WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 
На правах рукописи

ВОЛЫНСКАЯ Людмила Борисовна

ДИНАМИКА СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ  АДАПТАЦИИ  ЛИЧНОСТИ

Специальность 24.00.01 - Теория и история культуры

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации

на соискание ученой степени

доктора культурологии

Москва 2009

  Работа  выполнена  на  кафедре  теории  и  истории  культуры

Государственной академии славянской культуры

  Научный консультант: доктор философских наук, профессор Э. А. Орлова

Официальные оппоненты:

доктор философских наук, профессор Г. М. Свирин

доктор культурологии, профессор  О. Б. Сладкова

доктор философских наук, профессор В. И. Добрынина

Ведущая организация: Российский институт культурологии

Защита состоится  4 марта 2009 г. в 14.00 часов на заседании Диссертационного совета Д 212.044.01 по присуждению ученой степени доктора наук при Государственной академии славянской культуры.

Адрес: Москва, 125480, ул. Героев Панфиловцев, д.39, корп.2.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Государственной академии славянской культуры.

Автореферат разослан «____»___________________2009 г.

  Ученый секретарь Диссертационного совета  Д 212.044.01

  кандидат философских наук, профессор ГАСК С.И. Бажов 

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

АКТУАЛЬНОСТЬ  ТЕМЫ  ИССЛЕДОВАНИЯ

Проблемы социокультурной и личностной адаптации че­ловека существуют в любом об­ществе и во все времена, однако они обостряются в  условиях социальных трансформаций, характерных для современности. В это время, когда привычные ориентиры деятельности утрачивают прежнюю значимость, общепринятые ценности и нормы устаревают, и требуется выбор новых целей, основанных на других мировоззренческих принципах, уровень дезадаптации и фрустрации у большинства членов российского общества повышается, особенно у представителей среднего и старшего поколения. Однако и в более стабильные пе­риоды проблемы социокультурной адаптации у многих вызывают личностные напряжения, и их удается решить далеко не всем. Труд­ности, возникающие в процессе социализации и инкультурации, связаны не только со сложностью структуры окружения и неоднозначно­стью его семантики в современных обществах, но и с недостаточной степенью осознания многими индивидами адекватности собствен­ного поведения и возможности контроля над ним.

Эти трудности проявляются в различных сферах жизни: в профессиональной, трудовой дея­тельности, в учебном процессе, в межличностных отношениях, в любви и выборе спутни­ка жизни, в семейных отношениях, в создании значимого д­ля индивида круга общения, социальной микросреды. Причем, даже если у индивида есть удачные стереотипы поведения, пригодные для ряда ситуаций, то их отно­сительная успешность в одних обстоятельствах не предопределяет од­нозначно того же в других. Кроме того, адаптированность, приемлемая на определенном этапе жизненного цикла, не остается таковой на всех остальных, особенно в условиях резких социальных изменений. Проблемы адаптации индивида к  социокультурной среде не заканчива­ются вместе с периодом первичной социализации и в юности, а возникают в том или ином виде на протяжении всего жизненного цикла. Поэтому определенная степень дезадаптированно­сти присуща почти всем людям.

Актуальность темы диссертационного исследования обусловле­на рядом причин:

Во-первых, переходный период развития российского общест­ва обусловил резкое изменение материального и социального поло­жения большинства российских граждан. В связи с этим проблемы адаптации к новым условиям для большинства людей стали перво­очередными. В то же время на уровне обыденного сознания плохо отрефлексирована связь между личностными и средовыми факторами социо­культурной адаптации.

Во-вторых, социально приемлемые способы удовлетворения потребностей людей предполагают необходимость более глубокого анализа наличных проблем социокультурной адаптации и культурной компетентности с гносеологической, аксеологической и методоло­гической позиций. При этом важно учитывать соотношение между  рациональными, эмоциональными и поведенческими факторами, между осознанными и неосознанными компонентами этих процессов.

В-третьих, по данным социологических исследований, многие рос­сийские граждане постоянно испытывают состояние стресса, хронической неудовлетворенности, расте­рянности, потери социальной идентификации.1 Во многом это связа­но с тем, что они не могут добиться приемлемого, с их точки зрения, уровня материальной обеспеченности и соответствующего положения в социокультурном окружении.

В-четвертых, значительно увеличился разрыв в материальной обеспеченности между поколениями, жителями разных населенных пунктов,  разнородными профессиональными и социальными группами. Поляризация доходов требует переосмысления понятия справедливо­сти, связи между материальным, социальным и личностным благополу­чием, умения реадаптироваться к изменяющейся социальной ситуации  на разных этапах жизненного цикла.

В-пятых, теория культуры позволяет понять не только то, что есть в действительности, но и то, что должно или могло бы быть в идеале, к чему надо стремиться. Повышение уровня адаптированности и культурной компетентности людей будет способствовать большей степени их самореализации, удовлет­воренности жизнью, принятию себя и толерантности к другим, умению справляться с обстоя­тельствами, повышению самоуважения. Это означает необходимость поиска новых подходов к существующим проблемам первичной и последующей социализации, воспитания и самовоспитания.

Степень научной разработанности темы.  Социальная и личностная значимость темы исследования на протяжении веков привлекала к себе внимание представите­лей различных социальных наук и гуманитарного знания: культурологов, психологов, философов, социологов, этиков, педагогов, принадлежащих к самым разным школам и направлениям. Многообразные, а порой противоречивые подходы к феномену адаптации человека в социокультурной среде отражает его внутреннюю многомерность. Он рассматривается как приспособление индивида к обществу и как умение противостоять общественному давлению, как достижение социального успеха и как личностная самореализация. Ведущее значение для процесса адаптации придается как сознательной активности, так и глубинным бессознательным проявлениям в поведении человека. Ни один из этих подходов нельзя признать универсальным – каждый из них подчеркивает определенные аспекты сложного адаптационного процесса.

Неоднозначность и разнохарактерность акцентов в исследователь­ских парадигмах при изучении феномена социокультурной адаптации свидетельствует как о различии теоретико-методологических предпосылок, лежащих в основе исследований, так и многогранности самого этого процесса. В действительности здесь важно выявить соотношение между степенью приспособления к социокультурной среде и умением выстраивать эту среду в соответствии с представлениями и стремлениями личности, между приспособлением к микро- и макросреде, между сознательными и бессознательными процессами в социально значимом поведении, соответствие личностных предпочтений социально одобряемым  ценностям. Различие акцентов при изучении данного феномена оправдано как постоянно меняющи­мися внешними запросами при изменении социокультурного окружения, так и внутринаучной логикой исследований, восполняющей наименее разработанные аспекты проблемы.

Данное исследование носит комплексный характер: осмысление темы с точки зрения культурологии осуществляется с привлечением данных философии, психологии, социологии, этики, педагогики. Автор сознательно использовал междисциплинарный подход к исследуемой проблеме, исходя из того, что современная наука развивается преимущественно в рамках интегрального знания, на основе взаимодополняемости различных концепций, с использованием всего ценного, что в них есть. 

Важной теоретической основой диссертационной работы стали труды отечественных и зарубежных ученых, посвященные социокультурным, философским, социально-психологическим, социологиче­ским, нравствен­ным, педагогическим проблемам, связанным с социокультурной адаптацией, социализацией личности на различных этапах жизненного цикла, ее личностным благополучием и умением найти индивидуальный смысл в постоянно меняющемся контексте социокультурной жизни.

Среди зарубежных направлений изучения этого вопроса можно отметить культурную антропологию (М. Мид, Р. Бенедикт); гуманистиче­скую философию и психологию (К. Роджерс, А. Маслоу, Г. Олпорт); философию жизни (А. Шопенгауэр, Ф. Ницше, В. Дильтей);  экзистенциальный анализ (К. Ясперс, Л. Бинсвангер, М. Босс, Р. Мей); фрейдизм и неофрейдизм (З. Фрейд, А. Фрейд, А. Адлер, К. Юнг, Э. Фромм, К. Хорни); трансактный анализ (Э. Берн и его последователи: М. Джеймс, Д. Джонгвард); бихевиоризм (Д. Уотсон, Б. Скиннер, К. Лешли); психологию развития (Э. Эриксон, Ж. Пиаже, Г. Крайг); социально-когнитивное направление (А. Бандура, Д. Роттер, Д. Келли); нейро-лингвистическое программирование (Р. Бэндлер, Д. Гриндер, Л. Кэмерон-Бэндлер); различные социологические течения (М. Вебер, Р. Дарендорф, Э. Дюркгейм, П. Сорокин). Смыслу жизни и логотерапии посвящены работы В. Франкла, К. Обуховского, С. Франка, Е. Трубецкого.

В отечественной литературе проблемы личностных механизмов социокультурной адаптации долгое время рассматривались упрощенно, главным образом, с точки зрения воспитания коммунистической морали. Идеологические запреты приводили к тому, что научные изыскания в этой области во многом носили дидактический характер, а существовавшие в реальной жизни сложности и противоречия игнорировались и оставались за скобками. Результаты оценивались сквозь призму официально провозглашаемых идеологических ценностей. Кроме того, вопросы адаптации личности к социокультурной среде ограничивались изучением только воспитания детей и подростков. Адаптационные механизмы в дальнейшие периоды жизни вообще не рассматривались. Но даже в условиях идеологического давления  Л. С. Выготскому, А. Н. Леонтьеву, Д. Б. Эльконину, В. А. Ядову и др. позволило внести значительный вклад в мировую науку.

В последние годы трансформация социальных отношений в нашей стране привлекла внимание отечественных исследователей к проблемам адаптации личности к быстро меняющейся социокультурной среде. Существенное значение для развития представлений о сущности этих процессов внесли такие ученые, как  А. А. Бодалев, И. С.  Кон,  Д. А. Леонтьев, Ю. М. Орлов, Э. А. Орлова, В. А. Петровский, А. А. Реан, Ю. М. Резник, В. Э. Чудновский, В. А. Ядов и др. Эти ученые исследовали конкретные механизмы социокультурной адаптации и личностных смыслов в условиях смены общественных отношений при одновременном движении индивида по стадиям жизненного цикла. Тема изучалась с точки зрения самых различных направлений – культурной антропологии, экзистенциальной философии, акмеологии, психологии развития, психологии общения, социологии малых групп. Благодаря исследованиям этих ученых в науке накоплен обширный материал о формах социального взаимодействия и поведении личности в меняющейся социокультурной среде и о причинах большей или меньшей эффективности такого поведения. Наряду с этим в последние годы все больше внимания обращается не только на первичную социализацию, но и на социализацию в более зрелых возрастных периодах.

Анализ имеющейся социально-научной и гуманитарной литературы автором осуществлялся в связи с поставленной целью – построение рационалистической концепции успешной адаптации, типичных моделей жизненных проблем и оптимальных направлений их решений с учетом внешних и внутренних ресурсов личности.

Несмотря на возрастание научного интереса к этим проблемам, до сих пор остается ряд мало изученных вопросов, связанных со структурой социально-адаптационных механизмов личности, соотношением в них постоянных, заученных и ситуационных социокультурных компонентов, возможностей самостоятельной ресоциализации и личностного развития на различных этапах жизненного цикла. Кроме того, существует противоречие между социально-научным и гуманитарным подходом к этим проблемам. В первом случае акцент ставится на типологизацию личностных проблем, которые задаются социокультурным контекстом, и в свете этой парадигмы набор таких ситуаций заведомо ограничен (конечен). Во втором – подчеркивается уникальность каждой личности, ее индивидуальных и социальных проблем и неповторимость ее жизненного пути. С точки зрения автора, в обоих этих подходах имеется рациональное начало, творческая переработка которого будет способствовать решению проблемы. Индивидуальность и типичность не исключают друг друга, поскольку набор повторяющихся, социально обусловленных проблем и способов восприятия их в каждом конкретном случае состоит из уникального сочетания элементов того и другого. Кроме того, индивидуальный набор способов восприятия и реагирования всегда ограничен и может быть расширен за счет обучения и подражания наиболее удачным образцам поведения других людей. Постановка проблемы в данном ракурсе дает возможность подойти к ее решению как с научной, так и с практической позиции. Актуальность проблемы слабой социокультурной адаптированности, недостаточная степень ее разработанности, с одной стороны,  и  большой  практический  опыт  автора в области образования и отчасти адаптационного консультирования - с другой, обусловили выбор темы данного исследования.

Исследовательская  проблема

Исходя из вышесказанного, исследовательскую проблему можно сформулировать как расхождение между существующей в области социального и гуманитарного знания индивидуализацией личностных проблем и необходимостью их типологии по социально-культурным и антропологическим основаниям.

В настоящее время в науке недостаточно обоснованы теоретико-методологический и философский подходы к процессам инкультурации и социализации, особенно в связи со сменой возрастного статуса индивида в условиях быстрых социальных трансформаций.  Соответственно как сама желаемая адаптационная модель на различных этапах жизненного цикла, так и способы ее освоения являются неотрефлексированными и зачастую противоречивыми даже в рамках одного и того же научного направления. В частности, понятие адаптации рассматривается преимущественно с позиций приспособления индивида к условиям социальной среды, без учета его возможностей создания и преобразования этой среды, а с другой – границ его возможностей. Кроме того, адаптация не рассматривается в связи с личностными смыслами индивида, умением их определять и трансформировать в зависимости от внешних условий и внутренних изменений, в том числе связанных с прохождением различных этапов жизненного цикла. Личностная активность в процессе адаптации рассматривается редко, а если и рассматривается, то только как активность во внешнем пространстве социокультурной среды, а не как активность во внутреннем пространстве определения личностных возможностей, целей и задач. Однако без согласования обоих этих аспектов, без сознательно выбранных смыслов и направлений деятельности  внешняя активность остается слабо упорядоченной, а ее результаты не приносят индивиду удовлетворенности.

На практике процесс социализации далеко не всегда протекает успешно. В условиях смены парадигм общественного развития, при изменении приоритетов в социальных ценностях и нормах  их освоение социализирующимся индивидом проходит с многочисленными аберрациями. Отказ от прежних критериев выбора и отсутствие новых порождает ценностный вакуум в социуме, который по-разному проявляется в различных слоях и социальных группах. Преувеличенное значение материальных благ, стремление к ним не способно заменить индивидуальные личностные смыслы, особенно если собственные побуждения и интенции индивида плохо коррелируют с моделью поведения предпринимателя или стремящегося разбогатеть авантюриста. Однако социальные ориентации, уважение и зависть окружающих по отношению к новым «героям» побуждает многих людей выбирать цели и направления деятельности, нерелевантные их внутренней сущности. Далеко не каждый субъект социализации способен осуществить свои собственные индивидуальные предпочтения и выбрать подходящие для себя жизненные ориентиры.  В норме такие выборы не должны находиться в резком противоречии с социально одобряемыми, хотя могут иметь весьма своеобразные акценты. Некоторое расхождение между провозглашаемыми ценностями и теми, на которые чаще всего ориентируются люди в реальной жизни, обычно не является фрустрирующим. Однако конфронтация преобладающих индивидуальных предпочтений и интенций с принятыми в культуре ценностями, также, как и полное подчинение им (конформность), свидетельствует об издержках процесса социализации.

Выбор значимых жизненных целей также обычно определяется в процессе социализации. Они могут и должны претерпевать изменения в процессе адаптации индивида к новым социальным условиям и движения по стадиям жизненного цикла. Однако, при всей их вариативности, они должны сохранять преемственность и соответствовать осознанным интересам и способностям индивида. При недостаточно успешной социализации  цели могут быть неотрефлексированными или нереальными, не отвечающими образу жизни человека. В этом случае даже при наличии эффективных технологий их достижения, результаты могут оказаться неожиданными и разочаровывающими. Цели должны соответствовать индивидуальным характеристикам и ресурсам личности и в то же время допускать возможность определенного изменения направления ее социокультурного  развития.

Что касается норм поведения и паттернов культуры, то часто они осваиваются выборочно и неосознанно. Нормы воспринимаются многими как нечто внешнее, раз и навсегда данное, чему можно только либо подчиняться, либо нарушать. Свидетельством этому является часто встречающаяся личностная проблема противопоставления чувства и долга, безо всякого представления о возможности их интеграции. Люди часто плохо понимают механизмы формирования и функционирования стереотипов взаимодействия и поведения, а тем более их изменения. Они становятся в тупик при вполне закономерном изменении собственного социального статуса в связи с возрастом, при необходимости выполнять новые социальные роли и взаимодействовать с окружением в новом качестве. Постигнуть смысл норм как регулятивных культурных образований и варьировать свое поведение в их пределах  для многих представляет значительные затруднения. Зачастую нормы воспринимаются как «руководство к действию», а не границы поля успешной социализации и инкультурации, в пределах которых человек может варьировать свое поведение и связи с другими людьми. 

Неадекватность оперирования нормами может проявляться, в частности:

- в абстрактности, недостаточной структурированности и организованности  их  использования, когда смешиваются варианты приемлемого поведения в разных национальных, территориальных, возрастных, профессиональных и социокультурных группах;

- в  антисоциальной  направленности – нормы преступной субкультуры, с которыми индивид идентифицирует себя и связывает свое личное благополучие;

- в асоциальности, не наказуемом уголовно отклонении от норм, когда люди не могут придать вариациям своего поведения социальную приемлемость и успешность.

Кроме того, неадекватное использование социальных норм может оказывать ограничивающее воздействие на жизненную среду личности, препятствуя ее социокультурному развитию, достижению социально и личностно приемлемого положения в обществе,  реализации намеченных целей, обретению смысла жизни. Все это побуждает многих людей  прибегать к помощи адаптационных консультантов. Однако практическая работа по оказанию помощи в социальной адаптации, опираясь на недостаточно отрефлексированные теоретико-методологические основания, в действительности представляет собой эклектическую смесь различных приемов и манипуляций. Они включают в себя случайные беспорядочные действия, не учитывающие причины и специфику дезадаптации индивида – от лечения неврозов до обретения мистического опыта во время наркотических сессий. Естественно, помощь от них минимальна, а в некоторых случаях наносится ощутимый вред, связанный с еще большей дезориентацией индивида в социальном пространстве, появлением у него зависимости от групп по оказанию социализационной помощи и их руководителей. В результате неуспешные попытки ресоциализации еще более ослабляют позицию индивида, усиливая у него ощущение беспомощности и неверия в свои собственные силы. Преодоление сложившегося несоответствия сущего и должного в подходах к социокультурной адаптации, с постоянно меняющейся социальной реальностью и самим индивидом, представляет собой научную проблему, включающую как теоретический, так и практический компонент.

  Гипотеза исследования.

В соответствии с поставленной проблемой гипотеза исследования состоит в том, что социокультурная адаптированность человека имеет не только социальную природу, но и личностно-индивидуальную. Адап­тирован­ность личности с рационалистической точки зрения связана с наличием у человека убеждений и представлений, релевантных социальной действительности, адекватной модели эмоционального реагирования и поведения в различных ситуациях, в том числе кризисных, самоуважением и положительной оценкой своей деятельности с уче­том социокультурного контекста, но не обязательно с достижением значительного внешнего успеха. Тем не менее предполагается, что внутренняя последовательность и удовлетворенность своей деятельностью на­ходится в положительной взаимосвязи с социально признанными достижениями человека. Анализ личностных механизмов социо­культурной адаптации позволит выявить субъективные факторы, как способствующие, так и препятствующие ее формированию.

Обращение к концепции возрастных кризисов позволяет типологизировать жизненные проблемы по основанию антропологических универсалий (того, что присуще всем без исключения людям).

Обращение к понятию рационального локуса контроля позволяет типологизировать оптимальные решения жизненных проблем в рамках типичной кризисной ситуации.

Цели и задачи исследования.

Основной целью диссертационного исследования является построение идеально-типических моделей жизненных проблем и оптимальных, рациональных направлений их решений, исходя из концепции отношений человека с окружением как источника жизненных проблем и ресурсов для их решения. Для этого необходимо вы­явление предпосылок и факторов социально-культурной адап­тации личности в процессе ее социализации и инкультурации на различных этапах жизненного цикла, а также внутренних (в том числе неосознаваемых мотивов), препятс­твующих этому процессу.

Сформулированная цель определяет необходимость решения следующих групп задач: 

Теоретические

Выделение антропологических и социокультурных факторов, обусловливающих типичные жизненные проблемы, связанные с недостаточной степенью адаптированности индивида в социальном пространстве:

- определение содержания понятий социокультурной адапти­рованности, социализации, инкультурации, куль­турной компетентности в соотнесенности с понятием смысла жизни;

- анализ структуры ключевых понятий исследования и их со­отношения между собой;

- выявление типичных предпосылок и ситуаций, обусловливающих недостаточную социокультурную адаптацию;

- обоснование возможности ресоциализации и коррекции поведения для повышения уровня социокультурной адаптированности личности;

- выделение рациональных основ модели успешной адаптации личности как относительного, субъективно приемлемого равновесия между "Я" и социокультурным окружением;

- выявление возможностей и пределов применимости рациональных методов познания изменений в поведении человека.

  Методологические

Определение теоретических оснований для формирования принципов и подходов к решению наиболее распространенных социально-возрастных и личностных проблем:

- построение типологии личностных проблем, соответствующих стадиям индивидуального жизненного цикла:

а) универсальные возрастные проблемы

б) типичные проблемы, порождаемые отношениями с другими людьми;

- определение индивидуальных возможностей в решении обоих классов жизненных проблем;

- изучение факторов формирования позитивных установок и ценностных ориентаций личности, способствующих ее самореализа­ции в социокультурном окружении;

- рассмотрение этических требований, существующих в обществе, и возможностей их реализации личностью; выявление различных уровней осозна­ния и принятия личностью предписываемых ей этических и социаль­ных норм;

- выявление адаптивных и дезадаптивных меха­низмов формирования и взаимодействия личности со средой на раз­ных стадиях жизненного цикла; определение возможностей компенсировать дест­руктивные или недостающие личностные черты в опреде­ленные периоды жизненного цикла на более поздних его этапах.

  Практические

Изучение механизмов повышения социально-культурной компетентности личности и освоения ею адаптационных паттернов поведения:

- типология оптимальных способов преодоления проблемных жизненных ситуаций;

- анализ специфики механизмов адаптации для возможности самореализации индивида в различных сферах жиз­недеятельности: в учебе, в производственной деятельности, в любви между мужчиной и женщиной, в семье, в межличностных отно­шениях с друзьями и более широком социокультурном окруже­нии;

- рассмотрение типичных способов преодоления жизненных проблем в отношениях с другими людьми.

Предмет исследования. Предметной областью исследования являются отношения человека с окружением, порождающие личностные проблемы, в том числе при изменении социальных связей и на разных стадиях индивидуального жизненного цикла.

В качестве объекта исследования рассматриваются способы личностной адаптации за счет использования имеющихся индивидуаль­ных ресурсов и приобретения новых.

  Теоретико-методологические основания исследования.

Многомерность и плюралистичность изучаемой проблемы обусловили обращение к междисциплинарному типу исследования. В связи с этим в диссертации использованы теоретические положения и методы различных дисциплин как социально-научного направления (культурная и социальная антропология, теория культуры, микросоциология, социальная психология), так и гуманитарного профиля (философия, психология, педагогика, этика). Только принцип дополнительности позволяет комплексно изучить такое сложное явление, как социально-культурная адаптация человека, реализующего, с одной стороны, цель и смысл собственного развития, а с другой – умеющего эффективно управлять своими отношениями с социокультурным окружением.

Работа основывается на синтезе двух основных подходов – экзистенциального, рассматривающего человека как источник собственной активности, и структурно-функционального, при котором среда реализации его индивидуальной активности задается извне. Используемый автором принцип вариабельности допускает изменения в расстановке акцентов между ними в зависимости от исследовательской задачи и реальной жизненной ситуации. Принципы диалогичности и плюрализма позволяют автору занять беспристрастную позицию наблюдателя-исследователя по отношению к изучаемым феноменам, в результате чего становится возможным использовать эвристический потенциал, содержащийся в разных концепциях.

Важным для концепции диссертанта является когнитивный подход, и в частности, идеи Д. Роттера о наличии ведущего локуса контроля, в соотношении с которым индивид интерпретирует свои успехи и поражения. Однако с точки зрения автора, локус контроля является более сложным образованием, в которое, помимо осознаваемых, входят также и неосознаваемые процессы. Вследствие этого необходима глубинная работа по их осмыслению, которая предшествует волевым актам и активным действиям. Поэтому принятие на себя ответственности требует не только готовности и наличия воли, но и социально-культурной компетентности индивида. Локус контроля может меняться в зависимости от социального положения, возраста и направления деятельности человека. Возрастание интернальности локуса контроля (или любой его части) способствует адаптации человека в социокультурном пространстве, которая напрямую связана с наличием у него индивидуального смысла жизни. Рассматривая логотерапию В. Франкла как необходимую часть своей работы, диссертант уделяет значительное внимание основаниям для выделения смыслообразующих компонентов в контексте индивидуального жизненного пути. Все три составляющие смысла жизни, выделенные В. Франклом, (деятельность – переживания – отношения), являются, с точки зрения автора, важными детерминантами феномена адаптации. 

Поскольку адаптационный процесс определяется не только сознательными, но и бессознательными детерминантами, автор опирается также на идеи фрейдизма и неофрейдизма. Чем менее успешно прошла первичная социализация, тем в большей степени требуется в дальнейшем перевод бессознательных элементов поведения в сферу сознания, поскольку именно на этой основе возможна их декомпозиция и трансформация. В своей работе автор опирается также на трансактный анализ Э. Берна, используя его идеи жизненных сценариев. Однако неоднозначность и сложность реальных неадекватных проявлений в поведении конкретного индивида делает не всегда возможным подбор строго формализованных сценарных матриц трансактного анализа.

Автор использовал также теоретико-методологические основания нейро-лингвистического программирования (НЛП), позволяющего вывести в сознание неосознаваемые внутренние образы, и на основе подробного рассмотрения составных элементов поведения индивида, опираясь на его лучшие паттерны поведения, перекомпоновать остальные, мало адаптивные стереотипы восприятий и действий.

Поскольку диссертант рассматривает процессы социокультурной адаптации в динамике, в работе используются модели стадий жизненного цикла Э. Эриксона и возрастных кризисов и психологических новообразований Л. С. Выготского, а также их последователей, конкретизировавших и развивших многие их идеи.

В своей работе диссертант обращается также к наиболее глубинным архетипическим и антропологическим универсалиям, которые нашли свое метафорическое отображение в таком известном памятнике мировой культуры, как «Тибетская книга мертвых». В ней отражены типичные паттерны реагирования и поведения, но в непривычных для обыденного сознания условиях, которые можно назвать «предельными ситуациями». Как известно, в таких ситуациях проявляются самые потаенные особенности человека, которые он сам может в себе не осознавать и никак не проявлять в повседневной жизни. Выделение шести идеально-типических моделей личности в «предельной ситуации» смерти и возрождения соответствуют тем мирам, контекстам, в которых они проявляются с наибольшей очевидностью. Эти личностные типы легко прослеживаются в обычной жизни, и они универсальны для любого общества, хотя распространенность их в разных культурах может варьироваться.

В целом антропологическая и философская база в подходе к проблеме позволяет диссертанту конструктивно использовать соответствующие теоретические положения по принципу дополнительности.

Методы исследования.

В работе использованы следующие методы:

- Функциональный анализ, определяющий связи личности с окружением в проблемных ситуациях, а также источники возникновения этих ситуаций

- Структурный анализ, позволяющий:

а) определить устойчивые компоненты жизненных проблем и их типичные конфигурации

б) определить структуру личностных характеристик, необходимых для нейтрализации негативных черт проблемной ситуации

в) построить идеально-типичные модели оптимальных паттернов поведения в типичных проблемных ситуациях

- Системный анализ, дающий возможность сделать философские обобщения, концептуализацию представлений о человеке, способном преодолевать жизненные проблемы.

- Методы эмпирического исследования с использованием психологических и социологических методик – тестирование, интервюьирование, анкетный опрос, а также метод вторичного анализа результатов исследований, проведенных другими авторами и опубликованных в литературе. 

Научная новизна и теоретическая значимость исследования 

Научная новизна данного исследования заключается в том, что в диссертации существенно изменено традиционное представление о социокультурной адаптации личности, разработана концепция адаптации применительно к динамике жизненных циклов, обоснован новый теоретический подход к пониманию социализации как непрерывно возобновляющегося процесса с использованием всех эффективных паттернов поведения, которые были освоены на предыдущем этапе жизненного цикла, и на этой основе определяются возможности самостоятельной ресоциализации в дальнейшем.

Значимость исследования состоит в теоретическом разрешении проблемы, имеющей важное как индивидуально-личностное, так и социокультурное значение. Совершенствование адаптационных механизмов на различных этапах жизненного цикла в процессе динамики социализации в контексте социокультурной реальности представляет собой самостоятельное научное направление в таком разделе культурологии, как «культура и личность», а также в области психологической антропологии и социологии личности, требующее философского обоснования. В отечественной науке настоящее исследование является одной из первых работ, в которой выявляются философские основания формирования элементов социально-культурной компетентности, составляющие рациональную основу адаптации при изменяющихся социокультурных условиях и возрастной динамике личности. В связи с этим приращение научных знаний можно сформулировать в следующих положениях:

- В данном исследовании адаптация рассматривается не только как социокультурный и личностный феномен, а как антропологически универсальный тип социальных отношений, выраженный как в повседневном поведении, так и в «предельных ситуациях».

- Представлен анализ механизмов формирования социокультурной адаптации, в том числе на разных этапах жизненного цикла.

- Проанализированы ценностные ориентации, индивидуальные убеждения и представления, стремления и цели, смысловые и нравственные регуляторы, влияющие на социокультурную компетентность и составляющие основу адаптивного или дезадаптив­ного поведения личности.

- Использован деятельностный подход к определению социокультурной адаптации  и авторское видение возможностей повышения ее уровня через осознание смысла личностного и социального развития.

- По-новому определены цели и задачи социализации на разных стадиях жизненного цикла, предложены новые приоритетные направления и механизмы овладения навыками, необходимыми для успешного адаптационного процесса.

- Введены в научный оборот дефиниции: социокультурная компетентность и смысл жизни, понимаемые, с одной стороны, как наличие смыслообразующих целей развития личности, а с другой – как  овладение социально приемлемыми методами и средствами, позволяющими достичь необходимого результата и расширить свое влияние в социальной среде; использован философский и культурно-антропологический анализ исследуемого предмета.

В результате диссертант предлагает интерпретировать понятие социокультурной адаптации в рационалистическом смысле гораздо более объемно и дифференцированно, чем это было принято до сих пор.

 

Основные положения, выносимые на защиту.

В рамках проблемного поля, очерченного выше, основной рабочей гипотезы, цели и задач, предмета и объекта, методологии и методов исследования, представляется возможным определить основные положения, выносимые на защиту:

  Теоретические

Теоретико-методологический анализ работ, посвященных  вопросам социокультурной адаптации, позволяет выявить ее специфику и качественно новые формы, обусловленные изменившимися аспектами социокультурной практики. Осознание и теоретическое осмысление кризисной ситуации позволяет понять причины и раскрыть сущность малоадативных паттернов поведения личности, усиление ее смысловой дезориентации и дезинтеграции в условиях социокультурной неопределенности. Кризисные социальные процессы неодинаково отражаются на людях разных возрастных категорий, преломляясь через их ценностные ориентации и жизненный опыт. Тем не менее недостаточная степень адаптированности индивидов в социальном пространстве значительно усиливает типичные жизненные проблемы, связанные с возрастом, и способствует их воспроизведению в обществе. В работе представлены теоретические основания идеально-типичной рационалистической адаптационной модели и реальные возможности ее применения в практике реадаптации людей, находящихся на разных этапах жизненного цикла в кризисной социокультурной и личной ситуации.

  Методологические

Предлагаемая концепция социокультурной адаптации гораздо шире, чем принятые в настоящее время в большинстве научных направлений.  Она включает не только следование общепринятым ценностям, нормам и правилам поведения, но и способы определения личностно значимых ситуаций, эффективного поведения индивида в их рамках. В работе показана возможность рационального переструктурирования оснований отбора жизненных смыслов и интерпретации событий, замены нереалистичных целей достижимыми и продуктивными, деконструкции неэффективных паттернов поведения и выработки новых, способствующих более эффективному взаимодействию личности с социокультурным окружением на любом этапе индивидуального жизненного цикла.

Практические

Теоретические и методологические положения диссертации позволяют построить комплексную программу реадаптации, а также обучение навыкам коммуникации в межличностных и институционально-ролевых отношениях, что приводит к повышению уровня общей социокультурной компетентности индивида. Изучение конкретных механизмов такого повышения и освоения  адаптационных паттернов поведения обеспечило автору возможность предложить технологии использования типичных способов преодоления жизненных проблем на различных возрастных этапах и в отношениях с другими людьми.

  Практическая значимость работы.

Практическая значимость работы заключается в том, что выделенные в работе социально-научные и философские основания социокультурной адаптации позволяют наметить пути построения теории эффективной социализации, рассматриваемой гораздо шире, чем принято в настоящее время. В частности, диссертант предлагает включить в понятие эффективной социализации:

- наличие смысложизненных компонентов, умение человека определять их для себя, исходя из социокультурного контекста и собственных возможностей, а также рационально преобразовывать их по мере его изменения, не выходя, однако за рамки своих способностей и интересов;

- определение оснований представления личности о себе и самооценки, уровня притязаний и постановки конкретных жизненных целей, а также нахождение приемлемых средств и методов их достижения;

- анализ целесообразности собственных мировоззренческих и коммуникативных убеждений и представлений, из которых вытекают  поведенческие реакции и преобладающий эмоциональный фон в жизни;

- выработку наиболее целесообразных реакций на возрастные изменения и жизненные ситуации, в том числе неблагоприятные, что позволит преодолевать их с наименьшими потерями;

- расширение сферы сознания за счет усиления связи с подсознательными процессами, в результате чего становится возможным хотя бы отчасти управлять последними;

- выработку практических навыков социального взаимодействия.

Теоретико-методологические результаты работы могут быть использованы для построения программ и методов ресоциализации малоадаптивных людей, обращающихся за консультационной помощью, а также людей, переживающих дезориентацию во время возрастных кризисов и социально обусловленных изменений жизненных ситуаций. Кроме того, предложенные модели эффективной ресоциализации могут быть применены не только при индивидуальной, но и групповой работе среди людей разных возрастных категорий.

Материалы исследования использовались автором при разработке и чтении спецкурса по культуре и личности, курсов по психологии и педагогике, психологии развития и управления, делового общения, а также в тренинговых группах по различным направлениям ресоциализации личности и индивидуальной консультационной работе.

  Апробация результатов исследования.

Основные положения и результаты исследования неоднократно являлись предметом обсуждения в научных и преподавательских коллективах и были положительно оценены российской академической и педагогической общественностью.

Диссертант неоднократно выступал по данной проблематике на международных и российских симпозиумах и конференциях, научных семинарах и секциях,  в частности, на:

- ежегодных международных симпозиумах «Смысл жизни и акме» (Москва, 2002-2008);

- VІ и VІІ международной конференции «Пространство и время: (физическое, мифологическое, психологическое) (Москва, 2007, 2008);

- философской секции  Дома ученых  (Москва, 2008);

- международной конференции «Алтай. Космос. Микрокосм.» (Барнаул, 1993);

- Ломоносовских чтениях МГУ – секция культурологии. (Москва, 1996).

Сформулированные в диссертации теоретические положения и выводы нашли отражение в публикациях автора: монографии, научных и научно-просветительских статьях, учебно-методических пособиях. Всего по проблемам диссертационного исследования опубликовано 26 работ в научных сборниках и периодической печати, в том числе монография объемом 10 п. л. Общий объем публикаций по теме исследования составляет  27  п. л.

Диссертация была обсуждена в ГАСК и рекомендована к защите.

Структура диссертации.

Диссертация состоит из введения, трех глав, включающих 10 параграфов, заключения, списка литературы и приложений.

Во введении автор определяет логическую структуру диссертацион­ной работы. Здесь обосновывается актуальность выбранной темы, ее непосредственная связь с насущными социальными потребностями, степень ее разработанности в современной науке, формулируются гипотеза, цель и основные исследовательские задачи, раскрываются теоретико-методологические принципы, лежащие в основе исследования, а также выносимые на защиту положения, обладающие научной новизной или существенными элементами новизны, имеющие при этом практическую значимость и прошедшие апробацию в научно-исследовательской, преподавательской и консультационной деятельности диссертанта.

Первая глава диссертации «Адаптация личности в социокультурном пространстве как объект теоретико-методологического изучения» содержит анализ предмета исследования в его философском и социально-научном измерениях. В ней в равной мере поставлены акценты как на социокультурном, так и на личностном аспектах проблемы. Данная глава состоит из трех параграфов.

Первый параграф «Понятие адаптации личности в социокультурной среде: процесс и движущие силы» посвящен рассмотрению основных характеристик и форм социокультурной адаптации личности. В нем рассматриваются содержание и структура самого понятия «социокультурная адаптация личности», понимаемого как процесс первоначального приспособления, усвоения личностью принятых норм и ценностей ее социокультурного окружения, в том числе микросреды, с последующим влиянием личности на эту среду. Успешная адаптация проявляется, во-первых, в осознании человеком своих собственных приоритетных потребностей, мотивов, ценностей, личностных смыслов, а во-вторых, в согласовании индивидуальных и групповых потребностей, интересов, норм, ценностей, целей, представлений о допустимых способах достижения целей, о необходимых для этого усилиях и достаточных вознаграждениях. Адаптированным можно считать того человека, который достигает равновесия между своим внутренним «я» и внешним социокультурным окружением. Мы считаем дезадаптацией как отказ индивида от своих интересов с целью войти в социальную среду, так и необоснованное силовое давление на эту среду, обычно не приводящее к успеху, а если даже кажущийся успех и возникает, то он бывает кратковременным.

Поскольку социокультурная адаптация является двусторонним процессом, в данном исследовании рассматриваются не только средовые адаптационные механизмы, но и внутриличностные. В связи с этим понятие социокультурной адаптации дополняется понятием личностной адаптации, важнейшим компонентом которой является согласование самооценок и притязаний индивида, обусловленных процессами социализации, как с его внутренними возможностями, так и с реальностью социокультурной среды. Если социокультурная адаптация выражается в большей степени во внешних навыках и умениях, то для личностной адаптации важны понимание индивидом своего места в социальной среде, его самооценка и эмоциональное отношение к себе. Сама постановка целей и выбор главных жизненных смыслов являются существенными компонентами личностной адаптации. Эти два вида адаптации не обязательно совпадают в полной мере.

Вопреки распространенным мнениям, социокультурная, и особенно личностная адаптация требуют включения более тонких и недостаточно изученных механизмов. Мы предлагаем понимать индивидуальную адаптированность более широко и комплексно, чем обычно, включая сюда как специфику ценностно-мотивационного и смыслового ядра личности, согласования его с индивидуальными способностями и возможностями, так и требования внешнего социокультурного окружения. И в конечном счете узко-приспособительное поведение может оказаться совершенно неадаптивным в более широком понимании этого слова.

Во втором параграфе «Свобода и детерминизм в выборе индивидуального смысла жизни» анализируется соотношение свободы и детерминизма в выборе смысла жизни конкретного человека с учетом внешнего социокультурного контекста и внутренних детерминант его собственного развития. Здесь показано, что полноценная личностная адаптация невозможна без осознания смысла жизни.

Конкретные личностные смыслы каждого человека опираются на его фундаментальные представления (осознанные в большей или меньшей степени) о феномене жизни и ее смысле вообще. Они имеют несколько уровней, но все отвечают на вопрос: для чего.  Для чего я живу? - это наиболее обобщенный смысл бытия конкретного человека.  Над ним может надстраиваться вопрос о том, частью чего является моя жизнь, во что, в какое целое она входит. Здесь возникает также весьма разветвленная сеть различных систем. Жизнь человека является частью жизни его семьи, страны, эпохи, культуры, всего человечества, и наконец, земной жизни вообще. Если не считать своим призванием решение метафизических вопросов, то для личностной адаптации человеку необходимо искать смысл жизни конкретно для себя. Однако смысл жизни невозможно выбирать произвольно – он во многом  задается самой жизнью каждого конкретного человека и вытекает из его личностной идентичности, общего ощущения себя в мире, своего места среди людей, представления о земной жизни вообще (для чего она нам дается, частью чего является), о людях (какие они, что они здесь делают). 

В данном исследовании выделены основные аспекты жизненных ситуаций, которые могут определить смыслообразующие  компоненты личности. К ним относятся: социокультурный и исторический контекст, в который изначально попадает появившийся на свет индивид; его биологические предпосылки; специфика родительской семьи; особенности первичной социализации; индивидуальная эмоциональная направленность; особенности когнитивной сферы. Поиск равновесия между внутренними стремлениями и внешними реалиями может стать важной составляющей жизненных смыслов индивида.

Большинство авторов, писавших о смысле жизни, обращали внимание на то, что человек может выбирать собственную позицию при любых условиях существования. Не отрицая важности выбора позиции, мы в данной работе ставим акцент на то, что сама позиция выбирается относительно заданных извне и изнутри условий. Сам жизненный сюжет человеку задается обстоятельствами, навязывается ему извне. И то, над чем одни бьются многие годы или десятки лет, других не затрагивает вовсе, и поэтому не может стать смыслом их жизни. Для того, чтобы занять конструктивную позицию, необходимо сначала осмыслить собственную идентичность, специфику условий своей жизни, свое место среди людей, и только исходя из этого, наметить для себя смыслообразующие цели и задачи.

В третьем параграфе «Проблемы адаптации и смысла жизни в связи с динамикой возрастного статуса индивида на социокультурном и личностном уровне» изучаются различные подходы к восприятию возраста и возрастного статуса индивида в разных социальных и культурных условиях, а также его собственное отношение к своей меняющейся идентичности. С течением времени неизбежны изменения как в состоянии и степени адаптированности человека к социокультурной среде,  так и в его личностных смыслах, и то, к чему он стремился еще вчера, сегодня может либо оказаться достигнутым, либо  осознается как недосягаемое или ненужное.

Процесс движения индивида по стадиям жизненного цикла большинству людей кажется естественным, мало зависящим от социальных и культурных процессов в обществе. Однако время жизни человека можно рассматривать не только с биологической, но и с социокультурной, а также психологической точки зрения. В данном параграфе анализируются циклический и линейный подходы к периодизации жизненного цикла человека, а также различные классификации, основанные на выделении отдельных возрастных этапов разными авторами.

Каждый из этих этапов имеет свои задачи. Людям всегда было свойственно связывать с возрастом определенные цели и соот­ветствующий образ жизни. С возрастными категориями связаны социокультурные представления о необходимых знаниях, навыках, умениях, желательном или хотя бы дозволенном поведении. То, в каком возрасте люди вступают в брак, рожают детей,  достигают вершины своей карьеры, во многом определяется социокуль­турными нормативами. Большинство в той или иной мере стремится им следовать, и для многих они задают личностные смыслы в различные пе­риоды. Слишком большие отклонения от них обычно сопровождаются негативными переживаниями дезадаптации и падением самооценки. Практически во всех существующих культурах к человеку в различные периоды жизни предъявляются разные требования и ожидания, и он, зная это, часто старается вести себя соответствующим образом. Многие люди основывают свое социальное и личностное благополучие именно на этом соответствии. Хотя в разных культурных традициях и у разных авторов нормативный образ жизни и деятельность на определенных этапах жизненного цикла имеют свои особенности, между ними есть и общие черты. Прежде всего, это сам факт смены интересов и соответствующего им образа жизни, и такая возрастная динамика не вызывает сомнения. Если же этого не происходит или происходит с сильными временными отклонениями, то можно говорить о дезадаптированности индивида с неблагоприятными последствиями для него.

Помимо биологических и социокультурных детерминант представление о возрасте имеет существенную личностную составляющую. Восприятие отдельным человеком своего возраста и связанного с ним возрастного статуса во многом также опирается на культурные представления. А отношение к различным этапам человеческой жизни, ценность и значение отдельных возрастных периодов в общественном сознании значительно менялись от эпохи к эпохи, от культуры к культуре. Вообще дело обстоит таким образом, словно у каждой эпохи и у каждого народа всегда имелся свой привилегированный возраст. «Привилегированный возраст» в культуре не остается неизменным. В каждом периоде жизни можно найти свои преимущества и свои недостатки, и в зависимости от того, как расставлены акценты, их ценность воспринимается по-разному.

Неодинаковый общественный престиж различных возрастных перио­дов оказывает влияние и на отдельного человека.  Некоторым людям не нравится свой возраст, но именно тот, кто поддается массовым представлениям о ценности того или иного периода жизни и смотрит на себя с этих позиций, становится дезадаптированным. Если в этом случае со стороны других людей и общественного мнения на индивида оказывается негативное воздействие, то возможно снижение его самооценки и даже отторжение самого себя. Люди послушные, привыкшие подчиняться внешним силам, восприни­мают в таком ключе и господствующие в обществе стереотипы и не могут им противостоять. Такое некритическое восприятие, с позиции покорности, без умения отличить, когда стоит подчиниться, а когда – нет, оказывает негативное влияние на их способность к адаптации. Те же, кто смеет и умеет отличить полезные для себя стереотипы от вредных, оказываются гораздо более адаптированными к жизни.

В современном российском обществе дифференциация по возрасту выражена особенно сильно. Тем не менее эта проблема на индивидуальном уровне может быть в значительной степени смягчена, если индивид  не всегда будет оценивать себя в соответствии с негативными общепринятыми критериями. Это особенно относится к тем его личностным и социальным характеристикам, на которые он не в силах повлиять, и более адаптированными являются те люди, самооценка которых не падает стремительно вниз вслед за ухудшением социальной позиции. Если человек научится не слишком зависеть от оценки другими своих возможностей и не связывать напрямую свою самооценку и чувство собственного достоинства с внешними обстоятельствами, то вступление в «непрестижную» пору жизни не будет для него особенно болезненным. Невзирая на широко распространенное мнение о наиболее счастливой поре в молодости, можно смело утверждать, что любая пора жизни может быть счастливой. Это зависит не столько от количества прожитых лет и других формальных показателей, сколько от особенностей характера и мировосприятия личности.

  Развитие человека на протяжении всей его жизни совершается не равномерно, а периоды постепенных, подспудных изменений сменяются резкими, скачкообразными трансформациями, сопровождаемыми качественным сдвигом; они получили название критических периодов  или возрастных кризисов. В это время индивид по-старому жить уже не может, а по-новому еще не умеет.  Эти состояния считаются настолько неизбежными,  что даже получили название «нормативных».2 Слова «норма» и «кризис» плохо сочетаются между собой, но в данном случае переживание относительно тяжелого периода неизбежно и необходимо и является вполне нормальным и статистически распространенным.

Развитие личности осуществляется не автоматически, а на основе целенаправленных усилий. При этом почти всегда существуют различного рода препятствия, неблагоприятные факторы – внешние и внутренние, которые тормозят «правильный» ход процесса. Поэтому переход от одной стадии к другой редко происходит, так, «как положено». То, что в науке называется нормой, правильнее было бы назвать идеальным типом.

Личностные смыслы человека, значимые для него на одном этапе, постепенно отмирают и заменяются новыми. Помимо индивидуальных, существуют типичные адаптационные проблемы и смыслы, связанные с различными этапами жизненного пути. Важной частью этого адаптационного механизма является осознание и принятие индивидом самого себя в изменяющемся времени.

Вторая глава «Смыслообразующие компоненты социокультурной адаптации в зависимости от стадии жизненного цикла» посвящена рассмотрению динамики адаптационных механизмов при переходе индивида от одного этапа жизненного цикла к следующему, наличия общих и индивидуальных характеристик в этом процессе, влияния первичной социализации на характер социокультурной адаптации личности в дальнейшем, возможности ресоциализации и формировании в связи с этим главных жизненных смыслов и целей.

В первом параграфе  «Проблемы первичной социализации (до 16-17 лет)»  речь идет о специфике социализации ребенка в зависимости от социального положения его семьи, морального и психологического климата в ней, особенностей микросреды и того социального слоя, к которому он принадлежит. В этом параграфе анализируются возможные варианты успешных или неуспешных элементов социализации, в частности, формирования первичного мироощущения доброжелательности или враждебности окружающей среды; уверенности в себе и способности влиять на события или, наоборот, беспомощности; типичных паттернов реагирования на различные ситуации; атрибуции достижений и неудач; условий развития любознательности, мотивации к познанию и обучению; овладения социокультурными нормами и умения их применять на практике. С первичной социализацией во многом связаны также личностные качества и характер человека, которые могут способствовать или препятствовать его адаптированности в дальнейшем. Автор обращает внимание также и на то, что некоторые факторы адаптации, считающиеся позитивными в детстве (например, послушание), становясь привычкой, могут стать препятствием для успешной адаптированности на других возрастных стадиях.

Неблагоприятные факторы первичной социализации часто становятся основой дезадаптационных механизмов в будущем, однако они же могут задать индивиду направление жизненных задач и личностных смыслов, связанных с преодолением деструктивных паттернов поведения. Сложность трансформации подобных паттернов состоит в том, что недостаточно принять решение на уровне сознания. Помимо этого необходимо найти и обосновать для себя новые позиции в отношении к окружению, к своему месту в нем, к людям и их взаимоотношениям, а также выработать и закрепить неизвестные ранее способы реагирования, модели поведения, привычки, образ жизни в целом, постепенно переводя все это на подсознательный уровень. Такая работа требует немало сил и времени, зато тем самым человек создает для себя реальные жизненные смыслы на многие годы и становится более адаптированным к социокультурной реальности. Если адаптация в целом или ее отдельные стороны оказались неудовлетворительными, то работа, связанная с частичной реадаптацией, может стать основой целей и личностных смыслов человека на дальнейших этапах его развития.

Во втором параграфе «Вторичная социализация периода юности и ранней взрослости» рассматриваются типичные проблемы, которые возникают в эти периоды жизни, и варианты адаптивного или дезадаптивного их решения. Юношеская напряженность и конфликтность, так называемый кризис юношеского возраста проявляются тем острее и чаще, чем сильнее выражены социокультурные различия между мирами детства и взрослости. Последнее свидетельствует о том, что юность следует рассматривать не просто как естественный возрастной этап в жизни человека, но и как определенное социокультурное явление в связи с тем значением, которое ей придают в обществе.

Резкие смены настроений, эмоциональные перепады, переходы от надежд к разочарованиям и обратно – все это очень характерно для юности и связано не только с гормональным взрывом, но и с юношеским максимализмом. Такие проявления столь значительны, что у взрослых считались бы невротическими состояниями. Даже юношеские нормы пиковых значений шкал в тесте ММРI  значительно выше, чем для взрослых, и те значения, которые считаются еще нормальными для юношей, для взрослых людей квалифицируются как пограничные состояния.3

Самооценка человека в этой фазе жизни также еще очень неустойчива и в значительной степени зависит от реакции окружающих на его действия и поведение. Причем, обоснованность реакций и оценок окружающих людей не всегда подвергается должному контролю со стороны самого юноши из-за повышенной уязвимости и недостаточно сформированных собственных ориентиров. Если это сохранится в дальнейшем, то такой человек неизбежно окажется дезадаптированным вследствие стремления соответствовать разноречивым мнениям и  личностной зависимости как черты характера. И это негативно отразится на его деятельности и общении.

Как считает Э. Эриксон, многие проблемы в юности связаны с кризисом идентичности.4 Последний обусловлен тем, что движение по возрастной лестнице, взросление приводит юношу в новую социально-демографическую группу. Социокультурное окружение требует от него выбрать конкретную профессию и найти свое место в обществе. Большинство людей не знает, какой вид деятельности мог бы стать их призванием, поэтому они часто ошибаются в выборе профессии, для которой у них нет необходимых данных. В дальнейшем они также действуют путем проб и ошибок, которые продолжаются далеко за пределами юношеского возраста.

Для некоторых юношей и девушек характерно нежелание или боязнь взрослеть, несмотря на широко распространенное мнение об обратном. Если на сознательном уровне большинство действительно стремится получить статус и права взрослого, то бессознательно многие не хотят и боятся этого. Ведь переход от зависимости детства к самостоятельности и ответственности взрослости имеет две стороны. Необходимость подчиняться неприятна, а ответственность пугает. Но некоторые молодые люди, привыкшие жить по воле старших, вполне примирились с таким положением дел и готовы терпеть его дальше, лишь бы не отвечать за собственные поступки. Эта альтернатива порождает различные типы людей, тяготеющих к одному или другому полюсу. Со всей остротой этот выбор на практике встает именно в юности, которую можно считать сензитивным периодом для такого выбора.

Для адаптации в юности требуется совершить психологический прорыв от послушания к самостоятельности и инициативности. Это предполагает значительные изменения как в системе ценностей, так и в реальных паттернах поведения. Если в ранние периоды жизни понятие самостоятельности многими детьми отождествляется со своеволием и именно поэтому кажется такой манящей мечтой, то при переходе к юности она становится реальной ценностью, включающей в себя не только свободу, но и ответственность. Для тех, кто преуспел в послушании в детстве, такая задача становится особенно трудной. Разрыв тождественных ранее понятий «послушный» и «хороший», эксперименты по нахождению конкретных форм собственной активности и социально одобряемой инициативы – все это оказывается на практике очень не легко и удается далеко не всем, особенно тем, кто привык ценить в себе способность повиноваться.

Самостоятельность в юности заключается, прежде всего, в самоопределении – выборе профессии и связанного с ней основного направления жизненного пути. Для этого необходимо, с одной стороны, осознание своей идентичности, своих интересов и способностей, а с другой – знание мира профессий, их распространенности, востребованности, престижа и оплаты. Однако такие требования являются скорее идеальными, чем реальными – в действительности многие люди, уже будучи взрослыми, не знают в достаточной мере ни себя, своих сильных и слабых сторон, ни постоянно меняющейся системы общественного разделения труда. Поэтому они не могут научить этому своих детей. Соответственно в тех семьях, где родители не удовлетворены своим родом занятий и работают только по необходимости, у детей большая вероятность повторить такую же дезадаптационную модель поведения. Адекват­ный, не приводящий к разочарованиям выбор  может быть сделан только на пересечении внутренней и внешней реальности.

В данном параграфе рассматриваются и другие факторы, влияющие на дезадаптацию и ошибочный выбор: чрезмерное социально-экономическое расслоение общества и коррупция в условиях современной России, нереально завышенный уровень притязаний многих выпускников, ориентация на престиж ВУЗа и внешние признаки успеха, отсутствие квалифицированной внешней поддержки, неумение наметить резервные пути получения выбранной специальности.

Юность является также сензитивным периодом для осознания и принятия своей гендерной роли, влюбленности, вступления в романтические отношения. Автор считает фактором дезадаптации как избегание романтических чувств, страх перед ними, так и чрезмерное стремление к ним, поиски «идеального» партнера, приводящие к неизбежным разочарованиям. Кроме того, автор обращает внимание на то, что создание устойчивых отношений, а тем более семьи опирается не столько на влюбленность, сколько на реалистическую любовь и уважение друг к другу. Вместо идеализации партнера, такая любовь предполагает зна­ние его особенностей, в том числе и недостатков, умение понимать соб­ственные чувства и управлять ими, готовность преодолевать сложности в отношениях, а не считать, что любовь сама по себе все преодолеет, способность оказывать взаимную поддержку, а не разочаровываться при неудачах.

Но в то же время для счастливого брака необходима и некоторая доля романтики. Сочетание одного с другим требует знания жизни, муд­рости и дается не легко. Романтические иллюзии приводят к разрушению брака и частой смене партнеров, но их пол­ное отсутствие порождает скуку, рутину и неудовлетворенность браком. Установление равновесия в окраске чувства является настолько непростой задачей, что решить ее на юношеском этапе удается немногим, хотя социокультурные нормы побуждают большинство людей создавать семью на исходе юношеского периода.

Юность заканчивается переходом во взрослую жизнь, и следует найти конкретные пути для этого, которые значительно различаются у разных людей. Ответственность каждого шага в юности чрезвычайно велика, и любая ошибка может обернуться последствиями драматического характера (неправильный выбор профессии, неудачный брак). Человек вынужден осуществить самоопределение тогда, когда он чаще всего еще не готов к этому, но за свою неготовность ему придется расплачиваться в дальнейшем. Упущенные возможности служат источником последующих переживаний, но часто они же могут стать стимулом для самосовершенствования и наполняют жизнь смыслом, если человек готов к этому.

В третьем параграфе «Проблемы социокультурной адаптации в период зрелости (акме)» рассматриваются типичные варианты поведения взрослого человека, способствующие или препятствующие достижению его адаптации. Древние греки называли возраст тридцать с небольшим лет периодом расцвета или акме. Автор обращает внимание на то, что физическая и духовная зрелость, как правило, не совпадают во времени, и если органы чувств с годами действительно теряют свою остроту, то развитие личности может продолжаться гораздо дольше. Как считал еще Аристотель, тело достигает цветущей поры около 30 с небольшим лет, а душа – около 49 лет.5 И действительно, чтобы следовать по пути духовного совершенствования требуется гораздо больше времени, причем, на этом пути происходит не один подъем и спуск, а множество восхождений и падений, временной потери жизненных ориентиров и нового обретения ценностей в других обстоятельствах. Эта парадигма гораздо более оптимистична и придает жизни индивида смысл на всем ее протяжении, поддерживая физические и психические силы в любом возрасте.

Главным достижением периода расцвета - акме  можно считать состояние оптимального самоконтроля. И хотя в зрелости у индивида имеются наибольшие возможности для этого, все же сам по себе, автоматически, вместе с достижением определенного возраста он не появляется. Для его достижения требуется большая внутренняя работа, которую не все осуществляют одинаково успешно или не проделывают вообще из-за нежелания напрягаться или отсутствия навыков. Восполнить это в более поздние периоды жизни становится очень трудно.

Автор рассматривает и обосновывает необходимость выработки тех личностных качеств и умений, которые способствуют адаптации зрелого человека. К ним относятся: контроль и управление эмоциями, так называемая эмоциональная компетентность; готовность брать на себя ответственность, что по данным ряда исследований, имеет положительную корреляцию с наличием смысла жизни и позитивной самооценкой6; высокая степень толерантности; способность к самореализации. Автор отдельно говорит о кажущейся противоречивости тех качеств, которые должны одновременно присутствовать у зрелой личности и обосновывает возможность их совместимости. Это такие на первый взгляд дихотомические пары, как высокое самоуважение, уверенность в себе и адекватная самооценка; настойчивость и гибкость; социальные достижения и личностное развитие; ориентация как на результат, так и на процесс деятельности.

Автор рассматривает возможные причины так называемого кризиса среднего возраста: недостаточная самореализация, снижение внешней привлекательности и страх ее полной потери в дальнейшем, разочарование в связи с несоответствием нормативному образу себя самого и близких людей, сужение социальных перспектив на будущее. Однако автор постоянно подчеркивает, что этот кризис может быть преодолен в деятельности, направленной на расширение горизонтов жизненного мира, нахождение своего места в новой социальной ситуации развития. Позитивная задача кризиса середины жизни заключается именно в переосмыслении своей прежней идентичности и определении реалистичных будущих целей. Ш. Бюлер доказывает, что достижение адаптации и смысла жизни зави­сит от способности индивида намечать такие цели, которые наиболее адекватны его внутренней сути.7 Ее точка зрения подтверждается тем, что кризис среднего возраста может наступить даже у самых успешных людей, которые добились всего, чего хотели. Это – так называемый акмеологический кризис, когда человек дошел до предполагаемой вершины и дальше не знает, куда идти. Кризис здесь вызван именно исчерпанностью прежних целей и программой саморазвития.

Автор разделяет также точку зрения С. Хантер и М. Сандел, утверждающих, что знание о неизбежности кризиса значительно уменьшает отрицательные состояния в этот период. Такую подготовку они называют антиципаторной социализацией, которая позволяет заменить модель нормативного кризиса моделью перехода.8

Смыслообразующим направлением в период зрелости становится самореализация, профессиональная деятельность и социально-карьерное восхождение, воспитание детей и передача ведущих ценностей следующему поколению, ответственность перед ним. Смысловыми задачами этого периода являются избавление от иллюзий, неоправданных ожиданий, приобретение реалистического подхода к жизни. Недостаточно успешное разрешение возрастных кризисов способствует дальнейшей дезадаптации, преодоление которой может стать личностным смыслом и задачей зрелого человека.

В четвертом, последнем параграфе этой главы «Особенности адаптации в поздние периоды жизни» речь идет о специфике адаптации на заключительных этапах человеческой жизни. Здесь автор рассматривает суть кризиса выхода на пенсию и намечает пути уменьшения его стрессогенного воздействия. Важную роль в этом процессе играет «антиципаторная социализа­ция», которая имела существенное адаптирующее значение и на предыдущих жизненных этапах, особенно в переходные периоды. Автор рассматривает возможности замены профессиональной деятельности другими формами активности. Некоторые аспекты жизни на пенсии, в зависимости от того, как к ним относиться, расцениваются одними людьми как положительные, а другими – как отрицательные. Это увеличение свободного времени, пространства выбора видов активности, возможность реализации собственной жизненной программы, забота о внуках и других родственниках, занятие домашними делами. Акцент на позитивных сторонах жизни в этот период и понимание того, что многое из воспринимаемого на первых порах как минус нового образа жизни, можно превратить в плюс, помогает преодолеть этот кризис.

Автор уделяет также внимание положению пожилых людей в современной России, отмечая, что при общей неблагоприятной социально-экономической ситуации  нахождение личностных смысловых ориентиров и развитие адаптационных способностей становится для них особенно важным. Умение противостоять распространенным негативным стереотипам относительно «ужасной старости», а также не поддаваться «иллюзии воспоминаний» является существенным фактором адаптированности в поздние годы жизни.

Подход к адаптационным механизмам на различных этапах жизнен­ного цикла индивида во многом зависит от выбора одной из двух концеп­ций онтогенеза. Согласно первой, он делится на развитие и инво­люцию, водораздел между которыми наступает вскоре после 30 лет, после чего снижаются жизненные силы, увядают телесные и чувственные ощущения, ухудшается память и интеллектуальные функции. С этой точки зрения, ценность второй половины жизни несопоставима с первой. Вторая концепция основана на том, что развитие личности происходит в течение всей жизни, и даже физические инволюционные процессы не обязательно влекут за собой прекращение интеллектуального и духовного роста, который, видоизменяясь, может продолжаться в течение всей жизни. В одном случае считается, что адаптация индивида к жизненной среде важна только в первой половине жизни, в другом предполагается действие постоянно меняющихся адаптационных механизмов до самой смерти. Мы придерживаемся второй концепции, поскольку, как показано в работе, возможности развития личности значительно больше, чем те, которые она обычно использует. Тем не менее не так уж редко люди придерживаются имплицитно первой точки зрения, ограничивая себя в новых делах, боясь каких-либо начинаний в зрелом возрасте, даже если прежний образ жизни стал дезадаптивным. Таким образом, только вторая концепция дает надежду и показывает пути развития личности в любой точке жизненного цикла.

И способы адаптации, и личностные смыслы у каждого человека свои, они заведомо не могут быть общими для всех. Тем не менее на каждом этапе жизненного пути имеются не только индивидуальные, но и общие, заданные социокультурной ситуацией смыслообразующие компоненты. В процессе личностной интернализа­ции они наполняются конкретным индивидуальным содержанием и отчасти трансформиру­ются. А внешние детерминанты определяют не столько содержание, сколько направление целей и задач, стоящих перед человеком того или иного возраста. В старости внешних ориентиров становится значи­тельно меньше, чем в предшествующих возрастных периодах, и человек задает себе сам личностные смыслы и направление жизнедеятельности. Принятие себя в новом качестве пенсионера, достижение мудрости, понимание личностного смысла почти прожитой жизни, изменение отношения к религии и смерти – вот те задачи, которые можно считать общими для большей части пожилых людей. Их решение помогает адаптации в последние годы жизненного цикла человека.

В третьей главе «Личностные детерминанты повышения социокультурной компетентности индивида как источник решения жизненных проблем» исследуются особенности социокультурной адаптации индивида в связи с его активностью и степенью ответственности, рассматриваемыми в экзистенциальном смысле; на основе обращения к специальным источникам и представлениям об архетипических универсалиях выделяются идеальные типы личности-в-ситуации и присущие каждому из них специфические адаптационные механизмы; изучаются возможности решения индивидуальных и межличностных проблем самостоятельно и с помощью адаптационного консультирования.

В первом параграфе «Концепция интернальности экстернальности в исследовании уровня активности и ответственности личности» рассматриваются проблемы свободы и ответственности, связи между активностью, ответственностью и уровнем адаптации личности. Для перевода этих философских понятий в более операциональные категории автор обратился к концепции интернальности – экстернальности и тесту уровня субъективного контроля личности (УСК) Д. Роттера. Речь идет о выяснении того, в какой мере человек считает себя способным управлять событиями в самых разных сферах своей жизни и, соответственно, может ощущать свою ответственность за них. Люди с высокой степенью контроля называются интерналами, а с низкой – экстерналами, т. е. люди с преимущественно внутренней или внешней атрибуцией ответственности. Из множества характеристик личности автор считает именно интернальную или экстернальную направленность ядром организации ее адаптационных ресурсов.

Высоким уровнем интернальности обладают те индивиды, у которых есть знания о том, как добиться цели, подкрепленные положительным опытом; которые обладают богатым и разнообразным набором паттернов поведения. Если же знание и опыт успеха, образ целесообразного поведения отсутствуют, то невозможно управлять событиями своей жизни, и неизбежно преобладание экстернальности. Однако более глубокое изучение этого вопроса приводит к выводу, что интернальность связана с умением не только формировать события, но и использовать подходящие случаи, не пропускать открывающиеся возможности, ждать соответствующего момента. Т.е. она  включает элементы того, что обычно считается экстернальностью: умение быть пассивным; принимать события такими, какие они есть; ожидать возможного момента для проявления активности, но быть готовым к тому, что этот момент может появиться не скоро или даже вообще не наступить, и личность не в силах на это повлиять.

Такой взгляд на проблему влияния и ответственности привел автора к мысли о возможном существовании двух локусов контроля – субъектного и обезличенного, и они не обязательно должны полностью совпадать. Для одних людей второй локус контроля может быть выше, чем первый, для других – наоборот. Соответственно индивид видит перспективу возможности влияния и управления обстоятельствами своей жизни либо обращаясь к опыту других, либо в зависимости от высокой или низкой степени интернальности  ощущает себя стабильно сильным или слабым.

Для проверки этой гипотезы автор отдельно выделил локус контроля, связанный с собственным «я». Данные пилотажного исследования показали, что все респонденты, у которых снижался уровень интернальности при ответах от первого лица, в подавляющем большинстве случаев брали за точку отсчета идеальные или принципиальные возможности человека, а не «среднего» человека в собственном представлении, в результате чего констатировали свою слабость. Идеальный образ создает субъективное ощуще­ние неуверенности в себе, независимо от наличных возможностей  индивида. Те, у кого уровень интернальности повышался при ответах от первого лица, в большинстве случаев сравнивали себя с неким усредненным образом реальных людей, чаще всего своих знакомых. Такая точка отсчета предполагает, что у всех есть какие-либо слабости, недостатки, ограничения, и поэтому соотнесение с ней часто поднимает индивида в собственных глазах. Однако не следует представлять дело таким образом, будто одни респонденты постоянно обращались к идеалу, а другие – к типичному случаю. У всех неожиданно для них самих всплывал то один, то другой  образ, и это зависело от степени их уверенности и компетентности в отношении рассматриваемой ситуации.

Результаты проведенного исследования могут помочь воздействию на изменение мироощущения индивида в необходимом для него направлении в адаптационном консультировании или при самостоятель­ных попытках повышения социокультурной и личностной адаптации. Ведь образы идеального или «среднего» человека могут возникать не только стихийно, в определенной степени их можно формировать сознательно, в зависимости от целей индивида.

При неуверенности в себе, страхе не справиться с обстоятельствами, не добиться результата, что приводит к снижению степени интернальности, образ идеала, того, как должно быть в принципе, надо стараться заменить образами реальных людей с их недостатками. Это поможет усилить позицию индивида, придаст ему веры в свои силы. В целом люди, более высоко оценивающие возможности Человека, чем свои собственные, отличаются повышенной требовательностью к себе и склонны к саморазвитию. Но если такая требовательность становится чрезмерной, то она перерастает в необоснованную самокритичность, и вместо стимула становится препятствием для личностного роста. В этом случае образ идеала не столько задает образец поведения, сколько невротизирует личность, затрудняя тем самым достижение этого идеала.

Однако при излишней, необоснованной самоуверенности индивиду полезно вспомнить, насколько он далек от того, к чему следует стремиться. В этом случае образ «среднего» человека, выше которого он считает себя, целесообразно заменить на идеал. Ведь низкую общую интернальность проще всего повысить при ответах «от первого лица» за счет того, что создать вокруг себя окружение еще более слабых людей, или льстецов, или недооценивать возможности других людей. Во всех этих случаях происходит искажение реальности, которое самим индивидом обычно плохо осознается, вследствие чего ему кажется, что его возможности выше, чем у окружающих. Чрезмерно высокая самооценка является фактором дезадаптации и тормозом для личностного роста.

Таким образом, целенаправленное обращение к определенным, уместным в конкретный момент и в конкретной ситуации образам  может контролироваться самим человеком и стать одним из способов управления своими внутренними состояниями и поведением для повышения социокультурной и личностной адаптации.

Второй параграф «Закономерные проблемы, возникающие в связи с особенностями поведения разных личностных типов, и возможности их преодоления» посвящен классификации личностных типов и особенностям дезадаптационных механизмов, определяющих их поведение, а также рассмотрению характерных для них проблем. Оценка локуса контроля в ситуации выбора по сравнению с большинством других трактовок обусловленности поведения в наибольшей мере касается глубинных смысловых убеждений индивида, определяющих его поведение. Однако здесь речь идет только об измерении отдельных его характеристик. Для более полного исследования вопросов, связанных с социокультурной адаптацией, автор обратился также к целостному образу личности. Ценную информацию в этом отношении предоставляют религиозные источники, в которых содержатся своего рода архетипические образы человека, поскольку они больше, чем какие-либо другие тексты апеллируют к общечеловеческим универсалиям.

С точки зрения автора, наибольший интерес в этом отношении представляет такой священный текст, как «Тибетская книга мертвых», в частности, представленные в ней шесть миров сансары,9 в которых по существу содержится описание основных типов людей в характерных для них ситуациях. Взгляд из другой культуры позволяет выделить то общее, что присуще человеческой природе в целом. Здесь представлены образы разных типов мироощущения, отношения к себе и к миру, способов реагировании на жизненные обстоятельства, личностных смыслов и мотивов поведения – все это является компонентами адаптированности человека в обществе. Автор рассматривает текст «Тибетской книги мертвых» как метафору, а смерть как пограничное, «предельное» состояние, при котором личностные характеристики проявляются наиболее отчетливо и полно. Это сродни идеальному типу, очищенному от сиюминутных влияний, затемняющих, а иногда даже искажающих подлинную суть человека.

Согласно «Тибетской книге мертвых», существует шесть миров, которые все по-своему несовершенны, ограничены, и определяют типы попадающих туда людей в связи с характером их дезадаптированности. Каждый из этих миров представляет определенную значимую для человека ситуацию, и их можно принять за основу для построения соответствующих типов поведения.

Автор обозначает типы людей, исходя из их преобладающих паттернов поведения, приближенных к каждой из ситуаций. Начиная от самого высокого, до самого низкого уровня, включая четыре промежуточных, – все эти типы поведения небезупречны и создают проблемы для тех, кто их практикует. Автор также классифицирует их по преобладанию экстернальности или интернальности в их поведении, а также активности или пассивности. Многие люди плохо представляют себе, что в числе их личностных качеств есть те, которые помогают им адаптироваться к социокультурной реальности, и те, которые мешают им в этом. Практически у каждого индивида есть такие способы поведения, которые будучи устойчивыми и повторяющимися, создают типичные для него препятствия к достижению значимых целей. Однако человек может изменяться как в лучшую, так и в худшую сторону, и его мироощущение и поведение в течение жизни в этом случае могут существенно трансформироваться. Автор отмечает возможности устранения дезадаптации и намечает пути развития для каждого из выделенных типов.

Согласно «Тибетской книге», не существует постоянной, раз и навсегда данной структуры личности, и задачи по самосовершенствованию, стоящие перед разными типами людей, отличаются между собой, но они есть у всех. Адаптация связана с личностным развитием и представляет собой постоянное движение, а не однажды заученное оптимальное поведение, поскольку такового просто не может быть на все случаи жизни.

В третьем параграфе «Возможности решения индивидуальных и межличностных проблем» рассматриваются варианты их решения самостоятельно или с помощью адаптационного консультанта. Автор определяет понятие личностной проблемы, проблемной ситуации, подчеркивая их объективно-субъектив­ный характер, и показывает, что превращение проблемы в ряд последовательных задач свидетельствует об адекватном отношении к ней индивида, а их решение на практике – об его конструктивном поведении. Эти позитивные паттерны поведения имеют не только субъективные компоненты, но и объективные, повторяющиеся (пусть даже с теми или иными вариан­тами), что при научном осмыслении может быть передано другим людям в процессе их обучения.

Автор выделяет три типа личностных проблем, связанных: а) с изменением жизненной ситуации индивида или с переходом его на следующий этап жизненного цикла; б) с его недостаточной социокультурной компетентностью, нехваткой коммуникативных навыков, умений, техноло­гий поведения; в) с постоянными хроническими неадекватностями индивида, которые приводят к предсказуемым неудачам в определенных сферах жизни. Если первый тип проблем индивид чаще всего может решить самостоятельно или с помощью кратковременного адаптационного консультирования, то во втором случае ему требуется более длительное обучение эффективным технологиям общения и паттернам поведения. Что касается проблем третьего типа, то здесь трудно обойтись без адаптационного консультанта или другого специалиста, поскольку привычные, выработанные еще в детстве селективные механизмы восприятия и эмоционального реагирования, обычно плохо осознаются и кажутся единственно возможными или «естественными», какими бы деструктивными они ни были.

Рассматривая наиболее распространенные личностные факторы дезадаптации, автор показывает, как завышенные ожидания и требования к условиям существования, окружающим людям и себе приводят к личностному неблагополучию и дезадаптированности. Обращая внимание на необходимость приятия окружения как такового, автор в то же время предостерегает против упрощенного понимания «принципа реальности», поскольку в жизненном мире существует не только то, что уже проявлено и заметно окружающим, но и то, что еще только зарождается и существует пока в скрытом виде, и что можно развить в перспективе. В качестве отдельных факторов дезадаптации рассматриваются деструктивные или нереальные желания, ограничивающие убеждения и представления, внутренняя противоречивость или полное рассогласование желаний и убеждений индивида, его импринтинги, а также возможность изменения дезадаптивных желаний, убеждений и ре-импринтинга. Автор обращает внимание на принципиальное сходство и различие в постановке акцентов в вопросах переструктурирования восприятия и поведения индивида в ряде философских и психологических направлений (постмодернизм, психосинтез, НЛП и др.), а также на то, какие нормативные подходы к решению проблем существуют в разных культурах.

В заключении обобщаются результаты проведенного исследования, формулируются теоретические и практические выводы и рекомендации.

Социокультурная адаптация при кризисном состоянии общества характеризуется структурной неопределенностью, и те неизбежные сложно­сти и проблемы, которые сопровождают эти процессы в любом обществе, в данном случае значительно усиливаются. Решение этих проблем предполагает необходимость философского, социологического и культурологического анализа самого феномена адаптации, выявление теоретических оснований и структуры его концептуализации. Обобщая вышесказанное, необходимо подчеркнуть расширенное понимание автором адаптационного процесса и более глубокий и дифференцированный  по сравнению с общераспространен­ным подход к нему. Мы рассматриваем понятие адаптации не просто как приспособление, а как двухсторонний процесс, включая сюда как специфику ценностно-мотивационного и смыслового ядра личности, согласования его с индивидуальными способностями и возможностями, так и требования внешнего социокультурного окружения.

Результат адаптации проявляется в достижении равновесия между интенциями индивида и его способностью их реализовать в конкретных социокультурных условиях, а также в соответствии этих интенций личностному потенциалу человека. Кроме того, важно, чтобы человек, адаптированный к своему ближайшему микроокружению, мог выходить за его пределы, разделять более общие культурные образцы и ценности, ибо только в этом случае возможно упорядочение и целенаправленное развитие его отношений с окружением даже в кризисных социальных ситуациях.

Состояние и степень адаптированности индивида к социокультурной среде, а также его личностные смыслы  не могут оставаться неизменным на протяжении всей его жизни. С течением времени неизбежно происходят как социальные, так и индивидуальные преобразования. Уже само по себе изменение возраста и возрастного статуса индивида побуждает его по-новому почувствовать свою идентичность и связанные с ней цели и задачи. Диссертантом построены идеально-типические модели нормативных проблем на различных этапах жизненного цикла и оптимальных направлений их решений, исходя из концепции отношений человека с окружением, с одной стороны, как источника жизненных проблем, а с другой – как ресурсов для их решения.

Поскольку существует преемственность в развитии индивида, то его будущее благополучие, связанное со спецификой адаптационных механиз­мов, закладывается уже на предыдущих этапах. Однако в данном исследова­нии мы также обращаем внимание на то, какие возможности имеются у индивида, если основы для благополучия на предыдущих этапах ему заложить не удалось или он был лишен такой возможности в детстве. Недостатки первичной социализации являются источником многих личностных проблем для индивида в дальнейшем, которые ему приходится решать уже на других возрастных этапах. Но они же задают ему цели и задачи и формируют его главные жизненные смыслы. Аналогичные процессы в той или иной форме могут происходить и на других этапах жизненного цикла.

И способы адаптации, и личностные смыслы у каждого человека свои, они заведомо не могут быть одинаковыми для всех. Тем не менее на каждом этапе жизненного пути имеются не только индивидуальные, но и общие, заданные социокультурной ситуацией смыслообразующие компоненты. В процессе личностной интернализации они наполняются конкретным индивидуальным содержанием и отчасти трансформиру­ются. А внешние детерминанты определяют не столько содержание, сколько направление выбора целей и задач, стоящих перед человеком того или иного возраста.

В реальной жизни не существует полностью адаптированных, идеальных людей, которым не к чему было бы стремиться в смысле самосовершенствования. Различные типы людей испытывают в той или иной мере разные варианты дезадаптации и имеют характерные для них недостатки. Однако человек может изменяться как в лучшую, так и в худшую сторону, и его мироощущение и поведение в течение жизни в этом случае могут существенно трансформироваться. Задачи по самосовершенствованию, стоящие перед разными типами людей, отличаются между собой, но они есть у всех. Адаптация связана с личностным развитием и представляет собой постоянное движение, а не однажды заученное оптимальное поведение, поскольку такового просто не может быть на все случаи жизни. Личностный рост предполагает отнюдь не подчинение существующим социокультурным нормам, не внешнее следование усвоенным паттернам поведения, а расширение способов понимания явлений социальной и культурной жизни и активного влияния на них. Даже сам способ этого поиска является составляющей личностного роста. Чем большая свобода в выборе вариантов понимания ситуации и поведения появляется у человека, тем более высокой можно считать степень его социокультурного развития, его культурной компетентности.

Основные положения диссертационного исследования отражены в следующих публикациях автора:

  І. Публикации в журналах, рекомендованных ВАК РФ:

1.  Престижность возраста. //  «Социологические исследования».  М., 2000, №7 – 0,9 п.л.

2. Свобода и детерминизм в выборе смысла жизни. // «Философские науки».  М., 2002,  №3 - 1 п.л.

3. Социальные детерминанты жизненных выборов. // «Человек». М., 2003,  № 1 - 1 п.л.

4.  Нерешенные психологические  задачи детства в определении ценностно-смысловой структуры личности в дальнейшем. // «Мир психологии».  М., 2004,  №1  - 1 п.л.

5.  Личностная адаптация: типология и направления решений. // «Обсерватория культуры». М., 2007, №6  - 1 п.л.

6. Социальные ориентиры жизненных смыслов в юности. // «Обсерватория культуры». М., 2008, №3  -  1 п.л.

7.  Смысловые компоненты социокультурной адаптации в зрелом возрасте.  // «Обсерватория культуры».  М., 2008, №6 - 1 п.л.

8. Особенности адаптации и смысложизненных ориентаций работников московских библиотек. // «Социологические исследования» М., 2009, №1 - 0,5  п.л.

  ІІ. Монография:

9. Адаптация человека в социокультурной среде. М., «МАКС Пресс», 2008  - 10 п.л.

ІІІ. Другие публикации:

10. Социально-психологические предпосылки  характера и судьбы человека в культурах России и Запада. //  Сб.: «Алтай. Космос. Микрокосм.» Тезисы 1-й международной конференции. Барнаул, 1993 -  0,3 п.л.

11. Тибетская «Книга мертвых» – удел живых // «Наука и религия». М., 1994, N 5  - 0,6  п.л.

12. Проблемы психологической антропологии в системе культурологи­ческого образования. МГУ им. М. В. Ломоносова, Ломоносовские чтения,  секция  «культурология». М., Апрель, 1996  - 0,3 п.л. 

13. Взрослая жизнь отличниц.  //  «Семья и школа».  М., 1997, №5 - 0,4 п.л.

14. Влияние социокультурных предпосылок на формирование модального типа личности. М., Московский государственный университет культуры,  1999 - 0,8  п.л.

15. Локус контроля и мироощущение личности. // Прикладная психология и психоанализ. М., 1999,  №3  - 1 п.л. 

16. Смысл середины жизни: подведение итогов как основа дальнейшего пути.  // «Психология зрелости и старения». М., «Центр Геронтолог», 2002  весна - 0,5  п.л.

17. Акме, смысл жизни и счастье как цель, восхождение к ней и  результат.  //  «Современные проблемы  смысла жизни и акме». Москва-Самара,  2002  -  0,6 п.л. 

18. Социальные ориентиры жизненных смыслов в юношеском периоде жизни. // Сб.: «Смысл жизни и акме: 10 лет поиска». т. 1.  М.,  2004  -  0,8  п.л.

19. Помни о смерти, чтобы жизнь имела смысл. //  «Человек без границ». М., 2006, № 2  -  0,7 п.л.

20. Психологическое восприятие и престиж возраста в рыночных условиях. // Сб.: «Социально-экономические и правовые аспекты рыночных отношений в России.»  Вып. 5. М., МИИП, 2006  -  0,5 п.л.

21. О  смысле  жизни  в  преклонном возрасте.  //  В  электронном

сб-ке: «Психологические проблемы смысла жизни и акме» (по материалам ХІІ симпозиума). На странице сайта: www.pirao.ru. М., 2006  -  0,3  п.л.

22. Престижный возраст: что это такое? //  «Человек без границ». М., 2006, № 6  -  0,7 п.л.

23. Близорукий и дальнозоркий  взгляд на справедливость. // «Человек без границ».  М.,  2007, № 10  -  0,6 п.л.

24. Смысл жизни и смерти как единое целое. // В электронном  сб-ке: «Психологические проблемы смысла жизни и акме»  (по материалам ХІ  симпозиума).  На  странице  сайта:  www.pirao.ru/ru/scilife/izdania/Part-1.doc М., 2007  -  0,3  п.л. 

25. Значение субъективного восприятия времени для социокультурной адаптации личности. // «Пространство и время: физическое, психологическое, мифологическое.» Сб. трудов V  Между-

народной конференции. М., 2008  -  0,5 п.л.

  26. Индивидуальное и социокультурное восприятие времени человеческой жизни. // «Пространство и время: физическое, психологическое, мифологическое.» Тезисы V  Международной конференции. М., 2008  -  0,2 п.л.


1 Социальная идентификация личности. Под ред. Ядова В. А. М., 1994

  2 Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. М., 1996

3 Berger E.  Relationships among acceptance of self, acceptance of others and MMPI scares.  New York, 1955

4 Эриксон Э.  Идентичность: юность и кризис.  М., 1996

  5 Аристотель.  О душе.  М., 1899

  6 Муздыбаев К.  Психология ответственности.  Л., 1983

  7 Bhler Ch.  Der menschliche Lebenslauf als psychologisches Problem. Leipzig, 1933

  8 Hunter S., Sundel M.  Midlife myths: Issues, findings, and practice implications.  Newbury Park, 1989

9 Сансарой в буддизме называется совокупность временных миров, в которых в той или иной степени присутствует зло.







© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.