурных изменений» состоит из трех параграфов и посвящена установлению релевантных методологических оснований моделирования процессов социокультурных изменений.

В параграфе  1.1. «Динамика знака в коммуникативно-ориентированной теории Ч.С. Пирса» обосновывается тезис о коммуникативной ориентированности семиотической концепции Ч.С. Пирса.

В параграфе устанавливаются ключевые положения семиотической концепции Ч.С. Пирса во взаимосвязи с философией прагматизма (автор опирается на результаты исследований, полученные с 1884(7) по 1914 гг.), выявляется их релевантность для целей коммуникативно-семиотического моделирования. Подчеркивается, что значение идей Ч.С. Пирса в исследовании процессов социокультурных изменений определяется тем, что он одним из первых поставил вопрос о процессуальности мира и знака. Его идеи легли в основание последующих поисков метафизической универсальности мира и положили началом исследованию знака в его динамическом аспекте как инструмента, который создается человеком с определенной целью, и посредством которого человек познает мир.

Установлены следующие ключевые положения концепции Ч.С. Пирса, определенные как методологические основания коммуникативно-семиотического моделирования. Первое; триадичная природа знака является источником, рождающим многообразие интерпретант в коммуникациях. Знак определяется как триадическое отношение, вызывающее динамический процесс интерпретации (семиозис), посредством которого в коммуникациях создаются знаки и/или связываются значения со знаками. Исследование знаков у Ч.С. Пирса ориентировано на категории бытия и познания (Первичность, Вторичность, Третичность), что проявилось в разнообразных классификациях интерпретант, а также в детальных классификациях знаков. Второе; классификация знаков, согласно трихотомии знака в связи с тремя категориями бытия и познания, является основанием выявления динамичной природы знака в коммуникациях. Третье; ключевой функцией трехмерного семиозиса как единственного способа существования знака в коммуникациях (Ч. Моррис выделил три измерения семиозиса: семантика, синтактика, прагматика) является функция ознчивания, осуществляемая субъектом в процессе познавательной деятельности. Результатом процесса ознчивания, как действия знака, становится интерпретанта; Четвертое; классификация интерпретант по форме (непосредственная, динамическая и финальная) и функции (эмоциональная, энергетическая, логическая) во взаимосвязи с теорией исследования сомнения-веры и прагматической максимой прояснения значения дает возможность увидеть процессуальную природу знака как медиума коммуникаций в его переходе от формы к форме, от интерпретанты к интерпретанте согласно этапам прояснения значения для достижения уверенности относительно объекта мысли и установления правил действий с ним в процессах коммуникации.

Вывод о коммуникативной ориентированности семиотической теории Ч.С. Пирса сделан на том основании, что его исследования знаков направляли три убеждения: первое; мышление всегда протекает в форме диалога, тем самым знаки – это обязательные посредники не только в межличностной, но и в рефлексивной коммуникации. Они есть инструменты мысли и речевого общения; второе, мысль неотделима от способов своего выражения, то есть она получает свое семиотическое воплощение в коммуникативном акте. Мысль, воплощенная в знаке, есть всегда нечто взаимосвязанное с возможностью ее выражения и артикуляции; третье, сознание и разум не наделяют знаки жизнью, само действие знаков (динамика знака как внутренний механизм его существования в коммуникациях) есть знак жизненности мысли в коммуникациях. Человеческое мышление по природе коммуникативно. В коммуникациях знаки репрезентируют объект в определенном его качестве, что позволяет увидеть изменчивую природу знака в коммуникациях. Ситуация коммуникации выглядит следующим образом: знак (или репрезентамен) выступает как функция некоторого объекта, состоящего в определенных отношениях к интерпретатору (интерпретанте). Такие отношения абсолютно универсальны, а семиотика в таком контексте, заявляет себя как всеобъемлющий взгляд на мир.

На основании проведенного анализа концептуальных положений семиотики Ч.С. Пирса сделан вывод, что положения данной теории являются необходимыми, но не достаточными для моделирования социокультурных изменений, поскольку отражают только один аспект существования знака в коммуникациях.

В параграфе  1.2. «Концепции Ч.С. Пирса и Ф.де Соссюра: сравнительный анализ способа существования знака в коммуникациях» проводится сопоставление концепции Ч.С. Пирса с другой известной семиотической концепцией (Ф. де Соссюра). Необходимость обращения к концепции Ф.де Соссюра обусловлена тем, что невозможно помыслить процессы коммуникации без ее существенного компонента – языка. Именно язык (а не знак, как у Ч.С. Пирса) является изначальной целостностью, исходной семиотической реальностью.

Несмотря на широкую представленность в современной исследовательской литературе наследия Ф.де Соссюра, его ученики и последователи не создают единства учения, поскольку многие положения его концепции противоречивы и допускают неоднозначное толкование. Поэтому, при выборе ключевых параметров для целей моделирования рассматриваются такие концептуальные положения трудов собственно Ф.де Соссюра, как немотивированность (произвольность) языкового знака, линейный характер означающего, диадическая модель знака, разделение на язык (синхрония) и речь (диахрония). Исходным пунктом исследования для Ф.де Соссюра является знаковая система в ее единстве и целостности. Знак рассматривается как ментальный конструкт, имеющий две компоненты (означающее и означаемое), раскрывающий свою внутреннюю структуру в коммуникациях. Такой холистский подход к семиотическим феноменам культуры является принципиально важным для целей исследования. Однако, знак для Ф.де Соссюра и его последователей – это объект, не вступающий в отношения с субъектами, не имеющий никакого отношения к самой коммуникации. В концепции Ч.С. Пирса знак возвращается в сферу коммуникации посредством указания на субъекта коммуникации – интерпретатора, который интерпретирует знак, соотнося его со своим опытом.

На этом основании сделаны следующие выводы относительно способа существования знака в коммуникациях. Ф.де Соссюра интересует в первую очередь словесный знак как носитель значения, а для Ч.С. Пирса основным является вопрос о том, каков объект мысли в качестве орудия познания, т.е. исследователя интересует динамика знака, не отвечающая за характер его изменений.

Для Ч.С. Пирса способом существования знака в коммуникациях была динамика. При обращении к концепции Ч.С. Пирса исследуется не «что» знака, важен тот факт, что он остается постоянно интерпретируемым, ключевой характеристикой представляется последовательность изменений форм знака как инструментов познания, что определяет характер взаимодействий субъектов в коммуникациях и ведет к появлению новых черт культуры.

Для Ф.де Соссюра способом существования знака в коммуникациях является его статичная природа в целостности «означаемого и означающего». Знак рассматривается как ментальный конструкт – «вещь в себе», психическая сущность, как достигнутый результат коммуникативного акта, что предполагает априорное существование знака в коммуникациях как среде, которая делает существование знака в культуре возможным.

Антитетичность двух семиотических концепций фундирует противоречивость последующих теорий, созданных в рамках традиций Ч.С. Пирса и Ф.де Соссюра, которые, с одной стороны, бесспорны, с другой, не позволяют в полной мере без обращения к собственно выводам их основоположников моделировать процессы социокультурных изменений, воспроизводящие некоторые устойчивые состояния и изменчивые в других характеристиках.

В этой связи особое значение для решения заявленной проблемы представляют работы известного итальянского семиотика и философа У. Эко, который применил подход Ч.С. Пирса как альтернативу лингвистическому универсализму Ф.де Соссюра при исследовании феноменов визуальной коммуникации и развил свою собственную культурфилософскую семиотическую концепцию.

В параграфе 1.3. «Взаимодополнительность семиотических подходов при построении моделей коммуникации в концепции У. Эко» выявляется потенциал синтеза концепций Ч.С. Пирса и Ф.де Соссюра для целей коммуникативного моделирования. В своих исследованиях У. Эко отталкивается от следующих концептуальных положений, присутствующих в обоих подходах: а) если Ч.С. Пирса интересовала «жизнь знаков» как объектов мысли вне коммуникативной функции языка, Ф.де Соссюр искал универсальный принцип, на основании которого можно было бы объяснить все многообразие речевой деятельности; б) если в семиотике Пирса знак существовал в возможности репрезентации объекта посредством ряда интерпретаций, то у Ф.де Соссюра конституирование знака определяется его положением в системе; в) если Ч.С. Пирса интересовала динамика знака, то Ф.де Соссюр рассматривал состояние знака в определенный момент времени; г) если Ч.С. Пирс рассматривал знак как триадическую структуру, то Ф.де Соссюр предложил бинарную модель последнего.

Теория Ч.С.Пирса помогла У. Эко развить в 60-х гг. собственную семиотическую концепцию в полемике с лингвистическим структурализмом. Однако, ключевой проблемой, связывающей философские, семиотические и литературные тексты, для У. Эко, стала проблема интерпретации (подчеркивается, что семиотическая интерпретация раскрывает широкий спектр связей внутри объекта и вне его, герменевтическая служит раскрытию иного, вторичного смысла.) Проблемное поле для исследователя создают феномен интерпретации и текстуальные стратегии, вовлеченные в семиотическую игру, что заставляет его обращаться к практике коммуникативного моделирования, применяя, как семиотику Ч.С. Пирса, так и семиологию Ф.де Соссюра.

Значение выводов У. Эко для целей данного исследования в том, что он определил, что сама возможность существования знака в коммуникациях определяется его присутствием в коммуникативном акте одновременно в двух состояниях, в статике и динамике, а субъект коммуникации обусловливает направление семиозиса как производитель интерпретант. Тем самым, современные тенденции в развитии семиотики, что следует из работ У. Эко, показали взаимосвязь коммуникации и семиотики определяемую тем, что знаковая природа тех или иных явлений (т. е. область исследования семиотики) раскрывается лишь в процессе коммуникации.

Итак, взаимодополнительность семиотических концепций Ч.С. Пирса и Ф.де  Соссюра для целей коммуникативно-семиотического моделирования устанавливается в рамках культурфилософской концепции У. Эко, что позволяет раскрыть специфику процессуальной природы знака в коммуникациях.

Вторая глава «Структура и закономерности коммуникативно-семиотических процессов в социокультурной системе» состоит из трех параграфов. В ней осуществляется анализ коммуникативно-семиотических процессов, протекающих в социокультурной системе в трех аспектах: структурном, функциональном и динамическом.

В параграфе 2.1. «Структурная схема коммуникативно-семиотических процессов» предлагается конструкция, позволяющая выявить взаимосвязанность и взаимообусловленность структурных элементов в процессах информации, коммуникации и семиозиса. При построении структурной схемы автор опиралась на выводы постнеклассической методологии о роли информационных процессов в преображении материального мира; положения Ч.С. Пирса относительно семиотической природы познания и мышления; установленной информационной природы коммуникативных процессов (И.В. Мелик-Гайказян).

На основании структурной схемы коммуникативно-семиотических процессов сделан вывод о том, что в результате взаимодействия различных элементов формируется коммуникативное пространство, рассматриваемое как информационно-смысловое пространство взаимодействия субъектов коммуникации с целью производства множества интерпретант. Это все те интерпретанты, которые создавались, создаются и будут создаваться в процессах коммуникации. Информационное взаимодействие устанавливает механизмы трансляции знака в процессах коммуникации, а смысловое взаимодействие делает знак бесконечно интерпретируемым в социокультурной системе. Поскольку интерпретанта – это не просто идея, а результат действия знака, и одновременно новый знак, возникающий в соотнесении с эффектом знака, имеющим не только знаковую природу. Сделан акцент на важности смыслового взаимодействия участников коммуникации, опосредованного знаком, существующим в коммуникативном пространстве в различных формах. Тем самым, подчеркивается как увлечение Ч.С. Пирса знаками в их многочисленных формах непротиворечиво сочетается с его интересом к процессам познания (в которых были важны такие психологические состояния как сомнение, вера и привычка), что дает основание сделать вывод об этапах «жизни» знака в процессе коммуникации как познавательной деятельности активного субъекта.

Первый этап. В категории Первичности устанавливается возможность существования знака в коммуникациях. При этом возникает раздражение, причиненное сомнением, что вызывает борьбу на достижение верования, репрезентированное в таких формах знака как качественный знак, икона или рема. В категории Вторичности определяются условия существования знака в коммуникациях в его базовой оппозиции и другости к другим знакам. Осуществляется переход от реально мотивированного сомнения к твердому верованию. Определяются отношения и связи, представляющие знак в действительности, что находит свое воплощение в таких формах знака как единичный знак, индекс, суждение. Сущность верования заключается в установлении привычки или осознании правила действия при потребности в обладании таковым. Это есть категория Третичности – сеть связей, в которых любая реальность обретает свои характерные черты, что находит свое воплощение в уверенности, выражающей себя в определенных правилах действий относительно знака как объекта мысли. Итак, третий шаг в изменении формы знака связан с определением тех норм, согласно которым знак существует в коммуникативном пространстве, что находит воплощение в таких формах знака как рема, суждение, умозаключение.

Таким образом, учение Ч.С. Пирса о категориях познания является способом установления семиотических отношений в любой вообразимой реальности посредством определения того, в каком качестве знак участвует в коммуникациях. Знаки становятся средством познания, поскольку могут быть интерпретированы и порождают интерпретанты в сознании своих интерпретаторов. Эволюционный путь знака к Третичности заключается в стремлении семиозиса через Третичность сформировать способ взаимодействия человека с миром вокруг него.

На основании анализа структурной схемы коммуникативно-семиотических процессов сформулировано понятие «знаковая динамика» – целостный, необратимый процесс становления знака в его потенциальности, фактической реализации, целеустремленности в процессах социокультурных коммуникаций. Приведенные в работе примеры демонстрируют, как процессы знаковой динамики обеспечивают собой социокультурные коммуникации, образуя в различных проекциях семиотические конфигурации коммуникативного пространства сложную сеть семиотических взаимозависимостей, возникающих в результате тончайшего переплетения собственного опыта человека и традиций социума.

В параграфе 2.2. «Закономерности процессов знаковой динамики в коммуникациях» был проведен функциональный анализ коммуникативно-семиотических процессов, протекающих в социокультурной системе, позволивший выявить внутренние и внешние закономерности процессов знаковой динамики в коммуникациях.

Основанием для выявления внутренних закономерностей процессов знаковой динамики механизмов знаковой динамики, как некоторого устройства, обеспечивающего устойчивость и воспроизводство знаков в культуре, стали исследования Ч.С. Пирса о «жизни» знаков, основанные на его теории о последовательности прояснении значений (идей) в процессе познания и мышления (имплицитное знакомство, логическое определение и прагматическое прояснение) согласно трем категориям бытия и познания.

Как было отмечено выше, в своей версии логического прагматизма Ч.С. Пирс сосредотачивается на анализе логических отношений. Для него действительность мысли есть процесс восприятия знака, существующий в последовательности этапов: в виде тусклой идеи, в качестве «яркой идеи» и осмысление идеи вещи, закрепленной в «привычных» значениях слов и правилах действий с этой вещью. Данная последовательность прояснения значения репрезентируется в различных формах знака посредством трех способов рассуждений (абдукция, индукция и дедукция).

На этом основании выявлены механизмы знаковой динамики, как инструмент коммуникации, представленные в последовательности стадий прояснения значения. Первый этап – имплицитное знакомство со знаком в процессах коммуникации, репрезентируемое в формах знака Первичности, как результатах абдуктивных рассуждений. Второй этап – логическое определение знака в его тождестве и различии с другими знаками коммуникативного пространства согласно формам Вторичности, которые есть результаты индуктивных рассуждений. Третий этап – прагматическое прояснение посредством установления норм, по которым знак будет существовать в коммуникациях, воплощенных в формах знака Третичности, как результатах дедуктивных рассуждений. Все эти этапы становления знака прямо раскрываются при обращении к характеристикам каждого из классов знака в определенной категории бытия и познания, что позволяет говорить о коммуникативном пространстве, прежде всего, как пространстве смыслового взаимодействия. В последовательности этапов прояснения значений устанавливаются следующие  качественные характеристики знака: потенциальность знака (согласно категориям Первичность, Вторичность, Третичность), его фактическая реализация (многообразные формы знака) и целеустремленность (согласно трем измерениям семиозиса семантика, синтактика и прагматика).

Однако закономерности функционирования процессов знаковой динамики обусловлены не только внутренними механизмами, но и зависят от внешних условий. Факторами, влияющими на протекание процессов знаковой динамики в социокультурных системах, сегодня становятся: во-первых, тотальная визуальность социокультурных процессов; во-вторых, синхронизация темпов жизни разноплановых интерпретант, процесс, завершающийся когерентностью воздействия; в-третьих, тотальность коммуникационных связей, сосуществующих одновременно с коммуникативным дефицитом (коммуникативным одиночеством).

Визуальная доминанта коммуникативных процессов в социокультурной реальности формирует властный потенциал семиотики, поскольку задаются стандарты визуального освещения событий под «нужным» углом зрения. Одна и та же интерпретанта (значение, созданное в коммуникативном пространстве) одновременно предлагается большому количеству людей, которые практически моментально и одновременно формируют отклик на него. В рамках данного исследования, с целью упорядочивания терминологии, под «коммуникативным» мы понимаем смысловые коммуникации, а «коммуникационное» рассматривается как средства связи, посредством которых рождаются, передаются и рецептируются смыслы. Парадоксальность современной социокультурной ситуации в том, что увеличившиеся возможности для передачи смыслов формируют одновременно их дефицит. Это своеобразное коммуникативное одиночество, обусловленное тем, что современные коммуникации создают новые перспективы смысловых взаимодействий, но именно смыслы становятся наиболее уязвимой составляющей коммуникаций.

В параграфе 2.3. «Деформирующее воздействие новых коммуникационных технологий на процессы знаковой динамики» определяются факторы, влияющие на гармоничное функционирование процессов знаковой динамики социокультурных коммуникаций. Анализу подвергаются семиотические процессы в культуре, которые придают идентичности человека внешнюю связанность, дают возможность его распознавания и признания. В таких отношениях важна не форма знака сама по себе, обусловленная динамикой знака, как внутренним механизмом его существования, а условия, определяющие закономерности функционирования данных процессов в коммуникациях.

Темп современных коммуникаций, порождающий вариативность форм знака, стал «осязаемой почвой» для создания «пустых означающих» как результата работы механизмов знаковой динамики, в которых деактуализирована существенная составляющая: логический этап прояснения значения в процессе становления знака в его тождестве и различии с другими знаками коммуникативного пространства. В результате создается иллюзия ясности значения, присутствующая в «пустых означающих». Это объясняется увеличившейся скоростью передачи информации, что порождает такие характеристики коммуникативного пространства как спрессованное время и непредсказуемость развития. Тем самым стираются различия между членами дискурса. В массе «пустых означающих» человек становится игрушкой метафор и симулякров, поскольку одно означающее легко перемещается в другое.

Кроме того, результатом воздействия коммуникационных технологий на процессы знаковой динамики становятся изменившие условия их протекания. В обществе вырабатывается совершенно иной уровень интенсивности социокультурных контактов, что предполагает иные объемы и интенсивность процессов знаковой динамики.

Таким образом, установлено, что деформирующее воздействие новых коммуникационных технологий приводит к нарушению гармоничных условий функционирования механизмов знаковой динамики в социокультурных коммуникациях, поскольку глобальный характер новых коммуникационных средств, деформируя адаптивную функцию знака, создает особые условия функционирования процессов знаковой динамики в современных коммуникациях.

В третьей главе «Место человека в процессах знаковой динамики социокультурных коммуникаций» на основании, выявленной структуры, закономерностей процессов знаковой динамики социокультурных коммуникаций, и положений постнеклассической методологии о ключевой роли человека как неотъемлемого компонента открытых самоорганизующихся систем, устанавливается концептуальное место человека в процессах знаковой динамики.

В параграфе 3.1. «Место человека в динамическом процессе интерпретации знака: исследования Ч.С. Пирса и У. Эко» проводится анализ теории интерпретант и теории семиозиса Ч.С. Пирса в контексте семиотической концепции культуры У. Эко.

Подчеркивается, что введя в структуру знака понятие интерпретанты, как некоторой идеи, в которой заключен потенциал социокультурной коммуникации, Пирс определил место человека в процессе семиозиса как субъекта, «связывающего» три составляющие знака в конституированное целое в процессах ознчивания, что нашло свое отражение в монотипическом имени Homo significans (meaning-makers). В таком качестве человек привносит себя в процесс коммуникации посредством создания взаимозависимостей интерпретант, в результате чего любая интерпретанта как бы пронизывается его системой ценностей. Тем самым, интерпретатор становится ключевой фигурой процесса ознчивания, что и определяет отношения между различными вариантами употребления исходного знака. Homo significans рассматривается как неотъемлемый элемент неограниченного семиозиса, т. е. процесса бесконечной интерпретации одних знаков через другие посредством акта трансакции.

Подчеркивается, что в процессе «трансакции» важны не конкретные знаки, используемые в процессе коммуникации, а момент достижения согласованности интерпретант в самом коммуникативном акте, поскольку коммуникативными являются действия сознательно ориентированные на смысловое взаимодействие их участников. В таком прочтении процесс интерпретации не есть механическое соединение интерпретант, необходим человек, который формирует некоторый механизм «схватывания идеи», позволяющий сказать, что что-то произошло. Такое понимание определяет весь спектр возможностей человека в формировании текстов культуры.

Если такой ситуации, характеризующей коммуникацию как трансакционный процесс не существует, то знаковые системы вытесняют самих людей из коммуникативного процесса, превращая окружающий нас мир в хаос знаков и только человек может из хаотичного напластования знаков сотворить новую социокультурную реальность посредством  коммуникации.

Итак, обращение к концепции Ч.С. Пирса, расширенной У. Эко, в понимании её «социального» и «культурного» потенциала позволило установить место человека как Homo significans в процессах динамической интерпретации знака. Именно в таком качестве человек участвует в бесконечном процессе создания интерпретант в социокультурных коммуникациях.

В параграфе 3.2. «Степень участия человека в создании интерпретант в коммуникациях» ставится задача раскрыть возможности человека, обусловленные условиями интерпретационного выбора, в конструировании множества интерпретант коммуникативного пространства на основании: 1) положений параграфа 1.1., в котором было установлено, что существуют различные механизмы формирования непосредственной, динамической и финальной интерпретанты; 2) положений А. Бергсона об интуиции; 3) теории абдукции, предложенной Ч.С. Пирсом, дающей понимание последовательности этапов в преодолении сомнения и обретения опыта, толкуемого нами не только в плане созерцательного теоретического отношения к миру, сколько взятого в контексте активной познавательной деятельности.

Гипотезой данного параграфа является утверждение, что механизмом «схватывания» идеи в процессе коммуникации становится имеющаяся у человека спонтанная, интуитивная способность творчества, описанная А. Бергсоном и, воплощенная в абдуктивном способе рассуждения (Ч. Пирс), как эмоциональный процесс создания непосредственной интерпретанты в механизмах знаковой динамики социокультурных коммуникаций.

По мнению Пирса, разум манифестирует себя в знаках, последовательно проходя этапы абдуктивных, индуктивных и дедуктивных выводов, что дает понимание о процессе прояснения значения в коммуникациях с целью устранения сомнения в том или ином положении вещей (надо иметь в виду, что термин «вещь» Пирс понимает в очень широком смысле) для достижения уверенности, выражающей себя в определенных правилах действий с вещью. Тем самым, раскрывается последовательность семиотического осмысления человеком своей действительности в последовательности прояснения значения в процессе коммуникации.

Анализируя процесс становления интерпретанты в последовательности этапов в коммуникациях, мы можем сделать вывод о степени влияния человека на процесс её формирования. 1) На первом этапе интерпретанта существует только в возможности существования знака в коммуникациях. Входящий в коммуникации знак приобретает себя как Смысл (термин Пирса) в сомнении, что обуславливает возможность его существования в коммуникативном пространстве. Результатом сомнения становится непосредственная интерпретанта, что открывает, с одной стороны, широкие возможности для манипуляции но, с другой стороны, дает максимальную свободу интерпретационного выбора как выбора способа интерпретации знака в последовательности шагов прояснения значений, взаимообусловленный личным тезаурусом человека и миром социальных взаимосвязей, в который человек погружен. 2) При переходе от Смысла (непосредственной интерпретанты) к Значению (термин Пирса) –  (динамическая интерпретанта) у человека появляется возможность максимально раскрыть содержание интерпретанты в её множественности и индивидуальности, поскольку он может обратиться ко всему богатству индивидуальной и коллективной памяти. Динамическая интерпретанта есть прямое действие, которое знак оказывает на интерпретатора, и обратный процесс, в котором интерпретатор формирует знак. 3) Интерпретанта подвергается дедукции – процессу опосредования чисто логическими возможностями, в результате конструируется финальная интерпретанта (Значимость, по Пирсу). Это есть результат воздействия, на которое знак вообще способен в коммуникациях.

Итак, анализ механизмов формирования интерпретант в процессах знаковой динамики социокультурных коммуникаций показал, что человек может в большей степени участвовать в создании динамической интерпретанты и в меньшей степени в конструировании непосредственной и финальной интерпретант. При этом непосредственная интерпретанта как творческий, интуитивный процесс предлагает «созвездие» возможных решений, что может влиять на выбор стратегии конструирования финальной интерпретанты.

В параграфе 3.3. «Коммуникативные стратегии конструирования финальной интерпретанты» подчеркивается особое значение процесса конструирования финальной интерпретанты, как процесса непосредственным образом связанного с целенаправленным воздействием человека на процессы социокультурной динамики. Из этого утверждения вытекает принципиальный вывод о том, что человек должен понимать те условия, по которым эта реальность (его реальность) создается, чтобы иметь возможность при необходимости самостоятельно определять «правила игры» в выборе своего будущего. В таком контексте видение собственной предметности позволяет человеку конструировать «единичные особенности до понятия», используя знак как инструмент коммуникации, определять собственную коммуникативную стратегию моделирования мира вокруг себя. Коммуникативной стратегия является в том смысле, что процесс формирования интерпретант есть процесс ознчивания, осуществляемый Homo significans в коммуникациях.

Выводы о способах конструирования финальной интерпретанты основаны на положениях теории интерпретант Пирса и на принципах философии символизма, определенных в исследованиях А.Н. Уайтхеда и его ученицы С. Лангер. Обращение к данным концепциям обусловлено тем, что символизм понимается как важнейшая, глубоко органичная потребность человека. Символ, в его широкой трактовке (в отличие от символа-знака), рассматривается как интеллектуальный инструмент культуры. Процесс познания есть, прежде всего, символический процесс, в котором человек участвует в качестве Homo significans. Посредством символических форм он может постигать мир и упорядочивать окружающий его хаос. Однако процесс символического преобразования нуждается в завершении во внешнем действии. Это есть созданная в процессе коммуникации интерпретанта (в трех ее формах). Посредством символизации решается проблема познаваемости действительности (что не противоречит концепции существа познания Пирса) в её изменчивости и многомерности.

Цель символического осмысления действительности (согласно концепции С. Лангер) не власть над миром, а власть над самим собой, освобождение от страха и незнания, т.е. устранение сомнения. Именно такое понимание дает нам основание утверждать, что символические инструменты культуры могут быть не только способом или средством освобождения и творческого развития человека, но и средством манипулирования и порабощения человека.

Определены две возможные коммуникативные стратегии конструирования финальной интерпретанты.

Механизм коммуникативной стратегии «дискурсивный символизм» (термин С. Лангер) основан на законах дискурсивного мышления, связанных с коммуникативной функцией языка, со словом, что позволяет выстраивать знание в некоторой последовательности, в определенной «оболочковой линии». Это есть последовательность шагов (имплицитное знакомство, логическое определение, прагматическое прояснение) в процессе создания финальной интерпретанты. Именно в такой последовательности проясняются значения, обладающие мыслимыми практическими последствиями, воплощенными в коммуникативном акте. Роль финальной интерпретанты в том, что это есть интерпретация, признаваемая истинной большинством участников коммуникации, это некоторое окончательное мнение о результате коммуникации.

Наряду с «дискурсивным символизмом» в нашей реальности существует другой тип символизма «презентативный символизм» (термин С. Лангер), роль которого принижается или игнорируется. Это символы, не нуждающиеся в технике дискурсивного анализа. Они проявляются в мифах, эмоциях, сновидениях и пр., то есть в иррациональности нашего сознания. В механизме «презентативного символизма» деактуализирована одна существенная составляющая – этап логического определения, что дает возможность конструировать финальную интерпретанту в «логике мифа». Поскольку одним из свойств мифа является то, что в нем мы приходим к выводам без рассуждений.

В этом проявляется принципиальное различие в механизмах реализации данных стратегий Homo significans в коммуникативном пространстве. Например, стратегия «презентативного символизма» в принципах воздействия СМИ проявляется как главное средство политического воздействия, когда важным становится не сама аргументированная речь, а стратегия, направленная на оккупацию значений слов и всевозможные смысловые манипуляции. Если традиционный политический язык использовал аргументацию, опираясь на научные теории, то сегодня новый стиль коммуникативности делает ставку не на аргументы, а на эффекты и эмоции, сыгранную искренность личного сочувствия. Функция финальной интерпретанты, сконструированной таким образом, состоит не в сообщении знания, а в структурировании чувственного опыта. С другой стороны, в современной реальности успешно реализуется стратегия «дискурсивного символизма», посредством которой формируются знания, подчиняемые требованию дискурсивной проецированности. Следовательно, символические системы культуры могут служить как средством освобождения и творческого развития, так и или порабощения или манипулирования.

В четвертой главы «Роль коммуникативного события в социокультурных коммуникациях» определяется «качественная точка», в которой фиксируются моменты осознания целостности процессов знаковой динамики социокультурных коммуникаций. Поскольку, с одной стороны, процессы знаковой динамики социокультурных коммуникаций есть процессы, непрерывно длящиеся. С другой стороны, только в дискретности видения раскрывается их процессуальность.

В параграфе 4.1. «Иерархия семиотических элементов в социокультурных коммуникациях» предлагается схема, позволяющая увидеть уровни соподчинения ключевых семиотических элементов в социокультурных коммуникациях на различных этапах их конструирования.

Первый уровень в иерархии знаковых элементов это собственно знак, как ментально-материальная сущность в его структурной организации, т.е. состав, наличие связей, инвариантность (неизменность) во времени. Это своеобразная «клетка», в которой потенциально заложены все модальности (указание на статус реальности) текстов, создаваемых культуре как знаковой системе, организованной определенным образом (Ю. Лотман). С помощью знака конституируется семиотическая реальность, благодаря субъективным действиям ознчивания. Отношения внутри знака (динамика знака) строятся согласно его структуре, представленной триадой: репрезентамен-объект-интерпретанта (см. п.1.1.). Наиболее многозначным понятием в этой триаде является интерпретанта. С одной стороны, интерпретанта это элемент в триадичной структуре знака (согласно своей функции – эмоциональная, энергетическая или логическая), с другой – это результат действия знака (формы интерпретант – непосредственная, динамическая и финальная, соответственно).

Интерпретанта выступает как своеобразная семиотическая метаединица, метаконструкция. Структура интерпретанты изоморфна триадичной структуре знака в его потенциальности и целеустремленности в процессах коммуникации. Именно так актуализируется триединая сущность процесса интерпретации: 1) установка по отношению к объекту интерпретации как к знаку (в каждом знаке как триадическом единстве заложена презумпция интерпретируемости); 2) интерпретация как процесс последовательного прояснения значений в трех стадиях; 3) интерпретация как результат (формирование видов интерпретант на каждом этапе интерпретации). В таком качестве интерпретанта – это второй уровень взаимодействий семиотических элементов в коммуникациях.

Воплощением результатов интерпретации в акте коммуникации является коммуникативное событие. Это третий уровень в иерархической структуре семиотических элементов в социокультурных коммуникациях. Данный вывод был сделан на основании следующих методологических положений: во-первых, понятие трансакции как частного случая коммуникации (п.3.1.); во-вторых, выводы о процессуальной природе события (согласно положениям философии процесса А. Уайтхеда); в-третьих, требования, необходимые для понимания эволюционных изменений, зафиксированные в концептуальных положениях постнеклассики.

Коммуникативное событие рассматривается как знаковая структура, возникающая в результате актуализации опыта человека в акте трансакции, как частном случае коммуникации, посредством создания устойчивых взаимосвязей интерпретант. Паттерны интерпретант, образующих событие, не могут проявляться вне событий, они, не изменяясь, переходят из одного события в другое, тогда как контекст и само событие могут меняться, поскольку один и тот же объект может фигурировать в бесконечном многообразии ситуаций. В качестве сравнения можно привести музыкальные созвучия, рождающие мелодию. В таком понимании, коммуникативное событие эта та основа, которая придает индивидуальность коммуникативному пространству каждого человека.

Сравнивая коммуникативное событие с музыкальной мелодией, можно сказать, что это некоторое впечатление о построении созвучий, момент осмысления целого, которое обусловлено: 1) моментом «схватывания» определенного отрезка во времени в акте трансакции; 2) гармоничным отношением каждого составляющего элемента в отношении к ключевой интерпретанте; 3) динамикой соотношений интерпретант.

Понимание семиотического механизма формирования отдельного коммуникативного события объясняет фрактальный характер процессов знаковой динамики. В контексте данного исследования это означает, что любая интерпретанта в событии может стать производной нового события, и это новое событие будет строиться согласно закономерностям процессов знаковой динамики. Паттерны интерпретант образуют в различных сочленениях коммуникативные события, выступающие в качестве сталкивающихся или тождественных смыслов, находящихся в коммуникативном пространстве между полной тождественностью и абсолютным несоприкосновением.

В параграфе 4.2. «Принципы формирования и функционирования коммуникативного события» обосновывается тезис о том, что процесс формирования и функционирования коммуникативного события тождественен процессу становления знака в коммуникациях.

На основании интегративного междисциплинарного подхода Т.А. ван Дейка (в своих работах исследователь обращается к идеям Ч.С. Пирса и У. Эко), и посредством введения в анализ условий формирования коммуникативного события дефиниции «дискурс», как открытой для изменений структуры, установлено, что коммуникативное событие создается согласно принципам функционирования семиозиса. Семиотическая структура коммуникативного события есть сложное динамическое единство языковой формы, значения и действия, что соответствует трем измерениям семиозиса (синтактика – языковая форма, семантика – значение, прагматика – действие, соответственно). Обретение коммуникативным событием определенной формы обусловлено актуализацией того или иного измерения семиозиса в процессе интерпретации, что является ключевым условием формирования смыслового горизонта события. В этом проявляется гибкий ресурс социокультурных коммуникаций, в котором сосредоточен весь «репертуар интерпретаций» текстов культуры.

Принципы функционирования коммуникативного события в культуре, обусловлены присутствием временнго фактора в процессе ознчивания. Временнй фактор наделяет события разнообразными признаками: масштабность, индивидуальность, неповторимость и пр. Установлено, что процесс ознчивания коммуникативного события осуществляется: а) как процесс создания динамической интерпретанты (этап приостановки во временнй длительности течения процессов знаковой динамики), что соответствует второй этап степени ясности значения (логическое определение); б) как процесс создания финальной интерпретанты (перерыв во временнй длительности течения процессов знаковой динамики), что соответствует третьему этапу степени ясности значения – прагматическое прояснение). В результате коммуникативное событие формируется как результат коммуникативного акта, что диктует перечень условий, определяющих характер деятельности человека в коммуникациях, и, как правило, то есть создаются инструменты и технологии, которые определяют образ действия субъектов коммуникации относительно данного коммуникативного события. Такое понимание принципов функционирования коммуникативного события делает его предметом не просто семиотики, а социальной семиотики, когда важным становится цель использования события в коммуникациях.

Таким образом, событие, формируемое и функционирующее по правилам финальной интерпретанты, может влиять на направленность и темп социокультурных изменений.

В параграфе 4.3. «Коммуникативное событие как объект управления в социокультурных коммуникациях» обосновывается тезис о том, что коммуникативное событие обладает способностью создавать взрывные процессы в культуре, что делает его объектом управления в социокультурных коммуникациях. При решении задачи, поставленной в данном параграфе, автор опирается на концептуальные положения постнеклассической методологии, которые необходимо учитывать при построении моделей сложных открытых систем. А именно: а) необратимость усложнения; б) необходимость введения в процессы эволюции понятия «событие», как происходящего, которое не обязательно должно произойти; в) утверждение, что некоторые события способны изменять ход эволюции всей сложной системы; г) вывода о том, что события могут быть следствием каких-то внешних сил или результатом функционирования самой системы.

В такой трактовке событие рассматривается как скачок из потенциальности в актуальность в необратимости времени, а коммуникативное событие как репрезентируемый в коммуникативном пространстве процесс ознчивания. В коммуникативном событии смыслы формируются на «перекрестке» созданных интерпретант (непосредственных, динамических и финальных, соответственно). Таким образом, событие, как центр структурной организации в архитектуре нелинейных коммуникативных связей, вбирает разнообразные интерпретанты, создаваемые в процессах знаковой динамики. Homo significans имеет возможность совершать интерпретационный выбор, понимая закономерности процессов знаковой динамики социокультурных коммуникаций. Он получает принципиальную возможность управлять процессами знаковой динамики социокультурных коммуникаций самостоятельно определяя последовательность этапов в процессе конструирования коммуникативного события.

Управление рассматривается как частный случай коммуникации, результатом которого является целенаправленное изменение состояния объекта – процессов знаковой динамики социокультурных коммуникаций – посредством управляющего воздействия субъекта управления на коммуникативное событие, что позволяет изменить темп и направленность процессов социокультурных изменений в открытых самоорганизующихся системах. Воздействие Homo significans на процесс ознчивания может осуществляться как в коммуникативной стратегии «дискурсивного символизма», так в коммуникативной стратегии «презентативного символизма». Это объясняет то, как символические системы культуры могут быть как средством творческого развития человека в стратегии «дискурсивного символизма», так и способом манипулирования сознанием в стратегии «презентативного символизма».

Таким образом, в работе предлагается исследовательская концепция моделирования социокультурных изменений в семиотическом и коммуникативном аспектах. Суть концепции заключается в установлении трех важнейших семиотических конструктов коммуникативного пространства, которые необходимо учитывать для моделирования процессов трансформации культуры и ее структурообразующих компонентов. Взаимозависимость данных конструктов не вызывает сомнения. В качестве примера применения данной исследовательской концепции предлагается концептуальная модель знаковой динамики социокультурных коммуникаций.

При построении данной модели был применен метод конфигурирования, предложенный В.А. Лефевром. Было предложено три конфигураторных представления объекта (взаимосвязанных моделей, или проекций, экранов – определение В.А. Лефевра) – процессов знаковой динамики. Все «экраны» (модели) взаимосвязаны между собой.

Первая модель репрезентирует структуру и закономерности протекания коммуникативно-семиотических процессов в социокультурных системах. На этом основании введено понятие «знаковая динамика социокультурных коммуникаций». Это первый семиотический конструкт.

Во второй модели определяется место человека в процессах знаковой динамики социокультурных коммуникаций, что позволило установить степень влияния человека на процессы ознчивания на различных этапах интерпретационного выбора. В контексте данного исследования утверждается, что последовательность актов в интерпретационном выборе и есть способ управления процессами знаковой динамики. Таким образом, концепция Homo significans это второй семиотический конструкт.

Третья модель (роль коммуникативного события в социокультурных коммуникациях) позволила выявить доминирующий фактор в процессах знаковой динамики, воздействие на который может изменить темп и направленность процессов социокультурных изменений. Тем самым, коммуникативное событие, понимаемое как знаковая структура коммуникативного пространства, есть третий конструкт.

В данном диссертационном исследовании доказано, что, исследуя процессы социокультурных изменений в их коммуникативно-семиотическом срезе, необходимо обращаться не собственно к знаку как ментально-материальному феномену культуры, а к исследованию процессов знаковой динамики, обеспечивающих собой социокультурные коммуникации. Именно этим обстоятельством определяется гносеологическое значение разработанной исследовательской концепции.

В пятой главе «Механизмы управления процессами знаковой динамики в социокультурных коммуникациях» данного диссертационного исследования раскрывается эвристичность разработанной модели для определения концептуальной возможности управления процессами знаковой динамики в социокультурных коммуникациях. Концептуальная возможность отражает взаимную адаптацию субъекта (Homo significans), объекта (коммуникативное событие) и среды управления (социокультурные изменения) во взаимозависимости целей и/или механизмов управления.

Для решения задачи связанной с управлением, в параграфе 5.1. «Взаимосвязь знаковой динамики и процессов управления», устанавливается адекватность разработанной модели для исследования процессов управления. Гипотезой данного параграфа является утверждение, что алгоритм, примененный для разработки модели знаковой динамики, может быть использован для классификации разнообразных управленческих теорий в соответствии с такими параметрами построения представленной модели как: три измерения семиозиса, необратимость в последовательности шагов становления знака, установленного места человека в процессах знаковой динамики. Автором предложен вариант упорядочения многообразных и разноплановых теорий управления.

Установлено, что формат прагматического измерения знака в моделях коммуникации «линии Лассуэла» является основанием создания теорий управления, так называемого классического периода (Д. Монтгомери, Р. Оуэн, Ч. Бэббидж, Ф. У.Тейлор, К. Барт, Г. Гантт, Ф. и Л. Гилбрет), в которых человек рассматривался отдельно от самого объекта управления; формат синтактического измерения знака в моделях коммуникации «линии Шеннона–Уивера» лежит в основании управленческих теорий, определяющих универсальные механизмы управленческих процессов (Р. Аркрайт, Д. Уатт, М. Болтон, У. Джевонс, А. Файоль, Л. Урвик, Дж.Д. Муни, А.К. Рейли, М. Вебер, Ч. Бернард, E. Бэкком, Г. Гоманс, У. Ньюман, Дж. Терри и др., а также советские исследователи 1920–1950-х гг.). В данных моделях человек присутствовал как внешний наблюдатель, устанавливающий взаимосвязи этапов в процессе управления с целью определения наиболее эффективной «цепочки», позволяющей оптимизировать производственные затраты; формат семантического измерения знака в моделях коммуникации «линии Ньюкомба» стал базовыми для создания бихевиористских теорий управления (Д.Э. Мэйо, А. Маслоу, Ф. Ротлисбергер, Ю. Герцберг, Д. Марш, Р. Симон, М. Димок, М. Хейера, Д. Фиффер, Ф. Шервуд, К. Левин, Е. Толмен, Д. Маккеланд и Дж. Аткинсон и др.), в которых человек вошел в структуру управления только в линейной связи «субъект-объект»; «джунгли» управленческих теорий конца XX в. (П. Друкер, И. Ансофф, Д. Коттер, Д. Габарро, М. Портер, П. Сенге и др.) нашли свое отражение в «хаосе» моделей коммуникации этого же периода. Общей характеристикой моделей управления данного периода становятся взаимозависимость субъекта и объекта при наличии как прямых, так и обратных связей. Именно это положение позволяет нам утверждать, что в основу современных теорий управления легли модели коммуникации семиотической линии (модели Р. Якобсона, Ю. Лотмана, У. Эко), в которых актуализированы все каналы трансляции знака в полисубъектности коммуникативных связей.

В основе построения любых управленческих теорий лежат определенные модели коммуникации, построенные с целью заданной каналом трансляции знака в процессе кодирования информации. Разработанная модель позволяет наглядно продемонстрировать эволюцию идей, связанных с понятием «управление» во взаимосвязи с процессами знаковой динамики, что определяет адекватность ее применения для выявления механизмов управления процессами знаковой динамики в социокультурных коммуникациях.

На этом основании в параграфе 5.2. «Типы механизмов управления процессами знаковой динамики» при обращении к концепции Homo significans определена принципиальная возможность управления процессами знаковой динамики, при условии понимания закономерностей их функционирования в коммуникациях. При выявлении механизмов управления мы обращаемся к выявленным механизмам знаковой динамики как механизмам обретения той или иной степени ясности значения (интерпретанты) в процессах коммуникации. Сделанные выводы являются базовым и при определении инструментов создания новых смыслов, лежащих в основе идеологических влияний, «атакующих воображение» (Р. Барт), что позволяет увидеть роли Homo significans, предлагаемые знаковой динамикой в социокультурных коммуникациях: Человек управляющий и Человек управляемый. Актуальность определения данных ролей обусловлена тем, что социокультурные коммуникации служат одним из базовых механизмов культурной динамики, обеспечивающих саму возможность формирования социальных взаимосвязей, управления социальной деятельностью людей, накоплением и трансформацией социального опыта.

Человек управляющий осуществляет интерпретационный выбор, самостоятельно, определяя этапы прояснения значения. Тем самым, «человек повинуется правилам, которые сам для себя создал» (А.Н. Уайтхед). Он создает интерпретанту, максимально наполняя ее собственным семантическим содержанием. Человек становится Человеком управляемым, если в процессе ознчивания он упускает (добровольно или вынужденно) такой компонент целостности коммуникативного события как этап логического определения. Тем самым он соглашается принять иллюзию ясности значения и на этой основе конструирует коммуникативное событие. Результат интерпретационного выбора имеет два аспекта: «один – это подчинение общества индивидам, его составляющим, и другой – подчинение индивидов обществу» (А.Н.Уайтхед). Это есть выбор определенной коммуникативной стратегии создания финальной интерпретанты, являющейся ключевым фактором в процессе ознчивания коммуникативного события.

Следовательно, управление процессами знаковой динамики возможно. Этот вывод сформулирован на основании обобщений, сделанных с позиций постнеклассической методологии, выводов Ч.С. Пирса о последовательности прояснения значений в человеческом опыте, философии процесса А.Н. Уайтхеда и философии символизма С. Лангер. Подчеркивается, что символизм носит как индивидуальный, так и всеобщий характер. Это процесс, в котором человек занимает свое место как Homo significans. Символизм, в широком его понимании, становится важнейшим средством обретения свободы в процессе познания мира быть Человеком управляющим или Человеком управляемым – это две возможности исполнения роли Homo significans, где основным условием является выбор человека, создающего собственную интерпретанту в последовательности прояснения значений и осознающего возможность выбора своей роли в логике самоорганизующейся коммуникативной реальности. При этом важно понимать принципы современных парадоксов: Человек управляемый стремится действовать иррациональными методами (что обусловлено, в том числе, мифической составляющей его сознания), в которых преобладают эмоции и стереотип поступка, свойственные коммуникативной стратегии «презентативный символизм». Человек управляющий строит собственную интерпретанту, то есть самостоятельно раскрывает знчимость коммуникативного события во взаимосвязи с другими событиями коммуникативного пространства, т. е. создает темпомир, в определенной степени овладевая неустойчивостью в процессе целенаправленных действий. Именно последовательность прояснения интерпретанты определяет ответственность поступка, контролируемого посредством адекватного размышления.

Таким образом, установлены два типа механизмов управления процессами знаковой динамики, базирующиеся на осознании возможности интерпретационного выбора человеком как Homo significans своей роли в знаковой динамике социокультурных коммуникаций: быть Человеком управляющим и Человеком управляемым в процессах ознчивания коммуникативного события.

В таком контексте, как никогда, становится актуальным определить пределы ответственности человека в управлении коммуникативным событием, что задает перспективы дальнейшего исследования. Поскольку нельзя только сказать, как управлять, важно установить, насколько ограничена должна быть свобода действий вблизи моментов неустойчивости – коммуникативных событий, чтобы целостность системы не была разрушена.

В параграфе 5.3. «Границы этической ответственности в управлении процессами знаковой динамики» подчеркивается значение идей о взаимосвязи коммуникации и этики, развиваемых в теориях К.-О. Апеля и Г. Йонаса, для исследования проблем социокультурных изменений.

Этика коммуникаций рассматривается как основа для ответственного образа мыслей, способа принятия решений в развитии взаимоотношений и создании сообществ в культуре посредством различных средств и каналов коммуникации. Границы этической ответственности в таком понимании являются инструментом – «фильтрующей мембраной», определяющей этичность действий с коммуникативным событием вблизи моментов неустойчивости в социокультурных системах, поскольку даже малое воздействие на управляющий параметр может привести к непредсказуемым последствиям. Субъектом ответственности выступает индивид как Homo significans, вступающий в коммуникацию с целью придания процессам знаковой динамики определенной направленности. Объектом ответственности являются коммуникативные процессы, временем ответственности будет необратимость процессов знаковой динамики социокультурных коммуникаций. Установлено, что границы управления процессами знаковой динамики являются своеобразным этическим «фильтром», при установлении степени ответственности субъекта управления, в процессах интерпретационного выбора при ознчивании коммуникативного события.

Таким образом, в последнем параграфе диссертации задаются некие точки отсчета, перспективные направления для продолжения исследования.

В заключении подведены итоги и сформулированы основные выводы исследования. Подчеркивается что, данная работа представляет собой культурфилософское исследование, в котором не только определена коммуникативно-семиотическая природа социокультурных изменений, но и установлены базовые параметры, позволяющие осуществлять моделирование нелинейных, необратимых процессов происходящих в культуре, что открывает новые перспективы для исследования закономерностей многообразных социокультурных трансформаций. Положения и выводы исследования позволяют: сформировать междисциплинарную исследовательскую концепцию коммуникативно-семиотического моделирования, применимую в философских и других гуманитарных исследованиях для анализа социокультурных процессов в современном обществе; усовершенствовать методологическую базу культурологических и социально-философских исследований семиотических и коммуникативных процессов в культуре; осмыслить суть воздействий, которое глобальное коммуникационное пространство оказывает на процессы вовлечения человека в мир культуры.

Основное содержание диссертационного исследования отражено
в следующих публикациях:

Монографии:

1. Роль события в управлении коммуникациями. – Томск : Изд-во ТГПУ, 2007. – 196 с. (серия «Системы и модели: границы интерпретаций».), [11 п.л.];

2. Миф, мечта, реальность: постнеклассические измерения пространства культуры / И.В. Мелик-Гайказян, Г.И. Петрова и др. ; под ред. И.В. Мелик-Гайказян. – М. : Научный мир, 2005. – 265 с., [16 п.л./ 3 п.л.];

Статьи в рецензируемых журналах, в которых должны быть опубликованы основные научные результаты диссертаций на соискание учёной степени доктора наук:

3. Цели и ценности философии бизнес-образования // Философия образования. – Новосибирск. – 2005. – 3(14). – С. 182–186, [0,5 п.л.];

4. Динамика коммуникативного пространства образовательных систем // Высшее образование в России. – 2006. – № 11. – C. 75–86, [0,9 п.л.];

5. Динамика коммуникативной системы мифа: опыт применения информационно-синергетического подхода // Вестник Томского государственного педагогического университета. Серия: гуманитарные науки (философия и культурология). – 2006. – Вып. 7(58). – С. 43–49, [0,7 п.л.];

6. Роль коммуникативного события в пространстве коммуникаций // Вестник Красноярского государственного университета. – 2006. – № 6. – С. 15–18, [0,75 п.л.];

7. Постнеклассическая методология исследования цели и мечты // Известия Томского политехнического университета. – 2007. – Том 310. – № 1. – С. 246–251, [0,7 п.л.];

8. Метафизика события // Вестник Томского государственного педагогического университета. Серия: Гуманитарные науки (философия). – 2007. – Вып. 11 (74). – С. 11–17, [0,9 п.л.];

9. Homo significans в коммуникативном пространстве // Человек. – 2008. – С. 106–117, [0,93 п.л.];

10. Знаковая динамика как феномен коммуникативного пространства // Вестник НГУ. Серия «Философия». – Том 6. – Выпуск 3. – 2008. – С. 97–101, [0,5 п.л.];

Статьи в рецензируемых журналах:

11. Миф и утопия: две стороны мечты / Мелик-Гайказян И.В., Максименко О.Ю. // Философия образования. – Новосибирск. – 2003. – № 6. – С. 124–128, [0,6 п.л./ 0,2 п.л.];

12. Мечта как прообраз цели в зеркале философских течений XX века // Философия. Наука. Культура: сб. ст. слушателей, соискателей каф. философии ИППК МГУ / под ред. В.В. Ильина. – М. : Изд-во МГУ, 2003. – Вып. 6. – С. 54–72, [1,1 п.л.];

13. Биоэтическая проблема менеджмента коммуникативного пространства / Мелик-Гайказян М.В., Тухватулина Л.Р. // Бюллетень сибирской медицины. – 2006. – Том 5. – № 5. – С. 88–96, [0,6 п.л./ 0,4 п.л.];

14. Структура коммуникативного пространства / Тухватулина Л.Р. // Философия. Наука. Культура: сб. ст. слушателей, соискателей каф. философии ИППК МГУ / под ред. В.В. Ильина. – М. : Изд-во МГУ, 2006. – Вып. 5. – С. 61–75, [0,9 п.л./ 0,8 п.л.];

15. Коммуникативные практики: конструирование и управление в инновационном образовании / Гальцова Н.П. // Высшее образование в России. – 2007. – № 8. – С. 115–117, [0,3 п.л./ 0,2 п.л.];

16. Роль знаковой динамики в моделях коммуникации и теориях управления // Вестник Томского государственного педагогического университета. Серия: гуманитарные науки. – (Философия). – 2008. – Вып. 1 (75). – С. 56– 64, [1 п.л.];

17. О месте человека в глобальности коммуникаций // Берестень: философско-культурологический альманах. – Великий Новгород : НовГУ им. Ярослава Мудрого. – 2008. – № 2(2). – С. 50–54, [0,3 п.л.];

18. Иерархическая структура семиотических элементов в коммуникативном пространстве // Берестень: философско-культурологический альманах. – Великий Новгород : НовГУ им. Ярослава Мудрого. – 2009. – № 1(3). – С. 171–177, [0,4 п.л.];

Статьи и тезисы в сборниках и материалах конференций:

19. Знаковые структуры мифа в динамике социальных коммуникаций // Информация. Коммуникация. Общество: сб. докладов и выступлений. – СПб. : Санкт-петербургский государственный электротехнический университет «ЛЭТИ», 2003. – С. 272–274, [0,2 п.л.];

20. Методология исследования мифа и цели в структуре информационных процессов // Философия и будущее цивилизации: тезисы докладов и выступлений IV Российского философского конгресса. – М. : Современные тетради, 2005. – Т.1 – С. 360, [0,1 п.л.];

21. Миф-информация-коммуникация // Бренное и вечное: политические и социокультурные сценарии современного мифа: материалы всерос. научной конференции. – Великий Новгород : НовГУ им.Ярослава Мудрого, 2005. – С. 141–145, [0,3 п.л.];

22. Homo significans в виртуальном пространстве коммуникаций // Искусственный интеллект: философия, методология, инновации: материалы I Всерос. конф. студентов, аспирантов и молодых ученых / под ред. Д.И. Дубровского, Е.А. Никитиной. – М. : ООО ИнтеЛЛ, 2006. – С. 256–259, [0,1 п.л.];

23. Коммуникативное событие в структуре информационных процессов // Коммуникация и конструирование социальных реальностей: сб. науч. ст. / отв. ред. О.Г. Филатова. – СПб. : Роза мира, 2006. – Ч. 1. – С. 51–59., [0,5 п.л.];

24. Методологические основания исследования знаковых структур мифа // Бренное и вечное: материалы всерос. научной конференции. – Великий Новгород : НовГУ им. Ярослава Мудрого, 2006. – С. 103–107, [0,3 п.л.];

25. Феномен события в управлении образовательным пространством // Философия. Культура. Гуманизм: история и современность: материалы международной науч.-практ. конф. – Оренбург : ИПК ГОУ ОГУ, 2006. – С. 414–416, [0,2 п.л.];

26. Возможности информационно-синергетического подхода в моделировании коммуникативного пространства // Третьи Курдюмовские чтения: Синергетика в естественных науках: материалы Международной междисциплинарной науч. конф. / отв. за выпуск Г.П. Лапина, Ю.В. Козловская. – Тверь : Твер. гос. ун-т, 2007. – С. 351–355, [0,3 п.л.];

27. Означивание события в коммуникациях как способ конструирования человека. // Конструирование человека: сб. тр. Всерос. науч. конф. с международным участием. – Томск : Изд-во ТГПУ, 2007. – С. 220–232, [0,1 п.л.];

28. Информационно-семиотические и событийные основания коммуникативного моделирования // Системы и модели: границы интерпретаций: сб. тр. Всерос. Науч. конф. с международным участием. –Томск : Изд-во ТГПУ, 2007. – С. 121–128, [0,4 п.л.];

29. Образы человека в знаковой динамике коммуникативного пространства // Конструирование человека: сб. тр. Всерос. науч. конф. с международным участием. – Томск : Изд-во ТГПУ, 2008 – Т. 1. – Ч.2. – С. 51–55, [0,3 п.л.];

30. Семиотические стратегии конструирования идентичности в обществе потребления // Потребление как коммуникация: материалы V международной конференции / Под. ред. В.И. Ильина, В.В. Козловского. – СПб. : Интерсоция, 2009. – С. 115–117, [0,1 п.л.];

31. Семиотические технологии управления в коммуникациях. // Дефиниции культуры: Сб. трудов участников Всероссийского семинара молодых ученых. – Томск : Изд-во Том.ун-та, 2009. – Вып. VIII. – С. 180–184, [0,3 п.л.];

32. Семиотические конфигурации коммуникативного пространства. // Наука. Философия. Общество: материалы V Российского философского конгресса. Том I. – Новосибирск : Параллель, 2009. – С. 340–341, [0,1 п.л.].

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.