WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

КРИВОШАПКИН Андрей Иннокентьевич

Оби-рахматский вариант перехода

от среднего к верхнему палеолиту

в Центральной Азии

Специальность 07.00.06 – археология

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Новосибирск – 2012

Работа выполнена в отделе археологии каменного века Федерального государственного бюджетного учреждения науки Института археологии и этнографии Сибирского отделения Российской академии наук (ИАЭТ СО РАН)

Официальные оппоненты:

Дроздов Николай Иванович, доктор исторических наук, профессор, ФГБОУ ВПО Красноярский государственный педагогический университет им. В.П. Астафьева, ректор.

Медведев Герман Иванович, доктор исторических наук, профессор, ФГБОУ ВПО Иркутский государственный университет, кафедра археологии, этнологии и истории древнего мира, заведующий.

Зыкин Владимир Сергеевич, доктор геолого-минералогических наук, ФГБУН Институт геологии и минерологии им. В.С. Соболева СО РАН, лаборатория геологии кайнозоя, палеоклиматологии и минералогических индикаторов климата, заведующий

Ведущая организация:

ФГБУН Институт истории материальной культуры Российской академии наук

Защита диссертации состоится 26 мая 2012 г. в 10 часов на заседании диссертационного совета Д 003.006.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора наук при ИАЭТ СО РАН по адресу 630090, г. Новосибирск, просп. Академика Лаврентьева, 17.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ИАЭТ СО РАН

Автореферат разослан ___ апреля 2012 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор исторических наук

С.В. Маркин

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность и научная значимость исследования. В результате возобновления в конце ХХ в. археологических работ на ключевых палеолитических объектах Центральной Азии, в хронологически среднепалеолитических индустриях было выявлено проявление важнейших технологических и культурных инноваций, свидетельствующих о том, что структурные изменения культуры древнего человека начались в исследуемом регионе как минимум на 20-30 тыс. лет раньше появления на европейском континенте верхнепалеолитической культуры. В частности, в археологических комплексах, имеющих абсолютный возраст 80-70 тыс. лет назад, зафиксировано систематическое применение развитой мелко- и микропластинчатой технологии расщепления камня, считавшейся ранее прерогативой лишь верхнепалеолитической культуры. Сложившаяся ситуация не только остро поставила вопрос о терминологической (культурной) классификации индустрий среднего палеолита, демонстрирующих присутствие прогрессивных инновационных решений, но и возобновила дискуссию о движущих силах культурной эволюции, т.е., о выявлении причин и роли технологических и культурных инноваций в древнейшей истории человечества. Причем, что касается проблемы перехода от среднего к верхнему палеолиту и дальнейшего его развития, важным оказалось не только выделение причин (и времени) появления отдельных компонентов новой культуры, но и выяснение того, что послужило мотивацией объединения накопленного культурного потенциала (разрозненных во времени и пространстве технологических и культурных инноваций) в единый "комплекс поведения человека современного типа", окончательное формирование которого и привело, в конечном итоге, к появлению новой верхнепалеолитической культуры.

Необходимость полноценного введения в научный оборот и всестороннего анализа накопленных за последнее десятилетие данных по палеолитическим памятникам Западного Тянь-Шаня в контексте формирования культуры современного человека в данном регионе и определяет актуальность данной работы. Как изучение нового материала, полученного в результате возобновления исследовательских работ на ключевых объектах Средней Азии (стоянки Оби-Рахмат, Кульбулак), так и ревизия уже известных с последней четверти ХХ в. археологических коллекций (стоянки Худжи, Дусти, Хонако III, Джаркутан, Огзи-Кичик и др.) привели к переосмыслению истории культурной эволюции древнего человека, проживавшего в данном регионе в начале и середине верхнего неоплейстоцена. Таким образом, в настоящее время возникла явная необходимость обобщения всего массива новой информации, прежде всего касающейся появления в регионе комплексов, связанных с переходом от среднего к верхнему палеолиту, выявление источников формирования новой культурной традиции, определение общего тренда ее развития и идентификации особенностей данного явления на территории Западного Памиро-Тянь-Шаня.

Цель исследования состоит в обосновании специфики перехода от среднего к верхнему палеолиту в изучаемом регионе и выделении обирахматского варианта перехода от среднего к верхнему палеолиту на территории Центральной Азии. Достижение поставленной цели предполагает решение следующих исследовательских задач:

-        определение общих и частных критериев выделения переходных от среднего к верхнему палеолиту индустрий на основе предложенных в современном палеолитоведении моделей и вариантов;

-        анализ имеющихся данных по среднепалеолитическим индустриям региона в контексте перехода к верхнему палеолиту;

-        детальный технико-типологический анализ основных пластинчатых каменных индустрий Западного Тянь-Шаня, относимых к финальному среднему палеолиту и переходу от среднего к верхнему палеолиту (грот Оби-Рахмат, нижние культурные подразделения стоянки Кульбулак и стоянка Худжи);

-        выделение критериев, определяющих обирахматский вариант перехода к верхнему палеолиту;

-        сопоставительный анализ индустрии обирахматского типа с палеолитическими индустриями Западного Памиро-Тянь-Шаня и сопредельных территорий для выявления основы его формирования и дальнейшего развития.

Территориальные рамки исследования охватывают западную часть Памиро-Тянь-Шаня (Узбекистан и Северный Таджикистан).

Хронологические рамки работы определены имеющимися абсолютными датировками для памятников обирахматского варианта и охватывают период от 80-70 т.л.н. до 40-35 т.л.н.

Методика исследования. Для выяснения палеоэкологического контекста изучаемых археологических индустрий использовался комплексный анализ палинологических и фаунистических материалов, детальное изучение палеоландшафтной ситуации региона, анализ результатов литологического и седиментологического исследования изучаемых стратиграфических разрезов, а также критическое изучение имеющихся определений абсолютного возраста культурных отложений исследуемых археологических объектов. Для выявления технологического потенциала древних обитателей региона использовался как традиционный (дескриптивный) технико-типологический метод изучения каменных артефактов, так и атрибутивный и технологические методы, целью применения которых было выявление "традиционных" (среднепалеолитических) и инновационных (верхнепалеолитических) технических решений в изучаемых индустриях. На заключительном этапе исследования применялись корреляционный метод и метод статистического обобщения полученных по исследуемым объектам данных (как археологических, так и естественнонаучных) для выявления степени культурного взаимодействия палеопопуляций на внутри- и межрегиональном уровнях (миграции, культурные диффузии и т.д.).

Защищаемые положения:

1.        В результате проведенного анализа репрезентативности известных на настоящий момент палеолитических памятников западной части Памиро-Тянь-Шаня (Узбекистан и Северный Таджикистан) выявилась неоднозначность распространенного в литературе тезиса о представительности и, соответственно, хорошей изученности среднего палеолита Средней Азии, что потребовало уточнения предложенных во второй половине ХХ в. культурно-хронологических схем развития древних человеческих сообществ на изучаемой территории. Проведенная ревизия культурно-хронологических схем развития среднего палеолита региона привела к пересмотру его фациального деления: отказу от выделения зубчатой фации регионального мустье и  переосмыслению (в сторону значительного уменьшения) роли леваллуазского компонента в местных среднепалеолитических индустриях.

2.        Проведенный анализ репрезентативных пластинчатых индустрий Западного Памиро-Тянь-Шаня позволяет говорить об их принадлежности к единой культурной традиции, существовавшей в регионе с 80-70 тыс.л.н. до 40-35 тыс.л.н.

3.        Учитывая технологические и типологические характеристики изученных комплексов, утверждается их атрибуция как переходных индустрий, и выделяется обирахматский вариант перехода от среднего к верхнему палеолиту.

4.        Сопоставление обирахматских индустрий с индустриями сопредельных территорий позволяет говорить о формировании обирахматского варианта перехода к верхнему палеолиту в результате культурного взаимодействия ближневосточных пластинчатых леваллуазских индустрий и загросского мустье.

5.        Специфической особенностью обирахматского варианта перехода от среднего к верхнему палеолиту является раннее появление вариабельного мелко- и микропластинчатого расщепления;

6.        Обирахматская культурная традиция послужила одним, если не основным, из источников формирования верхнего палеолита региона.

Научная новизна. В диссертации обобщены новые археологические, палеоантропологические и естественнонаучные материалы одного из ключевых районов изучения евразийского палеолита. Впервые в полном объеме в научный оборот вводятся статистические данные по опорным стратифицированным переходным памятникам Западного Памиро-Тянь-Шаня. На основе корреляции новой информации по изучаемому региону с известными данными по палеолиту сопредельных территорий предложено значительное уточнение интерпретации культурных событий и тенденций развития каменных индустрий Западного Памиро-Тянь-Шаня в верхнем неоплейстоцене.

Источниковая база диссертации. Основу диссертационного сочинения составили материалы многолетних экспедиционных работ автора на ключевых стратифицированных многослойных палеолитических памятниках Западного Тянь-Шаня - грот Оби-Рахмат и Кульбулак (Узбекистан). Их дополняют результаты технико-типологического и атрибутивного анализа опорных стратифицированных памятников Северного Таджикистана (Худжи, Хонако III и Дусти). В обобщающих разделах привлечены аналитические данные палеолитических коллекций, публикаций и архивных материалов из научных учреждений и музеев Новосибирска, Ташкента, Самарканда и Душанбе. Другим важным источником для диссертации послужили данные исследований палеолитических памятников, полученные специалистами в области естественных наук: И.С. Новиковым и С.В. Лещинским (геоморфология и стратиграфия), К. Майол (седиментология), Феденевой И.Н. (палеопедология), С. Менцер (микроморфология отложений), Кульковой И.А. (палинология), Фороновой И.В. и П. Ринном (фауна), Кулик Н.А. (петрография), Б. Виолой, Т.А. Чикишевой и М. Гланц (палеоантропология), Е.Ю. Гирей и П.В. Волковым (трасология), Т. Джаллом, Б. Блеквелл и Дж. Фэзерсом (абсолютное датирование).

Научно-практическая значимость диссертации состоит в том, что ее результаты могут быть использованы в научной работе (подготовка обобщающих трудов, посвященных древнейшей истории Центральной Азии), в учебном процессе (подготовка соответствующих разделов лекционных курсов и семинаров по археологии и антропологии). Археологические и антропологические коллекции изученных палеолитических памятников уже в настоящее время используются в музейных экспозициях. Полученные стратиграфические профили и репрезентативные коллекции каменных артефактов позволяют проводить ежегодные полевые школы для студентов и аспирантов, специализирующихся на археологии каменного века и геологии четвертичного периода.

Апробация работы. Основные положения и выводы диссертации представлены в 54 научных работах на русском и иностранных языках, в том числе 10 статей в рецензируемых изданиях, рекомендуемых ВАК. Результаты исследований изложены в докладах на всероссийских и международных симпозиумах и конференциях в Льеже (2001), Одессе (2002), Тайпэе (2002), Монпеллье (2003), Ташкенте (2004), Лиссабоне (2006), Лутраки (2007), Иркутске (2007), Флоренции (2007), Ханое (2009), Пекине (2009), Новгороде (2011), на заседаниях отдела палеолита ИИМК РАН в Санкт-Петербурге (2003), Института археологии АН РУз в Самарканде и Ташкенте (1998-2011), отдела каменного века Института археологии, этнографии и истории Таджикской АН в Душанбе (2010, 2011), а также регулярно обсуждались на заседаниях отдела археологии каменного века и ежегодных отчетных сессиях ИАЭТ СО РАН.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, шести глав, заключения, списка использованной литературы, списка сокращений и приложения, состоящего из иллюстраций и статистических таблиц.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обоснованы актуальность и научная значимость темы, ее хронологические и территориальные рамки, сформулированы цель и задачи работы, охарактеризованы основные методологические принципы исследования.

В первой главе – "Проблематика изучения перехода от среднего к верхнему палеолиту в Евразии" – рассматриваются вопросы, связанные со становлением и эволюцией концепций перехода от среднего к верхнему палеолиту, а также приводится краткий обзор существующих моделей, вариантов и критериев выделения переходных индустрий на территории Евразии.

Вплоть до относительно недавнего времени основной парадигмой в палеолитоведении являлась точка зрения, что важнейший эволюционный скачок в культурном и технологическом развитии человека современного типа произошел около 40 тыс. лет назад в результате т.н. верхнепалеолитической революции.  Причем, начало культурных и технологических изменений непосредственно связывалось с эволюцией физического облика и ментальных способностей самого человека, т.е., с появлением на территории Европы, заселенной ранее неандертальцами, первых сообществ Homo sapiens. Именно с этим феноменом ассоциировалось появление новых стратегий обработки камня, изготовление орудий из кости и рога, пользование украшениями и создание произведений искусства. Более того, распространенной точкой зрения являлось то, что основная направленность, признаки и характер изменений культуры должны быть близки таковым, выделенным для территории Европы. Соответственно, степень развитости различных индустрий оценивалась зачастую по критериям, разработанным для классических верхнепалеолитических индустрий европейского континента. Однако, по мере интенсификации палеолитических исследований за пределами европейской ойкумены, данная парадигма утратила свою универсальность. Полученные в последние годы данные уверенно указывают на то, что, с одной стороны, современная анатомия человека появилась гораздо раньше, а с другой стороны, ряд основных культурных признаков эпохи верхнего палеолита фиксируется в археологических комплексах значительно большей древности. В частности, в Южной Африке в последнее десятилетие были обнаружены археологические комплексы, в которых уже 65-70 тыс. лет назад присутствовали и костяные орудия, и персональные украшения в виде перфорированных раковин морских моллюсков, и символическое (абстрактное) поведение в виде пигментной декорации, и даже свидетельства использования технологии производства геометрических артефактов, которая считалась одной из важнейших отличительных черт гораздо более поздних этапов каменного века.

В настоящее время большинство исследователей пришло к выводу, что, анализируя процессы перехода от среднего к верхнему палеолиту, необходимо учитывать, прежде всего, региональный контекст. Данный подход приводит в итоге к выделению различного количества региональных "вариантов" или "сценариев" перехода от среднего к верхнему палеолиту, каждый из которых, так или иначе, "обыгрывает" разные акценты и комбинации трех основных моделей перехода: локальная эволюция на местной основе, замещение пришлой ("сложившейся") культурой, либо аккультурационная модель [Деревянко, 2009; Вишняцкий, 2008]. Что касается критериев определения переходных и/или ранних верхнепалеолитических индустрий, то большинство исследователей в настоящее время оперируют характеристиками "комплекса поведения современного человека" (Shea, 2011), ранжируя их в том или ином порядке, отдавая предпочтение, например, все таки какому-то одному признаку (изменение техники скола, господство пластинчатой технологии и т.д.), либо пытаясь выстроить динамическую систему оценки степени присутствия различных "современных" компонентов в конкретной индустрии [Вишняцкий, 2004]. Относительно же причин, вызвавших радикальные культурные изменения (хоть и растянутые во времени на несколько тысячелетий, а в некоторых регионах переходные процессы заняли, по всей видимости, даже и не один десяток тысячелетий), вплоть до настоящего времени консенсус среди исследователей не достигнут. Опираясь на известные для территории Центральной Азии данные (в частности, западного Памиро-Тянь-Шаня), наиболее убедительной выглядит идея "фронтира", т.е., ускорение процесса технологических и культурных инноваций в зоне контакта различных популяций в условиях конкуренции за природные ресурсы.

Во второй главе – "Характеристика среднего палеолита Западного Тянь-Шаня в контексте перехода к верхнему палеолиту" – исследуется возможность формирования переходных индустрий на основе эволюционного развития местных среднепалеолитических комплексов. С этой целью в параграфе 2.1.        История изучения среднего палеолита региона при обзоре основных этапов изучения палеолита Западного Памиро-Тянь-Шаня рассматривается вопрос репрезентативности и информативности среднепалеолитических памятников региона. Вплоть до настоящего времени распространенной точкой зрения считается, что среднепалеолитический этап истории человечества в данном регионе является одним из наиболее представительных по количеству памятников и, соответственно, более полно изученных. Действительно, с 1938 года, когда было осуществлено первое стационарное исследование палеолитического памятника Тешик-Таш, в регионе обнаружено более 70 палеолитических объектов, опубликовано более 200 научных работ, посвященных проблематике древнекаменного века Средней Азии, составлено несколько схем регионального развития каменных индустрий с выделением основных тенденций и специфических подразделов - фаций. Однако проведенный критический анализ степени информативности объектов показал, что из проанализированных 71 палеолитического объекта лишь 13 обладают относительно непотревоженным стратиграфическим контекстом, а из них лишь три памятника дали статистически достаточную коллекцию каменных артефактов численностью более 1000 предметов. Подобная картина наблюдается и среди памятников с экспонированным материалом, подавляющее количество которых насчитывает в своей номенклатуре лишь несколько десятков артефактов, а некоторые "стоянки" и вовсе представлены единичными находками на поверхности.

Учитывая полученные статистические наблюдения над степенью информативности объектов, в параграфе  2.2.        Культурная классификация среднего палеолита Западного Памиро-Тянь-Шаня проводится критический обзор имеющихся на настоящее время региональных схем, практически все из которых в большей или меньшей степени были предложены в 60-70 гг. ХХ в. в контексте популярного в то время в палеолитоведении "фациального деления" мустьерской культуры. Фациальная дифференциация среднепалеолитических комплексов впервые была предложена Франсуа Бордом в начале 60-х гг. ХХ века для более полного отражения культурной вариабельности мустьерских индустрий Франции [Bordes, 1961]. Для выделения фаций, существовавших в среднем палеолите, французским исследователем был применен типологический подход, в рамках которого индустрии изучались и сопоставлялись на основе использования единого тип-листа нуклеусов и орудий (тип-лист Ф. Борда) и применения унифицированных типологических и технологических индексов (индекс леваллуа, индекс пластинчатости, индекс скребел и т.д.). Выявленная в результате введения единых стандартов описания и сопоставления каменного инвентаря вариабельность среднего палеолита Франции привлекла исследователей каменного века возможностью объективного сопоставления палеолитических индустрий географически отдаленных друг от друга регионов. Таким образом, схема культурного развития, предложенная для объяснения вариабельности мустьерских индустрий обитателей территории Южной Франции, была в той или иной степени адаптированности перенесена и на другие регионы Старого Света и успешно используется многими исследователями вплоть до настоящего времени. Однако в некоторых случаях попытки создания региональных схем культурного развития в полном соответствии с европейской культурной последовательностью имели формальный характер, что привело, на наш взгляд, к ошибочной интерпретации особенностей и взаимосвязей различных этапов локальной эволюции культуры древнего человека. В частности, как показали результаты нового этапа работ на территории Узбекистана, это касается выделения фации зубчатого мустье для территории Средней Азии. В.А. Ранов первым предпринял попытку фациального разделения среднепалеолитических памятников данного региона и выделил следующие варианты или локальные группы: леваллуазский, леваллуа-мустьерский, мустьерский, и мустьеро-соанский [Ранов, 1968]. Про выделение отдельного зубчатого варианта мустье в регионе (и, конкретно, в Узбекистане) впервые заявил М.Р. Касымов, основываясь на изучении коллекций каменных изделий многослойной стоянки Кульбулак [История Узбекской ССР, 1967; Ранов, Несмеянов, 1973]. Вслед за В.А. Рановым и М.Р. Касымовым, свой взгляд на внутреннее подразделение среднеазиатского мустье был предложен Р.Х. Сулеймановым [Сулейманов, 1972]. По его мнению, среднепалеолитические памятники можно разделить на две большие группы: индустрии, для которых характерны зубчато-выемчатые формы, дисковидные нуклеусы, скребла, резцы, струги и памятники обирахматской культуры. Эталоном для выделения зубчатых индустрий, вслед за М.Р. Касымовым, Р.Х. Сулейманов называет стоянку Кульбулак. Позднее, в совместной работе с Н.Х. Ташкенбаевым [Ташкенбаев, Сулейманов, 1980], Р.Х. Сулейманов говорит уже не о фациях, а о путях развития среднепалеолитических культур региона, которых он выделяет два: леваллуазский и зубчатый. Т. Оманжулов в своей кандидатской диссертации, посвященной мустьерским памятникам Ташкентского оазиса, также как и Р.Х. Сулейманов, выделяет два варианта среднепалеолитических индустрий: тейякско-зубчатые индустрии (куда, помимо материалов Кульбулака он включает материалы стоянок Бозсу 1 и 2, Кухисимская и Бургулюксай) и памятники, относящиеся к обирахматской культуре. В долине р. Зеравшан он выделяет также вариант атипичного зубчатого мустье, представленный индустриями памятников Кутурбулак и Зирабулак [Оманжулов, 1984]. Двучленное разделение среднего палеолита Средней Азии позднее было поддержано и Л.И. Кулаковской, которая при анализе опубликованных данных по памятникам среднего палеолита указанного региона также выделила два варианта: мустье обыкновенное и мустье зубчатое [Кулаковская, 1990], при этом вариант зубчатого мустье вновь был выделен, преимущественно, на основе коллекций стоянки Кульбулак. Таким образом, вне зависимости от авторов классификаций среднего палеолита Средней Азии, одним из неизменных элементов остается выделение варианта зубчатого мустье, определяемого на основе единственного эталонного стратифицированного памятника, расположенного на территории Узбекистана, стоянки Кульбулак. Остальные памятники, относимые разными авторами к зубчатому варианту, являются либо стоянками с экспонированным археологическим материалом (Бозсу 1 и 2, Бургулюксай), либо стоянками, непотревоженное стратифицированное положение каменных артефактов которых вызывает серьезные возражения (Кухисимская, Кутурбулак, Зирабулак). Возобновленное в 2007 году изучение стоянки Кульбулак, в частности, было нацелено и на уточнение вопроса о выделении "зубчатой" фации регионального среднего палеолита. Как показали наши исследования, наблюдается достаточно четкая взаимосвязь между характером осадконакопления определенного литологического тела и процентом "зубчатости" орудийного набора. Среднепалеолитические слои памятника, включенные в отложения селево-пролювиального генезиса, резко выделяются большой долей орудий как по отношению к общему количеству артефактов, так и по отношению к сколам. C нашей точки зрения, такая высокая доля орудий, если она не является следствием функционального своеобразия стоянки, может быть поводом для особенно настороженного отношения исследователя к орудийному набору памятника и необходимости выделения группы "псевдоорудий". Исходя из проведенного анализа, можно говорить, что основной маркирующий признак комплексов, отнесенных к зубчатому мустье – зубчатый контур изделий – является, наиболее вероятно, результатом действия естественных процессов, связанных с транспортировкой и аккумуляцией селево-пролювиальных отложений. Соответственно, комплексы среднепалеолитических слоев стоянки Кульбулак не могут являться эталоном выделения каких-либо культурно-технологических вариантов. таким образом, выделение фации зубчатого мустье на материалах стоянки Кульбулак проблематично, что требует более общей (средний палеолит) культурной атрибуции средней пачки культуросодержащих отложений памятника. В таком случае, выделение фации зубчатого мустье по меньшей мере спорно и для всей территории Средней Азии, поскольку именно среднепалеолитические материалы стоянки Кульбулак являлись эталонными коллекциями, позволявшими выделение данного культурного подразделения исследуемого региона.

В результате уточнения региональной схемы культурного развития, на наш взгляд, стоит отказаться от фациального деления среднего палеолита региона, сохранив, тем не менее, его разделение на две линии развития: мустьерскую, представленную, как минимум, индустрией грота Тешик-Таш, и пластинчатую, представленную более весомой группой информативных объектов, прежде всего стратифицированных (Оби-Рахмат, Кульбулак (слой 23), Худжи). При этом прежнее название для этой линии развития - леваллуа-мустьерская - требует, как показал технологический и типологический анализ ключевых индустрий региона, уточнения, поскольку значение леваллуазского компонента в указанных индустриях было, на наш взгляд, преувеличено (исходя из господствовавшего во второй половине ХХ в. подхода к интерпретации пластинчатых индустрий среднепалеолитического возраста).

Третья глава – "Грот Оби-Рахмат" – посвящена детальному изложению накопленной на настоящее время комплексной информации по ключевому многослойному палеолитическому объекту Западного Памиро-Тянь-Шаня.

3.1.        Местонахождение и история изучения памятника. Грот Оби-Рахмат расположеный на территории Республики Узбекистан в 100 км на восток-северо-восток от г. Ташкента. Памятник был открыт в 1962 г. археологическим отрядом Института истории и археологии АН УзССР, возглавляемым А.Р. Мухамеджановым. Первоначально раскопки проводились под руководством М.М. Герасимова и Х.К. Насретдинова, а в 1964 – 1965 гг. – Р.Х. Сулейманова [Сулейманов, 1972]. В 1966 – 1986 гг. раскопки и зачистки разрезов эпизодически осуществлялись Т. Оманжуловым и К.А. Крахмалем. В 1998 г. в рамках сотрудничества ИАЭТ СО РАН и Института истории и археологии АН РУ было возобновлено исследование грота Оби-Рахмат под общим руководством академика РАН А.П. Деревянко [Деревянко, Исламов, Петрин и др., 1998, 1999], которые проводятся вплоть до настоящего времени (2012 г.).

3.2.        Геолого-геоморфологическое описание бассейна реки Пальтау. Западная часть Тянь-Шаня, в пределах которой расположен грот Оби-Рахмат, представляет собой систему хребтов северо-восточного простирания, разделенных глубокими долинами. В направлении с северо-запада на юго-восток она включает хребты Каржантау (высоты 2100-2300, с отдельными высотами более 2800м), Угамский (высоты ступенчато возрастают в северо-восточном направлении с 2300 до 3600 м), Пскемский (высоты увеличиваются в северо-восточном направлении с 3400 до 4200 м), Кексууский (2700-3800 м), Кум-бель (3000-3700 м), являющийся отрогом расположенного южнее Чаткальского хребта. Данные горные хребты имеют близкое простирание и морфологически сходны между собой. Все они несут следы древнего оледенения в виде каров в верховьях долин, дренирующих их склоны, а наиболее высокие из них (Пскемский, Кум-Бель и Чаткальский) в приводораздельных частях сохраняют небольшие площади современного оледенения. Перечисленные горные сооружения разделены глубокими долинами рек Угам, Пскем, Коксу и Чаткал. Геологическое строение окрестностей грота Оби-Рахмат определяется положением на границе Чарвакской впадины, сложенной меловыми и кайнозойскими породами, и хребтов западного Тянь-Шаня, образованных палеозойскими породами. Впадина была последовательно заполнена меловыми, палеогеновыми и неогеновыми обломочными породами. В четвертичное время она подвергалась воздыманию совместно с горными сооружениями и в ее пределах сформировалась единая с ними последовательность речных террас и сопряженных с ними аллювиальных толщ. В нижней части долины Пальтау поперек ее правого склона расположен вытянутый массив неслоистых темно-серых известняков (рифовая постройка). Его ширина – первые сотни метров, длина до 500-700 м. Южное окончание массива достигает уреза воды Пальтау. С этим массивом неслоистых известняков и связаны карстовые проявления – грот Оби-Рахмат и пещера Пальтау. Комплекс  террас в нижней части долины включает вторую, третью и четвертую террасы (относительные высоты 5, 60, 90-95 и 140-160 м), соответствующие IV, V,VI и VII террасам по «чаткальской шкале» [Сулейманов, 1972]. Террасы сложены грубообломочным горным аллювием, практически лишенным слоистости и деления на фации. В их формировании важную роль играли селевые процессы. В обломках преобладают валуны и глыбы гранодиоритов, коренные выходы которых развиты на северо-востоке верхней части долины Пальтау. Поверхности террас имеют достаточно большой (до 5) уклон вниз по долине, более характерный для поверхностей пролювиальных конусов выноса, чем для аллювиальных террас. Относительно времени формирования карстовых полостей Пальтау и Оби-Рахмат и связанных с ними стратифицированных археологических памятников, их положение между уровнями второй и третьей террас не оставляет сомнений. Полости могли возникнуть только в период врезания, произошедшего после отложения чехла третьей террасы, поскольку до этого они находились ниже базиса денудации [Кривошапкин и др., 2003; Новиков, 2004; Новиков и др., 2004]. Таким образом, Геологические события в долине реки Пальтау развивались в следующей хронологической последовательности:

1.        QII1-3 – формирование аллювиального комплекса III и IV  надпойменных террас Пальтау.

2.        QIII1 – межледниковый эрозионный врез и формирование карстовых полостей.

3.        QIII1-2 – формирование аллювиального комплекса II надпойменной террасы Пальтау и начало заполнения карстовых полостей.

4.        QIII2 – межстадиальный эрозионный врез и завершение заполнения грота в связи с врезанием бокового притока

5.        QIII3 - формирование аллювиального комплекса I надпойменной террасы Пальтау, формирование натечных форм грота;

6.        QIV – формирование пойм и завершение заполнения пещеры  в связи с хозяйственным освоение третьей террасы.

3.3.        Стратиграфия, седиментология, палинология и фауна грота Оби-Рахмат. Грот Оби-Рахмат представляет собой большую округлую нишу, обращенную на юг. Ширина в привходовой части 20 м, глубина – 9, максимальная высота свода – 11,8 м. Толща рыхлого заполнения грота подразделяется на 22 стратиграфических слоя общей мощностью около 10 м (Р.Х. Сулеймановым [1972] отложения грота были подразделены на 21 стратиграфический слой. Во время раскопок 2001 г. был выделен слой 22, заполняющий каверны скального основания грота. В целом, характеризуя стратиграфический разрез, можно сказать, что отложения грота представляют собой переслаивающиеся горизонты светло-палевой и серой супеси. При этом наблюдается следующая закономерность: палевые слои имеют большую мощность, достигающую 50 – 60 м, серые обычно до 15 – 25 см, и они более насыщены артефактами, угольками и костными остатками. Все слои залегают практически горизонтально с небольшим уклоном на юго-запад к предвходовой площадке и западной стенке грота. Насыщенность толщи рыхлых отложений обломочным материалом разная. Очень слабая в верхних слоях она нарастает вниз по разрезу, достигая максимума в средней части вскрытой толщи. Обломочный материал в основном представлен мелкими, реже средними слабоокатанными кусками известняка. В слоях 11, 12, 14, 15 и 20 наблюдаются скопления крупных (более 40 см в поперечнике) и средних обломков, фиксирующие обвальные горизонты. Примечательной чертой памятника является сильная цементация рыхлых отложений просачивавшимися карбонатизированными водными растворами. Наиболее плотные участки приурочены к пристенным зонам, где отложения на определенных высотных уровнях представляют собой монолитный травертин большой мощности и протяженности.

Палинологические исследования образцов позволили установить, что осадки грота Оби-Рахмат формировались в климатических условиях, сходных с современными. Флористический состав палиноспектров выдержан по разрезу, однако меняются количественные соотношения элементов флоры, отражая незначительные изменения растительности, зависящие от увеличения влажности или аридности, а также разнообразия других физико-географических условий. Палиноспектры, к сожалению, из-за плохой сохранности пыльцы и ее малого количества не могут отразить полную картину богатейшей флоры среднегорья Западного Тянь-Шаня, однако группа трав и кустарников, представленная разнообразными, все же дает представление о флоре, существующей во время формирования осадков грота Оби-Рахмат. Разнообразие рельефа и субстрата делает разнообразным растительные группировки: на каменистых площадках и скалистых гребешках развиты заросли полыни и других ксерофитов. Грот Оби-Рахмат расположен на высоте 1250 м над уровнем моря и на этой высоте была развита сухая двудольно-разнотравная тяньшанская степь, сходная с современной степью среднегорий Тянь-Шаня. Согласно фаунистическому анализу костных остатков, обнаруженных в гроте Оби-Рахмат, в его окрестностях преобладали животные, связанные преимущественно с лесными и горно-скалистыми ландшафтами – олени (Cervus elaphus), горные козлы (Capra sibirica), бараны (Ovis sp.), кабаны (Sus scrofa), лисицы (Vulpes vulpes) и сурки (Marmota sp.).

3.4.        Абсолютная хронология культурных отложений памятника. В настоящее время из отложений стоянки Оби-Рахмат радиоуглеродным методом датировано 13 образцов, давших возраст формирования средней и верхней пачки отложений грота более 40 тыс.л.н. Выполненное также ториево-урановое, ЭПР и ОСЛ датирование рыхлых отложений грота Оби-Рахмат указывает на то, что возраст самых нижних культурных горизонтов памятника может захватывать и конец 5-го кислородно-изотопного этапа.

3.5.        Технико-типологическая характеристика археологических комплексов памятника. В 1972 году Р.Х. Сулеймановым на основании технико-типологического и статистического анализов коллекции 1964-1965 гг. было предложено разделение археологической последовательности грота Оби-Рахмат на 5 комплексов или "ярусов": ярус А (слои 21-15), ярус Б (слои 14-9), ярус В (слои 8, 7), ярус Г (слои 6-4) и ярус Д (слои 3-1) [Сулейманов, 1972]. Данное подразделение, по мнению автора, отражает процесс перерастания среднепалеолитической индустрии в верхнепалеолитическую в рамках единой культурной традиции. Комплекс А был назван мустье самой последней фазы или "ультрафинальное мустье". Комплекс Б, отнесенный к переходному этапу из-за архаичности и массивности изделий, характеризуется преобладанием призматического расщепления и верхнепалеолитических типов орудий (до 80% орудийного набора). Вышележащие комплексы (В, Г и Д) уверенно классифицировались как один из самых древних вариантов верхнего палеолита. На основании статистического анализа Р.Х. Сулеймановым было обосновано преемственное эволюционное развитие обирахматской индустрии с постепенной и постоянной генерацией верхнепалеолитических технико-типологических признаков без каких-либо инновационных скачков и перерывов.

В результате нового этапа работ, начатого в 1998 г., было выделено 37 культуросодержащих горизонтов с различной насыщенностью археологическим материалом (от нескольких десятков артефактов в слое 16 до десятков тысяч в слое 19). В результате технико-типологического анализа полученных в 1998-2011 гг. коллекций каменных артефактов высказанная предыдущими исследователями точка зрения была скорректирована. Несмотря на значительную хронологическую протяженность культурной последовательности грота, была обоснована относительная однородность технико-типологических характеристик всех каменных ассамбляжей, принадлежавших единой линии развития. В основе этой линии (или варианта) находится пластинчатая среднепалеолитическая технология с незначительным присутствием модифицированной леваллуазской концепции. Основной спецификой обирахматской индустрии является наблюдаемое во всех слоях памятника сочетание среднепалеолитических и верхнепалеолитических характеристик, как на технологическом (стратегии расщепления), так и на типологическом (орудийный набор) уровнях. Среди имеющихся нуклеусов ведущее положение занимают типы, относящиеся к верхнепалеолитическим стратегиям расщепления, в первую очередь торцовые нуклеусы, нуклеусы-резцы, подпризматические (объемные) ядрища и различные категории микронуклеусов, выполненных преимущественно на отщепах или массивных пластинах, среди которых (особенно в нижних слоях грота) ярко проявляются призматические микронуклеусы кареноидного облика. Тем не менее, доля среднепалеолитических плоскостных стратегий получения заготовок (в первую очередь для изготовления крупных заготовок орудий) остается весьма заметной. При анализе как самих ядрищ, так и технических сколов, реконструируется интенсивное применение верхнепалеолитической техники использования направляющего ребра (как естественного, так и преднамеренно созданного - "техника реберчатой пластины"). В то же время среди пластинчатых заготовок преобладают изделия с несовпадением оси симметрии и вектора расщепления, что на наш взгляд свидетельствует о сохранение "плоскостного" восприятия подготовки дорсальной поверхности скола. Т.е., мастера продолжали подготавливать на дорсале Y-образную огранку, нанося при этом скалывающий удар не в середину образованных плечиков, а в край, используя одну из граней в качестве направляющего ребра. именно в этом сочетании плоскостного восприятия подготовки поверхности и выход на объемную утилизацию за счет использования направляющих граней видится, с одной стороны, наследие леваллуазской традиции (лежащей в основе генезиса обирахматского комплекса), а с другой - один из технологических критериев определения переходности технологии расщепления камня (от плоскости к объему). Другой, также технологический критерий, прослеживается в значительном присутствии биплощадочного встречного расщепления со смещенным вектором скалывания. Собственно леваллуазских форм ядрищ немного. При этом в большинстве случаев подобные изделия демонстрируют сочетание с верхнепалеолитической стратегией расщепления (использование латерального края леваллуазского нуклеуса для торцового получения пластин и пластинок). Среди сколов значительную роль играют пластинчатые формы, которые являются и основным типом заготовок орудий, индекс пластинчатости в большинстве слоев составляет более 50%, при этом значительную долю внутри пластинчатой категории составляют пластинки. Специфической чертой индустрии грота Оби-Рахмат является наличие в нем значительного количества тронкированно-фасетированных изделий (как нуклеусов, так и орудий), встречающихся от самых нижних слоев памятника до верха разреза. Орудийный набор также достаточно однороден для всего памятника и представлен, в основном, «ситуационными» инструментами, что связано с доминированием на памятнике деятельности по изготовлению из принесенных (преимущественно) заготовок охотничьих орудий и первичной разделки туш животных. Наиболее многочисленны остроконечные формы (ретушированные остроконечники, остроконечные пластины), ретушированные пластины, резцы (преимущественно боковые). Скребки, составляющие в целом заметную часть орудийного набора, типологически маловыразительны, хотя единичные экземпляры кареноидных скребков в слоях 19, 20 и 21 представлены классическими "верхнепалеолитическими" формами. Типичные леваллуазские остроконечники немногочисленны и представлены, в основном, остроконечниками удлиненных пропорций. Скребла, присутствующие во всех археологических подразделениях, выполнены преимущественно на пластинчатых заготовках и зачастую трудноотличимы от интенсивно ретушированных пластин. также значительную и яркую часть коллекции составляют небольшие типологически выразительные мустьерские остроконечники.

3.6.        Палеоантропологический материал грота Оби-Рахмат. Обнаруженные летом 2003 года в гроте Оби-Рахмат останки гоминидов являются первыми за последние 65 лет находками подобного рода, сделанными на территории Узбекистана. До этого открытия лишь обнаруженное в гроте Тешик-Таш захоронение ребенка, связанное со среднепалеолитическим комплексом, определяло восточную границу распространения неандертальцев, что позволяло предполагать связь всех мустьерских комплексов данного региона с данным антропологическим типом гоминидов. Морфологические особенности останков из грота Оби-Рахмат и сопутствующая им каменная индустрия указывают на необходимость переоценки этой длительное время сохранявшейся аксиомы. Антропологические находки представлены шестью отдельными постоянными зубами из верхней челюсти и примерно 150 мелкими фрагментами черепа. Часть костных останков была зафиксирована in situ, часть обнаружена при промывке рыхлых отложений с данного участка, что предполагает тесную пространственную взаимосвязь останков. Хотя все находки связаны с небольшим по площади участком слоя, идентифицировать их как захоронение или определить какие-либо другие тафономические факторы, повлиявших на отложение материала, не представляется возможным. Хронологическая оценка слоя, в котором был найден палеоантропологический материал указывает на то, что обнаруженные останки должны быть древнее 40 тыс. лет назад. В целом, анализ костного материала, прежде всего имеющихся фрагментов черепа, указывают на близость его к людям современного антропологического типа. Только дискриминантный функциональный анализ метрических характеристик зубов определяет останки как принадлежавшие неандертальцу. Хотя этот результат достаточно надежен с точки зрения полученной статистики, между группами плейстоценовых гоминидов обычно не прослеживается различий по размерам зубов. Использование размера зубов в качестве таксономического индикатора проблематично, по причине частой ассоциации крупных зубов с представителями современного антропологического типа. Таким образом, морфология человека из Оби-Рахмата, в этом аспекте, не может быть четко отнесена ни к людям современного антропологического типа, ни к неандертальцам, ни архаичным Homo Sapiens. Четкому определению морфологической принадлежности черепа мешает его сильная фрагментация и молодой возраст особи, но наблюдаемая морфология, тем не менее, в основном указывает на большую его близость к людям современного антропологического типа. Реконструированная левая часть теменной кости сравнительно большая и тонкая, а височная кость имеет относительно современный внешний вид. Эти особенности черепа, в сочетании с его грацильностью и крупными размерами, архаичным видом зубов и неясной морфологией ушного лабиринта, демонстрируют мозаичную морфологию, которая сходна с таковой у останков гоминидов в Oase (Румыния).

Четвертая глава "Стоянка Кульбулак, археологический комплекс слоя 23" посвящена пересмотру культурной интерпретации археологического материала из нижней части разреза памятника на основе новых данных, полученных в результате возобновления работ на объекте с 2007 г.

4.1.        Месторасположение и история изучения памятника. Многослойная стоянка Кульбулак, открытая в 1962 г. на юго-восточных склонах Чаткальского хребта, до настоящего момента остается опорным памятником для изучения палеолита Центральной Азии. Стационарные раскопки, проводившиеся c перерывами до 1993 г. [Анисюткин, Исламов, Крахмаль и др., 1995; Касымов, 1990], вскрыли толщу четвертичных отложений мощностью 19 м, при этом общая площадь раскопок превысила 600 кв. м. По данным М.Р. Касымова, принципиального исследователя стоянки Кульбулак в 1963-1984 гг., из 48 культурных подразделений памятника нижние 22 культурных слоя содержат комплексы, отнесенные им к ашельской эпохе. Характер ашельских комплексов определялся наличием двусторонне-обработанных орудий, наконечников дротиков, клектонских отщепов, пластин, на которых изготавливались скребла, дисковидных и площадных нуклеусов различных степеней сработанности. При этом отмечался зубчато-выемчато-скребущий и тейякский облик индустрии [ Касымов, 1990]. Выполненное в 1981 г. палеомагнитное исследование отложений Кульбулака позволило М.Р. Касымову отнести самые нижние из вскрытых на памятнике культурных слоев к границе магнитохронов Брюнес и Матуяма, что, в свою очередь, послужило дополнительным весомым аргументом для раннепалеолитической интерпретации культурных остатков  [Касымов, Годин, 1984]. тем не менее, предложенная схема кульбулакской культурно-хронологической последовательности не убедила ряд исследователей (В.А. Ранов, С.А. Несмеянов, А.Е. Додонов, Вишняцкий Л.Б. и др.), сомневавшихся не только в однозначной интерпретации седиментационной истории памятника, но и ставивших под сомнение раннепалеолитическое (ашельское) определение нижних культурных отложений стоянки Кульбулак.

4.2.        Новый этап исследования стоянки (2007-2010 гг.): стратиграфия и хронология отложений. Возобновленное в 2007 году изучение рыхлых отложений и культурных остатков стоянки Кульбулак позволило более обоснованно аргументировать точку зрения скептиков. Раскопочные работы были сосредоточены на трех участках, имевших различную степень представленности отложений. На первом участке, примыкающем к западной стенке шурфа №3 М.Р. Касымова, вскрывалась верхняя часть среднепалеолитических отложений. Вскрытие сохранившихся верхнепалеолитических отложений проводилось на втором участке, расположенном на север от шурфа №3 М.Р. Касымова. Третий раскопочный участок первоначально представлял собой зачистку сохранившейся западной стенки шурфа №3 М.Р. Касымова. Благодаря тому, что раскопки в 80-х гг. ХХ века проводились ступенчато, с уменьшением площади раскопа по мере его углубления, в процессе раскопок третьего участка работ 2007–2010 гг. были вскрыты и изучены непотревоженные предыдущими работами отложения, расположенные в северо-западном углу шурфа №3 М.Р. Касымова, представляющие, по схеме 1984 г., ашельский (раннепалеолитический) период заселения человеком стоянки Кульбулак. В целом, стратиграфическая колонка 2007–2010 гг. [Колобова, Фляс и др., 2010] соответствует принципиальной схеме 60–80–х гг. ХХ века. Присутствующие несовпадения стратиграфических построений объясняются преимущественно тем, что стратиграфическая колонка М.Р. Касымова представляет собой сводную схему отложений, вскрытых на разных участках памятника. Соответственно, ряд присутствующих в схеме 1984 г. слоев (как литологических, так и археологических) не наблюдается в разрезах 2007–2010 гг. В частности, во время современного этапа исследований памятника археологический материал был обнаружен лишь в девяти литологических слоях (слои 2–3, 12–18 и слой 23). Слои 4–11 (по результатам зачистки) и 19–22 (по результатам раскопок) не дали археологического материала. Тем не менее, учитывая непосредственную приуроченность раскопов 2007–2010 гг. (в особенности третьего участка) к шурфу №3 80-х гг. ХХ века, можно утверждать, что материалы современного этапа исследования представляют все этапы осадконакопления и периоды заселения территории памятника, выделенные М.Р. Касымовым.

На основе проведенных в 2007–2010 гг. геоморфологических, седиментологических и стратиграфических исследований [Колобова, Фляс и др., 2010] можно утверждать, что стратиграфия изученного участка отражает ритмичное чередование двух основных циклов аккумуляции отложений. Один цикл характеризуется относительно спокойным отложением осадков преимущественно эолового генезиса, переработанных склоновыми и субаквальными процессами. Субаквальный характер отложений обусловлен действием на территории расположения памятника восходящего источника подземных вод и вытекающего из него маломощного ручья с меандрировавшим руслом и существовавшими временными запрудами. Другой цикл осадконакопления связан с быстрым (катастрофическим) накоплением отложений в результате захлестывания на территорию расположения памятника грязекаменных селевых потоков, проходивших по руслам Джар-сая и Кызылалма-сая.

Учитывая различия в генезисе литологических слоев, содержащих археологический материал, можно говорить о том, что верхнепалеолитические материалы, залегающие в литологическом слое 2 (культурные слои 2.1 и 2.2) находятся в относительно непотревоженном контексте. Также со спокойным осадконакоплением связаны литологические слои 2, 9, 10, 12, 13, 15, 16, 17.2, 18–23. Содержащийся в некоторых из этих отложений археологический материал (наиболее представительно в слоях 16 и 23) демонстрирует относительную неповрежденность культурного слоя. Об этом свидетельствуют данные планиграфических наблюдений, присутствие в коллекции мелкоразмерных артефактов и наличие апплицируемых изделий. Аллювиально-пролювиальный (селевый) генезис в разрезе 2007–2010 гг. имеют литологические слои 3–8, 11, 14, 17.1 и 17.3. Соответственно, археологический материал, встречающийся в ряде вышеназванных слоев, демонстрирует переотложенный характер ("взвешенное" положение в слое, различную степень сохранности поверхности и, зачастую, сильную окатанность). Таким образом, материалы исследования стоянки Кульбулак в 2007–2010 гг. свидетельствуют о несомненном обитании древнего человека на территории стоянки в верхнепалеолитическое время (слой 2 раскопок 2007–2010 гг., 1–2 раскопок 1994–95 гг.), а также в определенные периоды предшествующих этапов каменного века (слои 16 и 23). Большинство археологических находок из других стратиграфических подразделений (прежде всего из средней части разреза, содержащей среднепалеолитический материал), вероятнее всего попали на стоянку в составе селевых потоков.

Помимо уточнения стратиграфии объекта была выполнена работа с архивными данными, которая показала, что во время проведения в 80-е гг. ХХ в. палеомагнитного исследования глубины разреза стоянки не хватило для фиксации смены полярности. Весь вскрытый разрез имел прямую намагниченность, хотя и отмечалось возрастание возмущений составляющих магнитного поля. Поэтому информация об обратной намагниченности нижележащих (невскрытых) отложений была экстраполирована исследователями из данных по другому разрезу, находившемуся в 6 км восточнее стоянки Кульбулак. Подобный метод датирования, на наш взгляд, в настоящее время не может быть признан абсолютно достоверным, что заставляет усомниться в хронологическом определении нижних культурных подразделений стоянки.

4.3.        Технико-типологическая характеристика индустрии слоя 23 стоянки Кульбулак (раскопки 2010 г.). Для проверки культурного аспекта интерпретации каменной индустрии был проведен детальный технико-типологический анализ коллекции каменных артефактов, полученной в результате нового этапа раскопочных работ (2007-2010 гг.) из нижней пачки отложений (слой 23 согласно новой стратиграфической схеме). Общее количество каменных артефактов, обнаруженных в слое 23, насчитывает 4997 экз., большую часть из которых (86,1%) составили отходы производства. Среди типологически определимых нуклеусов (19 экз.) доминируют плоскостные ядрища для отщепов (12 экз.). Остальные нуклевидные формы интерпретированы как торцовые ядрища для получения пластин, пластинок и микропластин. Нуклеусы данной категории включают в себя удлиненно-треугольные (с клиновидным фронтом) ядрища, некоторые из которых, служившие для получения пластинок, близки по характеру оформления и утилизации к кареноидным формам верхнепалеолитической эпохи. Анализ сколов (668 экз.) показал очевидную направленность расщепления на производство удлиненных (пластинчатых) заготовок: пластин (246 экз.), пластинок (144 экз.) и микропластин (32 экз.). Дорсальные поверхности пластинчатых форм свидетельствуют о преобладании в индустрии их производства продольного однонаправленного расщепления (59,8%). Достаточно многочисленны конвергентные огранки (22%).
Дорсальные огранки отщепных снятий (210 экз.) также показывают преобладание параллельного однонаправленного расщепления (39,5%). Среди выделенных в индустрии технических сколов (34 экз.) определены краевые сколы (преимущественно пластинчатые), полуреберчатые и реберчатое снятия и сколы подправки дуги скалывания, включая одно изделие, которое может быть классифицировано как "таблетка" (скол подправки площадки подпризматического нуклеуса). В орудийном наборе (48 экз.) доминируют скребки различных типов (17 экз.), среди которых имеются и скребки высокой формы. Следующей по значимости категорией орудийного набора являются скребла (10 экз.), оформленные преимущественно на удлиненных пластинчатых заготовках. Среди категории ретушированных остроконечных форм выделяется достаточно характерный тип ретушированных остроконечных пластин (2 экз.) и удлиненные ретушированные остроконечники (2 экз.). В коллекции имеются шиповидные изделия (2 экз.) и единичными примерами представлены орудие с подтеской, зубчатое орудие и нож с обушком-гранью. К ситуационным (неформальным) орудиям отнесены отщепы (4 экз.) и пластины (8 экз.) с ретушью. Основываясь на технико-типологическом анализе индустрии можно сделать вывод, что она была технологически нацелена на производство пластинчатых сколов (индекс пластинчатости 66). Нуклеусы включают в себя как разновидности призматического принципа скалывания, так и торцового, и плоскостного. Орудийный набор демонстрирует доминирование верхнепалеолитических типов, с присутствием типологически ярких среднепалеолитических форм.

Среди ближайших аналогий данной индустрии в регионе следует указать индустрию грота Оби-Рахмат. Прежде всего, идентичность прослеживается на технологическом уровне - сочетание в едином комплексе производства крупных пластинчатых заготовок и мелкопластинчатых сколов, получаемых с нуклеусов объемного и торцового расщепления. В качестве сходных черт следует указать и наличие в Кульбулаке специфических форм продольно-поперечного расщепления для получения мелких отщепов и пластинок, имеющих прямые аналогии с тронкированно-фасетированными изделиями Оби-Рахмата. Также обращает на себя внимание присутствие в слое 23 стоянки Кульбулак характерных для обирахматской индустрии ретушированных остроконечных пластин и массивных удлиненных остроконечников. Исходя из технико-типологических характеристик артефактов слоя 23 Кульбулака и их несомненного сходства с комплексами Оби-Рахмата, можно предположить отнесение данной индустрии к обирахматской культуре, возможно, к ее начальным этапам существования.

4.4.        Технико-типологическая характеристика индустрии нижних слоев стоянки Кульбулак (материалы раскопок 80-х гг. ХХ в.). Учитывая явное противоречие новой культурно-хронологической интерпретации нижних отложений стоянки Кульбулак с трактовкой коллекций, предлагавшейся ранее и распространенной в археологической литературе (материалы раскопок 1963-1984 гг.), было проведено повторное технико-типологическое исследование сохранившихся материалов нижних уровней стоянки Кульбулак 1981-1984 гг. раскопок. Общая численность доступных для анализа артефактов составила 1259 экз., что составляет 39,2% от общей численности коллекций ашельских слоев, выделенных М.Р. Касымовым. В целом, выполненный технико-типологический анализ коллекции нижних слоев из раскопок М.Р. Касымова показал отсутствие каких-либо ашельских признаков в индустрии. Необходимо отметить, что в доступной для анализа коллекции не было обнаружено бифасиальных форм, упоминаемых в публикациях, однако анализ иллюстративного материала позволил говорить о том, что присутствовавшие в коллекции бифасы обладали, скорее, среднепалеолитическими характеристиками. Как и в коллекции, полученной на новом этапе исследования, в ранних коллекциях фиксируется сосуществование технологий получения крупных пластинчатых заготовок с плоскостных, торцовых и подпризматических нуклеусов вместе с развитым производством мелкопластинчатых заготовок, реализовывавшихся, в основном с торцовых клиновидных ядрищ. Абсолютно схожая с новыми данными картина наблюдается и среди типов остаточных ударных площадок у сколов - доминирование гладких форм и единичное фасетированных, двухгранных, точечных и естественных площадок. Огранки дорсальных поверхностей сколов демонстрируют превалирование параллельного однонаправленного способа получения удлиненных заготовок. Отмечается также  иконвергентная огранка. В орудийном наборе выявлено сочетание развитых верхнепалеолитических типов (скребки и орудия с подтеской) и среднепалеолитических форм (скребла, шиповидные изделия, зубчатые и выемчатые орудия). Таким образом, повторный анализ "ашельских" коллекций ранних лет исследования стоянки Кульбулак подтвердил ассоциированность нижних культуросодержащих слоев памятника с обирахматским кругом пластинчатых индустрий.

В пятой главе – "Стоянка Худжи" – резюмируются как опубликованные, так и дневниковые данные, касающиеся истории изучения, геоморфологическому, стратиграфическому и хронологическому положению стоянки.

Стоянка Худжи, открытая в 1977 г.  А.А. Никоновым и В.А. Рановым, расположена в 40 км западнее г. Душанбе, в зоне адыров южных склонов Гиссарского хребта. Стационарное исследование памятника проводилось двумя этапами: в 1978 и 1997 гг. [Никонов, Ранов, 1978; Ранов, Лаухин, 2000]. Выполненная серия радиоуглеродных датировок помещает культурные отложения стоянки в интервал 42 - 37 тыс. л.н. Несмотря на огромное значение памятника для понимания финального среднего палеолита региона и формирования переходных к верхнему палеолиту комплексов, а также наличие уникальных для региона палеоантропологических находок, в целом ряде публикаций, появившихся с момента обнаружения памятника детальному технико-типологическому изучению подверглась лишь часть коллекции. Для целей данного диссертационного исследования впервые был проведен полный анализ всей коллекции каменных артефактов стоянки Худжи, полученной при раскопках 1978 г. в контексте принадлежности памятника к оби-рахматскому кругу индустрий. Общее количество проанализированных артефактов составило 8178 экз., 5937 из которых составили типологически определимые изделия (без отходов производства). Среди типологически выраженных ядрищ (186 экз.) доминируют нуклеусы плоскостного расщепления (134 экз.), среди которых, тем не менее, преобладают изделия, ориентированные на производство пластинчатых и мелкопластинчатых заготовок. Следующими по значению идут призматическое скалывание (38 экз.) и торцовое (14 экз.). Среди торцовых ядрищ отмечено присутствие характерных для обирахматской традиции нуклеусов-резцов и грубо оформленных клиновидных ядрищ. Имеющиеся в коллекции технические сколы показывают активное использование краевого скалывания с оформлением реберчатых и полуреберчатых пластин. Среди сколов преобладают отщепы, но индекс пластинчатости составляет более 30. Основываясь на анализе характера огранки дорсальной поверхности, в индустрии преобладало однонаправленное параллельное расщепление, что соответствует данным, полученным при анализе нуклеусов. Орудийный набор насчитывает 148 экз. предметов, подвергнутых вторичной обработке. Более 50 процентов заготовок, отобранных для дальнейшей модификации имеют удлиненные пропорции. Доминируют ретушированные пластины и продольные скребла, оформленные интенсивным ретушированием пластинчатых заготовок. (52 и 27 экз., соответственно). Далее идут различного типа удлиненные остроконечники, как ретушированные преднамеренно и интенсивно (11 экз.), так и имеющие лишь утилизационную (ситуационную) ретушь (23 экз.). Достаточно интересны остроконечники с преднамеренно оформленным скошенным дистальным окончанием (11 экз.), характерные для переходных комплексов Евразии. Также к остроконечным формам орудий отнесены и ретушированные остроконечные пластины (6 экз.). Концевые скребки, хоть и выразительны, не составляют значимой доли в орудийном наборе (4 экз.), и единичным экземпляром представлено острие-проколка. оставшуюся часть орудий составляют отщепы с эпизодической ретушью (13 экз.).

В целом, проанализированная индустрия стоянки Худжи обнаруживает значительное сходство с каменными комплексами грота Оби-Рахмат, как в первичном расщеплении (однополярное асимметричное и конвергентное скалывание), так и в орудийном наборе (значительный акцент на ретушировании различной степени интенсивности пластин). Достаточно представительная серия плоскостных нуклеусов, напоминающая тронкированно-фасетированные изделия грота Оби-Рахмат. При этом призматическое расщепление индустрии Худжи выглядит более развитым и стандартизированным, чем вариабельное микрорасщепление Оби-Рахмата. Достаточно очевидно, что в случае с худжийским комплексом мы видим более позднее развитие обирахматской традиции, что, в принципе, имеет свое подтверждение и в данных абсолютного датирования.

В шестой главе – "Обирахматский вариант перехода от среднего к верхнему палеолиту в Центральной Азии" – на основе данных, полученных при изучении ключевых стратифицированных объектов западного Памиро-Тянь-Шаня (Оби-Рахмат, Кульбулак, Худжи), с привлечением данных по другим памятникам пластинчатой группы среднего палеолита региона (Хонако 3 (ПК2), Дусти, Джаркутан, Огзи-Кичик, Ходжакент) обосновывается выделение данной группы объектов в единую культурную традицию, в рамках которой происходило постепенное формирование верхнепалеолитической культуры региона.

Рассмотренные индустрии на наш взгляд относятся к так называемым симбиотическим комплексам, демонстрирующим постепенное вызревание верхнепалеолитических традиций на среднепалеолитическом пластинчатом субстрате. Для всех проанализированных индустрий характерно четко фиксируемое сочетание среднепалеолитических и верхнепалеолитических характеристик. Как на уровне первичного расщепления, так и среди категорий орудийного набора.  Что касается первичного расщепления, то для комплексов обирахматской традиции характерно ярко выраженное ориентирование на производство удлиненных заготовок, как с параллельными, так и с конвергентными краями в рамках плоскостного, объемного и торцового расщепления.  Доля пластинчатых заготовок в ряде комплексов превышает 50-60%, а среди орудийных основ устойчиво доминирует. Именно с технологией первичного расщепления связано прослеживание переходного характера данных индустрий, то есть переход от плоскостного (леваллуазского) скалывания к объемному, с использованием, тем не менее, приемов характерных для "старой" технологии. В частности, во всех индустриях среди удлиненных заготовок доминируют сколы с массивными ассиметричными ударными площадками, сколы у которых точка удара смещена к одному из краев скола. Более того, несовпадение у этих же сколов оси симметрии с вектором расщепления свидетельствует о попытках реализации объемной концепции (использования выпуклых направляющих ребер в рамках плоскостного восприятия подготовки рабочей плоскости нуклеуса - создание Y-образной огранки). Именно с первичным расщеплением связана основная специфика  обирахматского варианта перехода от среднего к верхнему палеолиту. А именно, ранние проявления мелко- и микропластинчатого расщепления. При этом в наиболее ранних комплексах обирахматского круга индустрий вариабельность методов получения мелких пластинчатых заготовок наиболее велика, что, по всей видимости говорит о начальной стадии формирования данной технологии (нет стандартизации). Тем не менее, даже на ранних стадиях существования обирахматской традиции (слой 23 стоянки Кульбулак, слой 21 стоянки Оби-Рахмат) среди микроядрищ присутствуют формы достаточно развитого технологического облика, традиционно связываемые с гораздо более поздней эпохой. Прежде всего, речь идет о клиновидных и кареноидных нуклеусах для получения пластинок и микропластин. 

Для орудийного набора всех комплексов, отнесенных нами к обирахматскому варианту перехода от среднего к верхнему палеолиту, характерно преобладание изделий, выполненных на удлиненных заготовках: ретушированные с различной степенью интенсивности пластины, скребла на пластинах, ретушированные остроконечные сколы. Другие категории орудий представлены гораздо менее выразительно. Тем не менее, также можно увидеть присутствие как среднепалеолитических, так и верхнепалеолитических типов орудий.  Как уже отмечалось, помимо ретушированных удлиненных заготовок, другие категории орудий, которые традиционно относятся в верхнепалеолитическим типам, такие как концевые скребки и резцы, представлены незначительно. Однако в случаях когда подобные орудия присутствуют, они имеют ярко выраженный типологический облик. В частности, для индустрий обирахматского круга характерны скребки высокой формы (кареноидные) классического верхнепалеолитического облика. Среди категорий среднепалеолитических типов орудий в обирахматских индустриях обязательно присутствие тронкированно-фасетированных изделий (нередко оформленных как продольные скребла с ядрищным утончением) и мелкие массивные интенсивно ретушированные остроконечники. Интересным фактом является то, что в данной категории изделий, а также характерны для обирахматских индустрий нуклеусы резцы, в таком же сочетании встречаются лишь в мустье Загроса. Однако в мустье Загроса не имеется столь ярко выраженной пластинчатости и микрорасщепления. Технология получения пластин с плоскостных и объемных нуклеусов, берущих свое происхождение в леваллуазской технологии, на наш взгляд имеет корни в ближневосточном мустье типа Табун D. Таким образом, обирахматская индустрия на наш взгляд представляет собой сплав культурного наследия ближневосточного и загросского мустье. Не исключено, что данная комбинация могла возникнуть в результате направленного продвижения человеческих популяций на восток-северо-восток по низко- и среднегорьям Памиро-Тянь-Шаня. Присутствие же микрорасщепления в обирахматских индустриях, отсутствующее в подобных комплексах на Ближнем Востоке и в загросском мустье, возможно имеет локальное происхождение. На наш взгляд, данная значительная технологическая инновация могла возникнуть в условиях так называемого фронтира, то есть в условиях, когда пришлая популяция -  носительница пластинчатой технологии - вынуждена была конкурировать за природные ресурсы с другой популяцией, существовавшей на данной территории (местное мустье тешик-ташского типа).

Что касается хронологии существования обирахматской традиции, учитывая имеющиеся определения абсолютного возраста для изученных комплексов, можно утверждать, что нижняя хронологическая рамка существования данной традиции может быть опущена вплоть до 80 тыс. лет назад. Верхняя граница существования обирахматских комплексов может быть определена возрастом в 37-40 тыс. лет назад.

Вплоть до настоящего времени существует культурно-хронологическая лакуна между существованием обирахматской традиции и верхним палеолитом региона. Пока не найдены памятники, напрямую свидетельствующие о постепенной трансформации обирахматской индустрии в локальный верхний палеолит и имеющие возраст 40-25 тыс. лет назад, говорить о переходном характере обирахматской индустрии в плане культурной преемственности, преждевременно. Тем не менее, верхний палеолит региона (верхние слои Кульбулака, стоянка Додекатым-2 и др.) демонстрирует развитие большинства технологических решений, появившихся в рамках обирахматской традиции, что позволяет говорить об обирахматской культурной традиции как, по крайней мере, об одном из источников формирования верхнего палеолита региона.

В заключении подведены основные итоги исследования и сформулированы обобщающие выводы.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях

Статьи, опубликованные в ведущих научных рецензируемых журналах, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки:

1.        Кривошапкин А.И., Новиков И.С., Анойкин А.А., Кулик Н.А. Геоморфология и археологические памятники долины реки Пальтау (Западный Тянь-Шань) //Геоморфология. - 2003. - №4. - С. 63-72 (1 п.л.; авторский вклад - 0,25 п.л.)

2.        Glantz M., Viola B., Wrinn P., Chikisheva T., Derevianko A., Krivoshapkin A., Islamov U., Suleimanov R., Ritzman T. New hominin remains from Uzbekistan //Journal of Human Evolution, 2008. - Vol. 55. - Pp. 223-237 (1 п.л.; авторский вклад - 0,3 п.л.)

3.        Кривошапкин А.И., Колобова К.А., Харевич В.М. Индустрия стоянки Додекатым-2 (Узбекистан): новые данные по верхнему палеолиту региона //Новосибирск: Вестник НГУ. - Серия: история, филология. - Т. 8. - Вып. 5 Археология и этнография, 2009. - С. 74-97 (1,5 п.л.; авторский вклад - 0,75 п.л.)

4.        Krivoshapkin A, Kuzmin Y., Jull A.J. Chronology of the Obi-Rakhmat grotto (Uzbekistan): first results on the dating and problems of the Paleolithic key site in Central Asia //Radiocarbon, Vol. 52, Nr. 2-3. - 2010. - Р. 549-554 (0,6 п.л.; авторский вклад - 0,25 п.л.).

5.        Колобова К.А., Павленок К.К., Фляс Д., Кривошапкин А.И. Стоянка Кызыл-Алма-2 - новый памятник эпохи верхнего палеолита Западного Тянь-Шаня //Вестник НГУ. Серия: история, филология. - 2010. - Т. 9. - Вып. 5: Археология и этнография. - С. 111-123 (1 п.л.; авторский вклад - 0,3 п.л.)

6.        Колобова К.А., Павленок К.К., Фляс Д., Кривошапкин А.И. Технология первичного расщепления камня в индустрии стоянки Кызыл-Алма-2 //Гуманитарные науки в Сибири. - 2010. - № 4. - С. 3-8 (0,5 п.л.; авторский вклад - 0,2 п.л.)

7.        Колобова К. А., Кривошапкин А. И., Деревянко А.П., Исламов У.И. Верхнепалеолитическая стоянка Додекатым-2 (Узбекистан) //Археология, этнография и антропология Евразии. - 2011. - № 4. - С. 2-21 (1,5 п.л.; авторский вклад - 0,75 п.л.)

8.        Кривошапкин А.И., Брантингхэм П.Дж., Колобова К.А. Значение качества каменного сырья при использовании формализованных стратегий расщепления в палеолите Северо-Восточной Азии //Гуманитарные науки в Сибири. - 2011. - № 3. - С. 3-6 (0,5 п.л.; авторский вклад - 0,25 п.л.)

9.        Колобова К.А., Кривошапкин А.И., Павленок К.К., Исламов У.И. Виды модификации сколов в палеолитических индустриях Центральной Азии //Вестник НГУ. Серия: история, филология. - 2011. - Т. 10. - Вып. 5: Археология и этнография. - С. 117-131 (1 п.л.; 0,3 п.л.)

10.        Колобова К.А., Кривошапкин А.И., Фляс Д., Павленок К.К., Исламов У.И. Кареноидные изделия палеолитической стоянки Кульбулак: опыт технико-типологической классификации //Вестник НГУ. Серия: история, филология. - 2011. - Т. 10. - Вып. 7: Археология и этнография. С. 87-99 (1 п.л.; авторский вклад - 0,3 п.л.)

Публикации в научных журналах и сборниках научных трудов:

1.        Деревянко А.П., Петрин В.Т., Кривошапкин А.И., Исламов У.И., Сулейманов Р.Х., Алимов К., Зенин А.Н., Анойкин А.А. Исследования грота Оби-Рахмат (Узбекистан) в 1998 году //Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий. - Новосибирск: Изд-во ИАЭТ СО РАН, 1998. - С. 37-45 (0,4 п.л.; авторский вклад - 0,3 п.л.)

2.        Деревянко А.П., Петрин В.Т., A.I. Кривошапкин А.И., Исламов У.И., Сулейманов Р.Х., Алимов К., Анойкин А.А., Сайфуллаев Б.К. Исследования грота Оби-Рахмат (Узбекистан) в 1999 году //Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий. - Новосибирск: Изд-во ИАЭТ СО РАН, 1999. - С. 60-66 (0,3 п.л.; авторский вклад - 0,2 п.л.)

3.        Деревянко А.П., Олсен Д., Цэвээндорж Д., Кривошапкин А.И., Петрин В.Т., Брантингхэм П.Д. Многослойная пещерная стоянка Цаган Агуй в Гобийском Алтае (Монголия) //Археология, этнография и антропология Евразии 2000.- № 1.- С.23-37. (1 п.л.; авторский вклад - 0,9 п.л.)

4.        Деревянко А.П., Кривошапкин А.И., Анойкин А.А., Исламов У.И., Петрин В.Т., Сайфуллаев Б.К., Сулейманов Р.Х. Ранний верхний палеолит Узбекистана: индустрия грота Оби-Рахмат (по материалам слоев 2 - 14) //Археология, этнография и антропология Евразии. - 2001. - № 4. - С. 42-63 (1,5 п.л.; авторский вклад - 1 п.л.)

5.        Деревянко А.П., Анойкин А.А., Кривошапкин А.И., Милютин К.И., Исламов У.И., Сайфуллаев Б.К. Исследование пещеры Пальтау (Республика Узбекистан) в 2001 г. //Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий. - Новосибирск: Изд-во ИАЭТ СО РАН, 2001. - С. 104-108 (0,2 п.л.; авторский вклад - 0,1 п.л.)

6.        Кривошапкин А.И., Анойкин А.А., Рыбин Е.П. Грот Оби-Рахмат (Республика Узбекистан): ранневерхнепалеолитическая индустрия слоев 2-14 //Исследования молодых ученых в области археологии и этнографии. Новосибирск: Изд-во ИАЭТ СО РАН, 2001. - С. 101-121 (0,8 п.л.; авторский вклад - 0,6 п.л.)

7.        Деревянко А.П., Кривошапкин А.И., Славинский В.С., Сайфуллаев Б.К. Разведочные исследования среднеазиатского палеолитического отряда в горном массиве Байсун-Тау //Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий. - Новосибирск: Изд-во ИАЭТ СО РАН, 2002. - С. 68-70 (0,2 п.л.; авторский вклад - 0,1 п.л.)

8.        Милютин К.И., Кривошапкин А.И., Славинский В.С., Борисов М.А. Разведочные исследования в бассейне р. Чирчик (Республика Узбекистан) //Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий. - Новосибирск: Изд-во ИАЭТ СО РАН, 2002. - С. 147-152 (0,3 п.л.; авторский вклад - 0,2 п.л.)

9.        Деревянко А.П., Анойкин А.А., Борисов М.А., Сайфуллаев Б.К., Кривошапкин А.И. Новые данные о стоянке Кутурбулак (Республика Узбекистан) //Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий. - Новосибирск: Изд-во ИАЭТ СО РАН, 2002. - С. 56-63 (0,4 п.л.; авторский вклад - 0,2 п.л.)

10.        Деревянко А.П., Исламов У.И., Кривошапкин А.И., Анойкин А.А., Милютин К.И., Сайфуллаев Б.К. Исследования грота Оби-Рахмат (Республика Узбекистан) в 2001 г. //Проблемы каменного века Средней и Центральной Азии. - Новосибирск: Изд-во ИАЭТ СО РАН, 2002. - С. 68-73 (0,3 п.л.; авторский вклад - 0,2 п.л.)

11.        Деревянко А.П., Анойкин А.А., Кривошапкин А.И., Милютин К.И., Исламов У.И., Сайфуллаев Б.К. Новые данные о палеолитических индустриях пещеры Пальтау (Республика Узбекистан) // Проблемы каменного века Средней и Центральной Азии. - Новосибирск: Изд-во ИАЭТ СО РАН, 2002. - С. 49-58. (0,8 п.л., авторский вклад - 0,3 п.л.)

12.        Деревянко А.П., Кривошапкин А.И., Славинский В.С., Анойкин А.А., Чикишева Т.А., Вринн П., Милютин К.И., Колобова К.А. Анализ каменной индустрии и антропологических находок из слоя 16 грота Оби-Рахмат (Республика Узбекистан) //Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий. - Новосибирск: Изд-во ИАЭт СО РАН, 2003. - Т.9. - Ч.1. - С. 63 - 73 (0,3 п.л.; авторский вклад - 0,2 п.л.)

13.        Колобова К.А., Кривошапкин А.И., Славинский В.С. Характеристика метрических параметров орудийных основ в индустрии грота Оби-Рахмат (Республика Узбекистан) //Социогенез Северной Азии: прошлое, настоящее, будущее. Материалы региональной научно-практической конференции. - Иркутск: Изд-во ИГТУ, 2003. - С. 86-89 (0,3 п.л.; авторский вклад - 0,1 п.л.)

14.        Колобова К.А., Кривошапкин А.И., Славинский В.С. Приемы оформления орудий в индустрии стоянки Кара-Тенеш //Проблемы археологии и палеоэкологии Северной, Восточной и Центральной Азии. - Новосибирск: Изд-во ИАЭТ СО РАН, 2003. - С.131-135 (0,4 п.л.; авторский вклад - 0,1 п.л.)

15.        Деревянко А.П., Кривошапкин А.И., Анойкин А.А., Ринн П.Дж., Исламов У.И. Каменная индустрия грота Оби-Рахмат //Грот Оби-Рахмат. - Новосибирск: Изд-во ИАЭТ СО РАН, 2004. - С. 5-33 (1,5 п.л.; авторский вклад - 1 п.л.)

16.        Новиков И.С., Высоцкий Е.М., Кривошапкин А.И., Анойкин А.А. Выявление средствами ГИС участков перспективных для обнаружения раннепалеолитических памятников в районе грота Оби-Рахмат (Западный Тянь-Шань, Узбекистан) //Рельефообразующие процессы: теория, практика, методы исследования - Материалы XXVIII Геоморфологической комиссии РАН. Новосибирск: отпечатано Институтом геологии СО РАН, 2004. - С. 210-213 (0,3 п.л.; авторский вклад - 0,1 п.л.)

17.        Кривошапкин А.И. Недостающее звено? //Наука из первых рук. - 2005. - № 1 (4). - С. 27-29 (0,25 п.л.)

18.        Деревянко А.П., Кривошапкин А.И., Анойкин А.А., Кулькова И.В., Кулик Н.А., Ринн П.Дж., Виола Б.Т., Гланц М., Исламов У.И. Грот Оби-Рахмат - опорный памятник финала среднего и начального этапа перехода к верхнему палеолиту на территории Средней Азии //Актуальные вопросы евразийского палеолитоведения. - Новосибирск: Изд-во ИАЭТ СО РАН, 2005. - С. 62-67 (0,3 п.л.; авторский вклад - 0,15 п.л.)

19.        Деревянко А.П., Кривошапкин А.И., Анойкин А.А., Исламов У.И., Петрин В.Т., Сайфуллаев Б.К., Сулейманов Р.Х. Ранний верхний палеолит Узбекистана: индустрия грота Оби-Рахмат (по материалам слоев 2-14). //Переход от среднего к позднему палеолиту в Евразии: гипотезы и факты. - Новосибирск: Изд-во ИАЭТ СО РАН, 2005.- С. 446-467 (1,5 п.л.; авторский вклад - 1 п.л.)

20.        Деревянко А.П., Кривошапкин А.И., Олсен Д. Пещера Цаган-Агуй (Монголия) //Палеолитические культуры Забайкалья и Монголии (новые памятники, методы, гипотезы). - Новосибирск: Изд-во ИАЭТ СО РАН, 2005. - С. 5-16 (0,5 п.л.; авторский вклад - 0,45 п.л.)

21.        Кривошапкин А.И., Милютин К.И., Славинский В.С., Рыбин Е.П., Колобова К.А., Новиков И.С., Высоцкий Е.М., Мухаммадиев А.Г. Новые стоянки каменного века в бассейне реки Пальтау (Республика Узбекистан) //Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий. - Новосибирск: Изд-во ИАЭТ СО РАН, 2005. - Т. ХI. - С. 131-137 (0,3 п.л.; авторский вклад - 0,1 п.л.)

22.        Деревянко А.П., Зенин А.Н., Гладышев С.А., Кривошапкин А.И., Зайди М. Первая Российско-Иранская археологическая экспедиция: результаты изучения палеолита Южного Прикаспия в 2006 г. // Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий - Новосибирск: Изд-во ИАЭТ СО РАН, 2006. - С. 87-93 (0,4 п.л.; авторский вклад - 0,2 п.л.)

23.        Деревянко А.П., Зенин А.Н., Гладышев С.А., Кривошапкин А.И., Зайди М. Палеолит северо-западного Ирана (Ардебиль): разведочные исследования Российско-Иранской археологической экспедиции в 2006 г. //Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий - Новосибирск: Изд-во ИАЭТ СО РАН, 2006. - С. 94-101 (0,4 п.л.; авторский вклад - 0,2 п.л.)

24.        Кривошапкин А.И., Исламов У.И., Колобова К.А., Милютин К.И., Мухаммадиев А.Г., Белоусова Н.Е. Предварительные итоги работы Международной археологической экспедиции по изучению каменного века Узбекистана в полевом сезоне 2006 года // Проблемы археологии, этнографии и антропологии Сибири и сопредельных территорий. - Новосибирск: Изд-во ИАЭТ СО РАН, 2006. - Т. ХII. - Ч. I. - С. 162-167 (0,3 п.л.; авторский вклад - 0,2 п.л.)

25.        Деревянко А.П., Колобова К.А., Фляс Д., Кривошапкин А.И., Исламов У.И., Павленок К.К. Исследование стоянки Кульбулак в 2009 году //Проблемы археологии, этнографии и антропологии Сибири и сопредельных территорий. - Новосибирск: Изд-во ИАЭТ СО РАН, 2009. - Т. 15. - Ч. 1. - С. 123-129 (0,3 п.л.; авторский вклад - 0,1 п.л.)

26.        Колобова К.А., Фляс Д., Исламов У.И., Кривошапкин А.И., Павленок К.К. Первичное расщепление в верхнепалеолитической индустрии стоянки Кульбулак (Узбекистан) //Древнейшие миграции человека в Евразии: Мат-лы международного симпозиума. - Новосибирск: Изд-во ИАЭТ СО РАН, 2009. - С. 114-140 (1,5 п.л.; авторский вклад - 0,5 п.л.)

27.        Колобова К.А., Фляс Д., Кривошапкин А.И., Павленок К.К. Новый этап исследования стоянки Кульбулак (по материалам раскопок 2009 г.) //Исследования первобытной археологии Евразии: Сб. статей к 60-летию члена корреспондента РАН, профессора Х.А. Амирханова //Отв. редактор и составитель О.М. Давудов. - Махачкала: Изд-во Наука ДНЦ, 2010. - С 177-190 (1,1 п.л.; авторский вклад - 0,3 п.л.)

28.        Кривошапкин А.И., Колобова К.А., Фляс Д., Павленок К.К., Исламов У.И., Лукъянова Г.Д. Индустрия слоя 23 стоянки Кульбулак по материалам раскопок 2010 года //Проблемы археологии, этнографии и антропологии Сибири и сопредельных территорий. - Новосибирск: Изд-во ИАЭТ СО РАН, 2010. - Т.XVI.- С. 105-110 (0,3 п.л.; авторский вклад - 0,1 п.л.)

29.        Ранние проявления кареноидной технологии в индустриях грота Оби-Рахмат //Проблемы археологии, этнографии и антропологии Сибири и сопредельных территорий. - Новосибирск: Изд-во ИАЭТ СО РАН, 2011. - Т.XVII.- С. 58-61 (0,3 п.л.; авторский вклад - 0,2 п.л.)

Публикации в зарубежных изданиях:

1.        Деревянко А.П., Исламов У.И., Петрин В.Т., Сулейманов Р.Х., Таймагамбетов Ж.К., Кривошапкин А.И., Анойкин А.А., Зенин А.Н., Крахмаль К.А., Алимов К.А. Результаты возобновления исследований грота Оби-Рахмат //История материальной культуры Узбекистана. - Самарканд, 1999. - Вып. 30. - С. 10-14 (0,3 п.л.; авторский вклад - 0,2 п.л.)

2.        Кривошапкин А.И. Анойкин А.А., Милютин К.И., Сайфуллаев Б.К. Новые исследования в гроте Оби-Рахмат //История материальной культуры Узбекистана. - Самарканд, 2002. - Вып. 33. - С. 35-40 (0,4 п.л.; авторский вклад - 0,3 п.л.)

3.        Brantingham P.J., Krivoshapkin A.I., Jinzeng Li, Tserendagva Ya. The Initial Upper Paleolithic in Northeast Asia //Current Anthropology, 2001. - Vol. 42, № 5. - Pp. 735-747 (1 п.л.; авторский вклад - 0,5 п.л.)

4.        Деревянко А.П., Милютин К.И., Кривошапкин А.И., Анойкин А.А., Бексеитов Г.Т. Исследования памятника Жартибастау (Предгорья хребта Каратау) // Археологические исследования в Казахстане. Труды научно-практической конференции "Маргулановские чтения-14". - Шымкент-Алматы: Министерство образования и науки Республики Казахстан. Южно Казахстанский государственный университет им. М. Ауезова, Институт Археологии им. А.Х.Маргулана. - 2001. - С. 20-23. (0,3 п.л., авторский вклад - 0,2 п.л.)

5.        Колобова К.А., Кривошапкин А.И., Славинский В.С. Характеристика метрических параметров орудийных основ и приемов вторичной обработки в индустрии грота Оби-Рахмат (Республика Узбекистан) //История Евразии: истоки, преемственность и перспективы. (Материалы международных Бекмахановских чтений. 21-22 мая 2003г.). - Алматы, 2003. - С. 379-395 (1 п.л.; авторский вклад - 0,3 п.л.)

6.        Brantingham P.J., Kerry K.W., Krivoshapkin A.I., Kuzmin Y.V. Time-Space Dynamics in the Early Upper Paleolithic of Northeast Asia //D.B. Madsen (ed.) Entering America: Northeast Asia and Beringia Before the Last Glacial Maximum. - Salt Lake City: University of Utah Press, 2004. - Pp. 255-283 (1,5 п.л.; авторский вклад - 0,5 п.л.)

7.        Krivoshapkin A.I., Brantingham P.J. The Lithic Industry of Obi-Rakhmat Grotto, Uzbekistan //Actes du XIV Congres UISPP, Universite de Liege, Belgique, 2-8 septembre 2001. - BAR International series 1240, 2004. - Pp. 203-214 (1 п.л.; авторский вклад - 0,9 п.л.)

8.        Славинский В.С., Кривошапкин А.И., Колобова К.А. Технический прием редуцирования ударной площадки в индустрии верхних слоев грота Оби-Рахмат //История Евразии:истоки, преемственность и перспективы. (Материалы международных Бекмахановских чтений. 21-22 мая 2003г.). - Алматы, 2003г. - С. 351-366 (1 п.л.; авторский вклад - 0,3 п.л.)

9.        Krivoshapkin A.I., Anoikin A.A., Brantingham P.J. The lithic industry of Obi-Rakhmat Grotto, Uzbekistan //Bulletin of the Indo-Pacific Prehistory Association. - 2006. - Vol. 26. - Pp. 5-20 (1 п.л.; авторский вклад - 0,75 п.л.)

10.        Skinner A.R., Blackwell B.A.B., Mian A., Baboumian Sh.M., Blickstein J.I.B., Wrinn P.J., Krivoshapkin A.I., Derevianko A.P., Lundburg J.A. ESR analyses on tooth enamel from the Paleolithic layers at the Obi-Rakhmat hominid site, Uzbekistan: Tackling a dating controversy //Radiation Measurements. - 2007. - Vol. 42. - Pp. 1237-1242 (0,3 п.л.; авторский вклад - 0,1 п.л.)

11.        Blow M.J., Tao Zhang, Woyke T., Speller C.F., Krivoshapkin A., Yang D.Y., Derevianko A., and Rubin E. M. Identification of ancient remains through genomic sequencing //Genome Research, 2008. - Vol. 18. - Issue 8. - Pp. 1347-1353 (0,3 п.л.; авторский вклад - 0,1 п.л.)

12.        Деревянко А.П., Исламов У.И., Колобова К.А., Фляс Д., Кривошапкин А.И., Лещинский С.В., Крахмаль К.А., Звинц Н., Павленок К.К., Мухтаров Г.А. Возобновление археологических работ на многослойной стоянке Кульбулак в 2007 г. //История материальной культуры Узбекистана. - Самарканд, 2008. - Вып. 36. - С. 24-37 (0,5 п.л.; авторский вклад - 0,2 п.л.)

13.        Деревянко А.П., Исламов У.И., Кривошапкин А.И. Предварительные итоги работы узбекско-российской археологической экспедиции (1998-2008) //O'zbekiston tarixi. - Vol. 3. - 2008. - С. 3-9 (0,3 п.л.; авторский вклад - 0,25 п.л.)

14.        Деревянко А.П., Исламов У.И., Кривошапкин А.И., Колобова К.А., Фляс Д. Страницы истории древней культуры Узбекистана //Столице Узбекистана Ташкенту 2200 лет (материалы международной научной конференции, посвященной 2200-летнему юбилею Ташкента). - Ташкент: Изд-во ФАН, 2009. - С. 7-16 (0,5 п.л.; авторский вклад - 0,25 п.л.)

15.        Колобова К.А., Кривошапкин А.И., Деревянко А.П., Исламов У.И., Павленок К.К. Мелкопластинчатая традиция в верхнем палеолите Средней Азии: стоянка Додекатым-2 (Узбекистан) //Stratum plus. - 2011. - № 1. - С. 275-300. (1,5 п.л.; авторский вклад - 0,75 п.л.)

Публикации тезисов докладов:

1.        Анойкин А.А., Кривошапкин А.И. Новые данные об индустрии грота Оби-Рахмат //Современные проблемы евразийского палеолитоведения. - Новосибирск: Изд-во ИАЭТ СО РАН, 2001. - С. 19-22 (0,2 п.л.; авторский вклад - 0,1 п.л.)

2.        Krivoshapkin A.I. Initial Upper Paleolithic in Uzbekistan //XIVe Congres de l'Union Internationale des Sciences Prehistoriques et Protohistoriques (Pre-Prints). - Liege: University de Liege, 2001. - Pp. 175-176 (0,2 п.л.; авторский вклад - 0,1 п.л.)

3.        Кривошапкин А.И. Ранний верхний палеолит Узбекистана: индустрия грота Оби-Рахмат //Археологiя та етнологiя Схидной Европи: матерiали I дослiдження. Одесса: Изд-во Друк, 2002. - С. 45-47 (0,2 п.л.)

4.        Krivoshapkin A.I. Initial Upper Paleolithic of Uzbekistan: Intrusion of Modern Humans or Evolved Neanderthal Culture? //Abstracts of Fifth World Archaeological Congress. - Washington, D.C.: American University, 2003. - P. 210 (0,1 п.л.)

5.        Krivoshapkin A.I. The Reconstruction of Paleoenvironmental Situation During Middle to Upper Paleolithic Transition in Republic of Uzbekistan: Case Study of Obi-Rakhmat Grotto Paleolithic Key-Site //Climate changes: the karst record III 3rd international conference Montpellier, France 11th to 14th May 2003. - CNRS, 2003. - Pp. 93-94 (0,15 п.л.)

6.        Krivoshapkin A.I., Glantz M.M., Bence Viola, Chikisheva T., Wrinn P.J., Derevianko A.P., Islamov U., Seidler H. New hominid remains from the Obi-Rakhmat rock shelter, northwestern Uzbekistan: Insights into the makers of the Initial Upper Paleolithic of Central Asia //Abstracts of 73 Annual Meeting of the American Association of Physical Anthropologists. - 2004. - P. 129 (0,1 п.л.; авторский вклад - 0,05 п.л.)

7.        Wrinn P., Krivoshapkin A., Derevianko A., Islamov U. Vertebrate taphonomy and geochronology of Initial Upper Paleolithic occupation horizons at Obi-Rakhmat Grotto, Uzbekistan //Abstracts of 73 Annual Meeting of the American Association of Physical Anthropologists. - 2004. - P. 212 (0,1 п.л.; авторский вклад - 0,05 п.л.)

8.        Krivoshapkin A. Middle to Upper Paleolithic Transitional Industries in Central Asia: Evidence from Uzbekistan //XV Congress of the International Union for Prehistoric and Protohistoric Sciences. - Book of abstracts. - Lisbonne, 2006. - Vol. 2. - P. 705 (0,1 п.л.)

9.        Krivoshapkin A. Multidisciplinary investigation of Obi-Rakhmat rockshelter, Northeastern Uzbekistan //XV Congress of the International Union for Prehistoric and Protohistoric Sciences. - Book of abstracts. - Lisbonne, 2006. - Vol. 1. - P. 297 (0,1 п.л.)

10.        Blackwell B.A.B., Mian A., Baboumian S.M., Blickstein J.I.B., Skinner A.R., Wrinn P.J., Krivoshapkin A.I., Derevianko A.P., Wagner J.D.M., Patchett P.J., Settling the Age Dispute for the Late Middle Paleolithic at the Obi-Rakhmat Hominid Site, Uzbekistan //Paleoanthropology society meeting Abstracts, 2006. - P. 1435 (0,1 п.л.; авторский вклад - 0,05 п.л.)

11.        Skinner A.R., Blackwell B.A.B., Mian A., Baboumian S.M., Blickstein J.I.B., Wrinn P.J., Krivoshapkin A.I., Derevianko A.P. ESR Analyses for the Paleolithic Hominid Site at Obi-Rakhmat, Uzbekistan: Solving a Dating Controversy //BiodosEPR-2006. - The 2nd International Conference on Biodosimetry and 7th International Symposium on EPR Dosimetry and Applications. - Uniformed Services University of the Health Sciences (USUHS). - Bethesda, Maryland, USA, 2006. P. 206 (0,1 п.л.; авторский вклад - 0,05 п.л.)

12.        Bailey S.E., Glantz M., Viola B., Krivoshapkin A., Wrinn P. The taxonomic affinity of the Obi-Rakhmat dentition //150 Years of Neanderthal Discovery conference, Bonn, Germany, 2006. - P. 354 (0,1 п.л.; авторский вклад - 0,05 п.л.)

13.        Krivoshapkin A.I., Kolobova K.A. Appearance of modern humans and modern behavior in Central Asia: Case-study of Obi-Rakhmat rockshelter, Uzbekistan//Annual meeting of European associations of archaeologists, 2007. - P. 280 (0,1 п.л.; авторский вклад - 0,05 п.л.)

14.        Shoer L, Skinner A.R., Wrinn P.J., Blackwell B.A.B., Krivoshapkin A.I., Derevianko A.P. Further Explorations Into the Chronology of the Obi-Rakhmat Site, Uzbekistan //Paleoanthropology society meeting Abstracts, Vancouver, B.C., Canada, 2008. P. 145 (0,1 п.л.; авторский вклад - 0,05 п.л.)

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.