WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

Гаврилов Александр Юрьевич

МЕНЬШЕВИЗМ И РОССИЙСКИЕ РЕВОЛЮЦИИ

НАЧАЛА ХХ ВЕКА:

ПРОБЛЕМЫ ИДЕЙНОЙ ЭВОЛЮЦИИ

(ПО МАТЕРИАЛАМ ПАРТИЙНОЙ ПЕЧАТИ)

07.00.02 – Отечественная история

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Москва-2009

Работа выполнена на кафедре истории и политологии ФГОУВПО «Российский государственный университет туризма и сервиса»

Научный консультант:        доктор исторических наук, профессор

ФЕДУЛИН Александр Алексеевич

Официальные оппоненты:        доктор исторических наук, профессор

ВОЛОБУЕВ Олег Владимирович

доктор исторических наук, профессор

УТКИН Анатолий Иванович

доктор исторических наук, профессор

ТЕЛИЦЫН Вадим Леонидович

Ведущая организация: Российский университет дружбы народов

Защита состоится 26 ноября 2009 года в 15.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.150.01 при ФГОУВПО «Российский государственный университет туризма и сервиса» по адресу: 141221, Московская обл., Пушкинский р-н, пос. Черкизово, ул. Главная, 99, каб.1209. Зал заседаний советов.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ФГОУВПО «Российский государственный университет туризма и сервиса».

Автореферат разослан _____сентября 2009 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета,

доктор исторических наук, профессор Д.А.Киселева

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность проблемы. Интерес к социальной проблематике, так востребованной в последнее время, не в состоянии все же отвлечь исследователя и от политической истории, в частности, эволюции политической мысли.

Сейчас, как в конце 1980-х – начале 1990-х гг., заметен интерес общества к социал-демократическим идеям, которые сочетают в себе как общечеловеческие ценности, так и вопросы реформирования государственного устройства. Подобное сочетание, казалось бы, разных аспектов общественной жизни способствует реализации модели социального государства. Кроме того, умеренно социальные, а не радикально либеральные решения по наиболее сложнейшим вопросам современности наиболее востребованы в большинстве стран мира. Избиратель в ряде стран Западной и Восточной Европы отдает предпочтение партиям с многовековыми социал-демократическими традициями. Аналогичный вариант развития политической ситуации возможен и в России, в истории которой немало важных страниц, связанных с социал-демократическим движением, с его умеренным крылом – меньшевизмом. Актуальным представляется в первую очередь изучение предлагавшихся социал-демократами схем взаимоотношений государства и общества, власти и личности, которые гарантируют стабильное существование государства.

Актуальность темы исследования определяется рядом обстоятельств:

во-первых, недостаточностью ее разработки, отсутствием обобщающих исследований, посвященных аспекту эволюции политического сознания в условиях революционного кризиса и осуществленных с использованием разноплановых источников, с применением традиционных и новаторских методик исследования;

во-вторых, тем воздействием, которое оказали российские революции начала ХХ в. на характер общественного развития России, определившие важнейшие показатели его особенностей на много лет вперед;

в-третьих, изучение идейной эволюции востребованной временем мировоззренческой парадигмы требует осмысления ее истоков, выявления механизмов взаимодействия со всеми аспектами социальной динамики в связи с модернизацией общества;

в-четвертых, общественной значимостью изучения как истории российских революций, так и мировоззренческих различий ее участников, поскольку политическая реформация начала ХХ в. в России была сопряжена с глобальной трансформацией социокультурных приоритетов сознания;

в-пятых, тем, что в эпоху революционных потрясений очень велико влияние политических культур на власть.

Изучение эволюции социал-демократической мысли в период российских революций, когда менялись парадигмы общественных и государственных отношений, а политическая борьба перерастала в гражданскую войну, приобретает актуальное значение, поскольку сегодня общество только выходит из состояния социальных потрясений 1990-х гг., стремясь подобрать наиболее приемлемый путь развития. Все яснее становится основная идея социал-демократии – социальные реформы способны разрешить сложнейшие проблемы современности без применения радикальных мер, которые могут разрушить гражданский мир.

Степень изученности темы. Отечественную историографию заявленной тематики возможно разделить на следующие периоды: 1) начало ХХ в. – первая половина 1920-х гг. (время накопления фактографического материала и первых научных исследований социал-демократической истории); 2) вторая половина 1920-х – середина 1950-х гг. (эпоха, в ходе которой меньшевизм – на практике и в науке - подвергался репрессиям); 3) вторая половина 1950-х гг. - до середины 1980-х гг. (время, когда меньшевизму в исторической науке отводилась роль незначительного мировоззренческого аспекта); 4)  вторая половина 1980-х гг. - по настоящее время (ренессанс исследований истории меньшевизма во всей ее полноте).

Впервые аналитические исследования по данной тематике появились в годы Первой российской революции. Их целью было осмысление роли и места социал-демократии в политической борьбе. Авторами практически всех работ выступали участники революционного движения – члены РСДРП. Уже в 1905 г. была опубликована работа «Материалы для характеристики развития Российской социал-демократической рабочей партии», автор которой предлагал «пересмотреть самые основы мировоззрения.., чтобы привести их в соответствие с мировоззрением и тактикой наиболее передовых течений западноевропейской социал-демократии»1.

Первые работы социал-демократов свидетельствовали о противостоянии большевиков и меньшевиков, о стремлении авторов придать определяющую политическую роль тому направлению, к которому они принадлежали2. Теоретический уровень социалистической литературы начала ХХ в. был достаточно высоким, что сказывалось и на уровне авторов3.

В ранней социал-демократической литературе рассматривались такие аспекты истории российской социал-демократии, как гегемония пролетариата во время «буржуазно-демократической революции», соотношение стихийности и сознательности рабочего движения, воспитание масс, процесс формирования социал-демократической партии, определялись тематические предпочтения конкретных исторических сюжетов, относящихся к процессу образования РСДРП. Последние раскрывались, однако, только в общем виде, поскольку источниковая база первых исторических исследований была ограниченной.

Работы начала 1900-х – начала 1920-х гг. являлись средством радикализации общественного сознания4. Ярко выделялась полемическая заостренность трудов. Это предопределило известное некритическое восприятие проблем, связанных с возникновением социал-демократической партии, идейной эволюцией социалистической мысли5.

Обращаясь к истокам истории российской социал-демократии, авторы первой четверти ХХ в. стремились, с одной стороны, опереться на весомые аргументы, необходимые для обоснования своих позиций; а с другой — подвергали критике устоявшиеся оценки ряда явлений, событий, имен, исходя исключительно из интересов противостоящих социал-демократических фракций, что не могло не сказаться на теоретическом уровне работ6. Причем меньшевистское мировоззрение, в сравнении с большевистским, отличалось значительным разнообразием точек зрения. Это объяснялось включенностью в процесс «партийного строительства» выдающихся теоретиков, каждый из которых - ярко выраженная индивидуальность. С другой стороны, как отмечают современные историки, в работах меньшевистских авторов первой четверти ХХ в. «часто не удавалось соблюсти равновесие между объективной реальностью, связанных с историей РСДРП событий, политическим прагматизмом, и поэтому труды меньшевиков не были свободны от предвзятости, упрощенного, схематичного и недостоверного толкования процесса зарождения российской социал-демократии в угоду партийной целесообразности»7. Это обобщение еще раз подтверждает характеристику первого этапа меньшевистской историографии, как явления взаимозависимости и противоречивости эволюции российской социал-демократии и генезиса социал-демократической исторической мысли.

Период второй половины 1920-х – середины 1950-х гг. был отмечен усилением большевистской монополии на освещение социал-демократической истории. Репрессии большевиков, направленные против социалистических партий и начавшиеся уже в конце 1917 г., ко времени свертывания нэпа достигли своего апогея. Тем самым ознаменовалось окончательное решение вопроса о становлении однопартийной системы в Советской России.

Несмотря на то, что во второй половине 1920-х гг. было осуществлено, например, издание собрания сочинений Г.В.Плеханова, а также ряда других работ8, которые отличались от политизированных произведений той поры своей научной аргументацией, в исторической литературе этого периода большевики были едины в отрицательной оценке меньшевиков. Историческая наука в рассматриваемый период  переживала крайне непростое для себя время, исследователи почти не занимались изучением истории социал-демократии, она все более сводилась к истории исключительно большевизма. Набирала силу большевистская тенденция ничем не обоснованной критики меньшевизма как явления,  якобы сугубо оппортунистического, начиная с его истоков9. Политические обвинения по адресу меньшевиков – «предательская роль по отношению к пролетарской революции» - сводили на нет возможность объективного исследования истории РСДРП10. Это был конъюнктурный, а не научный подход к истории меньшевизма и в конце 1920-х – начале 1930-х гг. произошел всеобъемлющий переход к резко отрицательному восприятию российского меньшевизма11.

Наибольшее число историографических работ советских историков периода середины 1950-х гг. - середины 1980-х гг. было посвящено борьбе большевиков с политическими оппонентами, особенно с меньшевиками, пропаганде взглядов лидеров большевизма на различные периоды истории российской социал-демократии. А потому эти труды несли, прежде всего, идеологическую нагрузку12.

Исследования середины 1950-х – первой половины 1980-х гг. касались не столько истории социал-демократического течения, сколько истории фракционной борьбы внутри него13, что должно было обосновать историческую легитимность политики большевиков и предательство интересов пролетариата со стороны меньшевиков.

На фоне «разоблачительной» литературы выделялись работы О.В.Волобуева, посвященные анализу историографии Первой российской революции. В то время как большинство исследователей уделяли внимание разоблачению взглядов меньшевиков на революцию 1905-1907 гг.14, Волобуев стремился разобраться в самой позиции меньшевиков15.

На фоне работ, всячески принижавших роль меньшевиков в истории социал-демократического движения в России16, своей сдержанностью выделялись также исследования Л.М.Спирина и К.Н.Тарновского. Конечно, они также исходили из ленинского определения мелкобуржуазной природы меньшевистской партии, но, внимательно изучая историю меньшевизма, авторы не позволяли себе оскорбительных выражений. Спирину и Тарновскому принадлежит вывод о том, что меньшевики как фракция РСДРП не могли быть мелкобуржуазной партией, было бы «точнее определить ее как социалистическую партию старого типа»17.

С.В.Тютюкин, считая в 1970-е гг. «важнейшей проблемой - изучение роли большевиков в обогащении и развитии» марксистской теории18, акцентировал внимание на том, что меньшевики в 1905-1907 гг. наряду с другими революционными силами внесли весомый вклад в разложение самодержавной системы, в процесс демократизации общественно-политической жизни России.

Современные исследователи вообще утверждают, что изучение трудов меньшевистских лидеров привело историков 1970-х – 1980-х гг. (сформировавшихся как ученых в годы хрущевской оттепели) к убеждению в том, что восприятие меньшевиков как «немарксистских» авторов противоречит научной оценке; и это сыграло определяющую роль в реализации новых исследовательских подходов в будущем19.

Работы, в которых интересующая нас тема рассматривается как основополагающая, появились только во второй половине 1980-х гг., что связано с началом «перестройки». Именно тогда остро был поставлен вопрос о том, могут ли в условиях однопартийной системы развиваться социал-демократические идеи. «Перестройка» требовала объективного освещения исторического прошлого, признания наличия исторических «лакун», отказа от штампов. В переосмыслении нуждалась история политических партий, в том числе и меньшевизм. Это объяснялось как важностью анализа социал-демократической политики в условиях большевистской диктатуры, так и необходимостью оценок эволюции самого большевизма, отношение которого к меньшевизму было настоящим индикатором состояния однопартийного государственного механизма.

В статьях конца 1980-х – начала 1990-х гг. О.В.Волобуев и Г.И. Ильящук утверждали, что у работ прежних лет слабым местом оставалась источниковая база, что историко-партийная наука занималась не научными исследованиями, а апологетикой правящей в стране партии, и заявляли о праве меньшевиков быть равноценной с большевиками фракцией РСДРП, а потому достойной изучения20. Но со второй половины 1980-х гг. наряду с историками освещением прошлого занялись публицисты, стремившиеся преимущественно к сенсационным «разоблачениям». В результате происходило крушение традиционной историографии, которая была подвержена сильнейшему воздействию публицистической критики. Историки все же выражали надежду на то, что возрождение научных исследований начнется с публикаций источников21. Это и произошло. Издание документальных материалов активизировалось после 1991 г., когда ранее закрытые источники стали доступны исследователям.

Отечественные исследователи характеризовали ситуацию начала 1990-х гг. в отношении изучения истории меньшевизма следующим образом: «У нас… принято считать настоящими социал-демократами… только большевиков, тогда как меньшевики рассматривались и рассматриваются до сих пор как мелкобуржуазная, непролетарская партия, фактически порвавшая с марксизмом. Исходя из этого, все внимание исследователей было обращено только на большевиков», тогда как на меньшевиков смотрели лишь как на идейных противников и изучали их взгляды «только в той мере, в какой это было нужно для понимания истории ленинской партии»22. По твердому убеждению историков, большевизм и меньшевизм должны стать равнозначными субъектами исследований.

Одной из первых серьезных аналитических постперестроечных работ, посвященных истории российской социал-демократии и ее оценкам русской революции 1905-1907 гг. стало исследование А.П.Логунова. Он, в частности, отмечал, что, обращаясь к изучению важнейших для истории социал-демократии периодам (а таким бесспорно была Первая российская революция), непросто отрешиться от привычных стереотипов, прежде всего, из-за отсутствия опыта исследовательского анализа альтернативности развития. Появилась опасность выбора простого пути, на котором производится замена одних выводов другими, противопоставление меньшевиков — большевикам, либералов — социал-демократам. Вместе с тем, подчеркивает исследователь, признавая поливариантность развития социал-демократических представлений, необходимо ответить на ряд важнейших вопросов: можно ли вести речь о единой социал-демократической доктрине применительно к России? Чьи теоретические представления – меньшевиков или большевиков - адекватно отражали ход развития общества? Как повлияли русские революции на эволюцию представлений социал-демократов?23

Осмысление итогов Первой российской революции, по мнению Логунова, наглядно показало, что в социал-демократической среде не было теоретического единства: классический марксизм перестал быть идейной основой, объединяющей социал-демократов, господствующими оказались некоторые варианты его интерпретации. В то же время, подчеркивал историк, революция явилась важнейшим этапом в обогащении социал-демократической идеи в России, она оживила надежды на возможность решения сложнейших социальных проблем, способствуя тем самым росту оппозиционного, в том числе социал-демократического движения в стране. В социал-демократическом лагере велись дискуссии вокруг вопроса о возможном объединении всех оппозиционных сил при условии поддержки ими пролетарского движения (меньшевистский вариант) или объединении только крайне левых революционных сил при безусловном руководстве таким объединением со стороны социал-демократии (большевистский вариант). Меньшевистский вариант предполагал постепенное развитие революции по восходящей линии, возможность разнообразных комбинаций средств борьбы, второй вел к ориентации исключительно на радикальные формы борьбы и был сопряжен с гораздо бльшими жертвами. По мнению Логунова, выбор был обусловлен особенностями предыдущего этапа развития социал-демократического движения и влиянием революции на развитие социал-демократических представлений24. Эти и другие, достаточно обоснованные и оригинальные выводы, дают основание говорить о появлении в начале 1990-х гг. очень серьезных исследований, посвященных истории российской социал-демократии, в том числе и аспектам, связанным с эволюцией политического сознания как меньшевиков, так и большевиков.

Во второй половине 1990-х гг. активно публиковались сборники статей, посвященные изучению истории российской социал-демократии, авторы которых анализировали как проблемные, так историографические и источниковедческие аспекты истории меньшевизма25.

Расширение источниковой базы, обращение к современным методологическим идеям, возможность свободно отстаивать свое мнение, - все это предопределяло формирование новых концептуальных подходов к истории российской социал-демократии в трудах С.В.Тютюкина, В.В.Шелохаева, А.И.Зевелева, И.Х.Урилова, Б.С.Орлова, П.Ю.Савельева, А.И.Уткина, А.П.Ненарокова и др., опубликованных в 1990-е гг.26 Это время отмечено появлением целой серии диссертаций, в которых рассматривались в том числе уже и историографические аспекты истории меньшевизма27. Наиболее полным историографическим исследованием формирования российской социал-демократии являлась докторская диссертация М.И.Смирновой28, предметом изучения которой была советская историография развития социал-демократической мысли в 1883-1914 гг.29 Сам факт появления данной работы означал, что в отечественной исторической науке происходит сдвиг от изучения преимущественно большевистской мысли к исследованию социал-демократического мировоззрения в целом.

Однако свойственным для ряда работ 1990-х гг. оставался радикализм суждений и оценок, который не разрешал, а усугублял конфликтный характер отечественной историографии, не способствуя созданию объективной истории российской социал-демократии30. Как писал И.Х.Урилов, в «общей сумятице идеологической борьбы историков-разоблачителей и реваншистов профессиональные историки к середине 1990-х гг. пришли к выводу о необходимости публикации возможно более широкого круга источников», поскольку истина заключалась в «споре источников, а не историков»31.

Уникальный вклад в изучение меньшевизма в годы революций начала ХХ в. представляют собой сборники документов по истории меньшевизма в 1917-1920 гг., подготовленные в рамках международного проекта32. Четкое выделение предмета исследования способствовало и более объективному, по сравнению с прежними изданиями, изучению влияния меньшевиков на ход революционного процесса, а также влияния революций на эволюцию мировоззрения умеренных социал-демократов. В сборниках были представлены документы, ранее неизвестные отечественным исследователям, извлеченные из российских и зарубежных архивов, а также из периодической печати того времени. Опубликованные документы касались особенностей политической жизни меньшевиков – хода партийных съездов, конференций, совещаний и пр. Переписка центральных и местных меньшевистских структур, программные статьи и другие материалы дают объективное представление о деятельности умеренных социал-демократов в условиях русских революций 1917 г. Вводные очерки каждого тома вместе представляют собой историю меньшевизма в 1917-1920 гг. Авторами очерков к томам, посвященным российским революциям 1917 г., были историки А.П. Ненароков, Д.Б. Павлов, У. Розенберг, З. Галили,  получившие известность своими исследованиями особенностей политической истории России в первой четверти ХХ в.33 Так, З. Галили и А.П. Ненароков, в частности, рассмотрели кризис коалиционной политики меньшевистской партии летом 1917 г. Исследователи в этой связи особо акцентируют внимание на том, что публикуемые в издании материалы показывают реальное влияние меньшевиков на политическую ситуацию и подтверждают значительное разнообразие мнений среди меньшевистских групп и их лидеров34. Последнее свидетельствовало о серьезных изменениях в политическом сознании меньшевиков в условиях свержения самодержавия и необходимости участия в обустройстве государства.

Издание сборников документов способствовало появлению новых аналитических работ, раскрывающих ранее неизученные аспекты истории меньшевизма в России35. Значительное внимание деятельности меньшевиков в 1917 г. уделяли в своих работах В.И.Миллер, Г.И.Злоказов, которые подробно характеризовали состояние большевистских и меньшевистских организаций между Февралем и Октябрем 1917 г. По их мнению, рост и падение популярности меньшевиков в этот период были обусловлены как их участием в коалиционном Временном правительстве, так и неверием в возможность победы социалистической революции36. А.Л.Литвин и Д.Б.Павлов анализировали репрессивную политику советских властей против оппозиции (в первую очередь - против социалистов)37, акцентируя внимание на том, что эта политика нашла свое «применение» и в исторической науке. Об этом же писал и С.В. Тютюкин в своем фундаментальном исследовании, посвященном жизни и деятельности, эволюции мировоззрения и, в целом, трагической судьбе патриарха российской и мировой социал-демократии Г.В. Плеханова38.

В целом, исследования, появившиеся в 1990-е гг., свидетельствовали о том, что история меньшевизма заняла полагающееся ей место в  исследованиях по политической истории.

В 2000-е гг. российскими историками создаются новые работы по истории меньшевизма39, который предстает уже как цельное идейно-партийное движение, несмотря на всю его неоднородность40. Работы, посвященные меньшевизму, отличаются продуманностью в постановке задач, привлечением новых источников, их скрупулезным анализом, логичными обобщениями и обоснованными выводами. История меньшевизма предстает как емкая, многогранная, но и противоречивая картина. Не упускается из виду и значение биографических исследований, изучение интеллектуальных поисков меньшевиков. Пристальное внимание обращено на противостояние меньшевиков и большевиков, что дает возможность более тщательного анализа их позиций по различным вопросам внутрипартийного устройства. Анализ историографии меньшевизма показывает, что к малоизученным вопросам его истории и в 2000-е гг. относится  деятельность меньшевистских провинциальных организаций, что возможно лишь при привлечении к исследованию партийной периодической печати41.

Наиболее глубокий и разносторонний анализ эволюции меньшевизма представлен в исследовании И.Х.Урилова «История российской социал-демократии [меньшевизма]», работа над которым продолжается и в настоящее время (вышло четыре тома)42.

Автором этого исследования впервые отечественной историографии предпринята попытка комплексного источниковедческого анализа материала, хранящегося как в российских, так и в зарубежных архивах. Урилов обстоятельно описывает материалы, касающиеся эволюции меньшевизма, как неопубликованные, так и опубликованные (включая периодику, мемуары, эпистолярное наследие). Критический анализ основных групп источников, произведенный Уриловым, позволяет говорить о репрезентативности источниковой базы для исследования истории меньшевистской партии. Историографический обзор, данный Уриловым во втором томе исследования, включает совокупность исторических взглядов на эволюцию меньшевизма, представленных в дореволюционных трудах социал-демократических авторов, советской и современной литературе, в зарубежных изданиях, прежде всего меньшевиков-эмигрантов и американских историков. В третьем томе труда Урилова представлен анализ ситуации, сложившейся в социал-демократическом движении в начале ХХ в. и во время революции 1905-1907 гг., т.е. в то время, когда меньшевизм только определялся, как самостоятельное политическое течение.

Четвертый том посвящен событиям политической жизни России в 1908-1917 гг., роли и месту в этих событиях меньшевиков.

Аналитическая работа, проделанная Уриловым, свидетельствует, что его исследование претендует на решение концептуальных проблем истории меньшевизма.

В монографии С.В.Тютюкина «Меньшевизм: страницы истории» предпринята удачная попытка дать ответ на наиважнейший для истории меньшевизма вопрос о причинах его политического поражения. По мнению автора, трагедия меньшевиков заключается в том, что они ориентировались на западные модели развития социал-демократического движения, в то время как для России необходимы были иные подходы43. Но Тютюкин также отмечает, что, став в  1917 г. правящей партией, меньшевики не только не изменили своим убеждениям, они еще и взяли на себя часть вины за неудачи Временного правительства. Это еще раз подчеркивает их высокую моральность, их принципы.

А в работе А.П. Ненарокова «Последняя эмиграция Павла Аксельрода» рассмотрена эволюция лидеров меньшевизма, оказавшихся в эмиграции, отмечено, в частности, что поражение в политическом противостоянии с большевиками самым негативным образом сказалось на политическом и творческом потенциале меньшевиков-теоретиков44.

Анализ исследовательской литературы 2000-х гг. позволяет историкам (М.И.Смирнова и др.) выделить основные моменты современных представлений о процессе формирования и эволюции российской социал-демократии, а именно:

формирование и эволюция российской социал-демократии как течения общественной мысли, политического движения и политической партии — это достаточно сложный и многогранный процесс, в котором переплелись традиции революционной борьбы в России и новации западноевропейской социал-демократии;

носителем социал-демократических идей в России выступала интеллигенция, которая, провозгласив себя проводником классовых интересов пролетариата, исходя из абсолютизации революционных методов политических действий, выступала за радикальные преобразования России и создала их модель45;

распространение социал-демократических идей шло в условиях острого идейного противостояния. Это предопределило жесткие отношения между различными фракциями, течениями и отдельными лидерами РСДРП46.

Новейшая литература во многом является восприемницей тех идей, которые были высказаны социал-демократической историографией начала XX в. и активно их развивает47. Это относится к характеристике влияния на партию революции 1905-1907 гг. и революций 1917 г.

Касаясь перспектив дальнейшего изучения социал-демократической истории, современным исследователям представляется целесообразным развивать исследование идейных истоков российской социал-демократии, которые оказывают непосредственное влияние на формирование современных подходов к истории меньшевизма48.

Проблема изучения истории меньшевизма в России во время революций начала ХХ в. занимает одно из видных мест в современных исследованиях американских и западноевропейских историков49. Интерес к проблеме причин политического поражения меньшевиков начал проявляться у западных ученых уже с конца 1920-х гг., нарастая до самого своего пика в 1980-е гг. Но и в 1990-х гг. был создан ряд исследований (некоторые из них переведены на русский язык), основанных на привлечении огромного массива исторических источников, хранящихся как в зарубежных, так и в российских архивах. Именно западными историками был внесен серьезный вклад в осмысление революционных событий начала ХХ в. и роли в них меньшевиков50.

С 1959 г. осуществляется проект по изучению меньшевизма, инициаторами которого выступили российский эмигрант и историк Б.И.Николаевский и американский исследователь Л.Хеймсон. Возглавляемая ими исследовательская группа в 1960-е гг. провела серию бесед с меньшевиками-эмигрантами. Собранные материалы составили специальный архив по истории меньшевизма, созданный в Гарримановском институте Колумбийского университета, а результаты проведенной работы явились основой для исторических исследований51.

Западные историки пришли к выводу, что при изучении революционной ситуации в начале ХХ в. больше внимание необходимо уделять роли в этих событиях именно меньшевиков. Этим аспектам были посвящены работы И.Гетцлера, У.Розенберга, Дж.Кипа и других авторов, в которых основной акцент приходится на критическое осмысление «ошибок, просчетов, доктринерской непреклонности политических лидеров меньшевистской партии»52. Комплексная трактовка вопросов, связанных с политическими просчетами меньшевиков в 1917 г., характерна для работ О.Рэдки, П.Кенеза, Р.Суни, А.Рабиновича, Р.Уэйда, С.Смита, Дж.Свейна и др.53. Так, при анализе «неудач» меньшевиков западные исследователи выявляют целый комплекс причин, приведших к краху меньшевистской партии. Эти причины, по их мнению, следует искать в том числе и в тех структурных изменениях, которые имели место в политическом и социально-экономическом строе России в начале XX в. Среди конкретных причин, приведших одну из влиятельнейших социалистических партий к политическому поражению, западные исследователи видят раскол, произошедший как в социалистическом лагере в целом, так и в отдельных партиях. Но основным фактором, приведшим к поражению меньшевиков, по мнению большинства западных историков, является их решение о заключении союза с кадетами и участие во Временном правительстве54. Исследователи считают, что меньшевикам необходимо было быть более осторожными с кадетами (полная политическая противоположность умеренным социалистам), входящими в состав коалиционного правительства55. Высказывалось мнение, что исход событий мог быть иным, если бы меньшевики более решительно отстаивали свои позиции56.

Подвергается критике в зарубежной историографии и практическая деятельность меньшевиков. Авторы писали, что меньшевики вели недостаточную работу в массах. Так, по мнению Дж. Кипа, для многих рядовых членов такая работа представлялась «неуместной», что значительно понизило их авторитет у населения57. В итоге меньшевики, раздираемые внутренними противоречиями и неразрешенными теоретическими вопросами, оставались нерешительными (хотя и бескомпромиссными) в своих действиях, они не сумели вписаться в реальную российскую действительность. Ориентация на демократическое, ненасильственное решение сложнейших государственных проблем, нетерпение масс и, наконец, наличие такого сильного противника, как большевики, — все это предопределило глубокую трагедию меньшевизма в 1917 г.58

Анализ работ западных историков обнаруживает многообразие подходов к эволюции меньшевизма. Можно говорить о том, что западная историография прошла несколько ступеней в своем становлении: от создания концепций т.н. «теории ошибок» до самостоятельных, глубоких научных исследований, в которых использован обширный источниковый и историографический материал.

Подводя итоговую черту под анализом историографии темы, можно констатировать, что, несмотря на перманентный интерес к истории меньшевизма и значительное количество исследовательских работ, остается достаточно много лакун, ликвидация которых способствовала бы воссозданию наиболее полной истории меньшевистской партии в условиях российских революций ХХ в. К числу исследовательских лакун мы можем по праву отнести и проблему идейной эволюции меньшевизма в условиях революционных кризисов 1905-1907 гг. и 1917-го. До настоящего времени нет ни одного комплексного исследования, центральной темой которого выступала бы именно идейная эволюция умеренного крыла российской социал-демократии, предопределенная развитием в стране в начале ХХ в. социальных революций. Отдельные аспекты этой широкой и непростой темы разбросаны по многочисленным работам отечественных и западных историков, не составляя единого целого. Важен и выбранный нами ракурс - исследование эволюции политического сознания меньшевиков посредством анализа их партийной периодической печати. Хотя идейные и политические установки меньшевиков, как и их тактическая линия, освещались в научной литературе, остается еще много вопросов, не раскрытых полностью. В исследовании упор делается не на события революционного времени, а на эволюцию взглядов меньшевиков в условиях постоянно меняющейся политической ситуации. Такой подход делает возможным реконструировать в данном исследовании идейную эволюцию меньшевизма, проблемно и целостно, в отличие от ее освещения в большинстве других работ.

Цель исследования заключается в комплексной разработке проблемы идейной эволюции меньшевиков на основе анализа российских революций начала ХХ века: 1905-1907 гг., Февраля и Октября 1917 г.

Задачи исследования:

- осуществить анализ отечественной и зарубежной историографии проблемы, охарактеризовать основные тенденции ее развития, наметить перспективы дальнейших исследований в этом направлении;

- осветить роль и идейную эволюцию меньшевиков в ходе Первой российской революции 1905–1907 гг.;

- изучить итоги осмысления меньшевиками опыта и уроков революции 1905–1907 гг., перспектив социал-демократического движения в России, раскрыть особенности эволюции социалистической мысли в период между двумя революциями;

- выявить особенности состояния меньшевизма в первые месяцы постмонархической России;

- проследить и проанализировать роль меньшевиков в политической жизни России весной – осенью 1917 г. в связи с  изменением меньшевистской идеологии;

- осветить успехи и просчеты, общие итоги участия меньшевиков во Временном правительстве;

- оценить политическую ситуацию, сложившуюся в стране после Октября 1917 г., и задачи меньшевиков на этом этапе развития революции;

- охарактеризовать особенности политической дилеммы – единение и противостояние идей и практики большевиков и меньшевиков;

- объяснить переосмысление итогов революции, произошедшее в меньшевистской эмиграции.

Объект исследования - одно из направлений российского социал-демократического движения – меньшевизм, выступавший антиподом большевизму.

Предмет исследования: эволюция меньшевистской мысли и ее отражение в партийной печати в условиях российских революций начала ХХ века.

Хронологические рамки исследования. Нижняя граница – 1905 г., начало Первой российской революции, когда перед политическими объединениями и общественными движениями впервые встал вопрос о применении на практике своих теоретических разработок. Динамично развивающаяся революционная ситуация потребовала не просто корректировки отдельных положений программ политических партий, а порой и радикального пересмотра прежних стратегических установок.

Верхняя граница – 1960-е гг., обусловлена тем, что именно в это время вышли последние периодические издания эмигрантов-меньшевиков - свидетелей и участников русских революций. В них представлены аналитические обзоры и статьи, очерки и заметки, в которых дано новое видение и русских революций, и места социал-демократов в политической жизни России, и эволюции меньшевистской мысли.

Источниковая база исследования - меньшевистская периодическая печать. В библиографическом указателе А.М.Бургиной отмечены более 50 социал-демократических газет, выходивших с 1903 по 1917 гг., 18 газет, издававшихся в 1918-1923 гг., и 30 журналов – в 1918 г., а также 8 журналов позднего времени. Данные Бургиной все же не полны, поскольку не учитывают ряд местных изданий. Однако они дают возможность судить о значении периодической печати для меньшевиков в условиях как легальной, так и нелегальной борьбы. Достаточно емкое представление об основных меньшевистских дореволюционных периодических изданиях дано в энциклопедии «Политические партии России. Конец XIX – первая треть XX века»59.

Среди статей о социал-демократических периодических изданиях следуетвыделить те, которые публиковались на страницах авторитетных партийных  изданий, таких, как газеты: «Искра», «Голос», «Голос социал-демократа», «Луч», «Начало», «Наше слово», «Социал-демократ», «Заря», «Наша заря» и др.

Наиболее полно изучена газета «Искра», связанная с началом социал-демократического движения в России. За время существования «Искры» - с 24 декабря 1900 г. по 8 октября 1905 г. – вышло 112 номеров, в которых нашли отражение все перипетии идейной и политической борьбы в социал-демократическом движении и на политической арене России. Наиболее значимые статьи «Искры» опубликованы в специальном сборнике, вышедшем в 1906 г.60 Газета «Искра», на страницах которой появлялись статьи, содержащие критический разбор политической ситуации в России, остается одним из важнейших источников для анализа эволюции социал-демократической мысли во время Первой русской революции. Конечно, не менее интересные материалы публиковались и в иных социал-демократических изданиях, но они, как правило,  во многом «дублировали» центральный печатный орган социал-демократов.

Каждое из меньшевистских направлений стремилось иметь свои периодические издания. Так, Плеханов и «плехановцы» в 1905-1912 гг. издавали «Дневник социал-демократа», в 1917 г. – «Единство», в 1917-1918 гг. – «Наше единство»; социал-демократы - интернационалисты в 1914 г. – «Наш голос», в 1914-1915 гг. – «Голос», в 1915-1916 гг. – «Наш голос». Публикации статей социал-демократов в этих и других изданиях определяли отношение каждого из них к происходящим в стране революционным потрясениям, к межпартийным и внутрипартийным отношениям.

До сих пор не изданы в полном объеме сочинения таких виднейших деятелей меньшевизма, как Мартов, Дан, Потресов, Аксельрод. В отличие от собраний сочинений Плеханова и Ленина, где представлены их основные публикации, исследователи вынуждены обращаться к различным периодическим изданиям. Именно периодика способствует выявлению эволюции взглядов политических лидеров, их отношения к главным политическим и общественным событиям страны и мира.

Тексты, почерпнутые из периодической печати, в частности, информация центральных газет и журналов («Рабочая газета», «Вперед», «Рабочий интернационал», «Новая заря», «День» и др.), были широко использованы в упомянутых выше фундаментальных сборниках документов (серия документальных изданий под редакцией З. Галили и А.П. Ненарокова), посвященных деятельности меньшевиков в 1903-1918 гг.

Представляют интерес и иные (вышедшие за рубежом) сборники документов, посвященные различным периодам и аспектам истории меньшевизма61. Но в них нет отсылок к провинциальной партийной печати, аргументации и критериев, на основании которых эти источники не используются.

По мнению И.Х.Урилова, «принцип неиспользования данных провинциальной меньшевистской периодики достаточно понятен: сборники посвящены деятельности в основном центральных органов РСДРП»62. Тогда как, к примеру, казанская и самарская меньшевистские газеты «Рабочее дело» и «Вечерняя звезда», а также официозный «Вестник Комуча», куда входили и поволжские меньшевики, представляют весьма интересный (но до сих пор неиспользовавшийся) материал63.

Разногласия с большевиками, начиная уже с Октябрьской революции, вылились в цензуру над меньшевистской прессой. С ноября 1917 г. по июль 1918 г. было закрыто 63 газеты меньшевистских комитетов, либо их поддерживавших, а также 12 газет, издававшихся совместно меньшевиками и эсерами64. Но, тем не менее, социал-демократическая печать в России существовала непрерывно до конца 1920-х гг., то есть до свертывания нэпа. Малотиражная и, как правило, нелегально изданная в Советской России, меньшевистская периодика содержала в основном материал, разоблачающий политику большевистских властей, сведения о положении заключенных социалистов и расправах над ними. Наиболее крупным изданием среди них был орган бюро ЦК РСДРП журнал «Социал-демократ». В 1923 г., например, вышло 8 его номеров.

В начале 1920-х гг. центр изданий меньшевистской прессы переместился в эмиграцию. Самым популярным и авторитетным журналом стал «Социалистический вестник», созданный Ю.Мартовым и выходивший до начала 1960-х гг., легально и нелегально попадавший на территорию Советской России65. «Социалистический вестник» достаточно объективно освещал происходившее в Советской России, став ведущим центром социалистической мысли в эмиграции. Сотни русских эмигрантских периодических изданий пытались дать ответ на волнующие всех вопросы: почему большевикам удалось захватить власть и удержать ее; кто в этом виноват, что делать. «Социалистический вестник» предлагал так называемую «двойную тактику»: меньшевики одобряют большевистские антифеодальные меры, но отвергают большевистскую диктатуру и террор.

В 1922–1925 гг. в Берлине выходил журнал правых социал-демократов «Заря» (34 номера). В 1931-1934 гг. в Париже издавались «Записки социал-демократа» (23 номера), там же в 1940 г. выходил «Новый мир» (4 номера), а в 1941-1947 гг. в Нью-Йорке – «Новый путь» (всего 65 номеров). Но все они не имели такого значения, как «Социалистический вестник», который превратился в настоящую оппозиционную большевикам «трибуну», консолидирующую социал-демократов, находившихся в эмиграции.

В диссертации анализируются не только центральные, но и региональные периодические издания, т.к. последние раскрывают широкий спектр настроений, существовавший внутри меньшевистского лагеря на протяжении 1905-1918 гг.66 Автором выявлен ряд провинциальных периодических изданий социал-демократической направленности, как, например, «Забайкальский рабочий» (1905-1907 гг.), «Рабочая заря» (1917 г.), «Жизнь» (1917-1918 гг.) и др., не вошедших в указатели, но имеющих свой круг читателей, авторов и критиков, что дает основания говорить о достаточно широком и глубоком проникновении меньшевистских идей в общество.

Кроме того, меньшевики-теоретики «обкатывали» свои идеи изначально на страницах партийных периодических изданий, в первую очередь – в «Искре», а уже спустя некоторое время собирали свои работы под «одной обложкой», поэтому ссылка не на газетную публикацию, а на изданные книги и брошюры вполне оправдана.

Советские историки предпочитали классовый подход к источниковедению истории российской социал-демократии. Некоторые из них считали, что к источникам, враждебным большевизму, следует прибегать только в случае, если они содержат данные, отсутствующие в большевистских документах. Другие полагали, что для изучения документов небольшевистских партий необходим особо критический подход67. Только во второй половине 1980-х гг. такими известными исследователями как О.В.Волобуев, В.В.Шелохаев, А.И.Уткин, М.И.Леонов была поставлена задача объективного изучения источников по истории меньшевизма вместо традиционного для советской историографии «разоблачения»68. Появились первые обзоры источниковедческих аспектов изучения периодической печати69. К сожалению, этим внимание к партийной провинциальной периодике и ограничилось, что во многом обеднило большинство аналитических исследований, посвященных истории меньшевизма. Но потенциал партийной периодической печати, как источника по истории меньшевизма, далеко еще не исчерпан. Материалы, публиковавшиеся на страницах партийных газет и журналов, дают возможность получить представление об идейной эволюции меньшевизма в полном и разностороннем масштабе, при их использовании наряду с документами партийных съездов, конференций, совещаний программных выступлений лидеров меньшевиков, циркулярных документов и т.д. Периодическим изданиям удавалось демонстрировать и фактор «обратной связи» - отклики рядовых, живших в провинции, меньшевиков, активно реагировавших на перипетии политической жизни и стремящихся стать ее активными участниками.

Автором диссертации привлечены также документы из хранилищ РГАСПИ, в частности, из следующих фондов: 275 (Центральный комитет РСДРП /меньшевиков/); 278 (Редакции газет «Искра» и «Социал-демократ»); 324 (Заграничная лига русской революционной социал-демократии); 341 (Редакции газет «Голос социал-демократа» и «Листок голоса социал-демократа»); 449 (Редакции журналов «Наша заря и «Наше дело»); 450 (Редакции газет «Луч», «Живая жизнь», «Северная рабочая газета»); 451 (Организационный комитет РСДРП /меньшевиков/); 462 (Бюро печати при ОК и ЦК РСДРП, редакции меньшевистских газет и журналов). Архивные материалы – переписка редакции с местными партийными организациями и корреспондентами, материалы, присланные в редакции, циркулярные документы - дополняют содержание опубликованных в партийной периодике статей, обзоров, сообщений с мест и хроник.

Методология и методы исследования. Понимая историческое развитие, как многофакторный процесс самоорганизации общественной системы, автор посчитал возможным сочетать в своей работе политический подход и социально-культурное понимание прошлого. Определяя методологию исследования избранной проблемы, он также исходил из ряда следующих существенных обстоятельств:

- Конкретно-исторический характер исследования.

- Междисциплинарность проблемы (социологический, психологический и философский аспекты), требующей использования методов смежных научных дисциплин при главенстве собственно исторических методов.

- Интеграция теоретических подходов для построения целостной системы знаний. Признавая плюралистический характер процесса познания исторической истины, диссертант реализует конвенциональный подход к идеям и обобщениям: различные теоретические представления, из которых автор исходит при изучении объекта исследования, используются в тех соотношениях, которые удовлетворяют выполнению поставленных в диссертации задач.

- Важнейшими методологическими постулатами исследования являлись принципы объективности познания, его научности, и - историзм. Реальные ситуации излагались посредством исследований повторяющихся явлений и их структурной взаимосвязи.

В исследовании нашел применение также целый комплекс общеисторических методов: историко-системный, историко-сравнительный, историко-типологический, историко-генетический и др., а также весь набор источниковедческих методов, которые используются при проверке достоверности и репрезентативности источников, при извлечении и интерпретации содержащейся информации. Использовались и общенаучные методы: описание, анализ, синтез, абстрагирование, аналогия, сопоставление, синхронизация, классификация, редуцирование, интерпретация.

В ходе достижения поставленных целей и задач автор соблюдал ряд принципиальных требований, составляющих общую концепцию диссертационного исследования. Их можно выразить в ряде следующих тезисов:

- выявлять объективные тенденции, направления и особенности в деятельности меньшевиков в годы российских революций начала ХХ века;

- изучать источники как с точки зрения их накопления и систематизации, так и с точки зрения оценки и интерпретации;

- опираться на конкретные исторические факты и события, устанавливая их истинное содержание, не подгоняя их под заранее составленные схемы;

- рассматривать проблему в развитии и взаимосвязи ее отдельных направлений;

- актуализировать поставленную проблему с учетом изменений, происходящих в обществе под влиянием его прошлого и настоящего.

Научная новизна исследования обусловлена тем, что в нем

- впервые в российской историографии на основе партийной периодической печати первой половины ХХ века и современных достижений исторической науки предпринят комплексный анализ такой крупной и самостоятельной научной проблемы как идейная эволюция меньшевизма в условиях кризиса государственной системы России первой четверти ХХ в.;

- введены в научный оборот новые исторические источники из богатой малоизвестным материалом периодики тех лет, ранее недоступные исследователям или не используемые ими, что позволило вскрыть целый пласт общественной мысли России, без которого представления об идейном противостоянии политических сил того времени теряют главное – свою целостность, рельефное отражение реальных исторических процессов и событий на уровне их осмысления в рамках социал-демократической модели общественного развития, динамику революционного движения в контексте общеисторических тенденций;

- осуществлен анализ основных достижений теоретической мысли по заявленной проблеме в свете основных требований к исторической науке; определен уровень научной разработанности темы, проведен историографический анализ данной проблемы с учетом количественных и качественных характеристик вышедшей литературы;

- сопоставлены различные точки зрения, отражающие направления и группы меньшевиков, между которыми шли перманентные дискуссии о крупнейших политических и социальных явлениях жизни России; внесены поправки в характеристику событий и действий меньшевиков- практиков;

- выявлены предпосылки устойчивости одних и изменчивости других политических взглядов представителей социал-демократического движения, в первую очередь меньшевизма;

- показаны особенности восприятия и понимания меньшевиками политической ситуации в России начала ХХ в., представлен широкий спектр их мнений о политических процессах в стране в годы революций 1905-1907 гг. и 1917 г.;

- обоснованы пять этапов идейной эволюции меньшевизма, находящихся в прямой зависимости от хода и содержания революций 1905-1907 гг. и 1917 г., а также последующей эмиграции;

- выделены и обоснованы причины, определявшие вектор партийного строительства меньшевиков – государственное устройство, расстановка классовых сил и проч.;

- на основе современных достижений исторической науки представлен авторский анализ и дифференциация мировоззренческих установок, определивших политические ориентации меньшевиков в условиях нарастания кризиса отечественной государственности и развития российских революций.

Указанные положения соответствуют следующим пунктам Паспорта специальностей ВАК РФ: п. 4. История взаимоотношений власти и общества, государственных органов и общественных институтов России и ее регионов; п. 9. История общественной мысли и общественных движений; п. 14. История политических партий России; п. 15. Исторический опыт российских реформ; п. 16. История российских революций, по специальности 07.00.02 – Отечественная история.

Теоретическая значимость работы заключается:

- в новизне постановки и решении важной научной проблемы, что позволяет рассматривать диссертацию как определенную ступень в дальнейшем исследовании политической истории России;

- во вкладе в становление и углубление одного из научных направлений в рамках изучения отечественной истории ХХ века;

- в создании историко-теоретической и фактической базы авторской концепции эволюции политического сознания меньшевиков в условиях российской революций начала ХХ в.

Практическая значимость исследования заключается в том, что выводы диссертанта и новые исторические данные помогут исследователям и всем изучающим историю России глубже разобраться в альтернативах и парадоксах общественного развития начала ХХ в. Материалы диссертации целесообразно применять в преподавании общих и специальных курсов отечественной истории и политологии. Фактографический материал, обобщения, основные положения и выводы работы могут быть использованы в процессе дальнейшей теоретической разработки проблем общественного познания, при написании научных монографий по истории России, эволюции общественной мысли, истории российских политических партий, учебников и учебных пособий; в энциклопедической, справочной и библиографической литературе, а также историографических публикациях.

Апробация результатов исследования. Диссертация является итогом многолетних размышлений и изысканий автора в области политической истории России. Основные положения ее были изложены в докладах и сообщениях на научных всероссийских, межрегиональных и межвузовских конференциях и семинарах, посвященных проблемам политической истории, и, в частности, революциям 1905-1907 гг. и 1917 г. Положения, отраженные в диссертации, включены в учебный курс по истории России и спецкурс по истории отечественных политических партий и движений.

Основное содержание исследования и его результаты опубликованы в виде одной монографии и более 20 статей, а также тезисов докладов самого широкого профиля общим объемом около 30 печатных листов

Научная новизна получила воплощение в следующих основных положениях исследования, выносимых на защиту:

В идейной эволюции меньшевизма можно выделить ряд этапов.

Начальный, исходный этап связан с Первой российской революцией. Развитие революции требовало от социал-демократов решения многих принципиальных вопросов современности на качественно ином, чем ранее, уровне оперативности в осмыслении сложнейших социально-политических аспектов, отказа от привычных стереотипов в трактовке того или иного вопроса. На этом этапе в отличие от большевиков, сплотившихся на основе ленинских новаций (партия нового типа, перерастание буржуазно-демократической революции в социалистическую, и др.), меньшевики выступали как представители более ортодоксального, более опирающегося на наследие Маркса идейного течения. Признавая гегемонию пролетариата в российском революционном движении как объективную данность, обусловленную расстановкой классовых сил, меньшевики в то же время представляли себе развитие революции в России по образцу западноевропейских революций конца  XVIII - первой половины  XIX в. РСДРП претендовала на руководство революцией, хотя ее фракции вкладывали различное содержание в это понятие; для большевиков это был вопрос о бесспорном лидерстве, для меньшевиков - о партнерстве с возможными союзниками в борьбе с самодержавием. Постепенно, вслед за большевиками, меньшевики отходили от оценки крестьянства как косной общественно-политической силы, считая, что оно может быть союзником пролетариата в революционной борьбе с самодержавием. В диссертации обосновывается положение о том, что главной разделительной чертой между идеологическими установками меньшевизма и большевизма был вопрос о соотношении демократических и социалистических задач революции. С этим, в частности, был связан вопрос об оценке роли Думы в политической борьбе. Меньшевики в отличие от большевиков не смотрели на нее  только  как на  агитационную  трибуну, а  видели в ней возможный  центр революционной борьбы, наподобие того, каким оказались объявившие себя Учредительным собранием французские Генеральные штаты.

Второй, выделяемый в диссертации этап в эволюции меньшевистской доктрины также связан с Первой российской революцией, но в отличие от первого этапа - это была уже оценка ее итогов и перспектив революционного движения в России. На передний план во взаимоотношениях меньшевиков с большевиками выступили дискуссионные проблемы: 1) их объединения в рамках одной партии РСДРП или разъединения и дальнейшего движения в противоположных направлениях; 2) самого характера сущности социал-демократической партии как массовой пролетарской организации, действующей легально, или как организации профессиональных революционеров, существующей нелегально, но использующей по возможности легальные методы деятельности. Хотя истоки второй из этих проблем уходят еще в 1903 г., она была актуализирована в свете социально-политической ситуации, сложившейся после поражения российской революции 1905 - 1907 гг. Теоретическим обоснованием того или иного курса в партийном строительстве явился не только западноевропейский опыт, имевший приоритетное значение для меньшевиков, но и опыт российский. Речь шла о том или ином понимании изменений в государственном устройстве, социальной структуре, расстановке классовых  сил  и  политической  жизни,  которые  произошли  в  России  в  результате проведенных в революционные годы реформ.

Третий этап эволюции меньшевизма падает на 1917 г., на период от Февральской до Октябрьской революции. К этому времени меньшевики делились не только на оборонцев и интернационалистов со своими взглядами на отношение к войне и характер национального рабочего движения в условиях военной обстановки, но и на менее влиятельные и численно значимые группы (мартовцы, плехановцы, потресовцы и др.). 1917 год знаменовал этот переломный этап в эволюции меньшевистских представлений о роли пролетарской партии в буржуазной революции. Суть мировоззренческого перелома заключалась в том, что социалистическая партия участвует в создании и функционировании буржуазно-демократической власти, вступая в коалицию не только с другими демократическими, но и с леволиберальными общественными силами. Такой поворот шел вразрез с прежними взглядами на оппозиционную роль пролетарской партии по отношению к буржуазной власти. 

Ни одна из социалистических партий, претендовавших на роль «спасителя Отечества», не смогла в 1917 г. оперативно отреагировать на запросы времени и уж тем более пойти на самые радикальные меры для разрешения социальных проблем, как это сделали большевики.  «Умеренные» социалисты слишком идеализировали революционную Россию, рассчитывая, что население в отсутствии реальной власти будет дожидаться постепенного реформирования всей социальной системы. Российский обыватель не желал ждать растянутых во времени социально-экономических реформ, он требовал всего и сразу.

Под влиянием обстоятельств тактика меньшевиков изменялась, они не отказывались от поиска возможных путей решения стоящих перед ними проблем. С одной стороны, проиграв большевикам в 1917 г., меньшевики сохранили представление о себе как о настоящих российских интеллигентах, для которых не приемлемы радикальные меры борьбы со своими политическими противниками (к чему прибегали большевики, считавшие, что в процессе политического противостояния срабатывает формула: «цель – все, движение - ничто»). С другой стороны, Октябрь 1917 г. подвел итоговую черту под активной политической деятельностью меньшевиков в России, продемонстрировав, что популистские идеи большевиков превалируют над меньшевистской идеологией.

В то же время октябрьская стратегия меньшевиков не всегда учитывала ситуацию, складывающуюся как в стране, так и в рядах политических противников; меньшевики стремились отстаивать свое видение политической ситуации, критикуя политику большевиков по различным вопросам внутренней и внешней политики, но, оставаясь социал-демократами, продолжали отстаивать ценности социализма, которые как для многих российских обывателей, так и для ряда умеренных западных политиков после 1917 г. ассоциировались с диктатурой большевиков.

Четвертый этап идейной революции приходился на послеоктябрьский период, когда меньшевики оказались в положении оппозиции к большевистскому политическому режиму и созданной им власти. В этой не предусмотренной марксистской теорией обстановке главным вопросом и политической практики  и теоретического осмысления новой ситуации (ситуации мирового большевизма по выражению Мартова) стало отношение к социалистической революции, большевистской диктатуре и советской власти.

К Октябрю 1917 года меньшевики отнеслись двойственно. В меньшевистских представлениях революции выступали как результат объективно назревших кризисов, а не исполнялись на заказ. Поэтому, чтобы исполнить свою руководящую роль, партия должна была познать объективные законы, вызвавшие к жизни революционный кризис и определявшие его развитие. Действия большевиков того периода рассматривались в меньшевистской печати как «работа слепых фанатиков и вольных или невольных предателей интересов народных». Меньшевики не могли принять поставленную на место революционного, созидательного творчества масс большевистскую диктатуру. Успех большевиков, по их мнению, объяснялся в основном недовольством населения, многочисленными тяготами мировой войны, простотой и популизмом большевистских лозунгов. Главный итог 1917 г. для меньшевиков в центре и на местах состоял в понимании того, что вооруженная борьба за власть перерастет в широкомасштабную гражданскую войну, последствия которой окажутся непредсказуемы.

Последний, хронологически четко не отделенный от предшествующего,  пятый этап эволюционного сдвига в сторону новой современной социал-демократии произошел уже в пору меньшевистской эмиграции. Меньшевики, будучи отторгнуты от практической деятельности, на этом этапе полностью сосредоточили свои силы на критике большевистской политики и анализе опыта российского революционного движения и  своих политических ошибок. Главным органом периодической печати т.н. «официального» меньшевизма стал «Социалистический вестник», рупор Мартова и Дана. Однако и за рубежом, помимо позиции «официального меньшевизма», существовали и другие позиции по отношению к большевистской революции и прошлому меньшевистского движения, представленные, в частности, А.Н. Потресовым. Но все течения меньшевизма в эмиграции сохраняли положительную оценку Февральской революции как продолжения революции 1905 г., ставившей задачи ликвидации монархии Романовых и утверждения демократической республики. По мнению меньшевиков-эмигрантов, советский строй отмирал, заменяясь не строем демократического самоуправления, а «бонапартистско-бюрократической системой».

Период русских революций начала ХХ столетия при всем многообразии оценок и суждений, выводов и теоретических моделей стал важнейшим этапом в утверждении идеи эволюционизма в российском и мировом социал-демократическом движении. Речь, прежде всего, шла о взаимосвязи идей социализма и эволюционизма. Эта постановка вопроса не была случайной. Она отражала содержание активной полемики социал-демократов в общественно-политической жизни России.

Практический опыт российских революций и его теоретическое осмысление меньшевиками стали не просто важнейшими источниками обогащения социал-демократических представлений, революции явились важным этапом в развитии каждого из направлений в социал-демократии. Меньшевизм, в свою очередь, также все более эволюционировал от классических социал-демократических представлений, уделяя большее значение вопросам консолидации политических сил, своему сотрудничеству с другими оппозиционными партиями. Объективно подходя к анализу ситуации первых постреволюционных лет, меньшевики более последовательно оценивали политическое значение демократических ценностей, обращая внимание на необходимость избавления от традиционных противопоставлений одной партии пролетариата всем другим организациям рабочего класса.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Структура работы обусловлена проблемно-хронологическим принципом и состоит из введения, трех частей, разделенных на восемь глав, заключения, списка использованной литературы и источников.

Во введении обоснованы актуальность и научная новизна исследования, характеризуется степень разработанности темы, сформулированы предмет, основная цель и задачи диссертации, раскрывается методологическая основа, определены хронологические рамки и композиция работы.

В I части «Первая русская революция 1905-1907 гг.: от теории к практике» показано, что специфичность Первой русской революции не соответствовала моделям европейских революций и марксистским представлениям о том, как они должны происходить и развиваться. Социал-демократическая пресса предлагала рассматривать революцию как непредсказуемый процесс.

В 1-й главе «Меньшевики и революция 19051907 гг.» отмечается, что в развитии революционных событий 1905-1907 гг. российская социал-демократия сыграла первенствующую роль70.

Одной из причин революции явилось затягивание реформ самодержавием, превратившимся в тормоз социального развития России. Кризис российской власти усугубился неудачной войной с Японией. Ситуация в стране стала выходить из-под контроля сразу же после «кровавого воскресенья». Отношение социал-демократов к гапоновской манифестации характеризовало их неоднозначную позицию в начале революции71.

Ю.Мартов, откликнувшись на «кровавое воскресенье» статьей «Девятое января», увидел в происшедшем «уличную революцию» и пришел к выводу, что вместе с расстрелом демонстрации несбыточными оказались идеи «народного абсолютизма» и за один день пролетариат стал «лидером нации». Мартов считал: задача социал-демократии - «развязывание» революции, и с этим должен быть связан успех ее деятельности72.

10 февраля 1905 г. была опубликована статья Г.В.Плеханова73, в которой давалась оценка происшедшим в России событиям и были также сформулированы задачи социал-демократии: «Ответ… может быть только один: громкий, дружный, единодушный крик, призывающий к вооруженному сопротивлению всех мужественных людей российского государства, всех врагов царского самодержавия». Плеханов полагал, что следует координировать усилия всех оппозиционных царизму сил, но с учетом особенностей позиции той или иной политической партии. Вопрос о вооруженном столкновении пролетариата с властями ставился логикой времени, по мнению Плеханова, к такому столкновению следует тщательно готовиться, потому что вооруженное восстание может победить как восстание народных масс или не победить никогда74.

После 9 января 1905 г. социал-демократы вплотную столкнулись с вопросом, ставшим дискуссионным и нашедшим свое отражение в печати: «Что делать дальше?». Меньшевики полагали, что при подготовке вооруженного восстания задачей партии является не вооружение рабочих масс, а организация сознательных, знающих цель восстания рабочих75.

Представители различных оппозиционных партий рассчитывали благодаря своему участию в революционных событиях поднять собственный авторитет, но реалии 1905-1907 гг. диктовали свои условия. Политики вынуждены были корректировать свои программы, менять тактику, методы и средства влияния на массы. Меньшевики признавались, что они впервые сталкиваются с такими глобальными политическими процессами, в ходе которых они ощущают себя как маленькая партийная группа, которая недооценивала исторический материал (рабочее движение), считая себя «источником» истории, тогда как именно «материал» превратился в движущую силу истории76. Факт пересмотра отношения ко всему революционному процессу, массовым антиправительственным выступлениям различных социальных слоев заставил меньшевиков пересмотреть свои оценки особенностей общественного движения и подойти к ряду принципиальных обобщений. Например, Плеханов исходил из того, что в России происходит революция, в которой буржуазия должна играть важную роль и в случае победы над самодержавием стать ведущей силой процесса демократического переустройства России. В статье «К вопросу о захвате власти» он характеризовал идущую революцию, как буржуазную, но способную создать условия, необходимые для перерастания ее в социалистическую революцию77. Мартов акцентировал внимание на том, что начало революции «изменило меру вещей», поскольку все оппозиционные политические силы в стране заговорили о важной роли пролетариата в преобразовании страны78. В то же время Мартов критиковал стремление большевиков (вступивших в дискуссию с меньшевиками) «ускорить» революцию и в связи с этим пересмотреть тактические задачи партии: вместо требования созыва Учредительного собрания готовить вооруженное восстание79.

События Первой русской революции демонстрировали, таким образом, наличие серьезных противоречий не только между фракциями РСДРП, но и в самой меньшевистской среде. Причем противоречия эти проявлялись при обсуждении любого вопроса. Конечно, не в последнюю очередь подобная ситуация объяснялась отсутствием даже намека на унификацию мировоззрения меньшевиков, последние отстаивали свои точки зрения, свои мнения, очень разнящиеся даже в рамках их фракции (в отличие от большевистского внутрипартийного диктата). Но в известной степени внутрифракционные противоречия были порождены и отсутствием четкой позиции меньшевиков в революции, о которой много теоретизировали в эмиграции, но которая, начавшись неожиданно, не оставляла времени на длительные споры, а требовала конкретных решений в условиях быстро меняющейся политической ситуации. А меньшевики не всегда за ней успевали.

Во 2-й главе «Итоги и перспективы революции: к вопросу об объединении» подчеркивается, что лидеры политических партий, участники тех событий отмечали, что революция 1905-1907 гг. потребовала в большей степени не теоретических, а практических разработок. Первоочередным оставался вопрос о единстве социал-демократического движения, т.к. от его решения зависела возможность создания единой революционной оппозиции в борьбе с самодержавием. Несмотря на приверженность обеих фракций  марксизму и общей цели (революции), меньшевики и большевики практически шли к созданию двух самостоятельных партий: существовало разное видение путей достижения идеалов, критерии большевиков и меньшевиков при решении конкретных вопросов кардинальным образом разнились, между большевиками и меньшевиками шла постоянная борьба за влияние на пролетариат, социал-демократы находились в состоянии перманентного противостояния. Это все ставило возможность объединения фракций под сомнение.

Лидеры РСДРП понимали, что объединение методом подчинения одних другим невозможно, не были они готовы и к принципиальным компромиссам, хотя и не отказывались от самой идеи. 27 июля 1905 г. в большевистской газете «Пролетарий» было опубликовано обращение к меньшевикам: «Что нас разъединяет? Тактические разногласия? Но разве они настолько серьезны, чтобы ради них социал-демократии стоило раскалываться на две партии? Все приводит нас к одному выводу: существенных и серьезных препятствий к объединению указать нельзя»80. Плеханов, выступавший за объединение РСДРП, в статье «Враждующие между собой братья» напомнил: в каждой стране должна быть только одна социалистическая партия, так же, как в каждой стране есть только один пролетариат. Плеханов считал, что раскол вызван стремлением одних «к крайней заговорщицкой централизации» и «к крайней децентрализации — других»81.

Меньшевики делали все от них зависящее (по крайней мере, они сами так считали) для объединения с большевистской фракцией ради победы над самодержавием. Они, казалось, готовы были идти на любые жертвы и постоянно напоминали о необходимости объединения. Мартов в статье «Задачи объединения» отмечал: «Дело объединения достаточно назрело, чтобы не задерживаться на ...промежуточной стадии» 82. А в статье «Перед новой борьбой» он напоминал о продолжении революции, выражая надежду, что «новое ее действие будет грознее и богаче содержанием, чем предыдущее»83.

Но раскол лишь усугублялся.

Складывается впечатление, что объединению мешали лишь личные амбиции политиков и уязвленное честолюбие. Но главным было то, что у меньшевиков и большевиков были разные подходы к вопросу о революционной власти: большевики считали необходимым решать этот вопрос радикально; меньшевики выступали за демократические преобразования. Эти подходы вырабатывались в процессе создания РСДРП и фракционного противостояния и окончательно оформились в ходе революции 1905-1907 гг.

Таким образом, одним из итогов революции 1905-1907 гг. для политических партий, в первую очередь для социал-демократов, стало дальнейшее размежевание внутрипартийных сил, предопределенное различиями в представлениях о путях, методах и средствах достижения одной общей цели – свержения самодержавия. Отсутствие единства в социал-демократических рядах ослабляло оппозицию самодержавию, способствовало сокращению числа сторонников, концентрации всех сил и средств не на борьбу за политическую власть, а на внутрипартийные споры.

В 3-й главе «Итоги и перспективы революции: к вопросу о массовой пролетарской партии» отмечается, что меньшевики придавали очень важное значение переходу от нелегальных методов деятельности к легальным. Большевики не отказывались от сохранения «конспиративной» партийной структуры84.

Меньшевиков явно пугала перспектива установления в России диктатуры (к чему было склонно, в частности, руководство Петербургского совета). В противовес большевистским идеям фракционной автономности, конспирации и диктатуры, меньшевиками выдвигалась идея рабочего съезда для решения вопроса о реорганизации меньшевистской фракции в легальную массовую партию85. Эти идеи, например, нашли отражение в публицистических статьях П.Б.Аксельрода. Он придавал большое значение организации пролетариата, рассматривая РСДРП, как организацию самих рабочих, а не как исключительно представительницу их интересов. Аксельрод считал, что массовое рабочее движение вышло за рамки нелегальной партии, что рабочие в принципе могут сорганизоваться и без участия РСДРП, а это неизбежно приведет к падению авторитета социал-демократов и их влияния в обществе86.

Складывалась парадоксальная ситуация: эволюция в России социал-демократизма как идеи оставалась весомым фактором политической жизни, и в то же время социал-демократическая партия была «чрезвычайно слаба». Этот существовавший между идейным влиянием социал-демократии и ее организационным состоянием контраст - одна из характерных черт политической ситуации в 1905-1907 гг., когда существовала ситуация -  «сила идеи и бессилие организации»87.

Революция 1905-1907 гг. корректировала планы и меньшевиков, и большевиков. Революционные события подталкивали самодержавие к известной либерализации. А новые политические условия требовали и от партий менять тактику своей деятельности88. В «дни свободы» (октябрь-ноябрь 1905 г.) «опьянение» успехами революционного движения у его участников было всеобщим, но легализация политических партий, печати, провозглашение свободы слова вновь поставили социал-демократов перед необходимостью объединения усилий в борьбе с самодержавием. Дискуссии между большевиками и меньшевиками завершались, как правило, участием, особенно местных организаций, в совместных акциях, однако вопрос об объединении или о воссоздании единой социал-демократической партии так и не был решен. Социал-демократия, увязнув в межфракционных дискуссиях,  упустила шанс на лидерство в революционном движении.

Итог первой российской революции заключался в том, что поражение оказалось эпилогом эпохи революционного движения. Но осмыслить его значение удалось не сразу.

Часть II «Февральская революция 1917 г. и российская социал-демократия: тенденции политической деятельности и идейные взгляды меньшевиков в период от Февраля к Октябрю» посвящена тому периоду в истории меньшевизма, который характеризуется существенными сдвигами в представлениях меньшевиков о роли социал-демократии в буржуазной революции. Как вспоминал И.Г.Церетели, Февральская революция получила развитие под руководством двух демократических и социалистических партий – меньшевиков и эсеров.

В 1-й главе «Меньшевики в первые месяцы послефевральской России: новая политическая ситуация» рассматривается, в частности, вопрос о расстановке социал-демократических сил накануне и в ходе Февральской революции 1917 г.

Первая мировая война 1914-1918 гг. вызвала глубокие разногласия во всех социалистических партиях Европы, в том числе и в России. Она «разделила» и меньшевиков на интернационалистов («левые») и оборонцев («правые»). Интернационалисты преобладали в эмиграции, активно участвуя в конференциях левых социалистических групп в Циммервальде и Кинтале. На интернационалистскую позицию встали члены Заграничного центра меньшевиков, т.н. Заграничного Секретариата Организационного Комитета РСДРП. К интернационалистам примкнули и члены меньшевистской фракции Государственной думы.

Оборонческие настроения преобладали в среде меньшевиков - петроградских рабочих и, вероятно, среди определенной части партийной интеллигенции, в «рабочих группах» при военно-промышленных комитетах.

Февральская революция привела к объединению меньшевиков-оборонцев с находившимися в России меньшевиками-интернационалистами, ставшими на позицию обороны революции. Этот новый блок «революционных оборонцев» был тот «центр», который доминировал в партии с февраля по сентябрь 1917 г. Крайне правые позиции занимали оборонцы во главе с А.Н. Потресовым, подводящим под оборончество довольно сложное марксистское обоснование.

Группа «Единство» и ее лидер Г.В.Плеханов продолжали оставаться и после революции вне меньшевистской организации, а меньшевики, включая революционных оборонцев, отгораживались от группы «Единство». «Рабочая Газета» писала в этой связи о Плеханове: «…его, первого наметившего правильный путь к революции, она заставила… противиться революционному движению, а когда революция произошла, она поставила его в сторону от борьбы»89.

Сколько-нибудь значительная левая оппозиция «революционным оборонцам» начала складываться лишь в мае 1917 г. после возвращения Мартова и его ближайших сторонников из эмиграции. Но «Центральное информационное бюро меньшевиков-интернационалистов», насчитывавшее полтора десятков членов, представляло собою скорее дискуссионный клуб, чем политическую силу.

Левее меньшевиков-интернационалистов были отдельные интернационалистские группы и организации, предпочитавшие не входить в меньшевистскую партию или поддерживавшие с ней лишь преходящий контакт в связи с «объединительным» съездом. Идейным центром этих групп была  ежедневная газета «Новая Жизнь», основанная М.Горьким в апреле 1917 г.

Идея единства рабочего движения оставалась наиважнейшей для многих социал-демократов, даже для части большевиков: все они отмечали и поддерживали, с большими или меньшими оговорками, объединительную тенденцию.

2-я глава «Роль меньшевиков в политической жизни России: весна  лето 1917 г.» посвящена анализу роли социал-демократии в политической жизни страны после Февраля 1917 г.

В рамках схем, которые развили еще основоположники русского марксизма и на которых воспитались и теоретики и практики меньшевизма, в русской антисамодержавной революции должны были активно участвовать цензовые слои общества, а новая власть должна представлять, в конечном счете, интересы буржуазии. Соответственно, тактика действий пролетарской партии должна быть направлена на то, чтобы придать «храбрости» либеральным силам в борьбе за реализацию задач буржуазной революции. Давление рабочего класса на буржуазию должно было ее «революционизировать» и «толкать» к захвату власти. Из этого следовало, что социал-демократия не должна ставить себе целью приход к власти, участие в ней, а - выстраивать свою тактику в расчете на сохранение за собой положения крайней революционной оппозиции ко всем сменяющимся в ходе революции правительствам. По мнению меньшевиков, участие социалистов в правительстве питало бы иллюзии масс и вызвало бы в них стремление толкать правительство на радикальные меры, что привело бы тем самым к разрыву между пролетариатом и несоциалистическими кругами общества, чреватым поворотом последних в сторону консервативного противника. Участие социалистов в правительстве, таким образом, исключалось до социалистической революции.

Но особые условия русской революции привели к тому, что с первых же ее дней фактическая власть была сосредоточена в руках именно социалистических партий: Временное правительство могло действовать лишь под контролем Советов, политику которых определяли меньшевики и эсеры, а уже к началу мая 1917-го правительство было преобразовано в коалиционное – в него под давлением обстоятельств вошли социалисты.

Лидеры меньшевизма дали теоретическое обоснование этой неожиданно занятой позиции: отправным пунктом к пересмотру традиционной схемы служило систематическое сопротивление несоциалистических министров попыткам закончить войну и предложениям экономических реформ. Сопротивление никаким «давлением» со стороны Советов преодолеть не удавалось. Меньшевики-интернационалисты считали, что после того, как возможность создания «однородного» социалистического правительства была упущена, вопрос о смешанном составе кабинета стал политической реальностью. Меньшевики, правда, оговаривались о возможности возвращения к вопросу о социалистическом правительстве  в условиях нового политического кризиса. Но они не намеревались форсировать события, считая, что в данный момент отсутствуют предпосылки желательной реорганизации власти.

Новизна этой позиции, нечеткая формулировка вытекающих из нее политических выводов, отсутствие реальных возможностей непосредственно разрешить поставленные экономическим кризисом вопросы революционной действительности порождали колебания среди самих меньшевиков-интернационалистов.

Основной проблемой Февральской революции оставалось участие России в мировой войне: «Либо революция убьет войну, либо война убьет революцию» (Ю.Мартов). Но Временное правительство никак не могло решиться на принятие решительных мер. Сомнение в способности Временного (коалиционного) правительства проявить необходимую энергию в борьбе за мир и преодоление разрухи охватило и многих революционных оборонцев, которые еще до корниловского выступления разуверились в возможности добиться от правительства, построенного на принципе коалиции с цензовыми кругами, сколько-нибудь активной политики в борьбе за расширение результатов революции. События побудили многих меньшевиков - революционных оборонцев отказаться от дальнейших попыток реорганизации коалиционного правительства путем замены ушедших министров-кадетов другими представителями либеральных кругов.

Августовские революционные оборонцы, противники коалиции, надеялись, что правительство, которое не будет иметь в своих рядах министров, саботирующих неотложные мероприятия, направленные на ликвидацию кризисных явлений, и которое будет в представлении масс стоять полностью «на почве революции», сможет справиться с задачей иммунизировать массы от радикализма.

Сторонники коалиции, со своей стороны, ожидали, что только представители «с мест» убедят противников коалиции в том, что «толща русского населения» не примирится с властью, в которой представлены только социалистические элементы90.

Меньшевики - противники коалиции приходили к выводу, что буржуазные круги теперь отвернулись от революции, а среди рабочих и солдатских масс после корниловского выступления обострилось недоверие ко всем несоциалистическим кругам, и что сотрудничество с ними неизбежно приведет к крушению революции и катастрофе. Вывод этот хотя и не совпадал с классическими марксистскими представлениями о революции, но свидетельствовал об эволюции социал-демократической мысли под воздействием сугубо российских обстоятельств развития общественно-политического движения.

В III части «Октябрь 1917 года и меньшевизм: идейный взгляд меньшевиков на большевистское государство и переосмысление результатов революции»  исследуются меньшевистские оценки Октябрьского  переворота и его последствий.

В 1-й главе «Меньшевистские оценки политической ситуации в стране накануне и после Октября 1917 г. и выработка “программы”» рассматриваются аспекты идейной борьбы вокруг выработки политической линии в условиях нарастания интегрального кризиса. Резолюция, принятая 7 сентября 1917 г. на собрании петроградской меньшевистской организации, подтверждает пессимистические настроения, охватившие как меньшевиков-интернационалистов, так и революционных оборонцев. Авторы резолюции отмечали, что хотя «нынешняя революция является революцией буржуазной», продолжение коалиции с политическими представителями цензовых групп означало бы «капитуляцию демократии перед контрреволюционными слоями имущих классов». По мнению оборонцев, России необходима власть, которая несет ответственность перед «постоянным представительством демократии» и готова осуществить программу революционной демократии, организуя сопротивление германской армии (которая осенью 1917-го одержала ряд побед на Восточном фронте) и стремясь энергично, решительно бороться вместе с Антантой за мир.

В отличие от оборонцев, группа «Единство» и осенью 1917-го отстаивала западническую модель социалистической ориентации с учетом того, что в ближайшей перспективе Россия должна была стать буржуазно-демократической республикой с руководящей ролью буржуазии, образцом для которой служили западные демократические государства. Что касается социалистической модели государственного устройства, то, видимо, следует учесть ее поливариантность. Далеко не все партии социалистической ориентации ставили своей задачей немедленное решение всех проблем путем революции. Понятно, что приверженность той или иной модели во многом определяла отношение к выбору путей социально-экономического и политического развития страны.

Стоит отметить несовпадение тактических и организационных взглядов меньшевистских вождей и рядовых членов партии на разных этапах революционного движения, особенно с учетом противоречивости и сложности выдвигаемых революцией социально-политических задач, а также объективной невозможности сколько-нибудь удовлетворительно решать эти задачи. Меньшевики, в целом ориентированные на западноевропейские социал-демократические образцы, тем не менее, не исключали использование вооруженных средств политической борьбы. Например, даже меньшевики-оборонцы, сплотившиеся вокруг журнала «Дело», придерживались мнения, что «всякая революция в условиях развития капиталистического строя имеет международный характер» и что русская революция «зажжет пожар» всемирной социалистической революции91.

Период конца 1917 – начала 1918 гг. вообще демонстрирует весьма широкий спектр оценок революционной действительности. Левый спектр меньшевистского движения достаточно твердо отмежевался от правых социалистов с их «самой распространенной иллюзией наших дней» - «единым социалистическим фронтом». Меньшевики-объединенцы выступили против претензий одного класса (и, соответственно, партии) на «исключительную ценность» в общественном производстве и на неограниченную диктаторскую власть, ведущую, по их мнению, к застою этого класса92. С самого начала часть меньшевиков не сомневалась, что Учредительное собрание и Советы необходимы большевикам, чтобы ставить «свой штемпель на ленинских декретах»93. А меньшевики-оборонцы уже в ноябре 1917 г. предполагали, что большевики разгонят еще не созванное собрание, если оно будет не таким, «как это видится большевикам». Большевики доказали, что им не нужно Учредительное собрание тем, что накануне его созыва «устроили свой государственный переворот». Меньшевики были уверены, что для большевиков Учредительное собрание должно превратиться в «совещательный орган при самодержавных, по-домашнему внутри партии выбранных советах». Они расценивали большевистские требования признания Учредительным собранием власти Советов как «лозунг, по чудовищности своей побивший мировой рекорд наглости»94.

Партийная периодика свидетельствовала об отрицательном или, по крайней мере, двойственном отношении меньшевиков к Октябрю 1917 г. Одни лидеры выступили яростными противниками новой власти, создавая Комитеты общественного спасения, а другие колебались, не зная как поступить. Например, Ю.Мартов 26 октября 1917 г. признавал в «Рабочей газете», что «среди членов ЦИК нет ни одного, который бы отрицал право пролетариата на восстание». Но лидер меньшевиков-интернационалистов полагал, что в настоящий момент условия этому не благоприятствуют, он решительно высказывался против методов, которыми пользуются большевики, стремясь к власти. Впрочем, Мартов надеялся, что следом за периодом разрушения всякая революция должна переходить к созиданию.

В первый революционный 1918 год Россия, считали меньшевистские публицисты, вступала под знаком полного распада: «мнимо-социалистическая политика большевистской власти, сводящаяся, в конечном счете, к полному разрушению хозяйственного организма государства и к расхищению национального богатства методами насилия и террора, необычно ускорила и обострила… процесс политического распада России». Меньшевики полагали, что большевики, будучи на словах сторонниками права наций на самоопределение вплоть до отделения, «на деле пытаются восстановить государственное единство кровью и железом» в рамках республики Советов95. Меньшевистские публицисты характеризовали деятельность большевиков как политику «погромщиков.., в лучшем случае анархистов»96. По мнению меньшевиков, власть не справилась и со своими обещаниями накормить население97. Социал-демократическая печать, конечно, не могла закрыть глаза на разрушающую основания государственности и культуры политику террора98.

Во 2-й главе «Большевики и меньшевики противостояние идей и практики в послеоктябрьский период» отмечается, что, судя по оценкам социал-демократической печати, отношение к большевистским декретам было, по меньшей мере, скептическим.

Один из меньшевистских публицистов напоминал: азбукой марксизма является положение, что «социализм придет…. в результате возрастания производительных сил страны до таких размеров, при которых расширению потребностей трудящихся масс мешает только частная собственность на средства производства». Но большевики игнорировали объективные законы исторического развития99.

К маю 1918 г. даже в провинции стало понятно, что большевистское правительство оказалось не в состоянии выполнить «взятые на себя обязательства по коммунистическому устройству… государства». По оценкам меньшевиков, можно было говорить только о «погромном», «дубинообразном» и «легкомысленно – демагогическом» социализме100.

Свою роль в оценках большевистской политики сыграло исключение меньшевиков из Советов всех уровней решением ВЦИК от 14 июня 1918 г., фактически лишившим их деятельность легальности из-за поддержки рядом местных организаций меньшевиков антисоветских мятежей.

Своеобразным противовесом принятой в 1919 г. программе РКП(б) стала разработанная при активном участии Мартова программа меньшевиков под названием «Что делать?». Она предлагала отменить продразверстку и осуществлять закупку государством хлеба по договорным ценам с широким использованием товарообмена, содержала отказ от национализации мелкой промышленности, развитие кооперации и реорганизацию кредита для поддержания частного предпринимательства... Меньшевики, таким образом, не только подвергли острой критике практику военного коммунизма, но и в своих идеях сочетания товарно-денежного и общественного хозяйства при власти трудящихся во многом предугадали будущий нэп101.

Меньшевистская печать в начале 1919 г. констатировала, что большевистская политика, построенная «на утопии немедленного осуществления социализма в экономически и культурно отсталой стране», выродилась в диктатуру большевистской партии из-за несоответствия этой политики «объективным интересам трудящихся масс»102. Отбросив одно из важнейших требований социал-демократии и один из важнейших этапов на пути в социализм – демократическую республику, большевики после Октябрьского переворота превратили Россию в «страну самосудов». В итоге диктатура пролетариата превратилась в «диктатуру партии от имени пролетариата»103. Пытаясь «размыть» диктатуру большевистской партии, в начале 1920 г. меньшевики выступили за объединение всех марксистских партий на основе лозунгов народовластия и свободы идейной борьбы и пропаганды.

3-я глава «Меньшевистская эмиграция переосмысление итогов революционного процесса» посвящена переосмыслению итогов революции в среде меньшевистской эмиграции.

Революция и Гражданская война вызвали масштабную эмиграционную волну. По сравнению с другими политическим партиями меньшевики смогли сохранить в эмиграции большую сплоченность. Вместе с тем, у них существовали группы со своими собственными представлениями о тактических установках в политической деятельности.

Оценки меньшевиками Октября 1917 г. спустя несколько лет после революционных событий позволяют не только выявить динамику этих представлений, но и связь их с внутренними и внешними факторами развития революционного процесса. В канун пятилетия революции редакция «Социалистического вестника» писала, что «если большевистская диктатура есть наше постыдное настоящее, то коммунистическая революция есть уже наше прошлое, в основном ликвидированное нашей диктатурой»104. В свою очередь, попытки разобраться в причинах революции привели меньшевистскую эмиграцию к выводу, что «октябрьский переворот произошел и мог произойти только в результате увлечения большинства активных элементов пролетариата лозунгами большевизма». По мнению меньшевиков, разрушительные задачи революции были выполнены бесповоротно. Но «неорганизованная, политически некультурная масса вынесла на своих плечах к власти партию, в которой величайшие социально-политические иллюзии сочетались с величайшей неразборчивостью в средствах – партию большевиков». Меньшевики подчеркивали двойственный характер большевистского режима. С одной стороны, диктатура большевиков была действительно революционной, с другой стороны, она оставалась реакционной, т.к. «средствами террора и насилия пыталась преодолеть «непреложные законы экономического развития»105.

Меньшевики считали поражение революции извне маловероятным в силу того, что «крестовый поход» против большевизма потерпел поражение. Объективная возможность выйти из кризиса виделась меньшевикам в победе социализма в передовых странах Запада. Даже в марте 1922 г. «Социалистический вестник» признавал, что революция стоит на распутье, когда «демократическая ликвидация большевистского периода русской революции становится вопросом жизни или смерти трудящихся масс и, прежде всего, рабочего класса»106. Мартов в статье «Наша платформа», опубликованной в 1922 г., остался на прежних позициях в оценке событий Октября 1917-го, расценивая их как этап революции, «в основе своей буржуазной, несмотря на выдвинутые ей лозунги коммунизма и диктатуры пролетариата». Только при совпадении русской революции с революцией на Западе, по убеждению Мартова, могло быть положено начало социализации российской экономики.

Меньшевики не сомневались, что противоречивые стремления большевистской власти (сохранить и нэп и диктатуру) неминуемо приведут ее к краху. Тогда как возврата к военному коммунизму не допустят ни русские крестьяне и рабочие, ни зарубежная буржуазия107. Меньшевики пришли к важному заключению, что на основе «принципиального отказа от начал демократии и политической свободы» все реформы государственного механизма неизбежно возрождали «старую бюрократическую конструкцию государства, разрушенную революцией». На практике шло «создание цезаристской, бонапартистской империи».

Суть социал-демократизма для меньшевиков заключалась в формуле двуединой цели: одновременном утверждении социализма как экономического строя и демократии как строя политического. Провозгласив целью своих устремлений «социалистическую демократию», меньшевики – эмигранты выдвигали на первый план не только борьбу с большевизмом, но и его «ядовитым наследием» в рядах социал-демократической партии.

В Заключении подводятся общие итоги исследования, выраженные в положениях, выносимых на защиту.

Основные положения диссертационной работы нашли отражение в следующих публикациях автора:

Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых научных журналах, рекомендованных ВАК для публикации основных научных результатов диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук

  1. Большевистская революция в оценках «Социалистического вестника» начала 1920-х годов. // Вестник Московского государственного областного университета. Серия «История и политические науки». 2009. № 1. С. 93-98.
  2. Военный коммунизм в оценках меньшевиков-эмигрантов (по материалам меньшевистской печати). // Вестник Московского государственного областного университета. Серия «История и политические науки». 2009. № 2. С. 39-44.
  3. Новая экономическая политика большевиков и меньшевистская партийная печать: объективный взгляд на субъективный процесс. // Вестник Московского государственного областного университета. Серия «История и политические науки». 2009. № 2. С. 45-53.
  4. Меньшевики в 1920-е годы о перспективах российской и мировой революций. // Преподавание истории в школе. 2009. № 7. С. 32-35.
  5. Борьба за власть и борьба во власти (меньшевики в 1917 г. и Временное правительство). // Власть. 2009. № 7. С. 122-125.
  6. От февраля к октябрю 1917 г.: роль меньшевиков в политической жизни России. //  Вестник Российского университета дружбы народов. Серия «История России». 2009. № 3. С. 23-29.
  7. Меньшевистская эмиграция и переосмысление итогов российских революций первой четверти ХХ в. (к постановке проблемы). // Преподавание истории в школе. 2009. № 8. С. 73-75.
  8. Проблемы развития российского социал-демократического движения в период революции 1905-1907 гг. // Вестник Поморского университета. Серия «Гуманитарные и социальные науки». 2009. № 6. 0, 5 п.л.

Другие публикации:

  1. Меньшевистские организации Москвы и их печать в период буржуазно-демократической революции 1905-1907 гг. – М., 1992. – 35 с. – Библиогр.: 16 назв. – Деп. в ИНИОН РАН 01.10.92. № 47105.
  2. Партийная печать меньшевиков Москвы в период Первой российской революции. – М., 1994. – 19 с. – Библиогр.: 10 назв. Деп. в ИНИОН РАН 20.06.94. № 49389.
  3. Меньшевики Москвы в Первой российской революции 1905-1907 гг. (Автореферат дисс. на соиск. уч. степ. канд. ист. наук.). – М., 1995. – 20 с.
  4. Социал-демократия Центральной России и армия накануне и в ходе Первой российской революции (1901-1907 гг.) // Страницы истории российской социал-демократии начала ХХ века. – М.: МПУ, Народный учитель, 2000. – 21 с.
  5. Развитие взаимоотношений между большевиками и меньшевиками Центральной России накануне и в ходе Первой российской революции (1903-1907 гг.) // Страницы истории российской социал-демократии начала ХХ века. – М.: МПУ, Народный учитель, 2000. – 10 с.

6.  Деятельность меньшевиков в начале Первой российской революции 1905-1907 гг. // Меньшевики в период Первой российской революции 1905-1907 гг. (авторский сборник). М., 2007.

7.  Эволюция идей меньшевиков в период Первой российской революции 1905-1907 гг. // Меньшевики в период Первой российской революции 1905-1907 гг. (авторский сборник). М., 2007.

8. Меньшевики и идеологический лозунг «Два съезда - две партии» в период революции 1905-1907 гг. // Меньшевики в период Первой российской революции 1905-1907 гг. (авторский сборник). М., 2007.

  1.   Проблемы формирования меньшевистских организаций Москвы в 1903-1907 гг. //  Социал-демократия в российской и мировой истории. Обобщение опыта и новые подходы. Международная научная конференция. М., Собрание. 2008.

10. Роль меньшевиков в российской политической жизни в первые месяцы после свержения монархии. // Меньшевизм в российской политической жизни в период между Февралем и Октябрем 1917 г. (авторский сборник). М., 2008.

11.  Участие меньшевиков в коалиционном Временном правительстве в 1917 г.: успехи и просчеты. // Меньшевизм в российской политической жизни в период между Февралем и Октябрем 1917 г. (авторский сборник). М., 2008.

12. Борьба меньшевиков вокруг выработки политической стратегии в условиях нарастания социального кризиса осенью 1917 г. // Меньшевизм в российской политической жизни в период между Февралем и Октябрем 1917 г. (авторский сборник). М., 2008.

13. Меньшевистские оценки политической ситуации в постоктябрьской России (октябрь 1917 г. – начало 1918 г.). // Меньшевизм и политика Советской власти в октябре 1917 г. – первой половине 1920-х гг. (авторский сборник). М., 2009.

14.  Меньшевизм и политика Советской власти в период Гражданской войны. // Меньшевизм и политика Советской власти в октябре 1917 г. – первой половине 1920-х гг. (авторский сборник). М., 2009.

15. Переосмысление итогов российских революций 1917 г. меньшевистской эмиграцией. // Меньшевизм и политика Советской власти в октябре 1917 г. – первой половине 1920-х гг. (авторский сборник). М., 2009.

16.  Проблемы отечественной истории: сборник аспирантов и докторантов. – М., 2009 // Итоги революции 1905-1907 гг. и перспективы общественно-политического движения в России. – С. 31-40.

17. Меньшевистские оценки сущности, хода и последствий революционного процесса в России 1917-середины 1920-х годов. Монография. - М.: Издательство МГОУ, 2009. – 210 с.


1 Акимов В. Материалы для характеристики развития Российской социал-демократической рабочей партии. Женева, 1905.

2 См.: Лядов М. История российской социал-демократической партии. СПб., 1906; Акимов В.П. Очерк развития социал-демократии в России. СПб., 1906 и др.

3 См.: Потресов А.П. Эволюция общественно-политической мысли в предреволюционную эпоху // Общественное движение в России в начале ХХ века. СПб., 1909. Т.1.

4 См.: Дан Ф.И. Из истории рабочего движения и социал-демократии в России. СПб., 1906; Речь Г.И.Церетели в Учредительном собрании. Пг., 1918; Мартов Ю.О. Наша платформа // Социалистический вестник. 1922. № 19.

5 Парвус А.Л. Россия и революция. СПб., 1906.

6 Быстрянский В. Меньшевики и эсеры в русской революции. Пг., 1921; Попов Н.Н. Мелкобуржуазные антисоветские партии (шесть лекций). М., 1924; Лядов М. История российской социал-демократической партии. СПб., 1906; Батурин Н. Очерк истории социал-демократии в России. СПб., 1906; Вардин И. Партия меньшевиков и русская революция. М., 1922 и др.

7 Смирнова М.И. Новое в историографии российской социал-демократии // Мировая социал-демократия: теория, история и современность. М., 2006. С. 32.

8 Плеханов Г.В. Сочинения. М.-Пг., 1923-1927. Т. I-XXIV; Аксельрод П.Б. Группа «Освобождение труда» (Неопубликованные главы из 2-го тома воспоминаний) // Летописи марксизма. 1928. Кн. VI и др.

9 Каменев Л.Б. Между двумя революциями. М., 1923; Зиновьев Г.Е. История РКП (б). Л., 1925; Бухарин Н.И. В защиту пролетарской диктатуры. М.-Л., 1928.

10 Попов Н.Н. Указ.соч. С. 83, 103.

11 См.: Зиновьев Г.Е. Война, революция и меньшевизм. М.-Л., 1931; Лепешинский П. Меньшевики. М., 1931; Днепрова И. Меньшевики в период гражданской войны // Меньшевизм на службе русской и международной контрреволюции. М., 1931 и др.

12 См.: Цамутали А.Н. Борьба течений в русской историографии во второй половине XIX века. Л., 1977; Ильящук Г.И. В.И.Ленин о политическом банкротстве меньшевизма. Минск, 1981; Игнатенко Т.А. Критика меньшевистской концепции истории Октября в советской историографии (1917 - середина 30-х годов). М., 1986; Арапов А.С. В.И.Ленин и идейная борьба с меньшевизмом: методология, методика. Саратов, 1987; Историография Петербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса». Пермь, 1974.

13 См.: Нечкина М.В., Городецкий Е.Н. Историографические исследования в СССР // Развитие советской исторической науки. 1970-1974. М., 1975.

14 См.: Маслова А.Т. Разоблачение В.И.Лениным меньшевистской концепции движущих сил революции 1905-1907 гг. // Вопросы истории КПСС. 1965. № 1; Чиковани А.Ю. Ленинская концепция первой буржуазно-демократической революции в России (1905-1907 гг.). М., 1981 и др.

15 Волобуев О.В. Современная историография революции 1905-1907 гг. // Революция 1905-1907 годов в России и ее всемирно-историческое значение. М., 1976. С. 84. (См. также: Волобуев О.В., Муравьев В.А. Ленинская концепция революции 1905-1907 годов в России и советская историография. М., 1982 Волобуев О.В. Критика меньшевистских взглядов на 1-ю русскую революцию в ленинских работах 1905-1907 гг. // Поволжский край. 1977. № 5; Он же. Критика В.И.Лениным меньшевистских взглядов на роль классов в революции 1905-1907 годов // Вопросы тактического и организационного руководства партии большевиков в период трех революций. М., 1979 и др. работы).

16 См.: Астрахан Х.М. История буржуазных и мелкобуржуазных партий России в 1917 г. в новейшей советской литературе // Вопросы истории. 1975. № 2 и др.

17 Спирин Л.М. Введение // Непролетарские партии России. Урок истории. М., 1984; Тарновский К.Н. О некоторых особенностях формирования непролетарских партий в России // Непролетарские партии России в трех революциях. М., 1989.

18 См.: Тютюкин СВ. Международное значение Первой российской революции // Рабочий класс России в период буржуазно-демократических революций. М., 1979; Он же. Группа «Освобождение труда» и современная буржуазная историография // Вопросы истории. 1983. № 12; Он же. Группа «Освобождение труда» в освещении современной англо-американской и западногерманской историографии // Группа «Освобождение труда» и общественно-политическая борьба в России. М., 1984.

19 Смирнова М.И. Феномен возникновения российской социал-демократии. Историография. М., 1999. С. 5-6.

20 См.: Волобуев О.В., Ильящук Г.И. Послеоктябрьский меньшевизм // История СССР. 1991. № 2.

21 См.: Данилов В.П. Современная российская историография: в чем выход из кризиса? // Россия в XX веке. Судьбы исторической науки. М., 1996; Поляков Ю.А. Наше непредсказуемое прошлое. М., 1995.

22 Реформы или революция? Россия 1861-1917. СПб., 1992. С. 122.

23 Логунов А.П. Революция 1905-1907 годов и российская социал-демократия. Ростов н/Д., 1992. С. 6-7.

24 Логунов А.П. Указ.соч. С. 156-157.

25 Меньшевики и меньшевизм. М., 1997 и др.

26 См.: Зевелев А.И., Свириденко Ю.П. Историография истории политических партий в России. М., 1992; Тумаринсон В.Х. Меньшевики и большевики: несостоявшийся консенсус. М., 1994; Корников А.А. Судьба российского революционера: Н.Н.Суханов — человек, политик, мемуарист. Иваново, 1995; Тютюкин С.В., Шелохаев В.В. Марксисты и русская революция. М., 1996; Урилов И.Х. Ю.О.Мартов. Политик и историк. М., 1997; Орлов Б.С. Российская социал-демократия: история и современность. М., 1998; Савельев П.Ю. П.Б.Аксельрод: человек и политик // Новая и новейшая история. 1998. № 2, 3; Урилов И.Х. Судьбы российской социал-демократии. М., 1998 и др.

27 Яковлева С.И. Историография меньшевизма (февраль-октябрь 1917 г.): автореф. дисс… к.и.н. М., 1995; Лунина М.В. Историография истории возникновения меньшевизма (50-е - начало 90-х гг.): автореф. дисс... к.и.н. М., 1996; Савельев П.Ю. Л.Мартов в советской литературе // Отечественная история. 1993. № 1; Урилов И.Х. Ю.О.Мартов. Историографический очерк. М., 1995 и др.

28 Смирнова М.М. Историография формирования российской социал-демократии: автореф. дисс… д.и.н. М., 1999.

29 Смирнова М.И. Указ.соч. С. 3.

30 См.: Телицын В.Л. Судьбы русской революции в оценках «Лиги наблюдений» // Меньшевики и меньшевизм. М., 1998.

31 Урилов И.Х. История российской социал-демократии [меньшевизма]. Ч.2. Историография. М., 2001. С. 318.

32 Меньшевики в 1917 году. М., 1994. Т. 1. От января до июльских событий. Отв. ред. З.Галили, А.Ненароков; М., 1995. Т. 2. От июльских событий до корниловского мятежа. Отв. ред. З.Галили и А.Ненароков; М., 1996. Т. 3. Ч. 1. От корниловского мятежа до Временного Демократического Совета Российской Республики (август — первая декада октября). Отв. ред. З.Галили, А.Ненароков; М., 1997. Т. 3. Ч. 2. От Временного Демократического Совета Российской Республики до конца декабря. Отв. ред. З.Галили, А.Ненароков; Меньшевики в 1918 году. Отв. ред. З.Галили, А.Ненароков. М., 1999; Меньшевики в 1919-1920 гг. Отв. ред. З.Галили, А.Ненароков. М., 2000.

33 См., например: Ненароков А., Павлов Д., Розенберг У. В условиях официальной и полуофициальной легальности. Январь - декабрь 1918 г. Документально-исторический очерк // Меньшевики в 1918 году. М., 1999 и др.

34 Галили З., Ненароков А.П. Кризис коалиционной политики и усиление центробежных тенденций в меньшевистской партии // Меньшевики в 1917 г. Т.2. М., 1995. С.18.

35 Ненароков А.П. Меньшевики в 1917 году: превращение демократов в государственников // Крайности истории и крайности историков. М., 1997.

36 Миллер В.И. Осторожно: история! М., 1997. С. 34-37, 40; Злоказов Г.И. Меньшевистско-эсеровский ВЦИК Советов в 1917 году. М., 1997. С. 297-306.

37 Литвин А.Л. Меньшевики в Советской России // Меньшевики в Советской России. Казань, 1998; Павлов Д.Б. Большевистская диктатура против социалистов и анархистов. 1917-середина 1950-х годов. М., 1999.

38  Тютюкин С.В. Г.В. Плеханов. Судьба русского марксиста. М., 1997.

39 См.: Шерстяников Н.А. История меньшевистской фракции РСДРП (1903- февраль 1917 гг.). М., 2003; Орлов Б.С. Социал-демократия как объект научных исследования в России. М., 2000; Волобуев О.В. Инициативное меньшинство – движущая сила истории: к постановке проблемы // Задавая вопросы прошлому … М., 2006 и др.

40 См.: Смирнова М.И. Новое в историографии российской социал-демократии // Мировая социал-демократия: теория, история и современность. М., 2006. С. 24.

41 Урилов И.Х. История российской социал-демократии [меньшевизма]. Ч. 2. Историография. М., 2001.С. 37.

42 Урилов И.Х. История российской социал-демократии [меньшевизма]. Ч. 1. Источниковедение. М., 2000; Он же. Указ.соч. Ч. 2. Историография. М., 2001; Он же. Указ.соч. Ч. 3. Происхождение меньшевизма. М., 2005; Он же. Указ.соч. Ч. 4. Становление партии. М., 2008.

43 Тютюкин С.В. Меньшевизм: страницы истории. М., 2002. С. 546.

44  Ненароков А.П. Последняя эмиграция Павла Аксельрода. М., 2001.; Его же. В поисках жанра. Кн.2. Свеча в доме. М., 2009

45 Смирнова М.И. Новое в историографии российской социал-демократии // Мировая социал-демократия: теория, история и современность. М., 2006. С. 24.

46 См., по этому поводу: Козлов А.И. О причинах раскола российской социал-демократии в начале ХХ века // Мировая социал-демократия: теория, история и современность. М., 2006.

47 См., по этому поводу: Шелохаев В.В. Российская социал-демократия в контексте модернизации // Мировая социал-демократия: теория, история и современность. М., 2006.

48 См., Смирнова М.И. Указ.соч. С. 25-26.

49 См. об этом более подробно: Макаров Н.В. Генезис российской социал-демократии в работах англо-американских историков // Мировая социал-демократия: теория, история и современность. М., 2006; Журавлева Е.В. Меньшевики 1917 года в современной англо-американской историографии // Гражданин, солдат, ученый: Воспоминания и исследования. Памяти А.И.Зевелева. М., 2007.

50 Галили З. Лидеры меньшевиков в русской революции. Социальные реалии и политическая стратегия. М., 1993; Fieseler B. Frauen auf dem Weg in den die russische Sozialdemokratie. 1890-1917. Eine kollektive Biographie. Stuttgart, 1995; Critical companion to the Russian revolution. 1914-1920. Ed.by E.Acton, V.Cherniaev, W.Rosenberg. London, 1997; Liebich A. From the Other Shore. Russian Social Democracy after 1921. Cambridge, 1997 и др.

51 The Mensheviks. From the Revolution of 1917 to the Second World War. Chicago, 1974.

52 См., например: Getsler I. Martov: a Political Biography of a Russia social Democrat. Cambridge, 1967; Rosenberg W.G. Liberals in Russian revolution: The Constitution Democratic Party, 1917-1921. Princeton, 1974; Basil J.D. The menshevisks in the revolution of 1917. Columbus, 1983.; Brovkin V., The Mensheviks after October. Socialist opposition and the rise of the bolshevik dictatorship. London, 1987.

53 Radkey O.H. The Sickle under the Hummer: The Russian socialists revolutionaries in the early months of Soviet Rule. N.Y., 1963; Kenez P. The birth of propaganda state: Soviet methods of mass mobilization, 1917-1929. Cambridge, 1985; Suny K.G. The Baku Communa, 1917-1918. Prinston, 1972; Rabinovitch A. The Bolsheviks come to power. N.Y., 1976; Wade LA. Red guards and worker's' militias in the Russian revolution. Stanford, 1984; Smith S.A. Red Petrograd Revolution in the factories, 1917-1918. Cambridge, 1983.

54 Thompson J.M. Revolutionary Russia, 1917. N.Y., 1981. P. 64, 113, 120.

55 Ibid. P. 126.

56 Yaney G. The Urge to mobilize: Agrarian reform in Russia, 1861-1930. 1982. P. 568.

57 The Debate on Soviet power. Minutes of the all Russian Central Executive Committee of Soviets/ Ed by G.Keep. Oxford, 1979. P. 20.

58 См. более подробно: Галили З. Лидеры меньшевиков в русской революции. Социальные реалии и политическая стратегия. М., 1993.

59 Политические партии России. Конец XIX – первая треть XX века. М., 1996.

60 «Искра» за два года. Сборник статей из «Искры». СПб., 1906.

61 Мартов Ю.О. Письма 1916-1922. Benson, 1990; Dear comrades. Menshevik Reports от the Bolshevik Revolution and Civil War. Standford, 1991.

62 Урилов И.Х. История российской социал-демократии [меньшевизма]. Ч. 1. Источниковедение. М., 2000. С. 257.

63 Там же. С. 258.

64 Подболотов П.А., Спирин Л.М. Крах меньшевизма в России. Л., 1988. С. 26-27.

65 Социалистический вестник. Берлин, 1921-1933. №№ 1-290; Париж, 1933-1940. №№ 291-462; Нью-Йорк, 1940-1963. №№ 463-784.

66 См., например: Забайкальский рабочий. Красноярск, 1905-1906; Борьба. Орган Московского ОК РСДРП. 1907; Бюллетень губернского соединенного Исполнительного бюро Комитета общественной безопасности и Совета рабочих, солдатских и казачьих депутатов Енисейской губернии. Красноярск. 1917; Рабочее слово. Орган Донского комитета РСДРП(о). Ростов-на-Дону. 1918; Рабочая заря. Орган Оренбургской организации РСДРП(о). Оренбург. 1917; Жизнь. Орган Нижегородского губкома РСДРП(о). Нижний Новгород. 1917; Рабочее дело. Вечерняя газета. Орган петроградских меньшевиков-оборонцев. Петроград. 1917; Всегда Вперед! Орган Центрального и Московского комитета РСДРП. 1919; Заря. Общественно-литературная социал-демократическая газета. Орган Томской организации РСДРП(о). 1918; Вечер Петрограда. 1918; Вечерняя звезда. Социал-демократическая газета. Пг., 1918; Вечер. Петроград. 1917-1918; Дело. Социал-демократический, научный и общественно-политический журнал. 1917; Жизнь. Орган Нижегородского губкома РСДРП(о). Н.Новгород. 1917-1918; Заря. Орган социал-демократической мысли. Берлин, 1922 и др.

67 Варшавчик М.А. Историко-партийное источниковедение. Теория. Методология. Методика. Киев, 1984; Спирин Л.М. Крушение помещичьих и буржуазных партий в России (начало ХХ в. – 1920 г.). М., 1977.

68 Волобуев О.В., Леонов М.И., Уткин А.И., Шелохаев В.В. История политических партий России 1907-1914 гг. в советской историографии // Вопросы истории. 1990. № 4. С. 153.

69 Корников А.А. Источниковедческие аспекты изучения биографий деятелей меньшевистской партии // Меньшевики и меньшевизм. М., 1997. С. 129, 131, 133 и др.; Урилов И.Х. Из истории российской социал-демократии (меньшевизма). Ч. 1. Источниковедение. М., 2000. С. 55-56, 60-61.

70 Мартов Ю.О. Избранное. М., 2000. С. 94-95.

71 См.: Дан Ф.И. Начало революции // «Искра» за два года: сборник статей из «Искры». СПб., 1906. С. 237-245 и др.

72 Искра. 1905. 27 января.

73 Плеханов Г.В. Врозь идти, вместе бить // Искра. 1905. 10 февраля.

74 Плеханов Г.В. Сочинения. Т. XIII. С. 189, 191, 196.

75 Левицкий В. Исторический очерк развития РСДРП. М., 1917. С. 20.

76 О демократической республике // Борьба. 1907. 18 мая.

77 См.: Искра. 1905. 5 апреля; «Искра» за два года: сборник статей из «Искры». СПб., 1906. С. 202; Дневник Социал-демократа. 1905. март; Плеханов Г.В. Соч. Т. XIII. С. 248-251.

78 Искра. 1905. 17 марта.

79 Там же.

80 Пролетарий. 1905. 27 июля.

81 Плеханов Г.В. Соч. Т. XIII. С. 305, 317, 356.

82 Начало. 1905. 23 ноября.

83 Партийные известия. 1906. 7 февраля.

84 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 12. С. 87.

85 РГАСПИ. Ф. 275. Оп. 1. Д. 81. Л. 1-18.

86 См. например: Аксельрод П.Б. Объединение российской социал-демократии и ее задачи // «Искра» за два года: сборник статей из «Искры». СПб., 1906. С. 122-147.

87 Потресов А.Н. Посмертный сборник произведений. Париж, 1937. С. 173, 176.

88 См.: Какой формы государственного строя требует пролетариат  // Красноярский рабочий. 1905. 10 декабря; О конституционно-демократической партии // Социал-демократический рабочий листок. 1906. 20 февраля и др.

89 См.: Рабочая газета. 1917. 25 мая.

90 Советы и демократия // Рабочая газета. 1917. 15 сентября.

91 Левицкий В. Русская революция и будущее Европы // Дело. 1917. № 3-6. С. 93-94.

92 Архангельский А. Демократия и государственная власть. Диктатура пролетариата // Забайкальская рабочая газета. 1918. 17(4) февраля.

93 Угроза Учредительному собранию // Рабочая заря. 1917. 26 ноября.

94 Казакова А. Вся власть Учредительному собранию // Дело рабочего. 1918. 11 января.

95 Забайкальская рабочая газета. 1918. 28 января.

96 Мошковский. О крайне левой // Забайкальская рабочая газета. 1918. 6 января.

97 Авгур. Простая арифметика // Вечер. 1918. 14 (27) марта.

98 Мист. КВ. Революционный юмор // Вечер. 1918. 16 (29) марта.

99 С.М. Пни Смольного и роща социализма // Вечерняя заря. 1918. 10 января.

100 Ал. Тр. Полное банкротство // Дело рабочего. 1918. № 17. 13 мая. С 1; Перлы демагогии // Там же. С. 4.

101 См. также РГАСПИ. Ф. 275. Оп.1. Д. 67. Л. 2; Д.68. Л. 1.

102 Ерманский А. Где нас нет // Всегда Вперед! 1919. 29 января.

103 Демократическая республика // Заря. 1918. 18 апреля (1 мая). С. 3.

104 Некоторые итоги // Социалистический Вестник. 1922. № 17. С. 1, 4.

105 Пятая годовщина революции // Социалистический Вестник. 1922. № 5. С. 1-2.

106 Пятая годовщина революции // Социалистический Вестник. 1922. № 5. С. 3.

107 Превентивная война // Социалистический Вестник. 1922. № 18. С. 2.

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.