WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

Хлыщева Елена Владиславовна

ДИНАМИКА КУЛЬТУРНЫХ МОДЕЛЕЙ В ГЛОБАЛИЗИРУЮЩЕМСЯ МИРЕ

Специальность 24.00.01 – Теория и история культуры (философские науки)

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук

Астрахань 2011

Диссертация  выполнена на кафедре культурологии 

Астраханского Государственного университета

Научный консультант:        доктор философских наук, профессор                                        Романова Анна Петровна

Официальные оппоненты: доктор философских наук, профессор

                                       Казарова Татьяна Викторовна;

                                доктор философских наук, профессор

Киященко Лариса Павловна;

доктор философских наук, доцент

Савин Александр Викторович

               

Ведущая организация:  Волгоградский Государственный 

  педагогический университет        

Защита состоится «16» апреля 2011г. в часов на заседании Диссертационного совета Д.212.009.12  при Астраханском государственном университете по адресу: 414057,  г. Астрахань ул.Татищева 20а., конференц-зал.

С диссертацией можно ознакомиться в читальном зале библиотеки в Астраханском государственном университете по адресу: 414057,  г. Астрахань, ул.Татищева 20а.

Автореферат разослан ________________2011 г. 

Ученый секретарь

Диссертационного совета

доктор философских наук, профессор  Карабущенко П.Л.        

Общая характеристика работы.

Актуальность  темы исследования.

Многофакторность и поливариативность социокультурного развития,  интегративный процесс современного научного знания ставят исследователя перед проблемой анализа множества факторов, влияющих на исследуемый объект, что приводит к необходимости построения вероятностных моделей, где объект рассматривается в различных системах координат с выделением ведущих факторов.

Рассмотрение моделирования в качестве метода научного познания означает предположение, что это есть «некий способ представления, обеспечивающий по крайней мере определенное приближение к фактической ситуации» (Вартофский М.). Функциональность модели и самого процесса моделирования определяется степенью получения новой информации об изучаемом объекте. В этом плане культурная модель – это своеобразная реконструкция оптимальной для своего времени модели культурного развития, которая  высвечивает  доминирующие аспекты внутри определенной культурной формы и обладает уникальной конфигурацией внутрикультурных элементов, что  определяет ее специфику.

В данном исследовании под культурной моделью мы понимаем теоретический  конструкт, созданный на основе фактологического материала для выявления  системы взаимодействия локальных культур в рамках социокультурных институтов  для получения адекватных условий национального развития. Описываемые  культурные модели могут отражать эндо или экзофакторы национального развития конкретного социума. Эндомодели - это те культурные модели, которые сложились  в социуме в результате длительных исторических культурных и политических  процессов. Экзомодели, как правило, интродуцированы или навязаны социуму  национальными, культурными или политическими элитами.

Культурная модель выявляет тип взаимодействия между культурными группами, существующими в социокультурном пространстве. Культурная модель – это определенный проект культурного развития, абстракция, в «чистом» виде не встречающаяся. Ее реализация зависит от множества факторов, существующих в конкретных обществах.

Именно поэтому исследование и анализ социокультурных процессов наталкивается на определенные трудности в виду невозможности  четкого прогнозирования развития в деталях. Кроме того, культурным смыслом социум наделяют реальные личности, поэтому при построении моделей всегда нужно  помнить о «субъективной интерпретации» (Шюц А), отсылающей все научные объяснения социокультурного пространства к субъективным значениям человеческих действий, из которых и возникает социальная реальность.

Следует заметить, что конструирование моделей развития современного мира  ведется через призму процесса глобализации1

, что предполагает коренное преобразование или нивелирование этнокультурных форм и локальных культур, настоятельно требуя выработки «организующей» модели «целого», учитывающей различия, разнообразие, национальную и региональную специфичность.

В современном мире можно выявить три основные культурные модели: монокультурную, поликультурную и мультикультурную, все остальное представляется различными формами обозначенных моделей.

Монолинейная модель основывается на существовании определенных норм и принципов, пользующихся всеобщим признанием во всех без исключения социальных системах. Из этого выводится теоретическая возможность единого исторического пути для всех обществ. Недостатком данной модели является признание доминирующего типа культуры, как единственно законного.

Концепт многокультурности базируется на принципе равенства, согласно которому все культуры, даже малочисленные или исторически подавленные, обладают собственной ценностью и должны быть одинаково представлены как внутри больших национальных культур, так  и на международной арене. Условно можно различить две модели многокультурности:

- поликультурную, которая  представляет гармоническое сочетание национальной и мировой культур  на уровне понимания как их неразрывной связи, принятия культурных универсалий, так и самобытности. Здесь предлагаются разнообразные социокультурные практики в масштабах национальных и региональных культур, в основе которых лежат интеграционные процессы. Поликультурная модель – результат длительного исторического процесса сосуществования, интеграции и дифференциации, где различные культуры естественным образом притираются друг к другу, «признают» друг друга, учатся сосуществовать. Все это идет изнутри, в результате объективных культурных процессов.

- мультикультурную, предлагающую в достаточно короткий, в отличие от предыдущей модели, срок легитимацию различных форм культурной инаковости, которая лаконично выражена в формуле «интеграция без ассимиляции». Это подразумевает сосуществование в границах одного государства различных этнокультурных, конфессиональных и тому подобных образований, имеющих право на публичную репрезентацию и сохранение своих особенных черт, образа жизни, продиктованного культурной спецификой.  Мультикультурализм – модель, навязанная обществу извне,  продукт искусственного построения, политических решений, некий конструкт, который общество целенаправленно примеряет на себя. Здесь доминирует внешний – субъективный фактор.

Такая трактовка в определенном смысле  исходит из Европейского понимания, где мультикультурализм (как и политика ассимиляции) представляется в качестве конкретного политического подхода, в то время как термины «культурное многообразие» и многокультурность обозначают эмпирический факт существования разных культур и их взаимодействия в рамках определенного пространства и социальной организации (Белая книга по межкультурному диалогу, 2008).

Само понятие «мультикультурализм» трудно поддается точному определению, его  используют в различных значениях и соответствующих коннотациях: как  теоретический конструкт, как историческое явление, как  политическую доктрину, уже существующую в некоторых странах, как идеологический подход. Философское понимание мультикультурализма акцентирует внимание на сохранении и росте  культурного плюрализма, а в рамках политической науки мультикультурализм – это, прежде всего, идеология, провозглашающая примат культурного разнообразия над этнокультурной гомогенностью.

Надо заметить, что в отечественной науке, в отличие от западной трактовки, проводится различие между понятиями «мультикультурализм» и «поликультурность»: первое указывает на то, что национальное общество, прежде относительно гомогенное, претерпело качественные изменения, в результате иммиграции в его структуре возникли новые этнические меньшинства. Для регулирования общественных отношений, защиты и разделения ценностей мигрантов была предложена мультикультурная модель. Поликультурность же является своеобразным маркером исторической этнической мозаичности социальной среды или общества, которая складывалась веками и прошла проверку временем. А вот термины «мультикультурализм» и «мультикультурность», как правило, отождествляются (Малахов В., Тишков В., Бенхабиб С., Кимлика У., Хабермас Ю.).

Анализируя развитие современного социокультурного пространства, можно  наглядно увидеть динамику перехода от монокультурной к многокультурной модели, о чем  свидетельствует появление сценариев, основанных на «пересечении» моно- и полилинейного развития («новый космополитизм», постэтнический (гражданский) мультикультурализм и т.д.).

Глобализационный процесс условием выживания ставит необходимость взаимодействия стран и народов. Данная проблема особенно актуальна в  принимающих обществах, где наблюдается процесс «гибридизации» культуры, когда последняя часто состоит из несовместимых частей, крайне нестабильных и противоречащих традиционному контексту. Для этого случая более всего подходит мультикультурная модель, которая защищает культурное разнообразие, отстаивая равные права всех культурных групп, под которыми понимается  каждая социальная группа, имеющая  собственные отличительные черты, однако в мультикультурной практике культурная группа чаще обозначает «меньшинство», т.е. «любую часть населения, которая тем или иным образом, сознательно или бессознательно дискриминируется» (The Harper Collins Dictionary of Sociology,1991). В таком дискурсе в качестве базовых минорити-групп на Западе рассматриваются женщины, инвалиды, представители сексуальных меньшинств и этнокультурные меньшинства. В России же минорити-группа (национальное меньшинство - «нацмен») практически тождественна этногруппе, а за «культурами» закрепляется определенный этнический носитель.

Мультикультурализм, наделяя каждую минорити-группу равными правами, основное внимание все-таки  уделяет существующему разнообразию среди групп и их  отличию друг от друга,  что влечет за собой утрату объективных стандартов, по которым можно судить о развитии культур и цивилизаций, и практику насильственного встраивания различных миноритарных культур в ткань социального организма. Примеры тому можно наблюдать в западных обществах, принимающих иммигрантов, где практикуется консервация этнокультур с их традициями и практиками в «первозданном виде», что далеко не всегда соответствует общечеловеческим нормам современного развитого общества и в конечном итоге приводит  к еще  большей изоляции этногрупп, предъявляющих  претензии  на свою исключительность.

Следует иметь в виду, что существует несколько мультикультурных моделей: канадская, американская, австралийская, европейская, азиатская, каждая из которых распадается на ряд форм (предписывающую, демографическую, холистическую, политическую), принятие которых определяется позицией государства, конкретным состоянием этнической среды, межэтнических отношений, правовых и политических притязаний этнических групп. Но в любом случае, акцентируя требование равенства всех культур, мультикультурализм все-таки вынужден исходить из признания  наличия  доминирующей культуры и культуры «меньшинства». Отличие мультикультурализма от ассимиляторской модели  как раз и заключается в поддержке обособления меньшинства вместо их ассимиляции в большинство. Поэтому даже в теории мультикультурализм является своего рода компромиссным соглашением между государством, представляющим культуру доминирующего этноса (нации), и  меньшинствами, при соблюдении последними определенных условий, в первую очередь признания национально-государственного устройства страны.

Первые результаты политики мультикультурализма были далеко не однозначными. С одной стороны, страны, принявшие мультикультурную модель, добились немалых успехов в ходе демократизации собственных обществ. Идеал сосуществования различных культур способствовал изменению общественного климата и утверждению толерантного отношения к «другому», осознанию равнозначимости различных образов жизни, не умаляя при этом ничьих прав.  С другой стороны, мультикультурализм часто ведет не к гражданской консолидации, а к расслоению общества по этнокультурному признаку.

На уровне «глобальное-локальное» проявляется процесс глокализации, который можно рассматривать в качестве специфического регионального сценария глобализации, с упором на «местную» экзотику,  когда глобальные товары предлагаются потребителю с этническими  вариациями. Глокализация  ярко характеризует  всю совокупность изменений процесса глобализации, вызванных региональной спецификой. В этой связи особый интерес вызывает исследование моделей культурного развития регионов, как отражение глобальных тенденций на микроуровне.

Регионализм присущ всем типам современных обществ и обозначает особый  способ существования в мире. Будучи  динамичной единицей, регион рассматривается как «конструкт процесса глобальной трансформации»2 и не сводится исключительно к торговым отношениям и договорам по безопасности. Определение региона зависит от того, какой конкретно срез жизни в регионе актуализируется той или иной наукой: в географии – это определенный территориальный комплекс, состоящий из земли, воздуха, флоры, фауны и населения, находящихся в особых отношениях друг с другом и составляющих вместе особую часть поверхности земли; в экономике -  сложное соединение многочисленных звеньев производственных систем и социальной инфраструктуры, объединенных единой территорией; в этнологии – это территория проживания нескольких этносов, обретающих аналогичные черты традиционной культуры; в политологии - часть территории одной или нескольких соседних стран с более или менее однородными природными, экономическими, социально-политическими и культурными условиями;  в философско-культурологическом понимании регион обозначает специфическое культурное образование, вписанное в общий «пейзаж», аналог особого мира с присущим только ему менталитетом, образом мышления, традициями, мировоззрением и мироощущением. Иногда регион рассматривается как группа стран, которые по многим очевидным параметрам больше взаимозависимы друг с другом, чем с иными странами. При этом государства, объединенные в регион, должны иметь некий интегрирующий географический фактор (общий выход к морю, систему естественных транспортных коммуникаций и т.д.).

Современная  регионалистика состоит из множества различных «регионализмов», отражающих разные условия, ценности и даже идеологические установки на всем глобальном пространстве. Иными словами, регионализм понимается фактически  как всеобщий, но специфический  процесс, как идеологический проект  построения регионального порядка в конкретном регионе или как «тип нового мирового порядка». Региональная динамика учитывает специфику местных условий, сложившиеся связи и хозяйственно-политические установки.

Для того, чтобы увидеть регион как целостную систему связей, необходимо осмысление населением  пространства своей  жизнедеятельности как нечто значимого, что возможно только через формирование региональной культуры, которая  появляется в результате исторического процесса складывания единых общностей, проживающих на одной территории и занимающихся сходной хозяйственной деятельностью. Региональная культура является необходимым условием существования локального социума и служит основой для самоидентификации его жителей. Обращение к региональной культуре дает возможность изменить видение региона, осознать его роль в трансляции национальной и глобальной культуры, понять его уникальность и одновременную «вписанность в культурное пространство страны и мира» (Мурзина И.Я.). Именно региональная культура  является интегратором этнически разнородных элементов, что обеспечивает в рамках определенной территории возможность межкультурного взаимодействия и реализует на практике модель поликультурного единства.

В России не существует монокультурных пространств, но ярче всего многокультурность выражена на приграничных территориях. На огромных пространствах Севера и Востока  проявляется модель островного освоения ввиду небольшой  плотности населения, и зачастую восточнославянское население живет вперемежку с автохтонными народностями. На Юге  же больше проявляется модель «плавильного котла» с элементами мультикультурализма. Примером является Астраханский край, где проживает около 176 народностей.  Многоликая Астрахань являет собой разнообразие одежд и языков, разных культур и их мирное сосуществование, что придает особый, неповторимый колорит крупному российскому городу. Именно здесь с исторических времен выполняется миссия исторического масштаба и значения – Астрахань играет роль объединительного звена между цивилизациями Запада и Востока, представляя реализацию поликультурной модели. Однако динамичность регионального развития не позволяет говорить о завершенности данной культурной модели, о чем наглядно свидетельствует процесс перехода к модели мультикультурной.

Для успешного развития мультикультурных регионов, а также для развития межкультурного диалога, направленного на решение проблем стран, принимающих мигрантов, становится важным не столько констатировать и исследовать различия между культурами, сколько направить усилия на поиск того, что может эти культуры  объединять. Теоретически каждая культурная модель представляет определенный путь развития, который должен вывести общества к новому качественному изменению. Но теория не всегда реализуется на практике должным образом. С самого начала эти теоретические конструкты претерпели существенные изменения в реальной действительности и на практике продемонстрировали  свою специфику. А потому ни один опыт не может являться эталонным образцом. Но сравнение такого опыта вполне возможно, ибо дает пищу для размышления о  собственных путях культурного строительства. Это связано с необходимостью построения адекватных теоретических моделей культурного развития современных обществ в условиях  глобализации. Именно этим обусловлена теоретическая и практическая актуальность данного исследования. В этой связи представляется очевидной необходимость многоаспектных, междисциплинарных исследований функционирования культурных моделей на разных уровнях их проявления.

Постановка проблемы

До середины ХХ века доминирующей моделью в обществе была монокультурная, и даже там, где исторически сложилась поликультурная модель, предпочтение отдавалось монокультурности.

Вторая половина ХХ века внесла кардинальные изменения в социокультурную картину мира. Это связано с процессами глобализации, возрастающими миграционными потоками, несущими свои культурные паттерны принимающим странам и, соответственно, возрастающая сложность ассимиляционных тенденций, постоянные изменения в социально-политической жизни, локальные войны на этноконфессиональной  почве, постмодернистские тенденции осмысления действительности. Все это  переместило акцент социального бытия из плоскости социально-экономической в плоскость социокультурную. Классическая монокультурная модель перестала соответствовать новым реалиям. Возникают новые формы социокультурного взаимодействия, а соответственно и новые культурные модели, находящиеся в состоянии постоянного изменения и модификации.

  В современном глобализирующемся мире можно наблюдать проявления всех основных культурных моделей с динамикой перехода от монокультурной к многокультурной модели развития, проявляющей себя в форме мультикультурализма и поликультурности. 

Степень научной разработанности проблемы.

Моделирование как процесс познания показан в трудах американского философа М.Вартофского (Модели: репрезентация и научное понимание, 1988),  российских исследователей А.С. Колесникова (Философская компаративистика в поле глобальных перемен, 2003), Е.Лодатко (Методологические основы моделирования социокультурных процессов, 2007). Теория моделей культуры была разработана антропологами Э.Сэпиром, Р. Бенедикт, Дж. Уайтингом,  Бетенсоном и др. Особое внимание культурным моделям уделил А.Кребер (A.L. Kroeber The Nature of Culture, 1952), рассматривая их как  определенные абстракции, которые позволяют исследователям  видеть все элементы культуры в единстве.

Изучение процесса формирования транснационального пространства, развития культурных моделей в этом пространстве напрямую связано с процессом глобализации. В некоторых исследованиях американских антропологов термин глобализация употребляется наравне с понятием «транснациональный поток» (Т.H.  Eriksen). Поэтому представляется важным суммировать основные характеристики глобализации, необходимые для осмысления перехода от локального к транснациональному. Этой цели способствует определение динамики формирования глобального мировидения, т.е. глобальных состояний как единого поля реальных и виртуальных разноуровневых межкультурных взаимодействий, ведущих к развитию глобальных форм взаимосвязи и взаимовлияния явлений культуры. Здесь мы опирались на труды  J.N Bhagwati, J. Brecher, T.Costello , J. Ceaser, I. Clark, H. James, R.D. Lewis, J.W. Macgregor, Ph. MCMichael, R Robertson, I. Rossi, F. Sachwald, B.Smith и др.

Феномен глобализации можно исследовать в разных ракурсах: как  линейный процесс «становления единого взаимосвязанного мира» (А.С. Панарин); «новый мировой беспорядок» (T. Cowen); результат структурных изменений капитализма, воплощенных в действиях множества людей, корпоративных организаций и государств, которые порождают новые отношения и модели поведения не зависимо от сознательного выбора лидеров стран  (F.Jameson, M. Miyoshi) и т.д. Но общим для всех исследователей является стремление рассмотреть процесс глобализации в динамике нормативно-регулятивных (политических, экономических, правовых) и ценностно-символических (этнических, национальных, религиозных) аспектов.

Теоретическое обоснование глобализационных процессов мы находим у Ф. Джеймисона и М. Миуоши (The Cultures of Globalisation, 1998), где анализируются процессы транснационализации культуры, перераспределения языков и культур в мировом пространстве и предрекается конец существованию самостоятельных государств, у З.Баумана  (Глобализация. Последствия для человека и общества,2004), который считает глобализацию еще худшей дифференциацией, вносящей  раскол в ряды непривилегированных стран.  Значительный вклад в исследование процессов глобализации и модернизации внесли В.Г.Федотова (Модернизация "другой" Европы,1997; Хорошее общество,2005), У.Бек (Что такое глобализация?: Ошибки глобализма - ответы на глобализацию,2001), Н.А. Симония (Глобализация  и неравномерность мирового развития,2001), Э.А. Азроянц (Глобализация: катастрофа или путь к развитию? Современные тенденции мирового развития и политические амбиции,2002), А.С. Панарин (Стратегическая нестабильность в XXI веке,2004), А.В. Иванов (Тупики современной глобализации и перспективы региональной евразийской интеграции,2005), Т.Ратувухери (Глобализация: промежуточных этап,2006), Р. Робертсон (R.Robertson Globalization: Social Theory and Global Culture,1992, Values and Globalization: Communitarianism and Globality,2001), Р.Кокс (R.Cox Global “perestroika”,1996), Ф. Макмихаэль (Ph. MCMichael Globalization: Myths and realities,1996) и др.

Глобализация приводит к созданию единого мирового сообщества, в котором именно культура выступает в качестве основы анализа происходящих в современном мире изменений.  С этой точки зрения интересны  исследования Р.Робертсона (R.Robertson), где вводится понятие «глобальная культура» и впервые выдвигается теория глобальной культуры.  Робертсон доказывает, что именно культура, репрезентирующая  интересы, недовольства, тенденции сохранения и воспроизведения социокультурного многообразия, призвана играть роль глобального контекста (Globalization Theory, 2000).

Предлагается несколько путей становления культурной гомогенизации: путь доминирования одной культуры над остальными  (В.А. Мамонтова);  монополизированное положение массовой культуры (Д. Коатс , Э.Корниш); культурный диалог, ведущей идеей которого является гармоническое сочетание национальной и мировой культур на уровне понимания как их неразрывной связи, так и самобытности культур (S. Benhabib, W.Kymlicka), однако последнее более соответствует варианту мультикультурной модели. В любом случае, глобализация и интеграция мирового пространства – долгий и сложный процесс, а культурное разнообразие не исчезнет в ближайшее время, поэтому необходимо планирование стратегий взаимопонимания. Именно с этих позиций  Р.Д. Льюис (R.D. Lewis) разработал классификацию мировых культур, которая позволяет легко сопоставить родную культуру с другими, найти общее и отличное и наметить шаги к психологической адаптации. В основу деления культур положен принцип организации деятельности общества во времени. Согласно этому критерию, культуры делятся на три группы: моноактивные, полиактивные и реактивные, что во многом условно, так как большинство наций сочетают в себе признаки всех трех групп (The Cultural Imperative-Global Trends in the 21st Century, 2003).

В качестве исследований, оказавших принципиальное влияние на формирование концепции настоящей работы, следует назвать труды по проблеме мультикультурности и поликультурности западных исследователей Ёржи Зубрицки (J. Zubrzycki Public Policy in a Multicultural Australia,1987), А.М. Иссмэн (A.M. Isseman Lost in space? On the History, Status, and Future of Regional Science,1993),У.Кимлика (W. Kymlicka: Multicultural Citizenship, 1995), Дж. Цезар (J.Ceaser Multiculturalism and American Liberal Democracy,1998). Среди отечественных ученых следует выделить труды А.И. Куропятника (Мультикультурализм: проблемы социальной стабильности полиэтнических обществ,2000), В.С.Малахова (Мультикультурализм как политическая программа,1998, Мультикультурализм и трансформация постсоветских обществ, 2002), А.В. Гордона (Культура многообразия – явление современного цивилизационного процесса,2003), А.А. Борисова (Мультикультурализм,2003) и других. Исследуя динамику культурных моделей в современном мире,  автор опирается на работы  В.Галецкого, Н.С.Кирбаева, В.А.Тишкова, С.Бенхабиб (S. Benhabib), Д.Макгхи (D.McGhee), К.Маккензи (C. McKenzie), М.Джини (M. Jeanie) и др.

Большинство публикаций по проблемам мультикультурализма можно условно разделить на две категории: в одних он осуждается с позиций универсальности принципов либерализма (D. Devis, L. E. Foster, M. Jeanie, D. Harrison, R.Limbaugh, D. McGhee, C. McKenzie , J. Pettman, Ch. Taylor),  в других – защита любых его проявлений (W.Kymlicka, F. Lawrence, R.Takaki, C.Trotman). Глубокое теоретическое обоснование феномена мультикультурализма содержится в трудах С.Бенхабиб (S. Benhabib), главной идеей которых становится переосмысление прежней либеральной парадигмы и выявление принципов, которые не могут быть  принесены в жертву абстрактной межкультурной солидарности (Притязания культуры, 2003). С.Бенхабиб настаивает, что группы следует защищать во имя справедливости, а не ради абстрактного сохранения культур. Различные культурные традиции должны иметь возможность доказывать свое превосходство или равенство по отношению к другим, но не отрицая универсального характера главного императива демократического либерального общества – соблюдения прав человека (The Liberal Imagination and the Four Dogmas of Multiculturalism, 1999).

Мультикультурализм призван решить проблему взаимодействия культур, обострившуюся в связи с интенсивной миграцией населения всего  земного шара:  мигранты постепенно начинают завоевывать культурное пространство чужой страны, насаждая там свои обычаи и традиционное мировоззрение. Ни Европа, ни США, ни Австралия не могут противостоять азиатским и африканским переселенцам. Запад начинает испытывать проблемы с сохранением своей цивилизационной специфики, поэтому западные исследователи обвиняют мультикультурализм в пособничестве меньшинствам и разрушении «белой» культуры (L.Chipman,  C.McKenzie, D.McGhee, L.Lippmann).  В этом плане мультикультурализм понимается как «политика для иммигрантов» (А.С. Петриковская). Однако это слишком узкое понимание.  Ряд исследователей настоятельно выступает  за "де-этнизацию" термина и его переинтерпретацию в граждански-демократическом ключе (R.Bauboeck, S.Castles, M.Kalatzis, B.Cope, M.Morrissey), а некоторые западные обществоведы предпочитают вообще вести речь не о "мультикультурализме", а о "конструктивном плюрализме", который определяет современный мир как сосуществование множества больших и малых культур и конкурирующих систем их истолкования (И.Валлерстайн, Э.Геллнер, О.Хеффе, Ю.Хабермас, П.Штомпка, У.Бек  и др.)

Выявление  возможных путей адаптации индивидов в меняющемся обществе способствовало появлению концептуальных моделей индивидуального плана, которые фокусировались на проблемах положения индивида в мире культурного разнообразия (Э.Берри, М. Эпштейн,J.A Banks, S.Nieto, M.L.Miville, C. J Gelso, R.L.Pannu, Van Der Zee).

Следует отметить, что существующие отечественные разработки, касающиеся исследования современного процесса перехода от монокультурности к мультикультурности, носят весьма разрозненный  характер и анализируются в основном на примере западных стран (США, Канада, Западная Европа). По мнению автора очевидна необходимость систематизации существующих культурных моделей и глубокий анализ их проявления на практике с выявлением общего и особенного в каждом конкретном случае. При этом особое внимание следует уделить критериям выбора соответствующей формы культурной модели в конкретных регионах.

Поиск оптимального соотношения между глобальным и локальным привел к феномену глокализации, где отразилась вся совокупность изменений процесса глобализации, вызванная региональной спецификой (А.Неклесса, А.Юркин, Э.Гидденс, R. Giulianotti, R. Robertson). Региональная динамика учитывает специфику местных условий, сложившиеся связи, хозяйственно-политические и социокультурные характеристики. В каждом конкретном случае стартовым для моделирования становятся вопросы: что представляет собой регион и какую форму культурной модели здесь предпочтительнее конструировать.

Полифункциональная природа региона обусловила множественность его определений. В философско-культурном аспекте регион обозначает специфическое культурное образование, вписанное в общий «пейзаж», основу которого составляют однородная физическая среда и более или менее однородная экономика, представляющие каркас общественной жизни и общий фон исторического и нравственного развития. В таком видении регион становится своеобразным аналогом особого мира с присущим только ему менталитетом, образом мышления, традициями, мировоззрением и мироощущением.

Регионообразующие факторы составляют определенное единство, интегрирующим началом которого становится региональная культура, позволяющая рассматривать регион как целостную систему связей.  В этом плане  интересны своим новым видением феномена региональной культуры труды И.Я.Мурзиной (Феномен региональной культуры: бытие и самосознание, 2003; Методологические аспекты изучения региональной культуры, 2004), Ю.М. Беспаловой (Региональная культура в социокультурном пространстве России, 1999), Ч.К. Даргын-оол  (Культурный фактор регионализации современной России, 2002). 

Кроме того, необходимо назвать труды В.Л. Каганского (Методологические основания регионального анализа как культурной практики, 1997; Культурный ландшафт и советское обитаемое пространство, 2001; Постсоветский человек: вид из ландшафта, 2005), Р.Н. Киценко (Полиэтничность России как предмет философского анализа, 2003), В.А. Тишкова (После многонациональности. Культурная мозаика и этническая политика России, 2003), А.В. Костиной, Т.М.Гудима (Культурная политика современной России: соотношение этнического и национального, 2007), в которых исследуются проблемы развития культуры регионов постсоветсткого пространства.

Рассмотрение региональных культур до последнего времени велось (и ведется) в  ключе этнологических, социологических и политологических  исследований. Этнологи больше фиксируют сохранившиеся до наших дней элементы традиционной культуры отдельных народов (В.М.Викторин, Д. В.Васильев, Д.М.Исхаков, Г.Д.Урастаева  и др.); социологи исследуют  региональные проявления  наиболее общих черт социального  облика общества (Н.А.Аитов, Г.М.Заболотная, А.Г.Кахаров, Е.М.Староверов); политологи анализируют политическую культуру региона, а также закономерности политического воспроизводства, функционирования и развития регионов  (В.Гельман, А.С. Паначева,С.Рыженков, А.И.Сухарев).  Автор считает, что настоятельно не хватает культурно-философского  анализа региональных процессов с фиксацией внимания на процесс становления и развития региональной культуры, обуславливающей выбор культурной модели.

И.Я. Мурзина предлагает культурно-философское видение региональной культуры и разводит понятия «культуры региона» и «региональной культуры», где под «культурой региона» понимается пространственно закрепленная культура, отличающаяся особенностями бытового уклада и характером повседневности, а «региональная культура» представляет собой вариант общенациональной культуры и одновременно самостоятельное явление, обладающее собственными закономерностями развития. Можно с уверенностью сказать, что  для создания целостной картины жизни отдельных регионов необходимы междисциплинарные исследования, интегрирующие различные аспекты изучения, опирающиеся на представления о культуре как уникальной форме бытия человека в конкретных историко-географических условиях.

В целом в научной литературе не нашли своего полного освещения вопросы, связанные с функционированием культурных моделей на региональном уровне. Не было попытки исследовать процесс становления, развития, специфики региональной культуры, как целостной системы. В связи с этим есть смысл обратиться  к отдельному территориально-культурному образованию и на его материале рассмотреть специфику генезиса и функционирования  культурной модели,  опираясь на конкретно-исторический материал.  Для примера был взят Астраханский регион, обладающий яркой поликультурной спецификой. Выявление характера складывающейся поликультурной модели заставило обратиться к краеведческим и архивным источникам, а также к трудам местных краеведов (А.И. Богатырев, И.А. Житецкий, П.Л.Карабущенко, А.С. Марков, А.М.Позднеев, П.Х. Хлебников  и др.).

Исследования современного развития региона базировались на материале местной периодической печати (газеты «Волга», «Горожанин», сборник законов и нормативных правовых актов Астраханской области), краеведческих конференций (Всероссийская научно-практическая конференция «Традиционная народная культура и этнические процессы в многонациональных регионах Юга России», 2006, Астраханские краеведческие чтения, 2010 и др.), а также проводимых социологических опросов населения.

Гипотеза исследования

На современном этапе на фоне глобализационного процесса выявляются три ведущие культурные модели: монокультурная, поликультурная и мультикультурная с учетом динамики перехода от монокультурной модели к мультикультурной. 

Доминирующей оказывается мультикультурная модель, исходящая из равенства всех культурных групп и учитывающая культурные ценности мигрантов. Однако, с нашей точки зрения, мультикультурная модель не может отвечать интересам всех слоев населения, так как, отстаивая интересы меньшинств, она входит в противоречие с существующей культурой большинства, приводя к межкультурным конфликтам и даже к изоляционизму. Повсеместно наблюдается переход от либеральных тенденций во взглядах на проблему развития этничности к более консервативным взглядам на саму возможность функционирования мультикультурной модели, создающей  потенциальную угрозу культурному большинству.

Мультикультурная модель не смогла решить проблемы религиозной лояльности и сохранения культурных традиций, не создала необходимых  механизмов адаптации иммигрантов к условиям принимающего общества по причине навязывания ее сверху, что привело в конечном счете к схематическому видению общества по модели «большинство-меньшинство». Однако само основание мультикультурной модели – признание факта культурного многообразия – говорит о существующем потенциале.  Поэтому, не отвергая  идею мультикультурализма, исследователи начинают искать более приемлемый вариант культурной модели. При этом необходимо учитывать, что все модели представляют собой условные конструкты и зависят от конкретной среды, действия национальных элит и политической конъюктуры. 

Современное общество находится на переходом этапе, порождающем поиски  новой культурной модели, учитывающей  динамику соотношения и изменения элементов, общего и особенного, при наличии сохранения равновесия между преемственностью и развитием нового.  Одним из вариантов такого решения может стать  современно модифицированная региональная поликультурная модель, учитывающая и мультикультурные тенденции современного общества.

Объект исследования: социокультурные процессы  глобализирующегося  мира

Предмет исследования: модели культурного развития, формирующиеся в рамках культурных процессов глобализирующегося мира.

Основной целью диссертационного исследования является выявление и анализ моделей культурного развития  в современном мире от глобального до регионального уровня. 

Достижение поставленной цели логически и содержательно предопределяет решение комплекса исследовательских задач:

  • Прояснить специфику категории «культурная модель»;
  • охарактеризовать современные процессы глобализации с точки зрения культурной составляющей;
  • построить типологию культурных моделей современного мира;
  • выявить основные параметры модели монокультурного развития и соответствующие ей варианты;
  • сформулировать основные характеристики поли- и мультикультурных моделей;
  • провести компаративистский анализ локальных форм мультикультурных  моделей, обосновав их вариативность;
  • показать динамику культурных моделей от моно- к мультикультурности;
  • проанализировать  влияние  активных миграционных процессов на формирование культурных моделей; 
  • сформулировать и обосновать основные положения концепции национальных моделей регионализма;
  • уточнить понятия «регион» и «региональная культура» и определить методику их исследования;
  • выявить специфику развития Астраханского края как особой поликультурной модели регионального уровня;
  • проанализировать основные тенденции регионального культурного развития при  создании новой мультикультурной модели.

Теоретико-методологические основы исследования в существенной мере определяются его целью. Важнейшими ориентирами методологической плоскости анализа моделей культурного развития являются полипарадигмальность и интердисциплинарность, которые представляют возможность рассмотреть объект во всей его многосторонней целостности, но и содержат опасность схематизации, сводящей многообразие исследуемого феномена к простым схемам.  Принцип междисциплинарного подхода представляется важным в силу того, что целостное понимание культурных моделей в рамках одной научной дисциплины или исследовательской парадигмы оказывается недостижимой задачей. 

Моделирование рассматривается как методология познания культурного развития (А.Кребер, М.Н. Кокаревич) посредством выделения базисных конструктов, позволяющих сформулировать представление о закономерностях социокультурной динамики. Моделирование культурного развития в диссертационном исследовании определяется как способ привлечения существующих или специально сконструированных идеальных моделей, отображающих концептуальные особенности понятия «изменение», сущностными характеристиками которого становятся целостность и направленность процессов. Базовыми работами в этом направлении стали исследования Р.Бенедикт, М.Вартофского, Д.А. Кашина, А.Кребера,  Е.Лодатко.

Исследование построено на основании философских традиций социального конструктивизма и критического анализа культуры. Культурные модели, описанные и систематизированные в диссертации, сформированы с использованием комбинации классических и неклассических подходов к анализу культуры.

Выявление и описание динамики культурных моделей осуществляется на основании структурно-функционального подхода. Метод критического анализа нацелен на выявление и описание механизмов формирования и воспроизводства культурных моделей. Критический анализ включает в себя описание содержания и структуры концептуализации той или иной проблемы, ее историко-контекстуальный анализ, ее интерпретацию, а также выбор и обоснование критической перспективы в ее объяснении.  Главной задачей такого анализа является выявление и описание специфических базовых характеристик культурных моделей и их форм.

Концепция репрезентаций является основой для демонстрации в работе множественности и специфичности форм культурных моделей, а также выявления границ допустимости применения этих моделей в конкретных социокультурных контекстах.

Многомерность объекта исследования определила необходимость обращения к широкому набору методологических установок и принципов феноменологического, культурологического, семиотического, системно-структурного и сравнительного анализа социокультурных явлений. Философско-культурологический анализ базируется на принципах взаимосвязи и взаимодействия явлений культуры (С.Н.Артановский, С.Н.Иконникова, М.С.Каган, Ю.Н.Солонин) и тенденциях развития транснационального культурного пространства (Ф.К.Кессиди, А.С.Панарин, А.И.Уткин, М.Эпштейн, Van Der Zee, M.L. Miville, J.A.  Banks и др.)

Базисными теоретико-методологическими основами являются работы, раскрывающие концептуальные основы глобализма и мультикультурализма, феномена глокализации и теории регионализма. Сюда следует отнести труды Х. Гайслер,  М.Нуссбаум, S.Benhabib, N. Bissoondath,  C.Castles, J.Ceaser, I.Clark, J. Clifford,  R.Cox, N. Glazer,  D.Hollinger, W.Kymlicka, D. McGhee, C. McKenzie, J. Levy, L.Lippmann, C.Troy, C.Trotman, R. Robertson., J.Zubrzycki, M. Wieviorka и других. Исследование ориентировано и на методологические принципы трудов отечественных ученых Н.С.Кирбаева (Культурная идентичность, плюрализм и глобализация в современном философском дискурсе, 2002),  В.А.Тишкова  (Политика мультикультурализма: теория и практика, 2002), А.А. Борисова (Мультикультурализм,2003), А.С.Петриковской (Австралийский мультикультурализм, 2004).

Для осмысления процессов становления и развития региональной культуры базисной стала методология анализа, разработанная И.Я. Мурзиной (Мурзина И.Я. Методологические аспекты изучения региональной культуры, 2004). Объяснение глубинных механизмов складывания региональной культуры, представляющей самостоятельное явление и в то же время вмещающей в себя целостность общенациональной культуры, требует привлечения многих исследовательских ресурсов, различных научных дисциплин – истории, геополитики, социологии, этнологии, культурной антропологии, этнопсихологии, позволяющих выявить сущностную характеристику изучаемого объекта.

Ценность одних теорий определяется их ролью в раскрытии сущности проблемы, в выявлении круга вопросов и направленности поиска их решения. Другие непосредственно повлияли на формирование, структуру и логику обоснования предмета исследования. Каждому из научных направлений присущ свой ракурс видения проблемного анализа общества и культуры. Но единой  задачей всех направлений является создание единой реалистической картины развития общества и культуры в мире.

Для определения общих познавательных проблем, направленность на решение которых определяет структурное сходство различных культурных моделей, используется категориальный анализ исследований культуры. Выявление и сравнение содержания основных понятий, связанных с феноменом культурных моделей осуществляется с использованием вторичного анализа научных текстов. Данный анализ представляет собой комбинацию структурных, функциональных и семиотических методов.

Описание и обобщение основных параметров и механизмов взаимодействия глобализационных и локальных факторов на процессы культурной динамики реализуется с помощью типологического и сравнительно – культурного подхода.

Научная новизна исследования

В диссертационном исследовании на фоне изучения  современных  процессов глобализации с точки зрения  их социокультурной составляющей выявлена и  проанализирована  специфика феномена  современной культурной модели, понимаемой в данном случае как  абстрактный теоретический конструкт вне аксиологических доминант,  синтезирующий в себе идею культурного строительства и  позволяющий исследовать социокультурные процессы современного мира в их целостности  и с  учетом  их постоянной динамики.

Дано авторское определение культурной модели как определенного набора идеалов, установок, культурных норм, посредством которых индивиды объединяются в общество, выбирающее конкретный путь своего развития. Именно культурная модель выявляет тип взаимодействия между культурными группами, существующими в социокультурном пространстве. Конструкция культурной модели идеальна и при реализации вбирает в себя культурные особенности того или иного общества, что приводит к ее существенной трансформации.

В связи с этим  выстроена авторская типология  современных культурных моделей, наглядно демонстрирующая динамику перехода от монокультурной к мультикультурной модели.

Подробно детализированы формы  проявления мультикультурной модели как по  региональному признаку: американская, канадская, австралийская, европейская, азиатская, российская, так и по структурному: интеграционная, плюралистическая, совещательная, транскультурная.  Показано, что реализация той или иной формы культурной модели зависит от множества факторов: географического фактора, социокультурных процессов,
влияния политический  элит и т.д.

Впервые выявлен характер монокультурной модели как инварианта интеграции  культур в единое целое на основе наднациональных универсальных ценностей. Показано,  каким образом на современно этапе  данная модель вступает в противоречие с культурным многообразием мира.

В исследовании  впервые дается подробный анализ  различий между  мультикультурной и поликультурной моделью  с учетом  того, что национальное общество, прежде относительно гомогенное, претерпело качественные изменения, в результате иммиграции в его структуре возникли новые этнические меньшинства. Для регулирования общественных отношений, защиты и разделения ценностей мигрантов была предложена мультикультурная модель. Поликультурность же является своеобразным маркером исторической этнической мозаичности социальной среды или общества, которая складывалась веками и прошла проверку временем.

В работе впервые показана специфика  глокализационной культурной модели как некоего синтеза мультикультурной и локальной  региональной модели, выявлены ее отличия от мультикультурной модели. 

В диссертации  уточнено понятие «регион»,  и производных от него терминов «региональность» и «регионализация» как особого феномена, представляющего собой социокультурную целостность  со специфической системой образов мира и культурных коммуникаций, представлениями о Локусе, его взаимоотношениях с Центром, государством в целом.  В диссертации региональность  представлена как особый  способ существования в мире, а процессы регионализации предполагают конструирование нового (особого) социального  порядка для конкретного региона с целью установления региональной согласованности и формирования региональной идентичности. В процессе анализа выявлены культурные модели регионального строительства

В диссертации поликультурный регион рассмотрен как социальная система, в которой каждая культурная группа выступает ее элементом. На конкретном фактологическом материале доказано, что поликультурные регионы с длительным периодом совместного существования культурных групп представляют собой достаточно сбалансированные системы, где интегративные процессы преобладают над процессами дифференциации. На эмпирическом материале выявлены стратегии группового взаимодействия в условиях поликультурности, базовые аспекты осмысления проблемы региональной культуры и  методика ее исследования в контексте междисциплинарных исследований.

Впервые проведен компаративистский анализ динамики мультикультурных моделей Запада и Востока с выявлением специфики развития модели в каждом конкретном случае. Доказана невозможность простого копирования  моделей по причине исторических особенностей развития той или иной культуры.

В работе впервые проанализировано развитие  модели региональной культуры Астраханской области, изначально складывающейся на основе поликультурной модели с элементами монокультурности, что обусловлено особым геополитическим положением края. Современные миграционные потоки и процессы регионализации привели к появлению в регионе новой модели основанной на синтезе поликультурной и мультикультурной моделей. Однако процессы культурного строительства находятся в динамике, поэтому сегодня нельзя говорить о завершенности выше обозначенных моделей.

В работе аргументировано доказано, что в основе процессов возрождения национальных культур доминируют конструктивистские модели, ведущие к появлению симулякров, плохо соотносимых с традиционными этническими паттернами. Чтобы избежать конфликта культур, необходимо найти точки соприкосновения общих интересов и выявить то, что может  их объединять.

Положения, выносимые на защиту:

  1. Культурная модель представляет собой логический ментальный конструкт, позволяющий рассмотреть культурные процессы с учетом большинства культурных тенденций современного мира. В основе формирования культурной модели лежат естественные процессы, происходящие в социокультурной сфере современного общества, однако она сама остается искусственным конструктом, сформированным под влиянием субъективных факторов, как то: философских установок, культурных паттернов, научной парадигмы, господствующей на данный момент в гуманитарной науке, влияния политических элит, социокультурных процессов и т.д. Культурная модель позволяет при необходимости не только проводить теоретический анализ, но и дает возможность прогнозировать социокультурные процессы.
  2. Современные глобализационные процессы характеризуются центростремительными и центробежными тенденциями: с одной стороны наблюдается унификация и универсализация, привносимая массовой культурой,  с другой – проявляется боязнь стандартизации, что приводит к «консервации» культурных традиций. Логика глобализации требует синтеза культур,  при этом понятие «отдельная культура» теряет свой эвристический смысл, а на смену приходит понятие «калейдоскопа культур» (J.Waldron). Сохранить свою культуру в «чистоте» и неприкосновенности возможно только при условии изоляции ее от мирового прогресса.  Однако такие действия оказываются разрушительными для самой культуры.
  3. Монокультурная модель представляет собой конструкт,  включающий в себя  обязательную ассимиляцию  отдельных  этнокультур  с их интеграцией в единое общество, тем самым абсолютизируя  культурное единство, возводя его, в определенном смысле,  в статус универсалии: в ставших на путь модернизации обществах декларируются западные ценности, как основа дальнейшего развития. Т.е. монокультурная модель может развиваться по уже опробованному сценарию доминирования одной культуры, национальной или региональной, над остальными.  Кроме того, в последнее время как глобальный феномен и соответственно вариант монокультурной модели, стал проявлять себя «новый космополитизм», возрождающийся на принципах глобализации, как способ радикальной трансформации мира и межкультурного взаимодействия. Все выше названные варианты монокультурной модели представляются несостоятельными по причине еще не сформированного глобального осознания  целостности культурного развития человечества.
  4. Поликультурная модель является, по сути, маркером исторической этнической мозаичности социальной среды или общества, которая складывалась веками и прошла проверку временем. Основными параметрами модели представляются взаимодополняемость (когда каждый этнос занимает свою экологическую нишу), языковая интеграция, синтез алиментарной и вестиментарной культур, что приводит к социокультурной комплиментарности. Результатом современного уровня функционирования поликультурной модели становится формирование региональной культуры.
  5. Мультикультурная модель представляет собой сложный полифунциональный феномен, структура и соотношение компонентов которого определяются позицией государства, конкретным состоянием этнической среды, межэтнических отношений, правовых и политических притязаний этнических групп, коммуникационных стратегий, избираемых ими  в отношениях между собой и институтами национальных государств. Существует несколько базовых форм мультикультурной модели, в зависимости от выбора которых меняется соотношение групповых привилегий и либеральных принципов индивидуальной свободы (правовой статус группы и личности). Иными словами, мультикультурализм как модель культуры  является с одной стороны, результатом глобализации, с другой носит глубоко локальные черты, отмечающие исторические особенности развития культуры, ее породившей. А потому ни один «мультикультурный» опыт не может являться эталонным образцом.
  6. Современный мир демонстрирует динамику  смены культурных моделей от моно- к мультикультурности. В глобализирующемся мире целесообразна свободная конкуренция различных культурных традиций; нет необходимости насильственного сохранения культур, противоречащих главному императиву демократического либерального общества – соблюдению прав Человека. Необходимо расширение возможностей для знакомства с элементами любой культуры и их добровольного усвоения. Для этого предлагается межкультурный диалог, который  делает осуществимым соединение идеалов ценностей личности и общечеловеческой солидарности.
  7. Культурная специфика нагляднее всего проявляет себя в региональных образованиях, поэтому поиск оптимального соотношения между глобальным и локальным привел к феномену глокализации,  имеющему все основания быть рассмотренным как вариант культурных моделей глобализационного процесса. Глокализация, в отличие от мультикультурной модели, не сохраняет культурную самобытность, а выводит регионы из-под влияния национальных государств напрямую в глобальный мир, однако распространяется в основном на сферу потребления. На практике это означает формирование единой, но многообразной регионально-континентальной сети, которая требует максимального учета культурных особенностей потребителя, где этническая самобытность – не более чем уникальный бренд, узнаваемый в мировом контексте, чтобы не раствориться в потоке глобальной, усредненной масс-культуры.
  8. Регионообразующие факторы составляют определенное единство, интегрирующим началом которого является региональная культура, представляющая определенный результат исторического развития региона. Она специфична, ее нельзя сконструировать и навязать. Она складывается постепенно, опираясь на экономическую и  социальную стороны жизни и выплавляет из этого единства особую культуру, признаваемую всеми, кто населяет данный край. Именно региональная культура определяет специфику культурной модели,  адекватную региональному уровню развития. Сложность анализа региональной культуры заключается в том, что она является вариантом общенациональной культуры и одновременно представляет самостоятельное явление, обладая собственными закономерностями развития и сохраняя множественность этнокультурных проявлений.
  9. Специфика поликультурной модели и ее современные трансформации были прослежены нами на  примере культуры Астраханского региона, которая на протяжении веков складывалась, как на принципах полиэтничности, так и некоей диффузности. Это сочетание культурной гомогенности и гетерогенности обусловлено не культурной политикой, а особым геополитическим положением края, находящимся на пересечении как Востока и Запада, христианства, ислама и буддизма, так и активных миграционных потоков, располагающихся по оси Восток-Запад, Север-Юг.
  10. Традиционная этническая культура Астраханской области носит принципиально многокомпонентный полиэтничный характер. Для данного региона характерна большая пестрота этнических традиций и значительная вариативность. В результате длительного межэтнического контакта в Нижнем Поволжье сложился своеобразный культурный тип, отличающийся большой толерантностью к иноэтническим компонентам. Эта ситуация «этнокотла» была предопределена особенностями заселения края, где изначально население формировалось на основе взаимодействия различных культурных традиций, а субэтнические группы разных народов осваивали, как правило, свою собственную  экономическую нишу. Таким образом, хозяйственно-культурные типы этих этнических групп дополняли друг друга, а не вступали в противоречие. Однако «этнокотел» продуктивно действовал лишь до 90х годов ХХ века. На сегодняшний день можно отметить неконтролируемую миграцию, которая не способствует укреплению региональной культуры, а напротив деформирует сложившуюся систему хозяйственных, культурных, социальных связей
  11. Региональный анализ показывает, что процессы возрождения национальных культур идут сложно и противоречиво, принимая порой деформированные формы квазинациональных культурных традиций, что указывает на доминирование конструктивистских моделей функционирования национальных (этнических) культур и их обществ. Таким образом этнический ренессанс в Астраханской области базируется не на воссоздании исконных традиций, а на конструировании неких симулякров, плохо соотносимых с традиционными этническими паттернами. На деле такая практика  ведет к распаду общества на ряд взаимно изолированных «этнокультурных» сообществ, между которыми необходимо будет искать точки «соприкосновения», чтобы избежать конфликта культур. 
  12.   Этнокультуры не существуют изолированно, необходим диалог, который возможен только там, где общение, взаимопроникновение происходит в одном временном пространстве, опираясь на прошлый опыт как основу для будущего. Процесс же возрождения национальных культур не учитывает не только культурную традицию, но и сложившуюся на протяжении веков хозяйственную модель в крае. Речь идет о таком взаимодействии, которое, имея интегрирующие основания, не подменяется ассимиляцией. Каждая культура отстаивает свою идентичность, открываясь в то же время широкому внешнему заимствованию.
  13. Анализ материала показывает, что несмотря на предпринимаемые серьезные попытки по сохранению и развитию региональной культуры, не о конца осознается вся сложность и многообразие процессов полиэтничности и поликультурности, что приводит к ряду негативных последствий в культурной картине края. Часто проблема заключается в отсутствии четкого понимания значимости региональных культурных ценностей и их соотношения с национальным и мировым культурным наследием. Поэтому для дальнейшего развития необходимо создание единой (целостной) концепции развития региональной культуры, которая учитывала бы инновационные процессы и традиции местных народов. Существующие культурные модели не всегда отвечают как динамике развития региона, так и феноменологическому уровню модификации культурных моделей.

Теоретическая и практическая значимость состоит в том, что выдвигаемые в работе теоретические положения дополняют и развивают теоретико-методологические и практические аспекты исследовательских подходов к анализу социокультурных процессов современного мира.

В диссертации дан анализ комплекса теоретических проблем современной науки, связанных с исследованием культурных моделей социокультурного развития стран и регионов в контексте глобализации.

Проведенное исследование позволяет выявить ведущие культурные модели современного мира и определить динамику перехода от моно- к мультикультурнй модели, что раскрывает потенциалы управления подобного рода системами и может служить концептуальным основанием для междисциплинарного анализа.

В диссертационном  исследовании продемонстрирована возможность:

- выявить и структурировать теоретические модели культурного развития, являющиеся взаимодополняющими противоположностями глобализационного процесса; 

- определить специфику монокультурной, поликультурной и мультикультурных  моделей;

-  представить глокализацию как модель локализации глобальных потоков в культурном пространстве;

- исследовать культурные модели в различных региональных, национальных и транснациональных контекстах;

-  придать категориальный статус феномену региональной культуры.

Полученные в исследовании знания позволяют:

- определить направления междисциплинарного диалога в современном знании о культуре, в реализации прикладных проектов регионального развития и выявить культурную модель, адекватную требованиям времени;

- разработать и апробировать в педагогической практике образовательные программы и курсы, исследующие культурные модели глобализирующегося мира.

Эвристичность работы заключается в том, что полученные новые знания открывают потенциалы исследования культурных моделей глобального  пространства.

Материалы диссертации могут быть использованы при моделировании процессов культурного развития, составлении программ по развитию и поддержанию региональной культуры. Теоретический и фактологический материал диссертации может быть положен в основу учебных курсов, пособий по социальной философии, теории и истории культуры, философии культуры, антропологии, регионалистике, краеведению.

Апробация полученных результатов.

Результаты исследования опубликованы в двух монографиях (17,4 п.л.), а также в 44 статьях, вышедших в различных журналах и сборниках, включая 13 публикаций в журналах, входящих в перечень изданий ВАК Минобрнауки РФ для докторских диссертаций.

Теоретические проблемы, методологические основы и результаты исследования были представлены автором на международных и всероссийских конференциях, семинарах и круглых столах, в том числе:

- III Международной научной конференции «Россия и Восток. Обучающееся общество и социально-устойчивое развитие Каспийского региона» (Астрахань, 2005 г, АГУ.);

- I\/ Российском философском Конгрессе «Философия и будущее цивилизации (Москва, 2005г., МГУ);

- Международной научно-практической  конференции «Развитие регионального туризма в городах всемирного культурного наследия: опыт и перспективы (Казань, 2005);

- Всероссийской научно-практической конференции «Самоорганизация социокультурного пространства поволжских регионов: векторы, факторы, механизмы изменения (Ульяновск, 2006 г.);

- Международной научной конференции «Великие реки, мировые цивилизации» (Астрахань, 2006, АГУ);

- Международном симпозиуме «Время культурологии» (Москва, 2007 РИК);

-Первом Российском культурологическом конгрессе.-Санкт-Петербург.-2006

- «Россия и Восток: проблема толерантности в диалоге цивилизаций», 2007-Астрахань);

- Втором Российском культурологическом конгрессе «Культурное многообразие: от прошлого к будущему» ( Санкт – Петербург, 2008).

- II Всероссийской научно-практической  конференции «Толерантность в России: история и современность» (Волгоград, 2008).

- Международной научно-практической  конференции «Приоритеты и интересы современного общества» (Астрахань, 2010).

- Третьем Российском культурологическом конгрессе с международным участием «Креативность в пространстве традиции и инновации» (Санкт – Петербург, 2010).

Структура диссертации включает введение, четыре главы (одиннадцать параграфов), заключение, список использованной литературы, таблицы.

II Основное содержание работы.

Во Введении обосновывается актуальность темы исследования, анализируется степень ее разработанности, определяется цель, задачи, объект и предмет исследования, раскрываются методология и методы работы, описываются параметры научной новизны, излагаются положения, выносимые на защиту, определяется теоретическая и практическая значимость работы, дается информация о ее апробации, определяется структура работы.

Первая глава «Типология культурных моделей современного пространства» представляет собой анализ комплекса теоретических проблем современной науки, связанных с поиском и обоснованием новых моделей социокультурного развития стран и регионов в динамическом процессе глобализации. Многофакторность и поливариативность социокультурного развития приводит к необходимости  построения вероятностных моделей с целью выявления оптимального для своего времени пути социокультурного развития. В исследовании рассматриваются три ведущих типа моделей: монокультурная, поликультурная и мультикультурная.

В первом параграфе «Проблемы и перспективы моделирования культурного пространства» выявляется  специфика моделирования социокультурных процессов, функционирование которых в большинстве случаев определяется множественными, подчас стихийными  факторами, что часто приводит к необходимости выбора альтернативного пути развития.

Определение модели как «мысленного образа» (объекта, процесса, явления), повторяющего свойства прототипа,  выявляет общую для всех моделей способность отображать действительность. В зависимости от того, какими  средствами,  при каких условиях,  по  отношению  к  каким  объектам  познания  это  их  общее свойство реализуется, возникает большое разнообразие  моделей,  а  вместе  с ним и проблема их классификации. Для данного исследования интерес представляют культурные модели, которые, по мнению А. Крёбера, следует рассматривать как определенные абстракции, позволяющие исследователям  видеть все элементы культуры в единстве. Автор рассматривает культурную модель как определенный набор идеалов, установок, культурных норм, посредством которых индивиды объединяются в общество, выбирающее конкретный путь своего развития.

В современной науке существует несколько классификаций культурных моделей и их типологий (Дж.Мердок, М.Вартофский,  и др.). В диссертации предлагается авторская типология, включающая монокультурную, поликультурную и мультикультурную модели, основанные на концепции монолинейного и полилинейного развития локальных культур, и проводится классификация моделей по глобальному, национальному и региональному уровням, выявляющая динамику соотношения глобального и локального, Центра и Периферии.

Глобализационный процесс порождает новую конфигурацию в отношениях всемирного, национального и локального, благодаря которой глобальное измерение социальной жизни и ее рефлексия  отражаются в индивидуальном опыте, предельно расширяя проект «самости» и формируя  в каждом культурном регионе «свой» тип человека. Это приводит к одновременному сосуществованию в одном социокультурном пространстве двух миров: глобальной «деловой культуры» и  повседневной традиционной, что настоятельно требует выработки «организующей» модели «целого», учитывающей различия, разнообразие, национальную и региональную специфичность. Однако здесь возникают определенные трудности, одну из которых представляет необходимость дефиниции как самого понятия глобализации, так и явлений, тесно с ней связанных. Многообразие трактовок термина затрудняет взаимопонимание между людьми, создает препятствия на пути осмысления причин глобализации и порождаемых ею глобальных противоречий. 

Обострение противоречий между местным и глобальным уровнями приводит к перераспределению роли глобального и локального, в связи с чем  появляется термин «глокализация», характеризующий  всю совокупность изменений процесса глобализации, вызванных региональной спецификой. Глокализацию можно даже рассматривать в качестве «регионального сценария» глобализации.

Сам термин «глокализация» (R. Robertson, A. Morita) уже демонстрирует двоякий процесс современного социокультурного пространства: глобальные и локальные тенденции, которые  взаимодополняют и взаимопроникают друг в друга, хотя в конкретных ситуациях могут даже прийти в столкновение. Глокализация на практике означает формирование единой, но многообразной регионально-континентальной сети, которая требует максимального учета культурных особенностей потребителя. Налицо парадокс – чем сильнее стандартизация, тем более востребованной оказывается всевозможная  этническая специфика, которая становится уникальным брендом, узнаваемым в мировом контексте.

Этническое многообразие сегодня становится одним из основных полей  пересечения региональных и глобальных интересов. Здесь преодолевается замкнутость национальных, региональных, профессиональных культур и предлагается новый способ бытия – на выходе из своей культуры и на перекрестке с чужими (У. Бек ).

Во втором параграфе «Глобальная метакультура и  «новый национализм» как формы монокультурной модели» анализируется специфика самой монокультурной модели, основанной на принципе культурной гомогенизации. В этом русле рассматриваются две основные тенденции общественного развития:  более явная культурная унификация по западному образу, в ходе которой социум постепенно отказывается от своих культурных особенностей и впитывает в себя чужеродную для него культуру, то есть поддается влиянию извне, и тенденция к самоидентификации локальных культур, то есть стремление отдельного народа к консолидации в рамках своей культуры, что в конечном итоге приводит к появлению так называемого «нового» национализма.

В первом случае глобализация в конечном итоге должна привести к культурной гомогенности, которая мыслится  в трех формах:

  1. Привычный и опробованный ранее сценарий доминирования одной культуры, национальной или региональной, над остальными. 
  2. Монополизированное положение массовой культуры.
  3. «Новый космополитизм»

Отсутствие необходимого соответствия между самим процессом глобализации  и глобальным осознанием этого процесса  как единого целого приводит к декларированию западной  модели развития  как универсальной и прогрессивной, единственной способной  сформировать глобальную культуру. Последняя в современном мире во многом отождествляется с культурой массовой, доминирующее положение которой  воспринимается как  обезличивание и  господство стереотипов. «Новый космополитизм» базируется на принципах радикальной трансформации мира и межкультурного взаимодействия, добавляя идеи толерантности и мультикультурализма (М.Нуссбаум). Данная версия космополитизма отражает динамику перехода от моно- к мультикультурности и теоретически может служить «мостом» между универсалистским и вариативным подходами культурного развития. Можно констатировать невозможность на данном этапе развития выбора исключительно монокультурной модели, ведущей к культурной гомогенности в силу культурного многообразия мира, не сводимого к единому правилу.

Вторая тенденция мирового развития  противоречива,  стремясь с одной стороны к  культурной локализации, таящей опасность неадекватных форм этнокультурного самоутверждения, с другой - претендуя на глобальность. Выделяется два типа «нового» национализма, первый из которых отражает устремления локальных национальных общностей, включенных в структуры многосоставных политических систем, второй -  устремления государства к централизованной интеграции и созданию модели «государство-нация». Конфликтных ситуаций ни тот, ни другой вариант избежать не может, и потому национализм меньшинств является большой помехой на пути реализации «включающей» (гражданской) модели и достижения большей толерантности в конкретном обществе.

С либеральной точки зрения, культуры меньшинств не изолированы от мира, напротив, они открыты и плюралистичны. С этой точки зрения космополитическая альтернатива (J. Waldron), как форма монокультурной модели, позволяет выбирать «культурные фрагменты» из огромного разнообразия этнокультур без осознавания себя членом этих культур, не чувствуя от них зависимости.  Однако не все национальные меньшинства разделяют данную концепцию.

В третьем параграфе «Мультикультурная модель как теоретический конструкт» рассматривается  еще  одна  культурная модель, основанная на принципах многокультурности. Это один из альтернативных ответов на «вызов» глобализации  самому существованию  национальных культур. Признавая культурное многообразие, исследователи не ставят под сомнение необходимость мультикультурной модели, речь идет о том, какая именно форма будет наиболее адекватно отвечать на вызовы времени.

Сам термин «мультикультурализм» многозначен, и потому в  параграфе представлены разные подходы к его пониманию:

  • как культурного плюрализма (Trotman C.James);
  • как нового подхода к истории и общественной жизни, требующий учета достижения всех меньшинств;
  • как иммиграционной политики;
  • как идеологии, провозглашающей примат культурного разнообразия над этнокультурной гомогенностью;
  • как теории,  практики и политики неконфликтного существования в одном жизненном пространстве множества разнородных культурных групп (Н.С.Кирбаев):
  • как динамического концепта, который может подвигнуть индивида на поиски  достоверного представление о себе и своей группе (R.Takakey);
  • как поиска равноправия и узнавания этнических, расовых или сексуально отличных групп (Joppke Ch.)

В идеале мультикультурализм - это политика этнокультурного разнообразия, основанная на идее  примиряющего уважения к многообразию культур и  универсальным ценностям и нормам. Так появляется мультикультурная  интеграционная модель, определяющая справедливое (с соблюдением равенства прав и доступа к ресурсам) вхождение этнических меньшинств в принимающее общество, важным элементом которой становится принцип социального равенства, вытекающий из факта принадлежности человека к государственному образованию, не взирая на его членство в культурном или этническом сообществе. Однако здесь налицо противоречие, которое на сегодняшний день своего решения не имеет:  ратуя за равноправие культур, мультикультуралисты по сути  приходят к  отрицанию единых стандартов, на основе которых суверенные народы могли бы найти общий язык для взаимодействия. 

Одновременно сторонники мультикультурной модели развития отстаивают требование несравнимости культур: никто не может назвать другую культуру отсталой или «неправильной», исходя из принципов собственной культуры.  В результате во многих западных странах появилась проблема защиты собственной культуры от насаждения культурных практик иммигрантов,  которые зачастую прямо противоречат основным законам страны и идут  вразрез с моральными нормами.

Кроме того, сама культура с позиций  мультикультурализма рассматривается как все то, что отличает одного человека от другого, а потому каждая социальная группа, имеющая  собственные отличительные черты, может называться культурной группой.  Культурных групп может быть великое множество, но равенство остается фундаментом их существования. Возможно ли такое равенство? В реальности данная практика пока приводит к распаду общества на ряд взаимно изолированных «этнокультурных» сообществ, между которыми необходимо искать точки «соприкосновения», чтобы избежать «конфликта культур».

Потенциал мультикультурализма велик, однако необходимо на основе анализа существующих практик пересмотреть некоторые положения и четко осознать:

  • Несводимость феномена культурного разнообразия к феномену этнического разнообразия;
  • Необходимость переосмысления проблемы культурной идентичности в неэссенциалистском ключе;
  • Соотношение проблемы культурного разнообразия с проблемой демократического плюрализма.

Существенный недостаток концепта мультикультурализма видится в том, что остается открытым вопрос о способах интеграции меньшинств в доминирующую культуру. Механизм инкорпорации мигрантов в чужую культуру до сих пор  не отработан, результатом чего становится изоляция этногрупп.  Следует учитывать, что и права индивида в большинстве случаев определяет этногруппа. Уже само право быть «иным» может рождать оправдание неравенству. Примером служат льготы для представителей меньшинств в ущерб носителям доминирующей культуры. Исследователи приходят к выводу, что мультикультурная модель дает сбои и нуждается в корректировке  форм и представлений в каждом отдельно взятом случае (Foster Lois E., Stockley D.).

Культурное многообразие современных обществ признается как данность, но ни одна из перечисленных моделей в полном объеме не применяется ни в одном государстве. Их элементы представляют в лучшем случае синтез, направленный на развитие межкультурного диалога на основе уважения прав человека и признания равного достоинства и общих ценностей. А умение различных культур существовать совместно без конфликтов и столкновений, с точки зрения концепции мультикультурализма, как раз и  приравнивается к ценности.

Во второй главе «Трансформация мультикультурных моделей в странах Запада и Востока» дается анализ мировых процессов, приобретающих особую значимость в связи с ростом иммиграционных потоков, меняющих внутреннюю структуру обществ. Компаративистский анализ мультикультурных практик позволяет сделать вывод, что мультикультурные модели  проявляются через свою национальную специфику, которая определяется позицией самого государства, этнической средой, притязаниями «культурных групп», коммуникационными стратегиями, избираемыми этногруппами в отношениях между собой и общественными институтами.

Первый  параграф «Разнообразие мультикультурных моделей на Западе» затрагивает проблемы интеграции культурных групп в США, Канаде и Австралии. Особое внимание уделяется  Западной Европе в связи с очевидной трансформацией почти классических типов государств-наций в мультикультурные государства по причине усилившихся процессов миграции из азиатских, африканских и восточноевропейских стран.

По всеобщему признанию авангардом мультикультурализма сегодня являются США, о чем говорится в первом подпараграфе второй главы «США как авангард современного мультикультурализма». Изначально США формировались на основе  англоязычных, франкоязычных  и испаноязычных  территорийСША отличны практически от всех стран мира: они не являются однородными ни в общенациональном, ни в местном масштабе – это земля рассредоточенного разнообразия, ни для кого (кроме индейцев-аборигенов) не являющаяся исторической родиной.  Однако и здесь становится заметным более резкое обозначение групповых различий, что является относительно новым явлением. Связано это с иммиграцией из Азии и Латинской Америки, порождающей новые значительные различия между действительными и потенциальными гражданами Америки. Особенно это проявляется в  крупных городах, в частности в Нью-Йорке, где практически все магазины техники принадлежат выходцам из Латинской Америки, сувенирные лавки – индусам, рестораны – итальянцам, а роль мелких продавцов выполняют афроамериканцы.

Официальная идеология долго держалась за доктрину «плавильного котла», однако к середине 60х годов ХХ века в качестве альтернативы получает признание концепция культурного плюрализма, ставшая своеобразным переходным этапом к мультикультурной модели, элементы которой окончательно сложились уже в 70х годах. Однако вместо интеграции  здесь стала проявляться форма «реактивного мультикультурализма» (В.С.Малахов), носителем которой являются этнические и культурные меньшинства, всячески  подчеркивающие собственную инаковость.

Быть американцем сегодня означает не только обладание определенной политической идентичностью, но и одновременно отчетливо выраженной культурной спецификой. Американская мультикультурная модель приоритетным делает личный выбор и частный образ жизни граждан, что  отражается на их степени интегрированности в принимающее общество.

Во втором подпараграфе «Концепт канадского мультикультурализма» раскрываются особенности мультикультурной модели, существующей в Канаде, которая  стала первой страной, где мультикультурализм становится официальной идеологией. Следует отметить, что в канадском обществе никогда не возникала идея создания единой нации и не разрабатывались стратегии наподобие «плавильного котла». Первоначально практиковался «бикультурализм», предоставляющий этническим меньшинствам права на сохранение их культуры как части канадской идентичности. Затем были подняты вопросы равенства, социального участия и национального единства.

С одной стороны, подавляющее большинство населения Канады считает мультикультурализм необходимым условием единства страны и выступает за равные возможности независимо от цвета кожи и происхождения, если и не на практике, то хотя бы в теоретическом признании мультикультурных принципов (M.Dewing, L.Marc). С другой стороны, как показывают  результаты опросов,  в понимании обывателей мультикультурализм низводится  до уровня  фольклора, кулинарии и этнических традиций (М.LabelleW.Kymlicka, A.Parkin, C.Quell, Ch.Taylor).

Ряд канадских исследователей выступает против государственной  политики мультикультурализма, связанной с продвижением концепции культурного разнообразия:  поощрение этнических различий со стороны правительства ведет к «психологии сепаратизма» и появлению страха, что канадцы становятся «чужестранцами на своей земле» (N.Bissoondath, R. Gwyn,  J. L. Granatstein). Кроме того, проблема  национального единства в Канаде тесно связана с вопросом самоидентификации. Сильное разъединение по языку, культуре, традициям, происхождению и истории,  можно преодолеть лишь при условии наличия общих целей, понимания общности будущего. Для этого необходимо для начала добиться продуктивного взаимодействия двух доминирующих культур – английской и французской, а далее наметить путь  диалога  с представителями иных культур.

Ч.Тэйлор (Taylor Ch.) считает настоятельной необходимостью для канадского сообщества создание эгалитарного государства, где будет достигнуто равенство не только между классами, но и между различными регионами Канады. Именно такие меры могут создать основу для единения, которое в настоящее время представляется  весьма проблематичным. У. Кимлика (Kymlicka W.) высказывает мысль о том, что канадская мультикультурная модель близка по своим целям и результатам модели космополитизма Д.Холлинджера (Hollinger D.), так как открыто относится «к этнокультурной аффирмации, как к добровольному объединению, поощряя членов разных этногрупп к взаимодействию во имя общих целей» (Kymlicka W.  Canadian Multiculturalism in Historical and Comparative Perspective: Is Canada Unique?, 2003). Кимлика видит такую модель весьма динамичной и гибкой, благоприятно влияющей на адаптацию иммигрантов. Хотя в Европе подобная модель подвергается жесткой критике.

Особенностью канадской мультикультурной модели становится ее политическая направленность:  управление многообразием существует в рамках официальных инициатив как в Центре, так и в федеральных провинциях и муниципальных областях. Это приводит к определенной зависимости меньшинств  и иммигрантов от центральных органов власти.

В третьем подпараграфе «Либеральный мультикультурализм в Австралии» анализируется австралийская гражданская модель, долгое время считавшаяся наиболее удачным вариантом мультикультурной  реализации, поскольку не создает системы этнически специфических прав, осложняющей гражданскую консолидацию, и обеспечивает равный доступ к общественным благам. Глобальным принципом такого подхода становится не поддержка этнических меньшинств, а обеспечение конституционных прав с акцентом на права социальные. 

В каждом городе действуют комиссии по этническим вопросам, которые занимаются проверкой правомочности новых подзаконных актов.  В  стране много общественных организаций, опекающих этнические меньшинства. Однако издержки имеются и здесь: либеральный мультикультурализм австралийского образца оказался искажением намного более естественных полиэтнических социальных моделей, существовавших в Австралии в XX веке.

Иммиграционная политика изначально имела государственный статус и определенные ограничения, которые затрудняли переезд всем, кроме жителей Британских островов. После распада колониальной системы была создана система ограниченного мультикультурализма, в условиях которого в австралийском обществе органично сосуществовали общины выходцев из различных частей Европы.  Так в рамках "политики белой Австралии" создавалась особая поликультурная социальная модель, соединяющая с одной стороны австралийцев британского происхождения и небританских европейцев, а с другой — аборигенов, включая небольшой процент азиатов.

В 70х годах ХХ века "политика белой Австралии" была отменена, и на смену пришел либеральный мультикультурализм американского образца, означающий на практике максимальную либерализацию законов об иммиграции, что привело к резкому увеличению переселенцев из Азии и Африки. И если политика государства по приобщению приезжих к основам австралийской культуры безупречно работала в отношении переселенцев из Европы и Юго-Восточной Азии, то в отношении мусульманского населения она дала сбой. В целом, белые австралийцы проявляют высокую степень толерантности к представителям иных культур, однако растущий поток мигрантов-мусульман, вызывающее поведение мужчин-экстремистов, считающих, что «законы Шариата позволяют им жестоко обращаться с неверными Аллаху австралийцами» (Стеммер М.), грабежи и насилие вызвали в конечном итоге обратную реакцию.  Причину этому исследователи усматривают в сильном расхождении европейских и исламских ценностей, образе жизни и религиозных убеждениях (Burge J., Suzuki L.A., Ponterotto J.G. и др.).

Исследователи приходят к выводу, что мультикультурализм в Австралии вступил в новый период, с необходимостью ведущий к изменению всех его форм и представлений внутри страны (Lee L., Foster L. E.; Stockley D. и др.). Более того, многие исследователи убеждены, что Австралия так никогда и не была по-настоящему «мультикультурной», это – «монокультурный социум с этническими меньшинствами по краям»  (Stockley D). Допускается, что этнические группы в соответствии с принятым стандартом благополучия «равны в их доступе к ресурсам, услугам и политической власти», но и это всего лишь социальная идея, которая представлена далеко не полностью (Lippmann  L.). Для становления действительно мультикультурного социума предстоит еще очень большая работа, где ведущую роль должна сыграть образовательная система.

Интегративные модели, используемые европейцами для решения проблем адаптации иммигрантов анализируются в четвертом подпараграфе «Модель культурной интеграции в странах Западной Европы».

Исторически в Европе сложилось четыре типа интеграционных моделей :

  1. «Имперская» - представляющая многонациональное общество при господстве одной нации. Примером такой модели может служить Великобритания.
  2. «Народная» (этническая), которая характеризуется этническим единством общества – один язык, одна культура. Такая модель характерна для закрытого общества и не приемлет социального партнерства с иммигрантами и предоставления им своего гражданства.
  3. «Республиканская», при которой нация определяется как политическое сообщество с единой Конституцией, законом и гражданством. Так строится политика Франции.
  4. «Многокультурная» - модификация вышеназванных моделей, однако признающая существование различных культур и возможность их совместимости. Гражданство здесь дается исходя из места рождения,  культурная ассимиляция не является необходимостью. Пример – Швеция, Нидерданды3
  5. .

На сегодняшний день в Совете Европы признано, что уровень многообразия является на континенте беспрецедентным и постоянно растет. Острее всего в Европе стоит вопрос о формах интеграции иммигрантов в свои общества, в силу зависимости экономики многих европейских стран от притока иностранной рабочей силы.  Мультикультурная же модель, предпочитавшаяся до недавнего времени, проявляет себя неадекватно существующим условиям и не отвечает современным требованиям.

Политика государства, ориентированная  на  потребности этнических групп и не учитывающая  проблемы социальной интеграции, не обеспечивает стабильности европейских обществ, а потому мультикультурализм, проводимый именно как «политика по отношению к национальностям»  (Haddock B., Sutch P.)  не находит широкой поддержки у местного населения. Не удивительно, что социальная практика мультикультурализма на таком фоне приобретает ярко выраженный политизированный характер, когда этнические и расовые особенности выступают как основа для достижения собственных целей этнополитического движения. Проблема заключается в том, что происходит столкновение культурных миров, разнящихся по своему цивилизационному уровню развития: Западная Европа уже вступила в постнациональную стадию, в то время как страны Азии,  Африки и Латинской Америки переживают период «этнизации», т.е. «рассматривают нацию с точки зрения этнического фактора»4. Мигранты несут для исконных жителей Европы разрушение  их среды, а потому чаще воспринимаются последними как угроза своему миру.

Еще одна линия развития Европы – это формирование европейской социокультурной идентичности с целью осознания совместной принадлежности к Европе. Предполагалась «европеизация миграционной политики», т.е. свободное перемещение внутри самой Европы жителей стран Евросоюза, однако на практике это не подтвердилось, поскольку не произошло ограничения миграционных потоков афро-азиатского направления. Внешняя иммиграция привела к появлению анклавов внутри Европы, представляющих иные цивилизационно-культурные общности, что само по себе уже является мощным вызовом.

Существуют объективные и субъективные причины, обусловливающие определенные трудности практической реализации мультикультурной модели в европейских странах. Данная модель выявила проблемы взаимоотношения местного населения с приезжими мигрантами, которые  не изъявляют особого желания ассимилироваться в культурно однородные общества, результатом чего и стали изолированные анклавы, сформированные по этническому признаку: турки в Германии, алжирцы во Франции, марокканцы в Испании и пакистанцы в Великобритании.

Определенной трудностью на пути единения можно считать боязнь лидеров европейских стран  нарушить права культурных групп, особенно мусульманских,  и быть за это обвиненными в нарушении демократических свобод. Этим объясняется уход от решения насущных проблем так называемых «параллельных обществ» (D. Harrison). Между тем именно закрытые социумы иммигрантов,  признавая лишь свои ценности, постепенно втянулись в конфликт со всеми остальными жителями страны.  Политика мультикультурализма, по словам критиков, становится опасной сегрегацией, которая угрожает целостности всего общества (T.Cantle., D. McGhee,  D. Green, D. Harrison).  Лорд Маккензи (Lord Mackenzie), экс-глава Ассоциации полицейских офицеров Великобритании, расценивает мультикультурализм как тенденцию дать меньшинствам права «досаждать большинству населения страны».

Мультикультурализм как политика в отношении исламских групп населения расценивается исследователями и некоторыми европейскими политиками (Н.Саркози, А.Меркель, Д.Кэмерон) как несостоятельная. Практически, ислам как культурный и социальный феномен в современной Европе поставил под вопрос само сосуществование идеи мультикультурализма как политико-социальной конструкции.

Предлагаются концепты «транснационального», «культурного», «неореспубликанского», «постнационального» гражданства, где определяется общий свод правил, обязанностей, различных видов деятельности индивидов и групп, посредством которых они выражают свои интересы и оказывают влияние на процесс принятия решений, касающихся их жизненных условий и взаимоотношений с окружающим обществом. Но пока это лишь проекты.

Мультикультурные процессы затронули практически все страны Западной Европы, но выражают они себя по-разному. В диссертации подробно анализируется специфика моделей мультикультурного развития отдельных европейских государств. Однозначно можно сказать, что европейский мультикультурный эксперимент в существующей ныне форме себя исчерпал. Защищая равенство всех культур и сохранность их культурных традиций, мультикультурализм вместо интеграции стал символом сегрегации.

Советом Европы в качестве новой модели предлагается концепция межкультурного диалога, который понимается  как открытый и уважительный обмен мнениями на основе взаимопонимания и уважения между отдельными людьми,  а также группами людей различной этнической, культурной, религиозной и языковой принадлежности, имеющими разные исторические корни (Белая книга по межкультурному диалогу, 2008). Новый подход не отрицает полностью предыдущие модели, напротив, он вбирает в себя лучшее из них: из концепции ассимиляции берется интерес к индивидуальной личности, а от мультикультурализма – признание факта культурного многообразия. Новый элемент предлагаемой модели – диалог на основе равного достоинства и общих ценностей.

Специфика восточной модели мультикультурализма исследуется во втором параграфе второй главы  «Специфика азиатского мультикультурализма». Главным вопросом является выявление вариативности мультикультурной модели, которая распространяется  в Азии благодаря  западному влиянию. Однако личностно-центрированный взгляд на мир не отвечает местным историческим, культурным, демографическим и географическим условиям. Общей для азиатских стран является тенденция ассимиляции малочисленных народов, проживающих на окраинах и полностью зависимых от Центра.  Приоритетное внимание уделяется формированию у граждан «государственного сознания» (государственной идентичности), оттесняя на второй план проблемы этнического самосознания.

После распада колониальной системы бывшие азиатские колонии пытались стать гомогенными национальными государствами, однако очень быстро проявились этнические конфликты, корни которых были столь давними, что  трудно вообще найти то общее, что могло бы объединить разные этносы. Была выработана новая политика,  направленная на примирение меньшинств, начиная от признания природных прав на Филиппинах до региональной автономии в Индонезии и Китае, а также мультинационального федерализма в Шри Ланке и Индии.  Не всегда это давало нужные результаты, что в какой-то степени объясняет интерес к западным моделям либерально-демократического мультикультурализма. Однако если западная либерально-демократическая политическая система основана на идеалах индивидуализма и конкуренции, то восточные общества воспитаны на идеях коллективизма, с большим акцентом на гармонию и патернализм, практически не уделяя внимание  индивидуальному выбору и тем более свободе выхода из общины.

Кроме того, есть и другие  препятствия, коренящиеся в исторической, географической, демографической и экономической специфике восточного региона. Практически всем азиатским и африканским странам присущи:

- наследие колониализма, проявляющееся в политике «разделяй и властвуй» (искусственное разжигание вражды между меньшинством и большинством), с целью избежания общей борьбы против колонизаторов, а главное, создания иллюзии поддержки меньшинств европейской колониальной администрацией. После распада колониальной системы  многие меньшинства были подвергнуты дискриминации (в правовой, образовательной, социальной сферах). Здесь кроется важное отличие от западной демократии. На Западе, если существует историческая несправедливость, то почти всегда есть меньшинство,  которым помыкает большинством, и этот факт помогает признать законным коренные права меньшинств.  В Азии, Африке и даже в Восточной Европе много случаев, когда именно доминирующая группа чувствует притеснения со стороны меньшинства, которое сотрудничает с иностранными властями, а потому уменьшение прав этого меньшинства необходимо для исправления данной исторической несправедливости;

- этническая иерархия с закрепленными различиями  между «цивилизованными» группами в центре и «отсталыми» группами на периферии, позволяющая  на «законных основаниях» отбирать  у меньшинств земли, вводить язык, религию и культуру доминирующей группы, тем самым исключая меньшинства из политической жизни. После освобождения от колониальной зависимости формально было заявлено о равенстве людей и культур, но на деле выявилось право «цивилизованной» группы, живущей в центре, устанавливать  «отеческий» контроль над отсталыми периферийными  народами с целью исключения любой формы  их самоуправления. И если идея «цивилизаторской» миссии  на Западе постепенно сходит на нет,  то во многих странах Азии и Африки идея «цивилизации» окраин становится ведущей;

- отсутствие геополитической безопасности, когда многие азиатские страны чувствуют себя окруженными со всех сторон соседями-врагами, которые хотят всячески ослабить их для реализации своих территориальных амбиций. В этом контексте внутренние меньшинства могут рассматриваться как потенциальная «пятая колонна», готовая сотрудничать с врагами, особенно если эти меньшинства связаны религиозными, этническими  узами  или политической идеологией  с вражеским лагерем;

-проблема разногласий. Западная модель мультикультурализма реализовывалась на основе уже существующего демократического управления. В Азии само становление мультикультурализма  совпадает с только начинающимся процессом демократизации (сильно отличающимся от западного понимания). На путь демократии в Азии встало не так уж много государств, да и те, которые так называются, по международным меркам полностью демократическими не являются (например, Пакистан, Индонезия и т.д.). Здесь отсутствуют институты, которые могли бы обеспечить равные гражданские  и политические права для каждого индивида. Кроме того, азиатские страны часто рассматривают сам процесс формирования международных правовых норм как западную технологию для ослабления восточного региона;

- категоризация меньшинств.  Западная модель мультикультурализма была разработана с учетом деления населения на  три группы: местные жители, национальные меньшинства и иммигрантсткие группы. В восточных государствах отсутствуют четкие критерии разделения, так как один и тот же народ может подпадать сразу под несколько категорий. Региональные движения в Азии не разделяют западную идеологию «национального самоуправления», и само понятие «мигрант» несет иную смысловую нагрузку.

Взятые вместе эти факторы демонстрируют невозможность простого копирования западной модели без учета азиатской региональной специфики. Пока все попытки внедрения мультикультурной модели западного образца вызвали в Азии такие проблемы, с которыми Запад не встречался: без установления индивидуальных прав и свобод, которые для Азии не представляют ценности, миноритарные права могут способствовать созданию только тирании. Одним из немногих примеров адаптации западной модели мультикультурализма стал Лаос, однако и здесь либеральный подход –лишь видимость, поскольку сильно ограничен рамками государственной политики. Альтернативные мультикультурализму варианты в Азии чаще всего основаны или на подавлении политической мобильности меньшинств, либо на надежде, что активность меньшинств исчезнет сама по себе в результате экономического развития страны, обеспечивающего подъем  образовательного уровня. Надежда достаточно сомнительная и не оправдывающаяся на практике.

В исследовании рассмотрены проявления политики мультикультурализма в ведущих восточных государствах и везде просматривается общенациональная тенденция ассимиляции малочисленных народов, проживающих чаще всего на окраинах. Кроме того, в большинстве стран практикуется политика «нераспознавания» как инструмент политического контроля над населением. Практически везде вопрос о правах этнических меньшинств замалчивается и всерьез не принимается. Единственный более менее удачный пример действенности мультикультурной модели можно увидеть в Индии, где Конституция гарантирует религиозные, лингвистические и некоторые племенные права ряду миноритарных групп, используя инновационные формы признания, включая «ассиметричный» и «многоуровневый» федерализм.

Таким образом, ясно видно отсутствие четкой альтернативы западным моделям. Однако важнейшей задачей становится создание на базе западного варианта собственного концепта мультикультурализма,  реально отвечающего  потребностям азиатского континента. Для этого необходимо соотнести локальные традиции и практики, западные принципы мультикультурной модели и международные нормы  прав  меньшинств. В перспективе это может вывести на создание новой, азиатской модели развития, учитывающей культурное разнообразие.

В параграфе 2.3 «Кризис современных мультикультурных моделей» подводятся итоги исследования моделей возможного культурного развития разных стран и выявляются опасности, которые таит в себе мультикультурная парадигма. Общим для всех западных стран являются опасения мусульманской «азиатизации» и уничтожения «белой культуры». В этом свете мультикультурализм представляется своеобразной «атакой» на западный образ жизни (McKenzie C., McGhee D., Limbaugh R.). С таких позиций  мультикультурализм видится не защитником равноправия культур, как он себя декларирует, а воинствующе антикультурным  феноменом (Lerner L., Lerner B.). Кроме того, проблемой становятся культурные практики, не совместимые с принципами  либерализма, демократизма и вообще цивилизованного понимания (некоторые обычаи мусульман, прежде всего в отношении женщин, культовые практики аборигенов Австралии и т.д.).

На сегодняшний день мультикультурализм от  «мягкой формы», рассматривающей этничность как фольклор,  кулинарные изыски и «привлекательную экзотику», перешел  к форме «жесткой», где выдвигается требование полного сохранения этнической целостности со всем набором ее ценностей, традиций и норм, даже если некоторые из них «бесчеловечны, невежественны и фанатичны» (McGhee D.)  и идут в разрез с западными представлениями о цивилизованном развитии и правах человека.

Все это обусловливает неоднозначное отношение к мультикультурализму. Существуют определенные сомнения по поводу возможности создания  настоящей  интернациональной культуры с локальными вариациями в общем русле (Hayden B.). Противники мультикультурализма вообще видят в такой форме прямой путь к уничтожению национальных культур, а потому, по их мнению, политика мультикультурализма означает отсутствие культуры вообще (Kohler B., Kivisto Р.). В целом, это дорогой, противоречивый, разделяющий, а потому опасный проект, представленный политиками, политкорректными академиками, «левыми» и другими «социальными инженерами» (Edensor T.). Дело в том, что идеальное мультикультурное общество может процветать (да и то относительно) только в  условиях жесткого идеологического диктата, присущего тоталитарным государствам.

С.Бенхабиб обозначает  эту форму термином «радикальный», или «мозаичный» мультикультурализм, понимая под последним наличие в пределах одного политического образования четко дифференцированных общностей, сохраняющих свою идентичность и границы, подобно элементам, составляющим мозаику (Притязания культуры,2003). Все это противоречит  демократическим правам человека, который в состоянии самостоятельно решать поддерживать ли ему свои культурные традиции или их разрушить. 

Подводя итог, можно сказать, что мультикультурная модель, в тех формах, в каких она существует сегодня, не смогла решить проблемы религиозной лояльности и сохранения культурных традиций, не создала необходимых  механизмов адаптации иммигрантов к условиям принимающего общества. Поэтому, не отвергая мультикультурализм совсем, исследователи начинают искать более приемлемый вариант культурной модели.

Исследование показало, что мультикультурализм как модель культуры носит глубоко локальные черты, отмечающие исторические особенности развития культуры, ее породившей.  Это и стало предметом анализа III главы «Культурные модели регионов», где  рассматриваются формы культурной интеграции на локальном уровне.

В первом параграфе третьей главы «Регион как аспект философского анализа» дается характеристика региональных процессов и определение самого региона с точки зрения разных исследовательских подходов.  Регион – понятие широкое  и может совпадать как с цивилизационным блоком, так и локальным уровнем (например, Запад, Восток или Астраханский регион), т.е. региональность присуща всем типам современных обществ и обозначает особый  способ существования в мире. В Европе в конце ХХ века была создана модель внутреннего пространственного развития  в Европейском Союзе – «Европа регионов», где именно регионы должны обеспечивать глобальную конкурентоспособность.        Однако было бы неверным сводить  процесс регионализма исключительно к торговым отношениям и договорам по безопасности. В европейском дискурсе даже появился новый термин - «дайменшенализм», обозначающий новый способ организации взаимоотношений между государствами – членами Евросоюза и периферийными странами и регионами.

Неофункционалистская теория, сложившаяся в Европе к концу ХХ века, продуцирует процесс регионализации  как одну из форм возможной интеграции, которая происходит под влиянием внешних факторов, вынуждающих суверенных акторов к экономической и политической интеграции.  Существует и другое мнение, доказывающее, что интеграция продвигается усилиями самих государств, а не под тяжестью внешних факторов. Но в любом случае процесс интеграции представляется надправительственным феноменом. Теория «нового регионализма» рассматривает регионы в качестве конструкта  процесса глобальной трансформации, где сам регион является динамичной единицей, открытой изменениям и адаптации. Иными словами, регион – сложная и многоуровневая  категория, и для создания целостной картины жизни отдельных регионов страны необходимы междисциплинарные исследования, интегрирующие различные аспекты как регионального, так и глобального восприятия.

А.Харрелл (A.Hurrell) предполагает, что все регионы в своем развитии непременно достигают этапа, когда необходимость в  кооперации выходит на первое место. Но форма этой кооперации будет зависеть от каждого конкретного случая. Нет никаких веских оснований возвышать частную модель до уровня метамодели, как и представлять, что опыт успешной реализации определенной модели в одной стране может быть легко перенесен и адаптирован в условиях другого государства. В исследовании на конкретных примерах рассматривается специфика региональных моделей в разных частях мира. Автор приходит к выводу, что на сегодняшний день лишь европейская региональная модель представляется наиболее продуманной и тщательно подготовленной,  так как только в ней всесторонне и исчерпывающе прописаны как «местные» формы государственного управления, так и правовые нормы, стоящие над национальным суверенитетом стран-участниц Евросоюза. Конечно, это не означает необходимости полного копирования европейской модели, однако здесь есть несколько черт, достойных подражания во всех случаях. Это:

  • «деликатный» баланс между законом и политикой, что помогает лучше управлять процессами региональной интеграции и стимулирует их;
  • ограничение степени участия в интеграционном процессе политических элит и широкое распространение европейской публичной сферы.

Помимо макрорегионализации, приводящей к межнациональной интеграции на глобальном уровне, идут процессы микрорегинализации, занимающие национальный или субнациональный уровни местного значения и знаменующие определенное обособление в глобальном пространстве. В этом случае принято говорить о создании конкретных регионов внутри страны. По мере развития регион превращается в  особую социокультурную реальность со специфической системой образов мира и культурных коммуникаций, представлениями о Локусе, его взаимоотношениях с Центром, государством в целом. На этой основе формируется определенная модель жизни, ценностных ориентаций и поведения,  посредством которых обеспечивается групповая идентичность индивида. Каждая модель специфична и в каждом конкретном случае стартовым для моделирования становится вопрос: что представляет собой регион и какую форму регионализма здесь предпочтительнее конструировать?

Протекание процессов регионализации рассмотрено во втором параграфе «Региональные модели российского пространства».  Выбор страны исследования обусловлен тем, что практически вся история России представляется историей дискретных регионов. Хотя следует указать, что  регионализация не всегда полярна универсализации, которая как раз и нуждается  для своего существования в организации территории, поделенной на регионы.  Именно это наблюдается в России, где выделяется региональный город, а окрестности живут  своей жизнью, строя коммуникацию по принципу «центр – периферия». Коммуникация же между регионами носит гораздо менее интенсивный характер. 

Показателем становления региона как социокультурной единицы является региональная культура, которая, будучи составной частью общей культуры страны,  содержит в то же время и свою специфику и обусловливает выбор культурной модели развития определенного региона.  Региональную культуру  можно считать  интегратором этнически разнородных элементов, что обеспечивает в рамках определенной территории возможность межкультурного взаимодействия и реализует на практике модель поликультурного единства.

Культура России представляет сложную гетерогенную систему тесно связанных между собой элементов, поэтому, обращаясь к анализу культурной модели России, необходимо выделить несколько направлений исследования:

  • Россия как многонациональное единство;
  • Россия как многоконфессиональная страна;
  • Россия как общее пространство для жизни представителей многих народов.

Доминантным же становится представление о единстве многообразия, о ценности каждой культуры на огромном пространстве российского государства.

Реалии двух последних десятилетий привели к значительным изменениям, когда жесткое деление советского пространства в процессе распада сменилось «крайне фрагментарным и противоречивым образованием»5. Появилось множество новых  регионов, заявивших о своем статусе особых социокультурных образований при относительной самостоятельности от Центра.  Поэтому одним из ведущих направлений научного исследования стало обращение к изучению российских регионов, культурные контрасты между которыми гораздо существеннее, нежели относительная однородность внутри.

Кроме того, Россия всегда отличалась приданием чрезмерной значимости этническому фактору в обществе, вплоть до государственно-административного устройства. С распадом системы государственной власти в 90х годах ХХ века «этничность» осталась по сути единственным эффективно функционировавшим институтом, поэтому проблемы культурного самоопределения, обострившиеся в эпоху глобализационных изменений, сводились к самоопределению этническому, что мешало формированию концепта гражданского общества. 

Осложняет положение и рост миграции, которая в России имеет разновекторную направленность:

  • эмиграция на Запад, в Израиль, США и Австралию (особенно высок отток интеллигенции);
  • иммиграция из стран ближнего зарубежья (Молдавия, Белоруссия, Украина, государства Средней Азии и Закавказья), а также из азиатских стран (Китай, Вьетнам и др.);
  • внутренняя миграция: из сел в города, из Провинции в Центр. Отличительная черта данной миграции – центростремительная ориентация, мощными магнитами которой являются Москва и Санкт-Петербург.

Отличительной особенностью миграционных процессов является незначительная культурная дистанция между мигрантами (жителями бывших союзных республик) и основным населением принимающей страны, что существенно облегчает межэтническую коммуникацию.  И все равно иммиграция повлекла серьезные изменения в этнодемографической и социокультурной ситуации России, вызвав усиление конфликтов социального плана, которые «окрашиваются» в национальные цвета.

В сложившейся ситуации властные структуры заинтересовались  мультикультурной моделью, которая усиливает внимание каждого этноса к собственной культуре, ослабляя тем самым «национализм гражданский», хотя в идеале и нацеливает на  интеграцию всего общества. Однако в дискурсе западной мультикультурной модели носителями особых культур могут выступать и любые другие социальные группы и меньшинства (сексменьшинства, жители поселков и т.д.). В России же культура чаще всего интерпретируется в этническом ключе как достояние одного этноса, т.е. каждая этническая группа наделяется своей культурой, а за «культурами» закрепляется этнический носитель, что несколько сужает пространство мультикультурной модели. Для России актуален термин «многоэтничное (или многонациональное) государство», что более отражает реальное состояние общества, а в таком ракурсе мультикультурная модель может чрезмерно усилить и без того мощную этноцетристскую  доминанту российского общественного сознания.

Историческое развитие России привело к формированию поликультурной модели практически в каждом регионе, но  к концу ХХ века сложились и  определенные предпосылки для заимствования некоторых элементов мультикультурной модели. Предполагалось, что мультикультурная модель даст России ряд преимуществ в общении с Западными странами, повысит  уровень толерантности в российском обществе и снизит этноконфессиональнывй потенциал его конфликтности. Но для успешного функционирования мультикультурной модели необходимо не нарушать права других этносов и законы государства в целом, однако в условиях нестабильности меньшинства часто позиционируют себя обиженными и притесняемыми, а большинство выставляется агрессивным и захватническим. В такой ситуации именно «культурный аргумент» как раз и становится провокационным, хотя большая часть противоречий, возникающих по линии «мигранты – местное население» связаны с проблемами социального плана.

Существует два основных варианта взаимоотношения доминирующей культуры и меньшинств в рамках одного государства:

  1. Доминирующая культура должна приспосабливаться к  требованиям меньшинств.
  2. Приспособление должно быть взаимным6.

Второй вариант отражает идеальную мультикультурную модель, когда уместно употребить термин «интеграция», который подразумевает уступки с обеих сторон, предопределяющие отказ от определенных элементов собственной культуры, которые ценны, но не адаптивны. Первый же вариант показывает механизм адаптации иммигрантских групп, реализуемый западной мультикультурной моделью и в России не приемлемый прежде всего потому, что у русских не появилось «чувства вины» перед этническими меньшинствами, как это практикуется в США и Западной Европе.

Пока во многих регионах России складывается культурное противостояние не по религиозному или этническому принципу, а «по принципу «свой», как  представитель традиционно проживающего на данной территории этноса, вне зависимости от его религиозной принадлежности, и «чужой», вновь прибывший»7

, что объясняется прежде всего экономическими и социальными проблемами.

Стандартное использование западного мультикультурного опыта по адаптации иммигрантов невозможно прежде всего в силу специфики российской  иммиграции и, кроме того, использование мультикультурных моделей на Западе не только не решило проблемы интеграции иммигрантов, но и создало новые в виде закрытых зон «No Go». В России пока таких зон нет, хотя тенденции их образования уже намечаются. 

Россия – культура коллективистского типа и здесь особую роль играют групповые (региональные) модели аккультурации. Ассимиляционная (монокультурная) модель сегодня уже не может удовлетворять этнические меньшинства, и в первую очередь народы, для которых Россия является страной исконного проживания. Идеал монокультурной однородности не достижим и по чисто демографическим причинам, так как даже в национально-территориальных объединениях титульные этнические группы чаще всего составляют менее половины населения. А, кроме того, такой вариант не выгоден с точки зрения экономического развития, так как приведет к оттоку квалифицированной рабочей силы.

Но и мультикультурная модель не принимается однозначно. Мультикультурность предопределяет взаимодействие культурных идентичностей, каждая из которых имеет комплексный и динамичных характер. Спецификой же российского мультикультурализма можно считать и его достаточно ограниченную социальную базу: носителями мультикультурных идей являются только этнокультурные меньшинства. Понятие «культурной группы» распространение не получило. Серьезную трудность представляет дискретность российского пространства и несовпадение региональных границ с этническими и культурными. Здесь проблема интеграции стоит значительно шире, чем включение в сообщество иммигрантов, и касается интеграции полиэтничного населения в целом. Поэтому в России неизбежны поиски этнокультурного, межнационального компромисса.

Мультикультурализм как идеология в России официально не принят, Политика по отношению к иммигрантам разработана недостаточно и требует совершенствования. Мультикультурная модель сформирована вне культурных пределов России и практически навязывается сверху, а поэтому результаты ее внедрения напрямую зависят от властных структур. По сути, мультикультурными в какой-то мере можно считать крупные города (Москва, Санкт-Петербург), но в российских регионах происходит  «столкновение двух моделей на изначально  поликультурной территории»8.

Глобализационные процессы способствуют росту числа поликультурных образований, ставя под вопрос возможность эффективной культурной политики в границах мультикультурной модели, но такие принципы, как гражданское равноправие, отказ государства от вмешательства в дела этнической идентификации, соблюдение правил толерантного поведения вполне имеют право на внедрение в российскую действительность.

Глава IV  «Астраханский регион как модель поликультурного общества» сосредоточена на выявлении региональных особенностей развития астраханского региона в контексте глобальных процессов. Основная цель главы – исследование на базе архивных документов и «полевых исследований» возможности проявления разных культурных моделей в рамках одного региона при выявлении ведущей, доминантной тенденции.

В параграфе первом «Астраханская региональная культура как результат многовековых поликультурных процессов» прослеживается становление региональной культуры как результат интеграционных процессов различных народов и культур в исторической перспективе. Особое внимание обращается на непрерывность этих процессов, которые продолжаются и по сей день. Здесь сложилась поликультурная модель, которая  была изначально предопределена:

  • Особом географическим положением Астрахани, где сходились водные и сухопутные торговые пути, пересекались политические интересы и культуры народов Запада, Востока, Севера и Юга.
  • Степным ландшафтом и близостью реки Волги, что способствовало развитию кочевого скотоводства и рыболовства. Кочевые племена (сарматы, гунны, хазары, печенеги, половцы, татаро-монголы) сменяли друг друга, частично оседая на астраханской земле, ассимилируясь и  аккумулируя различные этнокультурные традиции.
  • Поликонфессиональностью, являющуюся результатом многовековых перемещений народов. Здесь исторически сложились три мировые религии и иудаизм.
  • Полиэтничностью, предопределенной особенностями заселения края. В результате ситуации «этнокотла» сложился своеобразный культурный тип, отличающийся большой толерантностью к иноэтническим компонентам.

Кроме того, статус приграничного региона и отдаленность от Центра обусловили относительную самостоятельность края, что привлекало «беглый люд» не только со всей Руси, но и за ее пределами.

Совместное проживание народов в течение долгого времени на одной территории в обязательном порядке приводит к зарождению общих (поликультурных) ценностей, значимых для населения конкретного региона и обуславливает формирование региональной культуры.

С присоединением Астраханского края к Российскому государству, был взят курс на ассимиляцию населения окраин с русской культурой. Однако идеал монокультурной модели в силу ярко выраженной полиэтничности был нереален, поэтому единственным действенным механизмом развития края была модель поликультурная, которая складывалась постепенно, в течение нескольких веков.

Географическое расположение и природные особенности Астраханского края определили своеобразие процесса заселения Нижнего Поволжья. Субэтнические группы разных народов, заселяя регион Нижнего Поволжья, осваивали, как правило, собственную экологическую нишу, таким образом, что хозяйственно-культурные типы этих этнических групп как бы дополняли друг друга, а не вступали в противоречие. Кроме того, немаловажным фактом было отсутствие аборигенного населения, что существенно облегчало межкультурный диалог между группами людей различной этнической, культурной, религиозной и языковой принадлежности.

Во втором параграфе четвертой главы «Современные культурные тенденции в региональном пространстве на примере Астраханского края» выявляются изменения, характерные для постперестроечного периода России. Главные тенденции современного развития – процесс глобализации, проявляющий себя в регионах в форме глокализации, а также иммиграция, не оставившая в стороне и Астраханский край. Под влиянием миграции существенно меняется этническая структура края: уменьшилось число белорусов, украинцев, казахов, калмыков, немцев в связи с переселением их на свои исторические родины. Но  неконтролируемая миграция из стран Закавказья негативно сказалась на состоянии межэтнических отношений по причине нежелания новых элементов (в основном из Чечни, Дагестана)  интегрироваться в уже сложившуюся систему.

С середины 90х годов ХХ века в крае наблюдается быстрый рост этнического самосознания, приведший к появлению большого числа Национальных обществ, которые поставили своей целью возрождение самобытных традиций, языка, истории народа.  Примечателен факт, что наибольшие трудности и несогласованность в объединении проявило преобладающее в области русское и славянское население. Слабая информированность, отсутствие четких представлений о сущности и предназначении национально-культурных обществ вообще явились причиной появления сообществ излишне политизированных (как пример, может быть названа группировка соборно-державной направленности «Русская община», еврейское общество «Тхия»).

Характерно, что почти все общества предусмотрели возможность контактов с соответствующими религиозными общинами, «как сохраняющими влияние на людей» (из Устава татарского общества). На практике это выразилось в сильном влиянии ислама на деятельность молодежного татарского клуба, в открытии немецким обществом, руководимым выходцами  из католических семей, лютеранской общины, в настоятельном инициировании казахским обществом строительства и открытия новых мечетей и создания при них специфических, мононациональных религиозных общин, способствовало участию делегации «Дуслык» в альтернативном I съезде мусульман Поволжья (Саратов 1994г.) и т.д. Были отмечены попытки руководства еврейского общества подчинить себе местную иудейскую общину.

Тем не менее, деятельность Национальных обществ способствует консолидации населения региона, обогащая  культуры различных этносов за счет восприятия отдельных элементов культурных традиций соседей. Так, народные праздники проходят не только с участием представителей национальных объединений, родственных по языку и культуре, но и при активной поддержке иных объединений и их творческих коллективов. Вместе с тем, развитие  этнических языков и культур должно быть уравновешено общими образовательными программами, направленными на укрепление в российском обществе идеалов взаимоуважения и сотрудничества разных народов. В противном случае усиление «частных» этнических идентичностей может привести к созданию в стране изолированных территорий, жители которых, замкнутые на себе посредством своего языка и культурных символов, окажутся неспособными выйти на общегосударственный уровень, что в дальнейшем непременно создаст «пригодную почву» для межэтнических столкновений.

Региональный анализ показывает, что процессы возрождения национальных культур идут сложно и противоречиво, принимая порой деформированные формы квазинациональных культурных традиций, что указывает на доминирование конструктивистских моделей функционирования национальных (этнических) культур и их обществ. В данных процессах явно проявляется конструктивная функция мультикультурной модели, которая может стать причиной взаимного непонимания и межкультурных конфликтов.

Невозможно все культурное развитие базировать только на возрождении традиционного. Это вступает в противоречие с процессами дальнейшего развития общества, поэтому, отдавая традиции должное, необходимо смотреть в будущее.  Этнокультура, как единая система, объединяющая традиционное с прогрессивным, инновационным, способна сохранить уникальность только в рамках диалога, и при условии опоры на общечеловеческие нравственные ценности, а именно: уважение себя и себе подобных, умение понять себя через других.

Иными словами, необходимо взаимодействие, которое, имея интегрирующие основания, не подменяется ассимиляцией. Каждая культура отстаивает свою идентичность, открываясь в то же время широкому внешнему заимствованию, частное переплетается с общим, а интеграция понимается как способность людей жить вместе, уважая достоинство каждого индивида, принципы общего блага, плюрализм и многообразие.

В Заключении подведены итоги и сформулированы основные выводы исследования. Подчеркивается что, данная работа представляет собой культурфилософское исследование, в котором не только определена природа социокультурных изменений современного мира, но и установлены базовые параметры, позволяющие осуществлять моделирование культурного развития, что открывает новые перспективы для исследования закономерностей многообразных социокультурных трансформаций. Положения и выводы исследования позволяют: сформировать междисциплинарную исследовательскую концепцию культурного моделирования, применимую в гуманитарных исследованиях для анализа социокультурных процессов в современном обществе; усовершенствовать методологическую базу культурологических и социально-философских исследований межкультурного взаимодействия народов мира; осмыслить суть воздействий, которую  процессы глобализации оказывают на изменение идентификационных параметров как отдельных индивидов, так и целых культурных комплексов.

Современный взгляд на мир культуры как плюралистический выявляет функциональность многокультурной модели развития и ставит вопрос о специфике ее проявления в каждом конкретном случае. Существующие на сегодня модели культурного развития не вполне адекватны сложившимся условиям глобализационных процессов. Поэтому для дальнейшего  развития необходима тщательная разработка моделей межкультурного взаимодействия, которые учитывали бы всю специфику современного этапа развития.

Основное содержание диссертации отражено  в следующих публикациях:

Статьи в рецензируемых журналах, в которых должны быть опубликованы основные научные результаты диссертаций на соискание учёной степени доктора наук:

  1. Проблема толерантности в диалоге культур // Философские науки №4 М.,2008.-с.46-57.(0,9п.л.).  ISSN 0235-1188;
  2. Массовая культура и Личность в глобализирующемся мире// Социально-гуманитарные знания №9, 2009.-с.172-176. (0,9п.л.). ISSN 0869-8120.
  3. Мультикультурализм – глобальный «Вызов» для Европы.// Известия ВГПУ, серия «социально-экономические науки и искусство» №3(37), 2009.- с.63-68. (0,7п.л.).  ISSN 1815-9044.
  4. Принцип толерантности  как основа диалога культур//«Власть» №10, 2009.-с.45-48. (0,9п.л.).  ISSN 2071-5358.
  5. Мультикультурализм и его роль в диалоге культур//Социально-гуманитарные знания №12, 2009.- с.87-93. (0,9п.л.)  ISSN 0869-8120
  6. Толерантность как фундамент региональной культуры (на примере  Астраханского региона)// «Культурная жизнь Юга России»№4(33), 2009.- с.38-41.  ( 0,6п.л.).  ISSN 2070-075X
  7. Модели функционирования региональной культуры (на примере Астраханского региона) // Социально-гуманитарные знания №9, 2009.- 69-75.( 0,7п.л.). ISSN 0869-8120.
  8. Феномен глокализации в транскультурном пространстве современного мира// Известия ВГПУ, серия «социально-экономические науки и искусство» №8(42), 2009.-с.26-29. ( 0,7п.л.). ISSN 1815-9044.
  9. Регион как социокультурный феномен современногомира: методология исследования// Вестник КГУ. Том 15 №3, 2009.-с.232-237( 0,6п.л.). ISSN 1998-0817
  10. Культурные модели развития современного мира //Вестник СамГУ №.  5(71), 2009.(0,8п.л.) с. 57-61. ISSN 1810-5378
  11. Мультикультурализм и проблема диалога культур//Вестник СГУ №2(67),2010 с.210-218. (0,9п.л.) ISSN 1998-6383
  12. Культурный диалог: проблема единства и многообразия // Каспийский регион: политика, экономика, культура.- №1(22), 2010 с.78-84.(0,7). ISSN 1818-510Х.
  13. Феномен «Инаковости» в социокультурном пространстве совре-менного мира// Каспийский регион: политика, экономика, культура.- №1(26), 2011 с.192-196 (0,6). ISSN 1818-510Х.

Монографии:

  1. Астраханский регион как модель мультикультурного общества Астрахань: Издательский дом «Астраханский университет», 2007.(9,3п.л.).
  2. Культурные модели развития общества в глобализирующемся мире. Астрахань: Издательский дом «Астраханский университет»,2009.(8,1п.л.).

Статьи в других изданиях:

  1. Социализация индивида как проблема культурной антропологии// Ученые записки Сб. научный статей АГПУ. Астрахань. Изд-во АГПУ.1999г. 15 с. (1,2 п.л.)
  2. Русское мировоззрение как картина мира// Христианство и культура. К 2000-летию Христианства. Материалы Международной научно-практической конференции. Ч.2. – Астрахань: ООО ЦНТЭП,2000г. с.29-33.(0,5п.л.)
  3. Л.Н.Гумилев о проблемах диалога культур в современном мире/ Материалы Международной научной конференции АГУ «Каспийский регион и диалог цивилизаций в современном мире». – Астрахань: Изд-во АГУ. 2002г. с.267 – 272 (0,7п.л.)
  4. Проблемы диалога культур// Материалы научной конференции Калмыцкого института гуманит. исследований РАН «Научное наследие Л.Н.Гумилева и современность».- Элиста.- 2002г. с.72-76.(0,5).
  5. Особенности русского и западного осмысления картины мира// Астрополис. Журнал элитологических исследований. № 2. 2002г.- Астрахань. с. 47-53.(0,6).
  6. Взаимосвязь социальных и культурных факторов в современных и постсовременных обществах// Материалы Всероссийской научной конференции АГУ «Б.М.Кустодиев и русская культура ХХ века».- Астрахань Изд-во АГУ. 2003г. с.126-131.(0,6).
  7. Метавселенная и язык Сверхчеловека в теории Велимира Хлебникова// Элитологические исследования. Научно-теоретический журнал. №1-2. 2003. – Астрахань: АФ МАСУ. С. 68-72(0,5п.л.)
  8. Мультикультурализм как основа постмодерна// Социум: Проблемы, анализ, интерпретации /сборник научных трудов.-вып.2.-М.:МПГУ.-2004.-С.276-283 (1п.л.)
  9. Идеал человеческого единства в религиозно-философских учениях Востока (на примере творчества Рерихов)// Гуманитарные исследования №2(10).-2004.-с.6-11(0,5п.л.)
  10. Сознание «человека перехода» в культурном пространстве современного мира/ Материалы Международной научной конференции: «Россия и Восток. Феномен сознания: интегральное видение».- Астрахань.- Издательский дом «Астраханский университет», 2004.-с.201-206 (0,6п.л.)
  11. Поликультурность как основа развития России (на примере Астраханского края) //Социум:Проблемы, анализ, интерпретации /сборник научных трудов.-вып. III.- М.:МПГУ -2004.-с.291-309.(1,5п.л.)
  12. Проблема формирования культурной идентичности в русле политики мультикультурализма (при поддержке РГНФ: грант 04-03-3100а/м)//Астрополис. Журная элитологических исследований. № 1.-2005.-с.25-36.(0,9п.л.)
  13. Энциклопедия сверхчеловека: очерки экзистенциальной элитологии. (монография)/ Издательский дом «Астраханский университет».-2005. с.369(21,4/ 11п.л.).- в соавторстве с Карабущенко П.Л.,Э Карабущенко Н.Б.
  14. Глокализация и мультикультурализм в контексте российской действительности//Материалы III Международной научной конференции: «Россия и Восток. Обучающееся общество и социально-устойчивое развитие Каспийского региона».Астрахань.:Издательский дом «Астраханский университет».-2005.-т.2.-с.152-158.(0,7п.л.)
  15. Проблема структуры взаимодействия культур// Тезисы докладов и выступлений I\/ Российского философского Конгресса «Философия и будущее цивилизации.-М.-2005.-Т.4.-С.649-650. (0,2п.л.)
  16. Инновационный проект культурного туризма в Астраханском регионе//Материалы Международной научно-практической  конференции «Развитие регионального туризма в городах всемирного культурного наследия:опыт и перспективы.-Казань.-2005.-с.53-57. (0,5п.л.)
  17. Поликультурность как процесс конструирования пространства взаимодействия народов Астраханского края//Материалы Всероссийской научно-практической конференции «Самоорганизация социокультурного пространства поволжских регионов: векторы, факторы, механизмы изменения.-Ульяновск.-2006.-часть 1.-с.174-179.(0,5п.л.)
  18. Региональные аспекты развития культуры//Социум: Проблемы, анализ, интерпретации /сборник научных трудов.-вып. \/.- М.:МПГУ -2006.-С.200-210.(0,9п.л.)
  19. Специфика регионального развития культуры// Южнороссийский вестник: геологии, географии и глобальной энергии  №20(6) 2006.-с.99-103.(0,5п.л.)
  20. Река Волга в социокультурном пространстве Астраханского края// Материалы Международной конференции «Великие реки, мировые цивилизации».-Астрахань.: Издательский дом «Астрах.университет».-2006.-с.154-161.(0,5п.л.)
  21. Феномен толерантности в диалоге культур//Материалы I\/ Международной научной конференции: «Россия и Восток: проблема толерантности в диалоге цивилизаций».-Астрахань.: Издат.дом «Астраханский университет».-2007.-в 2х т..-т.1, с.203-207.(0,5п.л.)
  22. Массовая культура как кризис индивидуальной идентичности человека//Материалы Международного научного симпозиума «Время культурологии».-М.-2007.-с.135-141.(0,45п.л.)
  23. Специфика региональной культуры/Фундаментальные проблемы культурологи: в 4т. Том I\/: Культурная политика.- СПб.:Алетейя, 2008.-с. 146-159. ISBN 978-5-91419-153-2
  24. Специфика российского мультикультурализма: региональный подход//Материалы Второго Российского культурологического конгресса «Культурное многообразие: от прошлого к будущему».-Санкт-Петербург, 2008.-496-497.(1п.л.)
  25. Феномен глокализации и мультикультурализма в глобализирующемся мире// II Ввероссийская научно-практическая конференция «Толерантность в России: история и современность», 20 ноября 2008 г.: [материалы] / сост. и общ. ред. А.Н. Долгенко. – Волгоград: Изд-во ФГОУ ВПО ВАГС, 2009. – С. 114-117.(0,5п.л.)
  26. Культурный диалог как основа развития Прикаспийского региона//Народы Прикаспийского региона:диалог культур.-Элиста,2009.-с.215-218.(0,5п.л.)
  27. Региональная культура как специфическая форма бытия/ Гуманитарные науки :межвузовский сборник научных статей.Часть 1.-Караганда, ТОО «САНАТ-Полиграфия», 2009.-с.226-231.(0,6п.л.)
  28. Мультикультурализм как модель современного пространства// Материалы Международной науно-практической  конференции «Приоритеты и интересы современного общества. Астрахань.: Издательский дом «Астраханский университет», 2010.-с. 445-449.(0,5п.л.)
  29. Проблемы восприятия «Чужого» как «Своего»//Гуманитарные исследования.-№4(36), 2010.-с.18-23.

1 Процессом глобализацию считает лишь часть ученых, например,  Робертсон Р., Уотерс М.  и др., но есть суждение о ней как о «модели, выдвинутой постмодернизмом» (Федотова В.Г. .Модернизация другой Европы, М.: Ин-т философии РАН,2005.-с.183).

2 Regionalism after Regionalisation /by Schrijver F.J.-Amsterdam.:Amsterdam Unity Press,2006.-p.47

3 Европейский Союз: новый этап интеграции/гл. ред. Головин В.Г.-М.:ИНИОН,1996.-с.57-58.

4Куропятник А.И. Мультикультурализм: проблемы социальной стабильности полиэтнических обществ.-СПб.-2000.-с.167.

5 Каганский В.Л. Культурный ландшафт и советское обитаемое пространство: сборник статей.-М.:Новое литературное обозрение, 2001.-с.379.

6 Лебедева Н.М. Введение в этническую и кросскультурную психологию.-М.,1999.-С.218.

7 Романова А.П. Толерантное отношение к «Другому» в молодежной среде полиэтничного региона//Каспийский регион: политика, экономика, культура №4(25), 2010.-с.18.

8 Романова А.П. Толерантное отношение к «Другому» в молодежной среде полиэтничного региона//Каспийский регион: политика, экономика, культура №4(25), 2010.-с.19.

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.