WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

УЧРЕЖДЕНИЕ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК

ИНСТИТУТ АРХЕОЛОГИИ РАН

На правах рукописи

Мастыкова Анна Владимировна

Женский убор населения Предкавказья

в эпоху Великого переселения народов (конец IV середина VI в.)

специальность 07.00.06 – археология

  Автореферат

  диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

  Москва

2010

Работа выполнена в отделе охранных раскопок Учреждения Российской академии наук Института археологии РАН

Официальные оппоненты:  Гаджиев Муртазали Серажутдинович

  доктор исторических наук

 

  Засецкая Ирина Петровна

  доктор исторических наук

Яценко Сергей Александрович

доктор исторических наук

Ведущая организация: Воронежский Государственный Университет

Защита состоится «______»  _______________ 2010  г. в ___часов  на заседании совета Д002.007.01 по защите докторских и кандидатских диссертаций  при Учреждении Российской академии наук Институте археологии РАН по адресу: г. Москва, ул. Дм. Ульянова, 19, 4-й этаж, конференц-зал

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ИА РАН по адресу: г. Москва, ул. Дм. Ульянова, 19.

Автореферат разослан « _______»  _____________ 2010 г.

Ученый секретарь совета,

доктор исторических наук Е.Г. Дэвлет


Общая  характеристика  работы

Актуальность темы. Роль убора–костюма1 как одного из важнейших элементов материальной культуры традиционных обществ хорошо показана в современной культурологии. С одной стороны, костюм является средством самопрезентации личности, с другой – средством воздействия на других людей и представляет собой символическую систему как некий «передатчик» информации от его владельца к окружающим. Костюм, следовательно, представляет собой систему элементов, которые несут в себе некий образ, идею; он говорит об уровне развития и ориентированности культуры своего хозяина, о его психологии, материальных возможностях, социальном статусе. Костюм выполняет ряд значимых функций: биологические, социальные, сакральные, эстетические и пр.

Как известно, женский убор в традиционных обществах является одним из наиболее устойчивых и консервативных элементов материальной культуры, он сакрализован и его составляющие играют роль амулетов-оберегов. Все это в полной мере относится и к убору древнего населения Северного Кавказа.

При исследовании различных категорий и типов предметов стало очевидным, что женский северокавказский костюм эпохи Великого переселения народов включал значительное количество категорий вещей, как автохтонного, местного, так и аллохтонного, инородного, происхождения и распространялись они в северокавказском регионе неравномерно.

Автохтонные элементы, имеющие корни в костюме предыдущего времени (фибулы, металлические зеркала, различные типы браслетов и т. д.), являются интереснейшим материалом для культурной и этнической истории региона, поскольку они отражают наиболее устойчивые и типичные черты женского убора. Именно эти элементы и должны в первую очередь привлекаться для изучения вопросов этнокультурной принадлежности той или иной группы северокавказского населения в эпоху Великого переселения народов.

В то же время для конца античности и начала средневековья хорошо известен факт существования женской интернациональной моды. Этот  феномен нисколько не противоречит сказанному выше о традиционности женского «варварского» костюма, поскольку распространение моды в конкретном историческом контексте вызвано процессом подражания престижным группам.

Таким образом, женский костюм является важным источником реконструкции культурной, политической и экономической истории древнего населения Северного Кавказа. Начиная с 1960-х годов северокавказский женский убор поздней античности и раннего средневековья, является актуальной темой исследований. Тем не менее, изучение северокавказского костюма эпохи Великого переселения народов, как единого целого, никем прежде специально не предпринималось. Между тем на этот период приходится формирование современной этнической карты Северного Кавказа, что фактически соответствует началу истории большинства современных северокавказских народов. Представляется, что изучение такой важной диагностической составляющей, как женский костюм, позволит во многом по-новому осветить историю формирования средневековой культуры в данном регионе.

Цель и задачи исследования. Целью работы является создание целостной картины формирования и эволюции женского убора населения западной и центральной части Северного Кавказа в конце IV – середине VI в., когда здесь существуют два мощных этнокультурных массива – аланский в Центральном Предкавказье и протоадыгский в Западном Предкавказье.

К числу основных задач работы относятся:

– составление полного каталога предметов женского убора эпохи Великого переселения народов на территории от Черноморского побережья Северного Кавказа до бассейна Верхнего Терека;

– создание классификации массовых категорий предметов, имеющих отношение к женскому костюму;

– выявление автохтонных и аллохтонных элементов в женском уборе, уточнение их хронологии и территориального распространения;

– выявление основных типов женского северокавказского костюма, определение их происхождения, территориального распространения;

– попытка реконструкции социальной иерархии, по материалам женского убора для аланского, протоадыгского и готского населения Северного Кавказа.

– на основе полученных результатов, изучение этнокультурных, экономических, политических контактов северокавказского населения в конце IV – середине VI в. и определение роли культурно-политического влияния «великих держав» древности – Восточно-Римской империи и сасанидского Ирана –  на «варварские» народы Предкавказья;

Территориально-географические рамки: в данной работе рассмотрены памятники предгорий и гор Северного Кавказа от Черноморского побережья до Верхнего Терека. Памятники этого региона исследованы и опубликованы неравномерно. Наиболее изученными и опубликованными являются материалы Пятигорья и Верхней Кубани. Для Средней и Нижней Кубани, Черноморского побережья Кавказа, Кабардино-Балкарии, Северной Осетии количество исследованных и опубликованных памятников пока незначительно. В бассейне Среднего Терека, на территории современных Ингушетии и Чечни, в свое время проводились большие работы, но в научный оборот введена лишь незначительная часть материала.

Хронологические рамки диссертационного исследования определены эпохой Великого переселения народов, от момента появления гуннов в понтокавказских степях в 360е–370е годы до вхождения Северного Кавказа в сферу активности Первого Тюркского каганата в 560е–580е гг. В южной части Восточной Европы для эпохи Великого переселения народов выделены два общих для всех археологических культур горизонта: гуннский – 360/370–470/480 гг. и постгуннский, или «шиповский» горизонт, охватывающий период от 430/470 гг. по 530/570 гг.

Источники и методы исследования. Работа основывается на археологических источниках с привлечением данных этнографии, антропологии, культурологии и письменных свидетельств древних авторов. Основную источниковедческую базу исследования составили все доступные автору материалы (коллекции Гос. Эрмитажа, Государственного исторического музея, Государственного музея искусства народов Востока, Кисловодского краеведческого музея, Государственного Карачаево-Черкесского историко-культурного и природного музея-заповедника, Ставропольского Государственного краеведческого музея им. Г.Н. Прозрителева и Г.К. Праве, Музея Национальной археологии в Сен-Жермен-ан-Лэ, Лувра, Римско-Германского Центрального музея в Майнце, Римско-Германского музея в Кёльне, музея Естественной Истории в Вене  и др.; отчеты о полевых археологических исследованиях, публикации), связанные с женским убором населения Западного и Центрального Предкавказья конца IV – середины VI в., происходящие, в первую очередь, из погребальных комплексов. Для сравнения привлекался широкий материал как из Восточного Предкавказья, так и из Закавказья, Северного Причерноморья, Балкан, Средиземноморья, Среднего Подунавья и других регионов Европы, Ближнего Востока, Северной Африки. Письменные источники представлены, прежде всего, произведениями Прокопия Кесарийского, Агафия Миринейского, Иоанна Малалы, Иордана, Захарии Ритора, содержащими ценную информацию об этнокультурной ситуации на Северном Кавказе в рассматриваемое время, а в отдельных случаях и сведения о костюме «варваров» эпохи Великого переселения народов. Для правильного понимания изучаемого материала были учтены работы этнографов и культурологов, посвященные костюму традиционных обществ, в частности в северокавказском регионе.

       Методика исследования основывается на комплексном подходе к анализу различных видов источников. В диссертационной работе при изучении археологических источников использовались типичные для этой дисциплины методы, такие как сравнительно-типологический, картографический, стратиграфический. Отправной точкой для датировки археологического материала послужила так называемая варварская хронология европейских древностей, уже с успехом применявшаяся к северокавказским древностям. Для реконструкций костюма привлекались как стандартные археологические методы (по положению вещей на костяке), так и широко используемые в западноевропейской археологии иконографические данные об уборе средиземноморского и европейского населения IV–VI вв. При изучении социальной иерархии древнего северокавказского населения использовался сравнительный материал по сходным по своей структуре социумам, которые достаточно хорошо освещены письменными источниками. Сведения древних авторов об этногеографии Северного Кавказа привлекались для этнокультурных определений археологических находок. Результаты культурологических исследований о костюме и моде послужили методологической основой для интерпретации полученных данных. В работе использовались данные кавказской этнографии, а также результаты археологических исследований по другим периодам истории северокавказского региона.

Научная новизна работы. В диссертационной работе впервые в целостном виде охарактеризован женский убор населения Предкавказья в эпоху Великого переселения народов. Изученный материал позволил выделить в северокавказском женском костюме автохтонные и аллохтонные компоненты и определить их происхождение. Выявлены основные типы женского костюма, показано их территориальное распространение. Реконструкции костюмов, предложенные в работе, опираются, прежде всего, на анализ позиции элементов убора на погребенных, а также использовались данные о костюме других народов эпохи Великого переселения народов по археологическим и иконографическим данным. По материалам женского костюма определена имущественно-социальная иерархия северокавказских погребений конца IV – первой половины VI в.

Весь этот материал впервые осмыслен в историческом контексте рассматриваемой эпохи, что позволило получить на основе чисто археологического исследования важные выводы о культурной, социальной и политической истории народов Предкавказья в переходную эпоху от античности к раннему средневековью. Кроме того, ряд категорий археологического материала, ранее неизвестных, изучен автором в московских, петербургских и северокавказских музеях и введен в научный оборот.

Практическая значимость диссертации. Результаты диссертации, дающие представление о женском уборе населения Предкавказья в эпоху Великого переселения народов, можно использовать для написания обобщающих работ по археологии и истории культуры народов Северного Кавказа, а также в научно-просветительской работе и для создания музейных экспозиций. Изложенные в диссертации теоретические подходы и методы могут быть применены в учебном процессе или для разработки спецкурсов по археологии Северного Кавказа для студентов высших учебных заведений. Подробный каталог, данный в приложении к диссертации, практически является сводом археологических комплексов по женскому убору Центрального и Западного Предкавказья конца IV – середины VI в. и может послужить основой для дальнейших исследований в области раннесредневековой археологии.

Апробация результатов. Основные положения и выводы диссертации изложены в 4 монографиях, 8 статьях, опубликованных в ведущих научных рецензируемых изданиях, 39 публикациях в российских и зарубежных изданиях, а также в 35 тезисах и заметках.

Результаты исследования неоднократно обсуждались на заседаниях Отдела славяно-русской археологии, Группы археологии эпохи Великого переселения народов, Группы средневековой археологии евразийских степей, Отдела охранных раскопок и Ученого совета ИА РАН. Разделы работы многократно докладывались на различных российских, в первую очередь на регулярных конференциях «Крупновские чтения» по археологии Северного Кавказа (Кисловодск, 1994; Москва, 1996; Железноводск-Ставрополь, 1998; Кисловодск, 2000; Ессентуки, 2002; Москва, 2004; Нальчик, 2006; Владикавказ, 2008), а также на международных зарубежных конференциях (Равенна, 1997; Будапешт, 1998; Намюр, 1999; Безансон, 2000; Анжер, 2001; Арль, 2002; Прага, 2005; Барселона, 2007; Сухум, 2008).

Структура исследования. Диссертация состоит из введения, пяти глав и заключения. Текст содержит приложение, включающее каталог предметов женского убора (погребения и локализованные хронологически определяемые находки) список использованной литературы и архивных источников, иллюстративный материал: рисунки, таблицы комплексов, карты, дополняющие информацию по рассматриваемой теме.

  Cодержание диссертации

Введение. Задачи исследования

       Во введении формулируются основная цель и задачи исследования, определен понятийный аппарат, рассмотрены методические аспекты изучения древнего костюма в целом и роль костюма, как одного из важнейших элементов материальной культуры архаических обществ,  обозначены хронологические и географические рамки работы. Кроме того, на основе сообщений древних авторов намечены основные вехи истории северокавказского региона в эпоху Великого переселения народов. Особо рассматривается соотношение между традиционным «этнографическим» женским убором, одним из наиболее консервативных и устойчивых культурных элементов, и хорошо известным в древности феноменом интернациональной моды. Противоречие между этими двумя явлениями только кажущееся: мода интернационального характера распространялась, в первую очередь, среди знати – «аристократии», то есть среди наиболее мобильной, полиэтничной и подверженной внешним влияниям социальной группы. В этом социальном стратуме мода играла, прежде всего, престижную роль и позволяла представителям знати подчеркнуть свое особое положение, свою политическую и культурную ориентацию, свои связи с престижными кланами и правящими фамилиями Европы и Азии. Очень скоро престижная «княжеская» мода начинает копироваться другими слоями населения, которые пытаются подражать своей социальной верхушке. При этом иностранное происхождение тех или иных элементов в костюме не имеет значения, поскольку знатные кланы у «варваров» обычно объединяют не только управленческие и военные, но и религиозные функции и, следовательно, таким образом «гарантируют» сакральность новомодных инородных вещей.

При изучении металлических и других предметов, некогда составлявших убор погребенной, как уже говорилось, в данной работе термины «костюм» и «убор» употребляются как равнозначные.  При этом четко разделяются понятия «костюм» и «одежда». «Костюм» – свойственная различным историческим эпохам, странам и социальным группам единая система, включающая в себя одежду со всеми особенностями фасона, покроя, цвета и рода материи; обувью; головными уборами; аксессуарами (например, бытовыми предметами или даже оружием, носимыми на поясе); украшениями; прической; гримом; манерой носить бороду и усы и т. д.  «Одежда» органическая основа (текстиль, кожа, войлок, мех и т. д.), укрывающая человеческое тело, на основе которой  «строится» комплекс костюма. К сожалению, для эпохи Великого переселения народов не сохранилось практически никаких данных о собственно одежде, то есть органической основе костюма древних народов Северного Кавказа.

Мною не привлекается в качестве параллелей женский северокавказский костюм VII–IX вв., известный благодаря находкам текстильных изделий в Мощевой Балке и других скальных могильниках Северо-Западного Кавказа (Равдоникас, 1990; Ierusalimskaja, 1996; Доде, 2001), поскольку данные предметы одежды свидетельствуют о сильном влиянии тюркоязычных кочевников более позднего времени.  Действительно, костюм, как и вся материальная культура северокавказских народов, переживал сильную эволюцию на рубеже античности и средневековья.

Для реконструкции костюма были привлечены, за редкими исключениями, материалы только тех погребений, где по публикациям и архивным материалам устанавливается позиция предметов убора в могиле. Для проверки предлагаемых реконструкций костюма с инородными элементами, в частности с фибулами-брошами средиземноморского происхождения или с восточногерманскими фибулами, мною привлекались археологические и иконографические параллели из соответствующих регионов. Они, как правило, подтверждают реконструкции, сделанные на северокавказском материале.

Предметы убора, обнаруженные в рассматриваемых могилах, были разделены на две большие категории. К первой относятся вещи, найденные непосредственно на скелете погребенной, что позволяет предположить их принадлежность погребальному костюму. Во вторую категорию были объединены предметы, позиция которых не позволяет непосредственно отнести их к костюму покойной в момент погребения.

Политическая история региона в эпоху Великого переселения народов известна фрагментарно, при этом ситуация конца IV–V в. практически не освещена письменными источниками. Древние авторы фиксируют для этого времени военную активность алан и гуннов, а также появление с Запада готов-тетракситов. Для VI в. на Северном Кавказе засвидетельствовано союзное Византии аланское объединение, «царство», во главе которого к 550 гг. оказывается царь Саросий, сильный лидер, последовательно проводивший в северокавказских степях провизантийскую политику и занимавший независимую позицию по отношению к могущественному Тюркскому каганату. На Черноморском побережье Кавказа в это время известны протоадыгский народ – зихи и восточногерманские – готы-тетракситы, те и другие занимавшие провизантийские позиции. Очевидно, на данной территории существовали и другие этнические группы, названия которых до наших дней не сохранились.

К сожалению, четкая локализация большинства названных этносов, а тем более их разграничение на современной географической карте невозможны из-за фрагментарности сообщений древних авторов, а также по причине недостаточной археологической изученности региона. Ясно лишь, что в Западном и Центральном Предкавказье фиксируются два больших этнокультурных массива: аланский на востоке и протоадыгский на западе, возможно «покрывавших» и какие-то инородные группы. Из последних нам известны лишь готы-тетракситы. Как видно из дальнейшего изложения, эти три группы – аланы, протоадыги, готы – имеют свои особенности в женском уборе.

Глава 1. История изучения северокавказского женского костюма эпохи Великого переселения народов

Впервые северокавказский материал был введен в научный оборот в последней трети XIX века, в период массовой колонизации края русскими и украинскими крестьянами. Именно в это время на Северном Кавказе как русские, так и иностранные  археологи начинают проводить широкие раскопки могильников разных периодов, продолжавшиеся до Первой мировой войны. Материалы эпохи Великого переселения народов – начала средневековья были обнаружены в Пятигорье, на Черноморском побережье Кавказа, на Верхней Кубани, в Северной Осетии. Известные исследователи, такие как П.С. Уварова и В.Ф. Миллер, проводят ознакомительные поездки, сопровождавшиеся сбором матерала и раскопками памятников. Тогда же северокавказские вещи, в основном происходящие из грабительских раскопок, проводимых местными жителями, стали попадать в западноевропейские музеи, например, в Римско-Германский музей в Кёльне (Fremersdorf, 1953; Werner, 1961; Damm, 1988) или в Венский Естественно-Исторический музей (Хайнрих, 1995). Интересно, что при этом особое внимание уделялось так называемым готским украшениям, таким как двупластинчатые и пальчатые фибулы, пряжки с рельефным декором, полиэдрические серьги и пр.

В период между революцией 1917 г. и Великой Отечественной войной впервые появились итоговые работы по археологии отдельных частей северокавказского региона (напр., Иессен, 1941). Продолжалось и исследование раннесредневековых погребальных памятников. Однако, до 1950-х годов проблема изучения элементов костюма северокавказского населения поздней античности и раннего средневековья ни в советской, ни в зарубежной археологии не ставилась.

В 1950–2000е годы археологические исследования на Северном Кавказе приняли широкий размах. В Центральном и Западном Предкавказье проводятся планомерные раскопки целого ряда позднеантичных и раннесредневековых погребальных памятников, итоги изучения которых освещаются в серии обобщающих работ  и специальных исследованиях. В то же время, на основе синтеза археологических и письменных источников, предпринимаются попытки воссоздания этнокультурной истории народов Северного Кавказа, рассматриваемой в данной работе эпохи. Северокавказский материал эпохи Великого переселения народов и раннего средневековья, благодаря выставкам, становится известен широкой публике, как в России, так и за рубежом. В самые последние годы появились развернутые публикации материалов могильников Мокрая Балка, Клин-Яр III или, для более восточных территорий, некрополей Горной Чечни и курганов низовьев Сулака. Таким образом, можно заключить, что последние 60 лет были решающими в изучении северокавказских древностей.

Непосредственное изучение элементов женского северокавказского костюма начинается в 1950–1960 годы, и у его истоков стоит ныне ведущий кавказовед В.Б. Ковалевская. Именно ею впервые была предложена периодизация раннесредневековых украшений Северного Кавказа, в первую очередь аланских, позволившая надежно выделить группу материалов V–VII вв. Работы В.Б. Ковалевской позволили определить как общую эволюцию северокавказского женского костюма во времени, так и четко выделить основные категории предметов, относящиеся к эпохе Великого переселения народов.

Большой вклад в создание хронологии  древностей Северного Кавказа внес А.К. Амброз. Им впервые в полном объеме была введена в научный оборот для римского времени и начала эпохи Великого переселения народов такая важная категория убора как фибулы. Путем сравнительного анализа древностей различных регионов А.К. Амброз попытался создать общую для Восточной Европы хронологическую схему древностей IV–VII вв., в которую были интегрированы и кавказские находки (Амброз, 1989). Элементы женского костюма Северного Кавказа стали рассматриваться в общем восточноевропейском контексте. Однако схема А.К. Амброза сразу же вызвала справедливую критику относительно абсолютной хронологии выделенных им групп вещей.

В настоящее время детальные хронологические разработки по материалам убора были предложены для трех регионов Западного и Центрального Предкавказья: Пятигорье (могильник Мокрая Балка: Г.Е. Афанасьев, И.О. Гавритухин, В.Ю. Малашев), Нижняя Кубань (могильник Пашковский-1: В.Б. Ковалевская, И.О. Гавритухин), Черноморское побережье Кавказа (могильник Дюрсо: А.В. Дмитриев, А.К. Амброз, М.М. Казанский). В последние годы была проведена работа по сопоставлению датировок северокавказских древностей с принятыми в европейской археологии хронологическими схемами, а также со сравнительно хорошо разработанной хронологией гуннского и постгуннского времени на юге Восточной Европы и, наконец, с хронологией финальной фазы черняховской культуры (Kazanski, Mastykova, 2003; 2007; Mastykova, 2007; Казанский, Мастыкова, 1998; Мастыкова 2001; Мастыкова, 2007; Мастыкова, 2009).

Конкретные разработки по отдельным категориям вещей женского убора ведутся на северокавказском материале с начала 1960-х годов. Пожалуй, лучше всего изучены фибулы и поясные гарнитуры, по крайней мере, их основные категории, а также вещи полихромного стиля, парадное оружие, отдельные категории бус, зеркала (М.П. Абрамова, А.К. Амброз, Г.Е. Афанасьев, Б. Анке, А.В. Дмитриев, И.О. Гавритухин, И.П. Засецкая, Д. Кваст, В.Б. Ковалевская, а также Казанский, Мастыкова, 1998; Мастыкова, 1999; 2000, 2001; 2004; 2007; 2008; 2009; Коробов, Мастыкова, 2009).

       С точки зрения происхождения и культурных влияний, женский костюм северокавказского населения стал изучаться сравнительно недавно. Так, специальные работы были посвящены его германскому компоненту, при этом было установлено, что речь идет не о прямом заимствовании из восточногерманской материальной культуры, а об опосредованном воздействии интернациональной «княжеской» культуры, которая распространялась через позднеантичные центры Северо-Восточного Причерноморья. Костюм готов-тетракситов Черноморского побережья Кавказа, естественно, составляет исключение, но и в его формировании престижная мода аристократических родов Среднего Дуная сыграла важную роль (Kazanski, Mastykova, 2003; Казанский, Мастыкова, 2005; Мастыкова, 2008; 2009). Также изучался и женский костюм средиземноморского происхождения, особенно заметный в аланской культуре Центрального Предкавказья V–VI вв., где он явно играл престижную роль (Мастыкова, 2000; 2005; 2007; 2008; 2009).

       Роль женского костюма как социального индикатора лишь недавно стала предметом особого изучения. На аланском материале этот вопрос рассматривался Д.С. Коробовым в рамках изучения погребального обряда. Вне аланского ареала были проведены исследования по социальной иерархии могил раннего этапа готского некрополя Дюрсо и могильника Пашковский-1, которые показали наличие нескольких страт женских могил (Мастыкова, 2001; Мастыкова, 2009).

Итак, можно констатировать, что, начиная с 1950х – 1960х гг. изучение женского убора населения Предкавказья поздней античности и раннего средневековья стало актуальной темой исследований и принесло весьма ощутимые результаты. Но, тем не менее, следует отметить, что вопросам реконструкции северокавказского костюма IV–VI вв. как единого целого, не уделялось достаточно внимания, особенно на фоне разработок по другим евразийским цивилизациям I тыс. н.э. Как следствие такой ситуации – обобщающие работы по костюму населения Предкавказья в эпоху Великого переселения народов единичны (Мастыкова, 2000; 2005; 2008; 2009; 2009).

Глава 2. Основные категории женского убора

       Данная глава является наиболее объемной в диссертации. В ней представлены категории и типы предметов северокавказского женского убора эпохи Великого переселения народов. Для каждого из типов определены хронология, территория распространения, возможные параллели за пределами изучаемого региона, рассмотрен вопрос происхождения.

       Фибулы являются наиболее изученной категорией, хорошо представленной в северокавказских древностях. Из них фибулы-броши являются предметами, по преимуществу инородными по происхождению. Они довольно широко распространены на Северном Кавказе, но больше всего их найдено в Центральном Предкавказье. Некоторые типы надежно определяются как принадлежащие средиземноморской/ранневизантийской традиции. Это круглые, овальные, многолепестковые, в том числе так называемые тюрингские, а также «солярные», птицевидные фибулы. Другие, например, фибулы-цикады, являются «варварской» переработкой украшений римского лимеса.

       Дуговидные фибулы являются более традиционными для Северного Кавказа, их различные типы здесь хорошо известны в предшествующий период. К их числу относятся так называемые лучковые, «понто-кавказские» подвязные, железные и бронзовые прогнутые подвязные, арбалетные, в целом относящиеся к черноморской традиции, имевшей глубокие корни и на Северном Кавказе. Некоторые подвязные и арбалетные фибулы могут восходить к восточногерманской традиции, их распространение может говорить о влиянии носителей черняховской культуры. Наконец, немногочисленные абхазские «крестовидные» фибулы отражают связи Западного Предкавказья с восточным закавказским берегом Черного моря. Особняком «стоят» редкие Т-образные римские фибулы типа Келлер-Преттель 3-4. Они являлись элементом «официального» костюма функционеров и солдат поздней Римской империи, их появление в районе северокавказских перевалов, на Верхней Кубани и в Северной Осетии, может свидетельствовать о политических контактах этих регионов с Римом.

       Двупластинчатые фибулы, вне всякого сомнения, показывают восточногерманское влияние на культуру Северного Кавказа. Такие фибулы формируются в Центральной и Восточной Европе в зоне расселения восточногерманских племен. Наиболее ранние экземпляры, связанные с черняховской традицией, попадают на Северный Кавказ не позднее второй половины IV в. Другие типы двупластинчатых фибул – Виллафонтана/Амброз II, Синявка-Качин, полихромные – явно отражают влияние престижной «княжеской» культуры Среднего Дуная гуннского времени, они распространялись, прежде всего, среди местной знати. Двупластинчатые фибулы постгуннского времени, особенно характерные для Западного Предкавказья, указывают на ту же дунайскую традицию, но переработанную в мастерских Боспора Киммерийского. И, наконец, значительная серия местных северокавказских двупластинчатых фибул свидетельствует о «демократизации» некогда престижной германской моды.

       Пальчатые фибулы, типичные для «варварской» Европы второй половины V – первой половины VII в., на Северном Кавказе распространены гораздо меньше. Они известны на Нижней и Средней Кубани, на Черноморском побережье Кавказа (восточногерманские типы Гурзуф и Удине-Планис) и в Северной Осетии (местный тип). Как те, так и другие, скорее всего, отражают боспорское влияние. Напомню, что в эпоху Юстиниана власть Восточной Римской империи на Боспоре держалась, в первую очередь, на готских воинских контингентах, перемещавшихся, как тогда было принято, вместе с семьями солдат.

       Другую важную категорию женского северокавказского убора эпохи Великого переселения народов составляют пряжки, поясная и обувная гарнитура, также сравнительно подробно изученные в общеевропейском контексте. Здесь присутствует типы, обычные для Восточной и Центральной «варварской» Европы, а также для балкано-дунайского региона Византийской империи. Хоботковидные пряжки различных типов особенно характерны для гуннского времени, но продолжают существовать и в постгуннское время. Широко распространены в течение всего изучаемого периода В-образные и овальные пряжки без щитка. Пряжки с овальным кольцом и овальным, почковидным или треугольным щитком, а также пряжки с овальным кольцом и прямоугольным щитком с тисненным декором (так называемые пряжки шиповского типа) более типичны для постгуннского времени. Также к постгуннскому периоду относятся «средиземноморские» пряжки, инкрустированные поясные накладки и наконечники ремней, обувная гарнитура с малыми овальными или В-образными пряжками, чрезвычайно редкие для Северного Кавказа сасанидские и столь же экзотические германские «рельефные» пряжки. Пряжки и элементы поясной гарнитуры так называемого геральдического стиля появляются в конце рассматриваемого периода, в целом они характерны для более позднего времени.

       Браслеты являются одним из самых распространенных элементов женского костюма. Доминируют браслеты из металлического округлого в сечении стержня, с линейным декором или без него, иногда с расширенными концами, а также стержневые браслеты с расплющенными концами, часто с зооморфным или антропоморфным декором. Все эти браслеты имеют широкое распространение как в европейском Барбарикуме, так и на территории Византийской империи. Остальные типы представлены единичными находками.

Серьги также довольно многочисленны, особенно в Центральном Предкавказье. Это серьги из проволочных колец и калачевидной формы. Серьги с многогранником на конце или полиэдрические, которые, видимо, изначально являлись элементом убора оседлого понтийского и дунайского населения; каплевидные серьги, скорее всего, имеющие средиземноморское происхождение.

       Перстни на Северном Кавказе крайне редки. Лучше представлены гривны из металлического стержня и витой проволоки, более характерные для западной части изучаемого региона. Особенно стоит отметить позолоченную гривну с инкрустированным медальоном, найденную в одном из женских погребений могильника Клин-Яр III (недалеко от г. Кисловодска). Это явно статусная, «княжеская» вещь имеет параллели в привилегированных могилах Центральной и Восточной Европы V в.

Следующая категория предметов – подвески –  представлены рядом типов. Среди них выделяются, типичные как для восточногерманской традиции (янтарные грибовидные, раковинные, возможно топорики) так и для понтийского региона (лунницы, листовидные, колесики).  Также встречаются и антропоморфные металлические фигурки с петлей на оборотной стороне.

Металлические зеркала в отечественной историографии принято относить к числу сармато-аланских культурных элементов. Между тем их статистика показывает, что для эпохи Великого переселения народов зеркала более характерны для памятников оседлого понтокавказского населения. На Северном Кавказе для этого времени представлены зеркала типов Карповка – Анке-4, Березовка – Анке-2, Медлинг-Анке-5, Чми-Бригецио-Анке-1, Балта-Анке-3. Большая часть этих типов имеет параллели в древностях «варварского» населения Северного Причерноморья и Среднего Подунавья.

       Точно также в древностях Барбарикума эпохи Великого переселения народов находят многочисленные параллели металлические цепочки, пинцеты, туалетные наборы, игольники, входившие в состав северокавказского женского убора. Зато металлические коробочки-буллы и ложки-цедилки, входившие в состав того же женского убора, явно имеют средиземноморские корни. Редкие металлические флаконы, подвешивавшиеся, видимо, к поясу, имеют аналогии в сарматских и боспорских древностях. Также редки гребни, относящиеся как к германской (тип Томас III) так и римской/средиземноморской (двухсторонние) традициям.

       Очень многочисленны каменные и стеклянные бусы, часто находимые в женских погребениях. Среди каменных бус надо отметить крупные эллипсоидные бусы из халцедона, восходящие к среднедунайским прототипам; крупные граненые хрустальные бусы, вероятно, средиземноморского происхождения; закавказские гагатовые бусы; редкие лазуритовые; сердоликовые граненые и многочисленные крупные янтарные бусы. Среди янтарных особо надо отметить крупные  дисковидные бусы с нарезным линейным декором, скорее всего центральноевропейского происхождения.

       Все без исключения стеклянные бусы составляют импортную продукцию. Выделяются бусы с металлической прокладкой одночастные и многочастные, шаровидные бусы-миллефиори с шахматным декором, бусы удлиненной формы с накладным комбинированным (спиралевидные нити по краям и зигзагообразные – по центру тулова) декором, полихромные бусы округлой формы так называемые полосато-глазчатые, Очень многочисленны полиэдрические со срезанными или скругленными углами сине-фиолетовые бусы, имеющие общеевропейское распространение. Привлекают внимание средиземноморские синие и сине-фиолетовые бусы с накладным полихромным «крапчатым» декором. Они имеют широкое распространение и датируются второй третью V – первой третью VI в. (периоды D2/D3, D3 и D3/Е «варварской» европейской хронологии).

       Особую группу составляют сасанидские геммы-печати и стеклянные и  янтарные псевдогеммы, входившие в состав ожерелий.

       Таким образом, можно констатировать, что женский северокавказский убор эпохи Великого переселения народов включал значительное количество категорий вещей, как автохтонного, так и инородного, аллохтонного, происхождения и эволюционировал во времени

Глава 3. Автохтонные и аллохтонные компоненты женского убора

Деление на «местные» и «инородные» элементы условно и между ними нет четкой границы, тем более, что речь идет о нашем субъективном восприятии археологического материала, которое практически невозможно проверить иными источниками. К автохтонным элементам костюма  отнесены, в первую очередь, вещи достаточно распространенные в погребениях изучаемого периода и, в то же время, имеющиеся в древностях предшествующего, позднеримского времени. Это – большинство дуговидных фибул, браслеты, гривны, калачевидные и проволочные серьги, зеркала и т.д.

Ряд элементов убора (например, хоботковидные пряжки, серьги с многогранником на конце – полиэдрические, различные детали поясной и обувной гарнитуры, туалетные наборы, игольники, подвесные флаконы, антропоморфные амулеты) бытуют на Северном Кавказе в эпоху Великого переселения народов, но и одновременно широко распространяются на юге Восточной Европы, отражая интернациональную моду эпохи. Эти вещи составляют общую для Восточной и Центральной Европы материальную культуру, сформировавшуюся в гуннское время в широких территориальных рамках. Вряд ли эти предметы воспринимались северокавказским населением как инородные, в силу этого они отнесены также к автохтонным элементам. Наконец, такие вещи как золотые геометрические накладки, полихромные лунницы отражают «княжескую» интернациональную моду, распространенную повсеместно в гуннское время. Эти вещи также можно условно причислить к местным элементам, поскольку они играли, прежде всего, роль социального маркера и их реальное происхождение вряд ли имело значение.

       К числу, несомненно, средиземноморских вещей или их имитаций отнесены круглые и овальные инкрустированные броши, птицевидные фибулы, солярные броши, фибулы-цикады, Т-образные фибулы, средиземноморские пряжки, поясные и обувные гарнитуры в технике перегородчатой инкрустации, браслеты из витой проволоки, стеклянные браслеты, каплевидные серьги, гривны с медальоном, ложки-цедилки, двухсторонние гребни, стеклянные бусы, крупные хрустальные бусы, коробочки-буллы. Средиземноморская мода V – VI вв. оказала большое влияние на женский костюм населения Предкавказья, ряд элементов вошел в традиционный костюм и просуществовал в течение долгого времени, вплоть до конца VII в. Распространение общеевропейской средиземноморской моды в V – VI вв. на Северном Кавказе свидетельствует о включении северокавказского региона в европейский культурный ареал раннего средневековья. Вероятно, эту моду следует связывать с культурным влиянием Византии. Действительно, политические и военные контакты северокавказских «варваров», в первую очередь алан, с Восточной Римской империей хорошо известны по письменным источникам. Видимо, средиземноморское культурное влияние следует рассматривать как последствие этих военно-политических связей.

Германские элементы в костюме населения Предкавказья, такие как, например, двупластинчатые фибулы в полихромном стиле, появляются в конце IV в. и связаны с влиянием престижной культуры  европейского Барбарикума гуннского времени, распространенной на широкой территории, от Северного Причерноморья и Центральной России до вандальской Северной Африки. Скорее всего, интернациональный «княжеский» костюм европейских «варваров», включавший германские элементы, формируется в последней трети IV в. в Северном Причерноморье (Боспор Киммерийский, Танаис) и оттуда распространяется по всей Европе, включая и Северный Кавказ.

В постгуннское время германские компоненты лучше всего представлены на Северном Кавказе в костюме готов-тетракситов Черноморского побережья. Здесь, в некрополе Дюрсо найдены могилы с украшениями, типичными для престижного дунайского женского костюма V в. с парой больших двупластинчатых фибул на плечах. Крупные  фибулы появляются у восточных германцев в понто-дунайской зоне к началу V в. и широко распространены на Дунае до 70 – 80 гг. V в. Их дальнейшее развитие прослеживается у готов в Италии и в Испании, а также в раннемеровингской Северной Галии до первой половины VI в. У готов в Крыму большие двупластинчатые фибулы существуют и позднее. Местные кавказские дериваты двупластинчатых фибул, как правило, небольших размеров, свидетельствуют о постепенном «размывании» германского импульса в культуре местного северокавказского населения. Наконец, распространяющиеся в постгуннское время, пальчатые фибулы свидетельствуют о влиянии на северокавказский женский костюм не столько восточногерманский, сколько боспорской моды, формировавшейся под сильным германским воздействием.

В женском костюме населения Западного и Центрального Предкавказья в эпоху Великого переселения народов четко выделяются некоторые категории вещей сасанидского происхождения. Это, прежде всего, каменные геммы-печати округло-сплющенной формы с различными резными изображениями на плоской поверхности и подражающие им по форме стеклянные, реже янтарные, бусы, которые в данной работе названы псевдогеммами, так как у них на плоскости-щитке изображение отсутствует. Сложнее обстоит дело с каменными бусами. Можно с известной долей вероятности предполагать иранское или, по крайней мере, средневосточное происхождение лазуритовых бус, найденных в Предкавказье. Очевидно, что хрустальные граненые бусы, некоторые типы сердоликовых и агатовых бус  могут иметь иранское происхождение, хотя бы уже потому, что эти камни добывались на Среднем Востоке и Индии, обрабатывались там и вывозились из Ирана в Центральную Азию. Однако, эти же бусы изготовлялись и в средиземноморском бассейне и поэтому могут оказаться средиземноморским импортом. Металлические предметы женского убора сасанидского происхождения представлены пока лишь одной пряжкой, происходящей из могильника Мокрая Балка (Кисловодская котловина).

Итак, можно заключить, что сасанидские элементы все-таки достаточно четко выделяются в женском костюме населения Центрального и Северо-Западного Предкавказья. Они представлены как в изучаемый период (конец IV – первая половина VI в.), так и позднее. По количеству находок выделяется Северная Осетия, где сасанидское влияние было гораздо значительнее, чем в западной части. Видимо, это объясняется военно-политическими, культурными и экономическими связами местных «варваров» с сасанидским Ираном.

  Развитые военно-политические связи народов Северного Кавказа с Закавказьем, в первую очередь с Грузией  и Кавказской Албанией, хорошо известны. Поэтому удивляет малое количество закавказских находок конца IV – середины VI в. в  контексте Северо-Западного Кавказа. Однозначно к их числу можно отнести лишь гагатовые бусы, абхазские крестовидные фибулы и некоторые типы браслетов. Видимо, практически полное отсутствие закавказских импортов на рассматриваемой территории отражает некую реальность. Скорее всего, такие контакты имели место лишь на уровне знати, материальная культура которой, как и в Закавказье находилась под сильной «византийской вуалью».

Глава 4. Типы женского убора и региональные различия

Надо отметить, что местные, автохтонные предметы женского убора распространяются в северокавказском регионе неравномерно. Выделяется два больших массива.

Для западной части региона (Черноморское побережье Кавказа, Кубань) характерны зеркала типа Карповка – Анке-4, подвязные понто-кавказские фибулы, цепочки из пластинчатых колец, широкое использование гривен, браслеты из стержня с расширенными концами и с гравированным декором на концах, браслеты с концами в виде лопастей, малые В-образные и овальные пряжки обувной гарнитуры, пряжки с овальным кольцом и овальным или почковидным щитком.

Для Центрального Предкавказья, от Верхней Кубани до Верхнего Терека,  типичны фибулы-броши в форме «Х», бронзовые и железные подвязные фибулы, фибулы с завитком на ножке, пряжки шиповского типа, Х-видные поясные накладки, четырехлепестковые и трехлепестковые накладки на пояс, подвески-колесики с рельефными выступами, зеркала типов Балта – Анке-3 и Березовка – Анке-2, проволочные серьги, металлические флаконы. В целом, серьги здесь встречаются чаще, чем в Западном Предкавказье, а браслеты и гривны – реже.

Разумеется, отдельные предметы, характерные для Западного Предкавказья, попадают и в Центральное, а вещи из Центрального Предкавказья распространяются на запад вплоть до Черноморского побережья.

Наконец, серия вещей представлена одинаково хорошо и в Западном, и в Центральном Предкавказье. Это туалетные наборы, зеркала типов Медлинг – Анке-5 и Чми-Бригецио – Анке-1, полиэдрические серьги, калачевидные серьги (хотя на Северо-Западном Кавказе они чаще встречаются в качестве приношений, в то время как в Центральном Предкавказье их обычно находят у черепа погребенной), различные виды хоботковидных, В-образных и овальных пряжек, браслеты с зооморфными или антропоморфными концами, гладкие браслеты из проволоки или стержня, пряжки с подвижным треугольным щитком, фибулы с рифленой спинкой, антропоморфные амулеты, игольники, различные виды дуговидных фибул со сплошным приемником.

Не исключено, что различия в костюме между Центральным и Западным Предкавказьем объясняются тем, что западная часть изучаемого региона была занята в основном протоадыгским населением, в то время как Центральное Предкавказье входило в зону формирования аланского этнокультурного массива. Создается впечатление, что регион Верхней Кубани занимает пограничное положение между Северо-Западным Кавказом и Центральным Предкавказьем, поскольку здесь одинаково хорошо представлены вещи, специфические как для западной части изучаемого региона (понто-кавказские подвязные фибулы, гривны, браслеты с концами в виде лопастей), так и для его восточной половины (Х-видные броши и накладки, железные фибулы, бронзовые подвязные фибулы, проволочные серьги).

Германские элементы в женском костюме северокавказского населения эпохи Великого переселения народов четко засвидетельствованы в гуннское время только в Центральном Предкавказье, от Верхней Кубани до Верхнего Терека. Это фибулы черняховской традиции, янтарные грибовидные подвески, гребни, полихромные двупластинчатые фибулы. Ситуация резко меняется в постгуннское время. Во второй половине V – начале VI в. на Черноморском побережье и на Нижней Кубани появляются вещи дунайской традиции и их распространение здесь, вероятно, надо связывать с миграцией германских групп, отступавших на восток «в обозе» гуннов после 454 г. Распространителями этих вещей стали крымские готы-тетракситы, переселившиеся, в «шлейфе» гуннского отступления с Боспора Киммерийского на Кавказ.

Средиземноморские элементы женского костюма в постгуннское время ярче всего выступают в Центральном Предкавказье. Это всевозможные типы фибул-брошей и их имитации, а также элементы поясной гарнитуры и другие вещи средиземноморского стиля клуазонне, ложки-цедилки. Как в Центральном, так и в Западном Предкавказье найдены фибулы-цикады, буллы, различные виды «средиземноморских»/римских бус.

Большая часть импортов, а также их имитаций найдена в Пятигорье,  это связано с высокой степенью исследованности данного района. Здесь, на территории Кисловодска, найден единственный на Северном Кавказе клад ранневизантийских монет, включавший, в частности, монеты Юстиниана. Многие византийские вещи происходят из богатых могил V – раннего VI в., принадлежавших местной знати. Возможно, именно в Пятигорье в V – VI вв. находился один из политических центров алан. Скопление находок вещей ранневизантийского происхождения V – VI вв. и их имитаций отмечено и в Кабардино-Балкарии, особенно в долине Баксана. Некоторые погребения можно уверенно отнести к числу «княжеских». Видимо, в долине Баксана сформировался собственный политический центр. Наконец, серия средиземноморских находок происходит из бассейна в Верхней Кубани в Карачаево-Черкесии, к северу от перевалов Нахар, Далар, Чипер и Клухор. К западу от линии Теберда – Кубань ранневизантийские вещи V – VI вв., за редкими исключениями, отсутствуют. География распространения ранневизантийских импортов позволяет наметить возможные трассы двух транскавказских путей: Кодор-Донгуз-Орунбаши-Баксан и Кодор-Чипер, Далар, Нахар и Клухор-Верхняя Кубань (Афанасьев, 1979; Ковалевская, 1984; Каминская, 1988; Воронов, 1992; Кузнецов, 1993; Мастыкова, 1997; Савченко, 1999; Mastykova, 1999; Прокопенко, 1999; Mastykova, 2000; Казанский, Мастыкова, 2001).

Сасанидские импорты концентрируются в Центральном Предкавказье, от Пятигорья до Верхнего Терека. Их практически нет на Кубани и на Черноморском побережье. Закавказские элементы, в первую очередь, гагатовые бусы, также лучше всего пока представлены в Центральном Предкавказье, хотя отдельные абхазские фибулы обнаружены и на могильниках Черноморского побережья, а также в районе Верхней Кубани.

В работе определены ведущие типы костюма северокавказского населения эпохи Великого переселения народов. При их определении выделялись «диагностические» предметы, достаточно часто встречающиеся в погребениях. При этом подбирались такие элементы, которые позволяли наметить некие территориальные или социальные группы. Разумеется, определение выявленных наборов вещей как «типов костюма» достаточно условно и носит чисто рабочий характер. Тем не менее, такой подход показал, что некоторые выделенные типы соответствуют традициям костюма, известным по другим регионам (например, «средиземноморской», «восточногерманской/дунайской», «понтийской»). Это, на мой взгляд, подтверждает правомерность их выделения.

При определении типов я исходила из общеизвестного факта, неоднократно отмечавшегося специалистами, что костюм европейских (и не только) «варваров» эпохи Великого переселения народов делится на две группы – с фибулами и без фибул.

Первый – «фибульный» костюм – в эпоху Великого переселения народов более характерен для оседлых народов (германцев, кельтов, славян, балтов, прибалтийских финнов и т. д.).

Второй – «бесфибульный» костюм – типичен для кочевников гуннского и постгуннского времени. Впрочем, «бесфибульный» костюм также хорошо представлен и у вышеперечисленных оседлых «варваров».

Были выделены следующие типы:

«Фибульные» костюмы:

Первый тип: костюм с брошами средиземноморского происхождения.

Второй тип:  костюм с дуговидными фибулами местной традиции.

Третий тип: костюм с двупластинчатыми фибулами германского происхождения.

Четвертый тип: костюм с фибулами-цикадами римского провинциального происхождения.

«Бесфибульные» костюмы:

Пятый тип: костюм с гривнами, возможно, понтийской традиции.

Шестой тип:  костюм с браслетами местной традиции.

  Седьмой тип: костюм с серьгами, также автохтонный по происхождению.

Восьмой тип: костюм с поясной гарнитурой.

Девятый тип:  костюм с бусами.

Эти типы костюма распространяются на Северном Кавказе неравномерно, при этом выделяются две зоны – «западная», от Черноморья до Кубани, и «восточная» от Кубани до Терека. Так, первый тип костюма с брошами, седьмой тип с серьгами, восьмой тип с поясной гарнитурой, а также погребения без выраженных элементов костюма, но с приношениями, распространяются только в Центральном Предкавказье, от Верхней Кубани и восточнее. Третий тип с двупластинчатыми фибулами, пятый тип с гривнами и шестой тип с браслетами, более всего характерны для Западного Предкавказья, то есть для Черноморского побережья и Нижней Кубани. Второй тип костюма с дуговидными фибулами известен по всему Предкавказью, однако погребения этого типа с фибулами на пояснице и серьгами известны только в Центральном Предкавказье, а погребения с фибулами на плече или с гривнами к востоку от Кубани не зафиксированы. Элементы обувной гарнитуры, гривны, пряжки, застегивающие ворот, известны только  в западной половине региона, от Кубани до Черноморья. Вероятнее всего, речь идет о культурных различиях между «западным», протоадыгским и «восточным», аланским массивами. Граница между ними проходила по Верхней и, возможно, Средней Кубани, где встречены элементы характерные как для «западной», так и для «восточной» зоны.

Глава 5. Женский убор и возможности социальной интерпретации

По письменным источникам известно, что в древних обществах костюм погребенных зачастую соответствовал их социальной позиции. Однако вопрос социальной интерпретации данных погребальной археологии является одним из наиболее сложных, поскольку принципы соотнесения «погребальной» и реальной иерархии древних обществ остаются дискуссионными (Hedeager, 1992; Stout, 1994; Prin, 1998; Харке, Савенко, 2000; Delmaire, 2003; Коробов. 2003; Callu, 2004 и др.). Особенно сложной представляется классификация женских могил, поскольку обычно в них иерархия выступает не столь отчетливо, как в мужских. Тем не менее, привлечение этнографических параллелей и исторических данных позволяет утверждать, что погребальный обряд, как социальный акт, так или иначе отражает структуру социума.

В раннесредневековой Европе, где археологические данные частично проверяемы письменными источниками, погребения наиболее знатных лиц, имеют самый богатый и престижный погребальный инвентарь, содержат редкие импортные  вещи, указывающие на статус их владельцев. В данной работе предпринята попытка, опираясь на разработки, предложенные для других регионов Европы, установить иерархию женского костюма эпохи Великого переселения народов Предкавказья (Christlein, 1973; Bierbrauer, 1989; Martin, 1990; Мастыкова, 2001; 2007; 2009).

При классификации женского костюма по уровню богатства, в первую очередь, мною учитывалось наличие или отсутствие в погребениях (в костюме и приношениях) металлических предметов убора. Принимались во внимание следующие факторы:

- ценность металла (золото, серебро, бронза);

- частота встречаемости вещей в погребальном контексте;

- редкие импорты и «статусные» предметы – инсигнии;

- совстречаемость женских захоронений в парных погребениях с «богатыми» или «бедными» мужскими могилами;

- в отдельных случаях позиция могилы на территории  некрополя.

В целом, для изучаемого региона, как для мужских, так и для женских, по принципам, разработанным на западноевропейском материале, выделяются с учетом богатства и разнообразия инвентаря три уровня захоронений (Мастыкова, 2008), хорошо известные в Западной и Центральной Европе.

Уровень 1 –  к этому уровню отнесены женские и мужские погребения с наиболее богатым и разнообразным инвентарем, включающим изделия из золота и/или «статусные» престижные предметы, а также редкие импортные вещи.

- Уровень 2 – объединяет погребения с украшениями распространенных типов из недорогих цветных металлов (бронза, реже серебро), в отдельных случаях – из железа. Импортные изделия в погребениях чаще всего представлены стеклянными и каменными бусами. Женским захоронениям соответствуют многочисленные мужские погребения с ножами или кинжалами, часто сопровождавшиеся поясной, реже обувной гарнитурой.

- Уровень 3 – включает в себя хронологически трудно выделяемые погребения без металлических элементов костюма на костяке или в приношениях. Этим женским захоронениям в целом соответствуют столь же трудно определимые мужские погребения без ножей и элементов поясной гарнитуры.

Обращение к конкретному северокавказскому материалу показало, что следует отдельно рассматривать возможности социальной интерпретации женского костюма в Центральном и Западном Предкавказье, занятых соответственно аланским и протоадыгским культурными массивами. Также было сочтено целесообразным отдельно изучить костюм готов-тетракситов некрополя Дюрсо на Черноморском побережье Северного Кавказа.

  Иерархия женского костюма готов-тетракситов.

Иерархия женских могил некрополя Дюрсо варьирует от категории 1б с богатым женским убором, включающим большие серебряные двупластинчатые фибулы и многочисленные другие серебряные украшения (представители племенной знати низшего ранга?) до категории 2 - погребения с малыми фибулами из цветных металлов («свободные зажиточные члены общины»?). «Княжеские» могилы с золотыми вещами, декорированными в стиле «клуазоне» –  категории 1а, также как и могилы бедного, возможно, зависимого населения, археологически  на этом памятнике не выделяются. Такую же ситуацию археологической неуловимости резкого социального расслоения А.К. Амброз отметил для могильников крымских готов VI в. Видимо, слабая иерархизация общества является достаточно распространенной среди «варваров» финальной фазы эпохи Великого переселения народов (Мастыкова 2001; Mastykova, 2002).

До полной публикации некрополя Дюрсо сложно судить о его структуре, тем не менее, по имеющимся данным уже сейчас можно прийти к некоторым выводам о формировании этого могильника. Распределение опубликованных могил на плане некрополя показало, что выделяются три группы погребений. Практически в каждой из этих групп имеется богатое погребение воинского предводителя, которое сопровождается конским захоронением с седлом с металлическими накладками. В каждой из этих групп имеются богатые женские погребения с двупластинчатыми фибулами. Видимо, эти группы соответствуют каким-то фамильным или клановым образованиям примерно одного и того же статуса.

Иерархия женского костюма Западного Предкавказья

Погребения уровня 1 – с наиболее богатым и разнообразным инвентарем, включающим изделия из золота и/или «статусные» престижные предметы, а также редкие импортные вещи, на территории Западного Предкавказья  на сегодняшний день не выявлены.

Практически все женские могилы, датированные временем Великого переселения народов, содержат тот или иной набор предметов из бронзы или серебра. Обычно в «варварской» Европе такого рода погребения с ординарными металлическими украшениями принято относить к «среднему классу», то есть к уровню 2, но по степени богатства инвентаря женские погребения  все же распадаются на более или менее богатые. Поэтому для территории Западного Предкавказья женские погребения уровня 2 по составу инвентаря были условно разделены на две категории: 2а и 2б. В целом женским погребениям уровня 2 соответствуют мужские погребения с поясной гарнитурой и копьями или с поясной гарнитурой и ножами/кинжалами (Мастыкова, 2009).

Итак, женский убор свидетельствует о том, что для протоадыгского населения Западного Предкавказья эпохи Великого переселения народов характерна слабая социальная стратификация, по крайней мере, меньшая, чем у готов-тектракситов, живших рядом, на Черноморском побережье Кавказа.

Иерархия женского костюма Центрального Предкавказья

На территории Центрального Предкавказья, в зоне распространения аланской культуры, выделены три уровня женского костюма, которые соответствуют трем уровням мужского убора (Мастыкова, 2008). Интересно отметить, что эта стратификация находит параллели в более позднее время, у алан  VIII – X вв. на Дону (Афанасьев, 1993).

К уровню 1  отнесены женские погребения с наиболее богатым и разнообразным инвентарем, включающим изделия из золота и/или «статусные» престижные предметы, а также редкие импортные вещи. При этом уровень 1 для женских погребений по составу инвентаря для территории Центрального Предкавказья был разделен на две категории: 1а и 1б.

К категории 1а отнесены женские могилы, содержавшие, помимо золотых, прежде всего «статусные» вещи. Разумеется, отнесение вещей к «статусным» в северокавказском контексте очень условно, поскольку их значимость не может быть проверена по другим источникам. Поэтому к этой категории я причисляю предметы, обычно считающиеся «статусными» у европейских «варваров». В женских могилах к числу таких вещей следует, видимо, относить украшения, обычные для «княжеских» находок (погребения и клады) европейского Барбарикума. Этой категории по составу инвентаря надежно соответствует только одно разрушенное женское «княжеское» погребение могильника Клин-Яр III.

Остальные женские погребения с золотыми вещами принадлежат, скорее всего, категории 1б, поскольку не содержат интернациональных «статусных»  вещей в уборе.

Погребения уровня 1 содержали «средиземноморский» костюм с брошами или заменяющими их бляхами, видимо считавшийся наиболее престижным. В меньшей степени представлен «германский» костюм с двупластинчатыми фибулами. Эти погребения были как одиночными, так и коллективными. В последнем случае они чаще всего сопровождают мужские погребения уровня 1, включающие набор из меча (иногда богато украшенного), котла, поясной, обувной и портупейной гарнитуры из золота или серебра, предметов конской упряжи. Интересно отметить, что в ряде случаев мужские и женские погребения уровня 1 на могильниках концентрируются на особых участках (элитарные участки кладбища?).

Женским погребениям соответствуют многочисленные мужские погребения с ножами или кинжалами, часто сопровождавшиеся поясной, реже обувной, гарнитурой на костяке или в приношениях, изредка с другими типами оружия – копьями и стрелами.

  К уровню 2 в Центральном Предкавказье относятся погребения с женским костюмом, содержащим украшения из бронзы и серебра, и, в отдельных случаях –  из железа, импортные изделия в них представлены чаще всего бусами. Особенно часто встречаются в этом уровне погребения с костюмами первого «средиземноморского», второго и седьмого «местных» типов.

Женским погребениям уровня 2 в Центральном Предкавказье соответствуют многочисленные мужские погребения с ножами и/или реже с кинжалами, часто сопровождавшиеся поясной, в отдельных случаях обувной и портупейной гарнитурой из цветных металлов или железа. Последний, уровень 3, к которому отнесены могилы без металлических элементов убора на костяке или в приношениях, представлен лишь несколькими погребениями. Это объясняется, прежде всего, трудностью датирования могил с «бедным» инвентарем.

Таким образом, судя по материалам женского костюма, население Центрального Предкавказья в эпоху Великого переселения народов выглядит социально слабо дифференцированным, хотя достаточно четко выделяются различные страты. Обращает на себя внимание большее, по сравнению с Западным Предкавказьем, количество могил уровня 1, среди которых представлены «княжеские» могилы категории 1а и богатые могилы категории 1б, как женские, так и мужские, пока полностью отсутствующие на памятниках Западного Предкавказья. Могилы  уровня 2 в Центральном Предкавказье, соотносящиеся со «средним классом», по степени богатства погребального инвентаря на категории, в отличие от Западного Предкавказья, не разделяются.

Заключение

  Итак, женский костюм населения Западного и Центрального Предкавказья эпохи Великого переселения народов содержит важную информацию о культурной, социальной и экономической ситуации региона в конце IV – середине VI в.

  Прежде всего, по женскому костюму четко выделяются два культурно-исторических массива: «западный», протоадыгский в Западном Предкавказье (Черноморское побережье и Нижняя Кубань), и «восточный», в Центральном Предкавказье (территория от Верхней Кубани до Верхнего Терека). Регион Средней Кубани остается плохо изученным. По-видимому, вместе с Верхней Кубанью он образовывал пограничную зону между двумя массивами, где распространялись элементы как «западного», так и «восточного» женского убора.

  Социальная стратификация северокавказских «варваров» лучше проявляется в костюме алан Центрального Предкавказья и готов Черноморского побережья, у протоадыгов Кубани и Черноморья она выражена слабее. В целом северокавказское население по материалам женского костюма выглядит слабо стратифицированным.

       Рассмотренный материал позволяет утверждать, что в женском костюме населения Северного Кавказа конца IV –  середины VI в. четко выделяются, по крайней мере, три аллохтонных компонента: германский, средиземноморский (ранневизантийский), средневосточный (сасанидский).

       Германский компонент в начале эпохи Великого переселения народов получает широкое распространение по всему Кавказу, хотя лучше всего он представлен в Западном Предкавказье, особенно у готов-тетракситов. Повсюду имитируется восточногерманский костюм с парой двупластинчатых фибул, хорошо известный по понто-дунайским германским древностям, появляются местные серии престижных фибул полихромного стиля, имитирующие роскошные германские украшения горизонта Унтерзибенбрунн. Вероятно, это связано с особой ролью, которую играла восточногерманская аристократия при дворе Аттилы, а также в «варваризованной» пограничной армии Римской империи. С середины V в., после падения державы гуннов, германский костюм дунайского происхождения остается в моде на Кавказе лишь у черноморских готов-тетракситов, видимо, сохранивших связи как с гуннами (утигурами), так, и вполне возможно, и с германской средой.

       Средиземноморская (ранневизантийская) мода хорошо зафиксирована у «варваров», прежде всего, в Центральном Предкавказье и, наверняка, отражает культурно-политическую ориентацию алан на Восточно-Римскую империю. Обращает на себя внимание сравнительно большое количество престижных вещей стиля «клуазонне», найденных в Пятигорье и в Кабардино-Балкарии, что позволяет предположить существование в этих регионах центров власти.

       Сасанидские импорты выявляются хуже, что связано с их недостаточной изученностью в самом Иране. Тем не менее, можно говорить, что они концентрируются в восточной половине изучаемого региона. Это, скорее всего, отражает политические реалии того времени и вероятно связь восточных алан с Ираном.

       Удивляет полное отсутствие женских вещей степного, гуннского происхождения, хотя женский кочевнический костюм хорошо известен в степях Предкавказья, например, по находкам в Зеленокумске, Татарке, Воздвиженском. Это тем более удивительно, т.к. хорошо известна престижность костюма кочевников среди их оседлых соседей. Создается впечатление, что оседлое население Северного Кавказа, аланы, готы и др. не воспринимали культурные импульсы из степи, что, видимо, отражает их враждебность по отношению к степному населению, даже, когда эти народы, подобно тетракситам, были вынуждены подчиняться степнякам.

       Таким образом, можно утверждать, что женский костюм населения Центрального и Западного Предкавказья, как чуткий индикатор, отражает этнокультурную историю, социальную структуру, культурно-политические и экономические связи региона с древним миром и является важным источником по реконструкции истории народов Северного Кавказа.

Список публикаций по теме диссертационного исследования

Монографии

1. Мастыкова, А.В. Женский костюм Центрального и Западного Предкавказья в конце  IV –  середине VI в. / А.В. Мастыкова. – М.: ИА РАН, 2009. – 502 с.

2. Mastykova, A. Les peuples du Caucase du Nord. Le dbut de l’histoire (Ier – VIIe sicle apr. J.-C.). / M. Kazanski, A. Mastykova. –  Paris, 2003. –  214 р.

3. Mastykova, A. Les ncropoles de Viminacium l’poque des Grandes Migrations. / V. Ivanievi, M. Kazanski, A. Mastykova. – Paris, 2006. – Collge de France – CNRS. Centre de Recherche d’Histoire et Civilisation de Byzance. Monographies 22. – 351 p.

4. Mastykova, A. Tsibilium. La ncropole apsile de Tsibilium (VIIe av. J.-C.–VIIe ap. J.-C.) (Abkhazie, Caucase). L’tude du site. / M. Kazanski, A. Mastykova. – Oxford, 2007. – Vol. 2. BAR. International Series S1721.– 164  p.

Статьи,

опубликованные в ведущих научных рецензируемых изданиях

5. Мастыкова, А.В. Средиземноморский женский костюм с фибулами-брошами на Северном Кавказе в V–VI вв. / А.В. Мастыкова //  Российская Археология. – 2005. – № 1. – С. 22-36.

6. Мастыкова, А.В. «Княжеская» мода эпохи Великого переселения народов и северокавказский женский костюм  / А.В. Мастыкова // Российская Археология. – 2008. – № 3. – С. 26-34.

7. Мастыкова, А.В. «Варварские королевства» эпохи Великого переселения народов у алан Центрального Предкавказья / А.В. Мастыкова // Проблемы истории, филологии, культуры. – Москва-Магнитогорск-Новосибирск, 2008. – Выпуск XXI. В честь 80-летия Р.М. Мунчаева. – С. 149-159.

8. Мастыкова, А.В. Федераты Восточной Римской империи на Черноморском побережье Кавказа и эволюция некрополя Цибилиум (II–VII вв.) / А.В. Мастыкова // Научные Ведомости Белгородского Гос. Университета. Серия: История. Политология. Экономика. Информатика. – Белгород, 2008. –  № 17(57) – Вып. 8. – С. 26-32.

9. Мастыкова, А.В. Набор бус из погребения VII в. на аланском могильнике близ Кисловодска / Д.С. Коробов, А.В. Мастыкова // Российская Археология. – 2009. – № 4. – С. 160-167.

10. Мастыкова А.В. Женский костюм оседлого населения Нижней Кубани V–VI вв. (по материалам могильника Пашковский-1) / А.В. Мастыкова // Научные Ведомости Белгородского Гос. Университета. Серия: История. Политология. Экономика. Информатика – Белгород, 2009. – № 7(62) –Вып. 10. –  С. 26-32.

11. Мастыкова, А.В. Социальная иерархия женского костюма протоадыгского населения Западного Предкавказья в эпоху Великого переселения народов / А.В. Мастыкова // Проблемы истории, филологии, культуры. –  Москва-Магнитогорск-Новосибирск, 2009. –  Вып. 3 (XXV). –  С. 115-125.

12. Мастыкова, А.В. Привилегированные погребения у федератов Восточной Римской империи на территории Абхазии (II–VII вв.) / А.В Мастыкова, М.М. Казанский // Научные Ведомости Белгородского Гос. Университета. Серия: История. Политология. Экономика. Информатика. – Белгород, 2009. – № 9(64) – Вып. 11. –  С. 25-31.

  Публикации по теме диссертации в русских и зарубежных изданиях

13. Мастыкова, А.В. Типология бус из погребений Маяцкого селища / А.В. Мастыкова / В кн.: А.З. Винников, Г.Е. Афанасьев. Культовые комплексы Маяцкого селища. – Воронеж, 1991. –  С. 170-182.

14. Мастыкова, А.В. Бусы / А.В. Мастыкова / В кн.: И.О.Гавритухин, А.М. Обломский. Гапоновский клад и его культурно-исторический контекст. –  М., 1996. – С. 16-21, 42-46, 210-212.

15. Мастыкова, А.В. К изучению роли Кавказа в системе восточноевропейских торговых связей второй половины I тыс. н.э. (по материалам салтово-маяцкой культуры) / А.В. Мастыкова // Историко-археологический альманах. – Армавир-Москва, 1997. –  № 3. – С. 80-88.

16. Mastykova, A. Study of the trade links of south-eastern Europe during the second half of the first millennium A. D. on the basis of the Saltovo-Mayatskoye archaeological culture / A. Mastykova // Exchange and Trade in Medieval Europe. Papers of the «Medieval Europe Brugge 1997» Conference. – Zellik, 1997. – Vol. 3. I.A.P. Rapporten 3. – P. 89-96.

17. Mastykova, A. Glass Beads as an Archaeological Source / A. Mastykova // Craft Specialization: Operational Sequences and Beyond. – Oxford, 1998. – Vol. 4. BAR. International Series 720. – Р. 139-148.

18. Мастыкова, А.В. Германские элементы в культуре населения Северного Кавказа в эпоху Великого переселения народов / М.М. Казанский, А.В. Мастыкова // Историко-археологический альманах. – Армавир-Москва, 1998. – № 4. – С. 102-135.

18а. Mastykova, A.  Les Elements Germaniques dans la Civilisation de la Population du Caucase du Nord l'epoque des grandes Migrations / M. Kazanski, A. Mastykova // Kontakt–Kooperation–Konflikt Germanen und Sarmaten zwischen dem 1. und 4. Jahrhundert nach Christus. – Neumnster, 2003. – S. 135-176.

19. Mastykova, A. Le Caucase du Nord et la rgion mditerranenne aux 5e – 6e  sicles. propos de la formation de la civilisation aristocratique barbare / M. Kazanski, A. Mastykova // Eurasia Antiqua. Zeitschrift fr Archologie Eurasiens. – Berlin, 1999. – Band 5. – S. 523-573.

20. Мастыкова, А.В. О распространении янтарных грибовидных бус-подвесок позднеримского времени на юге Восточной Европы и в Закавказье / А.В. Мастыкова // 100 лет черняховской культуре. – Киев, 1999. – С. 171-202.

21. Mastykova, A. La route de la soie au Caucase au Moyen Age / A. Mastykova //  L 'Archologue. Archologie Nouvelle. –  Paris, 1999. – № 41. –  P. 40-42.

22. Мастыкова, А.В. Аланы на Днепре в эпоху Великого переселения народов: свидетельство Маркиана и археологические данные / М.М. Казанский, А.В. Мастыкова // Российская Археология. – 1999. – № 4. – С. 119-130.

22а. Mastykova, A.  Les Alains sur le Dniepr a l’poque des Grandes Migrations: Le temoignage de Marcien et les donnes archologiques / M. Kazanski, A. Mastykova // Gentes, Reges und Rom. Auseinandersetzung–Anerkennung–Anpassung. Festschrift fr Jaroslav Tejral zum 65. Geburstag. –  Brno, 2000. – S. 209-220.

22б. Mastykova, A.  The Alans on the Dniepr During the Great Migration Period. Marcianus’s Evidence and Archeological Data / M. Kazanski, A. Mastykova // Antropology. Archeology of Eurasia. From Warfare to Worship. –  Spring, 2002. – Vol. 40, NO. 4. – P. 22-34.

23. Мастыкова, А.В. Средиземноморские элементы в женском костюме у населения Северного Кавказа (V–VI вв.) / А.В. Мастыкова // Археология восточноевропейской лесостепи. Евразийская степь и лесостепь в эпоху раннего средневековья. – Воронеж, 2000. – Вып. 14. – С. 31-47.

24. Mastykova, A. Soie, fourrures, ambre. Les routes de l'Europe orientale / A. Mastykova // Dossiers d'Archologie. Les changes au Moyen Age. – Paris, 2000. – № 256. – P. 78-81.

25. Мастыкова, А.В Халцедоновые бусы эллипсоидной формы эпохи раннего средневековья: распространение, датировка, социальная атрибуция / А.В. Мастыкова // Российская Археология. – 2001. – № 2. – С. 23-37.

25а. Mastykova, A. Les grosses perles du haut Moyen Age en calcdoine et en forme de tonneau: diffusion, datation, signification sociale / A. Mastykova // De l’Age du Fer au haut Moyen Age. Archologie funraire, princes et lites guerrires. –  Saint-Germain-en-Laye, 2006. – С. 234-250.

26. Mastykova, A. Amber beads with incised linear decoration in the Great Migration Period / A.V. Mastykova // International Connections of the Barbarians of the Carpathian Basin in the 1st – 5th centuries A.D. Proceedings of the international conference held in 1999 in Aszd and Nyiregyhza. – Aszd-Nyiregyhza, 2001. – P. 341-361.

27. Мастыкова, А.В. Раннесредневековые бусы северокавказского могильника Клин-Яр III (по раскопкам B.C. Флёрова) / А.В. Мастыкова // Практика и теория археологических исследований. Труды отдела охранных раскопок. –  М., 2001. – С. 56-104.

28. Мастыкова, А.В. Центры власти и торговые пути в Западной Алании в V–VI вв. / М.М. Казанский, А.В. Мастыкова // Северный Кавказ: историко-археологические очерки и заметки. Материалы и исследования по археологии России. –  М., 2001. – 3. – С. 138-161.

29. Мастыкова, А.В. Социальная иерархия женских могил северокавказского некрополя Дюрсо в V–VI вв. (по материалам костюма) / А.В. Мастыкова // Историко-археологический альманах. – Армавир-Москва, 2001. –  № 7. –  С. 59-69.

29а. Mastykova, A. Soziale Hierarchie der Frauengrber der nordkaukasischen Drsonekropole im fnften bis sechsten Jahrhundert (anhand der Trachtmaterialien) / A. Mastykova // Probleme der frhen Merowingerzeit im Mitteldonauraum. – Brno, 2002. – S. 225-236.

30. Mastykova, A. Les perles /A. Mastykova / В кн.: М. Kazanski. La ncropole gallo-romaine et mrovingienne de Breny (Aisne) d'aprs les collections et les archives du Muse des Antiquits Nationales. – Paris, 2002. – P. 68-78, 249, 250.

31. Mastykova, A.  Byzance et les royaumes Barbares d'Occident au dbut de l'poque mrovingienne / M. Kazanski, A. Mastykova, P. Prin // Probleme der frhen Merowingerzeit im Mitteldonauraum. – Brno, 2002. – S. 159-193.

32. Mastykova, A.   Les origines du costume "princier" fminin des Barbares 1'poque des Grandes Migrations / M. Kazanski, A. Mastykova // Costume et socit dans l'Antiquit et le haut Moyen ge. –  Paris, 2003. –  P. 107-120.

33. Мастыкова, А.В. Янтарные бусы с нарезным декором эпохи Великого переселения народов / А.В. Мастыкова // Российская Археология. – 2004. – № 3. – С. 55-67.

34. Мастыкова, А.В. Глава 7. Стеклянные бусы комплекса поселений у с. Замятино / А.В. Мастыкова / В кн.: Острая Лука Дона в древности. Замятинский археологический комплекс гуннского времени –  Раннеславянский мир. Археология славян и их соседей. – М., 2004. – Вып. 6. – С. 84-88.

35. Мастыкова, А.В. Стеклянные изделия из раскопок в г. Козельске / А.В. Мастыкова / В кн.: Р.А. Нигматуллин, О.Л. Прошкин, Г.А. Массалитина, Т.М. Хохлова. Древний Козельск и его округа. Материалы исследований Деснинской экспедиции Института археологии РАН. – Труды отдела охранных раскопок. – М. 2005. –  Т. 4. – С. 156-175.

36. Mastykova, A. Les contacts entre la Gaule du Nord et la cte sud-est de la mer Baltique durant l'poque des grandes migrations et au dbut de 1'poque mrovingienne / M. Kazanski, A. Mastykova // Voies d’eau, commerce et artisanat en Gaule mrovingienne. – Namur, 2005. – tudes et Documents, Archologie, 10. –  Р. 115-132.

37. Мастыкова, А.В. О происхождении «княжеского» женского костюма варваров гуннского времени (горизонт Унтерзибенбрунн) / А.В. Мастыкова, М.М. Казанский // II Городцовские Чтения. Материалы научной конференции, посвященной 100-летию деятельности В.А. Городцова в ГИМ. Апрель 2003 г. Труды ГИМ. – М., 2005. – Вып. 145. –  С. 253-268.

38. Мастыкова, А.В. Российско-французское сотрудничество в области раннесредневековой археологии (1997-2003) / Г.Е. Афанасьев, А.В. Мастыкова // Краткие сообщения Института Археологии. – М., 2005. –  Вып. № 218. – С. 6-11.

39. Mastykova, A.  Les perles multicolores d’origine mditerranenne provenant de la ncropole mrovingienne de Saint-Martin-de-Fontenay (Calvados) / A. Mastykova, C. Pilet, A. Egorkov // La Mditerrane et le monde mrovingien: tmoins archologiques. Actes des XXIIIe Journes internationales d’archologie mrovingienne. Supplment  au Bulletin Archologique de Provence. – Aix-en-Provence, 2005. – 3. –  P. 299-311.

40. Mastykova, A.  A propos des Alains en Occident l’poque des Grandes Migrations: le costume appliques en or / A. Mastykova, M. Kazanski // Gallia e Hispania en el contexto de la presencia ‘germnica’ (ss.V–VII). Balance y Perspectivas. – Oxford, 2006. –  BAR. International Series 1534.  – Р. 289-305.

41. Мастыкова, А.В. Гривна из могильника Клин-Яр и возможности выделения привилегированных женских погребений эпохи Великого переселения народов в Центральном Предкавказье / А.В. Мастыкова // Северный Кавказ и мир кочевников в раннем железном веке. Сборник памяти М.П. Абрамовой. – М., 2007. – С. 472-490. 

42. Мастыкова, А.В. О датирующих возможностях некоторых типов бус из северокавказских погребений эпохи Великого переселения народов / А.В. Мастыкова // Археология, этнография и фольклористика Кавказа. Новейшие археологические и этнографические исследования на Кавказе. Материалы Международной научной конференции. – Махачкала, 2007. –  Р. 176-179.

43. Мастыкова, А.В.  Золотая гривна из Фанагории: о германцах на Боспоре Киммерийском в позднеримское время / М.М. Казанский, А.В. Мастыкова // Боспор Киммерийский и варварский мир в период античности и средневековья. Святилища и сакральные объекты. – Боспорские чтения. –  Керчь, 2007. –  Вып. 8. –  С. 169-177.

44. Mastykova, A.  Le costume fminin de la civilisation de ernjahov avec des fibules en tle mtallique / A. Mastykova // Barbaren im Wandel. Beitrge zur Kultur- und Identittsumbildung in der Vlkerwanderungszeit. – Brno, 2007. –  S. 201-217.

45. Mastykova, A.   Machtzentren und Handelswege in Westalanien im V. – VI. Jahrhundert / M. Kazanski, A. Mastykova // Barbaren im Wandel. Beitrge zur Kultur- und Identittsumbildung in der Vlkerwanderungszeit. –  Brno, 2007. –  S. 173-197.

46. Mastykova, A.  Die Archologie der Westgoten in Nordgallien. Zum Stand der Forschung / M. Kazanski, A. Mastykova, P. Prin // Zwischen Sptantike und Frhmittelalter. Ergnzungsbnde zum Reallexikon der Germanischen Altertumskunde. – Berlin-New York, 2008. – Band 57. – S. 149-192.

47. Мастыкова, А.В. О костюме с пальчатыми фибулами в Восточной Европе / А.В. Мастыкова // Лесная и лесостепная зоны Восточной Европы в эпохи римских влияний и Великого переселения народов. – Тула, 2008. –  Вып. 1. – С. 367-382.

48. Мастыкова, А.В. О характере отношений кочевого и оседлого населения Восточной Европы в гуннскую эпоху / М.М. Казанский, А.В. Мастыкова // Восточнославянский мир Днепровско-Донского междуречья и кочевники южно-русских степей в эпоху раннего средневековья. Материалы научной конференции. –  Воронеж, 2008. –  С. 24-28.

49. Мастыкова, А.В. Погребения коней  в Абхазии в позднеримское время и в эпоху Великого переселения народов / М.М. Казанский, А.В. Мастыкова // Пятая Кубанская археологическая конференция: Материалы конференции. – Краснодар, 2009. –  С. 150-155.

50. Мастыкова, А.В. Женский убор населения Центрального и Западного Предкавказья в эпоху Великого переселения народов / А.В. Мастыкова // Официальный сайт Учреждения Российской академии наук Института археологии РАН. – 2009 – Интернет: http://www.archaeolog.ru/?id=2&id_nws=110&zid_nws=1

51. Mastykova, A. Les perles en Espagne et en Gaule mridionale l’poque wisigothique (Ve–VIIe s.) / A. Mastykova // Zona Arqueolgica. – Alcala de Henares, 2009. – Р. 459-475.

Тезисы докладов на конференциях и заметки

52. Мастыкова, А.В. Раскопки Лысогорского могильника / А.З. Винников, А.В. Мастыкова // Археологические открытия 1978 года. – М., 1979. –  С. 52-53.

53. Мастыкова, А.В. V Всесоюзная конференция по применению методов естественных наук в археологии «Комплексные методы исследования археологических источников» (Москва, 1989) / Ю.А. Лихтер, А.В. Мастыкова, А.К. Станюкович // Советская Археология. – 1991. –  № 4. – С. 290-298.

54. Мастыкова, А.В.  К изучению культурных связей юго-восточной Европы VII в.н.э. / И.О. Гавритухин, А.В. Мастыкова // Культуры степей Евразии второй половины I тыс. н.э.  Тезисы докладов Международной научной археологической конференции. –  Самара, 1995. –  С. 16-19.

55. Mastikova, A. The trade links of the Don Alans (the example of glass objects) / A. Mastikova // European Association of Archaeologists. 2nd Annual Meeting. – Riga, 1996. – Р. 82-83.

56. Мастыкова, А.В. Компьютерная обработка раннесредневековых бус Юго-Восточной Европы / В.Б. Ковалевская, А.В. Мастыкова // Античная цивилизация и варварский мир. Тезисы докладов V археологического семинара. –  Новочеркасск, 1996. –  С. 29-30.

57. Мастыкова, А.В. Стеклянные бусы могильника Гастон Уота / А.В. Мастыкова, А.П. Мошинский // Актуальные проблемы археологии Северного Кавказа. XIX «Крупновские чтения». Тезисы докладов. – М., 1996. – С. 113-114.

58. Мастыкова, А. Бусы как источник изучения культурных контактов Средиземноморья и Восточной Европы / А. Мастыкова // Международная конференция "Византия и Крым". Тезисы докладов. –  Севастополь, 1997. –  С. 57-63.

59. Mastykova, A. Some aspects of the glass beads study / A. Mastykova //  Third Annual Meeting of the European Association of Archaeologists. Abstracts. –  Ravenna, 1997. –  Р. 80-81.

60. Mastikova, A. Study of the trade links of south-eastern Europe during the second half of the first millennium A. D. / A. Mastikova // An International Conference of Medieval and Later Archaeology. Abstracts. –  Brugge, 1997. –  P. 16.

61. Mastykova, A.  International Symposium "Byzantium and the Crimea" Centre for the Archaeology of Central and Eastern Europe / I. Gavritukhin, M. Kazanski, A.  Mastykova // Space Archaeology. –  1998. – № 5. –  Р. 11.

62. Mastykova, A.  Beads from the North Caucasian Klin-Yar III cemetery (the 5th – 8th cc. A.D.). A chemical-technological analysis / A. Mastykova // 31st  International Symposium on Archaeometry. Abstracts. – Budapest, 1998. –  Р. 99.

63. Мастыкова, А.В. Северный Кавказ и Средиземноморье в V – VI вв. К вопросу о формировании культуры варварской аристократии / М.М. Казанский, А.В. Мастыкова // Юбилейные Международные XX «Крупновские чтения» по археологии Северного Кавказа (тезисы докладов). Железноводск. – Ставрополь, 1998. С. 47-50.

64. Mastykova, A.  Le Caucase du nord et la rgion mditerranenne aux Ve–VIe sicles / A. Mastykova, M. Kazanski // Bulletin de Liaison. XIXe Journes Internationales d'Archologie mrovingienne. –  Saint-Denis, 1998. – № 22. – Р. 9-13.

65. Mastykova, A.  Les perles en ambre dcor grav de l'poque des Grandes Migrations / A. Mastykova // Bulletin de Liaison. XIXe Journes Internationales d'Archologie mrovingienne. –  Saint-Denis, 1998. – № 22. –  Р. 73-77.

66. Mastykova, A.  Les Elements Germaniques dans la civilisation de la population du Caucase du Nord l'epoque des Grandes Migrations / M. Kazanski, A. Mastykova // 5. Internationales Kolloquium des Vorgeschichtlichen Seminars in Marburg. «Kontakt–Kooperation–Konflikt Germanen und Sarmaten zwischen dem 1. und 4. Jahrhundert nach Christus». – Marburg, 1998. – S. 26.

67. Мастыкова, А.В. Международная конференция "Византия и Крым" (Севастополь, 1997) / А.В. Мастыкова, И.О. Гавритухин, М.М. Казанский // Российская Археология. –  1999. –  № 1. – С. 242-245.

68. Mastykova, A. Amber beads with incised decoration of Great Migration period in the Carpathian basin and in the Caucasus / A. Mastykova //  International Connections of the Barbarians of the Carpathian Basin in the 1st – 5th centuries A.D. – Aszd-Nyiregyhza, 1999. – P. 72-74.

69. Mastykova, A.  Les contacts entre la Gaule du Nord et la cte sud-est de la mer Baltique durant l'poque des grandes migrations et au dbut de 1'poque mrovingienne / M. Kazanski, A. Mastykova // Bulletin de Liaison. XXe Journes Internationales d'Archologie mrovingienne. – Namur, 1999. –  № 23. –  P. 61-65.

70.  Мастыкова, А.В. Франко-российское  сотрудничество  в  области  раннесредневековой археологии / А.В. Мастыкова // Российская Археология. –  1999. – № 4.  – С. 241-244.

71. Мастыкова, А.В.  Раскопки меровингского могильника в Лонгруа в Верхней Нормандии / Э.Мантель, М.М. Казанский, А.В. Мастыкова, 3.Х.-М. Албегова, А.Г. Атавин, Д.С. Коробов // Археологические открытия 1998 года. – М., 2000. – С. 369-371.

72. Мастыкова, А.В.  Центры власти и торговые пути в Западной Алании в V–VI вв. / А.В. Мастыкова, М.М. Казанский // XXI "Крупновские чтения" по археологии Северного Кавказа. Тезисы докладов. – Кисловодск, 2000. – С. 99-102.

73. Mastykova, A.  La mditerrane et les royaumes barbares d'occident durant la deuxime moiti du Ve sicle / M. Kazanski, A. Mastykova // Bulletin de Liaison. XXIe Journes Internationales d'Archologie mrovingienne. – Besanon, 2000. – № 24. – Р. 16.

74. Мастыкова, А.В. Завершение раскопок меровингского могильника Лонгруа в Верхней Нормандии / Э. Мантель, М. Казанский, А.В. Мастыкова, 3.Х.-М. Албегова, Б.Е. Янишевский, Д.С. Коробов //  Археологические открытия 1999 года. – М., 2001. –  С. 303-305.

75. Mastykova, A. Le costume fminin de la civilization de Tcherniakhov: parallles avec les tombes d'Angers / A. Mastykova // Bulletin de Liaison. XXIIe Journes Internationales d'Archologie mrovingienne. Militaires Barbares dans L'Arme Romaine en Occident. – Angers, 2001. – № 25. – P. 14-15.

76. Мастыкова, А.В. Франко-российское  сотрудничество в  области раннесредневековой археологии: новые результаты / Г.Е. Афанасьев, А.В. Мастыкова // Российская Археология. – 2001. –  № 2. – С.180-182.

77. Мастыкова, А.В. Костюм алан Верхней Кубани в эпоху Великого переселения народов (по материалам могильника Байтал-Чапкан) / А.В. Мастыкова // XXII "Крупновские чтения" по археологии Северного Кавказа. Тезисы докладов. – Ессентуки-Кисловодск, 2002. –  С. 87-90.

78. Mastykova, A.  Les perles mditerranennes de la ncropole mrovingienne de Saint-Martin-de-Fontenay (Calvados) / A. Mastykova, C. Pilet, A. Egorkov // Bulletin de Liaison. XXIIIe Journes Internationales d'Archologie mrovingienne. – Arles, 2002. –  № 26. – P. 86-92.

79. Мастыкова, А.В. О происхождении "княжеского" женского костюма варваров гуннского времени (горизонт Унтерзибенбрунн) / А.В. Мастыкова, М.М. Казанский // Чтения, посвященные 100-летию деятельности Василия Алексеевича Городцова в Государственном Историческом музее. Тезисы конференции. – М., 2003. – Часть II. – С. 75-79.

80. Мастыкова, А.В. Гривна с медальоном инкрустационного стиля эпохи Великого переселения народов из могильника Клин-Яр / А.В. Мастыкова // Древний Кавказ: ретроспекция культур. Международная научная конференция, посвященная 100-летию со дня рождения Евгения Игнатьевича Крупнова. XXIV Крупновские чтения по археологии Северного Кавказа. Тезисы докладов. –  М., 2004. –  С. 121-123.

81. Мастыкова, А.В.  «Царские» гунны и акациры: попытка археологической идентификации / М.М. Казанский, А.В. Мастыкова //  Евразия. Этнокультурное взаимодействие и исторические судьбы. Тезисы докладов научной конференции. – М., 2004. – С. 166-169.

82. Mastykova, A.   Le contacts de la population de la Russie Centrale avec le Nord de la mer Noire l’poque des Grandes Migrations et la voie fluviale du Don (d’aprs la diffusion des perles en verre) / A. Mastykova, O. Rumyantceva, A. Yegorkov // Third International Congress on Black Sea Antiquities (Pontic Congress). – Prague, 2005. – P. 42-43.

83. Мастыкова, А.В. Связи населения Центральной России и понтийского региона в эпоху Великого переселения народов (по материалам стеклянных бус) / А.В. Мастыкова, О.С. Румянцева, А.Н. Егорьков // Археологической изучение Центральной России. Тезисы Международной научной конференции, посвященной 100-летию со дня рождения В.П. Левенка. – Липецк, 2006. – С. 264.

84. Mastykova, A.  La culture «princire» barbare de l’poque des grandes migrations et les Alains / M. Kazanski, A. Mastykova // Scythias, Sarmatians, Alans. Iranian– Speakinds Nomads of the Eurasian Steppes. –  Barcelona, 2007. – P. 24-25.

85. Мастыкова, А.В. Социальная иерархия женского костюма населения Западного Предкавказья в эпоху Великого переселения народов / А.В. Мастыкова // Отражение цивилизационных процессов в археологических культурах Северного Кавказа и сопредельных территорий. Юбилейные XXV «Крупновские чтения» по археологии Северного Кавказа. Тезисы докладов. –  Владикавказ, 2008. – С.  247-249.

86. Мастыкова, А.В. Эволюция некрополя Цибилиум (II–VII вв.) / М.М. Казанский, А.В. Мастыкова // Отражение цивилизационных процессов в археологических культурах Северного Кавказа и сопредельных территорий. Юбилейные XXV «Крупновские чтения» по археологии Северного Кавказа. Тезисы докладов. –  Владикавказ, 2008. – С. 173-178.


1 При изучении металлических и других предметов, некогда составлявших убор, термины «костюм» и «убор» употребляются как синонимы.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.