WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

Куршева Галина Александровна

ОБЩЕСТВО, ВЛАСТЬ И ОБРАЗОВАНИЕ В  РОССИИ

В КОНЦЕ XIX ПЕРВОЙ ТРЕТИ XX В. (НА ПРИМЕРЕ МОРДОВСКОГО КРАЯ)

Специальность 07.00.02 Отечественная история

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Чебоксары 2007

Работа выполнена в отделе истории Государственного учреждения «Научно-исследовательский институт гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия».

Научный консультант         доктор исторических наук, профессор

Юрченков Валерий Анатольевич

Официальные оппоненты:        доктор исторических наук, профессор

Сенявский Александр Спартакович

доктор исторических наук, профессор

Григорьев Валерий Сергеевич

доктор исторических наук, профессор

Чуканов Иван Альбертович

Ведущая организация:        Самарский государственный  университет

Защита состоится 19 октября 2007 года в 10 00 часов на заседании регионального диссертационного совета ДМ 212.301.05 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора исторических наук при Федеральном государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Чувашский государственный университет имени И.Н. Ульянова» по адресу: 428034, Чувашская Республика, г. Чебоксары, ул. Университетская, 38 (учебный корпус № 1), ауд. 513.

С диссертацией можно ознакомиться в читальном зале Научной библиотеки Чувашского государственного университета имени И.Н. Ульянова по адресу: 428034, Чувашская Республика, г. Чебоксары, ул. Университетская, 38.

Автореферат разослан ___ августа 2007 года

Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор исторических наук, профессор               Л. А. Таймасов

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ



Актуальность исследования. Образование – одна из ключевых проблем развития современного общества. Как результат прогресса человечества оно в решающей мере определяет место каждого народа, каждой страны в мировом сообществе сегодня и в еще большей степени в перспективе. На современном этапе достаточно четко проявилась мировая тенденция, связанная с возрастанием роли образования в обществе. Научно-техническая революция и переход к информационному обществу переставили акценты, перенеся центр тяжести решения практически всех коренных проблем (не только роста производства и повышения жизненного уровня, культуры, но даже национальной безопасности) на образование, качество которого определяет успешность развития науки и техники.

Неоценима значимость образования подрастающего поколения, поскольку от его качества во многом зависит направление развития экономики, культуры и других сфер общественной жизни. Оно представляет собой тот фундамент, на котором зиждется культура и духовное богатство.

Являясь элементом надстройки, образование имеет в своей основе не набор идеологем, а сумму положительных знаний, поэтому при смене общественно-экономических формаций, в процессе цивилизационных изменений, как это было в начале ХХ в., оно меньше подвергается ломке в сравнении с другими компонентами. Образование достаточно логично вписывается в модернизационные процессы и преобразования, независимо от характера политических сил, которые их проводят. Не подлежит сомнению и такой постулат, что уровень образования населения является одним из основных критериев в оценке степени прогрессивности политического режима. В связи с этим исследование развития системы «общество – власть – образование» представляется весьма актуальным.

Избранный нами период – конец XIX–первая треть ХХ в. – остается одним из самых противоречивых этапов отечественной истории. Последние десятилетия существования Российской империи были полны внутреннего драматизма. Борьба противоположных тенденций (обновление общества, с одной стороны, консервация сложившихся отношений – с другой) в конечном итоге завершилась революцией 1917 г. и последующей модернизацией страны. Освоение новой парадигмы общественного прогресса требовало коренной перестройки системы образования, определения его места во взаимоотношениях власти и общества.

Опыт свидетельствует, что в конце XIX – первой трети ХХ в. Россия развивалась в об­щем русле процессов модернизации. Однако, являясь большой евроазиатской державой, она сохраняла особенности своего исторического развития. Цивилизационная неоднородность обусловливала неравномерность развития данных процессов в разных частях государства. Регионы страны втягивались в модернизационные процессы не одновременно. Примером данной тенденции может служить Мордовия.

Актуальность обращения к историческому опыту развития одной из национальных республик России в конце XIX – первой трети ХХ в. обусловлена следующими факторами:

Во-первых, конец XIX – первая треть ХХ в. остается все еще недостаточно изученным периодом в отечественной историографии. Длительное время события, происходившие в его рамках, освещались в одностороннем плане, что не отражало всей сложности и противоречивости общественно-исторического процесса. Поэтому, несмотря на обилие литературы, рассматриваемый этап отечественной истории нуждается в глубоком, всестороннем и объективном исследовании. Сегодня, когда российское общество пережило противоречивые реформы 1990-х гг., в том числе и в сфере образования, как никогда важно переосмыслить многообразный и неоднозначный опыт конца XIX – первой трети ХХ в. и воссоздать объективную картину прошлого.

Во-вторых, в контексте противоречивого развития страны в конце XIX – первой трети ХХ в. большое значение приобретает изучение исторического опыта развития Мордовии – региона, играющего особую роль в социокультурной сфере Европейской России. При выборе темы диссертационного исследования мы учитывали то обстоятельство, что в рамках советского периода отечественной истории (1920–1930-е гг.) был накоплен уникальный опыт экономической, социальной и культурной модернизации народов, относившихся к так называемым «инородцам», в частности, мордвы. В деле ее приобщения к реалиям современного общества был достигнут значительный прогресс в короткий исторический срок. История Мордовии в конце XIX – первой трети ХХ в. служит наглядным примером того, как осуществлялся этот процесс в одном из национальных регионов России.

В-третьих, актуальность избранной темы обусловлена тем, что социокультурная и политическая ситуация в российском обществе, как и во всем мире, в числе прочего характеризуется заметной регионализацией общественной и культурной жизни. Поэтому учет региональных факторов при разработке стратегии перспективного развития страны становится объективной необходимостью. С этим связан рост интереса исследователей к региональной истории, позволяющей глубже понять проблемы взаимоотношений Центра и отдельных регионов.

Объект исследования – социокультурное развитие Мордовии в конце XIX – первой трети ХХ в. на примере динамики системы «общество – власть – образование». Основываясь на конкретно-историческом материале, мы стремимся выявить общие закономерности и региональные особенности этого процесса, показать его противоречивый характер, раскрыть целостность и взаимообусловленность составляющих его компонентов. Как объект изучения оно имеет двойственный характер. С одной стороны, развитие относительно самостоятельной административной единицы связано со специфическими интересами, имеющими региональный характер. С другой стороны, Мордовия – часть России, и ее развитие во многом обусловлено общегосударственными целями и взаимодействием с другими регионами.

Предметом исследования являются составные части системы «общество – власть – образование». В первую очередь выявляется позиция власти в сфере образования, государственная политика по отношению к образованию мордвы, далее обобщаются данные по развитию системы образования в регионе. Одновременно осмысливается реакция общества, анализируется образовательный уровень населения. При этом мы исходим из того, что каждый элемент системы тесно взаимодействует с другими и оказывает непосредственное влияние на общий ход общественно-исторического развития региона.

Хронологические рамки работы охватывают годы, когда в Мордовии произошли значительные изменения. Нижняя граница обусловлена  контрреформами 1880-х гг., которые существенно трансформировали политику государства в сфере образования, что вызвало соответствующую реакцию со стороны общества. Существенное воздействие на взаимоотношения власти и общества в сфере образования оказали события 1905-1907 и 1917 гг. Послереволюционное развитие породило принципиально новую ситуацию в образовании, в том числе национальном, и новую государственную политику, закономерным итогом которой стали модернизационные процессы 1930-х гг., прерванные Великой Отечественной войной. Именно они и определили верхние хронологические границы диссертационного исследования.

Территориальные рамки исследования охватывают регион, который соответствует территории современной Республики Мордовия, составляет 26,2 тыс. кв. км. Республика на севере граничит с Нижегородской областью, на востоке – с Ульяновской, на юге – с Пензенской, на западе – с Рязанской, на северо-востоке – с Чувашией. В системе экономического районирования России она занимает переходное положение. Мордовия в момент становления в качестве самостоятельной административной и экономической единицы входила в состав Поволжского района, впоследствии включалась в Черноземный Центр, с февраля 1960 г. являлась частью Волго-Вятского региона, а в настоящее время входит в состав Приволжского федерального округа1. Пограничное положение Мордовии позволяет выявить черты социокультурного развития, свойственные целому ряду регионов.

В ряде случаев в работе приводятся данные по территориям за пределами современной Республики Мордовия. При этом мы оперируем этногеографическим понятием «мордовский край», которое достаточно прочно укоренилось в науке, благодаря работам представителей научной школы Е.Г. Осовского. Под «мордовским краем» принято понимать часть Поволжского метарегиона, где в рассматриваемый период была высокая концентрация мордовского населения, проживающего как компактно, так и дисперсно среди русского, татарского, чувашского, марийского и других народов в уездах и волостях бывших губерний – Пензенской, Тамбовской, Симбирской (Ульяновской), Нижегородской, Саратовской и Самарской2.

Исходя из того, что сегодня особенно необходимы системные, комплексные знания об общественных процессах, мы ставим целью обобщить исторический опыт развития системы «общество – власть – образование» в конце XIX – первой трети ХХ в. в Мордовии как целостном, самобытном регионе России.

Цель диссертации обусловила решение следующих задач:

  • осуществить анализ модернизационных процессов в региональном социуме; осмыслить проблемы соотношения модернизации и территориальной асимметрии регионов России посредством рассмотрения развития системы «общество – власть – образование»;
  • произвести критический анализ литературы и источниковой базы по изучаемой проблеме, сделать историографический обзор;
  • выявить образовательную ситуацию в мордовском крае и определить влиявшие на нее факторы;
  • рассмотреть характер взаимодействия государственных структур, общественных органов и объединений по проблемам школьного образования;
  • установить специфику взаимодействия власти и общества в сфере образования в конце XIX – начале ХХ в. посредством характеристики церковно-приходских школ, участия земств в развитии народного образования, осмысления процессов развития среднего образования в мордовском крае;
  • изучить процесс формирования, поэтапного развития советской системы школьного образования в Мордовии; показать трудности и сложности создания условий для поэтапного введения всеобщего обязательного (начального, семилетнего) обучения, развития сети образовательных учреждений;
  • охарактеризовать социальный и политический облик учительства мордовского края в конце XIX – начале ХХ в., процесс формирования советского учительства;
  • проанализировать пути становления высшей школы Мордовии; раскрыть роль педагогических учебных заведений в воспитании педагогической интеллигенции средней и высшей квалификации, показав подготовку, переподготовку и повышение квалификации педагогических кадров в республике;
  • осмыслить реформы 1920–1930-х гг. с точки зрения их результативности.

Источники. В силу того, что хронологические рамки исследования охватывают конец XIX – первую треть ХХ в., целесообразно выделить источники до революции 1917 г. и источники советского периода.

Дореволюционные источники составляют комплекс материалов:

1. Законодательные и другие нормативные акты Российской империи, регламентировавшие деятельность всех типов учебных заведений, которые действовали на территории России в дореволюционный период. Прежде всего, это Свод уставов учебных учреждений и учебных заведений ведомства Министерства народного просвещения, в нем изложены основные положения управления учебными округами; уставы высших и средних учебных заведений; положения о начальных учебных заведениях различных наименований; правила об открытии частных учебных заведений, домашнем обучении. Не менее важным представляется положение о земских учреждениях, принятое 12 июня 1890 г., положение о городских училищах; правила об устройстве народных чтений в губернских городах и некоторые другие. Данные материалы позволили проанализировать законодательную базу народного образования и дать типологическую характеристику начальных и средних учебных заведений, действовавших в Мордовии в исследуемый период,

2. Материалы, извлеченные из архивных фондов Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ), Центрального государственного архива Республики Татарстан (ЦГА РТ), Центрального государственного архива Республики Мордовия (ЦГА РМ), Государственного архива Пензенской области (ГАПО), Государственного архива Ульяновской области (ГАУО), а также из рукописного фонда Научно-исследовательского института гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия (РФ НИИГН), отражают отдельные моменты развития народного образования в городах и уездах Мордовии в конце XIX – начале ХХ в. Среди них статистика, делопроизводство органов народного образования различного ведомственного подчинения, отчетная и проектная документация, материалы, связанные с переводом на мордовские языки учебных пособий и т.п. Привлечение архивных материалов позволило установить неизвестные ранее факты, касающиеся введения на территории Мордовии всеобщего обучения, формирования сети средних учебных заведений, финансирования школ, а также снабжения их учебниками и учебными пособиями, открытия новых учебных заведений, школьного строительства и т.д.

3. Среди опубликованных материалов особый интерес вызывают журналы уездных земских собраний, в которых сосредоточены сведения, касающиеся деятельности земских учреждений в области народного образования. Значительное место в них занимают доклады земских управ по различным вопросам организации школьного дела в уездах. Анализ докладов позволил определить основные направления деятельности органов местного самоуправления в данной области. Особую ценность для исследования представляют ежегодные отчеты инспекторов народных училищ о состоянии и развитии школьной сети в уездах. В них дается информация о количестве училищ, школьном строительстве, педагогическом персонале, численности учащихся, а также о расходах на народное образование.

Высокую информативную ценность содержат различные статистические обзоры, отчеты городских и земских управ, сборники постановлений губернских земств и статистических сведений по народному образованию. Среди них особо выделяется «Статистический обзор начального образования Пензенской губернии за 1913-14 учебный год», в котором сконцентрирована подробнейшая информация о достижениях губернии в области начального образования населения после введения всеобщего обучения.

Анализ уровня грамотности и образованности населения Мордовии в конце XIX в. потребовал привлечения статистических источников, в первую очередь материалов всеобщей переписи населения Российской империи 1897 г. В своем исследовании мы использовали результаты переписи по трем смежным губерниям: Пензенской, Симбирской и Тамбовской, на территории которых располагались интересующие нас уезды.

4. Периодическая печать в работе представлена Пензенскими, Симбирскими и Тамбовскими епархиальными ведомостями, из которых извлечены разнообразные материалы: отчеты епархиальных и уездных наблюдателей за церковными школами, постановления и распоряжения епархиальных училищных советов, историко-краеведческие материалы, информация об открытии школ и педагогических курсов, статистика, официальные документы и многие другие.

Наибольший интерес вызывают годовые отчеты епархиальных училищных советов о состоянии церковно-приходских школ и школ грамоты. В них отражены не только статистические данные об общем количестве учебных заведений и учащихся, но и приведены сведения по уездам о численности детей школьного возраста и о детях, охваченных начальным образованием в училищах различных наименований и ведомств. Кроме того, в отчетах содержатся мнения уездных наблюдателей об отношении крестьянства к просвещению, о причинах медленного развития сети церковных школ, о повышении образовательного и педагогического уровня преподавателей и т.д. Ежегодные статистические сведения о церковно-приходских школах помогли нам определить динамику роста церковных учебных заведений и численности учащихся, педагогический стаж и образовательный ценз учителей, источники финансирования школ, состояние школьных помещений. Материалы о педагогических курсах для учителей церковно-приходских школ и школ грамоты дали возможность ознакомиться с системой подготовки и переподготовки преподавательских кадров.

5. Работы известных русских педагогов и историков народного просвещения конца XIX – начала XX в. (В. П. Вахтерова, Н. Х. Весселя, П. Ф. Каптерева, Н. В. Чехова и др.) позволили определить основные тенденции развития педагогической мысли и народного образования в России в исследуемый период. Их труды охватывают широкий спектр самых разнообразных проблем, касающихся как вопросов теории и методики обучения и воспитания, педагогической психологии, школьной гигиены и некоторых других, так и организации народного просвещения, в том числе подготовки педагогических кадров, внешкольного образования, финансирования учебных заведений, истории народного образования, школьной статистики, всеобщего обучения.

Краткую характеристику материалов советского периода можно свести к выделению следующих групп источников:

1. Особенностью изучения советского периода является то, что ни одну из проблем исследуемой темы нельзя осветить без использования партийно-государственных документов и материалов. Поэтому важным источник­ом при подготовке диссертации стали материалы съездов, конференций и пленумов РСДРП (б) – РКП (б) – ВКП (б), постановления ЦК РСДРП (б) – РКП (б) – ВКП (б) и Совета Народных Комиссаров РСФСР, Совета Народных Комиссаров СССР, съездов Советов. В них определялись важнейшие задачи политики партии в сфере образования, намечались конкретные пути его развития, в том числе и в регионах страны.

Многие документы центральных органов власти, относящиеся к образованию, опубликованы. Речь идет главным образом о декретах ВЦИК и СНК РСФСР, законодательных актах Верховного Совета СССР (РСФСР), постановлениях ЦК ВКП (б) и СНК СССР (РСФСР), документах ЦК ВЛКСМ, нормативных актах, приказах и инструкциях Наркомата образования СССР (РСФСР). Документы данной группы, имеющие директивное значение, позволили раскрыть роль партийно-государственных органов в управлении общеобразовательной системой на различных этапах развития общества, помогли определить правовую базу, проследить влияние государственной политики на формирование концепции развития образования, форм его получения, механизм разработки единых государственных стандартов, проанализировать общее направление кадровой политики, меры по развитию сети учебных учреждений и их материально-техническое обеспечение и др.

2. Основная, наиболее важная и многочисленная группа источников была извлечена из архивных фондов Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ), Центрального государственного архива Республики Татарстан (ЦГА РТ), Центрального государственного архива Республики Мордовия (ЦГА РМ), Государственного архива Пензенской области (ГАПО), Государственного архива Ульяновской области (ГАУО) и из рукописного фонда Научно-исследовательского института гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия (РФ НИИГН). Среди них особый интерес представляют фонды уездных отделов народного образования, где был накоплен ценный первичный материал, позволяющий проследить, как решались на местах те или иные вопросы жизнедеятельности школ. Это, прежде всего, протоколы заседаний отделов и подотделов уездных органов народного образования, собраний и конференций учителей, распорядительные документы губернских ОНО. Несомненную ценность для выяснения механизмов управления, руководства и контроля делом образования со стороны местных партийных органов представляют фонды уездных, а затем мордовского окружного и областного комитетов коммунистической партии. На заседаниях комитетов партии обсуждались все важнейшие вопросы развития народного просвещения; именно инструкции и распоряжения ВКП (б) определяли задачи системы школьного обучения, темпы ее развития, координировали и направляли повседневную деятельность школ.

Особо следует выделить такой вид архивных документов, составленный по итогам обследований состояния отдельных школ или районов, как докладные записки. Они содержат обширный материал, касающийся материально-технической базы школ, количественного и качественного состава учителей, контингента учащихся, общественно-политической жизни школьных коллективов и т.д. В этих докладах, как правило, отмечались не только достижения, но и, что более важно, негативные стороны работы школ.

Привлечение новых архивных материалов позволяет в значительной степени восполнить пробелы, существующие в опубликованных сборниках документов, подбор которых отличается очевидной односторонностью.

3. Результаты развития школьной системы обучения, как в целом по стране, так и в условиях Мордовии можно проследить, привлекая статистические материалы, составившие еще одну группу источников3. В период 1920–1930-х гг. было выпущено в свет большое количество статистических сборников по народному образованию, особенностью которых являлось обобщение данных развития различных регионов России4.

Ценность данного вида источников заключается, прежде всего, в том, что они отражают основные тенденции развития системы образования, показывают динамику общественных процессов в стране и в регионах. Статистика позволила проанализировать основные показатели развития системы образования республики, определить темпы ее роста и т.д. Однако статистические данные нельзя абсолютизировать, поскольку в исследуемом регионе имело место искажение цифрового материала, так же, как и в целом по стране. При анализе статистических материалов выяснились не просто разночтения по отдельным показателям, а искусственное завышение данных на целые порядки. Особенно это характерно для материалов, хранящихся в одном из центральных архивов страны – Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ), где хранятся материалы, содержащие переписку по перспективам социально-экономического развития республики, статистические отчеты и т.п. При их осмыслении возникли серьезные сомнения в достоверности материалов. В отчетах статистика явно завышена, в них просматривается стремление авторов показать развитие сферы образования в республике в выгодном свете, многие материалы дублируют данные республиканских архивов. В связи с этим было принято решение ориентироваться преимущественно на низовые данные.

Особую ценность для освещения исследуемой темы имели материалы статистических органов Республики Мордовия, хранящиеся как в ЦГА РМ (фонд республиканского статистического управления). В них содержались сводные данные, характеризующие социокультурное развитие региона, показана динамика подготовки квалифицированных кадров, отражены демографические тенденции и т.д. Следует выделить материалы Всесоюзных переписей населения 1926 и 1939 гг. Благодаря всеобщности, одномоментности, единству методологии учета населения и системы документации, а также строгой централизации управления переписью они содержат наиболее полные данные о численности и составе жителей страны, характеризующие население, этнические показатели (национальность и родной язык) и, конечно, образовательный уровень. Эти вопросы имели место во всех анкетах переписи населения. Отдельно взятая перепись, безусловно, статична, содержит сведения одномоментные, но рассмотрение нескольких переписей дает возможность выявить динамику. При сравнении материалов переписей мы учитывали то обстоятельство, что анкеты-опросники разных лет в основе своей имеют различные подходы.

4. Многогранным источником по изучаемой теме послужили издания периодической печати. Изучение большого количества публикаций в центральных и местных газетах потребовало кропотливой работы в течение длительного периода времени, что дало возможность ввести в научный оборот новый материал. Статьи, очерки, репортажи в периодической печати 1920–1930-х («Народное просвещение», «Коммунистическое просвещение», «Просвещение национальностей», «Красная Мордовия» и др.) хорошо отражали злободневные вопросы своего времени, по ним можно реконструировать общественную жизнь республики во всех ее многообразных проявлениях. Отмечая ценность периодической печати как исторического источника, подчеркнем, что нередко на страницах ежедневных газет публиковалась оперативная, но не всегда тщательно проверенная информация. Поэтому факты, полученные из газетных материалов, требовали к себе критического отношения.

5. Особое место среди источников диссертации занимают работы партийных и советских руководителей (В. И. Ленина, И. В. Сталина, А. В. Луначарского, Н. К. Крупской), специалистов-педагогов и незначительного числа рядовых работников. Несмотря на то, что работы создавались, как правило, под большим воздействием господствующих в обществе идеологических представлений, они содержат ценный материал, касающийся объективного восприятия эпохи, ее реалий.

Таким образом, при исследовании избранной темы мы опирались на разные группы исторических источников. Каждая из этих групп имеет свою специфику, свой угол отражения исторической реальности, вместе с тем они взаимно дополняют друг друга. Содержащийся в них фактический и статистический материал позволил исследовать разные аспекты развития системы «общество – власть – образование» в мордовском крае в конце XIX – первой трети ХХ в.

Методологическая база исследования. Современный взгляд на проблемы социокультурного развития Мордовии в конце XIX – первой трети ХХ в. теснейшим образом связан с формированием новых концептуальных подходов к изучению отечественной истории. Современная историографическая ситуация определяется большинством историков-профессионалов как кризисная и связывается с кризисом прежде всего теоретико-методологических основ отечественного обществоведения5. Новая социальная реальность, сложившаяся в стране с середины 1980-х гг., привела к краху старых концептуальных подходов в исследовании прошлого. Отечественная историческая наука вступила в качественно новый этап своего развития, связанный с начавшимся процессом переосмысления и концептуального пересмотра нашего прошлого. В центр внимания обществоведов выдвинулась проблема разработки новых теоретико-методологических подходов в науке, которая интенсивно обсуждалась на страницах ведущих научных изданий, «круглых столах», конференциях и т.д.6. Дискуссии ученых сосредоточились вокруг кардинальных вопросов теории познания. Осевой проблемой развернувшейся полемики стал вопрос о соотношении формационного и цивилизационного подходов к истории. В ходе дискуссии о формационном и цивилизационном подходах к истории были выявлены плюсы и минусы обеих теорий. На этой основе постепенно стала выкристаллизовываться новая парадигма исследования прошлого, основанная не на противопоставлении, а на синтезе обоих подходов.

Наш подход к исследованию проблем прошлого основан на понимании того, что исторический процесс многомерен, сложен и противоречив. Реальная историческая действительность всегда неизмеримо богаче любой, самой совершенной теоретической конструкции. Поэтому ее всестороннее, адекватное отражение требует совмещения разных методологических подходов. Диссертация написана на основе проблемно-хронологического изложения материала. В процессе исследования мы исходили из диалектического понимания истории. При этом последовательно руководствовались принципами конкретно-исторического освещения общественных явлений, научной объективности при их рассмотрении и оценке. Исследование темы осуществлялось также с помощью системного подхода к анализу исторических процессов, что давало возможность составить целостное представление о развитии региона.

В работе широко использовались историко-сравнительный, историко-генетический, структурный, статистический, абстрактно-логический методы исследования. Каждый из них имел свою область применения и сыграл важную роль в обработке, систематизации и обобщении исследуемого материала. Так, историко-сравнительный метод позволил проанализировать сопоставимые факты и на этой основе выявить как закономерности, так и особенности региональных процессов. Историко-генетический метод был использован в тех случаях, когда нужно было объяснить обусловленность каждого социального явления, исходя из его исторически предшествующего состояния. Этот метод позволил понять причинно-следственные связи и закономерности в развитии региона. С помощью данного метода можно было наблюдать изменения изучаемой реальности в процессе ее исторического движения. Метод структурного анализа был необходим ввиду того, что изучать сложные структуры, не расчленяя их на отдельные составляющие элементы, невозможно. Поэтому он также широко использовался в работе. Динамика процессов в сфере образования изучалась при помощи статистического метода исследования. Этот метод помогал выявлять основные тенденции общественно-исторического развития Мордовии в исследуемый период. Анализ статистических таблиц позволил обобщить фактический материал и отслеживать реальные процессы в обществе. Абстрактно-логический метод дал возможность обобщения, синтеза и интеграции выводов как по разделам, так и по теме исследования в целом.

Научная новизна диссертации обусловлена следующим:

1. Длительное время в отечественной историографии преобладали узкоотраслевые исследования, которые ввиду своей специфики позволяли лишь накапливать объем конкретных сведений и иметь представление об отдельных сторонах общественных процессов, но не могли дать целостной картины развития того или иного региона страны. Большой редкостью в исторической литературе до последнего времени оставались широкие региональные исследования, основанные на комплексном учете многообразных факторов, определяющих ход и характер общественного развития. Отсутствуют такие обобщающие труды и по истории Мордовии. Между тем изучение отечественной истории на современном этапе все более активно выходит за рамки традиционных направлений и требует качественно нового подхода к исследованию прошлого.

Исходя из вышеизложенного, констатируем, что данная работа является первой попыткой комплексного анализа процесса развития системы «общество – власть – образование» в Мордовии в один из важных периодов ее истории.

2. В исследовании впервые в отечественной историографии комплексно изучается, обобщается и анализируется историческое развитие образования в Мордовии. Большинство работ, затрагивавших вопросы просвещения мордовского народа, ограничивалось исследованием состояния проблемы в территориальных рамках современной Республики Мордовия и небольшими хронологическими рамками. Реферируемое исследование охватывает насыщенный событиями период с 1880-х гг. по 1941 г., в нем системно освещаются практически все этапы образования мордвы. Исследование осуществлено в контексте общероссийского образования, чему способствовало сравнение данных по Мордовии с регионами проживания мордовской диаспоры.

3.        В исследовании представлено объективное освещение воздействия властных структур на развитие системы школьного образования в мордовском крае, пересмотрены устоявшиеся схемы и оценки, касающиеся «беспроблемного» развития школьного дела в советский период, изучены вопросы соотношения количественных и качественных компонентов в развитии системы школьного образования, чрезмерной идеологизации и политизации школьной жизни.

4. Диссертация основана на новых методологических и концептуальных подходах, утверждающихся в современной отечественной исторической науке. Применительно к теме исследования это означает отход от односторонне упрощенной трактовки исторических событий, переход к многофакторному анализу прошлого, учет как негативных, так и позитивных тенденций общественного развития.





5.  Исследование выполнено на основе междисциплинарной интеграции разных наук, с широким использованием имеющегося методического и теоретического арсенала. Это позволило решить поставленные задачи на более широкой научно-исследовательской основе.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Система «общество – власть – образование» является одной из базовых в поступательном развитии общества и ключевых в модернизационных процессах, которые своеобразны, неповторимы и зависят от геополитического положения региона, его исторического наследия, уровня социально-экономического, политического и культурного развития, национального менталитета и т.д. Это особенно значимо для России, которая всегда характеризовалась существенной вариацией исторической динамики составляющих ее регионов и социокультурных ниш. Неравномерность регионального развития воплощает один из фундаментальных пространственных эффектов, связанных с осуществлением модернизации.

2. Проведенный историографический обзор и критический анализ литературы по избранной теме позволяют утверждать, что изучение системы «общество – власть – образование» находится на начальном этапе. Не исследованы потребности общества в образовании и его реакция на политику власти, слабо изучены взаимоотношения власти и системы образования, место последней в региональном социуме. Недостаточно освещены история системы управления образованием, а также правительственная политика в данном вопросе. Комплексное изучение позиции власти, в том числе на региональном уровне, не осуществлялось.

3. При всех перипетиях исторического развития Мордовия сохраняла специфику, делающую ее весьма интересным объектом исследования. Находясь в центре России, она вобрала в себя черты, характерные для центра страны. В то же время республика находилась на периферии центральной области, выступая в качестве своеобразной переходной зоны. В результате в регионе действовали закономерности центра и периферии.

4. Школа в России всегда ставила на первый план государственную задачу и в соответствии с этим стремилась формировать новое поколение в духе государственной идеологии; политика в сфере образования мордвы осуществлялась в общегосударственном русле. В конце XIX – начале XX в. политика правительства сводилась к реализации идей Н.И. Ильминского о создании мордовской культуры, национальной по форме, православной по содержанию. После 1917 г. образовательная политика преследовала цель превращения мордовского населения в союзника большевиков, а в 1930-е гг. – активного участника процессов модернизации. При этом она выступала составной частью национальной политики советского государства.

5. Спецификой государственной политики в сфере народного образования являлось преимущественное внимание к развитию сети церковных школ, что особенно отчетливо прослеживается во второй половине 1890-х гг., когда резко возрастают правительственные ассигнования «на устройство и содержание церковно-приходских школ и школ грамоты». Вместе с тем правительство всячески стремилось подорвать авторитет и популярность земской школы в народе, а также принизить ее образовательное значение. Однако ему не удалось обеспечить преобладание церковной школы в общей системе народного образования, хотя ЦПШ начинают составлять серьезную конкуренцию земским школам.

Общественно-педагогическое движение в начале XX в. выступало в качестве активного противовеса государственной школьной политике, вместе с тем способствовало привлечению общественного интереса к проблемам народного образования.

После 1905 г. церковная школа начала резко сдавать позиции. Однако в Среднем Поволжье, в частности мордовском крае, она продолжала играть заметную роль в просвещении народных масс и пыталась приспособиться к новым условиям.

В начале XX в. ситуация с развитием среднего образования на территории Мордовии стала постепенно улучшаться. В городах Мордовии приоритет отдавался главным образом женским прогимназиям, так как развитие женского образования в регионе значительно отставало от мужского. К 1914 г. на территории Мордовии сформировалась устойчивая сеть женских средних учебных заведений – гимназий.

6. Формирование основных элементов советской системы школьного образования в Мордовии имело свои особенности. Они были обусловлены более поздним установлением на ее территории советской власти, заметной экономической и культурной отсталостью края по сравнению с промышленными регионами страны, национальной неоднородностью населения, совпадением в конце 1920-х – начале 1930-х гг. нескольких процессов – перехода к ускоренной индустриализации, начала массовой коллективизации сельского хозяйства, создания национальной автономии. 

Особенно сложно происходил процесс становления мордовской национальной школы, что было обусловлено отсутствием подготовленных кадров коренной национальности, недостатком финансовых ресурсов. Вплоть до 1929 г. не было единого центра руководства строительством мордовской школы, проблемы школьного образования решались разрозненно, в зависимости от возможностей губерний и уездов, где проживала мордва. Сочетание объективных трудностей с субъективными факторами не позволило даже к началу 1940-х гг. воплотить в жизнь главное требование советской власти – осуществить в национальной школе обучение на родном языке.

7. Среди учительства преобладали выходцы из деревни, что во многом объясняет их политическую ориентацию на партию социалистов-революционеров. Отдельные учителя не просто сочувствовали эсерам, а вели активную пропаганду их взглядов. Особую позицию занимали учителя – выходцы из мордвы, принадлежавшие преимущественно к религиозной интеллигенции, которая использовала поддержку государства, преимущества образования и знание русского языка для реализации этнических интересов мордвы и развития этнического сознания. Деятельность учительства мордовского края в целом являлась важнейшим фактором социально-культурной и экономической жизни региона.

8. В условиях советской модернизации региона происходило становление высшей школы Мордовии, которая была призвана обеспечить происходившие преобразования квалифицированными кадрами, в том числе национальными.

9. Период 1917-1941 гг. характеризуется коренной перестройкой всей системы народного образования, существовавшей в дореволюционной России. Реформа школьного дела основывалась на принципах общедоступности и демократизации, связи школы с жизнью, с задачами социалистической революции, с политикой Коммунистической партии и проводилась под непосредственным контролем ВКП (б). Наряду с объективными социально-экономическими задачами, своей целью она имела внесение в функционирование системы школьного обучения, в повседневную жизнь школы новых идейных ценностей, подчинение образования задачам воспитания «нового человека», активного строителя социалистического общества, что обусловило как несомненные достижения советской школы, так и последующие беды.

Теоретическая значимость работы состоит в том, что она вносит существенный вклад в решение проблем развития образования Республики Мордовия, Поволжья и страны в целом. Обобщение позитивного и негативного опыта развития республики имеет большое значение для выработки эффективной стратегии ее дальнейшего роста на новом историческом этапе. В диссертации  освещается отечественный опыт модернизации образовательной сферы в национальных регионах России, так как в этом смысле Республика Мордовия служит определенной моделью интеграции так на­зываемого «традиционного» общества в современную цивилизацию.

Практическая значимость диссертации определяется тем, что содержащаяся в работе информация может быть активно использована при создании обобщающих научных трудов по отечественной истории, при написании учебных и методических пособий, лекционных и специальных курсов в учебных заведениях, проведении просветительской работы среди населения. Материалы и результаты диссертационного исследования использованы в работе над коллективной монографией «Мордовия в период Великой Отечественной войны 1941 – 1945 гг.», которая открывает серию публикаций проекта «Мордовия: ХХ век», призванных осветить историю республики ХХ в. Содержащийся в работе материал используется в совместном межрегиональном инновационном проекте «Общество и власть. Российская провинция. 1917-1985 гг.», выполняемым Институтом Российской истории РАН и Госучреждением «Научно-исследовательский институт гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия».

Достоверность и обоснованность исследования достигается благодаря изучению большого массива исторической информации, почерпнутой из опубликованной литературы, а также фондов центральных и местных архивов. В обработке использованы современные методы, применяемые российской исторической наукой. Исследуя динамику мордовских учебных заведений за такой большой исторический отрезок времени, нельзя было не столкнуться с противоречиями, прогрессивными и регрессивными процессами. Поэтому мы стремились к объективности, документальному обоснованию суждений и выводов.

Апробация работы. Диссертация обсуждена на совместном расширенном заседании отдела истории и отдела теории и истории культуры Государственного учреждения «Научно-исследовательский институт гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия». Основные положения и результаты исследования изложены в выступлениях на научно-практических конференциях: III Международном конгрессе финноугроведов «Формирование, историческое взаимодействие и культурные связи финно-угорских народов», г. Йошкар-Ола, 2004; Международной научной конференции «Книга в России», г. Санкт-Петербург, 2004; Международной научной конференции «Европа и современная Россия. Интегративная функция педагогической науки в международном пространстве», г. Калининград – Варшава, 2005; X Международном научном конгрессе финноугроведов, г. Йошкар-Ола, 2005; Международной научно-практической конференции «Гуманитарные науки  в истории и современном развитии общества», Чебоксары, 2005; VI Международной научно-практической конференции «Европа и современная Россия. Интегративная функция педагогической науки в едином образовательном пространстве», г. Эрланген, Германия, 2006; Международной научно-практической конференции «Проблемы развития регионального социума», Саранск, 2006; Международной научно-практической конференции «Духовно-нравственное просвещение и воспитание молодежи: История и современность», Чебоксары, 2006; VII Конгрессе этнографов и антропологов России  «Многоэтничные общества и государства», г. Саранск, 2007; Всероссийской научно-практической конференции, посвященной 100-летию Первой русской революции, г. Ульяновск, 2005;  Всероссийской научно-практической конференции «Самоорганизация социокультурного пространства Поволжских регионов: векторы, факторы, механизмы изменения», г. Ульяновск, 2006; Всероссийской научной конференции «И.Д. Кузнецов – ученый, педагог, человек, переживший репрессии 30-х–40-х годов», г. Чебоксары, 2006; VII Межрегиональной научно-практической конференции историков-аграрников Среднего Поволжья «Крестьянство и власть Среднего Поволжья», г. Саранск, 2004; VIII Межрегиональной научно-практической конференции историков-аграрников Среднего Поволжья «Аграрный строй Среднего Поволжья в этническом измерении», г. Чебоксары., 2005; IX Межрегиональной научно-практической конференции историков-аграрников Среднего Поволжья «Мир крестьянства Среднего Поволжья: итоги и стратегии исследований», г. Самара, 2006; Республиканских научных конференциях преподавателей и студентов МГПИ им. М.Е. Евсевьева – Евсевьевские чтения, г. Саранск, (1997–2001 гг.); III Республиканской научно-практической конференции «Наука и инновации в Республике Мордовия», г. Саранск, 2004; Республиканской научно-практической конференции «Социально-экономические и  правовые проблемы региона. VI научные Макаркинские чтения, г. Саранск, 2006; II Саранских философских чтениях, посвященных 110-летию со дня рождения М.М. Бахтина, г. Саранск, 2005.

Результаты исследования отражены в 39 научных публикациях по теме исследования, в том числе в двух монографиях, шести статьях, опубликованных в ведущих реферируемых научных журналах, определенных ВАК Российской Федерации. Общее количество опубликованных автором диссертации работ – 63, общий объем – 58,8 п.л.

Структура диссертации отвечает целям и задачам работы и состоит из введения, четырех глав, заключения, примечаний, списка источников, литературы и приложений.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность избранной темы, формулируются цель и задачи исследования, характеризуются объект и предмет исследования, определяются хронологические и территориальные рамки, методология, анализируется источниковая база, показываются научная новизна, теоретическая и практическая значимость, приводятся сведения об апробации результатов.

В первой главе «Методологические проблемы регионального развития системы "обществовластьобразование"» представлена методология и степень научной разработанности избранной проблематики.

В первом параграфе «Модернизационные процессы и региональный социум» дана характеристика подходов к анализу модернизационных процессов, проанализированы особенности российской модернизации.

В определениях термина модернизация обращает на себя внимание многовариантность. Использование исследователями различных подходов при концеп­туализации понятия "модернизация" позволяет выделить несколько групп определений. Исторические определения ориентированы на описание процессов, посредством которых осуществляется модерниза­ция: трансформации, революции и т.д. В основе экономических определений модернизации лежит переход к частной собственности и рыночным отношениям, капитализму западного типа. Дихотомические определения трактуют модернизацию как переход от одного состояния общества, традиционного, к другому – индустриальному или современному. Согласно ментальным определениям, процесс модернизации выступает как ментальная трансформация. Культурологические определения делают акцент на особой социокультурной ориентации, присущей процессу модернизации. Интерпретация модернизации как распространения особой цивили­зации modernity характерна для цивилизационных определений.

С течением времени исследователи пришли к пониманию модернизации как всеобъемлющего процесса, включающего в себя некую совокупность подпроцессов, охватывающих различные сферы жизни общества.

Особо стоит вопрос о российской модернизации, ее специфических чертах, повлиявших на характер, пределы и содержание модернизационных процессов. Исследователи подчеркивают особую роль государства в проведении модернизации в России, пишут об имперской модели, существовавшей под иными лозунгами и в период Советского Союза. При этом модернизация выступала как коренная ломка всего социального и культурного уклада, как процесс,  потрясший все основы жизни.

В аспекте цивилизационного подхода к историческому процессу революция 1917 г. преследовала одновременно две противоположные цели. С одной стороны, она свергала нарождавшиеся буржуазные отношения в России и тем самым нарушала естественный ход модернизационного перехода, а с другой – уничтожала феодальные пережитки, которые тормозили этот переход. Такой парадокс порождался тем, что большевики приняли побочное противоречие эпохи (классовую борьбу) за основное (переход от традиционного общества к современному). С 1930-х гг. они перешли к модернизации, более того, максимально ее форсировали, делая это ценой огромного напряжения и жертв7.

В России модернизация протекала не только в виде освоения новых институционных и технико-экономических форм, но и в территориально-географическом разрезе – в виде подведения под социально-экономическое и социокультурное развитие новой пространственной и ресурсной базы. Она была основана на вовлечении в оборот естественных и трудовых ресурсов, способных дать значительную и быструю отда­чу, вела к «очаговому», и в этом смысле несколько искусственному и одностороннему, хозяйственному росту территорий. В регионах государство фактически осуществляло форсированную «сборку» уклада из наличных социальных, технических и культурных элементов, связанного не столько с местной социально-экономической и социокультурной средой, сколько с удовлетворением собственных потребностей.

Во втором параграфе «Поволжье и Мордовия: соотношение пространства и становления мордовской национальной государственности» Поволжье и Мордовия характеризуются как специфические регионы, рассматривается их соотношение, анализируется районирование и процесс становления мордовской национальной государственности.

С точки зрения современных исследователей, понятие «регион» полисемантично, многоаспектно, предполагает:

  • указание на наличие специфических, ярко вы­раженных особенностей регионального социума, отличающих его от подобных общностей и позволяющих выделить, квалифицировать данную территорию в качестве «региона»;
  • множественность критериев выделения региона, которые не всегда четко разграничиваются авторами, а в ряде конкретных случаев неявно переходят друг в друга;
  • представление о регионе как целост­ной и относительно самодостаточной социальной системе, «социальном орга­низме».

Классификация региона на основе различных параметров в современных исследованиях имеет зачастую формальный характер или отражает определенные идеологические мотивы. Тем не менее, стоит говорить о региональной специфике и о выделении Поволжского региона.

В Поволжье в конце XIX – первой трети ХХ в. происходят достаточно сложные, противоречивые процессы. Поволжский регион представляет собой сравнительно самостоятельную экономическую, политическую и территориально-поселенческую структуру с определенными административными границами, социально-профессиональным и этническим составом населения. При всей разности подходов исследователи в качестве стержнеобразующего фактора Поволжья выделяли Волгу. Обширность пространства не всегда обеспечивала однородные условия жизнедеятельности населения и позитивно воздействовала на социально-экономическое развитие региона.

Традиционно в рамках Поволжья выделяется Средневолжский регион. Отметим, что выделенные территориальные рамки во многом являются искусственны­ми и носят утилитарно-исследовательский характер. Однако они необ­ходимы хотя бы потому, что процессы хозяйственно-экономического и социокультурного разви­тия имеют ярко выраженную региональную специфику, находясь в сильной зависимости от природно-географических условий, этнодемографической си­туации, социальной структуры, а также культурно-исторических традиций проживающего здесь населения.

В рамках Среднего Поволжья выделяется Мордовия как специфический регион, который в конце XIX – первой трети ХХ в. проделал сложную социально-экономическую и социокультурную эволюцию. Первоначально она была типичным аграрным краем с массовой безграмотностью, однако, в результате начавшихся в первой трети ХХ в. модернизационных процессов превратилась в аграрно-индустриальный район с достаточно высоким уровнем образования населения. Степень востребованности и развитие образования в Мордовии определили социально-экономические условия.

Существенной особенностью Мордовии являлся многонациональный состав населения. Регион на протяжении веков был территорией взаимодействия трех цивилизационных миров – славянского, тюркского, финно-угорского. В ходе территориального оформления Мордовии происходили определенные изменения численности населения: в Мордовском округе русские составляли 63,2 %, мордва – 32,2 %, татары – 4,6 %. В Мордовской автономной области – русские – 56,1 %, мордва – 38,4 %, татары – 5,5 %. В Мордовской АССР соотношение другое: русские – 57,6 %, мордва – 37,7 %, татары – 4,7 %. На протяжении длительного сосуществования народы выработали принципы толерантности, что оказало воздействие на хозяйственную этику, функционирование культуры, формировало особые условия развития образовательной сферы. 

В третьем параграфе  «Образование как сфера деятельности общества и государства в историографии» анализируется историографическая ситуация, сложившаяся в деле изучения развития сферы образования.

Историографическая ситуация последних лет характеризуется заметным оживлением интереса к реалиям российской истории конца XIX – первой трети ХХ в. Новая познавательная парадигма, сложившаяся в постсоветский период, формирует принципиально новые явления в развитии отечественной историографии. Меняется тематика научных исследований, формируется качественно новое отноше­ние к исследовательскому опыту зарубежной историографии, на первый план выдвигается междисциплинарный, многофакторный подход к исследованию общественно-политических, социально-экономических и социокультурных процессов.

Для исследований, написанных до 1917 г., характерна скрупулезная констатация фактов, первые попытки разобраться в ситуации, сложившейся во взаимоотношениях общества и власти, месте системы образования в ней. Работы, созданные в советский период отечественной истории имели преимущественно идеологизированный характер. Научная объективность в них зачастую приносилась в жертву господствовавшим политическим доктринам. Наиболее характерным недостатком большинства публикаций того периода была существенная лакировка реального положения дел, искусственное выпячивание успехов и достижений, затушевывание трудностей и существовавших негативных тенденций. Дореволюционная действительность рассматривалась в плане предпосылок Октябрьской революции 1917 г., а первые десятилетия советской власти преподносились как период высвобождения народных сил и энергии, трактовались однозначно позитивно.

Отмеченные недостатки историографии детально анализировались в трудах, вышедших в свет во второй половине 1980-х – начале 1990-х гг.8. Однако односторонний акцент на констатацию недостатков, ошибок и просчетов, на наш взгляд, разрушал целостность восприятия истории, исторической науки в нашей стране. Реакцией на эти тенденции в отечественной историографии стали выступления ведущих историков против упрощенно-схематического взгляда на историю, который позволяет быстро переписы­вать ее в угоду меняющейся политической конъюнктуре9. Полностью разделяя подобный подход, считаем необходимым отметить, что процесс переосмысления истории на основе многофакторного анализа, с учетом противоречивых тенден­ций общественного развития еще только начинается.

Вышеизложенное позволяет утверждать, что историографическая ситуация в раскрытии поставленной проблемы характеризуется рядом положительных и отрицательных моментов. Их совокупность обусловливает необходимость проблемно-тематического подхода при историографическом анализе,  как наиболее конструктивного и значимого для данной работы.

Попытки осмысления состояния и тенденций развития народного образования в России в конце XIX – начале XX в. были предприняты В. П. Вахтеровым, Н. X. Весселем, П. Ф. Каптеревым, Г. А. Фальборком, Н. В. Чеховым и др.10. В региональной историографии данного периода особое место занимают труды Н. Р. Евграфова, Н. И. Ильминского, Н. В. Никольского, Д. Троицкого и др.11. В них дан обширный материал, отражающий своеобразие становления и развития народного образования в Поволжье. В настоящее время данные работы можно рассматривать и как источник при осмыслении ситуации в региональном образовании в конце XIX – начале XX в.

Характеризуя историографию послереволюционного периода, следует отметить, что исследователи (Л. П. Буслаева, А. В. Жураковский, Н. А. Константинов, В. З. Смирнов, А. В. Ососков, А. Ф. Эфиров и др.)12долгое время придерживались определенных шаблонов и схем в изучении проблем образования дореволюционной России в соответствии со сложившимися идеологическими стереотипами. Лишь в конце 1980-х – начале 1990-х гг. стали появляться работы, основанные на современных методологических подходах. Среди них можно выделить исследования Э. Д. Днепрова, С. Ф. Егорова, Н. М. Пирумовой, Б. К. Тебиева и др.13.

В последнее время проблемы развития дореволюционной системы народного образования стали предметом исследования многих историков и педагогов. Особенно успешно в этом направлении работают чувашские14 и марийские15 исследователи, пензенские ученые16.

В местной историографии вопросы развития народного образования в Мордовии в конце XIX – начале XX в. представлены слабо. Можно с уверенностью констатировать, что вплоть до начала 1990-х гг. исследователи практически не обращались к всестороннему и глубокому изучению данной проблемы. Известно лишь несколько работ, в которых ученые в той или иной степени касаются вопросов развития начальной школы в дореволюционной Мордовии17. В советское время изучение образования в Мордовии конца XIX – начала XX в. связано с именами А. Ососкова, К. Коткова, Н. В. Талдина, Т. Н. Сандиной, которые, к сожалению, освещали проблемы явно недостаточно и с жестко выраженных идеологических позиций18.

Интерес к вопросам развития народного образования на территории Мордовии в дореволюционный период с новой силой проявился в конце 1980-х – начале 1990-х гг., когда появился ряд статей историков и педагогов по вопросам развития народного образования в дореволюционной Мордовии (Л. В. Кудаева, С. Д. Николаев, В. И. Лаптун)19. Исследователи впервые объективно подошли к изучению данной проблемы и использовали в своих работах новые и не востребованные ранее по идеологическим соображениям архивные материалы. В последние годы оформился серьезный пласт литературы, посвященной национальному просветительству в Поволжье20. Особо стоит выделить работы о деятельности М. Е. Евсевьева21.

Начальный этап изучения истории первых двух десятилетий советской власти  проходил одновременно с процессом становления новой системы школьного обучения и характеризовался появлением публикаций видных деятелей партийного и советского строительства, непосредственных участников работы по созданию новой культуры. Среди публикаций 1920 – 1930-х гг. следует выделить те издания, которые, на наш взгляд, отличались исследовательским подходом – работы Н. Росницкого и Г. К. Ульянова22.

Этапом изучения проблем становления и развития школьной системы обучения можно считать период второй половины 1930-х – середины 1950-х гг., напрямую связанный с формированием в СССР тоталитарного политического режима. Ведущее место в историко-педагогической литературе тех лет принадлежит работам Н. А. Константинова и Е. И. Медынского23. Это были первые обобщающие труды по истории советской школы. В 1950-е гг. продолжало активно развиваться историко-партийное направление в историографии, в котором особое внимание уделялось освещению позитивной роли Коммунистической партии в процессе коренной перестройки просвещения, борьбе за массовую грамотность24; идеологической работе партийных органов всех уровней, направленной на перевоспитание дореволюционного учительства25.

В русле общих историографических тенденций шло изучение истории народного образования в Мордовии. Достаточно назвать уже упоминавшиеся работы А. Ососкова, К. Коткова, Н. В. Талдина, Т. Н. Сандиной.

Следующий этап в изучении системы народного образования в СССР начался с середины 1950-х гг., когда изменение политической ситуации дало толчок попыткам пересмотреть догматические схемы, сложившиеся в исторической науке, и дать более объективную характеристику процессов обучения. Анализ деятельности советской власти и партии большевиков по перестройке системы народного просвещения, утверждению новых принципов ее функционирования был предпринят в исследованиях Ф. Ф. Королева, З. И. Равкина, Е. Н. Медынского, М. М. Дейнеко26. Изучение партийного руководства различными отраслями общественной жизни, в том числе народным образованием, продолжалось и в 1970-е гг. Тематика исследований включала в себя следующее: роль Коммунистической партии в культурном строительстве27; политико-воспитательная работа большевиков по привлечению дореволюционного учительства и формированию у них коммунистического мировоззрения, борьба партии с проявлениями инакомыслия в педагогической среде28. Среди работ обобщающего плана можно выделить коллективную монографию «Очерки истории школы и педагогической мысли народов СССР»29.

В Мордовии в 1960–1970-е гг. появляется целый ряд книг и статей, в которых с различной степенью глубины затрагиваются проблемы развития образования в республике. В работе А. Л. Киселева  на основе комплексного подхода к  изучению культуры рассматривается становление школьной системы, формирование учительских кадров, приводится большой фактический материал30. Проблемы национально-культурного развития и некоторые вопросы просвещения мордовского народа в годы Советской власти освещаются в исследованиях М. С. Букина, И. А. Васькина, И. А. Яшкина31. В 1980-е гг. выходит в свет ряд обобщающих работ по истории Мордовии, в которых история развития образования прослеживается через исключительно сложную, противоречивую историю мордовского края в годы Гражданской войны и интервенции, нэпа, индустриализации, коллективизации32.

Среди работ 1960–1980-х гг. следует выделить исследования В. С. Ивашкина, посвященные различным вопросам формирования новой интеллигенции, и в том числе учительства: развитию и функционированию системы педагогического образования, материально-правовому положению педагогов, привлечению дореволюционного учительства к строительству новой школы и т.д.33.

Началом нового этапа в отечественной историографии стал рубеж 1980–1990-х гг. Главным его содержанием является попытка публицистов и историков на основе анализа уже известных фактов и привлечения новых источников переосмыслить главные события истории советской школы, создать объективную картину развития отечественной системы образования, отказавшись от идеологических стереотипов. В исследованиях 1990-х гг. особый интерес историков вызывают вопросы взаимоотношения интеллигенции и власти34; проблемы качественного аспекта подготовки учительских кадров и положения учительства, процесс эволюции советской школьной политики и проникновения сталинизма во все сферы жизнедеятельности общества, в том числе и в систему школьного образования35. Обращаются историки и к критическому анализу проблемы партийного руководства народным образованием36.

В последние годы начался процесс переосмысления событий и явлений, имевших место в области просвещения, в том числе в Мордовии. Определенные шаги предпринимаются и к переосмыслению истории советской школы (О. И. Марискин, А. И. Ефимова, И. А. Фирсова)37. Стоит отметить вышедшие в последние годы работы Н. А. Крисановой о высшей школе38 и Т. И. Шукшиной о мордовской школе 1920–1930-х гг.39. Имея несомненные достоинства в аспекте введения в научный оборот фактологического материала, они проигрывают из-за ориентированности на анализ педагогических реалий. Проблема взаимоотношений системы образования и власти, реакции общества на их связи в названных работах не ставится.

Историографический анализ свидетельствует, что практически все перечисленные работы были написаны с позиций марксистско-ленинской методологии, авторы руководствовались формационной теорией исторического развития, что делает многие их построения в современных условиях уязвимыми и спорными. Кроме того, селективный обзор литературы по теме исследования позволяет сделать следующие выводы:

1. По рассматриваемым проблемам сущест­вует достаточно разноплановая литература, представлен­ная трудами историков, педагогов, философов, социологов, демографов и специалистов других отраслей знаний. Значительная часть этой литера­туры создана в советский период отечественной истории и несет на себе печать своего времени. Однако в 1990-х гг. появились первые на­учные труды, освещающие данную проблематику, в том числе и на материалах Среднего Поволжья, под углом зрения новых под­ходов.

2. Несмотря на обширность имеющейся литературы, обращает на се­бя внимание неравномерность изученности рассматриваемых в ра­боте проблем. Наиболее активно разрабатывались вопросы просветительства, истории педагогики. Менее интенсивно освещалась история системы управления образованием, правительственная политика в данном вопросе. Комплексного изучения позиции власти, в том числе и на региональном уровне, не осуществлялось.

3. Практически на начальном этапе находится изучение системы «общество – власть – образование». Не исследованы потребности общества в образовании и его реакция на политику власти. Слабо изучены взаимоотношения власти и системы образования, место последней в региональном социуме.

Вторая глава «Образование и власть в мордовском крае в конце XIX начале ХХ в.» посвящена анализу развития системы образования в мордовском крае в конце XIX – начале ХХ в.

В первом параграфе «Государственная политика в сфере образования» дается характеристика государственной политики в сфере образования и ее региональные проявления.

В 1880–1890-х гг. в России в области начального народного образования развернулась упорная борьба между церковной и земской школой, начало чему было положено в 1884 г. после утверждения «Правил о церковно-приходских школах». Государственная школьная политика царского правительства всецело была направлена на развитие сети церковных школ. Осо­бенно отчетливо это прослеживается во второй половине 1890-х гг., когда резко возрастают правительственные ассигнования «на устройство и содержание церковно-приходских школ и школ грамоты». Вместе с тем правительство всячески стремится подорвать авторитет и популярность земской школы в народе, а также принизить ее образовательное значение. Однако все попытки прави­тельства не увенча­лись успехом. Самодержавие не смогло сдержать развитие земской школы, как и не смогло обеспечить преобладание церковной школы в общей системе народного образования.

Подобная политика самодержавия в области народного образо­вания на рубеже ХIХ-ХХ вв. была направлена не на удовлетворе­ние растущих общественных потребностей в образовании, а на ук­репление монархических основ российской государственности. В связи с этим в стране наметился подъем общественно-педагогического движения, главной целью которого являлось расширение народного образования, то есть введение всеобщего начального обучения.

Общественно-педагогическое движение в на­чале XX в. выступало в качестве активного противовеса государственной школьной политике, а также способствовало привлече­нию общественного интереса к проблемам народного образования. По мере нарастания в стране социальных противоречий вопросы народного образования из общественно-педагогической сферы стали переходить в сферу реальной политики, становились предметом острых политических дискуссий.        Одним из требований, выдвину­тых в ходе революции 1905-1907 гг., было коренное переустройство системы образо­вания на демократических началах, открытие народу широкого дос­тупа к достижениям науки и культуры. Вопрос о введении в стране всеобщего начального обучения и реорганизации народной школы в годы революции достиг своего апогея.

Под давлением прогрессивной общественности МНП приступило к разра­ботке проекта реформирования начальной школы и введения в Рос­сийской империи всеобщего обучения. Однако сложная обществен­но-политическая обстановка в стране и недостаточная разработка проекта на несколько лет задержали его внесение в Думу. Только к осени 1910 г. законопроект о всеобщем обучении был внесен на рассмотрение, а весной 1911 г. принят III Государственной думой, что послужило толчком к осуществлению уже разрабо­танных школьных сетей на местах.

Одним из направлений государственной политики в сфере образования народов Среднего Поволжья стала поддержка и внедрение в жизнь системы Н. И. Ильминского. В XIX в. с целью укоренения христианства в мордовской среде имперские структуры проводили активную политику просвещения на основе православия. С этой целью на мокшанский и эрзянский языки переводились религиозные тексты, создавалась обширная учебная литература. В результате сложилась религиозная интеллигенция из мордвы, которая использовала поддержку государства, преимущества образования и знание русского языка для выражения этнических интересов и развития этнического сознания. Принятие православия потребовало от мордовских просветителей, педагогов и ученых из этой среды (А. Юртов, Н. Барсов, М. Евсевьев) не только отказа от многих национальных обычаев, перемены образа жизни, но и признания русского духовного превосходства. Однако они выбрали, по терминологии профессора П. Верта, «оговоренную ассимиляцию» (negotiated assimilation) – форму интеграции в русский мир, предусматривающую возможность сочетания православия и русского «просвещения» с национальными традициями и образом жизни, с сохранением этнического своеобразия.

Во втором параграфе «Церковно-приходская школа» характеризуется деятельность церковно-приходских школ и их роль в развитии образования в мордовском крае.

В конце  XIX в. после утверждения «Пра­вил о церковно-приходских школах» количество этих учебных заве­дений на территории Мордовии стало быстро расти, однако, их «выживае­мость» была невелика и многие из ЦПШ вскоре после открытия прекращали свое существование. Основной причиной столь быстрого закрытия школ являлось отсутствие должных финансовых средств на их содержание. Наряду с финансовыми затруднениями церковной школе на первых порах пришлось столкнуться с отсутствием хорошо подготовленных педагогических кадров. Контингент учителей церковных школ состоял в основном из слу­жителей культа, многие из которых не имели ни малейшего представления о методике преподавания, не знали основ педагогики. Надо признать, что епархиальное начальство было серьезно обеспокоено этой проблемой и всячески стремилось ее устранить. Однако предпринимаемые меры не решали в корне проблемы церковной школы, к тому же в 1891 г. в распоряжение духовного ведомства были переданы школы грамоты.

Финансовая помощь церковным школам была оказана лишь в 1894 г. Увеличение ассигнований на содержание церковных школ в три раза по­ложительно сказалось на их развитии в Мордовии. С этого момента школы получили возможность самостоя­тельно приобретать и строить отдельные здания, шире привлекать к работе в школах светских учителей, покупать школьные принад­лежности и классную мебель. Постепенно учительские обязанности начинают переходить к светским лицам. Кроме того, епархиальными училищными советами стали приниматься более активные меры для улучшения подготовки учителей церковных школ.

В начале XX в. церковная школа в основ­ном сохранила тот темп развития, который ей был задан ранее. Однако церковно-школьное дело в уездах Мордовии развивалось неравномерно. Если одни уездные отделения (например, Ардатовское) стремились к увеличению числа школ, то другие (Саранское) ориентировались на качественное улучшение уже существовавших. С 1904 по 1907 г. имел место спад численности ЦПШ. Причины – русс­ко-японская война и революционные события 1905-1907 годов, вследствие чего произошло «замораживание» казенных ассигнований на содержание церковных школ.

В 1907–1911 гг. церковная школа активно отстаивала свою независимость и равноправное участие в создаваемой школьной сети, что, в конечном счете, ей удалось, и она начала активно участвовать в реализации проекта введения всеобщего на­чального обучения на территории Мордовии.

В третьем параграфе  «Участие земских учреждений в деле развития народного образования» анализируется деятельность земских школ и роль земских учреждений в развитии народного образования, осмысливается противостояние земств государственной политике в сфере образования.

Работа земских учреждений на ниве народного образования  началась с обследования училищными советами состояния школьного дела на местах. Результаты работы показали, что значительное количество начальных школ, осо­бенно церковных, числилось лишь на бумаге и занятия в них не проводились, а те, которые считались действующими, влачили жалкое существование. Земствам пришлось практически заново организовывать начальное народное образование на местах. То же было характерно для земских учреждений мордовского края.

До середины 1880-х гг. на территории мордовского края активно шел процесс преобразования сельских школ, которые открывались крестьянскими обществами и содержались на их средства, в земские школы. Затем, до середины 1890-х гг., наблюдался спад земской активности в школьном деле, обуслов­ленный правительственной политикой в области начального народ­ного образования, которая заключалась в широком распространении ЦПШ, выступавших в качестве противовеса земским училищам. К началу XX в. земским учреждениям мордо­вского края удалось создать устойчивую школьную сеть. Однако темпы ее развития значительно отставали от темпов развития в целом по стране, что было связано с общегосударственной политикой.  Началом введения на территории Мордовии всеоб­щего обучения следует считать 1911 г., хотя Темниковское земство приступило к его осуществлению еще в 1907 году. Это связано с тем, что реальная финансовая помощь от правитель­ства стала поступать лишь с 1911 года, что позволило начать ши­рокомасштабное школьное строительство, без которого нормальное развитие школьной сети было бы нереальным.

В четвертом параграфе «Развитие среднего образования в начале XX в.» анализируется процесс возникновения первых средних учебных заведений, роль общественности в нем, первые шаги гимназий.

Зарождение средней школы на территории Мордовии следует отнести к середине 1870-х гг., когда в Са­ранске и Краснослободске были открыты соответственно женская и мужская прогимназии. Вместе с тем система средних учебных заведений в мордовском крае в конце XIX в. так и не сложилась, так как существовало только два неполных средних учебных заведения – Саранская и Ардатовская женские прогимназии. К 1914 г. на территории Мордовии сформировалась устойчивая сеть средних учебных заведений – женских гимназий. Начало формирования сети мужских средних учебных заведений на территории Мордовии – 1907 г., когда попечитель Харьковского учебного округа разрешил открыть в Саранске реальное училище.

В начале XX в. в мордовском крае среднее образование переживало процесс становления. Органами местной власти были определены основные направления дальнейшего развития сети средних школ и сделаны первые шаги по их созданию, что было обусловлено потребностями общества.

В пятом параграфе «Учительство мордовского края» характеризуется социальный облик учительства, его политические пристрастия, деятельность учительской общественности, обобщаются статистические данные.

Социально-экономические преобразования, происходящие в россий­ском обществе во второй половине XIX – начале XX в., предъявляли школе и личности учителя новые требования. Нужно было найти те действенные формы, которые бы способствовали серьезным изменениям в среде учительства. Такую консолидирующую функцию призваны были сыграть учительские съезды и курсы. Инициатива в организации учительских съездов и курсов в мордовском крае принадлежала губернским и уездным земствам и учительским общест­вам. Для участия в этих мероприятиях приглашались видные общественные и земские деятели, известные педагоги: Н. Ф. Бунаков, П. Ф. Каптерев, Ф. И. Егоров, В. Г. Зимницкий, И. М. Петяев, И. В. Ишерский, И. Н. Ульянов, В. Х. Хохряков, С. П. Николь­ский, Д. С. Георгиевский, П. Ф. Орелкин, Н. Н. Иорданский и многие другие. Помимо главной задачи – обмена опытом и повышения методико-педагогической подготовки, устроители курсов и съездов надеялись при­влечь внимание общественности к проблемам школы и учителя в регионе.

Учительство было наиболее многочисленной группой интеллигенции мордовского края. По своему социальному облику большая часть его представителей – выходцы из деревни, что порождало широкое распространение в его среде неонароднических представлений и тяготение в политическом плане к партии социалистов-революционеров. Отдельные учителя не просто сочувствовали эсерам, а вели активную пропаганду их взглядов. Так, осенью 1905 г. активную политическую деятельность проводили учителя Темниковского уезда М. Ф. Черницын (с. Новочадово), В. Ф. Гернтнер (д. Польское Сучкино), Н. М. Ивакин (с. Полховский Майдан).

Особую позицию занимали учителя – выходцы из мордвы. Они принадлежали преимущественно к религиозной интеллигенции, которая использовала поддержку государства, преимущества образования и знание русского языка для выражения этнических интересов мордвы и развития этнического сознания. В условиях революции они оказались в сложном положении. С одной стороны, учителя тянулись к участию в крестьянских выступлениях, поддерживая свой авторитет и влияние в деревне, с другой – стремились показать свою лояльность к власти. Учителя в мордовском крае были самой большой профессиональ­но организованной группой интеллигенции. К 1917 г. в школах региона работало около 30 мордов­ских учителей, и их деятельность являлась важ­нейшим фактором социально-культурной и экономической жизни региона.

В шестом параграфе «Уровень грамотности и степень образованности населе­ния» анализируются итоги Всероссийской переписи 1897 г., на основании которых делаются выводы об уровне грамотности населения мордовского края и результативности региональной системы образования.

Итоги развития народного образования в Мордовии в конце XIX в. и его влияние на рост культурного уровня населения отчетливо раскрываются при анализе двух основных показателей этого уровня, непосредственно связанных со школой грамотности и образованности. Подробный материал для такого анализа дает Первая всеобщая перепись населения Российской империи, проведенная 28 января 1897 г. Согласно ее результатам уровень грамотности населения Мордовии был почти в два раза ниже, чем в целом по России, соответственно 11,9 % и 21,1 %. Наименее грамотной частью населения являлись женщины, из них лишь каждая двадцать вторая умела читать и писать.

Из трех основных национальностей, населявших Мордовию: русские, мордва и татары, наибольшей грамотностью от­личались русские, далее шли мордва. Татары, как сохранившие свой язык, в основном, были грамотны на родном языке. Наимень­шей грамотностью среди представителей всех национальностей вы­делялись женщины-мордовки, из числа которых только 1,5 % умели читать и писать.

Образование выше начального из общего количества наличного населения Мор­довии имели только 0,36 % жителей. Среди них: с высшим образованием – 0,01 %, со средним специальным – 0,02 %, со средним – 0,33 %. Наибольшее количество лиц, полу­чивших высшее и среднее специальное образование, приходилось на долю дворянского сословия. Представители духовенства выделялись по числу лиц, имевших среднее образование, которое яв­лялось наиболее распространенным и среди крестьян.

В третьей главе «Формирование основ советской школы в Мордовском крае (1917 1928 гг.)» характеризуются процессы реформирования образовательной системы в первое десятилетие советской власти.

В первом параграфе «Задачи школы и образовательная политика Советского государства»  анализируется государственная политика в первое десятилетие советской власти и ее соответствие потребностям общества.

Государственная политика в сфере образования в первое десятилетие советской власти имела ярко выраженный классовый и идеологический характер. Она была направлена на слом старой школы и создание принципиально новой системы образования. Однако сами участники этого процесса, идеологи новой школы, чиновники от образования чаще всего еще сами не понимали сущности и направлений преобразований, что породило многие издержки в процессе формирования основ советской школы.

Во втором параграфе «Региональная система образования в годы Гражданской войны и «военного коммунизма» обобщается материал по развитию  региональной системы образования в обозначенный период.

С первых шагов своей деятельности органы советской власти Мордовии поставили своей целью коренную перестройку системы обра­зования. Речь шла не только об организации и развитии комплекса методов политико-идеологического воспитания, но о создании абсолютно новой  школьной среды, о развертывании целой системы мер, направленных на выработку нового психологического типа людей, с новым мироощущением и социальным поведением.

В период «военного коммунизма» вопросы образования и культурного развития в деятельности органов государственной власти находились на втором плане. И все же в рамках общей политики «военного коммунизма» органы государственной власти на местах перестроили работу большинства социально-культурных учреждений. Их деятельность в области образования в какой-то мере сгладила негативное впечатление от шагов в социально-экономической и военно-политической сферах, однако, при этом не стоит забывать классовый характер основных мероприятий.

Основные мероприятия школьной реформы были проведены на местах в период Гражданской войны. Именно в это время был создан хорошо налаженный управленческий аппарат системы народного образования (губернские и уездные отделы народного образования, школьные советы, обкатаны их основные функции и служебно-должностные обязанности). На первом этапе развития советской школы, в основном решались задачи осуществления всеобщего начального образования детей и молодежи, ликвидации неграмотности и малограмотности взрослого населения. Соглас­но первым декретам, ликвидированы сословные и национальные ограниче­ния, утверждено равенство женщин и мужчин в получении образования, вве­дено бесплатное совместное обучение учащихся обоего пола, преподавание на родном языке, школа отделена от церкви, пересмотрены учебные планы и программы.

Серьезным изменениям была подвергнута система учебно-воспитательного процесса, проведена модернизация материала всех учебных предметов, предоставлена определенная свобода руководству школ применительно к использованию тех или иных форм и методов школьной работы, ликвидирована конфессиональная школа, а также проведена чистка учительско-педагогического состава, налажена работа по подготовке новых учителей, преданных Советской власти. Другой, не менее важный вывод состоит в том, что, несмотря на все трудности и противоречия в системе начального и среднего образования, были практически внедрены на практике принципы единой трудовой школы.

В третьем параграфе «Трансформация системы образования в условиях НЭПа» осмысливаются изменения, происшедшие в образовательной сфере в условиях перехода к мирной жизни и новой экономической политики.

Период НЭПа, совпавший с национально-государственным строительством средневолжских народов, привел к возникновению принципиально новой ситуации в системе образования в регионе. Достаточно остро встала проблема управления образованием, связанная с необходимостью разграничения полномочий и компетенции в управлении просвещением в условиях образования автономий у различных народов. Очень акту­альным в рассматриваемый период было созда­ние Наркомпроса. В связи с тем, что дело просвещения предполагалось передать органам местного самоуправления, первоочередной мерой яви­лась ликвидация учебных округов. Вместе с окружными струк­турами были упразднены дирекции и инспекции народных учи­лищ. Отстранялись от школьного дела и земства. Руководство образованием на местах возлагалось на губернские, уездные, во­лостные ОНО при исполнительных комитетах Советов рабочих и крестьянских депутатов.

В 1920-е гг. в Мордовии была создана новая система школьного образования, которая обеспечивала преемственность обучения от начального звена школы до высших учебных заведений. В 1928 г. на территории Мордовского округа имелось 1262 школы, в том числе начальных – 1223, семилетних – 36, средних – 3. Всего учащихся насчитывалось 123,5 тыс. чел., в том числе: в начальных школах – 110,1 тыс. чел., в семилетних – 9,9 тыс. чел., и в средних – 3,5 тыс. чел.  По сравнению с 1914–1915 уч. г. число школ увеличилось на 475, учащихся – на 65,5 тыс. чел.  Вместе с тем основным и самым массовым типом школы в мордовском крае оставалась начальная школа с 4-х летним сроком обучения.

Следует подчеркнуть, что для мордовских национальных школ в 1920-е гг. было характерно отсутствие учебников на родном языке и подготовленных педагогических кадров. Обучение на родном языке проводилось лишь в первых двух классах начальных школ. К концу 1920-х гг. стало очевидно, что для немедленного и полного проведения в жизнь основных принципов новой школьной системы, провозглашенных в 1918 г., не было необходимых условий. Осуществление бесплатного обязательного обучения, его политехнизация требовали определенной материально-технической базы, значительного количественного увеличения кадров педагогов. Добиться этого в достаточно короткие сроки и в обстановке войны, а затем разрушенного хозяйства было невозможно, что и привело к значительному разрыву между идеями Наркомпроса, с одной стороны, и реальными местными условиями, с другой. Во всех мероприятиях 1920-х гг. прослеживается характерный для этого времени максимализм, желание в кратчайшие сроки провести реформирование системы школьного образования.

Главной тенденцией развития школьной системы в 1920-е гг. было стремление органов власти, центральных и местных, вовлечь в школы как можно большее число детей трудящихся масс, что и обусловило гонку за количественными показателями роста сети учебных заведений, которая при слабости материально-технической базы образования, без учета реальных возможностей уездов неизбежно приводила к снижению качества получаемого уровня знаний. Перед Мордовским округом стояли огромные задачи в деле развития и совершенствования существовавшей системы просвещения, ее подтягивании до общероссийского уровня, что и предстояло решить в последующие годы.

В четвертом параграфе «Учительство и подготовка педагогических кадров в 1917-1928 гг.» анализируется положение учительства мордовского края и подготовка педагогических кадров, преимущественно из мордвы, в первое десятилетие советской власти.

В период 1917-1928 гг. закладывались и реализовывались основные принципы взаимоотношения учительства и власти, воплощенные как в политике перевоспитания старого учительства, либо вытеснения его из системы школьного образования, так и в комплексной подготовке и воспитании новых педагогов, способных стать проводниками политики партии, прежде всего в деревне, и сформировать новой поколение «строителей коммунизма».

Учитывая острую нехватку учителей для вновь создаваемой системы образования, особенно мордовской национальности, подготовка их велась ускоренными темпами. Главной задачей было постоянное увеличение количества выпускаемых педагогов. Ее решение стало возможным лишь за счет снижения качества подготовки учителей. В эти годы сложилась система всестороннего содействия развитию национальной интеллигенции – от финансирования существующих учебных заведений, системы бронирования мест в вузах и техникумах до создания собственных  педагогических учебных заведений, расширения сети педагогических учебных заведений.

Четвертая глава «Региональная система образования и модернизационные процессы в СССР (19281941 гг.)» посвящена анализу роли региональной системы образования в модернизационных процессах в СССР в 1930-е гг.

В первом параграфе «Начальное и среднее образование» дается характеристика сущностных изменений начального и среднего образования в Мордовской АССР в 1930-е гг.

Период 1930-х гг. был переломным в истории нашей страны. Утверждение сталинского партийно-государственного режима отразилось на всех отраслях народного хозяйства и на культурном строительстве, в том числе на школьном образовании. Развитие школьной системы должно было идти в русле общих мероприятий, проводимых в области культуры.

Конец 1920-х – 1930-е гг. в истории развития школьной системы Мордовии прошел под лозунгом осуществления всеобщего обязательного начального, а затем и семилетнего обучения. Введение школьного всеобуча в условиях мордовского края осложнялось многими обстоятельствами: ограниченностью материальных ресурсов, нехваткой школьных помещений, учебников и учебных пособий, дефицитом и низкой квалификацией педагогических кадров, существенным отставанием в развитии национальной школы, которые были следствием как сложного экономического и политического положения страны в 1920-е гг., так и более позднего оформления государственности непосредственно в Мордовии. Только комплексное решение всех перечисленных проблем могло обеспечить успешное проведение программы всеобуча.

Следует подчеркнуть, что директивно установленные темпы развития системы школьного образования в большинстве случаев являлись непомерно завышенными и не были обеспечены соответствующими условиями. Как и в предшествующие годы, для их поддержания приходилось жертвовать качеством ради количественных показателей. Именно поэтому начальный всеобуч был осуществлен в Мордовии со многими нерешенными  проблемами. Введение всеобуча рассматривалось высшими партийными органами не только как задача просветительская, обусловленная интересами успешного развития страны, но и как важнейшая политическая. С этих же позиций проводилась и кампания по подготовке педагогических кадров, где на первом месте стояла задача наиболее полного обеспечения школ политически благонадежными, а не профессионально пригодными педагогами.

Однако нельзя не признать, что практика достаточно жесткого партийно-государственного управления и регулирования системы народного образования 1930-х гг. оказалась эффективной при решении главных задач школьного строительства. Четкие и продуманные реформы 1930-х гг. обеспечили окончательное оформление структуры школьной системы Советского государства. Была укреплена материально-техническая база школ. Строгая централизованная система управления позволяла достаточно успешно решать масштабные задачи, обеспечивая серьезную идеологическую поддержку мероприятий и концентрируя материальные средства на важнейших направлениях.

Во втором параграфе «Учительство и подготовка педагогических кадров» анализируются  изменения социального состава учительства, его профессиональная пригодность, процесс подготовки педагогических кадров.

Интенсивный процесс формирования учительских кадров, проходивший в 1930-е гг., в значительной степени посредством различных краткосрочных курсов и системы заочного обучения и являвшийся вынужденной мерой, отрицательно сказался на образовательном уровне педагогов в целом. Об этом, в частности, свидетельствовали и результаты аттестации учителей, закончившейся в основном к 1939 году. При чрезвычайно быстрых темпах развития школьной системы в республике постоянно ощущалась нехватка учителей. В 1939-40 учебном году для всех типов школ Мордовии требовалось дополнительно 1369 учителей. И решить проблему педагогических кадров только за счет подготовки учителей в стационарных учебных заведениях было нельзя. Поэтому сохраняли свое значение и краткосрочные курсы, и выдвижение учителей начальных школ для работы в средние школы. Вместе с тем данные аттестации свидетельствовали о необходимости самой настойчивой работы местных органов народного образования по повышению квалификации учителей как через систему заочного образования, так и путем активизации методической работы с учителями. Начатая в предвоенные годы, направленная на максимально полное удовлетворение потребностей школьной системы в хорошо подготовленных учителях работа была продолжена уже в послевоенный период.

В третьем параграфе «Становление высшей школы» осмысливается зарождение первых высших учебных заведений в Мордовии.

Конец 1920 – 1930-е гг. стали временем становления и первых шагов высшей школы Мордовии, которая рассматривалась в качестве главного источника подготовки высоко­квалифицированных кадров для создаваемой республики. Именно это обусловило пристальный интерес к ней со стороны руководства Мордовской АССР и Мордовской областной организации ВКП (б). Высшая школа была призвана обеспечить кадрами не только национально-государственное строительство мордовского народа, но и включение региона в общесоюзные модернизационные процессы. При этом упор делался на привлечение к учебе рабоче-крестьянской молодежи, осуществление, по терминологии тех лет, пролетаризации и коренизации высшей школы.

Предпосылки процесса становления высшей школы в Мордовии следует усматривать в практике 1920-х гг., когда стали создаваться и действовать мордовские отделения вузов и средних специальных учебных заведений страны. В 1930-е гг. в республике было создано 6 высших учебных заведений, из которых к концу десятилетия только 3 оказались жизнеспособными и востребованными вре­менем. Основной причиной свертывания ряда вузов стало отсутствие высококвалифицированных научно-педагогичес­ких кадров, которые должны были обеспечить учебно-воспи­тательный процесс, отвечающий требованиям высшей школы. Для первых лет становления вузов Мордовии были харак­терны различные пути и способы формирования кадров. Основные из них: привлечение в высшие учебные заведения республики специалистов из других вузов страны; привлечение к преподавательской работе работников партийных и советских органов, установление института выдвиженцев из коренной национальности; создание собственной базы для подготовки научных и преподавательских кадров через аспирантуру; направление кадров на учебу и повышение квалификации в другие вузы страны.

Приглашение профессоров из столичных вузов, привлече­ние к чтению лекций партийных, советских работников ни в коей мере не решало проблему кадров высшей школы. Про­цесс воспроизводства вузами республики национальных науч­но-педагогических кадров посредством аспирантуры хотя и был начат, но не получил должного развития вследствие невоз­можности обеспечить аспирантов высококвалифицированным научным руководством. Тем не менее, несмотря на сложные годы становления высшего образования в Мордовии, профес­сорско-преподавательский коллектив педагогического инсти­тута добился серьезных результатов в научно-исследователь­ской работе. Научные конференции, сборники научных статей, активизация работы по защите диссертаций и сдача кан­дидатских экзаменов наглядно демонстрируют процесс вклю­чения высшей школы республики в научно-исследовательскую и учебно-методическую деятельность на общероссийском уров­не.

В четвертом параграфе «Генезис педагогической науки в Мордовии» изучается зарождение педагогических исследований в Мордовии, анализируются первые учебники на мордовских языках и их роль в распространении знаний среди мордвы.

Без сомнения, генезис научных направлений и формирование научных школ в Мордовии связан с национально-государственным строительством и оформлением научных и образовательных структур республики. Данное положение не вызывает возражений, однако, необходимо четко разграничивать научно-исследовательские задачи, их реализацию и подготовку кадров, образовательные функции. Образовательные функции достаточно успешно решались созданным в 1931 г. агропединститутом. Реализация научно-исследовательских задач по широкому спектру научных направлений было возложена на созданный в 1932 г. НИИМК, с 1937 г. – НИИ языка, литературы и истории. НИИМК изначально выступал как центр гуманитарных наук в республике. Если говорить о педагогике, то здесь был создан и успешно функционировал педологическо-педагогический сектор, который, как подчеркивал его заведующий, профессор Г. А. Ласс на 1-ом Мордовском областном съезде учителей-ударников в 1934 г., «пытался заложить некоторые основы, сделать некоторые шаги по линии изучения школ, по линии педологическо-педагогического изучения ученика». Именно институт провел в республике первые научно-исследовательские работы в сфере педагогического знания и приступил к системной подготовке учебников для мордовской школы.

В пятом параграфе «Уровень образования» анализируются итоги функционирования системы «общество – власть – образование» в первой трети ХХ в. посредством характеристики уровня образования населения республики накануне Великой Отечественной войны.

1920-е – 1930-е гг. явились временем коренного перелома в уровне образования населения мордовского края. Массовое обучение взрослых одновременно с осуществлением первоначального всеобуча детей явились залогом полной ликвидации неграмотности среди лиц активного возраста всего населения края. К 1939 г. в Мордовии в основном осуществлялось всеобщее семилетнее образование. Уже в 1934 г. им было охвачено 71,2 % детей, окончивших начальную школу, в том числе: мокша – 74,8 %, эрзя – 86,8 %.  В сельской местности к 1939 г. семилетним образованием было охвачено 89 % детей школьного возраста. Грамотность взрослого населения поднялась до 80 %. В вышедшем к десятилетию Мордовской АО и пятилетию Мордовской АССР статистико-экономическом очерке «Советская Мордовия», подготовленным по решению СНК Мордовской АССР, отмечалось, что за годы советской власти в Мордовии было создано 1283 школы, против 785 в 1913 г., рост составил 64,7 %. Количество же учащихся возросло с 57654 в 1913 г. до 207,3 тыс.человек, рост составил 259,5 %.

Созданная и функционирующая в 1930-е гг. система образования в принципе выполнила поставленную перед ней властью и обществом задачу подготовки грамотных кадров для ускоренной модернизации страны.

В заключении диссертации подводятся итоги, формулируются выводы по основным разделам, которые подтверждают значимость полученных результатов.

Исследование проблем развития системы «общество – власть – образование» в России в конце XIX – первой трети ХХ в. на примере мордовского края  позволяет сделать вывод о том, что этот период в их ис­тории отмечен наличием крайне противоречивых тенденций. В широком историческом контексте его можно охарактеризо­вать как постепенное движение российского общества от предкризисного состояния к кризисному, завершившееся распадом государства и сменой модели общественного развития, а следом от кризиса периода революции и Гражданской войны к эпохе модернизации, которая охватила все стороны жизни общества.

При анализе взаимоотношений и взаимодействия общества и власти в сфере образования достаточно четко проявилась мысль о том, что нельзя отрицать зависимость уровня развития образования от характера господствующего политического режима и тем более от эконо­мического строя. Очевидно, что образование – элемент надстройки, и в каче­стве такового оно зависит от экономического базиса, обусловлено степенью его развития. Со своей стороны, как и другие элементы надстройки (полити­ческие, идеологические), образование оказывает воздействие на экономиче­ский базис. Однако в отличие от других элементов надстройки, образование ближе к базису, теснее связано с ним. Более того, базис в своем развитии напрямую зависим от образования.

Процесс развития народного образования в Мордовии являлся прямым отражением политики царского правительства по отношению к школе, де­ятельности общественно-педагогического движения и тех социаль­но-политических событий, которые имели место в России в конце XIX – начале XX в. Образовательная политика правительства по отношению к мордве в значительной степени основывалась на идее создания культуры, национальной по форме и православной по содержанию. Тем самым преследовалась цель интеграции мордвы в российский социум, ее вовлечения в имперскую политику, в крайнем случае, нейтрализация национальных устремлений этноса.

К 1914 г. в Мордовии довольно четко опре­делились контуры целостной системы народного образования, вклю­чавшей в себя различные типы начальных и средних учебных заве­дений, которые оказали существенное влияние на рост культурного уровня населения Мордовии. Кроме того, был сформирован большой контингент преподавательских кадров, который успешно исполнял свои обязанности и в советское время, активно участвуя в ликви­дации безграмотности.

Школа в России всегда ставила на первый план государственную задачу и в соот­ветствии с этим всегда стремилась формировать новое поколение в духе государствен­ной идеологии. Но только в советской школе этот процесс стал тотальным, подчинив себе даже учебную работу. Социальная функция советской школы, сравнительно с дореволюционной, сущест­венно изменилась. Несмотря на то, что старая школа, помимо учебных целей, должна была выполнять определенные воспитательные функции в качестве государственной задачи, они осуществлялись, в особенности в государственных средних учебных за­ведениях, в значительной степени формально. Несмотря на то, что некоторые гумани­тарные предметы несли в себе определенный «идеологический» потенциал, сухая предметно-урочная, по сути – лекционная, организация занятий не могла обеспечить эмоционального воздействия на школьников. Общая система воспитания была недо­статочно эффективна и чрезмерно сурова, так как основывалась на строгих запрети­тельно-ограничительных мерах, направленных на поддержание «благонамереннос­ти» и «благонравия» учащихся. Эти меры обычно вызывали резко отрицательную реакцию и отторжение у школьников. Некоторое исключение составляли лишь част­ные учебные заведения, в которых, как правило, методы воспитания были иными.

В советской государственной школе, напротив, задача воспитания вышла на пер­вый план и, более того, все преподаваемые предметы (не только гуманитарные, но и естественнонаучные) со временем стали средством этого воспитания. В соответ­ствии с программой РКП(б), принятой в марте 1919 г. и поставившей целью превра­щение школы в «орудие коммунистического перерождения общества», вся школьная система была подчинена задаче формирования «нового человека социалистического общества». Речь шла не только об организации и развитии комплекса методов поли­тико-идеологического воспитания, но о создании абсолютно новой школьной среды, о развертывании целой системы мер, направленных на выработку совершенно нового психологического типа людей, с новым мироощущением и социальным поведением.

Государственная политика в сфере образования была направлена, в конечном счете, на превращение мордовского населения России в союзников большевиков в годы Гражданской войны и НЭПа, а позднее, в условиях модернизации 1930-х гг., активных участников социалистического строительства. При этом она выступала составной частью национальной политики советского государства.

Происходившие в 1917-1941 гг. в сфере школьного образования процессы обусловили как несомненные достижения советской школы, так и ее последующие проблемы.

Формирование основных элементов новой системы школьного образования в Мордовии имело свои особенности, которые были обусловлены объективными причинами.

Особенно сложно происходил процесс становления мордовской национальной школы – не было подготовленных кадров коренной национальности, достаточных финансовых ресурсов, вплоть до 1929 г. отсутствовал единый центр руководства строительством мордовской школы, проблемы школьного образования среди мордвы решались разрозненно, в зависимости от возможностей различных губерний и уездов, где проживала мордва. Сочетание объективных трудностей с субъективными факторами не позволило даже к началу 1940-х годов воплотить в жизнь главное требование Советской власти в отношении национальной школы – осуществить обучение в ней на родном языке.

Главной тенденцией развития сети школьных учебных заведений в 1920-1930-е гг. стал неуклонный рост количества школ при одновременном увеличении количества учащихся. Этот процесс проходил без учета очевидной неразвитости материально-технической базы народного образования, в условиях нехватки учебников, школьных помещений, учителей. Гонка за количественными показателями в ущерб качеству образования была характерной для всего предвоенного школьного строительства и отражала партийно-государственный курс на осуществление всеобщего обучения. Всеобуч стал скорее политической, нежели чисто просветительской задачей, решить которую требовалось любой ценой. Вместе с тем нельзя не отметить в качестве положительного тот факт, что последовательный курс на всемерное расширение школьной сети, на вовлечение в школы большего количества детей, особенно рабоче-крестьянского происхождения с предоставлением им различных льгот, сделал возможным успешное осуществление к середине 1930-х гг. всеобщего обязательного начального обучения и постепенный переход к всеобщему семилетнему обучению.

В период 1917-1941 гг. закладывались и реализовывались основные принципы политики Советской власти в отношении учительства. Вопрос подготовки педагогических кадров рассматривался Коммунистической партией как один из важнейших политических. Главной задачей стала подготовка и воспитание такого учительского контингента, который по своему происхождению, политической благонадежности способен был стать проводником партийной линии, особенно в деревне. Реальный уровень общепедагогической подготовки у многих учителей был низким, поэтому в Мордовии была создана достаточно широкая сеть средних и открыто первое высшее педагогическое учебное заведение, которые, однако, не смогли стать единственным местом подготовки квалифицированных педагогов для школ республики. Армия новых учителей в основном выпускалась системой краткосрочных курсов, что вполне отвечало требованиям количественного роста педагогического контингента, но не соответствовало даже среднему профессиональному и образовательному уровню.

В 1917-1941 годы была создана четкая структура общеобразовательной школы, обеспечивающая преемственность получения образования, которая сохранилась в нашей стране до 1980-х гг. Осуществленная в 1930-е г. школьная реформа не только привела к окончательному оформлению партийно-государственного контроля над школой, но и обеспечила школу стабильными учебниками и учебными программами, установила единые стандарты школьной жизни. Обучение в школах стало проводиться на более высоком научном уровне.

В рассматриваемый в диссертации период процесс  развития школьной системы обучения в Мордовии, имевший региональные особенности, шел в русле тенденций общегосударственного развития. Вместе с тем, следует особо подчеркнуть, что этот процесс был далек от «восхождения от победы к победе», как прежде считалось в нашей историографии. Он был сложным, противоречивым, в полной мере вобравшим в себя и бесспорные достижения, и серьезные ошибки и просчеты. Региональный опыт становления советской школы, имеющий несомненную значимость, нельзя оценивать однозначно положительно, либо отрицательно. Он нуждается в объективном анализе и дальнейшем научном осмыслении.

Основные положения диссертационного исследования отражены в следующих публикациях автора:

Монографии

1. Куршева Г.А. Общество, власть и образование в условиях модернизации в СССР: конец 1920-х – 1930-е гг. / Г.А. Куршева. – Саранск: Тип. «Крас. Окт.», 2007. – 368 с. (19,32 п.л.).

2. Куршева Г.А. Образование и власть в Мордовии (1917 – 1941 гг.) / Г.А. Куршева. – Саранск: Тип. «Крас. Окт.», 2007. – 136 с. (8, 0 п.л.).

Публикации в периодических научных изданиях, рекомендованных ВАК РФ

3. Куршева Г.А. Рецензия / Г.А. Куршева, Е.В. Моисеев // Регионология. – 2005. – № 4. – С. 282–284 (0,2 п.л. / 0,1 п.л). – [Рец. на кн.: Мордовия в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. : в 2 т. / под общ. ред. В.А. Юрченкова ; НИИ гуманитар. наук при Правительстве Республики Мордовия. – Саранск, 2005. – Т. 1. – 382 с.; Т. 2. – 424 с.]

4. Куршева Г.А. Семейное воспитание и школа в мордовском крае в первой трети XX века / Г.А. Куршева // Семья в России. – 2006. – № 1. – С. 109–116 (0,7 п.л.).

5. Куршева Г.А. Развитие региональной системы среднего образования как условие модернизации в 1930-х годах (на примере Мордовии) / Г.А. Куршева // Вестн. Чуваш. ун-та. – 2006. – № 3. – С. 308–315 (1,0 п.л.).

6. Куршева Г.А. Международная научная конференция, посвященная жизни и деятельности Ф.Ф. Ушакова / Г.А. Куршева, Н.Н. Поздняков // Интеграция образования. – 2006. – № 3. – С. 183–184 (0,2 п.л. / 0,1 п.л.).

7. Куршева Г.А. Ликвидация неграмотности в регионе в контексте модернизационных процессов / Г.А. Куршева // Регионология. – 2006. – № 4. – С. 205–210 (0,5 п.л.).

8. Куршева Г.А. Политическая ориентированность провинциального учительства начала XX века (на примере мордовского края) / Г.А. Куршева, Е.Н. Бикейкин // Изв. Самар. науч. центра РАН. – 2007. – № 5. – С. 127-133–0,6 п.л. / 0,3 п.л.).

Научные статьи

9. Куршева Г.А. Традиционное и национальное в игре / Г.А. Куршева // Игра и развитие в дошкольном возрасте : материалы междунар. науч.-практ. конф. МПГУ им. В.И. Ленина. – М. : Прометей, 1995. – С. 85 – 86 (0,1 п.л.).

10. Куршева Г.А. Проблема развития речи старших дошкольников в двуязычной среде / Г.А. Куршева // Современные проблемы психолого-педагогических наук : межвуз. сб. науч. тр. / под ред. чл.-корр. РАО, проф. Е.Г. Осовского ; Мордов. гос. пед. ин-т им. М.Е. Евсевьева. – Саранск, 1996. – Вып. 6. – С. 64–66 (0,3 п.л.).

11. Куршева Г.А. К вопросу о национально-региональном компоненте развития речи дошкольников / Г.А. Куршева // Материалы XXXI науч. конф. преподавателей и студентов МГПИ им. М.Е. Евсевьева. – Саранск, 1996. – Вып. 6. – С. 26–27 (0,2 п.л.).

12. Куршева Г.А. Особенности восприятия детьми дошкольного возраста произведений художественной литературы и фольклора / Г.А. Куршева // Современные проблемы психолого-педагогических наук : межвуз. сб. науч. тр. / под ред. чл.-корр. РАО, проф. Е.Г. Осовского ; Мордов. гос. пед. ин-т им. М.Е. Евсевьева. – Саранск, 1997. – Вып. 9. – С. 78–80 (0,3 п.л.).

13. Куршева Г.А. Российскому гуманитарному научному фонду – 10 лет / Г.А. Куршева // Мордовия: наука, инновации, новые технологии. – 2004. – № 1. – С. 32–43 (0,2 п.л.).

14. Куршева Г.А. Реформы в области образования во второй половине 1950-х – середине 1960-х годов (на материалах Мордовии) / Г.А. Куршева // Формирование, историческое взаимодействие и культурные связи финно-угорских народов: материалы III междунар. конгресса финно-угроведов. – Йошкар-Ола, 2004. – С. 345–351 (1,0 п.л.).

15. Куршева Г.А. Попытки реформирования образовательной сферы на рубеже 1950 – 1960-х гг. и последствия / Г.А. Куршева // Наука и инновации в Республике Мордовия : материалы III респ. науч.-практ. конф. – Саранск : Изд-во Мордов. ун-та, 2004. – С. 89–92 (0,4 п.л.).

16. Куршева Г.А. Реформы образования во второй половине 1950-х – середине 1960-х гг. (на примере Мордовии) / Г.А. Куршева // Крестьянство и власть Среднего Поволжья : материалы VII межрегион. науч.-практ. конф. историков-аграрников Среднего Поволжья. – Саранск, 2004. – С. 443–450 (0,7 п.л.).

17. Куршева Г.А. Система образования в Мордовии в годы гражданской войны и «военного коммунизма» / Г.А. Куршева // Аграрный строй Среднего Поволжья в этническом измерении : материалы VIII межрегион. науч.-практ. конф. историков-аграрников Среднего Поволжья. – М.: ИНИОН РАН РФ, 2005. – С. 262–266 (0,5 п.л.).

18. Куршева Г.А. Социально-демографических облик / Г.А. Куршева, Л.Г. Филатов, И.Б. Стрижова // Мордовия в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. : в 2 т. / под общ. ред. В.А. Юрченкова; НИИ гуманитар. наук при Правительстве Республики Мордовия. – Саранск, 2005. – Т. 1. – С. 79–94 (1,5 п.л. / 0,5 п.л.).

19. Куршева Г.А. Социокультурное развитие / Г.А. Куршева, Л.Г. Филатов // Мордовия в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. : в 2 т. / под общ. ред. В.А. Юрченкова; НИИ гуманитар. наук при Правительстве Республики Мордовия. – Саранск, 2005. – Т. 1. – С. 153–167 (2,0 п.л. / 1,0 п.л.).

20. Куршева Г.А. М.Е. Евсевьев – педагог, просветитель, ученый / Г.А. Куршева // Этнокультурные процессы в мордовской диаспоре : тр. НИИГН при Правительстве Республики Мордовия. – Саранск, 2005. – Т. 4 (121). – С. 221–225 (0,6 п.л.).

21. Куршева Г.А. Учительская интеллигенция и революция 1905–1907 гг.: революционный аспект / Г.А. Куршева // Первая русская революция 1905–1907 гг.: исторический опыт разрешения внутриобщественного кризиса и современность : материалы науч.-практ. конф., посвящ. 100-летию Первой русской революции. – Ульяновск : «Симбирская книга», 2005. – С. 111–117 (0,6 п.л.).

22. Куршева Г.А. Проблемы культуры речи в условиях становления педагогического образования в Мордовии / Г.А. Куршева // Европа и современная Россия. Интегративная функция педагогической науки в едином образовательном пространстве: материалы III междунар. науч. конф. – М. : МАНПО, 2005. – С. 374–378 (1,0 п.л.).

23. Куршева Г.А. Академический труд по истории Великой Отечественной войны. Рецензия / Г.А. Куршева, Е.В. Моисеев // Мордовия: наука, инновации, новые технологии. – 2005. – № 4. – С. 48–49 (0,2 п.л. / 0,1 п.л.).

24. Куршева Г.А. Российское образование в 1990-е гг.: постановка проблемы / Г.А. Куршева // Вторые Саранские философские чтения: Памяти М.М. Бахтина / под ред. д-ра филос. наук Е.В. Мочалова. – Саранск, 2005. – С. 231–232 (0,1 п.л.).

25. Куршева Г.А. Религиозная составляющая образования в российской провинции в конце XIX – начале XX в. / Г.А. Куршева // Социально-экономические и правовые проблемы региона : материалы Макаркин. VI научных чтений. – Саранск : Тип. «Рузаевский печатник», 2006. – С. 256–259 (0,2 п.л.).

26. Куршева Г.А. Педагогическая наука в Мордовии: проблема генезиса (1930-е гг.) / Г.А. Куршева // Общество и власть. XX век: / НИИ гуманитар. наук при Правительстве Республики Мордовия. – Саранск, 2006. – Т. 5 (122). – С. 198–201 (0,5 п.л.).

27. Куршева Г.А. Модернизационные процессы 1930-х гг. и региональная система образования / Г.А. Куршева // И.Д. Кузнецов – ученый, педагог, человек, переживший репрессии 30–40-х годов XX века : сб. ст. всерос. науч. конф. историков. – М. : ИНИОН РАН, 2006. – С. 519–531 (1,0 п.л.).

28. Куршева Г.А. Особенности семейного воспитания в мордовском крае в первой трети XX века / Г.А. Куршева // Европа и современная Россия. Интегративная функция педагогической науки в едином образовательном пространстве : материалы IV междунар. науч. конф. – М. : МАНПО, 2006. – С. 598–603 (0,7 п.л.).

29. Куршева Г.А. Поволжье и Мордовия: проблемы соотношения социокультурных пространств / Г.А. Куршева, В.А. Юрченков // Самоорганизация социокультрного пространства Поволжских регионов: векторы, факторы, механизмы изменения : материалы всерос. науч.-практ. конф. : в 2 ч. – Ульяновск : Ид-во УлГУ, 2006. – Ч. 1. – С. 198–203 (0,4 п.л. / 0,2 п.л.).

30. Куршева Г.А. Первый мордовский областной съезд учителей-ударников / Г.А. Куршева // Проблемы развития регионального социума : материалы междунар. науч.-практ. конф. : в 2 ч. / НИИ регионологии. – Саранск, 2006. – Ч. 2. – С. 496–497 (0,2 п.л.).

31. Куршева Г.А. Семейное воспитание и школа в мордовском крае в первой трети XX века / Г.А. Куршева // Духовно-нравственное просвещение и воспитание молодежи: история и современность : материалы междунар. науч.-практ. конф. – Чебоксары : Изд-во Чуваш. ун-та, 2006. – С. 213–218 (0,4 п.л.).

32. Куршева Г.А. Крестьянство Мордовии и государственная политика в сфере образования в условиях «военного коммунизма» / Г.А. Куршева // Мир крестьянства Среднего Поволжья: итоги и стратегии исследований: материалы I Всерос. (IX межрегион.) конф. историков-аграрников Среднего Поволжья. – Самара : «Самарский университет», 2007. – С. 302–305 (0,5 п.л.).

33. Куршева Г.А. Модернизация: сущность, основные критерии, характеристики / Г.А. Куршева // Од вий : сб. науч. ст. аспирантов и докторантов / НИИ гуманитар. наук при Правительстве Республики Мордовия. – Саранск, 2007. – Вып. 1. – С. 75–78 (0,5 п.л.).

34. Куршева Г.А. Политика модернизации в Советском Союзе в 1930-е гг. / Г.А. Куршева // Од вий : сб. науч. ст. аспирантов и докторантов / НИИ гуманитар. наук при Правительстве Республики Мордовия. – Саранск, 2007. – Вып. 1. – С. 69–75 (0,5 п.л.).

35. Куршева Г.А. Особенности национальной политики Мордовии в сфере образования в 1930-х гг. / Г.А. Куршева // VII Международный конгресс этнографов и антропологов России «Многоэтничные общества и государства» / НИИ гуманитар. наук при Правительстве Республики Мордовия. – Саранск, 2007. – С. 397–398 (0,1 п.л.).

36. Куршева Г.А. Модернизация как характерная черта российского общества 30-х гг. / Г.А. Куршева // VII Международный конгресс этнографов и антропологов России «Многоэтничные общества и государства» / НИИ гуманитар. наук при Правительстве Республики Мордовия. – Саранск, 2007. – С. 297 (0,1 п.л.).

37. Куршева Г.А. Становление мордовской национальной государственности как составляющая модернизационных процессов / Г.А. Куршева // Од вий : сб. науч. ст. аспирантов и докторантов / НИИ гуманитар. наук при Правительстве Республики Мордовия. – Саранск, 2007. – Вып. 2. – С. 82–87 (0,5 п.л.).

38. Куршева Г.А. Особенности социально-демографического развития Мордовии / Г.А. Куршева // Од вий : сб. науч. ст. аспирантов и докторантов / НИИ гуманитар. наук при Правительстве Республики Мордовия. – Саранск, 2007. – Вып. 2. – С. 77–80 (0,5 п.л.).

39. Куршева Г.А. Педагогическая наука в Мордовии: проблема генезиса / Г. А. Куршева // Гуманитарные науки в истории и современном развитии общества: материалы междунар. науч.-практ. конф., посвящ. 75-летию Чуваш. гос. ин-та гуманитар. наук. – Чебоксары : ЧГИГН, 2006. – С. 245 – 249. (0,4 п.л.).

Всего автором опубликовано 63 работы общим объемом 58,82 п.л., из них по теме диссертации опубликовано 39 научных работ общим объемом  43,52 п.л.


1 Республика Мордовия. – Саранск, 1998. – С.74-76; Мордовия: энциклопедия: в 2 т. – Саранск, 2003. – Т. 1. – С. 12.

2 Шукшина, Т. И. Мордовская школа 1920–1930-х гг.: основные этапы и проблемы развития / Т. И. Шукшина. – Саранск, 2003. – С. 7 – 8.

3 Двадцать лет социалистического строительства в Мордовской автономной советской социалистической республике. 1917-1931. – Саранск, 1937; Контрольные цифры народного хозяйства и социалистического культурного строительства Средне-Волжского края. – Самара, 1929; Культурное строительство в РСФСР: статистический сборник. – М., 1958.

4 Народное образование в РСФСР: по стат. данным НКП на 1-е апреля 1923 г. – М., 1923; Народное образование по основному обследованию 1920 г. Поуездные итоги предварительного подсчета. – М., 1922. – Вып. 1; Народное просвещение в основных показателях: статистический сборник. – М., 1928 и т.д.

5 Сахаров, А. Н. Отечественная историография: западные оценки и наша реальность / А. Н. Сахаров // Россия в XX веке: историки мира спорят. – М., 1994. – С. 739; Искандеров, А. А. Историческая наука на пороге XXI века / А. А. Искандеров // Вопросы истории. – 1996. – № 4. – С. 3 – 32.

6 Современная немарксистская историография и советская историческая наука. Беседа за «круглым столом» // История СССР. – 1988. – № 1. – 172 – 202; Гуревич, А. Я. О кризисе современной исторической науки / А. Я. Гуревич // Вопросы истории. – 1991. – № 2 – 3. – С. 21 – 37; Ковальченко, И. Д. Некоторые вопросы методологии истории / И. Д. Ковальченко // Новая и новейшая история. – 1991. – № 5; Смоленский, Н. И. О разработке теоретических проблем исторической науки / Н. И. Смоленский // Там же. – 1993. – № 3; Данилов, В. П. Современная историография: в чем выход из кризиса? / В. П. Данилов // Там же. – 1993. – № 6; Актуальные проблемы теории истории. Материалы «круглого стола» // Вопросы истории. – 1994. – № 6. С. 45 – 103; Ковальченко, И. Д. Теоретико-методологические проблемы исторических исследований. Заметки и размышления о новых подходах / И. Д. Ковальченко // Новая и новейшая история. – 1995. – № 1; Смоленский, Н. И. Возможна ли общеисторическая теория? / Н. И. Смоленский // Новая и новейшая история. – 1996. – № 1; Методологические поиски в современной исторической науке // Новая и новейшая история. – 1996. – № 3; Цивилизационный и формационный подход к изучению отечественной истории: теория и методология: межвуз. конф. // Отечественная история. – 1996. – № 6. – С. 206 – 209; Мамонов, В. Ф. В поисках твердой почвы / В. Ф. Мамонов // Новая и новейшая история. – 1996. – № 6; Смоленский, Н. И. Историческое образование в России: состояние и проблемы // Новая и новейшая история. – 2000. – № 5.

7 См.: Опыт российских модернизаций ХVIII – ХХ века. – М., 2000. – С. 67.

8 См.: Афанасьев, Ю. Н. Феномен советской историографии / Ю. Н. Афанасьев // Советская историография. – М., 1996; Балашов, В. А. Историография отечественной истории. 1917 – начало 90-х гг. / В. А. Балашов, В. А. Юрченков. – Саранск, 1994.

9 См.: Поляков, Ю. А. Исторический процесс многомерен / Ю. А. Поляков // Страницы истории КПСС. Факты. Проблемы. Уроки. М., 1989. С. 94-120.

10 Вахтеров, В. П. Всеобщее обучение / В. П. Вахтеров. – М., 1897; Вессель, Н. X. Очерки об общем образовании и системе народного образования в России / сост. В. Я. Струминский. – М., 1959; Каптерев, П. Ф. История русской педагогики / П. Ф. Каптерев. – СПб., 1909; Миропольский, С. И. Очерки истории церковно-приходской школы от первого ее возникновения до настоящего времени / С. И. Миропольский. – СПб.,1903; Фальборк, Г. А. Народное образование в России / Г. А. Фальборк, В. И. Чарнолусский. – СПб., 1899; Чехов, Н. В. Народное образование в России с 60-х годов XIX века / Н. В. Чехов. – М., 1912.

11 Народное образование // Двадцатипятилетняя деятельность земских учреждений Пензенской губернии. 1865- 1889 гг. / сост. Н. Р. Евграфов. – Пенза, 1894. – С. 91 – 167; Ильминский, Н. И. Беседы о народной школе / Н. И. Ильиминский. – СПб., 1889; Никольский, Н. В. Основы инородческого просвещения / Н. В. Никольский. – Казань, 1919; Суперанский, М. Ф. Начальная народная школа в Симбирской губернии. 1864 – 1914 гг. / М. Ф. Суперанский. – Симбирск, 1914; Троицкий, Д. Краткий исторический очерк церковных школ в Симбирской епархии / д. Троицкий. – Симбирск, 1907.

12 Буслаева, Л. П. История развития просвещения и школ народов СССР с X века по октябрь 1917 года / Л. П. Буслаева. - Горький, 1974; Жураковский, Г. Е. Из истории просвещения в дореволюционной России / Г. Е. Жураковский.- М., 1978; Константинов, Н. А. Очерки по истории начального образования в России / Н. А. Константинов, В. Я. Струминский. – М., 1953; Смирнов, В. З. Реформа начальной и средней школы в 60-х годах XIX век / В. З. Смирнов. - М., 1954; Ососков, А. В. Начальное образование в дореволюционной России. 1861 – 1917 / А. В. Ососков. - М., 1982; Эфиров, А. Т. Нерусские школы Поволжья, Приуралья и Сибири / А. Т. Эфиров. - М., 1948.

13 Днепров, Э. Д. Четвертая школьная реформа в России / Э. Д. Днепров. – М., 1994; Егоров, С. Ф. Теория образования в педагогике России начала XX века / С. Ф. Егоров. – М., 1987; Пирумова, Н. М. Земская интеллигенция ее роль в общественной борьбе / Н. М. Пирумова. – М., 1986; Тебиев, Б. К. Правительственная политика в области образования и общественно-педагогическое движение в России конца XIX – начала XX века: автореф. дис. … д-ра пед. наук / Б. К. Тебиев. – М., 1991.

14 Ефимов, Л. А. Школы чувашского края в XIX –ХХ вв. / Л. А. Ефимов. – М., 2003; Алексеев, М. С. Развитие народного образования в г. Чебоксары в 1921 – 1928 гг. / М. С. Алексеев, В. С. Борисов, В. С. Григорьев // Из истории развития народного образования и просветительства в Среднем Поволжье. – Йошкар-Ола, 1993. – С. 111 – 116; Паравина, М. Н. Гимназическое образование в Казанской губернии во второй половине XIX – начале ХХ вв.: автореф. дис. … канд. пед. наук / М. Н. Паравина. – Чебоксары, 2006; Иванова, И. П. Становление и развитие системы начального образования в Чувашском крае в XIX – начале ХХ вв.: автореф. дис. … канд. ист. наук / И. П. Иванова. – Чебоксары, 2006.

15 Кашутина, М. Г. Деятельность Козьмодемьянского отдела народного образования в 1918 – 1927 годах / М. Г. Кашутина, С. В. Стариков // Из истории развития народного образования и просветительства в Среднем Поволжье. – Йошкар-Ола, 1993. – С. 117 – 121.

16 Власов, В. А. Статистика народного образования / В. А. Власов // Земство: история и современность: материалы обл. науч.-практ. конф. – Пенза, 1995. – С.45 – 47; Гошуляк, Л. Д. Основные направления земской деятельности в области народного образования.1865 – 1917 гг. (на материалах Пенз. губ.) / Л. Д. Гошуляк. – Пенза,1994; Она же. Земская школа в Пензенской губернии. 1865 – 1917 гг. / Л. Д. Гошуляк // Земство. – 1995. – № 2. – С. 212 – 224; Гошуляк, В. В. Пензенское земство / В. В. Гошуляк. – Пенза, 1995; Никулин, В. И. О роли Пензенского земства в создании системы народного образования / В. И. Никулин // Земство: история и современность: материалы обл. науч.-практ. конф. – Пенза, 1995. – С. 39 – 44; Шалдыбин, С. Г. Свет и тени начального образования / С. Г. Шалдыбин // Там же. – С. 53 – 55.

17 Церковная школа в Симбирской епархии с 1884 по 1908 год. – Симбирск, 1909; Очерки начального образования в Пензенской губернии по сведениям за 1899 – 1900 учебный год. – Пенза, 1903.

18 Ососков, А. Народное образование в Мордовской АССР / А. Ососков, К. Котков. – Саранск, 1946; Талдин, Н. В. Очерки истории мордовской школы / Н. В. Талдин. – Саранск, 1956; Сандина, Т. И. Развитие народного образования в Мордовии / Т. И. Сандина. – Саранск, 1969.

19 Кудаева, Л. В. Начальные церковно-приходские училища Мордовского края в конце XIX - начале XX века / Л. В. Кудаева // Современные проблемы психолого-педагогических наук. – Саранск, 1993. – Вып. 3. – С. 19 – 23; Она же. Земские училища Мордовского края в конце XIX – начале XX века // Современные проблемы психолого-педагогических наук. – Саранск, 1991. – Вып. 1. – С. 19 – 21; Народное образование в историческом аспекте // Поволжские финны: краткий очерк истории и развития мордовского народа. – М., 1991. – С. 96 – 106; Лаптун, В. И. Развитие народного образования в Мордовии в конце XIX – начале XX века: автореф. дис ... канд. ист. наук / В. И. Лаптун. – Самара, 1997; Он же. Состояние земской школы на территории Мордовии в первые годы ХХ века // Гражданское общество и государственные институты в России : взгляд из провинции : материалы VIII – IX Сафаргалиев. науч. чтений. –Ссаранск, 2004. – С. 83 – 89.

20 Зеткина, И. А. Национальное просветительство Поволжья: формирование и развитие / И. А. Зеткина. – Саранск, 2003.

21 Рогачев, В. И. Истоки. К проблеме историко-культурного и филологического наследия М. Е. Евсевьева / В. И. Рогачев. – Саранск, 2002; Осовский, Е. Г. Макар Евсевьевич Евсевьев: просветитель, ученый, педагог / Е. Г. Осовский, И. А. Зеткина. – Саранск, 2003.

22 Росницкий, Н. А. Лицо деревни. По материалам обследований 28 волостей и 32730 крестьянских хозяйств Пензенской губернии / Н. А. Росницкий. – М. - Л., 1926; Ульянов, Г. К. Просветительная работа среди мордовской национальности / Г. К. Ульянов // Жизнь национальностей. – 1920. – № 12; Он же. Задачи мордовской интеллигенции (в обл. просвещения) // Жизнь национальностей. – 1921. – № 98; Он же. Мордва и Октябрьская революция // Жизнь национальностей. – 1923. – № 1; Он же. Мордва // Вопросы всеобщего обучения среди нацмен / под ред. Г. Г. Мансурова и М. С. Эпштейна. – М., 1927; Он же. Национально-культурные проблемы в мордовской деревне // Коммунистическое просвещение. – 1931. – № 10. и др.

23 Константинов, Н. А. Очерки по истории советской школы РСФСР за 30 лет / Н. а. Константинов, Е. И. Медынский. – М., 1948; Константинов, Н. А.. Очерки по истории начального образования в России / Н. А. Константинов, В. Я. Струминский. – М., 1949.

24 Аккуратова, Н. С. КПСС в борьбе за выполнение программы в области народного образования в период перехода на мирную работу по восстановлению народного хозяйства. 1921 – 1925 гг. / Н. С. Аккуратова. – М., 1954; Ким, М. П. Коммунистическая партия – организатор культурной революции в СССР / М. П. Ким. – М., 1955; Плешакова, А. В. Борьба Коммунистической партии за народное просвещение в годы иностранной интервенции и гражданской войны (июль 1918 – 1920 гг.) / А. В. Плешакова. – М., 1955.

25 Витухновский, Г. В. Борьба за учительство в первые месяцы Советской власти / Г. В. Витухновский // Советская педагогика. – 1956. – № 11. – С. 71 – 82.

26 Королев, Ф. Ф. Народное хозяйство и Народное образование в СССР / Ф. Ф. Королев. – М., 1961; Он же. Очерки по истории советской школы и педагогики. 1917 – 1920. – М., 1958; Королев, Ф. Ф. Очерки по истории советской школы и педагогики. 1921 – 1931 / Ф. Ф. Королев, Т. Д. Корнейчик, З. И. Равкин. – М., 1961; Медынский, Е. Н. Народное образование в СССР / Е. Н. Медынский. – М., 1952; Дейнеко, М. М. 40 лет народного образования в СССР / М. М. Дейнеко. – М., 1957.

27 Бибанов, Т. П. Деятельность КПСС по развитию и совершенствованию общеобразовательной школы Российской Федерации в 1929 – 1934 гг.: автореф. дис. ... канд. ист. наук / Т. П. Бибанов. – М., 1971; КПСС во главе культурной революции в СССР. – М., 1972.

28 Афиногенова, Т. Сельский учитель в годы первых пятилеток / Т. Афиногенова // Народное образование. – 1985. – № 8; Бибанов, Т. П. Общественно-политическая деятельность учительства в период социалистического строительства (1925 – 1936 гг.) / Т. П. Бибанов // Советская педагогика. – 1977. – № 7; Федюкин, С. А. Советская власть и буржуазные специалисты / С. А. Фелюкин. – М., 1965; Он же. Великий Октябрь и интеллигенция: из истории вовлечения старой интеллигенции в строительство социализма. – М., 1972; Он же. Борьба Коммунистической партии с буржуазной идеологией в первые годы нэпа. – М., 1977; Он же. Борьба с буржуазной идеологией в условиях перехода к нэпу. – М., 1977.

29 Очерки истории школы и педагогической мысли народов СССР. 1917 – 1941 гг. – М., 1980.

30 Киселев, А. Л. Социалистическая культура Мордовии / А. Л. Киселев. – Саранск, 1959.

31 Букин, М. С. Становление мордовской советской государственности (1917 – 1941) / М. С. Букин. – Саранск, 1990; Васькин, И. А. Национальное возрождение мордовского народа / И. А. Васькин. – Саранск, 1956; Яшкин, И. А. Мордовская социалистическая нация - детище Октября / И. А. Яшкин. – Саранск, 1980.

32 История Мордовской АССР: в 2 т. – Т.1, 2. – Саранск, 1979; История советского крестьянства Мордовии: в 2 ч. – Ч.1. – Саранск, 1987.

33 Ивашкин, В. С. К вопросу о вовлечении дореволюционной интеллигенции Мордовии в социалистическое строительство // Тр. НИИЯЛИЭ. – Вып.34. – Саранск, 1968. – С. 70 – 91; Он же. Формирование советской интеллигенции в Мордовии (1917 – 1941 гг.): дис. ... канд. ист. наук / В. С. Ивашкин. – Саранск, 1966; Он же. Формирование советской интеллигенции в Мордовии. – Саранск, 1972; Он же. Интеллигенция – совесть народа // Мордовский народ: что нас волнует. – Саранск, 1991. – С. 81 – 91.

34 Гараевская, И. А. «Мы будем штамповать интеллигентов...» / И. А. Гараевская // Высшее образование в России. – 1994. – №2; Куманев, В. А. 30-е годы в судьбах отечественной интеллигенции / В. А. Куманев. – М., 1991.

35 Богуславский, М. Драма взаимной нетерпимости / М. Богуславский // Свободная мысль. – 1992. – № 8; Галин, С. А. Исторический опыт культурного строительства в первые годы Советской власти / С. А. Галин. – М., 1990; Вендровская, Р. Б. Школа 20-х годов: поиски и результаты / Р. Б. Вендровская. – М., 1993; Котряхов,Н. В. Теория и практика трудовой школы в России / Н. В. Котряхов, Л. Я. Холмс. – Киров, 1993; Дорофеева, Т. В. Формирование школьной системы обучения в советской России (1917 – нач. 30-х гг.): дис. ... канд. ист. наук / Т. В. Дорофеева. – Воронеж, 1994; Карташова, Т. Н. Культурное строительство в Среднем Поволжье в 1917 – 1920 гг.: дис. ... канд. ист. наук / Т. Н. Карташова. – Самара, 1994, Ершова, О. В. Школьное образование в РСФСР в 1917 – 1941 годах: исторический опыт и уроки (на материалах Чувашии): автореф. дис. … канд. ист. наук / О. В. Ершова. – Чебоксары, 2007.

36 Иванчина, А. Г. Партийно-государственная кадровая политика в области педагогического образования в Российской Федерации. 1928-1941 гг.: автореф. дис. ... канд. ист.наук / А. Г. Иванчина. – М., 1993; Тищенко, В. Г. Партийно-государственная политика подготовки педагогических кадров в РСФСР (1928 – 1937): автореф. дис... канд. ист. наук / В. Г. Тищенко. – М., 1993.

37 Марискин, О. И. Некоторые проблемы просвещения мордовского народа в первой половине 20-х годов (по материалам Пензенской губернии) / О. И. Марискин // Из истории развития народного образования и просветительства в Среднем Поволжье. – Йошкар-Ола, 1993. С. 108 – 111; Ефимова, А. И. Национально-культурное развитие мордовского народа (конец 19 – сер. 30-х годов 20 века): дис. ... канд. ист. наук / А. И. Ефимова. – Саранск, 1995; Фирсова, И. А. Некоторые направления государственной политики в отношении учительства в Мордовском крае (20-е годы ХХ в.) / И. А. Фирсова // Историко-культурное развитие народов Среднего Поволжья: традиции и инновации: материалы науч.-практ. конф. – Саранск, 2004. – с. 204 – 206.

38 Крисанова, Н. А. Высшая школа Мордовии 1931 – 1956 гг. Формирование научно-педагогических кадров / Н. А. Крисанова. – Саранск, 2002.

39 Шукшина, Т. И. Мордовская школа 1920–1930-х гг.: основные этапы и проблемы развития / Т. И. Шукшина. – Саранск, 2003.

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.