WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

ПРОКОПОВА Наталья Леонидовна

ЭВОЛЮЦИЯ

РЕЧЕВОЙ КУЛЬТУРЫ 

В КУЛЬТУРНОМ КОНТИНУУМЕ 

Специальность 24.00.01 – теория и история культуры

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора культурологии

Кемерово 2009

Работа выполнена на кафедре философии, права и социально-политических дисциплин ФГОУ ВПО «Кемеровский государственный университет культуры и искусств»

Официальные оппоненты: доктор культурологии, профессор

Анохина Надежда Константиновна

доктор философских наук, профессор

Петров Игорь Федорович

  доктор филологических наук, профессор

  Ходанен Людмила Алексеевна

Ведущая организация: Кемеровский институт (филиал) ГОУ ВПО

«Российский государственный

торгово-экономический университет»

       Защита состоится 6 марта 2009 г. в 15.00 на заседании диссертационного совета Д 210.006.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора культурологии при ФГОУ ВПО «Кемеровский государственный университет культуры и искусств» по адресу: 650029, г. Кемерово, ул. Ворошилова, 17, ауд.218.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Кемеровского государственного университета культуры и искусств.

Автореферат разослан «  6  »  февраля 2009 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета Д 210.006.01

кандидат культурологии, доцент  Н. И. Романова

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы. Современные тенденции в развитии мировой культуры – глобальность, интенсификация коммуникаций, напряженность межкультурного диалога, стремление к культурной идентификации народов, расширение индивидуально-личностных контактов обуславливают понимание плюрализма и толерантности, значимость непосредственного общения между представителями разных культур.

Необходимыми условиями индивидуальной коммуникации является глубокое владение естественным языком своей культуры, его достаточно адекватный перевод на признанные языки мирового общения, умение культурных субъектов выразить свое культурное национальное богатство в технологиях, средствах своего родного языка. Тем самым, являет собой феномен национального речевого общения.

Владение указанным предполагает осмысленность и умение пользоваться, как правило, глубокими, иногда мало изученными, смысловыми пластами речевого общения с включением в него профессионального тезауруса и его взаимодействия с другими понятийными компонентами национальной речевой культуры.

В частности, богатство русского языка, несмотря на его доминирование внутри Российского общества и определенного ареала распространения в мировой культуре, в определенной степени остается невостребованным вследствие гипертрофированно понимаемой свободы и отсутствия определенного уровня, как правило, общей культуры, а также умения пользоваться исторически сложившимися и творчески найденными технологиями речи.

Вышеуказанное обуславливает потребность осмысления культурно-исторического богатства русского языка, способов его репрезентации в современном Российском культурном сообществе. В более конкретном плане - это означает обращение, как к теоретическому уровню исследования, так и к практике речевой культуры, которые вместе взятые демонстрирует уровень возможностей и реального овладения речевой культурой русского языка. 

Степень разработанности проблемы. Существует достаточно большой массив философской, лингвистической, искусствоведческой литературы, освещающей различные аспекты речевой культуры ХХ столетия. К первому блоку относятся работы философов в сфере риторики. Здесь, прежде всего, необходимо назвать работы М. С. Кагана и Ю. М. Лотмана. Кроме того, к этому блоку следует отнести работы зарубежных и отечественных культурологов и философов, в которых проблемы публичной речевой культуры впрямую не рассматриваются, но имеются подходы к исследованию культуры в целом. К работам подобного рода относятся труды Т. Куна, Л. Уайта, Х. Ортега-и-Гассета, П. А. Сорокина, И. П. Ильина, Н. Б. Маньковской, В. В. Бычкова, Н. А. Хренова. 

К следующему блоку относятся работы лингвистов: Л. В. Бондарко, Л. А. Вербицкой, М. А. Матусевич, Е. А. Брызгуновой, Н. Д. Светозаровой. Различные аспекты риторики освещены в публикациях Л. А. Введенской и Л. Г. Павловой, Н. Б. Голуб, Д. Э. Розенталь, Л. К. Граудиной, Г. И. Миськевич, М. Рыклина, И. В. Шалиной и других. 

Третий блок работ составляют публикации физиологов и отариноларингологов, посвященные вопросам голосообразования. Мы имеем в виду труды: Р. Юссона, Н. И. Жинкина, Л. А. Чистович, А. В. Венцова, В. П. Морозова, И. Максимова.

Четвертый блок представляют работы искусствоведов – специалистов в области вокальной и речевой педагогики: Л. Б. Дмитриева, И. К. Назаренко, И. П. Козляниновой, А. Н. Куницына, Б. Л. Муравьева, В. Н. Галендеева, Ю. А. Васильева и других. Указанная литература способствовали научно-теоретическому обоснованию технологического аспекта публичной речевой культуры.

Все указанные блоки литературы отличаются рассмотрением различных аспектов публичной речевой культуры с позиций их достаточной изолированности по отношению к общим процессам культуры. Работы философов и культурологов в большей степени касаются вопросов риторики и не затрагивают других видов публичной речевой культуры. Публикации лингвистов сосредоточены на орфоэпической, морфологической и синтаксической стороне проблемы. Исследования театральных и вокальных педагогов сфокусированы на конкретных вопросах технологии совершенствования публичной речевой культуры. Однако, речевая культура в целом, как совокупность концепций, законов, образовательных технологий не попадала в поле зрения исследователей.

Диверсификация публичной речевой культуры в современных условиях приводит к разрушению ее классических канонов. Развитие теоретико-методологических изысканий в области гуманитарного знания сформировало различные теоретико-методологические средства исследования. Требование современной культурологии ставит проблему выбора и соотнесения форм систематизации теоретического мышления к специфике предмета исследования. В нашем случае, это означает анализ адекватности теоретических средств культурологии специфике предмета исследования в сфере русской речевой культуры.

Объект исследования:  феномен речевой культуры. 

Предмет исследования: эволюционный аспект публичной речевой культуры.

Цель диссертационного исследования: выявление характера эволюции русской публичной речевой культуры. 

Основные задачи диссертационного исследования:

– анализ возможностей имеющихся методологических средств исследования;

– выявление характера эволюции публичной речевой культуры;

– обоснование характерных закономерностей трансформации публичной речевой культуры;

– обоснование типологии публичной речевой культуры на основании условий коммуникации и критерия принадлежности к виду искусства;

– экспликация элементов и структуры публичной речевой культуры;

– выявление этапов формирования и особенностей в функционировании основных парадигм публичной речевой культуры;

– изучение компонентов парадигм публичной речевой культуры частных законов, характерных акустических свойств, технологической компоненты;

– детерминация влияния эстетики, этики, философии, литературы и т.д. на формирование типов публичной речевой культуры и их функционирование.

Методология исследования. Использовались общенаучные методы анализа и синтеза. Основополагающим инструментарием исследования выступили социологический, антропологический, аксиологический, системный и структурно-функциональный методы. Системный метод позволяет осуществить анализ речевой культуры как одной из подсистемы в системе культуры. В соответствии с социологическим подходом изучение публичной речевой культуры предполагает, прежде всего, рассмотрения ее как продукта социальных отношений человека. Применение антропологического подхода требует не ограничиваться изучением влияния социальной среды, но выявлять и другие мотивы речевого поведения, обусловленные природой человека. В свою очередь аксиологический подход открывает возможности определения соотношение объема и смысла в содержании публичной речевой культуры. Кроме того, были использованы исторический и психологический методы.

В условиях многослойности современной культуры, трансформации классических основ искусства, слияния художественного творчества с жизнедеятельностью в целом, сочетание исследовательских подходов создаст условия постижения многозначности и целостности публичной речевой культуры. В связи с интеграцией методологических подходов в работе используется большой объем материала, связанного с историей, теорией и практикой речевого искусства оратора, актера, чтеца, автора-исполнителя.

В качестве конкретной методологической основы выбрана концепция парадигм Т. Куна. В указанной концепции, как и в работах других постпозитивистов, ослаблено внимание к проблемам формальной логики и акцентируются социальные аспекты функционирования науки. Такой перенос внимания на социальные аспекты сделал для нас привлекательным указанную концепцию. Кроме того, концепция Т. Куна избрана в качестве операционального средства, позволяющего осмыслить имеющийся эмпирический материал по проблематике публичной речевой культуры. Предложенный Т. Куном подход интересен еще и потому, что дает возможность объяснения эволюции речевой культуры по образцам, соответствующим ананомальному и нормальному периоду развития речевой культуры. Интерпретация публичной речевой культуры конкретного культурно-исторического периода как определенной парадигмы позволяет выявить характер обусловленности речевого пласта культуры, исследовать его как одну из составляющей культурной среды.

Научная новизна работы заключается в следующем: 

1. Аргументирована и обоснована методологическая стратегия диссертационного исследования, основными элементами которой выступают аксиологический подход и концепция Т. Куна социальной детерминации научного исследования (концепция парадигм).

2. Эксплицировано понятие «публичной речевой культуры», конкретизированного в рамках культурных процессов и внутренней динамики, в теоретических конструкциях риторики. Публичная речевая культура рассматривается как подсистема духовной культуры, проявляющая свои качества в условиях искусственной коммуникации и художественного эксперимента, выступающая как совокупность социальных, психологических, национальных, региональных, возрастных и других компонентов, выражающих жизненное самоопределение личности посредством различных способов организации языковых и параязыковых знаков. 

3. Разработана и обоснована концепция публичной речевой культуры. Ее содержание  можно выразить в пяти ключевых положениях. Публичная речевая культура системным образом принадлежит культурному континууму, то есть выступает как сложная подсистема в системе речевой культуры. Если для культуры системообразующим признаком является репрезентация мыслительной деятельности социализированного человека, то для публичной речевой культуры системообразующим признаком выступают особенности процесса социокультурной коммуникации. Публичная речевая культура несет в себе черты внешней и внутренней опосредованности, функционирует по циклам, отрефлексированным в понятийном поле парадигмальной интерпретации.

4. Эксплицированы элементы и структура русской публичной речевой культуры. Элементный состав публичной речевой культуры включает ее подвиды: речевая культура оратора, речевая культура актера, речевая культура чтеца, речевая культура автора - исполнителя. Структуры публичной речевой культуры определяет связь между ее подвидами.

5. Выявлены этапы формирования и особенности в функционировании основных парадигм публичной речевой культуры: парадигма красноречия и парадигма драматизма. Парадигма красноречия несет в себе классические традиции, оберегает бытование звучащего слова в национальной культуре. Парадигма драматизма опирается как на рационалистические, так и на иррационалистические философские течения, является опорой для явлений речевой культуры ХХ столетия, получивших статус эксперимента. Указанные парадигмы управляют эволюционными и революционными процессами в речевой культуре как две системы стандартов, два установленных образца.

6. Выявлена и проанализирована типология русской публичной речевой культуры. Это позволило определить типы речевой культуры: риторический, психолого-реалистический, условно-театральный. В основу аргументации положен критерий принадлежности к условиям коммуникации и группировка по принципу принадлежности к художественно-эстетическому направлению. Степень активности функционирования того или иного типа определяет особенности развития речевой культуры.

7. Основу динамики эволюционных процессов публичной речевой культуры составляет цикличность. Смена циклов публичной речевой культуры обусловлена сменой ее парадигм, которые действуют как системы стандартов.

8. Выявлена и отрефлексирована научно-методическая основа технологий публичной русской речевой культуры как составляющей той или иной парадигмы. Ядром технологической компоненты являются методы прямого, комплексного и косвенного воздействия. 

На защиту выносятся 

1. Русская публичная речевая культура в позиционирована в измерениях культурологии. Публичная речевая культура является сложной системой. Она имеет свои подсистемы, сопряженные с видами искусства, в которых выделяются деятельностный, гносеологический и другие аспекты;

2. Концепция публичной речевой культуры сформирована в опоре на принадлежности публичной речевой культуры к культурному континууму, наделяет ее статусом сложной системы, выраженной в ее обусловленности культурными процессами общества, репрезентирующей ее черты внешней и внутренней опосредованности, фиксирующей ее функционирование по законам цикличности;

3. Структуру русской публичной речевой культуры формируют два основных ее подвида: речевая культура оратора и речевая культура художественного эксперимента. Кроме того, опора на критерий принадлежности к виду искусства позволила конкретизировать состав других  элементов структуры. В качестве составляющих элементов основных подвидов выявлены такие компоненты как: речевая культура оратора, речевая культура актера, речевая культура чтеца, речевая культура автора-исполнителя. Благодаря этому структура публичной речевой культуры выявлена более детально;

4. Типология русской публичной речевой культуры выявлена в опоре на критерий принадлежности к условиям коммуникации. Модификации публичной речевой культуры группировались по принципу принадлежности к художественно-эстетическому направлению. В реализации процедуры типологизации значительную роль сыграла также опора на концепцию парадигм Т. Куна. Она позволила определить две системы стандартов в речевой культуре и распределить весь имеющийся эмпирический материал на два основных класса явлений: 1) относящихся к парадигме красноречия и 2) относящихся к парадигме драматизма;

5. Публичная речевая культура проявляется через мощное влияние на ее развитие эстетики, этики, философии, литературы и т.д. Речевая культура может быть типологизирована по разным основаниям. Типологизация речевой культуры по видовому основанию выражает ее внешнюю опосредованность. Каждый вид речевой культуры несет в себе определенные черты внешней опосредованности. Внутренняя опосредованность проявляется через: тезаурус конкретного вида деятельности; целеустановку, выражающую культурные и социальные потребности; технологический компонент; эмоционально-волевой компонент, выраженый в интонировании. Доминирования того или иного компонента позволяет классифицировать речевую культуру, определить ее принадлежность к тому или иному виду. Явления речевой культуры имеют высокую степень опосредованности. Степень опосредованности публичной речевой культуры складывается на основании трех звеньев внешней опосредованности (тип культуры общества – речевая культура общества – театральная культура) и трех звеньев внутренней опосредованности (концепцию автора литературного (драматургического) первоисточника – концепцию режиссера – речевую культуру личности исполнителя); 

6.Технологии русской публичной речевой культуры имеют конкретную научно-методическую основу. Используемые в обучении публичной речевой культуре методы и приемы опираются на прямой, косвенный и комплексный способы воздействия. Возникновение каждой технологии обусловлено определенным культурно-историческим периодом.

Теоретическая значимость работы определяется вкладом в теоретический слой культурологии, ее конкретизации к определенной сфере – риторике, расширение ее понятийного поля, а также ее методологического арсенала, например, концепции парадигм. Она репрезентирует эффективность соединения аксиологического подхода и концепции Т. Куна социальной детерминации научного исследования (концепции парадигм) в культурологических исследованиях.

Тем самым материалы диссертации, представляющие осмысление проблем речевой культуры в культурно-историческом аспекте, конкретизируют и углубляют проблемное поле гуманитарных наук, расширяют панораму научного мировоззренческого горизонта и вносят вклад в укрепление междисциплинарных связей  современного научного знания.

Практическая значимость работы заключается в том, что материал диссертации может быть использован для подготовки лекций и спецкурсов по исторической культурологии, истории искусства, риторике, сценической речи – в учебной и научной деятельности в высших и средних специальных учебных заведениях, а также в экспертировании и оценке результатов культурных мероприятий художественной деятельности различного уровня.

Апробация работы. Основные положения диссертационного исследования обсуждались на следующих научных конференциях и семинарах: ХII международных рождественских образовательных чтениях (Москва, 2003 г.); международной научной конференции «Речь в театре и кино» (Монголия, г. Улан-Батор, 2007г.); всероссийской научной конференции «Религиозность в современной России и православие» (Кемерово, 2003 г.); всероссийской научной конференции «Сцена. Слово. Речь» (С-Петербург, 2007г.); всероссийской научно-практической конференции «Культурология в социальном измерении» (Кемерово, 2007 г.); Втором межрегиональном симпозиуме «Театр и современность» (Красноярск, 2002 г.); межрегиональной научно-практической конференции «Театральное пространство Сибири» (Кемерово, 2004 г.). 

Диссертация в полном объеме обсуждалась на кафедре философии, права и социально-политических дисциплин Кемеровского государственного университета культуры и искусств.

Структура и объем диссертации. Работа состоит из введения, четырех глав, заключения, списка  источников  и литературы.

Основное содержание работы

Введение содержит актуальность исследования, раскрывает проблематику и степень разработанности, указывает предмет и объект исследования, формулирует цель и задачи, характеризует методы исследования, освещает научную новизну, теоретическую и практическую значимость диссертации, подчеркивает объективность научных данных.

В первой главе «Ценности в анализе речевой культуры» рассматриваются научные тенденции, подходы  изучения речевой культуры. Актуализация проблемы сохранения духовных и культурных ценностей обусловила поворот целого ряда научных дисциплин к исследованию сущности и функционирования культуры. Исследование публичной речевой культуры как подсистемы духовной культуры, выражающей жизненное самоопределение личности посредством различных способов организации языковых и параязыковых знаков, имеет особое значение. 

В главе рассматриваются возможности применения социологического, антропологического, аксиологического и системного подходов к исследованию публичной речевой культуры. В соответствии с социологическим подходом изучение публичной речевой культуры предполагает, прежде всего, рассмотрения ее как выражения социальных отношений человека. В этом ракурсе функционирование публичной речевой культуры подвергается рассмотрению в контексте социального взаимодействия, в условиях которого формируются устойчивые, стандартизированные образцы речевого поведения. Социологический подход направлен на осмысление публичной речевой культуры как одного из важнейших институтов общества, выполняющего ряд специфических функций. В связи с тем, что культура в социологии рассматривается, прежде всего, как понятие институциональное, то и осознание публичной речевой культуры с позиций социологического подхода требует выявления общих для данного коллектива идей, ценностей и правил речевого поведения, а также соотнесении их с ценностями социальной системы. Недостатками или ограничениями социологического подхода к изучению культуры выступает сведение содержательного объема публичной речевой культуры лишь к процессам социального взаимодействия людей. При таком акцентировании роли социальных детерминант недооценивается «внутреннее» содержание этого сложного феномена. 

Неполнота социологического подхода может быть компенсирована использованием антропологического подхода. В исследовании публичной речевой культуры антропологический подход предполагает осознанных и бессознательных языковых и параязыковых (т.е. в данном случае – интонационных) реакций человека. В этом смысле антропологический подход сопрягается с психологическим подходом. Кроме того, применительно к исследованию публичной речевой культуры антропологический подход требует не ограничиваться изучением влияния социальной среды или разумной, рациональной мотивации, но выявлять и иррациональные, инстинктивные мотивы речевой культуры личности.

В исследовании публичной речевой культуры значимую роль может сыграть аксиологический подход. В широком смысле он затрагивает все сферы индивидуального и общественного сознания, в том числе и речевую культуру как область духовной культуры. В последние десятилетия в России активизировались аксиологические исследования. В определениях аксиологического подхода культура трактуется как совокупность духовных и материальных ценностей, создаваемых людьми. В культурологическом познании проблема ценностей занимает особое место, прежде всего, в связи с широко распространенным толкованием культуры как совокупности всех ценностей, созданных человечеством, что делает ценности специфическим объектом культурологического анализа. Повышение интереса к проблеме изучения ценностей происходит в период ценностных кризисов, ломки сложившейся системы и поиска новых культурных оснований и ориентаций существования человека. Соответственно применение аксиологического подхода к анализу публичной речевой культуры дает возможность «проникновения» в закрытую для непосредственного наблюдения сферу ментальности, в систему ценностных установок народа или этноса, позволяет эксплицировать существующие в сознании ценностные доминанты, определить их набор и соотнесенность с точки зрения универсальности. Аксиологическое измерение  публичной речевой культуры включает также рассмотрение ее ценностных оснований. Аксиологический анализ  связан с процессом выявления определенной системы ценностей и норм публичной речевой культуры и рассматривается автором диссертации как необходимая составляющая при ее изучении. Важный аксиологический аспект изучения публичной речевой культуры – проблема соотношения между ценностями, которые декларированы и которые выступают реальной побудительной силой. Аксиологический подход позволяет ввести в сферу анализа собственно адекватное действующим культурным реалиям содержание публичной речевой культуры, акцентировать ее креативное (продуцирующее, творческое) начало. По мысли автора, опора на аксиологический (ценностный) подход позволяет определить многие характеристики феномена публичной речевой культуры и выявить ее ценностный аспект в контексте культуры общества.

Вместе с тем, автор отмечает, что аксиологический подход вряд ли обеспечит решение всех задач исследования. В целях компенсации имеющихся ограничений аксиологического подхода и повышения эффективности исследования публичной речевой культуры, называется использование системного подхода. В последнее время системный подход становится все более распространенным в гуманитарных исследованиях. В ХХ веке системный подход занял одно из ведущих мест в научном познании. Системный подход акцентирует внимание на целостном изучении культуры, взаимосвязи отдельных ее компонентов, логике их взаимоотношений. Отношение к публичной речевой культуре как к системе создает условия для выявления ее феноменологической сущности и понимания процессов, обеспечивающих ее «жизнь и жизнедеятельность» в культурном континууме. Системный анализ предоставляет возможность выделения ряда тех важнейших специфических свойств публичной речевой культуры, совокупность которых определяет ее существование в виде целостно-системного феномена. Использование системного подхода располагает к анализу речевой культуры как сложной системы и открывает путь к обнаружению ее структуры. Применение системного подхода к исследованию публичной речевой культуры открывает пути осмысления ее эволюционных процессов. Важнейший момент, обеспечивающий возможность применения системного подхода, это формализация исследуемого материала. Это означает, что с культурными объектами и процессами необходимо сопоставить некоторые стабильные, неизменные понятия, в силу чего появится возможность выявления взаимоотношений, существующих между этими понятиями, а тем самым возможность обнаружения связей, наблюдаемых в реальной действительности. Отсюда следует, что применение системного подхода к исследованию публичной речевой культуры требует выявления необходимого и достаточного набора системных характеристик, отличающих специфику данной подсистемы культуры.

Опираясь на рассмотренные отечественные подходы в изучении культуры, можно констатировать, что в основе методологической стратегии предлагаемого диссертационного исследования лежит соединение аксиологического подхода и концепции Т. Куна социальной детерминации научного исследования (концепции парадигм).

Наряду с методологией в первой главе рассматривается основной категориальный аппарат исследования. Автор диссертации вскрывает содержание понятия «публичной речевой культуры» в рамках культурных процессов и внутренней динамики, в теоретических конструкциях риторики, в определениях культурологии. Подвергается анализу содержание понятия «речевая культура». Отмечается, что, несмотря на наличие различных толкований этого понятия, устойчивое научное определение термина «речевая культура» отсутствует. Большая часть справочно-энциклопедических изданий рассматривает понятие «речевая культура» как синонимичное понятию «культура речи». Исследование речевой культуры в аспекте нормативности является традиционным для работ лингвистов. Этот аспект автоматически отождествляет такие категории, как культура и норма, что вряд ли следует считать верным. Нормативные явления составляют лишь часть речевой культуры и не исчерпывают всего содержания этого понятия. Автор диссертации убежден в том, что изучение речевой культуры как одного из видов культурной среды требует отказа от синонимичного восприятия понятий «культура речи» и «речевая культура». В работе предлагается  понимать под термином «публичная речевая культура» подсистему духовной культуры, выступающую как совокупность социальных, психологических, национальных, региональных, возрастных и других компонентов, выражающих жизненное самоопределение личности посредством различных способов организации языковых и параязыковых знаков.

В главе предложена классификация речевой культуры по ситуационному критерию – то есть по совокупности специфических условий и обстоятельств осуществления определенной коммуникации. Согласно этому критерию, речевая культура реализуется как в условиях естественного общения, так и в искусственно созданных условиях общения. Под условиями естественного общения имеются в виду такие, которые соответствуют реальной жизни. Искусственно созданными условиями общения выступают смоделированные ситуации. Наиболее рельефно они явлены в сфере художественного творчества: в условиях театральной культуры. Термины «условия искусственной коммуникации» и «условия естественной коммуникации», «коммуникация в условиях художественного эксперимента» принадлежат М. С. Кагану, считающему, что познание целостности человеческого бытия требует осмысления его поведения в разных обстоятельствах. И если речевая культура, относящаяся к условиям естественной коммуникации, является предметом постоянных лингвистических и лингвокультурологических исследований, то речевой культуре, относящейся к условиям искусственной коммуникации, повезло в меньшей степени. Искусство конструирует «искусственных человеков» (М. С. Каган), а значит и искусственную речь. Искусственно созданные условия коммуникации лежат в основе театральной речевой культуры и, отчасти, в основе риторики. В данном случае принцип коммуникации отличается искусственным характером, потому что общение осуществляется между субъектами, действующими в искусственно созданной ситуации. Актеры выступают от имени своего персонажа, поэтому их можно субъектами, в основу действия которых положены искусственно смоделированные установки поведения. В этом случае их эмоциональные реакции обусловлены не существующей реальностью, а сценическими предлагаемыми обстоятельствами. В этом смысле условия общения искусственно созданы, а коммуникативные акты смоделированы режиссером. Такой вид речевой культуры можно соотнести с термином «речевая культура художественного эксперимента». Согласно этой классификации, основанной на ситуационном критерии, речевая культура делится на два основных  вида. Первый вид речевой культуры проявляется в условиях естественной коммуникации, второй – условиях искусственной коммуникации. При этом второй вид, существенным признаком которого выступает особенность реализация в условиях искусственной коммуникации и художественного эксперимента, автор связывает с публичной речевой культурой. Отмечает, что она классифицируется на два подвида. К первому подвиду относится речевая культура, проявляющаяся в условиях искусственной коммуникации не модифицированная техническими средствами. Ко второму подвиду относится также речевая культура, проявляющаяся в условиях искусственной коммуникации, модифицированная при помощи технических средств. Подвиды публичной речевой культуры выступают своеобразными подсистемами публичной речевой культуры и определяют ее структуру.

Развитие речевой культуры обусловлено одновременным и взаимосвязанным воздействием форм общественного (то есть научного и художественного) сознания. Степень воздействия каждого из названных типов сознания зависит от особенностей культуры общества. Причем в каждом из видов речевой культуры превалирует определенный тип сознания. Например, речевая культура, проявляющаяся в условиях искусственной коммуникации, в большей степени обусловлена художественным сознанием. Однако в исторические периоды жесткой идеологической регламентации в речевой культуре определяющим является идеологически скорректированное художественное  сознание. В связи с тем, что культурные процессы советского периода отличает жесткая идеологическая регламентации, то и соотносящаяся с этим этапом публичная речевая культура характеризуется в большей степени социальной обусловленностью.

В работе доказывается, что социальные и культурные явления обусловливают речевую культуру опосредованно. Посредниками между публичной речевой культурой и формами общественного сознания (научным и художественным) выступают речевая культура общества и театральная культура (как часть художественной культуры). Каждый из названных посредников использует по отношению к публичной речевой культуре как внешние, так и внутренние вспомогательные средства адаптации особенностей культуры общества. Опосредованность речевой культуры искусственной коммуникации и художественного эксперимента складывается на основании трех звеньев внешней опосредованности (тип культуры общества – (художественная) театральная культура – речевая культура общества) и трех звеньев внутренней опосредованности (концепцию автора литературного (драматургического) первоисточника – концепцию режиссера – речевую культуру личности исполнителя). В связи с этим, степень опосредованности речевой культуры искусственной коммуникации и художественного эксперимента значительно выше, чем степень опосредованности речевой культуры естественной коммуникации. Причем увеличение степени опосредованности связано с внутренними факторами. 

Автором работы предлагается в исследовании динамики эволюционных процессов публичной речевой культуры опираться на парадигмальную цикличность. В диссертации вводится понятие парадигма публичной речевой культуры. Под углом системного подхода и концепции Т.Куна парадигма публичной речевой культуры рассматривается как совокупность концепций, частных законов, ценностных установок, образовательных технологий, устанавливающих художественно-эстетические каноны звучащего слова определенного культурно-исторического периода. Отмечается, что всеми эволюционными и революционными процессами в речевой культуре указанного периода управляют две системы стандартов, два установленных образца: парадигма красноречия и парадигма драматизма. Одна из них – парадигма красноречия, исторически уходит своими корнями в предыдущие столетия, питается силой рационализма и близких ему философских течений. Благодаря этой парадигме в речевой культуре сохраняются классические традиции, оберегается бытование академически звучащего слова. Системой стандартов культуры ХХ столетия по праву следует считать парадигму драматизма. Она опирается как на рационалистические, так и на иррационалистические философские течения. С ней соотносятся тенденции и явления речевой культуры ХХ столетия, получившие статус эксперимента. Сосуществование двух или более установленных образцов может наблюдаться в условиях кризиса, в условиях смены действующих стандартов. Смена парадигм являет собой смену циклов  публичной речевой культуры.

На основе рассмотрения различных подходов к исследованию публичной речевой культуры сформулированы составляющие ее анализа. К ним относятся: определение вида речевой культуры по принципу принадлежности к условиям коммуникации (естественным, искусственным, художественному эксперименту), обнаружение конкретных факторов ее обусловленности, выявление инструментов ее опосредствования, рассмотрение структуры интересующего вида речевой культуры, характеристика установленного образца и временных рамок его действия (условно начального и условно конечного состояний его действия).

Опираясь на указанные составляющие анализа в первой главе анализируется ценностный аспект стратификации публичной речевой культуры. Процессы расслоения публичной речевой культуры, обусловленные укреплением позиций визуальных и ослаблением вербальных видов искусства, стали заметны уже в начале ХХ столетия. Факт ее расслоения свидетельствовал о переходе пальмы первенства от парадигмы красноречия к парадигме драматизма, о смене стандартов публичной речевой культуры, а значит и о смене одного цикла другим.

Во второй главе «Парадигма красноречия» излагаются положения авторской концепции. Подвергается анализу становление и основные характеристики первой системы стандартов – парадигмы красноречия. Выявляются исторические основания указанной парадигмы. По мнению автора, парадигма красноречия начинает свое формирование в античности, шлифует характерные особенности в период французского классицизма и сохраняет определенное влияние на протяжении всего периода развития речевой культуры. Автор обосновывает парадигму красноречия как первую систему стандартов, сформировавшуюся в европейской речевой культуре под влияния французского классицизма. Французская классицистская театральная культура, в поисках правил создания искусной речи, закономерно обратилась к трудам античных авторов – к пособиям по риторике, к трудам ораторов и их биографов. Это во многом предопределило развитие европейской речевой культуры в риторическом векторе, который имел рациональный характер. С позиций французского театрального классицизма речевая культура обязана была являть собой образец последовательного и понятного изложения мыслей автора текста. Французский классицистский канон составил основу русской речевой культуры, определил первую систему стандартов – парадигму красноречия. Автор работы выявляет компоненты парадигмы красноречия и рассматривает их как основные элементы указанной системы стандартов. Этими компонентами в системе стандартов парадигмы красноречия выступают: категории классической эстетики (в качестве концептуальных положений), риторический тип речевой культуры (в качестве свода частных законов), акустических свойства речи: благозвучие, абсолютная упорядоченность (прозрачность) мысли (в качестве ценностных установок), совокупность методик прямого воздействия (в качестве основы образовательных технологий).

Концептуальную модель парадигмы красноречия определяет классическая эстетика. Такие категории классической эстетики, как категория прекрасного и категории возвышенного оказали особое влияние на оформление риторического типа речевой культуры.

Основополагающим компонентом парадигмы красноречия является риторический тип речевой культуры, аккумулирующий в себе все соответствующие этой системе стандартов частные законы. Риторический тип речевой культуры связан с установкой на нормативно-рациоцентрический характер речи и отличается жестким каноном. В соответствии с принципами категории прекрасного, канон риторического типа проявляется в таких нормативах, как приоритет слова в ряду выразительных средств спектакля, доминирование рационального над чувственным в его интонационно-мелодическом содержании. В соответствии с категорией прекрасного пример высокой речевой культуры соотносился с прозрачностью и абсолютной ясностью изложения мыслей. Залогом такого мастерства служит нормативность, требующая обязательного выполнения конкретных правил. В публичной речевой культуре рациональность, нормативность, сосредоточенность на «буквальном смысле» поддерживались и системой суфлерства, которая оставляла возможность незнания текста. В определенном смысле система суфлерства служила препятствием для глубокого погружения актера в суть мыслей и чувств автора художественного текста. Заботой актера являлось не столько вскрытие сути тех мыслей, которые заложены автором, сколько подсказываемые суфлером фразы и реакция зрителей. Условия сценического существования позволяли сосредоточиться лишь на «буквальном смысле» текста. По сути дела, при помощи своего дарования актер озвучивал литературу, иллюстрировал поверхностный слой текста. Автор уточняет, что под иллюстративностью понимается сосредоточенность на сюжете авторского текста, на активизацию связанных с сюжетом видений. Именно сюжет рассматривается как поверхностный слой текста. В определенные периоды динамики эволюционного процесса публичной речевой культуры сосредоточенность на сюжете обусловливалась литературоцентризмом. Сосредоточенность публичной речевой культуры на тексте, на сюжете подверглась мощной ревизии лишь в ХХ столетии. Реформа К. С. Станиславского, устранившая систему суфлерства, положила начало отказу от установки на текст и способствовала смене парадигмы красноречия парадигмой драматизма. В русле парадигмы драматизма установка на текст сменилась установкой на подтекст.

Под влиянием категории прекрасного сформированы предпочтительные акустические свойства, выступающие компонентом парадигмы красноречия. Такими свойствами в указанной системе стандартов выступают: благозвучие, абсолютная упорядоченность (прозрачность) мысли. Приоритетное отношение к изяществу внешней формы сценического слова – это сущностный принцип парадигмы красноречия и проявляется во всех явлениях речевой культуры, соответствующей этой системе стандартов. Сосредоточенность на изяществе внешней формы в ущерб истинности чувственного содержания будет рассматриваться в последующие культурно-исторические эпохи как отголосок декламационного стиля, а значит, служить признаком риторического типа речевой культуры, признаком парадигмы красноречия.

Наряду с категорией прекрасного, значительное влияние на публичную речевую культуру, определяющее концептуальную модель парадигмы, оказано и категорией возвышенного. Первоначально основу декламационного стиля (и в период античности, и в период французского классицистского театра) составляла трагедийная манера. В советский период трагедийность сменил пафос. Общеэстетической основой трагедийности и пафоса служат принципы категории возвышенного. В какой-то мере регулирование речевой культуры риторического типа принципами категории возвышенного дает основание рассуждать о внимании не только к изяществу внешней формы сценического слова, но и к его содержательной основе. Однако в полной мере эта содержательность не может исчерпываться категорией возвышенного. Причиной является несоотносимость этой категории с полным объемом сущностной интеллектуально-чувственной природы человека. Это обусловливает во многом декоративный, а значит, внешний характер публичной речевой культуры, сформированный под влиянием категории возвышенного.

Совокупность методик прямого воздействия, выступающая в качестве основы образовательных технологий, составляет неотъемлемый компонент системы стандартов парадигмы красноречия. Технологическую компоненту парадигмы красноречия отличала универсальность, доказательством которой служит достаточно обширная адресность пособий. Они одновременно рекомендовались широкому кругу читателей – актерам, чтецам, педагогам, юристам. Приемы и способы преподавания были направлены на совершенствование общей речевой культуры. В их основе лежали сложившиеся традиции обучения декламации, передававшиеся из поколения в поколение. Объективные условия для их теоретического осмысления (а значит, для теоретического осмысления технологической компоненты парадигмы красноречия) стали складываться лишь в середине XIX века. Технологическая компонента парадигмы красноречия речевой культуры включает в себя метод фрагментарного (раздельного) обучения, методику прямого воздействия, нормативную методику. Общим принципом организации упражнений выступает изолированная тренировка работы органов дыхания, голоса и речи, непосредственно участвующих в процессах звуко- и речеобразования. Общее требование к выполнению упражнений – сосредоточенность на физиологической работе систем дыхания, звукообразования, резонирования, артикулирования. Характерными особенностями технологий, соответствующих ценностным установкам парадигмы красноречия речевой культуры, являются универсальность и нормативность. Универсальность проявляется в возможностях применения с целью голосоречевого совершенствования различных специалистов, связанных с речевой деятельностью (актеров, педагогов, юристов и т. д). К нормативам технологической компоненты парадигмы красноречия речевой культуры относятся: приоритет слова, доминирование рационального над чувственным, соответствие определенным требованиям категории прекрасного (благозвучию, прозрачности мысли).

Следует заметить, что в динамике эволюционных процессов европейской речевой культуры парадигма красноречия как система стандартов, опирающаяся на категории классической эстетики, оказалась очень устойчивой и занимала положение лидера на протяжении нескольких столетий. Не случайно основные принципы французского рационального метода по-прежнему составляют большую часть зарубежных и российских учебных изданий по речевой культуре. Основой для такой устойчивости можно считать удобство использования канонизированной системы в практических, теоретических и технологических сферах культуры. Свод правил выступает в качестве ключа, открывающего решения проблем. Именно канонизированность сделала французский рациональный метод во многом универсальной технологией голосоречевого обучения, удобной в использовании разными театральными системами. Однако заметим, что канонизированность чаще всего оказывается востребованной культурно-историческими эпохами, отличающимися диктатурой определенной идеологии и абсолютистским мышлением. В этом случае канонизированность выступает в качестве проводника господствующей идеологии. Канонизация служит реализации идей упорядоченности и обеспечивает семантическую прозрачность, т. е. однозначность смысла явления речевой культуры.

Предпринятый в работе анализ русской речевой культуры советского периода  указывает на ее соответствие парадигме красноречия. В начале ХХ века (в досоветский период) доминированию рациональной тенденции над иррационально-духовной способствовала заимствованная у европейского театра (а значит, во многом идентичная французскому рациональному методу) методология театральной культуры. В советский же период для сильных позиций такой системы стандартов как парадигма красноречия  имелись еще более благоприятные условия. Во-первых, сохранению указанной системы стандартов способствовали эстетические требования, соотносящиеся с категориями классической эстетики (неклассическая эстетика в России начинает активно развиваться лишь в последней трети ХХ столетия). Во-вторых, действенности парадигмы красноречия в речевой культуре советского периода способствовал принцип государственного устройства России ХХ столетия, отмеченный диктатурой, а значит, жестко и ревностно охраняемый идеологией. В этом смысле государственное устройство России ХХ столетия очень близко к галантно-этикетной эпохе, эпохе абсолютистского мышления. Не случайно о художественном методе этой эпохи А. Синявский говорил как о методе социалистического классицизма. Канонизация, свойственная такой системе стандартов в речевой культуре как парадигма красноречия, была, чрезвычайна, созвучна крайне идеологизированному режиму советского периода. 

Более того, методология, свойственная парадигме красноречия, востребована и в начале ХХI века. В публичной речевой культуре  парадигма красноречия как система стандартов сохраняет часть своих прежних позиций. Наряду с инновациями в европейской (а значит, и русской) публичной речевой культуре сохраняются классические традиции, в соответствии с которыми литературное (авторское) слово имеет самоценное значение.

В третьей главе «Парадигма драматизма» освещается формирование новой системы стандартов речевой культуры. Ее формирование обусловлено таким тенденциями в художественной культуре, как стремление к простоте и естественности. Появление нового вектора в развитии культуры сопровождается кризисными явлениями, которые рельефно обозначаются в речевой культуре в начале ХХ века. Автор связывает суть кризиса с наличием диссонанса между прогрессивными явлениями культуры и действующими в публичной речевой культуре стандартами. Кризис акцентировал проблему изменения стандартов речевой культуры – то есть пересмотра концептуальных положений, частных законов, ценностных установок и технологической компоненты. В динамике эволюционных процессов речевой культуры рельефно обозначается начало нового цикла – формируется парадигма драматизма. Термин «парадигма драматизма» автор работы использует для обозначения системы стандартов, опирающейся на интенсивность внутреннего, интеллектуально-чувственного, психофизического напряжения. Поисками новых стандартов, опирающихся на драматизм как на интенсивность интеллектуально-чувственного напряжения, были отмечены искания во всех видах искусства.

В главе отмечено, что в отличие от парадигмы красноречия, парадигма драматизма уже в самом начале своего формирования не отличалась однородностью. Эта неоднородность объяснялась, прежде всего, наличием многообразия театрально-сценических поисков в начале ХХ столетия, которые условно можно разделить на два направления. Первое из них опиралось на эстетику реализма. Второе – на эстетику таких художественных направлений, как символизм и экспрессионизм. В связи с этим и тип  речевой культуры, как компонент парадигмы, слагался из двух концептуальных моделей: психолого-реалистической и условно-театральной. В ряду факторов, определивших формирование парадигмы драматизма, особое место занимает искусство режиссуры. Специфику моделей (т.е. психолого-реалистического и условно-театрального типов) сценической речевой культуры, относящихся к парадигме драматизма, определяли свои лидеры.

Психолого-реалистический тип публичной речевой культуры был выплавлен благодаря практической и теоретической деятельности реформаторов театральной культуры – К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко. В связи с тем, что Станиславский сочетал в себе одновременно незаурядного актера, режиссера, но что самое главное – выдающегося театрального деятеля, способного теоретически объяснить суть своих новаций, его влияние на театральную культуру ХХ столетия было огромным. Он выступил в роли главного идеолога кардинально нового направления в театральной культуре. Благодаря К. Станиславскому появилась первая теория, объясняющая механизмы актерского творчества в соответствии с принципами психологического реализма. Распространение опыта Московского Художественного театра возбудило стойкий интерес к новым принципам существования актера на сцене, обострило поиски в области формирования новых стандартов в публичной речевой культуре. Идеал публичной речевой культуры психолого-реалистического типа соотносился, прежде всего, с отражением в сценическом слове переживаемых мыслей и чувств.

Психолого-реалистическая модель (тип) как компонент парадигмы драматизма публичной речевой культуры сформировалась благодаря эстетике психологического реализма. Кроме этого, на формирование психолого-реалистического типа сценической речевой культуры повлияло не только утверждение в театре психологического реализма, модификация текстологической базы, но архитектурно-пространственная трансформация сцены. Появление сцены-коробки, смена писаных декораций объемными, отказ от наклоненного в сторону зрительного зала пола сцены изменили условия реализации речевой культуры. К тому же, принципы психологического реализма требовали от актера соблюдения «четвертой стены». Все это, безусловно, оказало свое воздействие на качество сценического слова.

Отмечается, что формирование психолого-реалистического типа публичной речевой культуры происходило в России на протяжении практически всего ХХ столетия и имело несколько стадий. Они связаны с распространением новых частных законов выразительности, с их апробацией и накоплением опыта в публичной речевой культуре. Одной из проблем, сопровождавших утверждение психолого-реалистического типа публичной речевой культуры, являлась трудность совмещения естественности (простоты, разговорности) и сценичности (выразительности). В этом смысле, в период первых десятилетий ХХ столетия к психолого-реалистическому типу публичной речевой культуры вряд ли возможно относиться однозначно. С одной стороны, благодаря утверждению психолого-реалистического типа, как одного из компонентов системы стандартов парадигмы драматизма, публичная речевая культура приобрела естественность, что, безусловно, явилось прогрессивным шагов в ее эволюции. С другой – именно с периода утверждения психолого-реалистического типа началось снижение общеэстетического и общелигвистического уровня публичной речевой культуры. Указанная проблема оставалась неразрешенной вплоть до второй половины ХХ столетия. В 1950-е годы кризис публичной речевой культуры обострился в еще большей степени. Резкое «омеханичивание» речевой выразительности на сцене – следствие общего эмоционального обеднения актерской игры, тупиковости и бездейственности сценических героев. Причина обострения кризиса скрывалась в какой-то мере в однобоко понятых идеях Станиславского. В публичной речевой культуре середины ХХ столетия можно было наблюдать исчезновение дикционной разборчивости и внятности произносимого текста, а также голосовой выразительности. В стремлении избавиться от канонов парадигмы красноречия (от декламационного благозвучия, ставшего синонимом речевой фальшивости) публичная речевая культура оказывается на гране примитивизма. Эти кризисные явления в публичной речевой культуре не исчезали вплоть до 1950–1960-х годов и получили терминологическое обозначение – «шептальный реализм». Указанный кризис свидетельствовал о том, что позиции психолого-реалистического типа, позиции парадигмы драматизма в сценической речевой культуре первой половины ХХ столетия вряд ли можно считать доминантным. Лишь тенденции преодоления указанного кризиса, появившиеся во второй половине ХХ столетия, можно связывать с утверждением парадигмы драматизма, укреплением позиций психолого-реалистического типа.

Считать утвердившейся эту концептуальную модель парадигмы драматизма в публичной речевой культуры можно лишь во второй половине ХХ столетия. Искомая долгие годы эстетика, соединяющая в себе естественность и выразительность, обрела черты реальной сценической практики благодаря новым театрам, возникшим в 1950–1960-е годы. Молодая режиссура «Современника», «Театра на Таганке» боролась за жизненность, естественность и «человечность» актерской игры. Открытие «Современника» в 1956 году, эксперименты Ю. Любимова в «Театре на Таганке», деятельность А. Эфроса в Центральном детском театре, а также и многие другие начинания повлияли и на утверждение новых тенденций  публичной речевой культуре. 

Психолого-реалистический тип (как и любая концептуальная модель парадигмы публичной речевой культуры) аккумулирует в себе частные законы выразительности и тесно связан с другим компонентом парадигмы – предпочтительными акустическими свойствами речи. Парадигма драматизма как новая система стандартов внесла изменения в отношение к голосу и речи. Перестали быть актуальными требования красоты тембра, идеально (то есть в соответствии с нормами литературного языка) звучащих гласных и согласных звуков, абсолютной чистоты голосоведения (то есть отсутствия хрипоты, сипоты). Психолого-реалистический тип (в отличие от риторического типа, уделяющего особое внимание благозвучию) акцентировал внимание на действенности. Если в риторическом типе требуемое благозвучие достигалось за счет подчинения речи законам музыкального ритма, то в психолого-реалистическом типе искомую действенность должны были обеспечить интонационно-мелодические конструкции обыденной, повседневной речи. Правда, здесь необходимо отметить, что в процессе своего развития театральный реализм стремился поднять обыденные интонации до художественного уровня. В своих лучших образцах явления публичной речевой культуры, относящиеся к психолого-реалистическому типу, достигали музыкальности. Однако эта музыкальность имела уже другую художественно-эстетическую опору. Мелодичность выкристаллизовывалась на основе интонационных конструкций как результата проживания роли. Кроме того, идеал публичной речевой культуры освободился от влияния категории возвышенного. Это отразилось на отрицании пафоса (приподнятости, возвышенности) интонаций. Пафос сменили естественные интонации.

Освобождение от пафоса достигалось разными способами. Прежде всего, здесь следует упомянуть о том, что в соответствии с требованиями реализма в публичной речевой культуре довольно трудно достигалось сочетание естественности речи и соблюдение законов стиха. Формирование психолого-реалистического типа публичной речевой культуры все же нанесло удар по традициям воплощения поэтического текста в театральной культуре. Стремление к простоте конфликтовало с ритмической организацией текстов стихотворной драматургией. В связи с этим, требование соблюдения законов стиха перестало быть актуальным. Отголоски этой тенденции нередко можно наблюдать и в современной публичной речевой культуре. Первоначально (в период первой половины ХХ столетия) режиссеры-реалисты стремились в большей степени использовать в качестве драматургической основы спектакля прозаические пьесы. Несмотря на то, что многими театральными деятелями утверждалась возможность соединения реалистических принципов и поэтического языка, тем не менее, и в ХХI столетии общеизвестно опасение режиссеров использовать в качестве основы спектакля стихотворную драматургию.

В работе отмечается, что в динамике эволюционных процессов публичной речевой культуры утверждение парадигмы драматизма как нового цикла в развитии сопровождалось негативными  явлениями. Психолого-реалистический тип публичной речевой культуры положил начало процессам упрощения, которые особенно активизировались в конце ХХ – начале ХХI столетия и проявились в постмодернизме. Именно психолого-реалистический тип поставил во главу угла естественность звучащей речи и одновременно с этим смягчил требования высокого качества голосовой и дикционной оснащенности. В публичной речевой культуре оказались легализованными дикционные и голосовые несовершенства, обусловленные характерными особенностями персонажа реалистических пьес. А поскольку этими персонажами являлись уже далеко не патриции, то круг речевых несовершенств значительно расширился. Если риторический тип публичной речевой культуры соотносился с категориями классической эстетики и с легкостью характеризовался как высокий стиль, то психолого-реалистический тип начинал свое формирование как противостоящий ему по многим параметрам. Главное требование реализма и соответствующего ему типа публичной речевой культуры связывалось с естественностью и действенностью. Система взглядов, характеризующая психолого-реалистический тип публичной речевой культуры, проявлялась в воспитании не столько дикционной отчетливости и благозвучия, сколько в действенности.

Если возникновение и утверждение реализма обусловило оформление психолого-реалистической модели парадигмы драматизма, то ее условно-театральную модель (тип) определили нереалистические художественные направления. Условно-театральный тип как вторая – неклассическая модель парадигмы драматизма формировался благодаря поискам и экспериментам В. Э. Мейерхольда, А. Я. Таирова, бросившим вызов психолого-реалистической традиции в театральной культуре. Формирование условно-театрального типа как одной из моделей парадигмы драматизма во многом определялось культурно-историческими процессами ХХ столетия. Переосмысление стандартов публичной речевой культуры происходило в контексте общих процессов, свойственных культуре ХХ века в целом.

Одним из таких процессов можно назвать трансгрессию. Испытания (столкновения), которым подверглась публичная речевая культура, автор диссертации рассматривает как экземплификацию общекультурного феномена трансгрессии. По мнению автора, проявление трансгрессии в публичной речевой культуре наблюдается уже на рубеже ХIХ–ХХ столетий – в период модернизма. Публичная речевая культура подвергалась испытаниям со стороны разных видов художественной деятельности. Одним из таких испытаний автор считает столкновение в рамках театральной культуры сценического слова и литературы. В основе этого испытания оказалось противопоставление письменной (то есть – литературной, авторской) и устной речи (то есть – театральной, сценической). Вторым испытанием признано столкновение сценического слова с другими выразительными средствами (прежде всего – с движением и музыкой). Эксперименты, построенные на сопоставлении слова и движения, а также и эксперименты, построенные на сопоставлении слова и музыки, явились нарушением классических традиций бытования публичной речевой культуры. Противопоставлением слова движению и музыке способствовали обнаружению резервных выразительных возможностей публичной речевой культуры.

В процессе этих испытаний изменялся идеал художественности, выплавлялись новые частные законы выразительности. Условно-театральный тип формировался благодаря поискам режиссеров нереалистических художественных направлений, опирался на совмещение чувственного и рационального, художественного и философского. В этом типе публичной речевой культуры принцип доминантного положения слова (свойственный парадигме красноречия) прекратил свое действие. Условно-театральный тип как неклассическая модель парадигмы драматизма опирается на принцип паритетного положения слова в ряду других выразительных средств. Критериями принадлежности явлений публичной речевой культуры к условно-театральному типу служат предпочтительные акустические свойства. По мнению автора работы, они сформированы под влиянием речепластической и речемузыкальной трансгрессии и отражают идеи символизма, конструктивизма, экспрессионизма, фантастического и музыкального реализма. Одним из таких акустических свойств названа «прозрачность» (термин В. Э. Мейерхольда), соотносящаяся с легкостью звучания, освобожденностью от излишней нагрузки психологизма. Другим предпочтительным акустическим свойством, соотносящимся с условно-театральным типом публичной речевой культуры, названа музыкальность. Автор определяет особенности этого качества и отмечает, что музыкальность проявляется в образном голосоведении, в ритмомелодической пластичности. Для характеристики акустических свойств условно-театрального типа публичной речевой культуры автор предлагает использовать термин «голосоречевой знак», имеющий расширенное значение по сравнению с термином «ритмомелодический символ». Голосоречевой знак рождается благодаря, как правило, изобретенному способу голосоведения, разворачивающемуся в пространстве ритмомелодики, являющемуся носителем определенного значения и выступающему в качестве одной из составляющих сценического образа. Основой убедительности голосоречевого знака выступает не логика жизнеподобия, а логика художественных ассоциаций. В этом смысле голосоречевой образ условно-театрального типа парадигмы драматизма публичной речевой культуры возникает не как результат подражания, а как результат авторского, а значит – субъективного, воссоздания действительности. Явление публичной речевой культуры рождается не вследствие копирования объективной реальности, но как плод свободного и субъективного воссоздания, конструирования действительности. Причем такой сконструированный образ отличает яркая, нередко утрированная форма. Наиболее полно предпочтительное акустическое качество «музыкальность», связанное с ритмомелодической пластичностью и способностью к созданию голосоречевого знака, проявляется в сотворении поэтической образности. Стихотворный материал не выталкивался из пространства условно-театрального типа публичной речевой культуры (в отличие от пространства психолого-реалистического типа). Голосоречевой образ, рождающийся на текстологической основе поэзии, выступал как наиболее рельефное проявление условно-театрального типа публичной речевой культуры. Этому способствовало единое ритмическое начало поэзии и музыки.

Не только формирование новых предпочтительных акустических свойств указывает на появление новой парадигмы в публичной речевой культуре, но и изменения в сфере образования. С доказательствами возникновения принципиально иных приемов и способов обучения, оформления технологической компоненты парадигмы драматизма публичной речевой культуры связана задача третьего параграфа третьей главы. Предпосылки к изменению образовательной парадигмы, обусловленные возникновением и утверждением психолого-реалистического и условно-театрального типов публичной речевой культуры, появились уже в 1920–1930-е годы. Несмотря на то, что технологии, свойственные риторическому типу публичной речевой культуры, продолжали использоваться, их развитие переживало процессы торможения. Резервы риторического типа представлялись исчерпанными, что оказалось особенно очевидным к середине 1950-х годов. В публичной речевой культуре стали вырисовываться черты новой образовательной концепции. Ее содержание соотносилось с общекультурными изменениями начала ХХ столетия и с парадигмой драматизма. Формированию технологической компоненты парадигмы драматизма публичной речевой культуры способствовало появление новой драматургии, развитие реалистических и нереалистических театральных направлений, открытия в физиологии, психологии, медицине, акустике.

Основу технологической компоненты парадигмы драматизма составляют комплексный метод и методики опосредованного воздействия. Комплексный метод выступает основой всех технологий совершенствования публичной речевой культуры, появившихся в ХХ столетии. Если первоначально применение комплексного метода предполагало лишь единство в тренировке дыхания, звукообразования, произношения, словесного действия, то в 1980-е годы в педагогике сценической речи приобретает популярность принцип одновременного совершенствования всей сценической выразительности с акцентом на сценическое слово. Сущность комплексного метода связывается с равнозначным, одновременным совершенствованием элементов внешней и внутренней техники, в тренировке, основанной на взаимосвязи систем (нервно-мышечной, дыхательной, звукообразующей, резонаторной). Базовым принципом комплексного метода выступает использование управляющей роли воображения в процессе одновременной отработки разных голосовых и дикционных навыков в контексте целостного развития всей психофизической природы будущего актера. Кроме того, внимание уделяется применению максимума возможных средств опосредованного воздействия на органы голоса и речи в процессе их профессионального развития (использование всех видов тренинга – игрового, речи в движении, напевно-речевого, интонационно-логического). К технологическим особенностям комплексного метода относят взаимосвязь между эмоциональной, пластической, голосовой, дикционной сферами, органичное перетекание тренинга в спектакль. 

Наряду с комплексным методом основу технологической компоненты парадигмы драматизма публичной речевой культуры составили методики опосредованного воздействия на органы голоса и речи (или «косвенные методиками»). Ее теоретическое обоснование во многом состоялось благодаря диссертационным исследованиям преподавателей кафедры сценической речи Ленинградского театрального института. Основными направлениями этой методики выступили этюдный, игровой методы и метод воспитания речи в движении. В работе подробно анализируются все особенности технологий, относящихся к методикам опосредованного воздействия.

Автор диссертации отмечает, что наряду с особенностями, всем технологиям голосоречевого воспитания, формировавшимся в процессе ХХ столетия, свойственна общая направленность на развитие навыков действенности. Эта направленность отражает ценностную установку парадигмы драматизма публичной речевой культуры. Установка парадигмы драматизма на убедительность, выразительность, интенсивность эмоционально-интеллектуальных реакций обусловила опору всех названных методик на организующую и управляющую роль художественного воображения. Комплексность и опосредованность, утвердившиеся в качестве характерных особенностей технологической компоненты парадигмы драматизма публичной речевой культуры, явились свидетельством переплетения требований психолого-реалистического и условно-театрального типов. Указанное переплетение обусловили процессы диффузии между реализмом и различными нереалистическими направлениями, активно происходившие в театральной культуре с середины ХХ столетия. Эти процессы способствовали формированию широкого спектра технологической компоненты парадигмы драматизма публичной речевой культуры. Поэтому, в отличие от парадигмы красноречия (риторического типа), технологический арсенал парадигмы драматизма публичной речевой культуры отличает структурная неоднородность и многообразие.

В работе отмечается наличие противостояния, сопровождавшего формирование технологической компоненты парадигмы драматизма в публичной речевой культуре. Часть специалистов, на протяжении многих десятилетий, продолжала в большей степени испытывать доверие к технологиям, принадлежащим парадигме красноречия. Особое противостояние вызывал метод воспитания речи в движении. Использование движения в тренировке дыхания и голоса в период 1970-х годов многим казалось парадоксальным и даже опасным. Неприятие метода воспитания речи в движении (более чем любого другого) объясняется опасением подмены задач совершенствования речевой культуры задачами совершенствования пластической культуры. Противостояние вызывала и методика, связанная с использованием музыки, по причине внешнего сходства с технологиями декламационной культуры, В диссертации отмечается, что указанное сопротивление названным методам обучения обусловлено достаточно сложным утверждением нового мировоззрения в культуре общества и новой системы стандартов в публичной речевой культуре. Столкновение традиций речевого обучения актера, связанных с концептуальными положениями парадигмы красноречия, и экспериментальных поисков, т. е. связанных с концептуальными положениями парадигмы драматизма, обусловили достаточно конфликтное вхождение названных технологий в практику совершенствования публичной речевой культуры. Однако, несмотря на сопротивление, технологическая компонента парадигмы драматизма утвердилась в публичной речевой культуре ХХ столетия. Активное применение новых технологий стало особенно заметным к концу ХХ столетия. Именно в этот период комплексный метод обучения и «методики опосредо­ванного воздействия» получили теоретическое обоснование и утвердились в сфере образования.

В четвертой главе «Трансформация публичной речевой культуры в новейшее время» рассматриваются факторы, влияющие на динамику эволюционных процессов публичной речевой культуры в последние десятилетия.

Автор удостоверяет, что для обсуждения проблемы смены парадигм в публичной речевой культуре новейшего времени достаточных оснований не имеется. Совокупность концепций, законов, ценностных установок, образовательных технологий, устанавливающих каноны выразительности публичной речевой культуры, кардинальным переменам не подверглась. В конце ХХ – начале ХХI столетий парадигма драматизма не потеряла своей действенной силы и по-прежнему занимает лидирующее положение. Позиции парадигмы красноречия значительно ослаблены, но, несмотря на это, ее влияние, все же, сохраняется. Однако отсутствие кардинальных перемен в публичной речевой культуре все же не исключает процессов ее трансформации. По мнению автора, трансформация публичной речевой культуры новейшего времени происходит под одновременным влиянием сенситивных и идеациональных ценностей. Основной вопрос четвертой главы связан с осмыслением этих изменений.

Влияние сенситивных ценностей на публичную речевую культуру новейшего времени автор связывает с  постмодернизмом. Здесь вряд ли было бы верным рассуждать об оформлении принципиально другой совокупности законов выразительности публичной речевой культуры (правил логики, орфоэпии и орфофонии), о возникновении кардинально иного типа публичной речевой культуры, а также использовании принципиально новых технологий воспитания голоса и речи. Скорее, речь может идти о качественном преобразовании компонентов парадигмы драматизма публичной речевой культуры. По наблюдениям автора за изменениями публичной речевой культуры новейшего времени, наиболее чутко реагирующим компонентом парадигмы является совокупность ценностных установок (или предпочтительные акустические свойства речи). Постмодернизм, в котором наиболее рельефно проявились принципы неклассической эстетики, оказал влияние на модификацию этих свойств. В публичной речевой культуре тенденции постмодернизма выразили себя через явление деконструкции. Автор работы адаптирует понятие «деконструкция», используемое теоретиками постмодернизма, и рассматривает его в контексте методологии публичной речевой культуры как творческий прием. Суть деконструкции в качестве творческого приема проявляется в процессе разрушения имеющейся традиционной конструкции и формирования ее новой формы. В публичной речевой культуре с голосоречевой деконструкцией связано отклонение от традиционных языковых и ритмомелодических установок. Автор работы отмечает, что в публичной речевой культуре деконструкция имеет языковое (выражающееся в лексике, синтаксисе, стилистике) и ритмомелодическое (выражающееся в интонации) проявление.

В работе отмечается, что языковая деконструкция проявляется в особенностях современных драматургических и авторских текстов. Синтаксическими и лексическими особенностями современной драматургии является стремление к разговорному стилю. Простота синтаксиса и лексики современных драматургических текстов может быть объяснена несколькими причинами. С общеэстетических позиций объяснением служит обусловленность произведений современного искусства такой паракатегорией нонклассики, как повседневность. Примером указанной обусловленности служат тексты пьесы Н. Коляды и Е. Гришковца и других современных драматургов. Они убедительно демонстрируют перенос повседневной речи в речь драматургических персонажей, а значит, и в публичную речевую культуру. Процесс языковой деконструкции в соответствии с паракатегорией повседневности нашел свое проявление в отказе от классических канонов литературной речи. В результате языковой деконструкции произошло упрощение синтаксиса и замена литературной лексики на повседневную, бытовую, просторечную. В связи с этим речь персонажей современной драматургии оказалась чрезвычайно сближенной с речью реальной, бытовой (существующей в современной жизни). Деконструкция языка современной драматургии выступает в качестве приема, обеспечивающего эффект искренности публичной речевой культуры. Персонажи пьес Н. Коляды и Е. Гришковца нередко используют и лексику бранную. Кроме того, драматургия новейшего времени насыщена жаргонной лексикой. В настоящее время наблюдается тенденция выхода жаргона за рамки породивших его профессиональных или социальных групп. Жаргон теснит респектабельную речь не без помощи средств массовой информации и распространения массовой культуры, которые накладывают отпечаток на язык всей нации. Герои современной пьесы говорят языком жаргона, стеба, брани, потому что не желают выбиваться из массы. Такой лексикой пестрит речь персонажей многих спектаклей, поставленных по современной драматургии. В контексте категории повседневности разговорность лексики, свойственная современной драматургии, рассматривается как своего рода выразительность. Использование разговорной лексики, жаргонных и бранных слов для создания эффекта новой чувственности нельзя считать перспективным. В логике размышлений об исчезновении современного искусства, о его замене артефактами уместно рассматривать выразительность лексической нецензурности как симулякр публичной речевой культуры, как ее псевдовыразительность. 

Нонклассическая категория повседневности повлияла не только на лексику, но и на синтаксис современной драматургии. В современных драматургических текстах наблюдается ослабленность синтаксических связей: предложения прерывисты, отличаются незаконченностью, что создает впечатление непоследовательности речи. Принцип незавершенности в структурном оформлении, прерывистость фраз свидетельствуют о близости к повседневной реальной речи. Если же появляются сложные предложения, то их отличает обилие повторов, инверсии. Приоритет, который отдан разговорному стилю, обусловлен стремлением к созданию эффекта непринужденности, непосредственности, импровизации. Языковая деконструкция проявляется и в сцепление различных стилей: в сращении официально-делового и разговорного стилей; в соединении в художественного и разговорного стилей. На соединение разных стилей, свойственных современной драматургии указывают различные исследователи. Тенденция сцепления стилей очень органична для постмодернистской эстетики и обусловлена нонклассическим принципом цитатности. Автор подчеркивает, что синтаксическая и лексическая упрощенности текста не должны рассматриваться как свидетельство примитивности современного человека. Синтаксическая и лексическая упрощенность как отступление от литературной речи указывают лишь на отход от формы изящного изложения мыслей и чувств средствами языка. Сложность внутреннего мира современного человека, а также сложность переживаемых им реакций на окружающую действительность проявляются в его чрезвычайной рефлексированности, которую передает не столько вербальный, сколько невербальный канал. Акцент глубинной рефлексии современного человека смещен в параязыковую сферу. Незавершенность фраз в бытовом разговоре компенсируется параязыковой выразительностью. Текстологическая основа публичной речевой культуры оказывает свое влияние на ее ритмомелодическую сферу. Лексическое и синтаксическое упрощение компенсируется ритмомелодическим усложнением явлений публичной речевой культуры.

В диссертации отмечается, что публичную речевую культуру новейшего времени характеризует смещение акцента выразительности в ритмомелодическую сторону. Детальным проявлением этого смещения можно считать конкретные интонационно-мелодические конструкции и свойственные им динамические качества звучания. К конкретным конструкциям, характеризующим акустические свойства публичной речевой культуры,  автор относит, прежде всего, интонационно-мелодическую модель ироничности. Ироничность как предпочтительное акустическое свойство сценической речевой культуры новейшего времени сформировалось благодаря приему сцепления разговорного и литературного стилей в текстологической основе современной драматургии.

Другое предпочтительное акустическое свойство публичной речевой культуры проявляется в особенностях динамики звучания. Для определения этой особенности автор использует такой термин, как «энергетийность». Публичная речевая культура новейшего времени отличается чрезвычайной стремительностью, мощной концентрацией информации. Они и обусловливают энергоемкость, проявляющуюуся в ритмомелодике публичной речевой культуры. Причем эта особенность оформляется посредством способа публичного произнесения текста. Этот способ произнесения текста как будто восполняет актуальный прежде синтаксически длинный период, но является уже периодом ритмомелодическим. Ритмомелодический период, складывается из стремительного произнесения большого массива коротких (свойственных современной драматургии) предложений. В определенном смысле это позволяет говорить о возникновении в методологии публичной речевой культуры нового понятия «ритмомелодический период», понимая под старым (классическим) синтаксическим периодом длинную фразу русской литературы ХIХ столетия. Новый период – это не синтаксически, а ритмомелодически объединенный массив текста. Это довольно объемный по количеству знаков и одновременно стремительно (то есть практически без логических акцентов) произносимый, массив авторского текста. Появление такого нового – ритмомелодического – периода обусловлено спрессованностью интеллектуально-чувственных реакций современного человека. Причиной его возникновения автор считает отказ от его иллюстрирования авторского текста, стремление современной художественной культуры к концептуальности. В театральной речевой культуре наблюдается стремительное «проскальзывание» через большие массивы авторского текста (практически их «пропускание») с целью выделения какой-то фразы, важной для режиссерского решения, и, часто совершенно не важной для автора литературного и драматургического текста. Именно «ритмомелодичексим периодом» объясняется утверждение актерской оценки не столько посредством паузы, сколько посредством ритмомелодики. Как нам думается, востребованная в начале ХХ столетия психологическая пауза (сегодня о мхатовских паузах нередко говорят с иронией) утратила свою прежнюю актуальность. Интересно отметить, что синтаксически длинный период задавался драматургом, в то время как «ритмомелодический период» – относится к авторству режиссера (актера). Это явление вполне закономерно и объясняется изменением ролевого значения драматурга (писателя) и режиссера в создании театрального спектакля, ослаблением позиций литературоцентризма.

Автор диссертации указывает, что энергетийность как акустическое свойство явлений публичной речевой культуры во многом достигается не только благодаря концентрации интеллектуально-чувственных реакций современного человека, но и благодаря соединению звука и жеста, слова и движения, что по праву можно считать также одним из проявлений речевого постмодернизма. На протяжении всего ХХ столетия можно было наблюдать эволюцию отказа театра от установки на приоритетное положение слова. В искусстве, созданном по принципам классической эстетики, особенно в театральном искусстве ХIХ столетия, сценическое слово было действительно главным выразительным средством. Изменение отношения во многом обусловило формирование нонклассики. Первыми проявлениями неклассической эстетики в публичной речевой культуре выступил отказ от приоритетного положения слова. Динамика эволюционного развития публичной речевой культуры в конце ХХ – начале ХХI столетия проявилась во вторичном отказе от приоритетного положения слова. Однако такое отрицание главного канала общения – языка, обернулось интересом к фонетическим возможностям сценического слова. В результате актуализировались поиски в области расширения возможностей голосоречевой выразительности, в области возможностей ритмомелодики, в экспериментировании голосоречевыми фактурами.

Импульсом к поиску новых голосоречевых фактур и их утверждению в публичной речевой культуре способствовали театральные эксперименты А. Арто, Е. Гротовского, П. Брука. В связи с этим в конце ХХ столетия, во многом благодаря постмодернизму, театр накапливает опыт в области разнообразия фактур голосоречевой выразительности. Например, ко второй половине ХХ столетия выкристаллизовывается такой прием голосоведения, как ритмомелодическое калькирование. Именно ритмомелодической калькой являются звуки, синтезируемые при помощи компьютерных технологий. В художественной речи такой принцип звучания ранее всего стал использоваться в анимации. В качестве примера можно привести и речь персонажей диснеевских мультипликационных фильмов. Звуки этих персонажей – ритмомелодическая калька с естественной речи. Ритмомелодическое калькирование оказалось очень органичным для реализации в театральном спектакле идей постмодернизма, связанных с киберкультурой. Вариантом ритмомелодического калькирования выступает копирование акцентных ритмических и мелодических очертаний слов и оборотов речи при помощи технических средств. Являясь атрибутом проявления киберкультуры, названный принцип звучания имеет примеры в современном театральном искусстве и является не столько речью, сколько ее симулякром.

Автор убеждает в том, что к началу ХХI столетия основой концептуальной модели, то есть типа, публичной речевой культуры является не только классическая эстетика, но и нонклассика. Такой тип публичной речевой культуры новейшего времени оформился благодаря развитию современного искусства в условиях балансирования между классикой и нонклассикой, развитию театрального постмодернизма. Реальным проявлением постмодернизма в публичной речевой культуре следует считать голосоречевую деконструкцию, выразившуюся в изменении языка современной драматургии, т. е. текстологической основы сценического слова, в экспериментах с голосоречевыми фактурами. В современном (инновационном) театре использование способов голосоведения в соответствии с одновременной действенностью принципов классической эстетики и нонклассики практически не имеет границ и обусловлено соседством художественных образов и симулякров.

На первый план выразительности публичной речевой культуры выступила не лексическая, а звуковая оболочка слова, его интонационно-мелодические возможности. В связи с тем, что выразительными возможностями публичной речевой культуры являлись в большей степени возможности лексических границ речи, то и в классической педагогике сценической речи важнейшим разделом обучения актера считались правильность, благозвучность произношения. Эпоха ХХI столетия, не отказываясь от опыта классической педагогики, вместе с тем актуализирует уже иную сферу голосоречевой техники актера, которая связана не столько с правильностью и благозвучностью (или не только с правильностью и благозвучностью), сколько с рельефной выразительностью, то есть энергетийностью, интеллектуальностью, чувственностью, персонностью, эффектностью ритмомелодической формы.

Изменения в различных сферах культуры определили трансформацию компонентов парадигмы драматизма. Подвергся модификации тип публичной речевой культуры, что проявилось в переплетении психолого-реалистической и условно-театральной моделей. Стали заметными изменения в ценностных установках – оформились новые предпочтительные акустические свойства. Претерпела видоизменения и технологическая компонента сценической речевой культуры. Возникла необходимость уточнения методов речевого обучения актера, направленных на воспитание навыков публичной речевой культуры.

В работе отмечается, что на трансформацию публичной речевой культуры в новейшее время оказывают свое влияние не только сенситивные ценности, но и ценности идеациональные. Если сенситивная суперсистема реальна, адекватна восприятию наших органов чувств, то идеациональная имеет сверхчувственную природу, божественное начало. Идеациональные ценности нашли свое выражение в метафизических тенденциях театральной культуры. Они и оказывают наряду с постмодернизмом свое влияние на публичную речевую культуру новейшего времени. Если голосоречевой постмодернизм отражает черты чувственной (или сенситивной), то голосоречевая метафизика – черты идеациональной культурной системы. Воплощение духовной содержательности в слове – это отказ от наполнения слова чувственным (плотским) началом. Освоение театром идеациональных ценностей обусловливает разрабатывание категории надтекста и включение в термин «глубинное порождение речи» отраженного в ритмомелодике сверхчувственного содержания текста. В акустических свойствах речи это находит свое проявление в отказе от нарративных, повествовательных, жизненных интонаций.

Идеациональные ценности повлияли не только на модификацию концептуальной модели публичной речевой культуры, выбор предпочтительных акустических свойств речи, но и на технологическую компоненту. Особое значение приобрел тренинг, связанный с процессом проникновения в тонкие миры и тренировкой особой энергетики. Отработка навыков владения любыми выразительными средствами (голосом, дикцией) рассматривается в контексте  идеациональных ценностей как вторичная. В качестве  первичных задач избираются развитие телесной и голосоречевой пластичности, а также целостного развития интеллектуальной и чувственной природы актера. В рождении слова большое значение приобретет импровизация. Тренинг выступает как часть духовного служения, а значит, в определенном смысле является священным.

Подводя итоги размышлениям о модификации технологической компоненты публичной речевой культуры, автор отмечает следующее. Создание новых технологий, относящихся к парадигме драматизма, начиналось с отрицания системы, сформированной театральной речевой педагогикой ХIХ столетия. На их развитие и утверждение в театральной педагогике ушло практически все ХХ столетие. В конце ХХ столетия свое право на существование отстояли способы обучения, корреспондирующиеся как с реалистическими, так и с нереалистическими художественными направлениями. Технологии сенситивного характера, заявленные в начале ХХ века, получили свое развитие во второй половине столетия. Возникающие тенденции в технологической компоненте публичной речевой культуры связаны с идеациональными ценностями. К созданию технологий в этом направлении специалисты лишь подступаются. Освоение идеациональных ценностей педагогикой сценической речи позволит на новом уровне решать вопросы методики работы над авторским текстом и совершенствовать психофизический аппарат будущего актера. Область технологии публичной речевой культуры, во многом освоив сферу чувственности, стремится к освоению сферы сверхчувственного. Суть модификационных процессов в сфере технологической компоненты публичной речевой культуры проявилась в переплетении разных способов и приемов. Поиски новых способов обучения в конце XX века сопровождались экспериментами, соединяющими классический и совре­менный опыт. Это во многом и усложнило технологии совершенствования публичной речевой культуры и, одновременно, расширило их возможности. 

В заключении формулируются выводы, которые могут способствовать теоретическому и практическому осмыслению феномена речевой культуры, а также высказывается ряд предположений теоретико-прикладного характера о развитии публичной речевой культуры.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

1. Прокопова, Н. Л. Критерии интонационно-языковой парадигмы постмодернизма. [Текст]/ Н. Л. Прокопова // Вестник Томского государственного университета. Общенаучный периодический журнал № 304 (ноябрь 2007) / Редкол.: Г.В.Майер (гл. ред.) и др. Томск: 2007.-. С. 77- 81.

2. Прокопова, Н. Л. Ценностный аспект стратификации сценической речевой культуры. [Текст] /Н. Л. Прокопова// Вестник Томского государственного университета: Общенаучный периодический журнал № 310 (май 2008) / Редкол.: Г. В. Майер (гл. ред.) и др. Томск: Томский государственный университет, 2008. – С. 41-49.

3. Прокопова, Н. Л. Явление деконструкции в сценической речевой культуре. [Текст] /Н. Л. Прокопова// Вопросы культурологии. – 2008. – № 7. – С.58-59. 

4. Прокопова, Н. Л. Трансформация сценической речевой культуры в новейшее время [Текст] /Н. Л. Прокопова//Обсерватория культуры. М.: Информкультура. – 2008.– №3. Раздел 3. В пространстве искусства и культурной жизни. - С.63-67. 

5. Прокопова, Н. Л. Сценическая речевая культура как часть интегрированной системы культуры [Текст] /Н. Л. Прокопова// Вестник ЧелГУ – 2008. – №28 (129) – Направление Философия. Социология. Культурология. Вып. 8. – С. 76-81.

6. Прокопова, Н. Л. Структурная дислокация сценической речевой культуры в культуре общества. [Текст] /Н. Л. Прокопова//Вестник Московского государственного университета культуры и искусств. – 2008. – № 3(24) – С. 34-37.

7. Прокопова, Н. Л. Идеациональные ценности сценической речевой культуры новейшего времени. [Текст] /Н. Л. Прокопова//Вестник Московского государственного университета культуры и искусств. – 2008. –  № 1 (22). – С.209-212.

8. Прокопова Н. Л. Парадигмы сценической речевой культуры XX столетия [Текст]: монография / Н. Л. Прокопова. – Кемерово; М.: Издательское объединение «Российские университеты»: Кузбассвузиздат – АСТШ, 2008. – 263 с.

9. Прокопова, Н. Л. На пути к голосоречевой выразительности. От самораскрытия к гротеску [Текст] Учеб. пособие / Н. Л. Прокопова – Кемерово: Кемеровская государственная академия культуры и искусств, 2002. – 106 с.

10. Прокопова, Н. Л. Комплексный метод обучения сценической речи [Текст] / Н. Л. Прокопова //Театр и театральное образование Восточной Сибири и Севера: регионально-национальные аспекты: Материалы межрегиональной научно-практической конференции. Улан-Удэ: Восточно-сибирская государственная академия культуры и искусств, 1999. – С.96-99.

11. Прокопова, Н. Л. Предпосылки к возникновению современных технологий совершенствования сценической речи [Текст]/ Н. Л. Прокопова // Культура как предмет комплексного исследования: Сборник трудов молодых ученых. Кемерово: Кемеровская государственная академия культуры и искусств, 2000. – Вып.2. – С.140-145.

12. Прокопова, Н. Л. Становление современных технологий голосоречевого обучения актера [Текст]/ Н. Л. Прокопова // Искусство и искусствоведение: теория и опыт (Сценическая педагогика): Сборник научных трудов Кемерово: Кемеровская государственная академия культуры и искусств, 2002.– Вып.1.–. С.79-95.

13. Прокопова, Н. Л. Воспитание театральности актерского голоса [Текст]/ Н. Л. Прокопова // Театр и современность: Материалы второго межрегионального симпозиума. Красноярск: Красноярская государственная академия музыки и театра, 2002. – С.95-99.

14. Прокопова, Н. Л. Голосоречевой образ спектакля: методические приемы подготовки актера [Текст]/ Н. Л. Прокопова // Искусство и искусствоведение: теория и опыт. Театр в зеркале конфликта: Вып.2. – Сборник научных трудов. Кемерово: Кемеровская государственная академия культуры и искусств, 2003. – С.57-83.

15. Прокопова, Н. Л. Отношение к художественному тексту как фактор, определяющий принципы его анализа и особенности сценической версии [Текст]/ Н. Л. Прокопова // Художественная культура: теория, история, критика, методика преподавания, творческая практика: Сб. материалов конф. /Под ред. В. И. Жуковского; Красноярск: Красноярский государственный университет, 2003. – С.64-68. 

16. Прокопова, Н. Л. Теоретические основы воспитания логико-интонационной выразительности. [Текст]/ Н. Л. Прокопова // Наука и художественное образование: Материалы Всероссийской научно-практической конференции, посвященной 25-летию КГАМиТ (14-16 ноября 2003 г.) /отв. ред. Л. В. Гаврилова, О. Ю. Колпецкая. Красноярск, 2003. - С. 381-387.

17. Прокопова, Н. Л. Сценическая речевая интонация как объект культурологического исследования» [Текст]/ Н. Л. Прокопова // Художественная культура: теория, история, критика, методика преподавания, творческая практика: Сб. науч.ст./Под ред. В. И. Жуковского; Красноярск: Красноярский государственный университет, – 2004. – С.106-109.

18. Прокопова, Н. Л. Возникновение метафизических тенденций в спектакле как факт развития диалога Церкви и театра. [Текст]/ Н. Л. Прокопова // Религиозность в России: социально-гуманитарные аспекты исследования: Сб. ст. по материалам всерос.науч. конф. (г. Кемерово, 24-25 нояб. 2003 г.) / Администр. Кемеров. И Новокузн. епархия РПЦ; КемГУКИ. – Кемерово: ООО «Фирма «Полиграф»», 2004. – С.313-320.

19. Прокопова, Н. Л. Логика сценической речи: концептуальные основы обучения актера. [Текст]/ Н. Л. Прокопова // Искусство и искусствоведение: теория и опыт. Театральное пространство Сибири. Вып.3.- Кемерово: Кемеровский государственный университет культуры и искусств, 2004. – С. 193-218.

20. Прокопова, Н. Л. Интонационная парадигма как образ времени. [Текст]/ Н. Л. Прокопова // Ученые записки НИИ прикладной культурологии / Редкол.: П. И. Балабанов (гл. ред.) и др. – Кемерово: КемГУКИ, 2006. – С.136-143. 

21. Прокопова, Н. Л. Сценическая речь в контексте постмодернизма. [Текст]/ Н. Л. Прокопова // Искусство и искусствоведение: теория и опыт. Язык и речь современного искусства. Вып.5. – Кемерово: Кемеровский государственный университет культуры и искусств, 2006. – С.26-50.

22. Прокопова, Н. Л. Декламационная культура как отражение классической эстетики. [Текст]/ Н.Л.Прокопова// Ученые записки НИИ прикладной культурологии / Редкол.: П. И. Балабанов (гл. ред.) и др. – Кемерово: Кемеровский государственный университет культуры и искусств, 2006. – Т.2.- С.291-307.

23. Прокопова Н. Л., Галендеев В. Н. О содержании предмета «Сценическая речь» [Текст]/ Н. Л. Прокопова // Теория и практика сценической речи. Коллективная монография. Вып.2./Отв. Ред. В. Н. Галендеев. СПб: Санкт-Петербургская государственная академия театрального искусства, 2007.– С.103-108. 

24. Прокопова, Н. Л. Процесс коммерциализации театра: особенности проявления в театральном пространстве Кузбасса [Текст]/ Н. Л. Прокопова// Ученые записки НИИ прикладной культурологи. Редкол.: П. И. Балабанов (гл. ред.) и др. – Кемерово: Кемеровский государственный университет культуры и искусств, 2007. – Т.1 (3). – С.209-224. 

25. Прокопова, Н. Л. Театроведение и культурология: объективные основания для компромисса. [Текст]/Н. Л. Прокопова//Культурология, культура и искусство в современном российском социуме: сборник научных стаей по итогам Всероссийской научно-практической конференции «Культурология в социальном измерении» (Кемерово, 16-17 февраля 2007 г.). – Кемерово: Кемеровский государственный университет культуры и искусств, 2008. – Ч. 2. – С.339-349.

26. Прокопова, Н. Л. Расслоение искусства сценического слова как фактор формирования новой парадигмы речевой культуры [Текст]/Н. Л. Прокопова //Искусство и искусствоведение: теория и опыт. Слово в системе искусств. Вып.6. – Кемерово: Кемеровский государственный университет культуры и искусств, 2008. – С.7-23.

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.